С самого начала обряд пошёл как-то не так, но пока на руке не начал проступать волшебный знак, я не поняла, что меня самым откровенным и наглым образом надули.

Не просто надули — подставили, да так, что всю жизнь теперь расхлёбывать.

И кто⁈

Родная тётка, которая всегда была моей лучшей подругой.

— Что это? — не желая верить своим глазам и вопящему об опасности внутреннему чутью, спросила я.

Метка на руке проявилась почти полностью, не оставляя сомнений в своём предназначении.

Лопни мои глаза! Брачная печать! За что⁈

— Мерид, как это понимать? — обмирая от страшной догадки, посмотрела я на веселящуюся тётушку.

— Ты всё правильно поняла, Диана, — улыбнулась она своей фирменной улыбкой. — Поздравляю!

— С чем? — всё ещё отказываясь верить в самое страшное, уставилась я на печать.

— С удачным замужеством. Всё как ты мечтала: родовитый, умный, красавчик, каких поискать.

— Но я же не это имела в виду, — враз севшим голосом, возразила я.

Потёрла метку. Рука зачесалась, и линии печати вспыхнули ярче.

Я, не стесняясь, плюнула на запястье и потёрла метку кружевной оборкой рукава. Не стирается.

— Это шутка, да? — чувствуя, как накрывает меня паника, спросила я дрожащим голосом.

Тётушка известная шутница. Сейчас она звонко рассмеётся, и скажет: «Розыгрыш! Ха-ха, здорово я тебя напугала?»

Мерид и в самом деле расхохоталась, только сказала совсем другое:

— Нет же, глупая. Ну кто так шутит? Ведь отец предупреждал тебя.

Да, родители уже с год грозились выдать меня замуж, если я не возьмусь за ум.

Я отмахивалась и ехала кутить с широким размахом. Что за претензии могут быть у отца, когда его дела процветают, а денег на счёте в Вейцерском банке больше десяти миллионов золотых.

Ну не захотела я учиться. Зачем? Мне и так всего хватает.

Наряды один сногсшибательнее другого, драгоценности от лучших ювелиров, друзья из числа дворянской молодёжи. Что ещё надо молодой недурной собой особе?

Огненно-рыжие пышные волосы, редкого оттенка янтарные глаза, бледная как у аристократки кожа. Я нравилась многим, некоторым прямо по умопомрачения.

Не хватает мужа-аристократа, — были уверены родители, грезившие дворянством и титулом. Возможно… лет через десять. Пока мне даже думать не хотелось о возможном замужестве.

И вот печать. Брачная. На мне!

— Почему? — осипшим голосом спросила я.

— Что почему, солнце? — поправила мне локон добрая тётушка.

— Ты. Почему ты. Как ты могла? — закипая, спросила я.

— Ну сама подумай. Кто ещё мог так ловко обвести тебя вокруг пальца?

— Да. Никто.

— Что-то ты какая-то тихая, — нахмурилась Мерид. — И даже кричать не будешь? Вот увидишь, он тебе понравится. В этом я ни словом не солгала.

— Кто понравится?

— Муж. Эх, была бы я чуть моложе, себе бы его забрала. Ух, мужчина хоть куда! А уж родовитый! Будь уверена, отец отдаст тебе в приданое целое состояние. Будешь жить на широкую ногу, а все вокруг завидовать, — аж закатила она глаза, перечисляя мои выгоды. — Скоро сама убедишься. Он с минуты на минуту прибудет.

— Что-о⁈ Прибудет? Да ты, да ты!.. — от возмущения я и слов подобрать не смогла, что для меня вообще не характерно. Обычно за словом в карман не лезу.

— Родители тоже вот-вот будут.

— Будь ты проклята, змея! Ненавижу! — прошипела я в изменившееся лицо тётки и отступила за каменный алтарь.

— Диана, стой. Не делай глупостей. Вы столкуетесь, я уверена. Просто дай ему шанс.

— Сама давай ему… что хочешь! — выпалила я, припустив на выход. Длинные юбки пришлось подхватить обеими руками, чтобы не наступить на кружевные оборки подола.

У выхода я буквально столкнулась с высоким темноволосым незнакомцем, который вошёл решительным шагом. В полумраке было плохо видно, но я не усомнилась, что это и есть счастливый супруг.

Я бы не преминула пофлиртовать с таким, не будь эта сволочь тем, кто обманом заполучил мою руку, сердце и круглый счёт в банке.

Опоздала!

— Моя леди, вы куда? — протянул этот хмырь ко мне загребущие ручищи.

Но я была быстрее. Метнув на него гневный взгляд, я отпрянула и процедила:

— Подальше отсюда!

В дверь уже входили мои ближайшие родственники — отец и мать

— Даяна, не смей! — раздался окрик отца.

— Я не выйду замуж! — обернулась я к нему.

— Уже вышла. Смирись. Сейчас едем к милорду, на свадебный обед соберётся весь цвет дворянства.

— Не собираюсь я мириться с этим… Это подло!

— Вот как ты заговорила! Когда тебя призывали к порядку, просили, умоляли, ты смеялась в лицо собственным родителям. Маленькая паршивка! Ты выйдешь за милорда Ливартиса и будешь послушной добропорядочной женой.

— Не выйду! — прокричала я в ответ.

— Как смеешь ты перечить отцу⁈

Вместо ответа я скрутила дулю и сунула ему под нос.

Отец побагровел, хотя куда уж багроветь больше и вдруг сцапал меня за руку и гаркнул на всю округу:

— Милорд!

Недосупруг приблизился, делая вид, что не слышал предыдущих воплей. Во всяком случае, на лице его было иронично-вопросительное выражение, а не бешенство, на которое я надеялась.

— Вашу руку, милорд.

Отец дёрнул меня вперёд, вытягивая руку ладонью вверх.

— Прикладывайте метку, покончим с этим делом здесь и сейчас.

Когда до меня дошло, что сейчас произойдёт, я забилась как рыбка в сетях.

— Не смейте! — кричала я. — Вы пожалеете! Я это так не оставлю!

Хватка отца была железной. А моя магия отказалась проявляться, будто и нет её.

Проклятье! В часовне же не работает магия.

Мужчина оказался на опасно близком расстоянии, поддёрнув рукав и обнажив идентичную моей метку. Усмехнувшись, он приложил своё запястье к моему, и тут же руки оказались оплетены призрачной верёвкой, стянувшейся прочным узлом.

Отец удовлетворённо кивнул и отпустил меня. Я тут же дёрнулась, но верёвка не пустила. Я подёргала ещё. Безуспешно. Отвратительный милорд с усмешкой наблюдал за напрасными попытками.

— Куда же вы собрались, моя леди? — вкрадчиво спросил он. — А поцелуй?

он поднял руку и повёл ею к себе, и меня поволокло в его объятия.

— Нет! — глядя в его наглые, льдисто-серые глаза, сказала я.

— Да, моя леди. Всё, как полагается. Сначала поцелуй, потом торжество, гости, и брачная ночь.

— Не смей! — предупредила я. — Сделаешь это, будешь жалеть всю жизнь!

Не слушая больше, он привлек меня к себе, и накрыл мои губы властным поцелуем.

Нельзя сказать, что в этот миг я ничего не почувствовала. Очень даже почувствовала. Меня с головой накрыло лавиной ярости, и выжгло дотла все ограничители и светские манеры. Насильно меня ещё никто не целовал. В этот миг я мысленно убила этого мужчину и высыпала урну с его прахом на голову своему папаше.

Милорд отстранился, и я тихо пообещала ему, глядя в глаза:

— Клянусь, ты об этом сильно пожалеешь!

— Поздравляю, милорд, — мстительно глядя на меня, изрёк папаша — Вы не прогадали. Сделка вступила в силу. Да советую построже с женой, иначе сядет вам на шею.

— Не волнуйтесь, не с такими справлялся, — ухмыльнулся супруг. — Пора выезжать. Нас ждут гости.

Я прикусила губу, стараясь не сорваться.

— Как? Прямо так? — захлопотала мамочка, указывая на мой между прочим очень дорогой и роскошный наряд.

— Ваша дочь чудно выглядит, — сделал мне сомнительный комплимент супруг. — Одно это колье стоит годового дохода средней руки аристократа.

А в камнях эта сволочь неплохо разбирается.

— Но вы должны подарить супруге фамильные драгоценности.

— Сразу, как снимут арест с моего имущества. В этом поможет приданое моей жёнушки, — улыбнулся он.

Вот же расчётливая сволочь! Ненавижу!

— Мы так и будем здесь стоять или пойдём наконец? — не выдержала я.

— Надеетесь сбежать, моя леди? — гадко усмехнулся милорд.

Разумеется, надеюсь. И не просто надеюсь, а очень скоро это сделаю.

— Ну что вы, — сладко пропела я. — Мне не терпится стать вам полноправной супругой. Надеюсь, в постели вы так же хороши, как может показаться при взгляде на вас.

Папочку перекосило. Это только начало, дражайшие родители. Вы плохо меня знаете, что решили, будто вам сойдёт с рук этот брак? Уж я постараюсь отомстить за каждый золотой, которым вы расплатились за то, чтобы избавиться от меня.

— Идём, — проигнорировал мой выпад милорд.

Даже бровью не повёл. Выдержанный. Надолго ли?

Ливартис, Ливартис, кто же он такой? В голове сам собой начал складываться план избавления от этой напасти. Первым делом узнать о нём побольше. Сильные стороны и слабые места, любимые мозоли — чтобы знать, куда бить и на что давить.

Когда меня доводят до белого каления, я соображаю втрое быстрее. Сейчас я была просто в бешенстве, и думалось мне необыкновенно хорошо.

Родители наконец расступились, пропуская нас к выходу. В тот миг, когда мы шагнули за порог часовни, я со всей мочи наступила милорду каблуком на ногу, сдёрнула с его запястья призрачную петлю и припустила, что есть мочи, бежать.

Отщёлкнув на ходу потайную крышечку на перстне, высыпала содержимое себе под ноги. Только бы успеть!

— Диана, стой! — раздался сзади рёв отца.

Порошок золотым туманом повис над дорогой, скрывая меня от преследователей. Выкусите, господа. Никто меня теперь нет догонит и не отследит.

— Я лишу тебя наследства! — донёс ветерок, и телепорт принял меня в спасительные объятья.

— Вы меня обманули! — хватанул я со злости кулаком по столу. — Вместо обещанной кроткой овечки подсунули рыжую бестию!

— Не стоит так драматизировать, дорогой зять, — нагло уселся в моё кожаное кресло тесть, закинув ногу на ногу. — Вы же сами твердили, что характер невесты не играет ровным счётом никакой роли.

— Да, но это не девушка, это стихийное бедствие. Кажется, она мне сломала палец на ноге.

— На причитающееся ей приданое вы сможете нанять лучшего лекаря.

— Осталось её вернуть.

— Да, осталось её вернуть.

— Так сделайте это!

— Нет, милорд, теперь это ваша прерогатива — искать вашу супругу в местах увеселения молодёжи и возвращать её домой.

Круглая физиономия тестя излучала такое довольство, что захотелось слегка подправить её, хоть магией, а хоть и кулаком.

— Ладно. Это всё мелочи. Выписывайте обещанный чек. Раз уж свадебное торжество отменяется по причине отсутствия невесты, не буду напрасно тратить время. Подам прошение на снятие ареста с имущества.

— Вы же помните, что всякое распоряжение средствами моей дочери возможно только с её письменного согласия?

— Господин хороший! — прорычал я в лучащееся лицо. — Не вынуждайте меня на крайние меры. Я прекрасно помню текст нашего договора. На заключение брака вы делаете нам подарок. Желаю получить его немедля.

— Перечитайте ещё раз. Мелкий текст дополнительного соглашения.

Он мне ещё будет условия предъявлять? Пора эту семейку поставить на место, пока они все дружно не решили, что подобные фокусы проходят с Глендартом Ливартисом, первым лордом министерства просвещения и ректором крупнейшей академии магии Измиран.

Сейчас я ему покажу соглашение. Я с размаху ткнул пером в бумагу, так что оправленный в серебро наконечник пробил столешницу. Волна магии приподняла тестя из кресла, заставив его смешно дрыгать ногами в поисках опоры, и потащила к дверям.

— Да плевать мне на ваши бумажки и соглашения! Не будет денег — не будет вам ни титула, ни связей. Вас вышвырнут из столицы, а заводы пустят с молотка. Где меня найти — знаете. Если к утру на моём счёте не будет известной вам суммы, пеняйте на себя. Вон из кабинета!

Двустворчатая дверь гостеприимно распахнулась и захлопнулась, поддав под зад отвратительному человечишке, который решил, что за деньги может купить всё.

Оставшись один, я прошёлся по кабинету. Где были мои глаза и мозги, когда я соглашался на эту сомнительную сделку? — спросите вы.

Где, где? В полной и глубочайшей зад… яме!

Уж точно не от хорошей жизни пришлось соглашаться на этот мезальянс. Один из высших лордов и дочь купца-миллионера и промышленника Полева.

Был бы жив отец, его бы удар хватил от моего выбора жены.

Но будь он жив, я бы не оказался в ситуации, когда пришлось делать этот постыдный выбор.

Или я женюсь на девице купеческого сословия с солидным приданым и выкупаю в кратчайший срок своё имущество из казённой опеки. Или остаюсь с гордо поднятой головой и без средств к существованию. А также фамильных землевладений, замка, десятка деревень, трёх городских домов, один из которых в столице, конюшни с породистыми тонконогими лошадьми, выезда, прислуги и места ректора академии Измиран.

А всё папенькин младший беспутный братец, чтоб ему в новом свете аборигены неприличную часть тела подпалили. После того как приличные кончатся.

Алесин Ливартис, позор рода Ливартисов, неисправимый мот и картёжник. Свою долю родительского наследства он благополучно промотал ещё лет десять назад, и с тех пор непрерывно тянул деньги со старшего брата, то есть моего отца. Этого ему показалось мало.

Когда отец оказался на смертном одре, Алесин внезапно затих. У меня даже забрезжила надежда, что в повесе совесть проснулась. Как бы не так! В очередной раз проигравшись в пух и прах, этот недостойный своего рода поставил на кон всё наше имущество.

Первой была чистокровная аравейская кобыла, вырученных средств за которую хватило бы на три года безбедного существования. Ужаснувшись содеянному, он решил во что бы то ни стало отыграться…

Не вышло.

На утро Алесин отплыл в новый свет, переодевшись странствующим монахом. А его кредиторы пришли ко мне. Предсказуемо, я и слушать не стал этих скользких типов, велев их выставить из дома. Но вскоре пришли другие, которые перекупили карточный долг дядюшки и намерения имели самые серьёзные. За такой куш, как имущество рода Ливартис, не грех было и судиться.

На время судебной тяжбы казной была назначена опека, которая имела целью сохранить от разорения цветущее хозяйство. Хорошо, что отец не дожил до этого позорного события.

И вот на суде высшей инстанции было вынесено решение — тот, кто первым выкупит состояние Ливартисов, а страховая и штрафная сумма к этому моменту накопилась весьма и весьма немалая, тот и станет им владеть.

Я был уверен, что судью подкупили, иначе нечем было объяснить таковое решение. Но доказательств не было, и приговор вступил в силу.

Не сказать, чтобы я нищенствовал, должность ректора недурно оплачивалась. Но чтобы накопить нужную сумму, лет пять бы понадобилось.

Но пяти лет у меня не было.

Идти с протянутой рукой по друзьям и знакомым гордость не позволяла. Да и вряд ли кто-то из них смог бы одномоментно выделить такую сумму. Богатства аристократов не в деньгах, а в их владениях.

И тогда я решил, что женитьба на богатой невесте станет лучшим выходом из положения. Возможных вариантов оказалось не так много. Аристократические семейства как правило не давали большого приданого дочерям. Считалось, что чистота крови и наследуемый титул важнее.

Аккуратно наведя справки, я был вынужден отказаться от этого варианта, пока мой интерес никто не воспринял как конкретное предложение. Дворянская честь и приличия, чтоб их.

Были ещё две вдовы. Но одна на два десятка лет старше меня, её я оставил на самый крайний случай. А вторая и сама оказалась на грани разорения, таинственным образом лишившись состояния покойного мужа. Я-то знал, сколько денег оставил вдове генерал. Вскоре загадка разрешилась. Вдовушку обобрал молодой любовник, которого она по дурости ввела в общество.

И в этот самый момент, когда я уже всерьёз подумывал об увядающей первой вдове, на моём пути попался этот магнат Полев, которому очень срочно понадобилось выдать дочурку за аристократа.

Портрет Дианы мне понравился. Миловидна, свежа, живой огонёк в глазах. Кровей правда сомнительных, но где-то в матушкиной родове затесался худосочный дворянчик. А главное — баснословное приданое, которое готов был дать за дочерью Полев. И со свадьбой тянуть не собирался. Тут мы с ним были единодушны.

Правда с обрядом какую-то мутную историю наплёл. Я в какой-то момент даже подумал, уж не обрюхатил ли кто шустрый девицу. Но обряд на древнем алтаре отметал эту версию. Нечистую невесту камень не повенчает.

После сегодняшней стычки я начал догадываться, в чём там проблема с моей теперь уже супругой, но как ректор с огромным опытом общения с самой разнообразной молодёжью не сомневался, что справлюсь. Как можно догадаться, согласия её никто не спросил. Но его и аристократы не особо спрашивают, особенно у девушек.

Диана Полева. Вживую она оказалась ещё краше. Полыхающие гневом глаза девушки откликнулись в душе как минимум интересом и азартом. Так что целовал я её с искренним удовольствием.

Но сначала — деньги. Я буду не я, если не выбью из этого купчины нужную сумму. Завтра и займусь. Свадебное торжество отменили, отговорившись тем, что во время обряда невесте стало худо. Думаю, до завтра она перебесится и придёт сама.

Салон Клары фон Штиль пользовался популярностью у молодых аристократов.

Когда я появилась в нём впервые, по залам чинно прогуливались чопорные дамы и скучные до зубовного скрежета кавалеры. Они вели нескончаемо длинные и утомительные беседы о каких-то философиях и попивали из тонких фарфоровых чашечек чай.

Оказавшись в этой тягучей паутине, я в первый же вечер поскандалила со старой девой З… в платье пыльно-серого цвета, чьей-то там сестрой.

Она прошлась по моей родословной, а я по её выдающемуся носу. В прямом смысле. Добавила магией щепоть чёрного перца в её табакерку, к которой она то и дело прикладывалась своим аристократическим носом. В итоге, нос её ещё увеличился в размерах, распухнув от нескончаемого чиха.

Этот громогласный звук ещё долго гремел под сводами поочерёдно золотой, серебряной, изумрудной, гранатовой и прочих парадных зал, через которые она пыталась добраться до выхода, но на каждом шагу останавливалась и издавала очередное «ап-чхи!». Эффект превзошёл мои самые смелые ожидания.

Публика очень оживилась и после ухода девы продолжала шептаться, как неприлично со стороны леди З… так себя вести в изысканном обществе.

Хозяйка, которая застала момент нашего обмена шпильками, резонно заподозрила меня в том, что я посодействовала леди в увеличении объёма её носа. Но почему-то вместо порицания подхватила меня под локоток и просила непременно быть с визитом в следующий раз.

Визит не заставил себя ждать, и в этот раз пришлось подпалить подол мантии одному заносчивому присяжному поверенному. Разумеется, не своими руками.

Но он так провокационно близко стоял к камину… Одна маленькая искра, сучок стрельнул…

На полыхающего поверенного вылили сразу три вазы с цветами. Два лорда среагировали первыми, а я решила, что терять ему нечего, без того весь мокрый и в розах. Ну и добавила лилий. Лилий там явно не хватало.

Это было весело.

В следующий раз меня ждали с особым предвкушением. Могла ли я разочаровать благодарную публику?

Но вообще я не виновата. Они сами начали. Два молодых лорда, один виконт Фиад, второй сын маркиза Шейни, повздорили из-за какой-то выдры. Она же ещё и подзуживала обоих, картинно заламывая руки и совершенно неартистично свалившись в обморок.

Ну и халтура.

Я хотела предложить ей пару уроков, как надо делать это изящно и натуралистично, но тут прозвучало слово «дуэль». До смерти одного из участников.

Они и впрямь собрались драться из-за этой?

Все на миг притихли. А потом заволновались, засуетились.

Кто-то пытался примирить спорщиков, секунданты пытались договориться об условиях, не наносящих урон ничьей чести. Оказалось сложно это сделать, потому что один из спорщиков — маг, а второй без капли магии.

Тогда решили послать за кем-то там очень честным и беспристрастным на роль третейского судьи.

А благородное собрание осталось ждать.

— Мужчины очень щепетильно относятся к дуэльному кодексу, даже зная, что особым императорским указом дуэли запрещены, — пояснила мне нервничающая Клара.

Дуэль могла плохо сказаться на репутации её дома и салона.

Пока все изнывали в ожидании, я прокралась к каждому дуэлянту с бутылкой в качестве извинений противоположной стороны.

Распив с каждым вина, я объявила обоим о великодушном прощении противника. А после предложила выпить на троих за примирение.

Когда прибыл третейский судья, виконт и маркиз соревновались в питии вейцерского бренди, перемежая опрокинутые в себя рюмки с комплиментами прекрасной даме (мне), позабыв о первоначальной причине спора.

Упившись в зюзю, Фиад и Шейни воспылали друг к другу великими братскими чувствами, о чём поспешили сообщить окружающим.

Обнявшись и помогая друг другу устоять на ногах, они поклялись выкинуть из головы и сердца особу, ставшую предметом спора.

Для этого они отправились приставать ко всем без разбору дамам с неприличными предложениями.

После того как несостоявшийся третейский судья пристыдил обоих, они решили уйти в монастырь и отправились брать штурмом святую обитель. Почему-то женскую.

Об этом я узнала позже от них самих. Хохотала до слёз.

С тех пор мы стали лучшими друзьями, а двери дома Клары фон Штиль для меня открыты в любое время дня и ночи.

Не удивительно, что именно сюда я и рванула после побега.

— Диана, вот и ты. Дорогая, без тебя тут всё зачахло, — бросилась ко мне хозяйка. — Сделай с этим что-нибудь.

— Пошли за музыкантами к матушке Фалько. Да закажи игристого у толстяка Орса, пяток ящиков. Также перепелов, копчёных окороков и сладких пирогов с вишней.

— Что-то случилось? — верно уловила мой настрой Клара.

— Желаю набраться до помутнения рассудка. Эй, вы, любезные. Выносите мебель из залы. Будем танцевать до упаду.

— Погоди, скажи толком, что случилось?

— У меня свадьба. Будем гулять до утра!

— Ты вышла замуж⁈ — ахнула Клара. — Но как же? За кого? И где же счастливый супруг?

— Где этот счастливый индюк, я не знаю, и знать не желаю. А мне срочно требуется выпить. И чтобы все веселились! Держи. — Я опустила в ладонь подруги кошель золотых. — Да пригласи знаешь кого? — Я шепнула на ухо подруге имя. — Брачную ночь себе устрою.

— Диана! Что случилось⁈

— Клара, будь добра, распорядись сперва, потом всё тебе расскажу. Мне нужен твой совет, моя дорогая. Впервые в жизни я не знаю, что делать.

— Диана, да ты вся горишь!

— Если не хочешь, чтобы здесь случайно что-нибудь воспламенилось, например, твой чудный будуар, делай, что тебя просят.

Клара заметно занервничала. Знает, что лучше меня не доводить.

— Хорошо, хорошо, не заводись. Иди к гостям. Выпей, поболтай. Твои приятели, виконт с маркизом, заждались. Иди, развейся, не сиди здесь одна. А я всё устрою.

Не заводиться? Не заводиться⁈ Хорошенькое дело! Ей бы такое.

Я прошлась по комнатам, с широкой улыбкой встречая завсегдатаев салона. До того тошно смотреть на эти благополучные лица, хоть шархотом вой. Не хочу становиться объектом жалости. Друзья, приятели и приятельницы, а попросить о помощи некого.

Значит — гулять так гулять! Чтобы ни один не ушёл на своих ногах. Провожу своё девичество с огоньком. Чует моё сердце, не так просто от этого милорда будет избавиться. Папенька дела обстряпывает так, что комар носу не подточит. Знаю я, как он о дворянстве мечтал. Так просто добычу не отпустит.

— Диана, ну наконец-то. Мы уж боялись, что ты сегодня не появишься, — нарисовались с двух сторон мои закадычные приятели Фиад и Шейни.

— Была немного занята, — очаровательно улыбнулась я.

— Чем же?

— Замуж выходила. Но, как видите, это нисколько не помешало нашим планам. Так что предлагаю отметить сие событие с размахом, — подхватила я приятелей под руки, увлекая их в сторону столов с выпивкой.

— Куда выходила⁈ — одновременно встали они на месте.

— Замуж. Ну это когда гости, музыка, мужчину и женщину спрашивают, «согласны ли вы» и прочее. Иногда правда не спрашивают, как меня сегодня, например, но итог один, — продемонстрировала я своё запястье, украшенное тонкой вязью брачной печати.

— Ну и напугала ты нас, Ди, — рассмеялись мужчины. — Мы уж невесть что подумали, а ты шутишь.

— Если бы, — процедила я, отпивая из бокала.

Тонкий хрусталь жалобно дзынькнул, сломавшись в моей ладони. Бокал полетел на мраморный пол, разбившись на тысячу мелких осколков. Игристое брызнуло во все стороны: мне на подол, на обувь виконта и маркиза.

— Простите, — из последних сил произнесла я и побежала на выход.

Нельзя разреветься на глазах у всех. Уж лучше сожгу что-нибудь на заднем дворе. Вот этот розовый куст подойдёт. Всё равно Клара жаловалась, что он выродился, и эти мелкие бутоны не годятся для срезки.

Хозяйка тихо подошла, когда скрюченные ветви догорали в огне.

— Музыканты прибыли, вино и закуски привезли. Пойдёшь?

Я мотнула головой, не отрывая взгляда от сожжённого куста.

— Почему-то так я и думала. Ну? Рассказывай, как тебя угораздило? Что за дикая история с замужеством?

— Вот. Знаешь, что это такое? — подняла я запястье на уровень её глаз.

— Брачная печать? Так ты не шутила?

— Какие уж шутки.

— Невероятно! И кто он? Мужчина, который сумел тебя окрутить, не может быть обычным.

— Без понятия. Некто милорд Ливартис.

— Некто Ливартис⁈

— Ты с ним знакома?

— Наслышана. Родовит, недурён собой, выдающийся маг. Ректор академии Измиран. А вот почему ты с ним не знакома⁈ Неужели отец…

— Они меня подло обманули. А всё тётушка Мерид, чтоб ей икалось год напролёт. Сказала, что знает способ приворожить лорда Бартона. И привела в эту часовню. Показала склянку с кровью, сказала, что вчера его лакей как бы невзначай порезал при бритье. Всего несколько капель, но этого достаточно. Приворот на крови — самый надёжный. Зелье у травницы тоже купила и велела палец колоть. Ещё уточнила, правда ли я на это решусь, дескать, приворот очень мощный, вспять не повернёшь. Ну я и поверила этой змее. Кабы кто другой был, в жизни бы не доверилась. Ну что мне теперь делать⁈

— Вытереть слёзы и успокоиться. Ты его видела? Как он тебе? Может, согласишься?

— Ни за что! Не пойду я за мужчину, который ради моих денег такое совершил. Да я ему и не нужна, он с папочкой договорился. Вот с ним пусть и целуется.

— Тогда договорись с ним полюбовно. Он тебя содержит и не мозолит глаза. Пусть назначит содержание, и живи как жила, только без родительской опеки.

— Полюбовно? Дудки! Не о чем мне с ним говорить. Подам жалобу и добьюсь расторжения этого брака. Поможешь?

— Диана! Не будь так категорична. Я не уверена, что из этой затеи что-то выйдет.

— Ну пожалуйста! Больше мне не к кому обратиться. На тебя вся надежда.

Я бросилась к подруге и схватила её за руки.

— Дорогая… — мягко высвободилась она из захвата.

— Нет-нет, не отказывай мне. Я не переживу.

— Ну хорошо, попробую. Но обещать ничего не могу.

Немного приободрившись, я подправила макияж и отправилась веселиться.

Свадьба у меня или нет, в конец-то концов? Подумаешь, без жениха, мне и без него неплохо.

Когда в разгар веселья прибыл лорд Бартон, моя тайная страсть, я была настолько пьяна, что решила, что самое время для брачной ночи.

Мы уже остались одни, но почему-то оказалось, что не одни. Какого шархота в супружеской спальне делает Шейни?

— Не трогайте её, Бартон, — тихо попросил маркиз.

— Подите прочь, Шейни, разберёмся без вас, — откровенно обнимая меня, ответил мой лорд.

— Я кажется ясно выразился!

В глазах маркиза зажглись опасные огоньки. Кажется, намечается дуэль.

Ах, это так романтично!

Я собиралась подняться, но не смогла, поэтому притянула к себе подушечку и решила, что из положения лёжа тоже неплохо видно, как сцепившиеся мужчины валяют друг дружку по полу…

В доме Клары я проспала до обеда и встала с дикой головной болью. Послонялась среди прислуги, убирающей следы вчерашних возлияний.

— Подать завтрак, леди Диана? — как-то странно косясь в мою сторону, предложила горничная.

При мысли о еде мне стало дурно, поэтому я категорически отказалась. Почему они все так смотрят? Что вчера было? Ай, не до прислуги мне.

Попробовала полечиться. Но похмелье плохо лечится магией. Особенно самому себе. Зелье тёткино хорошо помогает. Но я слишком зла на неё. Да и не факт, что она не сдаст меня на руки родителям или, хуже того, супругу. Слово-то какое отвратительное — супруг.

Клара вернулась после обеда, и до её прихода я успела сгрызть все ногти.

— Ну? — бросилась я навстречу подруге.

— Дай отдышаться! — упала она в роскошное кресло, обмахиваясь веером.

— Клара! Я так страдаю. Срочно скажи мне что-нибудь хорошее.

— Вести неутешительные. Никто из тех, кого я опросила, не возьмётся расторгнуть твой брак. Без согласия обеих сторон это невозможно.

— А с согласием?

— Есть варианты.

— Что ж. Если так, осталось получить согласие милорда Ливартиса, и дело сделано.

— Да с чего ты взяла, что милорд захочет развода? Не для того же он женился, чтобы развестись на следующий день.

— Захочет, — решительно встала я. — Ещё сам будет умолять меня о разводе.

Ехать в одиночку в академию Измиран я не решилась.

А ну как мерзкий тип, не погнушавшийся женитьбой даже без согласия невесты, и слушать меня не станет?

Его гадкая ухмылка, с которой он обещал мне не только поцелуй, но и всё остальное, прилагающееся к супружеству, не шла из головы.

Поэтому я прихватила маркиза Шейни. Вообще я Фиада хотела, но Шейни напросился сам.

Я с облегчением выдохнула. После рассказа Клары было опасение, что друг обиделся или ещё чего похуже, но тот пришёл хоть слегка помятый, а ехать вызвался первым.

— Стоило выпустить тебя из виду на пару часов, как ты умудрилась выскочить замуж. Нет уж, поедем вместе, — заявил он.

Я благодарно прижалась к его плечу и хлюпнула носом.

— Не швыркай, всё равно не поверю, будто ты способна на слёзы, — буркнул он. — Кстати, а куда мы едем?

— В академию Измиран.

— Зачем? Разве не собиралась ты держаться подальше от своего… м-м-м… ректора?

— Планы изменились. У них как раз проводится новый набор студентов. Я сдам вступительные испытания и стану студенткой академии.

— Ты? Студенткой? Диана, ты же не собиралась учиться.

— Я и не буду учиться. Главное поступить. Неделя-другая, и он сам будет рад избавиться от такой занозы, как я.

Шейни внимательно посмотрел на меня и покачал головой:

— Это безумие.

— Вовсе нет.

— Но послушай. Неужели ты думаешь, что ректор не знакомится со списками студентов? Как ты думаешь скрыться от него?

— С чего ему изучать имена студентов? Только представь, сколько их у него. И уж тем более он не станет искать меня в собственной академии. Так что это самое безопасное место для меня, если ему вздумается заняться розыском.

— А если он сам будет присутствовать на экзамене?

— Если, если. Ты вообще на чьей стороне?

— На твоей, конечно.

— А если на моей, так придумай, как мне поступить и остаться при этом неузнанной.

— А почему бы тебе не явиться к нему домой и не заниматься тем же самым, но на правах жены? По-моему, и возможностей будет больше.

— Шейни! — ударила я друга сложенным костяным веером. — Ты издеваешься? Это отвратительная идея! Я не собираюсь быть ему женой, даже временно! К студентке он не посмеет приставать, а к жене очень даже.

— Прости, не подумал. Я после вчерашнего ещё не отошёл, а ты уже требуешь новых подвигов.

— Вчера ты поступил как настоящий рыцарь. Побудь им и сегодня. Ну пожалуйста! Дело жизни и смерти, сам же понимаешь.

— Ладно, есть у меня одна мысль, — буркнул Шейни наконец.

Мы уже проезжали по академическому городку. Центральное здание Измирана с башнями возвышалось над корпусами поменьше. Мостовая центральной аллеи обрамлялась стройными кипарисами, по дорожкам сновали люди.

Экипаж пришлось оставить за воротами, потому что внутри уже не хватало места для всех желающих стать студентами. Никогда бы не подумала, что их столько. И это только тех, кто поступал. А ведь были ещё студенты. Их было несложно отличить по форменным тёмным мантиям, в которые были одеты и девушки, и юноши.

— Только представь, что тебе придётся облачиться в подобный наряд, — провокационно заявил Шейни. — Так и вижу, как ты сливаешься с толпой студиозусов.

— Напрасно иронизируешь, друг мой, — крепче вцепилась я в его локоть. — План меняется. Ты поступаешь вместе со мной.

— Что⁈ — завопил маркиз, напугав стайку трепетных девушек, которые стояли рядом в кружок.

— Не обращайте внимания. Он просто нервничает перед поступлением, — улыбнулась я девушкам.

— Чего застыл, подумаешь, мантия. Это же ненадолго. Зато развлечёмся, — пообещала я.

— Ну ладно. Замаскирую тебя под мою сестру…

— Отлично! Сможешь?

— Вы похожи: рыжие волосы, светлая кожа. Отвести глаза комиссии в нужный момент несложно. А потом купишь зелье. Пару недель так можно продержаться.

Наконец, было объявлено начало испытаний, и толпа взволнованно зашумела. Я осторожно огляделась, нет ли поблизости милорда Ливартиса, и дёрнула Шейни за рукав.

— Идём.

— Давай дождёмся хотя бы, когда первые выйдут, спросим, что там и как.

— Ты же маг, какая тебе разница! Пока мы тут торчим, я рискую встретиться со своим благоверным. Идём!

На входе стояли студенты, по виду старшекурсники. Они записывал имена поступающих и указывали куда-то вглубь.

— Проходите, аудитория одиннадцать-бис, — улыбнулся парень двум девушкам перед нами. — Ваши имена? — спросили уже нас.

— Маркиз Шейни, — представился мой друг. — А это моя сестра Диана.

Над нашими головами внезапно грохнуло, так что оба мы подпрыгнули.

— Стой, — вырос перед нами второй старшекурсник. — Детектор лжи сработал. Что-то из сказанного вами было неправдой.

— Что⁈ Да как вы смеете! — оскорблённо сверкнул глазами Шейни.

Я незаметно сжала его руку и выступила вперёд.

— Господа, вы бы не полагались так слепо на этот детектор. Артефакты иногда выходят из строя. Заметьте, я сказала это, а он молчит. Одно из двух — или я права, и он признаёт мою правоту, или он сломан.

— Это очень надёжный артефакт, я его сам проверял.

Детектор снова возмущённо грохнул.

— Вот видите, — как можно непринуждённее рассмеялась я, натянув на запястье рукав и расправив оборки кружева, чтобы скрыть брачную метку. — Можем проверить его. Давайте я скажу заведомую ложь, и мы узнаем, работает ли ваш ценный артефакт.

— Не думаю, что он сломан. Говорите вашу ложь.

— Что бы такое абсурдное. Придумала! Я Диана Ливартис, жена ректора академии Измиран.

Детектор предсказуемо смолчал. Парни обескуражено переглянулись.

— Ну вот, говорила же, — торжествующе закончила я.

— Действительно, — почесал в затылке первый. — Странно. Ещё утром работал. Проходите направо по коридору, аудитория десять-бис.

Мы не стали дожидаться повторного приглашения и прошествовали внутрь. Стоило нам скрыться за углом, как оба мы согнулись от хохота.

— Ловко ты их, — уважительно пихнул меня в бок Шейни.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок. Должна же быть польза от милорда Ливартиса.

— Наша аудитория.

— Да не трясись. Этот их экзамен — чистая формальность. Мы с тобой уж всяко подходим по требованиям. Одна твоя неубиваемая мышь, которая преследовала противную графиню Гонти целый месяц, потянет на пропуск в академию. И потом, мы не по-настоящему, а только для дела.

— Первой подходи к ним ты, я прикрою, — шепнул приятель, и мы открыли дверь.

За столом сидело трое преподавателей, облачённых в бордовые мантии и шапочки. Двое мужчин и женщина.

— Проходите, не волнуйтесь, — пригласили они нас. — Вам нужно продемонстрировать любые магические умения, предварительно выбрав профиль. Прошу, вас, юная леди.

Я бестрепетно приблизилась, зажгла в левой руке огонёк, зажгла второй такой же в правой, увеличила его до размеров факела, взглянула на лица комиссии. Достаточно?

— Продолжайте, — кивнула женщина.

Пламя на моих руках выросло до потолка, лизнуло стол, опалило стены.

— Хватит, — недовольно произнёс мужчина в центре. — Назовите ваше полное имя.

— Это моя сестра, Диана Шейни, — выступил вперёд маркиз, доселе подпиравший дверь.

Его взгляд был устремлён на троицу преподавателей. Глаза отводит.

— Диана, запиши сама, ты же знаешь, нашу фамилию вечно записывают с ошибкой.

Я выхватила из ослабевшей руки преподавателя перо, обмакнула его в чернила и вывела на листе: «Диана Шейни, Артур Шейни, маркиз».

— Ди, в центре фамилии тильда над «и».

— Что? Ах, да, да.

— Благодарим, молодые люди, — отмерли преподаватели. — Вы проходите по требованиям.

— И я? — уточнил Шейни.

— Ваш уровень ментальной магии, только что продемонстрированный нам, с избытком превышает входной порог.

— А как же…

— Ваша «сестра» тоже подходит. Если только вы не покрываете преступницу, её настоящая фамилия не играет большой роли. Многие девушки приходят учиться под вымышленными именами. Кого-то не отпускают родители, кого-то мужья. У вас кто?

Я сжала зубы. Ругаться не подобает юной леди.

— Да вы не переживайте. Наш ректор милорд Ливартис всегда встанет на защиту студентки. Проживать будете на территории академии, постороннему сюда не так просто проникнуть. Прямо сейчас идите к коменданту, он распределит вас по общежитиям. Там же получите форму.

Я выскочила из аудитории, не дослушав, как расписывают эту сволочь. Ненавижу!

Мы шли по мощёным дорожкам, извивающимся между строениями академии. Явно не для моих каблуков эти дорожки. Я очень жалела, что на мне расшитые серебром бархатные туфельки от придворного башмачника, обошедшиеся моему папаше в круглую сумму. Так и тянуло наподдать по красивым камушкам, выложенным в спиральный рисунок. Вместо этого приходилось осторожно ступать, выбирая место для каждого шага.

— А этот гад оказывается благодетель. Ревнитель женских прав, либерал. Какого они высокого мнения о своём ректоре! Кажется, пора этим несчастным рассказать всю правду: и про права, и про либеральные замашки. И про передовые взгляды на брак.

Ну я ему покажу! Ох, он у меня поплачет!

— Ди, стой! Куда ты? — окликнул меня Шейни у дорожки, ведущей к воротам.

— К Кларе, куда ещё.

— А как же общежитие? И форма?

— Мне найдётся, где жить. А форму потом возьму. Может быть, и без неё обойдёмся.

— Но ты не дослушала. Это обязательное условие — жить в академии.

— Ха! — фыркнула я.

— И за обучение нужно платить.

— Ха ещё раз. Сколько?

— Сотня золотых в год.

— Не так уж и много, — пожала я плечами, невольно вспомнив вчерашний кошель, отданный на кутёж.

Там конечно не сотня была, монет тридцать всего, но больше у меня всё равно нет.

— Раздобуду, — отмахнулась я, почёсывая запястье. — За две недели обучения много ли набежит.

Надо будет озаботиться тем, чтобы скрыть брачную печать. Лишние вопросы мне ни к чему.

— Но зачисление происходит по факту оплаты первого семестра.

— Шейни, будь добр, не зуди. Давно ли ты стал таким прилежным студентом?

— Ты что-то придумала?

— Нет. Но обязательно придумаю.

Печать вдруг невыносимо зачесалась, болезненно пульсируя и обжигая.

— Да что за? — выругалась я и вдруг услышала, что за соседним кустом кто-то воскликнул то же самое.

Стремительной походкой, в развевающейся мантии на нас налетел преподаватель, явно не ожидавший, что двое новоиспечённых студентов перекроют ему дорогу. На нас он не смотрел, потому что изучал что-то на своём запястье, яростно его потирая.

«Мать моя! Это же Ливартис…» — мелькнуло в голове за секунду до столкновения.

— Леди, вы ко мне⁈ — остановился он, придержав меня за плечи. — Очень рад.

— Не могу сказать того же. Вовсе мы не к вам, — процедила я, попытавшись вывернуться, но он не пустил.

— Я… подождите. Нам необходимо срочно переговорить.

— Мне не о чем с вами говорить.

— Очень даже есть, — сузил он глаза и открыл телепорт.

— Шейни, ну что ты стоишь⁈ — притопнула я и чуть не упала, сковырнувшись с круглого камушка прямо в руки гадского Ливартиса.

— Милорд… — шагнул к нам Шейни, но не успел.

Мы оказались в кабинете, где главенствовал огромный стол со стопками бумаг и искусно вырезанным из кости письменным прибором.

— Располагайтесь, — гостеприимно повёл рукой хозяин, отпуская меня наконец. — Здесь можно поговорить без лишних ушей. Кто этот молодой человек?

— Не ваше дело.

Милорд иронично выгнул бровь.

— Правда?

— Это мой любовник, ясно⁈ — вызывающе вскинула я подбородок. — Я за него собиралась замуж, а вовсе не за наглого, беспринципного негодяя.

— И давно?

— Что?

— Давно вы любовники? — скрестив руки на груди, остановился он напротив.

— Давно!

— Боюсь вас огорчить, моя леди, но это невозможно. Я понимаю, вы расстроены и готовы даже очернить себя, но алтарный камень не повенчал бы вас, не будь вы невинны. Давайте успокоимся и начнём с начала. Моё имя Глендарт Ливартис, и я готов предложить вам своё уважение, а также титул, положение в обществе и всё, чем я владею.

— Ничем вы не владеете, милорд, — ядовито ввернула я. — Ваше имущество под арестом, сами вчера сказали. Напрасно вы связались с моим отцом. Он со своими капиталами так просто не расстаётся.

— Об этом я и хотел поговорить. В нашем договоре обнаружился некий пункт…

— Дайте-ка угадаю. Мелким почерком внизу страницы? — расхохоталась я. — Он всегда так делает.

— Учту на будущее. А пока окажите любезность, поставьте свой автограф на сём документе. Это его условие.

— А с чего вы, милорд, решили, что я стану вам помогать? — подошла я к его столу, победно усмехаясь. — Или забыли моё вчерашнее обещание? Могу напомнить.

На чело Ливартиса набежала туча. Заложив руки за спину, он пошёл по кабинету от стены до стены и обратно, остановившись наконец напротив меня.

— Давайте и я напомню, что на правах супруга могу требовать много большего, нежели подпись, от которой зависит наше с вами благосостояние.

— Не наше, а ваше, — уточнила я.

— Нет, наше. — отрезал он, шагая ближе. — Отец не примет обратно в свой дом замужнюю дочь. Ваше место отныне рядом со мной!

Ещё и пальцем указал моё место.

— Только посмейте ещё раз коснуться меня!

Милорд оказался непозволительно близко, склонившись ко мне и глядя своими прозрачно-льдистыми глазами, в которых читался вызов.

— И что вы сделаете? — усмехнулся он. — Из этого кабинета некуда бежать. На своей территории я практически всесилен.

— Я… я буду кричать.

Мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не отступить и не опустить взгляд. Стоит дать слабину, и поединок будет проигран.

— Кричите, — разрешил он, кладя ладонь на моё плечо и проводя по нему снизу-вверх.

Мурашки, которые сопровождали это простое действие, совершенно мне не понравились. Надо отступить, но отступать нельзя.

— Сюда сбежится половина академии, — сглотнула я, унимая панику в мыслях и дрожь во всём теле.

— И что? Что вы им предъявите? Это? — усмехнулся он, поймав мою руку и повернув её брачной печатью вверх. — Чудовищное преступление — обнимать свою собственную жену. Во всей академии не найдётся человека, который осудит меня за то, что я вас уламываю.

Караул! Никто за меня не вступится. Муж имеет на жену все права и даже больше.

Муж, но не ректор! На том и буду стоять.

— Зато найдутся те, кто вас осудит за женитьбу на собственной студентке! — вырвала я руку из его цепких пальцев.

— Вы не моя студентка.

— Ошибаетесь, милорд. Именно ваша. С успехом сдала вступительное испытание час назад, — атаковала я и кажется попала в яблочко.

— Вы лжёте! — замер он, сверля меня взглядом.

— О нет. Спросите ваших преподавателей о девушке по имени Диана Шейни. Аудитория десять-бис. Они уверили меня, что их обожаемый ректор не даст в обиду девушку, пожелавшую учиться даже вопреки воле мужа.

— Зачем вам это?

— У меня есть магический дар, хочу его развивать.

— Издеваетесь⁈ Какой к лысому шархоту дар⁈ Ваш батюшка уверял меня, что так и не смог заставить вас получить образование!

— Может быть потому, что не нужно было заставлять?

— Та-ак. Так, — протянул он, окидывая меня взглядом с ног до головы. — Тяга к знаниям проснулась, значит? Похвально. И вы собираетесь учиться? Учтите, легко не будет.

— Собираюсь, — ответила я, опустив ресницы, чтобы он не заметил торжествующих огоньков в моих глазах.

Легко точно не будет. Но не мне.

— Обязуетесь носить предписанную уставом мантию? Никаких вам корсетов и кринолинов.

— Подумаешь.

— Все студенты живут в общежитии. Вам, привыкшей к роскоши, вряд ли придётся по душе аскетичная обстановка. А ведь можно этого избежать, если вы прямо сегодня переедете ко мне. Решайте!

— Согласна на общежитие.

Милорд Ливартис развернулся, побарабанил по столу и с досадой прихлопнул ладонью столешницу.

— Хорошо. Предлагаю сделку. Номинально вы не моя студентка, пока я не издал приказ на зачисление. Ваша подпись на этих документах взамен моей на приказе.

— У вас нет оснований не принять меня.

— Не вынуждайте меня поступаться собственными принципами и изобретать отказ магически одарённой девушке.

— А вы поступитесь. И никогда моей подписи не получите.

— А если приму?

— Я подумаю.

— Подумаете? И это всё?

— Вы и этого не заслужили.

— Нет, так не пойдёт, — категорично заявил он, снова собираясь атаковать.

Неизвестно, сколько продолжалась бы наша пикировка, но тут раздался стук в дверь, и приятный мужской голос вопросил в приоткрывшуюся створку:

— Господин ректор, вы уже вернулись? К вам просители.

— Я занят! — мельком оглянувшись на дверь, сообщил Ливартис.

— Не смею больше отнимать ваше драгоценное время, милорд, — подхватилась я на выход, пока появилась возможность сбежать. — Благодарю за милость, лорд Ливартис. Вы необычайно добры.

— Леди, — склонил голову секретарь.

Изобразив изящный книксен, чтобы вошедшему мужчине было удобнее заглянуть в моё декольте, я торопливо шмыгнула за дверь.

— Леди, вернитесь, мы не договорили! — донеслось мне вслед.

— В другой раз непременно. Я понимаю, у вас куча дел, — громко сообщила я в приоткрытую створку.

В приёмной ректора собралось с десяток человек, и все они смотрели на меня. Нечего отлынивать, пусть займётся своими прямыми ректорскими обязанностями. Часок-другой ему будет не до меня. А я успею продумать стратегию на ближайшую перспективу.

— Проходите в порядке очереди, милорд всех примет, — очаровательно улыбнулась я ближайшей паре — великовозрастному детине и его объёмной мамаше.

Повторять не пришлось. Маман ухватила сынка за руку и потащила в кабинет.

— Милорд очень, очень справедливый и мудрый человек. Взялся помочь даже в моём бедственном положении. Мой муж настоящий тиран, категорически против, чтобы я училась. А милорд, о-о-о! Какой великодушный мужчина! — всхлипнула я, промокнув вынутым платком глаза.

Бледная вдова в траурном платье, к которой я обращалась, пожала руку такой же бледной и невыразительной девице.

— Леди Диана, — распахнулась позади дверь, заставив меня поторопиться на выход. — Покидать территорию академии без подписанного мной разрешения студентам запрещено.

— Да, милорд, — опустила я взгляд в пол и присела ещё раз. — Благодарю, милорд.

Возможно, мне послышалось, но сопение от дверей ректорского кабинета переросло в тихий рык.

О, услада моих ушей. Первый раунд за мной.

Взволнованный Шейни обнаружился неподалёку.

— Диана, ты жива? — кинулся он ко мне. — Я волновался. Куда он уволок тебя? Пока я выяснил, где обитает ректор, пока добрался…

— Всё в порядке, если ты хотел спросить об этом. Идём к коменданту общежития. Надо выбрать комнату поприличнее, пока не набежали конкуренты.

— Ди, ну скажи хоть что-нибудь. Как тебе удалось вырваться?

— Друг мой, он ректор. А я студентка. На том и будем стоять.

— И что, он согласился?

— У него нет другого выхода. Ему очень нужно моё приданое, а для его получения нужна моя подпись. Папаша подстраховался. Так что шансы очень даже неплохие. Идём, по пути расскажу.

Вот тут жить⁈

Теперь я понимала, почему этот негодяй предлагал переехать к нему. Он знал! Наверняка на то и рассчитывал, что сама прибегу, после того как увижу местное общежитие.

И что теперь делать? Сдаться?

В комнате, кроме меня, обнаружились две девицы. Для пользования мне предлагалась узкая сиротская койка, заправленная серым, отвратительным даже на вид, покрывалом. Отхожее место и умывальня неисправны, так что пользоваться общими на этаже!

Отвратительно!

Я хотела вернуться и как следует оттаскать коменданта за ухо, чтобы тот наконец разул глаза и увидел, кому и что он предложил для проживания. Но соседки при виде меня оживились и наперебой начали представляться и спрашивать, как меня зовут, и какой магией я владею. Кажется, с ними можно столковаться.

— Добро пожаловать. Я Сесиль, — с достоинством представилась блондинка в пансионатском платье с широким кружевным воротником. — Мы тут как раз совещались, как нам украсить комнату.

— А я Анет, — протянула руку краснощёкая девица с длинной косой. — У моих родителей лавка текстиля, отец обещал дать два рулона ткани на переобивку стен и мебели.

— Да тут не переобивку, тут всё выкинуть придётся, — окинула я скептическим взглядом пространство.

Ужасающая теснота и нищета. Разве что потолки высокие. И лепнина сохранилась. Вполне можно было второй этаж сделать.

А это мысль! Если отгородить верхний ярус, у меня появится собственная комната! Вот тут поставить лестницу, софу на гнутых ножках, гардеробный шкаф.

— Девочки, кто-то из вас владеет бытовой магией? — прищурилась я.

До конца дня мы трудились, не покладая рук. Если мне предстоит провести в этой комнате следующие две недели, так пусть здесь перестанет быть похоже на богадельню. Иначе я вряд ли усну в эту ночь.

Девочки оказались настоящим кладезем. Особенно Сесиль. В пансионате, где она воспитывалась, бытовая магия преподавалась с семи лет.

Она одна выбила всю пыль и подлатала прорехи. Стены заиграли свежими красками, а комод перестал скрипеть и заблестел лаковым покрытием.

Анет очистила мутные от времени окна и тусклое зеркало в углу.

Но мне этого было мало.

Когда девушки решили привлечь меня к полезной работе, я зажгла огонёк на ладони и честно созналась, что бытовой магией никогда не занималась. Могу оказать посильную помощь и сжечь всё это барахло.

Бытовую магию я считала полезной, но пусть ею занимается кто-то другой. А я лучше поищу этого другого и пристрою к делу.

С помощью Шейни и самую капельку его ментальной магии, в нашей комнате появились молодые люди из мужского общежития. Они сочли своим долгом помочь несчастным девушкам привести в божий вид доставшиеся хоромы.

Пара улыбок, демонстрации декольте и быстрых взглядов из-под ресниц — и помощники с азартом взялись устроить наш скромный быт к концу сего дня.

— Всё, можешь снимать с них ментальный аркан, — разрешила я другу.

То, что влияние на умы людей даётся ему дорогой ценой, выяснилось ещё с год назад, и с тех пор мы перестали наседать на него с требованием шуток и проказ, связанных с его даром. Когда мы хохочем, а у него кровь идёт носом, как-то становится не до смеха.

Так и сейчас. Зачем применять магию, если можно сделать всё то же самое без неё?

Парни засучили рукава и занялись починкой «удобств» и возведением перекрытия. Любо-дорого посмотреть! Нашлись и доски, и трубы, вскоре зажурчала вода.

Всё бодро двигалось, летало и стучало, пока в дверях не появился комендант, господин Хиж. Этот сухой старик наших добровольных помощников пытался задержать ещё на входе.

— Не положено, — поджав губы, ответил он. — Лицам противоположного пола запрещено находиться в женском общежитии.

— А жить в хлеву благородным девицам положено⁈ — упёрла я руки в бока. — Идёмте-ка, любезный господин Хиж, я вам покажу, для чего мы пригласили молодых людей. Идёмте, идёмте, убедитесь сами, что ничего крамольного в этом нет.

Я сцапала за руку вредного старика, хотя хотелось за шиворот, и ткнула носом во всё ветхое и неисправное, что водилось в нашей комнате.

— Посмотрите на эти рамы. Они же при первом ветерке повылетают. У нас даже запоров на окнах нет. Заходи, кто хочет с улицы. Или вы думаете, слабые девушки сами должны ремонтировать отхожее место, окна и двери?

— Не преувеличивайте, — сухо заметил он. — Чай не первый век они тут стоят, и ещё столько же прослужат.

Комендант похлопал по раме, отчего та пошатнулась и со скрипом полетела наружу. Благо, парни прошли вместе с нами, и один из них успел подхватить потоком воздуха наше окно, прежде чем оно разбилось на осколки.

— Ну хорошо, но чтобы к отбою никаких мужчин в здании! — погрозил он пальцем и поспешил сбежать, пока ещё что-нибудь не отвалилось под его рукой.

— А я как раз хотела почистить и сняла раму с креплений, — призналась Анет. — Кто же знал, что он его толкнёт.

— Не переживай, всё вышло как нельзя лучше! — заверила я соседку.

Когда моя чудесная комнатка начала вырисовываться вторым ярусом, господин Хиж снова почтил нас своим вниманием.

— Это что такое? — гневно закричал он, обнаружив над головой балки.

Чтобы их поставить, парням пришлось вырубать магией пазы в стенах. Это было… громко.

— Правилами академии запрещено трогать несущие конструкции. Запрещено шуметь. Запрещено…

— Вы бы, милейший, молчали. У вас же тут всё разваливается. Вместо того, чтобы сказать спасибо за то, что мы вам ремонт делаем, вы ещё претензии предъявляете!

— Кто дал вам разрешение на это?

— Можем и прекратить. Сами сделаете нам ремонт? — прищурилась я.

— Что? Нет!

— Ну так не мешайте добрым людям наводить порядок на вверенной вам территории.

— Не указывайте мне, барышня! Мы так не договаривались.

— Знаете что, любезнейший господин Хиж, идите-ка вы отсюда подобру-поздорову.

— Я буду жаловаться ректору!

— Жалуйтесь, — расхохоталась я. — Мне как раз хочется выместить на ком-нибудь злость.

Господин ректор пришёл, когда все уже выдохнули: пронесло.

Едва я заслышала знакомый голос, расправила плечи и вышла навстречу своей беде, пока эта беда не распугала мне всех работников. Оставалось совсем немного, и я даже рискну заночевать в этой комнате.

— А, вот и главная виновница. Эта девица и организовала весь этот бедлам, — ткнул в мою сторону узловатый палец коменданта.

Я встала в дверях, скрестив руки на груди.

— Вы? — споткнулся на полуслове милорд наш ректор. — Что тут происходит?

— Она, она, — обрадовался старик. — Эта мамзель подбила студентов на сущее непотребство. Ломают стены, шум по всем этажам, да вы и сами слышали. Пыль столбом, мебель грозилась выкинуть.

Господин Хиж перечислял мои непотребства, загибая поочерёдно пальцы, а я уже придумывала для него страшную месть.

— Что скажете в своё оправдание? — воззрился на меня Ливартис.

Вместо ответа я пожала плечами и жестом пригласила уже двух кандидатов на личную месть внутрь.

— Однако! — покачал головой ректор, оценив масштаб преобразований.

— А я говорил, что они тут вытворяют!

— Господин Хиж, позвольте мне самому, — недовольно скривился милорд Ливартис.

Уж не знаю, часто ли он бывает в студенческих общежитиях, и как представлял себе причинённый академии вред, но результат нравился даже мне.

За прошедшие несколько часов комната разительно изменилась.

Из унылого каменного мешка, больше похожего на юдоль скорби и укрощения плоти и духа, она превратилась в лёгкую и милую девичью двухъярусную светлицу с разделением на две спальни и гостиную. В нежно-лиловых тонах мебель, рисунок обивки стен — кремового оттенка в мелкий цветочек, шикарные шторы от папаши Анет и цветущая орхидея на окне.

Три кровати с лёгкими балдахинами, письменный стол с удобным креслицем, лично спёртые мной из собственной комнаты в родительском доме (вы же не думали, что я приняла слова ректора о запрете покидать академию за руководство к действию?) и моя любимая оттоманка из Клариного гостевого домика. Ковёр ещё добыть, но это ладно уж, завтра успеется.

Что радовало особо — восстановленная из праха купальня, где нам соорудили обложенную изразцами ванну.

Честно — под взглядом этого, который муж, я почувствовала себя великой, величайшей кудесницей и владелицей дворцовых хором. Ха!

— Как вы всё это сделали? — обвёл он рукой помещение.

— Немного старания и желания жить, как и подобает приличным леди, — сообщила я.

— Всем, приложившим руку, ставлю за первый семестр высший балл по бытовой магии. А вас, леди, прошу за мной.

Да что ж опять-то⁈

— Я еле держусь на ногах, милорд. Мы бы не могли перенести дела на завтра? — без особой на то надежды спросила я.

Нет. Ну кто бы сомневался. Пришлось из последних сил плестись в ректорский кабинет. Сейчас опять будет трясти с меня подпись.

— Вы ужинали? — неожиданно зашёл он совсем с другого бока.

— Не успели, а что?

— Так я и думал. В таком случае позвольте пригласить вас разделить мой скромный ужин, — учтиво предложил он, и я на миг даже растерялась.

Ужин? Вдвоём? А я не одета, не причёсана, да и сил нет на соблюдение приличий и демонстрацию манер. Мне бы проглотить чего-нибудь и завалиться спать.

Минуточку! Это что, он таким образом пытается добиться моей благосклонности? Поздно, милорд. Из всех мужчин этой академии вы интересуете меня в самую последнюю очередь.

— Благодарю, но нет.

— Соглашайтесь, Диана. У нас есть темы для разговора, которые не ждут отлагательства. Завтра мне предстоит подписать приказ на зачисление студентов вашего потока. Будете ли вы включены в него, зависит от оплаты обучения, которая должна поступить не позднее завтрашнего обеда. Отец ваш отказался вносить плату. И у вас, как я понимаю, таких средств нет.

— У меня есть муж, обратитесь к нему.

Ливартис поморщился.

— У вашего мужа, моя леди, временные финансовые затруднения. Но если вы поспособствуете их решению, получите безбедное существование, учёбу в лучшей академии страны и его глубочайшую благодарность.

— Сладко поёте, милорд, — прикрыла я глаза.

Значит, уже папашу спросил. И тот, дай боги ему здоровья, отказал. А какие он мне речи говорил. «Диана, дочь моя, ты можешь стать великим магом! Поступай учиться!»

Ага, и на пять лет никакой жизни, одна зубрёжка. В лучшие годы! Сами вы, папенька, поступайте. Вон маменька училась, и что? Замуж вышла, с папенькиными деньгами любого мага нанять можно, что вы и делаете.

И вот я поступила, сама между прочим, без ваших понуканий. И что? Шиш тебе, дочь, а не деньги на образование? Ладно, учтём при расчётах.

Однако, что же мне теперь делать? Я папеньку знаю, он от своего не откажется. Дворянство, а также связи милорда Ливартиса уже считает своими.

Но я вся в него, и тоже отступать не привыкла. Допустим, вскоре я получу развод. Какое-то время проживу своими связями, а дальше…

А что дальше? После такого родители точно не примут меня обратно. Да я и сама к ним не хочу после того, как они со мной обошлись.

Найти богатого покровителя? Выгодно выйти замуж? Так, стоп! А чем тогда отличается моё нынешнее положение? Вот он, выгодный и родовитый муж, и мне он категорически не нравится. Тогда что?

Получить бы на руки своё приданое, тогда бы я зажила почти как прежде. А поможет мне в этом милорд мой супруг.

— И как далеко распространяется ваша благодарность? — закинула я удочку.

— Она поистине безгранична.

— Приданое. Хочу получить его в собственное владение.

— Это невозможно. Прочтите договор. Речь в нём о совместном владении.

Вот шархот! Папенька и это предусмотрел.

— Тогда делим его пополам и…

— Совместное!

— Вы просто невыносимы! Заладили одно. Вы же мужчина, придумайте выход!

Я развернулась на выход, чтобы уйти, пока не сожгла что-нибудь от избытка чувств. У самой двери милорд нагнал меня и схватил за руку.

— Я бы предпочёл, чтобы вы стали мне настоящей женой, а имущество — действительно совместным. На раздумье у вас время до завтра. На кону слишком многое, чтобы я отступил: всё достояние моих предков. Моё достояние.

— А я бы предпочла, чтобы вы вернули мне мою самую большую ценность — свободу, — выдернула я руку. — Подумайте и вы об этом — до завтра.

Я выскочила из кабинета второй раз за этот день. Только в этот раз меня распирало от злости. Мне придётся подписать этот договор! Папаша всё предусмотрел и загнал меня в угол. Ну ладно, война, значит война.

История умалчивает имя того, кто первым предложил отметить поступление в академию Измиран.

Зато я, горячо её поддержавшая, получила широкую известность.

А начиналось всё совершенно невинно. По возвращении меня ждали в комнате все причастные к ремонту. Без меня они уже сговорились, что такой повод нельзя упустить.

— Мы хотим отметить поступление и первый успех в учёбе, — сообщил мне Шейни. — Ты идёшь?

— Какой успех? — удивилась я.

— Ну как какой? Нам же твой ректор обещал высший балл по бытовой магии. Парни вне себя от радости. Угощаем.

— Я с вами!

— Нисколько не сомневался в этом. Есть тут одно местечко. Димаш обещал показать.

И мы отправились в излюбленное место местного студенчества — трактир, примыкающий к кампусу. С одной стороны, он находился на территории, хотя вход в него был с улицы. А с другой, сюда захаживали даже преподаватели, так что все закрывали глаза на такое тесное соседство с академией. Вроде как и студенты не покидали пределов кампуса. Рассудив так, мы однозначно решили, что это не считается нарушением, а значит можно.

Отправляясь в эту таверну, я ничего такого и в мыслях не имела. Правда-правда.

Даже платье надела попроще, как советовал Шейни. Кто из нас двоих аристократ, он или я? А вот поди ж ты, он уже гулял со студентами, а я впервые. По собственному опыту и давал мне советы при сборах.

— Во-первых, сними бриллианты. Пропьёшь.

— Что? Что значит, пропью?

— Студенты порой последнюю рубашку пропивают.

— Серьёзно? Ну… ладно.

— Во-вторых, перемени платье и надень то, что не будет так громко вопить о богатстве и роскоши. А лучше и вовсе облачиться в мантию.

— Может, мне пойти в рубище, и голову пеплом посыпать? Не надо, нет?

— В-третьих…

— Ах, ещё и в-третьих есть?

— Ди, будь скромнее, я тебя умоляю, — сказал этот смертник.

— Что-о⁈ Шейни, я тебя убью!

— Ай, Ди, не бей меня!

— Да я! Да ты! Негодяй! Как мог ты сказать такое. Да я сама скромность и благонравность.

— Да-да, когда спишь зубами к стенке, как говорила моя кормилица. Серьёзно, Диана. Ты в любом окружении забираешь всё внимание на себя. Но студенты, это тебе не сдержанные воспитанные аристократы. А студенческая забегаловка — не салон светской львицы. Давай посидим немного и уйдём до полуночи, а не до утра, как ты привыкла. А?

Могла ли я не согласиться с такими разумными доводами?

И могла ли я сдержать данное обещание, когда пирушка оказалась такой весёлой!

Не виноватая я, что парней оказалось втрое больше, чем девушек. Мои соседки при виде такого соотношения сразу притихли и спрятались в тёмный уголок. Ну и ладно, мне же больше достанется.

— Диана, ты так и не сказала, зачем тебя вызывал ректор, — затормошили они меня.

— Напомнить об оплате, — мрачно сообщила я.

— Тебе нечем оплатить учёбу? Может, тебе продать что-то из своих украшений? — предложила Сесиль. — Мне кажется, они довольно дорогие. Это же натуральные камни?

Вот я ещё украшения не продавала, чтобы платить за то, что мне даром не нужно. Ну нет, я выжму с него эту учёбу. Он хочет супружества? Пусть раскошелится для начала. Завтра я пригрожу ему, что больше он меня не увидит, если немедленно не подпишет этот приказ.

— Ерунда, выкручусь, — махнула я рукой.

Решив сама с собой, что так и будет, я выкинула из головы эти никчёмные заботы.

Наши кавалеры побренчали медяками и заказали какое-то подозрительно отдающее кислятиной пойло, называющееся здесь пивом, пирожки и сыр.

— Шейни, — укоризненно взглянула я на друга. Уж пара серебрушек в его кармане всегда заваляется.

Тот вздохнул и ушёл к стойке. Через пять минут на нашем столе появились новые кружки с пенным напитком, орехи с мёдом, маленькие колбаски на шкворчащей сковороде и горка зелени и овощей.

— Эль — самое приличное, что здесь нашлось. Через полчаса будет мясо, — кивнул в сторону вертела над огнём Шейни.

— Годится, — сцапала я крайнюю кружку, сразу же отпивая.

А чего тянуть? Может, тут и вовсе делать нечего.

Ладно, так и быть, остаюсь. Теперь и оглядеться можно.

Вон в той компании старшекурсников очень симпатичные парни. Я расправила плечи, кинула взгляд из-под ресниц и отправила на их стол игривую искорку. Та пробежалась по столешнице между кружек с элем, пощекотала пальцы и щёлкнула тех, кто решил её поймать.

— Ай! — раздался первый вскрик.

— Откуда это, кто видел?

— Диана, держи себя в руках, — вцепился в меня Шейни.

Я стряхнула с плеча его руку и лукаво стрельнула глазами в соседний стол. Шикарный блондин с краю улыбнулся мне в ответ и чмокнул воздух. Я фыркнула и отвернулась к своей компании, в которой как раз провозгласили тост за милых дам. Всё, пристальное внимание соседей мне обеспечено.

В том, что случилось дальше, я и правда не виновата.

Мы уже прикончили по паре кружек эля и даже мои девчонки осмелились поучаствовать в общей беседе. Вскоре столы начали сдвигать к стенам, и началось самое весёлое — танцы. Отплясывали здесь совсем не те скучные парадные танцы, к которым я привыкла на балах. За кадрилью шёл галоп, за галопом тарантелла.

Отсидеться в углу не удалось даже скромнице Сесиль. Я успела перетанцевать с половиной парней. Красавчик блондин, которого звали Божен, пригласил меня целых три раза, а под завязку схватил за руку и пошёл впереди цепочки, задавая движения и темп.

В разгар этого веселья появилась новая компания, и судя по оживлению, не из наших студентов.

Я к тому моменту уже дошла до состояния, когда все люди казались милыми и замечательными. Парни перемигивались и наливали в эль под столом прозрачную жидкость.

— Самогон, — шепнул мне Шейни. — Не советую. Кто знает, из чего его гнали. Отравят ещё.

— Ну они же пьют, — возразила я.

— Они парни, Ди.

— И чем я хуже?

— Ты не хуже, ты… ай, — махнул он рукой, когда я опрокинула в себя ядрёный коктейль.

Ох, пробирает!

С чего началась свалка, я не видела. Вот вроде бы все весело плясали и хлопали в ладоши, а вот кого-то толкнули, обругали и началось…

Божен едва успел закрыть меня, как об его спину ударилось что-то наверняка тяжёлое, потому что оба мы полетели в угол.

Хорошо, что там нас поймали и не дали упасть.

— Благодарю, — едва выговорила я заплетающимся языком и одёрнула свою задравшуюся до колен юбку.

Стоять ровно оказалось непросто, пол кренился, и стены плясали.

Божен поднялся, взревел раненым зверем и понёсся в центр зала, где колыхалась куча, из которой то и дело кто-то или что-то вылетало.

— Шейни, друг мой, что происходит?

Маркиз вместо ответа оскалился и выставил в качестве щита табурет. Во все стороны полетели щепки.

— Диана, Анет, уходите, мы вас прикроем, — раздалось из-за нашего стола, превращённого в баррикаду.

Уходить? Так рано? Нет, это совершенное свинство, прерывать такое замечательное веселье, — решила я и окинула зал внимательным взглядом.

Битва распалась на отдельные стычки. Кто-то кому-то бил морду, упирающуюся незнакомую девушку тащил к выходу толстяк, кто-то под шумок выбил пробку из бочки и хлебал хлещущее пиво.

Мимо просвистело что-то, ударившись об стену в полуметре от меня.

— Да вы хамы, господа! — со всей ясностью поняла я. Моё терпение закончилось.

Огоньки на руках зажглись сами собой…

— Эй, девка, не дури! — заорал прыщавый толстяк с редкими волосёнками, выпустив руку незнакомки и отступая к двери.

За «девку» получишь, голубчик, сполна.

— Господа студенты, только не в трактире, умоляю! — донеслось откуда-то из-под прилавка, когда я подпалила зад непрошеному гостю.

— Братва, зовите преподов! — крикнул кто-то. — Измиранцы совсем с катушек слетели.

— Караул! Наших бьют! — заорали следом.

— Стража! — задушенным шёпотом завопил кто-то третий.

Всё смешалось.

Заверещал свисток, повалил дым, и меня кто-то поволок на улицу. Я позволила огню облизать тянущую меня руку, и та немедленно разжалась. Кто-то совсем близко отбил голубую тонкую молнию. Стена огня сама сорвалась с моей ладони.

Напитанный энергией, гудящий хлыст появился из дымного угла, раздавая плюхи направо и налево. Прилетело и по мне, и я схватилась за плечо, обожжённое болью.

— А ну прекратить! Стоять, где стоите, — загремело вдруг от входа, и сквозь шум прорезался тонкий противный свист.

— Оу, миротворец активировали, — схватился за уши близ стоящий студент.

— Ректор, это ректор. Тикаем, — накрыл нас кто-то куполом, так что перестало выворачивать мозги.

Не успела я пробежать и трёх метров, как кто-то опять схватил меня за руку. Я опять выпустила огонь, но на этот раз рука и не подумала отдёргиваться.

— А вы что здесь делаете, леди⁈ — раздалось в опасной близости от меня.

Кажется, я знаю этот голос. Встреча с ним не сулит для меня ничего хорошего.

— Пустите, — попыталась я вырваться.

— Нет уж, попались, будете отвечать по всей строгости, — ехидно ответил всё тот же ненавистный голос, и всё окончательно заволокло дымом.

Если я плохо помнила саму стычку, то когда меня из неё извлекли, уже совсем не соображала.

В голове немного прояснилось, когда меня насильно усадили на стул и принялись задавать какие-то глупые вопросы. Я лишь хихикала и порывалась рассказать, как лихо теснила недругов к выходу.

В какой-то момент сердитое мужское лицо приблизилось к моему вплотную.

— Вы соображаете вообще, во что вляпались? — напрасно пытаясь поймать мой взгляд, спросил мужчина. Я смотрела только на его красиво очерченные губы.

Не удержалась и провела по ним пальцем. Мужчина немедленно замолк, потрясённо глядя на меня. Ух, какие у него глаза завораживающие.

— А ты даже ничего, — сообщила я сделанный вывод. — Ещё бы расправить эту сердитую складочку между бровей.

Пока я двумя руками разглаживала неподатливую морщинку, губы вдруг приблизились и коснулись моих, даря блаженство.

Милорд Ливартис целовал меня нежно и осторожно, и я отвечала ему, разомлев в мужских объятиях. Как-то совершенно незаметно я оказалась на его коленях, и это казалось столь же естественным, как и всё остальное, что происходило между нами.

Какой-то противный червячок в мозгу кричал, что завтра я пожалею, что от этого мужчины надо бежать, а руки сами обвились вокруг его шеи и отпускать её вовсе не желали.

Он отстранился первым.

— Хорошо целуешься, — похвалила я мужчину. — Не останавливайся.

— Нет, моя леди. Соблазнить пьяную девушку — много доблести не надо. Ты же даже не понимаешь, кто сейчас держит тебя в объятиях.

Милорд саркастически и как-то печально усмехнулся и нежно провёл пальцами по моей щеке.

— Почему не соображаю? — обиделась я. — Ты этот… Ли… ри… ре… муж в общем. — Мне с тобой всё можно.

— Вот что, моя дорогая, ложись-ка спать. Завтра будет серьёзный разговор.

— Почему завтра? Хочу сейчас. Не уходи, — потянулась я вслед за руками, бережно опустившими меня на постель.

— Боюсь, твоя хмельная голова сегодня не осознаёт всю глубину собственного падения. Завтра вернёмся к этому разговору. Спи.

Утро было недобрым. Я проснулась в незнакомом месте, в чужой постели, с больной головой.

Где я?

Начала вспоминать, что вчера случилось.

Ох, думать больно. Куда меня занесло? Это не дом, и не в гостях у Клары. И даже не наша комната в общежитии. Ох, мы отмечали поступление, точно. Довспоминав до драки, с ужасом вскочила. Где и с кем я была после таверны? Помню мужчину и поцелуи. Этот, как его, Божен? Да нет, тот блондин, а этот брюнет. Кто-то из студентов?

Шархот! Это… это… нет. Нет-нет-нет. Только не Ливартис! Только не с ним.

То, что мне примерещился ректор, к которому я приставала ночью, было катастрофой. Но если это так, то я осталась у него?

Внимательно оглядевшись, я застонала. Рядом на тумбе стоял серебряный таз для умывания и полотенце с монограммой «ГЛ».

Но я же одета! Шнуровка корсета распущена, а остальное на своих местах. Значит, ничего не было. Уж такое бы я запомнила. Фух!

Поплескав на лицо прохладной водой и аккуратно промокнув его тонким полотном, огляделась и прислушалась.

Где-то в отдалении шумели. Кажется, кто-то весьма эмоционально спорит.

Я крадучись пошла на голоса. Противная слабость во всём теле мешала делать это бесшумно, но я очень старалась.

Говорили несколько мужских голосов.

— Это далеко не первый случай на вверенной вам территории, господин ректор, но такого ещё ни разу не было. Мы требуем выдать зачинщиков драки и виновников погрома.

— Со своими студентами, господа, мы разберёмся сами, — твёрдо ответил милорд Ливартис.

— Но…

— Они будут наказаны, не сомневайтесь.

— Мы настаиваем на уголовном наказании виновных. Выдайте их правосудию, и дело с концом.

— Вы не вправе распоряжаться моими студентами. Закон на моей стороне, и вам это прекрасно известно.

— Согласно сведениям, полученным от независимого лица, среди участников были вновь поступившие в академию лица. Приказ на зачисление ещё не подписан.

— Вы ошибаетесь, господин дознаватель. Приказ был издан вчера вечером, до этого прискорбного происшествия.

— Ну хорошо. Хорошо. Но пострадавшее имущество должно быть восстановлено либо возмещено владельцам в полной мере.

— Разумеется.

— Срок исполнения — неделя.

— Да, конечно. Всего хорошего, господин дознаватель.

Раздался стук двери, какое-то время стояла тишина, на фоне которой голос милорда ректора прозвучал резко и неожиданно:

— Леди Диана, войдите, я знаю, что вы там. Хватит стоять у дверей.

Я вздрогнула. Откуда он знает? Собравшись с духом, я шагнула в кабинет.

Глендарт Ливартис сидел за столом и что-то писал, не поднимая головы.

— Присаживайтесь, — кивнул он на кресло для посетителей, не прерывая работы.

Я бы предпочла по тихой сбежать в свою комнату, но выглядело бы это не очень. Пришлось сесть.

Минут пять царила тишина, на фоне которой раздражающе скрипело перо. Наконец милорд закончил писать, закрыл чернильницу и промокнул готовый документ прессом.

Откинувшись в кресле, он окинул меня взглядом. Шархот, я знаю, что после вчерашнего выгляжу не лучшим образом! Незачем так смотреть.

Наконец игра в гляделки мне надоела.

— Так я пойду? — спросила я.

Тишина в ответ.

— Ужасно болит голова. Мне необходимо лечь в постель.

— Вас никто и не поднимал, — пожал он плечами.

— Не смею дольше злоупотреблять вашим гостеприимством. Мне пора.

— Сядьте. Только что здесь был начальник городской стражи. Знаете, почему?

Я опустила взгляд и пожала плечами. Тогда милорд поднялся и пошёл по кабинету, остановившись в конце надо мной.

— Сегодня ночью в таверне «Лаврушка» произошёл прискорбный инцидент, в результате которого от таверны остались лишь угольки. Хозяин чудом остался жив, трое посетителей получили ожоги разной степени тяжести, ещё пятеро различные травмы. Не желаете ничего сказать по этому поводу?

В памяти начали всплывать картины огня из моих рук, так что мороз пробежался по позвоночнику.

— Но они первыми начали! — подняла я голову.

— То есть вы признаёте свою вину? — упёрся милорд руками в подлокотники моего кресла.

— Нет. Я защищала себя и своих друзей.

— Хозяину это всё равно. Городской страже, в общем-то, тоже. Студентам запрещено использовать магию вне стен академии без особого на то позволения.

— Но я не…

— Что вы? Не… студентка? В таком случае посидите здесь, сейчас позовём стражников, городская тюрьма всегда к вашим услугам.

— Вы не можете. Вы этого не сделаете! — попробовала вскочить я, но он всё ещё стоял надо мной, не спуская с меня глаз.

— С чего такая уверенность, позвольте полюбопытствовать?

— Я… я слышала, что вы сказали начальнику стражи.

— Да? И что же?

— Что приказ на зачисление уже подписан. А своих студентов вы не сдаёте.

— Верно. Своих — не сдаю, — потряс он теми самыми листами, которые заполнял перед тем. — Предпочитаю разобраться с ними своими методами.

— Значит… я зачислена?

— Скажите мне вы. Была ли то шутка или вы намерены учиться?

— Намерена.

— Превосходно. Значит, вы есть в списке, — снова взялся он за перо и вписал строчку в документ.

— А как же оплата? — вытянула я шею, чтобы убедиться в том, что он правда это сделал.

— У вас есть для этого муж, — помахал он листком, чтобы чернила поскорее просохли. — Он готов взять на себя все расходы.

Если бы я могла, то обязательно покраснела бы. Не дано, увы.

Глендарт Ливартис прикрыл меня перед начальником городской стражи. И принял в академию Измиран, хотя никакой выгоды в этом для себя не имел, скорее наоборот.

— Где ваш договор с господином Полевым? — созрело во мне спонтанное решение.

Милорд удивился, но виду не подал. На стол передо мной лёг лист бумаги.

Папенькина парадная подпись, росчерк ГЛ. Я молча схватилась за перо, обмакнула его в чернила и поставила свою подпись. Пока не передумала. Рука тряслась, поэтому вышло кривовато. Но папенька её признает.

— Я умею быть благодарной, — сообщила я, поднимаясь.

— Неожиданно… но приятно.

— Всего хорошего.

— Куда же вы, моя леди? Вам сюда, — указал он на дверь во внутренние помещения, из которых я перед тем пришла.

— Я благодарна. Но не настолько, чтобы признать этот брак.

— Жаль. Ночью вы были иного мнения.

— Не помню такого.

— Зато я помню!

— Так я напомню.

Меня будто ветром снесло, когда он склонился ко мне с совершенно недвусмысленным намерением. Уже у дверей я услышала его голос.

— Значит, роль студентки для вас предпочтительней?

— Именно, — решила не оборачиваться я.

Даже моим друзьям не позволено напоминать мне, если после обширных возлияний я вела себя не лучшим образом. А этот… зря он решил припомнить мне мои пьяные признания. А ведь только показалось, что Ливартис не так уж плох. Подлец!

— Да будет так. Будьте так любезны не опаздывать в первый день занятий, — сухо сообщил он.

Мстительная сволочь. Мог бы дать время проспаться.

— Да, милорд, — присела я.

— А после лекций жду вас и ваших собутыльников на отработку. — мстительно добавил он.

Моих… кого? Грубиян.

— Какая ещё отработка?

— Не думали же вы, что ваша ночная выходка останется без последствий? До встречи в два часа.

— Что вы собираетесь с нами делать?

— Там узнаете. Да советую переодеться в удобную одежду. Работа предстоит не самая чистая.

Он заставит меня работать⁈ Гр-р-р!

Я вылетела в приёмную, хлопнув дверью.

Секретарь осуждающе посмотрел мне вслед и что-то записал в свои бумаги.

— Ардай, вызовите мне…

Кого, я не дослушала. Потому что уже мчалась по коридору подальше от ректорского кабинета.

— Диана! Хвала богине, ты жива! — бросились ко мне девчонки. — Ужасно выглядишь. Где тебя носило? Мы уж думали…

— Неважно. Сколько осталось до начала лекций? Я успею сходить за формой?

— Ты не взяла её вчера⁈ Беги скорее, пока ещё есть время.

— Девочки, милые! Сделайте это для меня. Иначе я не успею принять ванну.

— Диана. Что всё-таки случилось? Куда ты пропала ночью?

— Кажется, у нас неприятности. Я только от ректора. К нему приходил начальник городской стражи. Требовал выдачи всех причастных к ночному погрому «Лаврушки».

— Нас всех арестуют? — забегали соседки, схватившись за голову.

— Тихо. Без паники. Никого не арестуют.

— Но как же.

— Ректор послал его, — нехотя призналась я. — Но за это нас ждёт отработка после лекций.

— Это же здорово! — захлопала в ладоши Анет.

— Что же здесь хорошего? Мне кажется, я не доживу даже до конца лекций, не говоря уж об отработке. Надо же быть такой сволочью!

— Мы должны быть благодарны милорду Ливартису. Если бы нас арестовали, было бы гораздо хуже. Мои родители не пережили бы.

— Анет права, Диана, — подхватила Сесиль. — Нас могли сразу исключить. Подумаешь, отработка. Это ведь ты сожгла таверну. Представляешь, если бы с тебя потребовали возместить стоимость сгоревшего имущества.

— Но я не нарочно! Я вас же защищала!

— Поверь, я знаю, о чём говорю. Моих родителей так пустили по миру. Один необдуманный поступок — и мы оказались на грани разорения. Отца это подкосило. Он умер в том же году. А мама… она срочно выделила наши доли наследства. Мою пустили на образование и развитие магических способностей. Так что я намерена прилежно учиться и благодарить лорда ректора за его милость. И вам того же советую.

Если бы вы знали, девочки, чем мне пришлось расплатиться за эту милость. Я уже пожалела о своём порыве, но теперь сделанного не воротишь. Договор о передаче приданого вступил в силу. Избавиться от этого человека стало ещё сложнее.

Первый учебный день длился бесконечно долго и нудно. Группа нашего потока оказалась какой-то тихой и скучной, студенты жались по углам. Впрочем, мне было не до них, я страдала. Голова трещала, так что ознакомительные и вводные лекции слились в одно серое марево.

История академии Измиран, история магических школ, введение в артефакторику. И ни капли магии. Даже про мою любимую огненную стихию рассказали так скучно, что я безудержно зевала всю лекцию.

Я прокляла всё и всех, по чьей вине мне пришлось это терпеть. Милорда Ливартиса — на три раза. Проклятием вечной икоты, вечной скуки и вечной путаницы в заклинаниях. Надеюсь, хоть одно из трёх его да достанет. Потому что от души.

Когда на последнюю пару пришла блюстительница нравов академии — сестра Чоризо, — тётка в безобразных очках и в рясе вместо мантии, я даже обрадовалась.

Сестра Чоризо огласила во всеуслышание список тех, кому надлежало после обеда явиться на отработку. Сесиль и Анет покраснели, парни побледнели, я возликовала. Ура, нас отпустили пораньше, чтобы успели пообедать и переодеться для отработки.

Сесиль и Анет тряслись как осиновые листочки.

— Неужели тебе совсем не страшно? — поразилась Анет. — Ведь сам ректор!

— Ну ректор, ну подумаешь, — закрыла я глаза.

До сих пор слегка мутило, и желания обедать не возникло.

— Диана, идём, не то опоздаем.

— Вы идите. Я ненадолго прилягу.

— Тебе плохо?

Да уж не хорошо.

— Не выспалась. И похмелье.

— Мы вчера вместе были, вообще-то. Все тут маются.

— Не похоже, — приоткрыла я один глаз.

— Девушки, отстаньте от Дианы. Она всегда болеет с похмелья сильнее всех, — услышала я голос Шейни и провалилась в сон.

Мне показалось, прошла минута, не больше.

— Студентка Полева, вам что, особое приглашение нужно⁈ — пронзительно заверещало вдруг в комнате.

А? Что? Где? Кто орёт? — подскочила я, озираясь по сторонам.

Кто этот гад, что посмел разбудить меня?

— Вы что, улеглись спать? — продолжал разоряться противный женский голос. — Вас не для того отпустили с лекции раньше. А ну, вставайте!

От дверей ко мне приближалась размашистым шагом сестра Чоризо. Из-за её спины отчаянно жестикулировали девчонки.

С полминуты я раздумывала, не устроить ли ей срочное расстройство желудка, но потом вспомнила, что месть — это особое блюдо. Да и фаза луны неподходящая. Святоша уже напросилась на неприятности. И она их получит. Только я сделаю так, чтобы не попасть под подозрение. Как раз и луна дорастёт до нужной величины.

— Иду-иду, — со вздохом поднялась я, украдкой показывая девчонкам кулак.

На кой ляд они эту грымзу притащили в нашу комнату.

— Она явилась за нами в столовую и начала сверять со списком, — шёпотом поделилась Сесиль.

— Сказала, или мы немедленно говорим, где тебя носит, или она подаст рапорт на отчисление, — подхватила Анет. — Дескать, без того ректор явил небывалую милость, что не отчислил нас сразу же и не выдал городской страже.

— Вам не кажется, что сестра Чоризо напрашивается на наше самое пристальное внимание? — подхватила я соседок под руки.

Когда я разрабатываю планы мести заслужившим того людям, сразу настроение поднимается. А у меня наконец и голова перестала болеть. Сон всё-таки оказал благотворное влияние. Самое время пообедать. А вместо этого нас как стадо баранов ведут на убой. Зря это они, я же когда голодная, отличаюсь особой мстительностью.

— Вверяю ваши заблудшие души в надёжные руки, — склонила голову сестра, приведя нас в пустующую аудиторию.

Обнаружив, что внутри никого нет, она достала из кармана зеркальце, подслеповато прищурилась, чуть ли не влезая в него носом, и забормотала, спешно выходя обратно в коридор.

Через минуту мы услышали разговор, который происходил по ту сторону двери.

— Лорд Ливартис, студенты на отработку пришли. Вы подойдёте или кого-нибудь отправите?

— А профессор Вендиш где?

— Наверное, забыл.

— Так напомните! Вы должны были это сделать два часа назад.

— Уважаемый человек. Что же я буду ему, как студенту какому, напоминалку отправлять?

— Сестра Чоризо! Значит, уважаемого профессора вы не решились беспокоить, а меня беспокоить можно?

— Но вы же говорили… Так вы не подойдёте?

— Я занят! — рявкнуло в ответ. — Вызывайте Вендиша. И прекратите трезвонить мне по любому поводу.

— Извините, — пискнула сестра и через мгновение тишины заговорила елейным голосом. — Профессор Вендиш. Лорд-ректор велел вам немедля прибыть в аудиторию гамма-пять. Тут вчерашние студенты на отработку.

— Сейчас? — удивился профессор. — Я же спрашивал, вы ответили, что он сам займётся…

— Видимо, планы изменились. Вы же знаете, он очень занят в последнее время, — ядовито сообщила святоша.

Как интересно. Кажется, тут пахнет склоками. Кто-то кого-то активно не любит.

— Ну хорошо, сейчас буду, — проворчал профессор.

Через минуту пространство около кафедры разрезала молния, и в образовавшуюся щель шагнул плотный пожилой мужчина в красной мантии и с красной же папкой в сафьяновом переплёте.

— Ну что, голуби мои, — многообещающе начал он. — Надеюсь, все готовы покаяться в содеянном и смиренно принять заслуженное наказание?

— Мы не виноваты! Это слободские драку начали, — ответил за всех смутно знакомый кудрявый брюнет.

Кажется, я с ним вчера танцевала.

— У меня есть другие сведения, месье Рамер, — парировал профессор. — Если бы мы с вами не были ранее знакомы, возможно, я бы поверил.

— Это святая правда, профессор! — честно ударил себя кулаком в грудь кудрявый. — Мы просто танцевали, спросите первокурсников.

— Ещё и первокурсников в свои разборки втянули, — неодобрительно цокнул головой Вендиш.

— Да они сами кого хочешь втянут в историю, — покосился на меня Рамер.

Не поняла, это что за намёки?

— Бедный мальчик, такой добрый и безобидный, — плаксивым голосом подхватил преподаватель. — Нечестивые первокурсницы втянули его в дурную компанию. Хоть бы девушек не приплетал, совсем совести нет!

По аудитории прокатился дружный хохот.

— Так, хватит! — брякнул по столешнице своей папкой мужчина. — Кто первым использовал магию?

Парень снова покосился на меня. Ну всё, кудрявый, конец тебе.

— И сожгла тоже она? — ехидно спросил профессор, оглядывая меня поверх очков.

Рамер неопределённо пожал плечами и ответил:

— Мне вы не поверите, спросите вон их.

— Спрашиваю: кто спалил нашу любимую «Лаврушку»?

На меня покосились сразу несколько человек.

— Покажите руки, — велел Вендиш. — Все до единого.

Мы вытянули ладони, и профессор перед каждым помахал руками.

— Допустим, каждый внёс свою лепту в драку. Но да, ты был прав, Рамер, — замер он передо мной. — Огненная?

— Что, простите? — спрятала я руки за спину.

— Огонь — твоя стихия?

— С чего вы так решили?

— Поработаешь с моё с «талантливой» молодёжью, будешь определять на глаз.

Сзади раздалось сдавленное фырканье.

— А вы чего радуетесь? — развернулся профессор к парням. — Отрабатывать всё равно вместе будете. Заодно вспомните лекции по бытовой магии. Идём, деточка, будем исправлять, что ты натворила.

— Да я же…

— Не специально. Да-да, знакомо.

Профессор открыл нам телепорт и жестом велел проходить в него всем по очереди. Первыми прошли парни-старшекурсники, за ними потянулись остальные. Меня профессор оставил при себе, невзначай ухватив за рукав мантии и вполголоса делясь воспоминаниями.

— Однажды, когда я был вот таким же молодым и кудрявым, как Рамер, я тоже спалил «Лаврушку». Непреднамеренно, конечно. Меня заставили её восстанавливать, и с тех пор, как что-нибудь происходит в нашей таверне, так меня привлекают для проведения восстановительных работ.

Едва шагнув из телепорта, я поняла, что в нашем случае восстанавливать просто нечего. На месте таверны красовались чёрные руины, от которых ощутимо несло гарью. Это точно я сделала? Как-то раньше такого не случалось, в какой бы степени опьянения я не находилась. Огонь с двух рук был, смутно помню, но почему его никто не потушил?

— Старый скряга Хорм, — пожаловался преподаватель, обойдя по периметру пожарище. — Предлагал ему милорд Ливартис за сходную цену противопожарное заклинание. Но нет. Теперь вот копаться в руинах.

Как ни пытались мы уберечься от сажи, остаться чистыми не удалось никому.

Сначала по указке профессора мы искали закладную монету. Причём, сам он преспокойно вынул из воздуха лёгкое удобное креслице, накрытый к чаю столик, книгу и устроился в тени дерева, попивая восхитительный напиток с ароматной сдобой.

— Что это за монета, кто-нибудь знает? — переговаривались между собой студенты.

— Артефакт. Оберег, который при строительстве здания закладывают под первую балку. В зависимости от состоятельности хозяина, разное в неё помещают — удачу, благополучие, защиту от злых сил, нежити там, в таверне наверняка прибыль.

— Ну и зачем она нам?

— Значит нужна, раз профессор сказал. Он эту таверну уже раза три поднимал из руин.

— Ого! Пора ему плату с хозяина брать.

— А может с тебя? Он же за нами разгребает. Разве что ректор его вознаградит за труды. Так что лучше не спорить, а делать, что он велит.

Хорошо, что с нами старшекурсники. Они вон сразу какие-то поисковые заклинания использовали. А то я из подобных только одно простенькое знаю — «Чёрт, чёрт, поиграй, и обратно отдай!». Да и то работает оно, если потерял что-то своё. Кто этот загадочный чёрт и почему он играет чужими вещами, непонятно. Но работает.

А тут чужая вещь, как выглядит, неизвестно, и пространство для поиска завалено головнями разной степени горелости. Я поняла, что пора принимать меры, потому что провести остаток дня на пепелище не было никакого желания.

Быстро перебрав в голове варианты, остановилась на обмороке.

Хорошо быть девушкой. Можно потерять сознание, и тогда меня освободят от этой неприятной работы. Голодный обморок даже изображать не придётся. Достаточно подойти ближе к профессору Вендишу и втянуть носом запах свежей выпечки. Любой лекарь подтвердит, что это правда. Ещё бы, без завтрака и обеда.

Воплотить этот план я не успела. Какой-то умник неосторожно призвал для расчистки завала ветерок. Через минуту пепел кружил в воздухе и тихо оседал на всех присутствующих,

— Идиот! Что ты натворил! — закричали с разных сторон.

— Тихо все! Кажется, нашёл, — раздался торжествующий вопль.

— Где? Покажи! — ломанулись на крик парни, вздымая с каждым шагом облачко пепла.

— Профессор, мы нашли монету!

Под рукой оказалась Анет, и я схватилась за её плечо, чтобы привстать на цыпочки.

— У тебя тут сажа, — показала вдруг она мне на грудь и попыталась смахнуть пятнышко. — Ой! Размазалось. Я сейчас почищу.

— Не надо, — тщетно попыталась остановить я её.

Чёрный развод из небольшой точки превратился в длинную неровную полосу.

— У тебя у самой такие на спине и шее.

— А у тебя на лице.

— У вас обеих сажа, — подошла Сесиль.

— На себя посмотри, ты вся такая же.

Конечно же милорд Ливартис не выбрал лучшего момента, чтобы притащиться собственными ректорскими ножками, убедиться, что виновники честно отбывают каторгу.

Кинув в нашу сторону безразличный взгляд, он направился к профессору. Вынул из воздуха ещё одно креслице и материализовал бокал вина.

Ах так, значит! Я поняла — пора.

— Ох, девочки, что-то в глазах темнеет, — пошатнулась я, поднимая руку ко лбу.

Хорошо, что отмыться не успела, так реалистичнее получится.

— Диана, ты что?

— Побледнела-то как.

Я дождалась, когда до нас добежит Шейни, и осела ему на руки.

— В обмороке. Воды!

— Да нет, нюхательной соли.

— Давайте ветром, — предложил кто-то.

— Не надо! — дружно ответили несколько голосов. — Отнесём её сперва подальше от пожарища.

— Что происходит? — раздалось над нами. — Что с ней?

Я замедлила сердцебиение, чтобы не выдать себя.

— Да вот вдруг плохо стало, ни с того, ни с сего.

— Профессор, вы что с ними делали? — спросил Ливартис, разместив ладонь над моим лбом.

Диагностируй, диагностируй, пусть тебе станет стыдно, до чего ты! Меня! Довёл!

— Да ничего, — послышался озадаченный голос Вендиша. — Мы только и успели, что закладную монету найти.

— Девушек отправьте в госпиталь! Там есть для них посильное дело. Остальным продолжать восстановление таверны. Всё, за работу! Разойтись.

— Лорд-ректор, может мы сначала Диану отнесём в медпункт?

— Руки прочь, — тихо и очень недобро отрезал Ливартис, поднимая меня на руки. — Профессор, откройте нам телепорт.

— В медпункт?

— Нет, ко мне.

— К вам? Уверены?

Куда? Эй, мы так не договаривались! Не хочу я к нему.

— Уверен. У меня к леди срочное дело. Тем более, она уже приходит в себя, — безошибочно определил этот наглец.

— Хорошо-хорошо, — поспешил согласиться Вендиш.

Лёгкий холодок телепорта сменился запахом книг и кожаной мебели, и моё бренное тело опустили на что-то мягкое, не преминув похабно облапать за задницу.

— Вылить на вас воды или сами пойдёте и умоетесь? — раздался вдруг надо мной насмешливый голос.

— Что-о? — подскочила я, немедленно вскидывая руку для пощёчины.

Звонкий шлепок разорвал тишину. Так тебе, сволочь!

— Совсем сдуре… ли? — схватился он за щёку.

— Я сейчас тебе так умоюсь, мало не покажется! — зажгла я на руке пару искр и метнула в мужчину.

— Эй, стоп! Угомонись! — выставил он щит, от которого мои искорки отпружинили и улетели в угол.

С милым моему сердцу звуком вспыхнула штора.

— Шархот! — бросился Ливартис к окну и сорвал полотно, которое лениво облизывало занявшееся пламя.

Потоптавшись по нему, он удостоверился, что огонь погашен, и обернулся ко мне.

Схватив первое, что попало под руку, я швырнула это в него. Бокал пролетел в паре сантиметров от его головы и разлетелся на осколки об стену. От последовавшей за ним тарелки с сырной нарезкой он увернулся. Пару яблок отбил в сторону. А вазу из-под фруктов поймал.

Я оглянулась и поняла, что ничего подходящего в доступе больше нет. А вон в том углу отличный стеллаж с кубками и прочей дребеденью.

На этот раз Ливартис был быстрее. Метнувшись наперерез, он скрутил меня голыми руками, без всякой магии.

— Хватит! Уймись! — внушительно взглянул он на меня.

— Пусти! — прошипела я, сдувая с лица прядь, выбившуюся из причёски.

Все попытки вывернуться оказались тщетными. Даже пламя, которое я пустила по рукам, не помогло. Он на него никак не отреагировал.

— Всё, спокойно! Отпускаю! — демонстративно отступил он, поднимая руки вверх.

Я немедленно отскочила, снова зажигая искры и пытаясь отдышаться. Наша недолгая стычка окончательно вымотала меня. Сейчас я действительно была близка к обмороку.

— У тебя общее истощение, — определил он. — Надо успокоиться и поесть.

— Ещё один такой день — и от твоей академии останутся одни угольки, — пообещала я.

Глубоко вдохнув и выдохнув, он опустился в кресло, жестом предлагая присесть и мне.

— Вообще-то я хотел сказать спасибо. Господин Полев признал подлинность подписи дочери. Процедура снятия ареста успешно запущена. Скоро моё имущество вернётся ко мне.

— Сердечно рада за вас, господин ректор, — ядовито ответила я, демонстративно переходя на «вы» и усаживаясь напротив. — А материально ваша благодарность как-то будет выражаться?

— Что бы вы хотели? — поддержал он игру в светских людей.

— Загибайте пальцы: моя свобода…

— Не обсуждается! — отрезал он. — Ваш отец — настоящая акула. Расторжения брака он мне не простит.

— А если я помогу его убедить?

— Всё равно. В среде аристократов развод — это позор. Моя репутация не должна пострадать.

— Поверьте, она пострадает куда сильнее, если мы не договоримся.

— Просите, чего угодно, кроме этого.

— Ну хорошо. Мне необходимы свободные средства. Эта форма уже пришла в негодность, а другую мне не дадут, об этом сразу предупредили. У меня нет элементарных бытовых мелочей и взять их в вашей драгоценной академии негде. Здесь даже поесть негде, если пропустил завтрак или обед. Требую возможности выбираться в город.

— Не могу дать такого разрешения, это повлечёт за собой массу вопросов. Впрочем… на правах моей жены вы будете вольны в своих передвижениях и не стеснены в средствах.

— Идите в баню, милорд. Не собираюсь я быть вашей женой. Вы достаточно моих денег прикарманили, имейте совесть, дайте мне достойное содержание.

— Хорошо, сколько вам нужно?

— Сотня золотых.

— В год?

— В неделю, милорд. И это на самые скромные расходы. А сверх того…

— Умерьте аппетит, моя леди. Ваш отец был не настолько щедр, чтобы транжирить приданое такими темпами.

— Вы скупердяй, милорд. Обеспечивать мои траты — ваша обязанность как мужа.

— Вы только что отказались быть моей женой в самой категоричной форме. О чём говорить при этом? Хотите быть студенткой? Извольте учиться и соблюдать правила поведения. Вот такое, — указал он на учинённый мной разгром, — сурово карается. С завтрашнего дня отработку будете проходить персонально со мной. Далее, по питанию. Столовая открыта с восьми утра до восьми вечера. Обедайте в свободное от обязательных занятий время. Мантию постираете и зашьёте. Необходимые для жизни мелочи привезут родственники в день посещения.

Я громко скрежетнула зубами.

— Что? Не расслышал. Всё же согласны быть женой? В таком случае у меня для вас новости: супружеские обязанности подразумевают обоюдное исполнение. Нет, если вы настаиваете, то сейчас и приступим. А после и о содержании поговорим.

— Мало я вам одну пощёчину залепила, — вскочила я и побежала к выходу.

— Ну куда вы? Спальня там, — издевательски напомнил милорд, поднимаясь вслед за мной.

Ещё одно слово, и быть пожару.

— Диана, постойте, — позвал он. — Готов заплатить, если снимете с меня своё проклятие. Это ваших рук дело, я знаю.

— Что? Какое ещё проклятие? — остановилась я у самых дверей.

— Вот уже несколько часов кряду у меня не получается ни одно нормальное заклинание. Очень неудобно с этим жить.

Я согнулась пополам от хохота. Да! Сработало!

— Сколько заплатите?

— Вот, — протянул он мне кошель. — Здесь что-то около десяти золотых. Все мои свободные средства на настоящий момент.

Милорд потряс мешочком, и я протянула за ним руку, готовая отдёрнуть её в любой момент.

— Сначала снимите проклятие, — придержал он кошель и мою руку вместе с ним.

— Сами сказали, надо поесть. Нет у меня сил на обратное заклинание.

— Я распоряжусь, сейчас принесут обед.

— Ко мне в комнату. Обойдусь без вашей компании.

— Ну… хорошо. Но не вздумайте меня обманывать.

— Я ведь не некоторые. Сказала — значит сделаю.

Заполучив наконец серебро, я с достоинством покинула кабинет. Под удивлённым взглядом секретаря пересекла приёмную. А оказавшись снаружи, припустила к себе, прижимая добычу к груди. Денежки! Я уже соскучилась по звону монет.

Эта девица сведёт меня с ума.

Мало того, что она отказывается признавать наш брак, так ещё сеет хаос везде, где бы ни появилась.

Умудриться в первые же сутки пребывания в Измиране спалить таверну! Немыслимо!

Наслать проклятие на меня — собственного ректора! На собственного мужа, в конце концов!

Устроить погром в моём кабинете!

Кажется, моё терпение на исходе.

Клянусь, в следующий раз я не погнушаюсь нарушить устав и собственные принципы, и отшлёпаю эту рыжеволосую язву! Или запру её в замке. До тех самых пор, пока не смирится и не укротит свой несносный характер.

«Осталось вернуть себе этот замок», — ехидно заметил внутренний голос, подозрительно знакомого тембра.

Тьфу ты! Она и в мысли мои прочно влезла и командует там напропалую.

Но какова нахалка!

Я прикрыл глаза и сразу же почувствовал, что сердце ускорило свой темп. Перед внутренним взором стояла Диана Полева, с непокорной гривой рыжих волос, лисьими рыжими же глазами и размазанной по лбу сажей. Даже в студенческой мантии она вызывала во мне исключительно неприличные желания.

Чем дальше, тем больше я укреплялся в мысли, что не хочу её отпускать.

Да, избалованная и взбалмошная. Да, ругается на чём свет стоит, но до чего же она хороша! В сто крат милее всех этих холодных и благонравных дочерей лордов.

Ужас! Никогда не думал, что меня привлечёт девушка таких сомнительных нравственных качеств. Но её недвусмысленные намёки сегодня ночью! Поцелуи, на которые она охотно отвечала.

Наверное я идиот, который не сумел воспользоваться благосклонностью жены, чтобы получить её раз и навсегда. Но… я бы презирал себя до конца дней, если бы сделал это.

Что бы сделала наутро она, даже вообразить страшно.

Нет, здесь нужен какой-то другой подход. Правда, пока неясно, какой именно. Я ведь даже ухаживать за ней не могу, потому что она теперь моя студентка. Ещё и проблемная студентка.

Когда ночью меня срочно вызвали в «Лаврушку» утихомиривать устроивших магическую битву студентов, я и подумать не мог, что в гуще драки встречу собственную жену. Среди разбегающихся, как зайцы, отъявленных нарушителей дисциплины.

Клянусь, моей первой мыслью было — пороть, пороть без пощады и жалости.

Студенты мои конечно те ещё затейники, но в первый же день в академии ещё никто так не отличился! Даже если она случайно попала в эту компанию, в чём я лично сомневаюсь! Упиться до совершенного изумления и швыряться огнём направо и налево! Академия Измиран надолго запомнит эту ночь и её главную героиню.

Пришлось под шумок забирать её, пока не нагрянула стража и не повязала её на месте преступления. Попытка воззвать к совести и разуму с беспощадной ясностью показала, что разум в этой милой головке в тот момент отсутствовал напрочь.

И тут эта невыносимая особа с пьяным простодушием признала во мне мужчину и мужа! Впервые! Да что там! Она ко мне откровенно приставала и требовала брачной ночи. Вовремя остановиться было нелегко. Помогла та мысль, что это не какая-то случайная женщина, а всё-таки жена. Нам ещё жить вместе и детей рожать.

А значит… никакой стражи в этом деле — раз. Буду воспитывать — два. Тем более, хоть на миг, но укол совести поутру она ощутила. Иначе не подписала бы клятый договор с её папашей.

Да, цена этой подписи оказалась непомерно велика, но выиграл я больше.

— Как вы этого добились? — подозрительно спросил магнат Полев, изучив под лупой подпись дочери на документе.

Я бы мог отправить к нему посыльного, но терять времени не хотелось. Без того каждый час боюсь получить страшную весть, что мой конкурент обошёл меня и первым внёс сумму залога за моё имущество.

Тесть встретил меня с мерзкой ухмылочкой. Отношения наши оставались более чем прохладными. Полев не простил мне сцены в кабинете и на следующую встречу явился с поверенным. Хорошо, что меня на ней не было, но мой юрист сказал, что дело плохо, без подписи жены её приданого я не получу.

И вот наконец подпись предъявлена этому скряге, а он ещё нос воротит.

— Не всё ли вам равно? — раздражённо спросил я, мечтая скорее покинуть неприятного мне человека.

— Нет, не всё. Я желаю Диане счастья. Если вы принудили её…

— Никого я не принуждал. За кого вы меня принимаете? — поймал я себя на том, что начал стягивать перчатку.

Надо взять себя в руки. Перчатка делу не поможет. Дуэли между нами быть не может, не того сословия господин Полев. Будь он хоть в тысячу раз богаче меня, дворянства ни за какие деньги купить не сможет.

— Хорошо. Тогда как?

— У меня свои методы.

— Какие? Мне надо знать, — настаивал он на своём.

— А вам не приходит в голову, что для добропорядочных супругов это пустяк и простая формальность? Почему бы моей жене не сделать приятное для любимого супруга.

— Я слишком хорошо знаю свою дочь, милорд. Вряд ли вы стали любимым супругом на четвёртый день после такой женитьбы.

— Выходит, не слишком хорошо, — независимо пожал я плечами.

Какое ему дело до наших взаимоотношений? Подписала же, причём сама. Среди условий договора ничего не было сказано о страстной любви. Да и какая, к лысому шархоту, любовь? Если она больше ничего не спалит в Измиране, уже будет достижение.

— Значит, поладили? — задумчиво поскрёб подбородок тесть. — Ну что же, ждём вас с супругой в гости.

Вот этого мне ещё не хватало. Сдались бы мне эти гости, это первое. И куда и в каких выражениях пошлёт меня моя «супруга», предложи я ей совместный выход куда бы то ни было, это второе.

— Благодарю за приглашение. Но вряд ли это осуществимо в ближайшее время, — поднялся я, вытягивая из-под пальцев тестя подписанный им чек.

— Почему? — не отпускал он бумажку.

— Начался учебный год, у меня уйма дел. Да и Диана занята.

— Чем, позвольте полюбопытствовать?

— Учится. Она теперь студентка.

— Я не ослышался? Вы сказали — учится?

— Не ослышались. Извините, мне пора, — вырвал я всё-таки чек, полюбовался на количество нолей на нём и бережно сложил его во внутренний карман.

— Невероятно, — прошептал господин Полев. — Как вы этого добились?

— Это было всецело её решение.

— Я хочу встретиться с дочерью, — застал меня у дверей решительный голос.

— Не думаю, что она захочет с вами увидеться. Но передам вашу просьбу, — пришлось пообещать мне.

И всё-таки придётся искать подход к этой несносной девчонке. Рано или поздно нам придётся показаться в обществе. Я должен справиться к тому времени.

Пройдя телепортом и выйдя вместо банковской площади рядом с исповедальней, я минуты две озирался вокруг. Где я, и как сюда попал? Чудны дела твои, госпожа светлая богиня.

Со второй попытки я угодил в жаркое и влажное облако, в котором с ужасом признал общественные бани. Пришлось немедленно ретироваться, заслышав плеск воды и женские голоса.

И только выйдя около правительственного здания, я заподозрил, что богиня не виновата в моих злоключениях. До банка было рукой подать, и оставшийся путь я проделал пешком, усиленно размышляя, что стряслось с настройкой моих телепортов?

Путём нехитрых умозаключений выходило так, что кто-то мне помог. И этот «кто-то» напрашивается на ответные санкции с моей стороны. Проверить это будет несложно, есть у меня один простенький артефактик, позволяющий распознать порчу. Но сначала мои дела в присутственных местах. Сниму наконец казённую опеку со своего имущества, а после разберусь, кто это такой смелый на меня порчу навести вздумал.

Пока я мотался по инстанциям, внутри возникло ощущение того, что необходимо срочно проведать, как там моя жена. И моя академия. Оставлять их надолго без присмотра чревато неприятностями.

Три звонка подряд от сестры Чоризо только укрепили нехорошие предчувствия. Последняя расписка по имуществу на сегодня — и срочно назад.

Соседки вернулись только к ужину. Я уже начала беспокоиться, куда это они запропастились? Червячок совести к тому времени прогрыз во мне изрядную дыру, отвлекая от насущных дел.

Оказавшись в комнате, первым делом я скинула пропахшую гарью и испачканную в саже мантию. Ну где там обещанный обед? Мне бы хоть что-нибудь проглотить и в ванну — отмокать.

Обед принесли, когда я уже хотела пойти и устроить ещё один маленький скандал. Прыщавый мальчишка-поварёнок вознамерился выставить все блюда, запечатанные магией от остывания, на наш письменный стол, но я сперва затребовала озвучить, что в меню.

— Луковый суп, печень тиронского оленя с соусом, пирог с форелью и топлёным маслом, салат овощной, отвар из ягод, — бойко протараторил он, не забывая стрелять глазами по сторонам.

— Суп и печень забирай, пусть ректор их ест, — скривилась я.

Терпеть не могу лук. Печень того хуже.

— Эээ… как скажешь, — развернул он свою тележку к выходу.

— Стой! Остальное-то оставь, — милостиво разрешила я и сцапала с плоского блюда кусок пирога, с выпирающей из него начинкой.

Божественный вкус! С голодухи я и суп съела бы, но раз тут такое разнообразие выбора, предпочту пирог.

— Всё, иди, чего встал! — рассердилась я на маленького паршивца, который не преминул заглянуть мне в вырез халата.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — ощерившись в улыбке, спросил этот нахалёнок.

— Развлекаюсь с незадачливыми ухажёрами, — угрожающе зажгла я на свободной ладони огонёк.

— Скажите, какая цаца, — обиженно буркнул он, и я спустила одну искру.

Ужалив его для острастки и проводив до выхода из общежития, моя малютка вернулась к мамочке.

Чтобы не терять время зря, я взялась думать над дальнейшими планами, лениво гоняя ароматную розовую пену по купальне.

Сегодняшнее выступление не понравилось милорду явно.

Мне его категоричность в вопросе расторжения брака тоже не понравилась, но мы ещё посмотрим, кто кого.

Так и подмывало оставить ему проклятие, отговорившись тем, что оно оказалось неснимаемое. Прикинув так и этак, с сожалением пришлось отказаться от этой затеи. Зря дала обещание, очень зря.

Ну ничего, при удобном случае можно будет и повторить. Теперь-то я знаю, что оно сработает. Зато у меня появились хоть какие-то деньги. Привычные бытовые мелочи — бельё, средства для красоты и колдовства немало стоят.

Десять золотых, что бы там ни думал милорд, разойдутся очень быстро.

Значит — что? Значит, придётся ему раскошелиться ещё не раз. Он мне должен крупную сумму. Моя свобода стоит очень, очень дорого.

Я высыпала из мешочка серебро и принялась раскладывать его по кучкам. Нервы успокаивает.

За этим занятием меня и застали соседки.

— Диана, откуда у тебя деньги? Ты же только вчера жаловалась, что нечем платить за учёбу?

— Это мне стипендию дали, — выкрутилась я, срочно ссыпая свою добычу обратно.

— Стипендию? — недоверчиво переспросила Сесиль. — Это же только самым талантливым дают.

— А разве я не талантливая?

— Ну… задумалась она, — если дали, то наверное талантливая.

— А как узнать, кому её дадут, а кому нет? — заинтересовалась Анет.

— Спросите ректора, — пришла мне в голову блестящая мысль.

Надо же его чем-то занять, пока я продумываю следующий шаг. Кто же знал, что эффект превзойдёт мои самые смелые ожидания.

И пусть не говорит, что я не держу слово. Сняла же проклятие — сняла. Очень хотелось оставить, но я взяла себя в руки — и сняла. Взамен подарила массу незабываемых впечатлений, но и это я ему обещала, так что могу гордиться — слово Дианы Полевой твёрже алмаза.

Я даже домашнее задание сделала. Ну почти. Учебник открыла, во всяком случае. Потом меня клюнуло в палец перо, и я обнаружила под окном семафорящего Шейни. Такой способ передать весточку вполне в его духе, так что я особо не удивилась и поспешила на улицу, чтобы встретиться с приятелем.

— Ты куда? — подняли от учебников головы Анет и Сесиль.

— Прогуляюсь перед сном. Мне лекарь рекомендовал сегодня после обморока, — быстро отговорилась я и побежала наружу.

— Ну? — спросили мы одновременно с маркизом.

— Что ну? Рассказывай, как продвигаются твои дела? Долго нам ещё тут торчать? — нахмурился Шейни.

— Милорд — упёртый баран! — коротко, но ёмко охарактеризовала я источник своих неприятностей. — Но я работаю над решением.

— И как успехи?

— Пришлось подписать этот клятый договор, — неохотно призналась я.

— Что⁈ — завопил Шейни так, что с ближайшего дерева вспорхнула стайка мелких пичуг. — Разве не ради этого мы тут торчим⁈

— Нет, не ради этого. Наша цель — моя свобода. Деньги — приложение к ней.

— Но твоя подпись осложнит нам дело. Зачем ты её поставила? Это Ливартис тебя заставил?

— Никто меня не заставлял. Он отказался выдать нас страже, и я подумала — вдруг так он скорее отпустит меня. Всегда же можно сторговаться, а ему нужны были деньги, он их получил. Зачем теперь этот брак?

Шейни очень внимательно и скептически смотрел на меня.

— Что-то не улавливаю логики в твоих поступках. Ты же неглупая девушка, Диана. Но иногда ведёшь себя странно… или сама уже не прочь признать этот брак?

— Что⁈ — завопила я не хуже друга. — Да как ты мог такое подумать? Да я никогда…

— Ну а что такого? Сколько раз ты побывала у него за эти два дня? Кто знает, чем вы там занимались?

— Ах ты, пошляк! Да как ты смеешь делать такие грязные намёки? Вместо того, чтобы помочь!

— Чем я помогу? Ты и сама не очень-то преуспела.

— Я хотя бы пытаюсь! Устроила скандал с битьём посуды и подожгла штору — раз, дала ему пощёчину — два. Пригрозила, что нажалуюсь, если он будет приставать ко мне — три.

— Ну прости, что я не устроил ему скандал с битьём посуды. А после пощёчины, боюсь, мне не жить. Я тут поспрашивал, студенты говорят, он весьма крут в магических искусствах. На дуэли у меня нет шансов против него.

— Шейни, не беси меня. Ты знаешь, что мне не дуэль нужна. Ты выяснил, что он силён, но этого мало. Нужно что-то такое откопать, чтобы прижучить его. Вот например, как его имущество оказалось под арестом? Наверняка тут скрывается какая-нибудь грязная история. Силой его не возьмёшь, значит, надо хитростью.

— Ладно-ладно. Не сердись. Я попробую узнать ещё что-нибудь. А ты будь осторожнее. Не я один заметил, что ты зачастила к ректору. Того и гляди, пойдут слухи о вас с ним.

Я поперхнулась на полуслове. Слухи⁈ Было бы про кого, а то хмырь, которого я на дух не переношу.

— Идём! — схватила я приятеля за руку.

— Диана, ты куда? Что ты опять задумала?

— К Кларе. У меня есть десять золотых, и мне срочно нужно их потратить, чтобы успокоиться. Всё ей расскажу, и Фиаду расскажу, глядишь — посоветуют чего. И пусть тебе будет стыдно.

— Ничего не выйдет, — охладил мой пыл маркиз. — Телепорты не работают.

— Не умеешь — не берись. У меня всё работает.

— Ну-ну, — усмехнулся он. — Попробуй сама.

— А чего тут пробовать? Вчера всё отлично получалось, получится и сегодня, привязка к академии есть.

Я поддёрнула рукава мантии, чтобы не мешались, и настроила портал на салон Клары. Заодно и ковёр утащим, вчера на него не хватило сил.

Создала привычное преломление, ногтём указательного пальца сделала надрез в ткани мира… и ничего. Вместо ожидаемой упругости под рукой оказался обычный воздух. Ни сопротивления, ни сдвига. Что за фокусы?

Шейни с нескрываемым интересом следил за моими манипуляциями.

— Что это? Почему не работает? — поводила я рукой в воздухе. — Ты наверняка знаешь о причине.

— Студентам запрещено покидать пределы академии, — подсказал он.

— Но вчера всё работало.

— Это было до того, как ректор подписал приказ.

— Думаешь…

— Да, думаю, запрет подкреплён магией. Кое-кто не слишком доверяет студентам.

— Выйти за ворота тоже не получится?

— Догадливая ты.

Гр-р-р! И тут он меня обошёл. Да что же за зловредный человек! Хорошо же, хорошо. Он думает, я внутри академии никуда не денусь? Зря.

— Мне кажется, ты тут уже всё знаешь? Проводи до госпиталя, — решила я.

— Зачем тебе госпиталь? — насторожился Шейни.

— Репутацию спасать. Отведёшь меня и можешь честно рассказать своим сплетникам, что по ночам я вовсе не к ректору шастаю.

— А к кому?

— Помнишь Божена?

— Я — да. Ты сама-то его помнишь? — усмехнулся Шейни.

— Иди ты. Не настолько я была пьяна. Девчонки сказали, что он лежит в госпитале с переломом ноги. Хочу навестить.

— Сейчас? В такое время? Тебя не пустят.

— А ты мне на что? Зачаруешь того, кто сидит на входе и не пускает благородных барышень — и вуаля!

Мы прошли по дорожкам до ничем не примечательного серого здания, перед входом поспорили, кто будет стучать, и я потянула на себя деревянную ручку…

Дверь скрипнула и, как ни в чём не бывало, открылась. Никто не стоял на страже больных, никто не пытался противостоять моему желанию попасть внутрь.

Я помахала ручкой маркизу, накинула капюшон мантии на голову и шагнула в пропахший зельями и лекарской магией слабо освещённый коридор.

Девчонки говорили, что пострадавшие в таверне лежат в одной палате. Судя по что-то азартно считающим голосам, доносящимся справа, это они.

— Не увиливай, проиграл, так изволь честно подставлять лоб, — донеслось из распахнутой двери под аккомпанемент дружного хохота.

— Привет, мальчики, — подбоченилась я, приостановившись на пороге.

— О, прелестная Диана! — широко развёл руки блондин. — Я уж не надеялся, что ты придёшь.

С фингалом под оба глаза он не казался таким же привлекательным, как вчера. Тем не менее, улыбался широко и радостно.

— Как дела? Ты скоро выйдешь отсюда? — спросила я, оглядывая эту юдоль скорби.

Соседями Божена оказались двое парней, один из которых щеголял перемотанной головой, а второй напрасно пытался слиться с кроватью. Ба! Да это же тот самый толстяк, которому я зад подпалила, и поделом. Лежит на объёмном животе, палёной пятой точкой кверху.

— О, какие люди! — усмехнулась я, подбрасывая искру на ладони. — Усвоил урок или добавить? Отвечай! Будешь ещё с дамами так грубо обращаться?

— Уберите эту сумасшедшую! — завопил вдруг толстяк истошным голосом.

— Стой, Диана. Не тронь его, — схватил меня за руку Божен.

— Пусть извинится, — прищурилась я, но вместо извинений услышала позади знакомый противный голос.

— Кто шумит? Это ещё кто? — завопила над ухом сестра Чоризо. — Какой стыд! Девица в мужской палате. А ну-как прочь отсюда. Немедля возвращайтесь в общежитие. Всё доложу ректору сей же час.

Меня за руку схватила цепкая как у обезьяны лапка.

— Отпустите, — прошипела я в лицо святоше. — Докладывайте, кому хотите. Я всего лишь пришла навестить раненых товарищей.

— Приличные девушки не приходят по ночам к мужчинам, — презрительно поджав губы, парировала она.

Ну всё, это была последняя капля в чаше моего терпения. Сестра допекла меня, ждёт её страшная месть.

Выдернув руку из цепкой лапки, я двинулась на выход.

Сварю зелье. Ох, ждёт их обоих развлечение — и сестрицу, и ректора.

Сопроводив меня до самого женского корпуса, святоша растворилась в ночи, что-то бормоча в своё зеркальце. Определённо, она заслуживает наказания.

Примчавшись в свою комнату, я достала саквояж, где хранила колдовской инвентарь и зелья.

— Ты чего такая взъерошенная? — спросила Анет.

— Всё в полном порядке, — заверила я её и принялась перебирать содержимое в поисках нужных ингредиентов.

Толчёные крылья летучей мыши, сжиженный лунный свет, цветки дурман-травы, костная мука, яйца тритона, пыль с перекрёстка семи дорог. Всего тринадцать компонентов, на полную луну. У нас она ещё растущая, но ждать даже два-три дня выше моих сил.

Конечно, стойким это зелье не назовёшь, но мне и не надо надолго. Главное, чтобы люди оценили эффект. А там пусть докажут мою причастность.

Зелье вышло, что надо. Готовила бы по всем правилам, вряд ли бы добилась такой хрустальной прозрачности. Когда на вдохновении, результат всегда лучше.

Полночи на него убила, поспать удалось всего пару-тройку часов. Но если всё получится, у меня будет время отоспаться. А может и развод сразу получу.

Собираясь на учёбу, я захватила склянку с собой. Мне нужен ещё один важный компонент, и сегодня я его добуду. А как только добуду, так сразу и применю.

Завтрак, супротив вчерашнего обеда с доставкой, был сиротским. Свежий хлеб с маслом я съела, а кашу с детства не люблю. И кстати, где питаются преподаватели? Что-то не видать их среди студентов. Небось, втихаря разносолы трескают. А мне бы так хотелось видеть отдельных господ. Потому что зелье само себя не выпьет, и личная привязка не добавлена.

— Здесь всегда так кормят? — подсела я к старшекурсникам, среди которых увидела знакомые лица.

— Как — так? — уминая за обе щеки кашу, уточнил кудрявый Рамер.

«Как в богадельне, на которую моя маменька регулярно жертвует», — чуть не ляпнула я, вспомнив одно из посещений упомянутого заведения.

Маман считала, что мне необходимо подражать благородным девицам, которые не гнушаются подавать милостыню, а то и лично работать на кухне или в лечебнице для бедных.

— Ну… не очень, — покрутила я в воздухе рукой.

— Нормально, — невнятно пробубнил в ответ Рамер.

— Неужто и преподаватели этой кашей питаются? — забросила я удочку. — Кстати, где они все, почему никого не видать?

— В профессорском зале, где ещё. Станут они тебе со студентами за одним столом сидеть. И меню там разнообразнее, к бабке не ходи.

— Что за несправедливость! — искренне возмутилась я. — Себе, значит, изысканные блюда, а нам — постную кашу.

— Зря нос воротишь. Лучше всё равно ничего не будет, а нам сегодня снова на отработку.

— Твоя правда, — задумчиво согласилась я.

В столовой было бы удобнее, среди массы народа можно незаметно подсунуть зелье. но моё появление в профессорском зале было бы сродни зазывале на главной городской площади с объявлением о начале театрального представления.

«Внимание, почтеннейшая публика! Сегодня вашему вниманию будет представлена занимательная пиеса. Автор комедии — ваш покорный слуга! Прошу любить и жаловать наших актёров!»

Придётся подождать отработки. Хоть один-то из моих врагов да будет на ней. А лучше оба сразу.

Стоило изменить план, как в поле зрения появилась парочка тех, кого я так жаждала видеть. У дверей материализовался милорд Ливартис, за которым мелко семенила сестра Чоризо, что-то выговаривая ему на ходу и указывая на меня.

Ух, злыдня. Ябедничает с утра пораньше.

Завидев ректора, из-за стола первокурсников поднялась стайка девушек. С некоторым недоумением я увидела среди них своих соседок. И тут же вспомнила, что вчера уже забросила удочку в этот омут благопристойности.

Погасив первый порыв рвануть навстречу, я уткнулась в свою тарелку. Что-то сейчас будет.

— Студентка Полева! — как заправский капрал гаркнула святоша. — Подойдите.

Поскольку всё, что они мне скажут, я знала, то сосредоточилась на своей миссии. Мне нужно по волоску от этих двоих. Это в идеале. Если не удастся ощипать сестрицу, то хотя бы волос с головы милорда.

Опустив очи долу, я приблизилась к маленькому столпотворению, в центре которого возвышался ректор. Разговор шёл о стипендиях. Люди так предсказуемы. Девы, с горящими от энтузиазма и надежды глазами, спрашивали о необходимых для получения стипендии критериях таланта. Милорд на серьёзных щах отвечал. Я предусмотрительно подходила по дуге с тылов, высматривая на чёрной мантии чёрный волосок. Не может же быть такого, чтобы его шевелюру, собранную в хвост, не желал покинуть хоть малюсенький волосок. Вон их сколько.

Зайдя со спины, я с прискорбием констатировала, что милорд отвратительно чистоплотен. Его мантия, как и костюм, были безупречно вычищены. Из хвоста не топорщилось ни единой выпадающей волосинки. Придётся идти на крайние меры.

Примерившись, я нацелилась на шею, где по линии роста волос обнаружился возмутительно нарушающий общий строй виновник. Он тут явно лишний. Затаив дыхание, я подцепила его кончиками пальцев одной руки, второй незаметно открывая в кармане склянку.

— Что вы себе позволяете! — заорала надо мной сестра Чоризо, и я от неожиданности дёрнулась, не выпустив при этом волоска.

Милорд обернулся, хватаясь за затылок, но я уже спрятала добычу в карман.

— Комар, милорд, — сделав честные глаза, пояснила я. — Хотела убить его, но ваша помощница не вовремя закричала. Кажется, он вас укусил.

— К вам, леди Полева, отдельный разговор, — нахмурившись, сообщил Ливартис. — Не отходите далеко.

Ну что вы, никуда я не собираюсь. За вами хоть на край света, пусть даже это будет ваш кабинет, который мне порядком осточертел за последние дни. В нём ведь ещё осталась чайная посуда, из которой мы, как добрые друзья, выпьем… что это? Что за запах?

Я принюхалась и с ужасом поняла, чем пахнет. Моё зелье! Я сжимала склянку в руке, когда бдительная святоша как полоумная заорала мне прямо в ухо. Оно пролилось. Катастрофа! Всё заново начинать!

— Так что, девушки, назначение стипендии происходит в исключительных случаях при наличии благотворителя, готового поддержать именной стипендией талантливого студента, — бархатным голосом продолжал вещать ректор.

— Милорд, — расцветая в идиотской улыбке, погладила его по рукаву сестра Чоризо. — Вы ничего не чувствуете? Кажется, кто-то балуется зельями.

Ливартис втянул ноздрями воздух и остановил свой взгляд на мне.

— Ваших рук дело? — утвердительным тоном спросил он и сцапал меня за плечо.

— А чего это сразу я?

— Сестра Чоризо, ни слова окружающим, присмотрите за девушками. А я разберусь со студенткой Полевой, — быстро распорядился он, по-прежнему не отводя взгляда и меня вынуждая смотреть ему в глаза.

А они у него очень красивые, оказывается. Как я раньше не замечала? Льдисто-серые, сверкающие как драгоценные камни. И в целом очень притягательное аристократическое лицо, да и фигура не подкачала. Вон какой разворот плеч. Может зря я так категорично не хочу этого брака?

Вспышка телепорта, и мы вновь оказались в кабинете. Очень удачно, что вдвоём.

— Где оно? — требовательно выставил он руку.

— Кто, милорд? — мурлыкнула я, незаметно расстёгивая ворот мантии, так чтобы приспустить край с плеча.

Определённо, нужно ввести новый фасон мантии с глубоким декольте. При таком ректоре ужасно несправедливо не иметь возможности продемонстрировать свою фигуру. А она у меня что надо.

— Приворотное зелье! — сделал Ливартис манящее движение пальцами. — Дайте его мне.

— Не могу, милорд, — звонко и легко рассмеялась я. — Нет у меня никакого зелья.

— Хотите сказать, не осталось? Вы пролили приворот в окружении первокурсниц. Зачем?

— Ну пролила, и что?

— А то, что теперь у нас в наличии полдюжины озабоченных девиц. И у каждой родители, женихи и прочие родственники. И если они сотворят что-нибудь под действием этого приворота, вина ляжет на вас.

— Не драматизируйте, они же не пили его.

— Ох уж эти неучи! — покачал головой Ливартис. — Лунный свет, которым от вас так разит, не обязательно принимать внутрь. Своими парами он способен крепко приворожить человека.

— Брешете! — неуверенно возразила я, пятой точкой чуя — не врёт.

Иначе с чего бы мне ощущать такое волнение от близости этого мужчины. Прямо дрожь по телу и ноги ватные. Такое я даже рядом с лордом Бартоном не ощущала. Хотя до сего момента была уверена, что по-настоящему люблю именно его.

— А, то есть вы в самом деле не в курсе такой милой особенности этого ингредиента? — усмехнулся он, складывая руки на груди. — А если и варили накануне, то есть на растущую луну, так свойства ещё усилились.

— Но тогда и вы… должны… — отчаянно прошептала я.

Что же я натворила? Получается, сама нас друг к другу приворожила? Ужас!

— На мой счёт можете быть спокойны. Я ведь говорил, что практически всесилен на территории академии. На меня не действует подавляющее большинство зелий, ядов, артефактов и прочих милых студенческих шалостей. Уж не мне ли и предназначалось ваше зелье? Думаете, вы такая первая? Одно не понимаю, вам-то это зачем? Вы ведь спите и видите, как получить развод?

— Не вас я собиралась привораживать, — чуть не плача, созналась я.

Невозможно врать мужчине мечты. Перед ним как в храме Пресветлой богини — молиться и каяться.

— А кого? Погодите, волос! Вы выдернули у меня волос. Хотели приворожить ко мне? Но кого? Не сестру же Чо… серьёзно⁈ Вы страшная женщина.

Мне было ужасно стыдно. Сердце разрывалось от того, что в его глазах такое разочарование и злость на мою выходку.

Я так больше не буду, никогда-никогда. Только не сердитесь, милорд. Хотите быть моим мужем — я с радостью. Скажете остаться — останусь.

— Нужно избавиться от этой мантии, — повелел он.

Уже простил? Неожиданно. Но я согласна. На всё согласна.

— Что вы делаете?

— Раздеваюсь.

— Да не здесь же! — схватился он за голову. — Стоп! Студентка Полева! Стойте, где стоите, принесу новую. Эту необходимо сжечь, чтобы ещё кого ненароком не задело.

Оставшись одна, я предалась бездне отчаяния. Сама разрушила своё счастье. Такого мужчину упустила. Как мне теперь вернуть расположение мужа?

Не успела ничего придумать, как милорд вернулся с новой мантией и велел переодеться в неё, сам демонстративно отвернувшись к окну.

— Да побыстрее. Вас ждут лекции. Первой будет теория и практика зельеварения.

Я безропотно подчинилась, горестно вздыхая. Но милорд остался глух к моим страданиям и выставил меня за дверь, стоило отдать ему пропитанную моим приворотом мантию.

— Считайте это своим наказанием, — назидательно сопроводил он моё изгнание из кабинета. — А когда эта гадость повыветрится из вашего организма, гарантирую, вас ждут непередаваемые ощущения.

— А отработка сегодня будет? — искательно заглядывая в его глаза, напомнила я.

Он же сам вчера говорил, что лично будет ждать на отработку.

— Разумеется. Никаких поблажек. Команда профессора Вендиша как раз сегодня приступает к возведению стен.

Тему растительных и иных видов компонентов для зелий я добросовестно законспектировала. Очень жаль, что лекция так быстро закончилась, и времени на вопросы почти не осталось. Пришлось ловить магистра зелий на выходе, чтобы задать животрепещущий вопрос про лунный свет.

— Скажу вам так, — взглянул на меня магистр Лизимо поверх очков. — Если вы собрались приворожить кого-то при помощи зелья, бросьте эту затею. За приворот в стенах академии могут и исключить.

— Нет-нет, я… поспорила. Мне надо знать лишь, правда ли, что пары лунного света могут оказать воздействие и без употребления внутрь?

— Считайте это научно доказанным фактом.

— А… далеко распространяется действие такого зелья?

— Это зависит от множества факторов: сопутствующих компонентов, фазы луны, количества зелья. И времени воздействия.

— А вот допустим, люди, стоявшие рядом, в радиусе двух метров… Чисто теоретически… могут приворожиться? И если их было несколько, то к кому?

— Сдаётся мне, леди, интерес ваш вовсе не академический, а самый что ни на есть практический.

— Только в теории, уверяю вас.

— Приворот происходит к лицу противоположного пола, которое окажется ближе всех. Лунный свет — один из мощнейших усилителей зелья. Достаточно нескольких вдохов, чтобы он сработал.

Шархот! Ливартис был прав! Все эти девушки, что были вокруг него — приворожились? Ещё утром я бы порадовалась такому небывалому успеху. Но теперь меня обуревали противоречивые чувства.

Я всё ещё считала свой вынужденный брак отвратительным. Но теперь мне хотелось настоящего внимания со стороны Глендарта Ливартиса. Если бы он раскаялся, если бы хоть что-то предпринял, чтобы завоевать моё сердце… А он даже не поцеловал, хоть был так близко. А вдруг на него всё же подействовало моё зелье? Только выбрал он не меня. Ужасно.

И что теперь делать?

— А можно как-то отменить его действие? — занервничала я.

— Жертвам приворота рекомендовано употреблять горчатку болотную. Это конечно, если приворот не был замешан на крови. Ведь не был? В противном случае, расплата будет крайне тяжёлой.

— Спасибо за консультацию, — кисло поблагодарила я.

— Жуйте горчатку, по глазам вижу, что вам она необходима.

Тяжело вздохнув, я поплелась к соседкам, которые с нетерпением ждали меня. Кажется, настал час расплаты. Меня с пристрастием допросили, кто тот таинственный покровитель, который пожертвовал мне именную стипендию.

Пришлось туманно намекнуть на некое влиятельное лицо, имя которого назвать я не вправе.

— А для чего тебя опять вызвал ректор? — прямо взглянула мне в глаза Сесиль.

— Сестра Чоризо застукала меня вчера вечером в госпитале у Божена. Конечно же, она пожаловалась, и вот…

— Диана, тебе пора образумиться. Иначе вылетишь из академии. И твой таинственный покровитель не поможет. Лорд ректор конечно великодушен. Но он не будет бесконечно терпеть твои выходки.

И разговор плавно свернул на ректора.

Две следующие пары я едва удерживалась от того, чтобы не начать драку.

Шесть соперниц. Шесть ненормальных, только и говоривших, что о статях и достоинствах милорда Ливартиса. Убить готова! Обсуждали его, будто племенного быка. И откуда в дочерях приличных людей столько бесстыдства и наглости!

— Когда он говорил с нами, то всё время смотрел в мою сторону, — хвастала блондинка со светлыми ресницами и бровями.

Да кому она нужна. Будь я мужиком, в сторону этой бледной немочи даже взгляда бы пожалела.

— Ах, какой красавец! — вздыхала русоволосая пухленькая Марта. — Вот бы обратил на меня внимание.

— В самом деле ректор необычайно хорош собой, — поддержала её Анет. — Говорят, он закоренелый холостяк. Ещё ни одной студентке не удалось привлечь его внимание. Разве что нашей Диане. Но она-то как раз не в восторге от милорда. Правда, Диана?

Вопрос застал меня врасплох. Мы расположились вокруг большого стола, сортируя травы. Наш кружок подобрался сам собой, как будто общая тема для разговора объединила. Или невидимые чары, что подействовали на всех участников утреннего происшествия.

Странно, но никто из них так и не понял, что собственно произошло. Все были очарованы ректором и тем фактом, что он снизошёл до беседы с безвестными первокурсницами. О привороте никто не догадался.

И что я должна была ответить? Неправда, я в восторге от ректора? Или руки прочь от моего мужа? Или всё-таки я терпеть его не могу, забирайте и делите, как вашей душе угодно.

На моё счастье подошла недовольная травница и сказала, что мы много болтаем и мало делаем.

— Предупреждаю, не справитесь, — кивнула она на гору трав, которую нужно было разобрать, — останетесь после занятий до тех пор, пока не доделаете свою работу.

Мои товарки прикусили языки и ускорились. Я напротив, задумалась, что хуже — остаться тут и копаться в этом гербарии или топать со всеми штрафниками на пожарище и возрождать из пепла многострадальную «Лаврушку». Гербарий всё же милее. Но вдруг милорд снова явится посмотреть на нашу отработку, а там мои соседушки, охочие до чужих мужей.

Я напомнила себе, какой подлый человек Глендарт Ливартис, хоть и красавчик.

Для пущей убедительности перечислила про себя все причины так думать.

Вспомнила и про облитую зельем мантию. Как ни крути, мне больше всех досталось, поэтому я так страдаю от неразделённой любви.

Но потерянное приданое вопияло об отмщении. И я, сжав зубы, приняла решение никуда не ходить.

Напрошусь в помощь травнице, глядишь, она мне даст горчатку. Потому что сама я без понятия, что это за трава, и где её найти, не покидая пределов академии. Ведь покинуть её мы стараниями милорда не можем.

И я намеренно начала затягивать работу. Задумчиво рассматривала травки, связала пару букетиков из засушенных цветков. И так до тех пор, пока краем уха не уловила тихий шёпот со стороны Анет:

— Если капнуть одну каплю на запястье, то обморок гарантирован. А милорд Ливартис, как мы вчера видели, в беде девушку не оставит. Так и вижу, как он подхватывает меня на руки и уносит в свой кабинет. А там уж я не растеряюсь.

А ещё подруга, называется. Вот и оставь с такими «скромницами» мужчину. На заплатки порвут.

Но какое коварство!

А ведь милорд не подозревает, что его ждёт. Я должна его спасти. Он, правда, уверен в собственной неуязвимости, но с магией никогда нельзя быть уверенным, сработает то или иное средство. Получилось же у меня проклятие.

Решено — пойду. И стоило так подумать, как настроение сразу улучшилось, я даже начала что-то напевать себе под нос.

Главное — увидеться с Глендартом, хоть на пять минуток посмотреть на него. Нет, я так просто прощать его не стану. Но вдруг он уже одумался и решил просить у меня прощения.

В конце концов, разве не такого мужчину я искала? Может, его состояние уже вернулось к нему, и мы полюбовно договоримся о возврате моего приданого. А потом… потом он пригласит меня на прогулку верхом. На закате. Это так романтично. И будет держать за руку. И завалит меня подарками.

Я успела соскучиться по новым нарядам. И бриллиантам. Мне давно не дарили бриллианты. Они сами по себе прекрасны, но когда колье тебе на шею надевает красивый мужчина, это вершина счастья.

Я так размечталась, что не заметила, как разобрала свою кучку быстрее всех. Травница разрешила мне идти, и я первым делом помчалась в кабинет ректора, благо, дорога до него мне хорошо известна.

Но приёмная оказалась полна каких-то важных бородатых мужчин в мантиях. На меня посмотрели, как на диковинного зверя.

Секретарь сказал, что ректор не принимает в неурочное время, да и в урочное по предварительной записи. А студентам и вовсе нечего делать в его кабинете. Для решения любых учебных задач есть кураторы групп, обращайтесь к своему куратору.

— Но мне по личному, — возразила я.

— Какие же у вас могут быть личные дела к лорду ректору?

— Просто скажите, что пришла Диана Полева.

— Барышня. Что бы вы ни возомнили о себе, милорд не может принять вас. У него очень важная персона. Видите, члены Учёного Магического совета и то ждут.

Я открыла рот, чтобы сказать о подстерегающей милорда опасности, но поняла, что на встречный вопрос — какой именно, — ответить не смогу. Шесть первокурсниц с их коварными планами вряд ли могут считаться опасными преступницами.

За обедом я лишь поковырялась в тарелке. Аппетит пропал напрочь.

— Диана, ты не заболела? — подсел ко мне Шейни.

— Нет, — вздохнула я.

— Не узнаю тебя, — нахмурился друг. — Что-то случилось?

— Милорду Ливартису угрожает опасность. А я не смогла предупредить его. Меня просто не пустили к нему.

— А тебе-то что за печаль? — удивился маркиз.

— Я его люблю. Больше жизни.

— Что-о? — поперхнулся куском приятель. — Как это понимать?

— Только не смейся. Я сварила приворот и пролила его на себя.

— Диана, — затрясся в беззвучном смехе Шейни. — Горе моё. Как ты умудрилась?

— Ничего смешного. Я с ума схожу, а тебе и дела нет.

— Ну прости, прости.

— Это ещё не всё. Кроме меня задело ещё шестерых девушек с первого курса. И все они теперь пускают слюни на моего мужа. Что мне делать?

— Занять место в первом ряду и наслаждаться. Представляю, какую весёлую жизнь они ему устроят. Влюблённые женщины весьма изобретательны в стремлении привлечь внимание объекта своей страсти.

— Шейни! — стукнула я его по голове увесистым томом «Травоведения». — Он же знает, чьих рук это дело. Как думаешь, что он со мной сделает, когда они накинутся на него?

— Хм… ну не знаю. Даст развод? Разве не этого ты добиваешься?

— Я этого не перенесу. В груди жжёт ужасно. А вдруг он выберет кого-то из них?

— Как всё запущено. Чем тебе помочь? Есть ли противоядие от твоего зелья?

— Магистр Лизимо сказал, что нужна горчатка болотная. А где её взять, если выйти нельзя?

— Ди, ты здорово поглупела. Контрабанду никто не отменял. Добуду я тебе эту горчатку. Тебе срочно нужно лечиться. А сейчас поспешим, пока профессор Вендиш не начал перекличку.

Мне ничего не оставалось делать, как пойти на отработку.

Профессор поставил меня у границы пожарища, которое вчера расчистили от завалов.

— Надеюсь, сегодня вы не будете падать в обморок? У вас ответственная роль — обратить вспять свой огонь. Я послежу, чтобы балки не перепутались. Старшие курсы — вспоминайте формулу восстановления дерева. А вы, девушки, так, что бы вам такое поручить? Не мешайтесь под ногами и готовьтесь всё отмывать. Копоти будет предостаточно.

— А лорд ректор сегодня придёт? — глядя ясными глазками, спросила Сесиль.

— Мне ничего неизвестно о его планах. Надеетесь снова улизнуть в госпиталь? Нет уж, милые мои, все сегодня трудимся здесь. У нас очень мало времени, чтобы восстановить таверну.

Полностью поддерживаю! Нечего их подпускать к милорду и вообще терять из поля зрения.

— Госпожа Полева, вот ваша формула. Зачитывайте чётким, громким голосом и высвобождайте потоки магии. Приступайте.

Пока мы трудились, я решила, что вечером обязательно пробьюсь в ректорские покои. Жена я в конце-то концов или не жена. Если этот цербер, который сидит на секретарском месте, будет упорствовать, я ему покажу свою брачную метку.

— Мне обязательно нужно увидеться с Глендартом. Я просто изнемогаю вдали от него, — пожаловалась я Шейни.

— Диана, держи себя в руках. Мы обязательно тебя вылечим. Только вообрази, что с тобой будет, когда любовная пелена спадёт с глаз. Ты же сама себе не простишь, если будешь бегать за ним как собачонка. Крепись! — напутствовал меня маркиз.

Я кивнула, но поняла, что пытаюсь обмануть и себя, и друга. Мне хоть одним глазком посмотреть. И сразу обратно.

Как оказалось, не одна я настроилась на вечернее рандеву.

Когда нас, с головы до ног перепачканных сажей, отпустили с отработки, мы с девчонками наперегонки кинулись приводить себя в порядок и прихорашиваться.

— Диана, куда это ты на ночь глядя собираешься? Опять к Божену пойдёшь? — красуясь перед зеркалом, спросила Анет.

— Я же говорила, мне лекарь велел совершать перед сном прогулки, — трогая любимыми духами мочки ушей и запястья, ответила я. — А вот куда это вы намылились? Уж не к ректору ли?

— Откуда ты знаешь? — подобралась Сесиль. — Анет проболталась?

— Девочки, сядьте. Вы должны знать правду, только не убивайте меня, — решилась я во всём признаться.

— А теперь все успокоились и сели по местам! — непреклонным тоном велел милорд Ливартис.

Мы, кидая друг на друга многообещающие взгляды, расселись по уцелевшим поверхностям. Сестра Чоризо, лихорадочно приглаживая пятернёй растрёпанные космы, попыталась шмыгнуть поближе к ректору, но была остановлена мановением его руки.

— Ладно первокурсницы, но от вас не ожидал, — припечатал ректор.

— Я защищалась, — пытаясь приладить на задницу кокетливый бантик, вырванный с мясом, огрызнулась она. И тут же, спохватившись, добавила: — Прошу прощения, это меня не оправдывает.

— Вот именно, — с нажимом подтвердил милорд. — Посмотрите на себя, на кого вы похожи?

— Вам не нравится? — пролепетала святоша, сделав бровки домиком.

— Нет, — сухо ответил он.

Так её. Она себя вообще в зеркале видела? И так-то страшная, и старая, а тут ещё вырядилась как куртизанка. Неужели вправду надеялась, что милорд клюнет на её белила и шиньон с завитыми прядями? Или на её безвкусное платье в жутких бантиках?

— Теперь вы, девушки. Кто стал зачинщиком драки? — взялся за нас Ливартис, пристально глядя на меня.

— Не смотрите так. Я вообще к финалу битвы пришла, — опустив глаза, кротко сообщила я.

Чистую правду сказала, но Глендарт продолжал сверлить меня взглядом. Аж под лопаткой зачесалось и печать закололо крошечными иголочками.

Что-то сегодня не задалось у меня с правдой. Полчаса назад соседки отказались верить в приворот.

— Врёшь, — убеждённо сказала Сесиль после моего честного рассказа. — Лорд-ректор нравится нам, потому что он достойный мужчина: благородный, справедливый, добрый.

— Да-да, а ещё хорош собой. И сердце трепыхается: тук-тук, тук-тук, — постучала я кулачком по груди. — У меня то же самое. Ещё вчера я его не выносила, а сегодня боготворю.

— Признайся, ты это только что придумала, — подбоченилась Анет.

— Да зачем мне это надо?

— А зачем тебе вообще понадобился этот приворот?

— Говорю же, хотела приворожить сестру Чоризо.

— Это мы уже слышали. Почему именно приворот и именно к милорду? Ну ладно, она чересчур строгая, а с чего ты так взъелась на ректора? Он же душка.

— Душка⁈ — вскочила я и тут же опустилась обратно. — Ну да, душка.

— Ну вот, даже ты с этим согласна.

— Но это всё приворот. Не стоит вам искать с ним встречи, самим же стыдно потом будет.

— Не держи нас за дур. Мы так устроим, что встреча будет «случайной».

— Не надо. Вы же и его ставите в неловкое положение. Он ведь ректор, а вы студентки.

— Для настоящей любви это не помеха. Я читала в одной книжке про студентку и ректора. Такая романтическая история, — зарумянившись, призналась Анет.

— Но вас-то двое!

— Ему придётся выбирать. Это будет непросто, но мы договорились, что не станем держать зла друг на друга, когда он сделает свой выбор.

— Тогда я иду с вами, — решительно поднялась я.

— Это ещё зачем? — насторожились обе соседки.

— Затем, что я не врала про приворот. На меня он тоже подействовал, хочу попытать счастья.

— Нет, Диана, ты не можешь идти с нами, — покачала головой Сесиль, трезво оценив свои шансы против моих.

— Согласна, — поддержала её Анет.

Ну ещё бы.

— Хорошо. Значит, пойду одна, — сообщила я, подхватывая веер.

— Ой, Диана. У тебя шов распускается, — ахнула вдруг Сесиль.

Я почувствовала, что рукав буквально отваливается от платья. Что такое?

— Здесь тоже, — обошла меня Анет с другой стороны.

Вот напасть! Придётся переодеться. Моё лучшее платье! Ну я модистке предъявлю эту халтуру. Двух недель не прошло. Третий раз всего надела.

Когда я переоделась и спустилась из своей комнаты в общий зал, соседок уже не было. А когда обнаружила запертую дверь, до меня дошло, что авария с платьем — это не случайность. Ловко они это устроили. И почему я забыла, что обе они владеют бытовой магией?

Вне себя от злости я кинулась к ректорскому кабинету. И уже на подходах услышала визг, топот и голоса. Битва была в самом разгаре.

— Так кто? — ещё раз спросил милорд. — И что вы все делали в столь неподходящее время у дверей моего кабинета?

Все, не сговариваясь, потупили взоры. Сесиль приложила ладони к горящим щекам.

Я пожала плечами. Попытка предупредить об опасности уже не актуальна, а в остальном я ничем не отличаюсь от других приворожённых. Мне очень хотелось видеть его. Затем и пришла.

И тут начался второй акт драмы.

Анет мешком свалилась с лавки, и всем стало не до разговоров, потому что она натурально выцветала у нас на глазах.

— Что с ней? — недовольно спросил милорд.

— Капли! — вспомнила я и стукнула себя по лбу за забывчивость.

— Что за капли?

— Не знаю, спросите Сесиль. Они сегодня говорили об этом.

— Сесиль⁈

— Ка-ажется, кле… петис, — невнятно пробормотала соседка, пряча глаза.

Милорд стал цветом почти как Анет.

— Сестра, собирайте целителей, даю полчаса, — скомандовал он. — Остальным выйти.

— Но… тут духовник нужен. Ей не помочь.

— Это приказ! — рявкнул он, срывая с груди ректорский знак.

Девушки попятились. А я осталась у дверей, не в силах отвести взгляд от умирающей. Её тело стремительно теряло цвет, становясь сероватым и каким-то полупрозрачным.

Милорд вынул ритуальные свечу и нож из креплений деревянного ящичка. Щелчком пальцев зажёг огонёк и опустился у тела Анет на колени. Положил ей на грудь символ ректорской власти. Резанув свою ладонь, он окропил кровью медальон и склонил голову, тихо бормоча. Сладковатый медовый дымок от свечи устремился к девичьему телу, завиваясь над ним спиралью.

Я ничего не поняла из этого кроме того, что Глендарт таким образом напитывал знак магией, стремительно опустошая свой резерв. В момент, когда моя брачная печать под рукавом начала беспокойно пульсировать, я опустилась рядом с ним и положила руку ему на плечо, позволяя своей магии прийти на помощь мужу, которому своей уже не хватало.

— Что вы делаете? — поднял Ливартис голову. — Уходите.

— Помогаю вам. Позвольте остаться? Мне часто в жизни говорили, что мою бы энергию, да в мирные цели. Кажется, это тот самый случай.

Наши глаза встретились, и я постаралась выразить взглядом всё раскаяние, на которое была способна. Мне правда жаль.

— Что ж, останьтесь, — кивнул он и снова замер над распростёртым телом девушки.

Прорва, которая казалась бездонной, наконец прекратила высасывать из нас магию. Знак на груди Анет стал матовым, больше никаких изменений в нём я не заметила.

— Всё, процесс завершён, — аккуратно поднимая его за цепочку, сообщил милорд.

Он устало привалился к столу, и я поняла, что и сама не в силах подняться. Тихо пристроилась рядом и закрыла глаза.

— Должно сработать. В таком состоянии тело может оставаться сколь угодно долго. Целители у нас хорошие, так что вернут его к жизни.

— А что с ней вообще случилось? — с трудом ворочая языком, спросила я.

Любое движение давалось огромным трудом. Будто я голодала месяц кряду.

— Клеопетис или сон-трава часто используется как снотворное. Но в смеси с другими компонентами! Чистое сырьё — это сильнейший магический яд, вызывает сонный паралич, который за считанные минуты вытягивает душу из тела. Сто процентов летальный исход.

А этот писака, что издал свой роман о неразделённой любви прекрасной нимфы к дракону, упомянул сок клеопетиса как «обморочное средство для дам». И всё, началось. О двух смертях точно знаю. Неужто вы не слышали об этом? Второй случай произошёл весной, об этом писали в газетах.

— Что-то такое было, — с трудом вспомнила я.

Мы с Кларой посудачили тогда, что ещё одна дура из-за несчастной любви покончила с собой таким экзотическим способом. А название мне и вовсе не запомнилась. Яд да яд, какая разница.

— Думаете, она выживет?

— Я не дал её душе уйти от тела. Заключил её в медальон. Когда целители нейтрализуют яд в крови, мы вернём душу в тело.

— Разве это возможно?

— Мои расчёты говорят, что да. Экспериментов с людьми я не проводил, но уверен в успехе. Магия артефактов — моя специализация.

— Мои расчёты говорят, что да. Экспериментов с людьми я не проводил, но уверен в успехе. Магия артефактов — моя специализация.

Глендарт тяжело поднялся и протянул руку, чтобы помочь встать мне. Даже так устоять на ногах стоило титанических усилий.

— Ваша помощь была своевременна. В одиночку я бы не справился, — признал он, придерживая меня за талию.

От этих слов и такой близости к нему у меня запылали щёки. Я даже забыла, по чьей вине всё это произошло. И про действие приворота тоже не вспомнила. Вообще ни о чём не хотелось думать.

— Главное, чтобы это помогло спасти Анет.

— Вы хорошая девушка, Диана. Когда не стараетесь досадить мне, — улыбнулся он, осторожно убирая прядь волос с моего лица. — И очень красивая.

Наши взгляды встретились, и я пропала. Столько нежности и желания было в его глазах. Никуда не уйду сегодня. Моё место здесь.

Я потянулась навстречу и встретилась с ним губами.

Целовался он просто божественно. До дрожи, до головокружения.

Если бы не стук в дверь, мы бы не скоро ещё опомнились.

Но в кабинет уже входили целители, которые тут же развили бурную деятельность вокруг тела Анет. Коротко переговорив с ними, милорд попытался избавиться от общества сестры Чоризо. Та упёрлась в дверях:

— А её вы почему оставили?

Обвиняющий взгляд был направлен на меня.

— Это вас совершенно не касается, — теснил ректор противную святошу.

Она уже накинула поверх порванного платья преподавательскую мантию, но искусственные букли всё ещё свисали по вискам.

— Вы погубите свою репутацию и репутацию Измирана, — пригрозила эта грымза.

Захотелось отоварить её чем потяжелее по голове, чтобы язык прикусила.

Наконец, дверь за ней закрылась, и Глендарт поманил меня во внутренние помещения, чтобы не мешать целителям работать. Перемещать Анет в таком состоянии было противопоказано, поэтому работа по её оживлению проводилась на месте.

За дверью, как я смутно помнила, находились личные покои ректора. Я их мельком видела на утро после сожжения трактира: спальню, маленькую гостиную и кажется столовую.

В гостиной царил сумрак, который тут же был развеян зажёгшимся в камине огнём. Милорд налил два бокала вина и предложил мне на выбор маленький диванчик или отдельно стоящие кресла. Конечно я выбрала диванчик, на нём как раз можно поместиться вдвоём.

Но вместо ожидаемого продолжения муж мой тяжело вздохнул и заговорил, вертя тонкую ножку хрустального бокала в руках.

— Я очень хотел бы, чтобы вы остались…

Я уже обрадовалась и открыла рот, чтобы согласиться, но он жестом попросил послушать его.

— Но не сегодня. Во-первых, этой ночью покоя нам не дадут. До утра целители будут дежурить около вашей подруги. Если к утру наступит улучшение, можно будет перенести её в госпиталь и провести процедуру воссоединения души с телом. А потом ещё разбираться с родителями. Нас ждут весёлые дни.

Мне стало совестно. Из-за меня у него крупные неприятности. Ещё больше захотелось остаться и поддержать мужа, как и полагается нормальной жене.

— Я буду рядом и постараюсь исправить то, что натворила, — пообещала я.

— Увы, моя леди, человек под приворотом по закону не может принимать жизненно важных решений. В настоящий момент вы недееспособны. Поэтому своё мнение огласите после того, как начнёте принимать антидот. Зелье на основе горчатки болотной также будет готово к утру. На завтрак все пострадавшие от приворотного зелья его получат и выпьют под присмотром целителя. После этого поговорим. Если пожелаете.

— А если я не хочу… лечиться? Мне так хорошо, — потёрлась я о его плечо щекой.

— Мне тоже, — вздохнул он, погладив меня по волосам. — Тем более, нас ждут в гости ваши родители. И министр пригласил ректоров с супругами на традиционный ужин в честь начала учебного года.

— А давайте сходим? Хочу утереть всем им нос.

— Непременно. Если не передумаете завтра.

— Не передумаю. Обещаю.

— Хорошо бы. — Глендарт снова вздохнул и предложил: — Идёмте, провожу вас до общежития.

— А разве можно вот так, вместе?

— А кто нам запретит? — усмехнулся он.

— Ну… ещё какая-нибудь святоша прицепится.

— А мы покажем ей это, — погладил он моё запястье с брачной печатью и поднёс его к своим губам. — И пусть утрётся.

Я рассмеялась, представив сестру Чоризо, когда мы предъявим ей свои брачные метки. То-то её перекосит.

— Тогда идём.

Оказалось, в покоях есть отдельный выход. Удобно, если не хочется встречаться с кем-то в кабинете.

На улице уже стемнело, и огромная жёлтая луна освещала дорожки между корпусами академии. Вокруг царила тишина, нарушал которую только хруст камешков под ногами.

— Какая красота! — раскинув руки, закружилась я. — Обожаю гулять под луной!

— Как ни странно, я тоже, — серьёзно ответил Глендарт.

— Вы храбрец. Обычно кавалеры отказываются гулять в волчье время.

— Кто же эти благоразумные кавалеры? Маркиз Артур Шейни?

— О, вы запомнили его имя? Ревнуете? — подхватила я супруга под руку.

— Вы назвали его своим любовником. В самом деле собирались за него замуж?

— Я вообще не собиралась замуж в ближайшие годы. Мы просто друзья.

— Я нарушил ваши планы?

— Ну почему вам было не начать вот с этого — с прогулок, разговоров, цветов и подарков? Всё могло сложиться совсем иначе.

— У меня не было времени на долгие ухаживания.

— И на короткие тоже, — попеняла я. — Даже на знакомство с невестой.

— А что бы это изменило? Вы бы дали согласие на столь скоропалительный брак?

— Вряд ли. Но попытаться стоило.

Разозлиться на него не получалось. Все возражения тонули в бездне счастья, которое баюкало меня на своих волнах. До чего чудесная ночь!

— Окажись на чаше весов всё ваше состояние, вы бы стали так рисковать?

— Не знаю. Как ваши имущественные дела? Движутся?

— Благодаря вам, всё уже хорошо. На выходных собираюсь к себе. Если захотите, съездим вместе. Оцените своё приобретение. В имении сейчас очень красиво.

Так за мирным разговором мы дошли до девичьего общежития.

— Благодарю за прогулку, — склонился Глендарт к моей руке. — Это было незабываемо.

Дождавшись, когда я окажусь внутри, он исчез в телепорте.

Утро я встретила в самом мрачном настроении. То светлое и радостное, что грело душу, предстояло добровольно отдать.

Наша ночная прогулка при свете дня казалась прекрасным, нереальным сновидением. Тоскливо было так, что хоть волком вой.

Сесиль уже встала и энергично куда-то собиралась.

— Ты куда? — вяло спросила я.

Если снова решила попытать счастья с милордом, придётся как-то её образумить. Ссориться не хотелось. Ещё одной драки он нам не простит. Изобретать другие способы нет настроения.

Сесиль меня удивила.

— Хочу проведать Анет, — сказала она.

— Надеешься, он там будет?

— Ни на что я не надеюсь! Переживаю за подругу. Надо было отговорить её от этих капель, а я ничего не сделала, — шмыгнула она носом.

— Она в надёжных руках, — заверила я. — Под наблюдением целителей. Милорд Ливартис сказал, всё будет хорошо. Ему-то ты веришь?

— Верю. Но я хочу как-то загладить вину. В его глазах мы совсем пропащие. Невыносимо знать это.

— Подожди, я с тобой.

Наскоро подобрав волосы и накинув мантию, я подхватила подругу под руку, но выйти мы не успели.

Скрипучим голосом зеркало позвало нас в лекарское крыло.

— Думаешь, что-то с Анет? — встревожилась Сесиль.

— Сейчас узнаем, — уклончиво ответила я.

Напоминать о зелье не хотелось. Кажется, обеим нам не хочется расставаться с ним.

По пути мы всё же хотели заглянуть к Анет, но нас не пустили. Сказали только, что пока она не придёт в себя, никаких посещений.

Целитель сверил нас по списку, и велел подходить по одной.

Когда очередь дошла до меня, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Оглянулась. Так и есть.

Милорд Ливартис лично явился понаблюдать за процессом «лечения» жертв моего приворота.

Больше всего мне хотелось бросить оземь причитающуюся дозу антидота, но вряд ли это помогло бы. Насильно бы влили. Поэтому я отсалютовала человеку, которого любила больше жизни, и выпила настойку горчатки болотной.

Прощайте, милорд, мой несостоявшийся супруг.

От целителя я уходила, не оглядываясь. Очень боялась того момента, когда любовная пелена спадёт с глаз и с сердца. Боялась встретиться с ним глазами и понять, что уже всё, этот человек мне глубоко безразличен и даже хуже — неприятен.

Хотелось ещё немного побыть счастливой.

Окружающие очень быстро вернули меня с небес на землю. Группка девушек на входе в столовую немедленно замолкла, стоило мне войти. Одна из них подпихнула вторую локтем и сделала страшные глаза.

Я всё это видела боковым зрением. В другой раз не преминула бы «случайно» пролить на них чай или подставить подножку. Сейчас мне было глубоко безразлично, что там обо мне говорят.

Чтобы ни с кем не встречаться, я быстро выпила морс, потому что побочным действием горчатки была сухость во рту, и покинула столовую.

— Диана ты в порядке? — настиг меня голос друга на подходах к аудитории.

— Да, — коротко кивнула я.

— Говорят, Анет пыталась покончить с собой из-за неразделённой любви? Это правда?

— Больше слушай болтунов. Внимание ректора она хотела привлечь.

— Ещё говорят, что первокурсницы побили сестру Чоризо. Это ты их надоумила?

— Делать мне больше нечего. Сами додумались.

— А почему же тогда тебя собираются обсуждать на чрезвычайной комиссии?

— Что?

— Сестра Чоризо собирает комиссию для рассмотрения твоего дела.

— Которого из? — мрачно спросила я.

— Ди, да что с тобой? Вас же вылечили! — потряс меня за руку и попытался заглянуть в глаза Шейни. — Ну же, взбодрись и покажи им всем, как ты умеешь.

— А зачем? Пусть собираются, может отчислят наконец, и я уеду подальше.

— Не пугай меня так! Ты не можешь уехать без развода.

— Да и пёс с ним. Найду богатого любовника, может тогда милорд соизволит избавиться от меня.

— Значит всё? Можно паковать вещи? Даже как-то жаль. У нас сегодня менталистика по расписанию. Хотел послушать.

— Ну так слушай. Я и сама лекцию по стихии огня предвкушаю. И травоведение не помешает подтянуть. И зелья.

— Вот. Тем более, ты должна бороться.

— Не хочется. Будь что будет, — сцепила я пальцы.

Маркиз помолчал, переминаясь рядом. Наконец решился.

— Не нравишься ты мне. Ди, вам не сказали, это навсегда или пройдёт?

— Не знаю, — печально отозвалась я.

— Испортили девку. Кошмар, — схватился за голову Шейни, и мы разошлись по разным аудиториям.

С третьей пары меня вызвали и сопроводили в большой круглый зал, где комиссия рассматривала жалобу сестры Чоризо.

— Встаньте здесь, — велели мне, — и отвечайте только правду.

— А, это ваш детектор лжи, — признала я знакомую арку. — Вы его уже починили?

— Да! — нервно выкрикнул всё тот же студент, что встречал нас с Шейни при поступлении.

Наверное, переживает за своё детище.

Детектор в ответ грохнул.

Я хмыкнула. Мелькнула мыслишка повторить фокус с женой ректора Ливартиса. Мелькнула и тут же пропала. С профессорами эта шутка вряд ли сработает.

— То есть, он исправен, — поправился талантливый изобретатель.

— Что сие значит? — поинтересовался у нас длиннобородый старец.

Я пожала плечами и напомнила о цели своего визита:

— Вы хотели меня о чём-то спросить?

— Да-да, коллеги, не отвлекайтесь. Итак, господа. Вчера, поздним вечером группа студенток первого курса по предварительному сговору напала на сестру Чоризо. Спустя полчаса одна из них совершила попытку самоубийства на глазах у всех участников инцидента. Сестра Чоризо, просим вас. Расскажите, как всё это было.

— Я шла к лорду-ректору, чтобы обсудить поведение студентки Полевой…

Грохот сотряс стены зала.

— Что это? — присела святоша.

— Детектор лжи, сестра, — вполголоса напомнил бородатый. — Сосредоточьтесь на фактах.

— Они напали на меня всемером и…

Над головами вновь загрохотало.

— Я протестую против этой железяки! Она передёргивает! — возмущённо заорала наша святоша, пытаясь перекричать почти непрерывный грохот. — Требую отчислить Полеву, как главную виновницу! Это она подговорила подружек. Это она дала капли клеопетиса… и лорда-ректора приворожила!

— Да, кажется ваш аппарат действительно неисправен, — кашлянул председатель комиссии, дождавшись, когда грохот смолкнет.

Детектор в ответ возмущённо грохнул.

— Да отключите его уже, — наперебой потребовали члены комиссии. — Невозможно работать.

— Студентка Полева, что вы можете сказать в свой черёд?

— Приворот был мой, — честно признала я. — А всё остальное — враньё.

— Ах ты, дрянная девчонка! Как смеешь ты обвинять меня, уважаемого человека и преподавателя, во лжи! — снова завелась Чоризо.

— Боюсь, барышня, одного приворота уже достаточно, чтобы исключить вас из студенчества, — безжалостно сообщила сухопарая незнакомая дама в мантии магистра.

Чоризо обвела торжествующим взглядом комиссию и кивнула даме.

— Спасибо, Люция, хоть вы не поддались на чары этой наглой выскочки. А кто ещё сомневается, загляните в её личное дело. Поджог и применение магии вне стен академии. Регулярное нарушение дисциплины.

Профессора переглянулись и развели руками.

— Мда… и возразить нечего. Или есть? Вы можете что-то сказать в своё оправдание?

Я молча покачала головой. Хочу поскорее покинуть академию, и забыть эти дни как страшный сон.

— В таком случае, комиссия вынуждена вынести решение об исключении вас из академии Измиран.

— Боюсь, господа, решение об исключении не будет действительно без моей подписи. А я его не подпишу, — раздался в воцарившейся тишине голос, который заставил биться моё сердце как сумасшедшее.

В дверях зала стоял Глендарт Ливартис.

Неужели он пришёл защитить меня?

— Ну и что это за сборище? — неприязненно оглядел он членов комиссии, пройдясь вдоль их стола. — Почему меня не пригласили и даже не поставили в известность?

— Ах, милорд. Мы же знаем, что вам пришлось провести ночь без сна, — залебезила Чоризо. — Не хотели вас беспокоить по такому пустяковому делу.

— Правда? — Милорд придвинул к себе стул и примерился, куда бы вклинить его.

Члены комиссии поспешно начали двигаться, чтобы освободить место ректору.

— Садитесь, — пригласил меня Глендарт к столу и галантно отодвинув мне этот стул.

Сам он встал за моей спиной и оперся руками на спинку стула.

— С каких это пор отчисление студента стало пустяком, не требующим моего участия?

— Нет-нет, вы неправильно поняли. Разумеется, мы бы направили решение комиссии и проект приказа вам на подпись, — заверила его святоша, недобро зыркая в мою сторону.

— То есть вам даже в голову не пришло, что у меня может быть иное мнение по этому делу?

— Но факт неоспоримый — неоднократное грубое нарушение устава, приведшее к тяжким последствиям. Под угрозой оказалось здоровье и даже жизнь человека! — рассудил длиннобородый.

— Неоспоримо и то, что вы собираетесь выпустить в общество столь же одарённого, сколь необученного владеть собой мага. Поэтому ни о каком отчислении и речи быть не может. Пока госпожа Полева не научится ответственному обращению с собственным огнём и другими… талантами, она останется студенткой академии Измиран.

— Но история Измирана не знает прецедентов, когда нарушителя оставили бы вопреки уставу.

— Знает. Это возможно, если находится поручитель.

— Ну и кто поручится за госпожу Полеву?

— Я выступлю поручителем. И лично позабочусь о должном преподавании соответствующих дисциплин. Вы согласны, леди? — заглянул он в моё лицо сбоку.

— Д-да, — ответила я, долго не раздумывая.

Мне захотелось вскочить и показать святоше неприличный жест. А потом обнажить запястье с брачной печатью и сунуть его всем под нос. Что, съели⁈

— Вам придётся извиниться перед всеми участниками известных событий. Выплату компенсации Анетте Мердет беру на себя. На сём инцидент считаю исчерпанным, все свободны. Госпожа Полева, прошу за мной.

И милорд, не давая никому опомниться, увлёк меня в телепорт.

Только оказавшись в знакомой гостиной, я поняла, что меня колотит от гремучей смеси чувств.

— Вы были великолепны! — искренне признала я. — Так легко и изящно уделали всех этих напыщенных снобов.

Глендарт усмехнулся и учтиво склонил голову:

— Защищать вас — мой долг. Но прошу — будьте благоразумнее впредь. В следующий раз всё может закончиться плачевно для нас обоих.

— Я постараюсь. Но иногда оно само как-то выходит…

— Постарайтесь, чтобы не выходило. Вы родились под счастливой звездой. Ваша подруга пришла в себя, а остальное поправимо.

Мне даже полегчало, и утренняя хандра практически развеялась.

— Я смогу её навестить?

— Позже. У нас были планы на сегодня. Если конечно вы не передумали.

Глендарт Ливартис внимательно смотрел на меня. А я… больше всего мне хотелось кинуться ему на шею и расцеловать в благодарность за всё, что он для меня сделал.

Останавливало то, что горчатка уже наверняка подействовала, и сослаться на приворот не выйдет. Пожалуй, съездить к родителям будет лучшей благодарностью. Кажется, ему это зачем-то нужно. А я заодно подразню папочку.

Визит в дом магната Полева стал незабываемым событием для всех участников встречи.

Диана авторитетно заявила мне, что если наша цель — пустить пыль в глаза её родителям, то ей совершенно необходим новый наряд и драгоценности. Дескать матушка в пять минут разоблачит нашу ложь, если она явится в старом платье.

Ого! А мне этот аспект и в голову бы не пришёл. Ну допустим, с драгоценностями проблем не будет, достану матушкины из сокровищницы, а где я ей до вечера новое платье возьму?

Но тут она проявила изобретательность и сказала, что эту проблему решит сама. Интересно, как?

— Выпустите меня за пределы академии, и к ужину всё будет, — пообещала она.

Даже не обманула. Чуть слукавила только. Помимо платья она пронесла на территорию академии ещё один свёрток, и на вопрос, что в нём, невинно похлопала ресницами и сообщила, что это маленькие женские мелочи.

Будем считать, что я поверил. Главное, чтобы в следующий раз она не сыпанула чего-нибудь в питьё.

Надо быть начеку. Наше внезапное перемирие и её покладистость вызывали подозрение. Время от времени она бросала на меня взгляды искоса, когда думала, что я не вижу. Но мне никак не удавалось расшифровать эти сигналы. Это нервировало.

Может зря я затеял этот визит? С моей супруги станется выставить меня на посмешище. В том, что она на такое способна, я нисколько не сомневался.

Но прошло всё внезапно хорошо.

Чета Полевых повела себя именно так, как и предсказывала Диана. Окинув оценивающим взглядом дочь, матушка раскрыла объятия и похвалила мою щедрость:

— Твой муж расстарался. Чудно выглядишь, дорогая, — сообщила она между поцелуями. — Шикарное платье, и эти изумруды так подходят к твоим глазам.

«Ну, что я говорила?» — кинула на меня победный взгляд Диана и весело зачирикала в ответ.

— Маменька, рада видеть вас в добром здравии. А на вас, папА, я сердита, так что не подлизывайтесь, не прощу.

— За что же я попал в твою немилость, дочь? — опешил несчастный отец.

— Сами знаете, за что, — смерила его ледяным взглядом с ног до головы дерзкая девчонка.

— Разве плохого мужа я тебе нашёл?

— Муж — хороший. Методы ваши отвратительные! Если бы не Глендарт, сроду бы не переступила порог вашего дома.

— Что ты такое говоришь, дорогая? — схватилась за сердце госпожа Полева.

— Идёмте, маменька, — подхватила её под локоть дочь и увлекла вглубь дома.

Господин Полев дождался, когда дамы отойдут и вперил в меня гневный взгляд.

— Я же предупреждал. Она всё ещё злится на вас, — пожал я плечами.

— На меня? На вас, значит, нет, а на меня злится?

— На меня, значит, нет, — согласился я. — Скажите спасибо, что вовсе согласилась приехать. С трудом уговорил её проведать родителей. Хотите совет?

— Ну? — набычился тесть.

— Диана ценит заботу. И деньги. Второе даже больше. Хотите помириться с ней? Думаю, вы знаете, что делать. И ради нашего общего спокойствия — не говорите ей об этом разговоре. Ей он не понравится.

Весь вечер моя супруга не отходила от меня.

— Вы намекнули ему про деньги? — интимно прошептала она мне на ухо, прижавшись грудью, соблазнительно обрамлённой кружевом.

— Практически прямым текстом, — хрипло ответил я.

Жарко тут.

— Спасибо, — обрадовалась она, — скорее обнимите меня и поцелуйте, они идут.

— Умеете вы заставить мужчин плясать под вашу дудку, — сообщил я и с упоением поцеловал подставленные губы.

Каюсь, в какой-то момент я потерял связь с реальностью и вообразил себе, будто в самом деле счастливо женат. Момент был недолог.

— Кх-м! — кашлянули от дверей. — Дорогая племянница, рада видеть тебя и твоего супруга, — проворковал новый голос.

— Мерид, — многообещающе пропела Диана в ответ. — Я бы рада поболтать, но нас уже ждут за столом.

— Вижу, замужняя жизнь пришлась тебе по нраву? — игриво кивнула на меня тётушка.

Кажется, та самая, с которой мы виделись в часовне, когда скрепляли брачные печати. В пору молодости наверняка блистательная красавица, но годы разгульной жизни оставили свои следы.

В помещении ощутимо похолодало. Диана и с отцом была неласковой, но сейчас просто заледенела.

— Или нет? — приостановилась обескураженная родственница.

Диана щелчком сложила веер.

— Какое дело тебе до моей жизни? Когда ты предавала мою дружбу, то меньше всего беспокоилась о ней. Надеюсь, оно того стоило, и папенька отдал тебе векселя?

— Чем ты недовольна, дурочка? — весело рассмеялась Мерид. — Рядом с таким мужчиной только цвести и радоваться жизни! Ну а если ты столь глупа, что не разглядела в муже потрясающего мужчину, так подвинься, я с удовольствием утешу милорда.

Когда я увидел на ладонях Дианы знакомые искорки, понял, что пора вмешаться.

— Милые дамы, — шагнул я вперёд, мягко перехватывая руку жены. — Вы кажется забыли, что предмет вашего спора способен постоять за себя. Вам, моя леди, я напомню лишь имя несчастной Анетты Мердет. Остыньте. А вам, как старшей родственнице, должно быть стыдно провоцировать племянницу на столь недостойное поведение. А если вы впредь позволите себе подобные высказывания и намёки, я лишу вас дара речи на всю оставшуюся жизнь. Поверьте, это не блеф, моих способностей на это хватит.

Для пущего эффекта я придавил молодящуюся тётушку взглядом и изобразил пальцами в воздухе ножницы, отрезающие чей-то слишком длинный язык. Думаю, на первый раз часа будет достаточно.

Мерид молчала до конца ужина, что меня полностью устраивало. Диана подозрительно косилась в мою сторону, но я делал вид, что не понимаю.

Наконец, приличия позволили нам откланяться. Приглашение тестя в курильную комнату, равно как и другие намёки на приватную беседу я стойко игнорировал. Обойдётся.

— Как? Вы уже уходите? — всплеснула руками матушка Дианы.

— Прошу нас простить, безопасность супруги прежде всего. В дни волчьей луны академия активирует защитную сферу, нам необходимо вернуться до заката. К тому же, завтра учебный день, мы оба заняты. Жду вас внизу, моя леди, прощайтесь, — кивнул я Диане.

Господин Полев готов был разорваться надвое. Ему очень хотелось получить протекцию к министру, но дочь верно уловила его порыв вскочить вслед за мной.

— Я думала, папенька, вы нас пригласили, чтобы пообщаться с единственной дочерью, — язвительно заметила она. — Но если вам так не терпится поскорее сбежать, так мы воздержимся от дальнейших визитов.

Магнат Полев махнул рукой и остался.

И я понял, что эта девушка с железной хваткой давно прибрала отца к рукам. Даже удивительно, как он насмелился выдать её замуж, не поставив в известность. А может только так и могло получиться.

Как бы там ни было, мне расслабляться рано. Не удивлюсь, если все эти поцелуи и объятия не более чем хорошо сыгранный спектакль. Действие приворота-то уже сошло на нет.

Активирую-ка я пару-тройку защитных артефактов. Кто знает, какие коварные планы зреют в этой прелестной головке.

— Говорят, вы с лордом-ректором любовники, — заявила мне за завтраком Сесиль.

Главное, дождалась, зараза, когда я наберу полный рот компота. Ну вот и получила его на свою мантию. А вы бы от таких новостей удержали компот во рту?

— Кто говорит? — спросила я, подавая подруге салфетку и вытираясь сама.

— Да все, — махнула она рукой.

— И откуда эти слухи растут, не знаешь?

— Посуди сама. Он каждый день вызывает тебя, иногда и не по несколько раз. Ты задерживаешься вечерами, а иногда и вовсе не ночуешь в комнате.

— Это когда это такое было? — возмутилась я.

— В ночь после пожара в таверне. Было? Было. Где-то же ты ночевала?

У него и ночевала. Но любовники!

— И потом, он с первого дня положил на тебя глаз, не отрицай, не одна я это заметила.

— Зачем же тогда мне понадобился приворот? — ехидно спросила я.

— Вот это не знаю. Но у меня есть версия.

— Ну-ка.

— Возможно, ты хотела приворожить его к другой женщине? А тут сестра Чоризо под руку

толкнула, фигурально выражаясь.

Ай да Сесиль, почти угадала.

— Неужели он правда домогается тебя? — спросила она, понижая голос. — А с виду такой приличный и строгий.

— Сесиль, — прикрыла я глаза рукой.

В очередной раз захотелось признаться ей, раскрыть глаза на настоящее положение дел. И в очередной раз я прикусила язык.

Может, это всё ещё действие приворота, но после вчерашнего судилища я никак не могла избавиться от ощущения, что между мной и Глендартом всё изменилось. Я изменилась. Не хотелось мне больше скандалить. И пакости не придумывались. Как теперь быть, непонятно.

Подруга с нескрываемым интересом следила за сменой эмоций на моём лице.

— Ну так что? — не выдержав, спросила она.

— Да ничего. Не хочу я оправдываться. Это значит встать вровень с теми, кто эти дурацкие слухи придумал. Идём, не то опоздаем на пару.

Занятия в этот день были какие-то странные.

Первым делом вне расписания вклинилась боевая магия. На неё загнали даже тех, кто очевидно не дотягивал по уровню. Тренировали атакующие заклинания.

Девушки со своей бытовой магией выбивались из сил, пытаясь хоть силовую волну поднять. А препод, зверь, никакого снисхождения делать им не собирался. Сказал, будем сдавать зачёт, и чтобы вечером вместо праздного шатания все побывали в тренировочном зале.

— Мне тоже? — уточнила я после успешной демонстрации огня с двух рук.

— А чем вы отличаетесь? — окинул он меня неприязненным взглядом. — Сказано — быть всем. Кого не увижу вечером в зале, до зачёта не допущу. Всех касается!

— Вот гад! — роптали парни.

Кажется, не у одной меня рушились планы. Но мы ещё посмотрим. Я вообще-то собиралась посвятить вечер поддержанию красоты. Не зря вместе с платьем от Клары принесла полный набор средств по уходу за кожей и волосами.

Кажется, визит к министру в качестве супруги ректора всё же состоится, я должна быть во всеоружии.

Следующей парой было изучение магических существ. Преподаватель, нервно поправляя то и дело съезжающие очочки, прочитал нам лекцию про оборотней, которые благополучно маскируются под людей, а в полнолуние выпускают свою звериную ипостась на волю.

— Распространён миф о том, что оборотни безопасны в остальное время. Это не так. Запишите и подчеркните способы распознать оборотня. Буду спрашивать на следующем занятии. Чтобы от зубов отскакивало.

Чем дальше я слушала, тем больше меня терзали смутные сомнения.

За обедом в столовой было как-то особенно оживлённо. Студенты обменивались впечатлениями, и оказалось, что расписание сегодня поехало у всех.

— Хэй, Диана, — позвал меня кудрявый Рамер. — У вас тоже была боевая магия?

— Откуда ты знаешь?

— Так была?

— Ну была.

— Ха! Говорю же вам, Кирст слышал, как преподы решали, что предпринять.

— А что случилось? — навострила я уши.

— Говорят, в окрестностях Измирана завёлся оборотень.

Может и наврал. Во всяком случае на отработку нас повели как обычно.

— Профессор, профессор, а разве это не опасно? — пристроился Рамер рядом с Вендишем.

— Не понимаю, о чём вы, юноша, — не повёл и бровью тот.

— Ну как же, а оборотень? — в лоб спросил парень. — Мы с вами ещё отобьёмся, если что, а первокурсники же совершенно беззащитны. И особенно первокурсницы.

— Не городите ерунды, — отрезал профессор. — Получше причины отлынивать от работы не придумали?

— Да точно вам говорю.

— Всё, замолчи. Мы и так выбиваемся из графика. Расходимся по позициям. Сегодня завершаем кровлю, и останется внутреннее убранство.

И мы в поте лица взялись за дело. Сначала я ещё оглядывалась, готовясь встретить опасность с огоньком, а потом втянулась в работу, так что даже прокараулила появление милорда Ливартиса. Тот явился в сопровождении хозяина таверны, которого убеждал принять работу раньше срока.

— Стены и кровлю здания восстановили, — напомнил он. — А остальное уже дело десятое.

— Десятое⁈ — взвился пострадавший. — Вы дали слово, милорд! А теперь что же, нарушаете его?

Глендарт внимательно посмотрел в лицо трактирщика, и тот отвел взгляд, почёсывая в затылке.

— Извините, не то хотел сказать. Нервы, сами понимаете. Полное разорение. Только и надежды, что на ваше честное слово.

— Посчитать, сколько раз ты своё честное слово нарушал? — с ударением на «ты» спросил Ливартис. — Запрет на крепкий алкоголь — раз. Страховка — два. Чары противопожарные кто клялся обновлять каждые три месяца? И стражу не вмешивать. Слово давал? Про разорение-то хоть не рассказывай.

— Да я…

— Подпиши, будь добр. Сам знаешь, в ближайшие дни клиентов всё равно не будет. А бумажку страже предоставить надобно.

— Эх.

— Ну не вздыхай, всё мы тебе сделаем. Но после.

Глендарт вошёл внутрь, подправил там и тут кривизну углов и стен и всех отпустил восвояси. Мне он при этом сделал знак задержаться. Я махнула Шейни, чтобы не ждал меня, и проигнорировала внимательный взгляд Сесиль.

— Госпожа Полева идёт на вторую отработку, — пояснил милорд лично профессору, открывая нам телепорт.

— Какая шустрая барышня, — цокнул тот языком и увёл студентов за собой.

На этот раз мы оказались на площадке для боевых магов.

— Зачем мы здесь? — с любопытством оглядела я рытвины и подпалины тут и там. Ещё утром этого не было. Кто-то после нашей группы здесь тренировался.

— У меня есть для вас подарок, — учтиво сообщил Глендарт, вынимая из пространства деревянный футляр с изображением двуликого божества на крышке.

— Что это? — спросила я, открывая его.

Вот это да! Какая хищная красота!

— Боевой веер народов Востока. Артефакт, проявляющий внутреннюю суть человека.

— Оборотень! — догадалась я. — Это не просто слухи!

— Вчера его видели на территории Измирана. С сегодняшнего дня вводится комендантский час. Никуда не выходите после захода солнца без сопровождения. Да и с сопровождением. Надеюсь на ваше благоразумие. Да оградит вас богиня от встречи с этим чудовищем. Но и сами плошать не будем. Я покажу, как им пользоваться.

В следующие два часа я поняла, что ничего не знаю ни о боевой магии, ни о стихии огня. В исполнении Глендарта Ливартиса привычные элементы и упражнения были высшим искусством. Веер стальной птицей мелькал в его руках и разил цель без промаха в десяти случаях из десяти.

Огонь в сочетании с другими стихиями то кипел расплавленным камнем, то низвергался с небес сплошной стеной.

— Главное — не допустить полной трансформации оборотня, — учил милорд. — Всё, что есть в арсенале, пускать нужно без промедления. Иногда секунда стоит жизни.

— Главное — не допустить полной трансформации оборотня, — учил милорд. — Всё, что есть в арсенале, пускать нужно без промедления. Иногда секунда стоит жизни.

— Но чтобы убедиться, необходимо задеть человека этим веером?

— Совершенно верно. Вам же читали сегодня лекцию, как распознать оборотня? По совокупности признаков и пускайте веер в ход. Суть в том, чтобы вызвать его трансформацию в неурочное для него время — днём, например, или в новолуние. Тогда она для него мучительна и затратна по силам. Тут самое время его атаковать.

— А в полнолуние?

— В полнолуние, моя леди, он на пике сил. Неспроста это время зовут волчьим. Лучшая тактика в эти дни — вовсе не встречаться с оборотнями.

— Оптимистично, — заметила я.

— Реалии жизни, ничего более, — пожал плечами Глендарт. — Ваш черёд практиковаться, — уступил он мне веер.

— Но у нас тренировка по боевой магии в зале, — приняла я подарок, задумчиво раскрыв и закрыв его несколько раз подряд. — Сказали всем быть.

Острые кончики металлических пластинок, покрытых символами, были скрыты за кружевным экраном и перьями. На костяной рукоятке изображён оскаленный тигр с когтистой лапой.

— У вас индивидуальная тренировка. Спецкурс, — поправляя мою кисть на веере, пояснил милорд. — Вот так держите. Закрываете резким движением, до щелчка, после этого можно использовать как метательный нож.

Я была настолько очарована веером, что не заметила, как пролетело два часа. В компании Глендарта новые навыки давались легко. Он терпеливо объяснял и поправлял, если я что-то делала не так.

— Получилось! — счастливо взвизгнула я и от избытка чувств кинулась ему на шею, когда лезвие после сотни бесплодных попыток вонзилось в мишень.

Супруг не растерялся и сомкнул объятия, не спеша отпускать добычу. А мне и вырываться не хотелось. Было тепло и уютно.

— Никогда бы не подумала, что учиться может быть так увлекательно, — захватив прядь его волос, накрутила я их на палец.

— Это лишь начало. Чтобы овладеть этой техникой, тренироваться нужно почаще, — серьёзно сообщил он, наклоняясь ближе.

— Продолжим наш спецкурс завтра? — предложила я, потянувшись навстречу.

— Завтра ужин у министра, — напомнил милорд, вопросительно глядя на меня. — Составите мне компанию?

— Вы этого точно хотите?

— Я да. А вы не передумали? — касаясь моих губ невесомым поцелуем, спросил он.

Я замешкалась с ответом. Не потому, что не хотела идти. Какая женщина в здравом уме откажется от приглашения министра? И от поцелуя тоже отказываться не собиралась. Но придётся.

— Милорд, здесь кто-то есть, — дотянулась я губами до его уха.

— Откуда вы это взяли? — моментально напрягся он.

— Я его видела. Вон в тех кустах.

Резко развернувшись, Глендарт послал импульс в указанную мной сторону. Качнулась ветка, листва затрепетала. Импульс вернулся пустым.

— Он ушёл.

— Кто это был? Опознать сможете?

— Не уверена. Слишком далеко.

— Мужчина или женщина?

— Даже не знаю. В мантии. Издалека не разобрать.

— Вернёмся под защиту стен. Я провожу вас до общежития, — решил он, возвращая мой веер магией.

— Увидят, пойдут разговоры.

— Безопасность важнее.

Мы вышли из телепорта у стен общежития.

— Мне будет спокойнее, если вы будете носить его с собой, — прощаясь, протянул веер милорд. — Завтра к пяти жду вас у себя.

В перерыве между парами я столкнулась с Боженом.

Блондин ещё прихрамывал, но шёл сам, без костылей и даже без трости. На лице его уже не было синяков, только два свежих шрамика на щеке.

— Диана, рад встрече! — во все тридцать два зуба улыбнулся он, загораживая проход.

— Ну здравствуй. Тебя уже вылечили? — одарив парня дежурной улыбкой, отступила я на шаг.

— Ты почему пропала? Так и не пришла больше, — продолжил он наступать.

— Гляжу, тебе и по голове досталось, — цокнула я языком.

— Почему? У меня нога же, — не понял он.

— С памятью у тебя проблемы, — пришлось мне пояснить. — Ну ничего, я напомню. В прошлое посещение больницы меня застукала наша святоша. Чуть не отчислили.

— Ладно тебе. Обошлось же.

— Потому что ректор вступился.

— Да, он мировой мужик!

— Вот-вот. А ты ещё пеняешь мне, что больше не пришла.

— Чоризо примчалась на вопли Свинда. Зачем ты его запугивала?

— Чтобы запомнил, как девушек обижать.

— Ему горелой зад… мягкого места хватило. Задала ты жару. Бедная «Лаврушка».

— И ты туда же? Знаешь, что? Драку не я начала. А крайней опять же меня сделали. Пока некоторые в госпитале прохлаждались, мы каждый день ходили на восстановление таверны.

Я рукой отодвинула парня и шагнула мимо него, чтобы уйти.

— Постой, куда ты? — Божен схватил меня за руку и, оглянувшись, попытался притиснуть к стене.

Пришлось призвать магию и легонько щёлкнуть его искоркой. И уже без магии от души отоварить по голове книгой.

Руки немедленно отдёрнулись.

— Ай! Ты чего? — обиженно протянул парень.

— Ничего, — отвернулась я, чтобы уйти.

— Ну погоди, извини, не хотел тебя обидеть. Мы могли бы погулять вечером, после пар.

— Ты ничего не пропустил из новостей? Говорят, в окрестностях академии рыщет оборотень.

— Россказни, — отмахнулся он. — Чего только не придумают, чтобы удержать студентов внутри стен.

— Кроме того, у меня другие планы на вечер, — увернулась я от объятий.

— А завтра?

— Там видно будет. Мне пора, извини, подруга домой уезжает, надо попрощаться.

Я послала воздушный поцелуй блондину и побежала в госпиталь.

Анет и впрямь забирали родители, и я хотела увидеться в последний раз. Вдруг не вернётся?

Оказалось, Сесиль успела раньше меня, и я застала подружек шушукающимися голова к голове.

Сказать откровенно, Анет выглядела как бледная тень себя прежней. Румянец так и не вернулся на её лицо, и с фигуры она здорово спала.

— Привет, — помахала я от входа. — Кому кости моете?

Подружки неловко замолчали, подтверждая мои догадки о предмете их разговора.

— Неважно выглядишь, — честно высказала я. — Хоть и намного лучше и живее, чем третьего дня.

Сесиль возмущённо вскинулась. Дулась за то, что вчера по возвращении с тренировки я отказалась раскрыть ей подробности, чем таким интересным мы так долго занимались. Точнее, опять не поверила в правду.

А я сама не знаю, как назвать наши странные отношения. Если бы не брачные печати, я бы сказала, что это взаимный интерес и лёгкий флирт, которые вполне могут перерасти в серьёзные чувства.

Но тот проклятый день в часовне стоит между нами каменной стеной. Ничего не могу с собой поделать, не умею прощать. И никогда толком не умела.

— Вообще-то я не за этим пришла. Хотела извиниться. Вот, держи, — протянула я пузырёк со свежесваренным зельем.

— Что это?

— Поможет скорее выздороветь.

— Не пей, — подсказала Сесиль. — Мало ли чего она там намешала.

Ах так? Я между прочим старалась, под присмотром преподавателя готовила целебное зелье.

— Значит, кругом я виновата? Может и капли эти тоже я ей дала и посоветовала выпить?

— Капли — нет, зато приворот был твой.

— Девочки, не ссорьтесь, — вмешалась Анет. — Я сама виновата в том, что со мной случилось. И зелье приму с благодарностью. Но Диана, если Сесиль говорит правду, и ты в самом деле встречаешься с милордом Ливартисом, у меня плохая новость для тебя. Он женат.

Сесиль ахнула и испуганно вытаращилась на меня.

— Тоже мне, новости, — фыркнула я. — Плохо, конечно, что об этом уже и студентам известно.

— И ты так спокойно об этом говоришь⁈ — вскочила Сесиль. — У тебя совершенно нет совести! Встречаться с женатым мужчиной! Если моя маменька узнает, с кем я живу в одной комнате, немедленно заберёт меня из академии.

— Анет, скажи ей, чтобы угомонилась, наконец, не то я за себя не ручаюсь, — прошипела я. — Ещё одна святоша нашлась.

— Сесиль! — укоризненно одёрнула Анет подругу. — Мы же ничего толком не знаем, может всё совсем не так, как ты себе вообразила. Но ты, Диана, сама виновата. Развела тайны, вот все и додумывают, что первым в голову придёт.

— Откуда тебе, говоришь, известно о женитьбе ректора? — решила я спросить об источнике столь животрепещущих для меня знаний.

— Первым, кого я увидела, когда пришла в себя — был лорд-ректор, точнее, его рука и ректорский знак. А на руке — брачная печать. А ты откуда знаешь?

— Оттуда. Мне известно даже, на ком он женат, — мрачно усмехнулась я.

— Ты знакома с его женой?

— Да вы тоже с ней знакомы.

Я поддёрнула рукав и обнажила свою брачную метку.

— А… что это? — так и прикипела к ней взглядом Сесиль.

— Не может быть. Ты — жена ректора? Но Диана, как же так? — обескуражено прошептала Анет. — Зачем весь этот спектакль? Приворот. И что в таком случае ты делаешь в общежитии?

— Что, что? Живу! Всё? Надеюсь, вопросы про падших женщин и женатых мужчин сняты? — уставилась я на Сесиль. — И попробуй хоть одной живой душе проговориться. Я пожалуюсь милорду, а он заставит замолчать даже самый говорливый язык.

Для пущего эффекта пришлось изобразить пальцами в воздухе ножницы.

— Ничего не понимаю, — пробормотала смущённая подруга. — Зачем морочить всем головы?

— Действительно, Диана, объясни ты всё толком.

— Всё очень просто. И сложно, — вздохнула я. — Мой отец очень богатый человек. Он мечтал породниться с одним из аристократических родов. Ну вот, породнился. Только меня спросить забыл. О замужестве я узнала прямо у алтаря, когда стало уже поздно. И сбежала прямо оттуда.

— Тогда почему ты здесь?

— Надеялась получить развод. И отомстить.

— А теперь?

— Не знаю, — закусила я губу. — И хватит об этом говорить. Тем более, что нам пора на следующую пару. Не стоит опаздывать к травнице, а то оставит после занятий. А мне ещё собираться на ужин у министра.

— Мне тоже пора. Скоро приедут родители.

— Тогда давай прощаться.

— Выздоравливай, Анет. И не тяни больше в рот всякую гадость! — напутствовала я подругу.

— А всё-таки ты глупая девчонка, Диана, — вполголоса сказала она, обнимая меня. — Как можно не любить такого мужчину?

— Только не говори, что тебя не вылечили от приворота, — испугалась я.

— Разве что самую малость, — рассмеялась она.

К ректору меня вызвали прямо с последней пары. Интересно, зачем на этот раз?

Оказалось, папенька приехал.

— Диана, дочка, — схватился за сердце родитель при виде меня. — На кого ты похожа⁈ В каком-то рубище!

— Это мантия, папочка. Учебная форма.

— Ужасно выглядит, — искренне содрогнулся отец, с возмущением глядя на милорда.

— Не позорь меня. Все студенты учатся в мантиях. Не делай вид, будто впервые слышишь об этом.

— Я конечно слышал, но вот так увидеть родное дитя…

— Хватит причитать. Говори, зачем приехал?

— Разве не могу я навестить любимую дочь? Побаловать её новыми нарядами, — кивнул он на гору коробок. — Мадам Омфри прислала твой последний заказ. Всё оплачено, не волнуйся.

Я вздёрнула бровь. Можно подумать, меня когда-то волновало, во сколько обошлось отцу моё очередное платье или туфли. А если и волновало — только для того, чтобы похвастать перед друзьями.

Так зачем он это сказал сейчас? Чтобы произвести впечатление на Глендарта Ливартиса? Или всё-таки на меня?

— Ты просто душка! — почти искренне похвалила я родителя.

— Пустяки, — махнул он рукой.

Тоже почти искренне.

Глендарт, прищурившись, наблюдал за мной.

Папенька — за ним.

— Мы сможем подобрать что-то из драгоценностей, подходящее для ужина у министра? — как само собой разумеющееся, спросила я у супруга, вынимая из коробки и прикладывая к себе изумительное платье из голубого бархата, с отделкой из охристых кружев.

— Разумеется, моя леди, — кивнул он в ответ.

Ох, мужчины, вами так просто манипулировать. Но ваше соперничество мне на руку. Один раскошелился на дорогие наряды, второй, чтобы не ударить в грязь лицом — подарит драгоценности. Сплошная выгода. Для меня. Оба вы задолжали мне, и долг этот отдавать и отдавать.

— Вы идёте на ужин к министру? — небрежным тоном поинтересовался отец, бросая взгляды на зятя.

— Да. Совершенно некогда, но придётся пойти, — театрально вздохнула я. — Так не хочется.

— Прошу простить, я ненадолго оставлю вас, — вклинился Глендарт в нашу милую беседу. — Отдам пару распоряжений и вернусь.

Едва дверь за ним закрылась, отец сбросил маску светского господина.

— Да ты что, Диана! Не вздумай отказываться от такой чести, — воздев палец, велел он.

— Это для вас с маменькой честь, а для меня теперь — тягостная обязанность, — парировала я.

Очень хотелось его подразнить.

— Послушай, дочка, — понизил голос папенька. — Не дури. Ты должна пойти. И не просто пойти, а очаровать там всех. Пригласи министра с ответным визитом.

— Что⁈ — отшатнулась я. — Нет!

— Так принято по этикету, — припомнил он. — Ты теперь жена влиятельного человека.

— А тебе-то это зачем? — дёрнула я довольного родителя за полу сюртука.

— Ты же устроишь приём, пригласишь на него любимых родителей… а дальше я уж сам. Стоит мне получить имперский контракт на поставку… — отец оглянулся, не слышит ли нас милорд. — На поставку стройматериалов для новой императорской библиотеки, считай, дворянство у меня в кармане.

— Ни слова больше! Ты же знаешь, я ничего не смыслю в этих твоих контрактах и поставках, — схватилась я за голову. — Свои мужские дела обсуждай с милордом моим супругом.

— Не прикидывайся дурнее, чем ты есть. Тебе и не нужно разбираться в делах, всего-то устроить приём, а уж это твой конёк.

— Какой приём, о чём ты! Как я могу устраивать праздник в доме, где сама не бывала ни разу!

— Что значит, не бывала? А где же вы живёте? — нахмурился отец, и я поняла, что прокололась. — Диана, отвечай!

И Глендарт, как нарочно, вышел. Придётся самой выкручиваться. И так всегда.

— Папочка, вот ты вроде неглупый человек, но иногда элементарных вещей не можешь сообразить, — лихорадочно придумывая оправдание, начала я.

Иногда такая уловка срабатывает, и он сам придумывает причину, почему был неправ. Но не в этот раз.

— О чём это ты? — изобразив на челе бешеную работу мысли, спросил он наконец.

— Элементарно, дражайший отец. Мы живём здесь, — обвела я руками пространство вокруг. — Квартирка небольшая, но уж какая есть.

— Но позволь, — начал он и наконец родил дельную мысль. — Ах, да, да. Что-то такое он говорил про имущество. Арест не снят до сих пор?

— Вот именно, — с облегчением ухватилась я за этот факт. — Между прочим ты был в курсе, когда давал согласие на этот брак.

— Но это же временно, — скривился отец. — Уверен, всё решится в ближайшем будущем.

— А вот и милорд Ливартис. Будет лучше, если ты спросишь у него. А я, с вашего позволения, пойду примерю это чудное платье.

— Жду в пять. Не опаздывайте. И не забудьте вчерашний подарок, моя дорогая, — крикнул мне вслед Глендарт.

Одарив обоих лучезарной улыбкой, я сбежала, прижимая к себе свою добычу.

Всю дорогу до дома министра Глендарт задумчиво рассматривал меня и молчал, не отрывая взгляда от моих обнажённых плеч. Манто я сняла, чтобы ему было удобнее это делать. Пусть посмотрит. Так обычно смотрят мужчины, которые меня хотят, но не смеют признаться в этом низменном желании.

Правильно делают, кстати. Самые ретивые могут и мою фирменную искорку в штаны схлопотать. После этого им внезапно становится ни до чего.

Я в ответ рассматривала чеканный ректорский профиль в отражении окошка кареты, не забывая любоваться собой. Ждала комплиментов от милорда супруга, но он молчал.

И всё-таки, я сегодня необычайно хороша. От осознания, куда и с кем я еду, внутри всё подпрыгивало и не давало сидеть смирно.

Чем радостнее и счастливее я улыбалась, тем мрачнее был Глендарт.

Слова не сказал, с тех пор как надел мне на шею ожерелье с голубыми топазами. А на мою шею оно, между прочим, идеально легло. Как родное.

— Послушайте, — заговорил он, наконец, на лестнице парадного подъезда министерства магического образования. — Меня нервирует ваша улыбка. Что вы задумали, скажите прямо?

Бедолага. Здорово же я его напугала за эти дни.

— Ничего, право же, — ещё шире разулыбалась я.

— На ужине будут присутствовать весьма высокопоставленные лица. От вашего поведения будет зависеть не только ваша, но и моя репутация.

— Обещаю, буду паинькой, — прямо взглянула я ему в глаза. — Слово Дианы Полевой.

— Ваша фамилия Ливартис, моя леди. Не забудьте об этом. Если вы не чувствуете в себе достаточно сил, чтобы поддерживать нашу легенду, давайте вернёмся прямо сейчас. В академии будем бить посуду и устраивать поджоги.

— Нет, — вцепилась я в его локоть. — Нас ждёт министр, мы не можем обмануть его ожидания.

— Что же, идём. Но помните, вы обещали.

Ужин у министра только назывался ужином, а на самом деле был полноценным приёмом. Публика собралась самая отборная. Ректоры, в большинстве своём солидные мужчины, сопровождали увешанных бриллиантами дам.

Когда очередь дошла до нас, милорд изобразил на лице нейтральную гримасу и повёл меня сквозь строй высоких причёсок с перьями, кринолинов и драгоценностей.

На нас оборачивались, дамы шушукались, спрятавшись за веерами. До меня донёсся обрывок разговора

— С кем это он?

— С супругой же!

— Как? Глендарт Ливартис женился⁈

— А она красавица.

— Ручаюсь, глупа как пробка. Иронично. Наш главный ревнитель женского ума и образования выбрал в супруги красивую куклу.

Я обернулась, чтобы высмотреть, кто это такого невысокого мнения обо мне. И запомнить на будущее.

— Не останавливайтесь, — повлёк меня супруг к сухопарому мужчине с остатками волос на лысеющей голове. — И не слушайте, что они говорят. Не вздумайте скандалить.

— Я восхищён, — склонился над моей рукой министр. — Ливартис, вы счастливец. Надеюсь, ваша очаровательная жена окажет мне честь и откроет танцевальную программу со мной в паре.

— Разумеется, — сверкнула я улыбкой, ловя на себе заинтересованные взгляды присутствующих.

— Диана, держите себя в руках, — предупредил супруг, когда мы отошли.

— Расслабьтесь, милорд, я собираюсь просто танцевать. Не съем я вашего драгоценного министра. Принесите лучше мне выпить.

— Не стоит, — предупредил он.

— Не будьте букой. Вы хуже папеньки. Ничего мне не сделается от бокала игристого.

— Видел я ваше ничего.

— Когда это?

— В таверне.

Я прыснула со смеху, прикрывшись веером, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Что вас так развеселило?

— Чтобы дойти до того состояния, в котором я пребывала в таверне, мне нужно гораздо больше вина.

Первый тур с министром произвёл фурор. Я приковала всеобщее внимание. Мужчины одаривали меня заинтересованными взглядами, их супруги ревниво одёргивали благоверных.

Милорд Ливартис, стоя среди группы мужчин, следил за моими перемещениями.

По окончании танца он принял мою руку и склонился к ней в поцелуе.

— Идёмте, представлю вас обществу.

Мы рука об руку пошли между гостей, раскланиваясь и принимая поздравления с бракосочетанием.

Глендарт периодически бросал на меня предупреждающие взгляды и сжимал локоть, стоило мне открыть рот. Кажется, оба мы погорячились, когда решили приехать сюда. Но отступать было поздно, пришлось улыбаться, благодарить и принимать приглашения от мужчин на танцы. После третьего приглашения милорд внезапно созрел.

— Надеюсь ещё не все ваши танцы обещаны другим, и для собственного мужа в вашей бальной книжечке найдётся страничка? — спросил он вдруг.

— Сейчас посмотрим, — игриво взмахнула я веером, перелистывая крошечные листочки. — Память девичья.

— Что там? — полюбопытствовал он, не выдержав.

Я усиленно делала вид, что расшифровываю закорючки, оставленные на память.

— Надо же, совершенно случайно есть один танец.

— Жду с нетерпением! — с любезной улыбкой поцеловал он моё запястье, и мы разошлись на первую фигуру контрданса.

Мы два раза пересеклись при смене партнеров, и ещё два танца он следил за моими перемещениями по залу. Сам при этом якобы внимательно слушал дам, которых вёл в танце.

Два раза моими партнёрами были приличные люди, которые добросовестно возвращали меня супругу.

На третий танец при смене партнеров я оказалась в паре с молодым хлыщом, который так и норовил прикоснуться ко мне отнюдь не танцевальным движением, и отвешивал сомнительные комплименты.

Когда он сравнил меня с известным портретом богини любви, на котором богиня чуть менее, чем раздета, я холодно улыбнулась, и про себя пожелала ему полного фиаско с женщинами на ближайшую перспективу.

Когда же он повлёк меня в противоположную от Глендарта сторону, не давая вырваться, я поняла, что пора действовать. Укол искрой в пах заставил его выпустить мою руку и сжаться, стараясь не заорать на весь зал от боли.

— Что такое? Вам плохо, сударь? — преувеличенно обеспокоилась я. — Стойте тут, не уходите, я позову на помощь.

С языка рвались совсем другие слова, но их я проговорила про себя. Из-за какого-то распутного негодяя испортить вечер и свою репутацию? Нет уж!

До Глендарта удалось добраться вовремя — объявили следующий танец. Тот, который я обещала ему.

Оказавшись наконец в паре с супругом, я вложила руку в его ладонь и спросила:

— Ну как, прошла я испытание? Вы должны гордиться мной, ни единого слова бранного за весь вечер.

— А к тому были предпосылки?

— Сальные намёки считаются?

— Кто посмел? — сдвинул брови милорд.

— Неважно.

— Нет, важно. Любой, кто вас обидит, будет иметь дело со мной.

— Вы в самом деле готовы вступиться за меня? — недоверчиво спросила я.

Не то чтобы я не могла постоять за себя. Но приятно, шархот меня побери!

— Разумеется. Так кто этот негодяй? — настаивал Глендарт.

— Взгляните вон в ту укромную нишу за зелёными шторами. Видите коричневого сморщенного господина?

— Ваша работа? Что вы с ним сделали?

— Лучше спросите, что сделал он? Поверьте, заслужил.

Глендарт внимательно взглянул на меня и кивнул.

Когда мы собирались в обратный путь, он попросил подождать пять минут и отлучился ненадолго. Я услышала отдалённый вопль и вместе со всеми обернулась на звук. Пока окружающие взволнованно переговаривались, рядом незаметно нарисовался милорд Ливартис.

— Идём? — удовлетворённо улыбнулся он.

— Ваших рук дело? — махнула я головой на подвывающий голос. — Что вы сделали?

— Добавил ему ощущений.

— Уважаю, — окинула я его одобрительным взглядом.

— В следующий раз зовите сразу меня.

— Вы были далеко. Не хотелось кричать через весь бальный зал.

— И не нужно. У вас есть это, — поднял он мою руку к своим губам и поцеловал брачную печать.

Прикосновение отозвалось щекоткой в груди.

— Чувствуете, да? Нам это украшение не просто так дано. Идём, наш экипаж подан. Пока добираемся, расскажу о некоторых особенностях меток, которые успел выявить за это время.

— Обратно тоже едем своим ходом? — спросила я. — Почему? Ну сюда, понятно, чтобы отдать дань традициям. Хоть это и глупо. А обратно зачем?

— Академия накрыта мощным куполом, через него телепорты не проходят. А дорога в приятной компании не так уж утомительна.

Спиной чувствуя взгляды, мы прошли до кареты. Прикидываться любящими супругами оказалось неожиданно приятно. Глендарт набросил мне на плечи манто, задержав при этом руки чуть дольше необходимого, я подхватила его под локоть, с удовольствием прижимаясь к тёплому боку.

— Так что там с метками? — напомнила я, устроившись в карете.

— С вашего позволения, — немедленно воспользовался он поводом пересесть ко мне на сиденье и взять меня за руку.

Я сделала вид, что не поняла сути этого бесхитростного маневра.

— Поскольку печать имеет магическое происхождение, то даёт и некоторые магические возможности.

Оказалось, брачные печати, в зависимости от типа обряда, дают супругам некую связь, которой можно пользоваться в разных ситуациях. Чем более яркие эмоции испытывает один из супругов, тем более чувствительной становится метка у второго. Умеючи, можно передавать настоящие послания друг другу через метку. А Глендарт Ливартис маг умелый.

— После должной тренировки вы тоже сумеете, — пообещал он.

Повисла пауза.

— Полагаете, у нас есть будущее? — помедлив, спросила я.

— На самом деле, это я бы хотел услышать ваши соображения о том, как нам быть дальше.

— Кто из нас мужчина? Говорите, а я послушаю.

— Что же. Если вы так настаиваете, извольте. Не скрою, вы симпатичны мне. И я бы хотел…

— Симпатична, и только? — перебила я. — По-вашему, этого достаточно для брака? А как же любовь?

— Любовь — это слово. Я предпочитаю выражать свои чувства поступками. Понимаю, что обстоятельства нашего знакомства были не слишком приятными. Для вас в особенности. Простите меня за это. Готов загладить свою вину делом. И словом, если для вас это так важно. Вы очень красивая женщина. Сегодня я был горд и счастлив называть вас своей женой перед всеми этими людьми. Поэтому… будьте мне женой, Диана. Я всё сделаю, чтобы вам никогда не пришлось жалеть об этом.

Он так и не сказал люблю.

А я? Что к нему испытываю я?

То, что в моих мыслях слово «супруг» уже прижилось, это факт. И то, что он меня поддерживает и защищает, несомненно нравится. А ещё мне приятны его прикосновения и поцелуи. Ну а кому они будут неприятны, если мужчина не только хорош собой и обходителен, но и надёжен и никуда от тебя не денется.

А дальше-то что? Готова ли я связать свою жизнь с ним? Ох, не могу однозначно ответить на этот вопрос. Взять, к примеру лорда Бартона. Предложи он до всей этой истории руку и сердце, я была бы счастлива. А сейчас?

Попытка вызвать в воображении его образ не заставила трепетать сердце, как бывало раньше.

Попробую иначе.

— Поцелуйте меня, — велела я милорду.

Удивление и радость осветили лицо мужчины. Я поскорее закрыла глаза, чтобы представить, что целуюсь с Бартоном.

О нет. Он это делает совсем не так.

Нежные прикосновения совсем не в его характере. Он впивается в губы как хищник в жертву, ещё и за затылок обычно держит, так что и не отстранишься, пока он сам не захочет прервать поцелуй.

Мне нравилась в нём эта необузданная страсть. Но любви в его поцелуях не было. Только требовательное желание.

Сейчас мне нравилось то, что делал Глендарт Ливартис.

— Если вы не готовы ответить сейчас, не торопитесь. Я подожду, — тихо сказал он, нежно оглаживая мою щеку.

Да, так лучше.

Помнится, тётушка Мерид говорила мне, что в выборе мужа главное не промахнуться.

«Спешка хороша при ловле блох. Поверь, дорогая моя, у тебя женихов будет столько, что можно предъявлять любые требования. Обязательно найдётся тот, кто будет соответствовать им всем. А скорее, таких претендентов тоже будет не один и не два».

Хоть и оказалась она змеёй, а всё-таки была права.

Милорд умудрился попасть в супруги, минуя стадию жениховства, но это потому, что выбирала не я. Теперь пришёл мой черёд делать выбор, и спешить точно не следует.

Не торопит он меня — вот и славно. Поживу, подумаю.

Карета приостановилась перед воротами, и нас на мгновение будто сжало огромной рукой.

— Проверка, — пояснил он. — На наличие нечисти и нежити.

— А нас-то зачем? — удивилась я.

— Это защитное заклинание. Ему всё равно, кто ты, хоть сам император. Вдруг кто-то только прикидывается человеком.

Наконец мы оказались на территории, и меня с комфортом доставили прямо к дверям общежития.

— Помните, мои двери открыты для вас в любое время дня и ночи, — сказал он на прощание, помогая мне выбраться из кареты.

Завтра и проверим, пропустит ли цербер-секретарь студентку Полеву к ректору.

Целуя мою руку на прощание, милорд задержал её в своей ладони и чуть потянул на себя. Вкупе с ожиданием в глазах это намёк на ещё один поцелуй?

Я вывернулась и покачала головой.

О нет, милорд. Сладкое на ночь вредно, да ещё в таких количествах.

— Подождите, сейчас разомкну контур, чтобы вы могли войти, — прошептал Глендарт у дверей.

Приложив ректорский знак к замочной скважине, он потянул створку и пропустил меня внутрь.

Общежитие спало молодым здоровым сном.

Я прокралась к своей комнате и в изнеможении упала в кресло, стоявшее в гостиной. Зажигать свечи не стала. Несмотря на усталость, сна не было ни в одном глазу. Вечер и его главный персонаж — милорд Ливартис, слишком взволновали меня. Наедине с собой можно было это признать.

Но ему придётся сильно постараться, чтобы услышать мои признания. Пусть проявит фантазию, если действительно хочет завоевать меня. Что при этом скажет вся остальная академия — его головная боль.

Стоило размечтаться, как реальность прервала мои грёзы. В окно постучали. По ту сторону стекла маячил знакомый блондинистый образ.

— Божен⁈ — ахнула я, меньше всего ожидая увидеть именно его.

— Выходи! — прошипел он по ту сторону стекла.

Я помотала головой и махнула рукой, жестом отсылая прочь навязчивого поклонника.

Божен не понял или не захотел понять и принялся семафорить с удвоенной энергией. Этак он всё общежитие перебудит.

Аккуратно приоткрыв створку окна на палец, я спросила:

— Чего хотел?

— Прояснить один вопрос. Где ты была, и почему приехала с ректором?

— Не твоё дело! — отрезала я и попыталась закрыть створку.

— Как это понимать⁈ — вцепился он в неё с той стороны и просунул в щель букет цветов. — Я тут мёрзну под окном, караулю, как последний идиот, а тебе и дела нет⁈

— Потому что идиот и есть! И прекрати орать! Кругом люди спят!

— Уже нет, — раздался недовольный голос этажом выше. — Идите выяснять отношения подальше от общаг.

— Слышала? Идём в парк.

— Я тебе так пойду сейчас! — разозлилась я, посылая искорку ему в лоб.

К моему вящему удивлению, он её отбил, особо не напрягаясь.

— Ничего не выйдет, красотка, — усмехнулся он. — Я подготовился. Идём прогуляемся. Да не бойся, ничего я тебе не сделаю.

— Да вы заткнётесь наконец⁈ — снова крикнули сверху.

Я поняла, что ещё немного, и к нашему диалогу подключится половина общаги. Тогда уж точно нам несдобровать.

— Держи меня, — скомандовала незадачливому ухажёру и полезла в окно.

— М-м-м, какая ты хорошенькая в этом платье, — с готовностью подставил ладони блондин, пройдясь ими по моей талии и груди и зарывшись пальцами в оборках декольте.

Пришлось надавать ему по рукам.

— Поставь меня на землю! — рассерженно прошипела я.

Шустрый какой! Ты меня одевал, чтобы распускать ручонки? На такое платье ты год зарабатывать будешь.

Не следовало бы, конечно, гулять со всякими студентиками в таких нарядах, но пора объяснить ему раз и навсегда, кто чего стоит.

— Идём! — махнула я в сторону дорожки, уводящей в парк.

— Ай! — схватился он за палец. — Что это у тебя такое острое?

— Боевой веер, — с гордостью продемонстрировала я ректорский подарок. — Специально против таких как ты, которые по-хорошему не понимают.

— Слушай, Диана, — снова подступился блондин.

— Нет, это ты меня послушай, — наставив на него веер, прервала я его на полуслове, пока он не начал канючить своё. — С чего это ты решил, что я тебе что-то должна? Подумаешь, пару танцев сплясали. Два часа назад я пять или шесть партнёров переменила, что мне теперь, с каждым целоваться?

— То есть тем вечером ты меня обманывала? — насупился блондин.

— Никого я не обманывала, потому что ничего не обещала. Было весело, и только. Даже так до сих пор расхлёбываю. И ты ещё вязаться вздумал.

— А как же твои слова?

— Какие слова, Боженчик, о чём ты? Померещилось видать, — нервно обмахнулась я веером.

Пора заканчивать разговор. Что хотела, я сказала. Ругаться не хотелось, но и его фантазии дальше поддерживать не хотелось. Не в тот момент, когда моя судьба решается.

— Ректор сегодня тоже померещился? — ехидно спросил он, перекрыв мне путь к общагам.

— Видимо, да, — ещё быстрее замахала я, прикидывая, как буду забираться обратно в окно.

Если сейчас залепить ему пощёчину, вряд ли он согласится оказать мне такую любезность и подсадить до подоконника.

— Я видел, как вы из кареты вместе выходили. Поздно отпираться.

Так и знала, что какому-нибудь идиоту да взбредёт в голову пялиться на нас среди ночи. Щелчком сложив веер, я повыше вздёрнула подбородок и окатила блондина ледяным взглядом.

— Это вообще не твоё дело. Забудь, что видел.

— Выходит, слухи, что гуляют о вас по Измирану, правдивы? То-то все обрадуются новой сплетне. Ну бывай, красотка, смотри, не пожалей.

— Я смотрю, у кого-то слишком длинный язык…

— А я бы послушал. Что там с ректором? — раздался вдруг голос из темноты.

Мы оба потрясённо замолчали. Кто здесь? Развернувшись на звук, я заметила, как на миг сверкнули в темноте глаза. По позвоночнику вниз побежали мурашки.

На свет вышел тот, кого я ожидала здесь встретить ещё меньше, чем Божена.

— Лорд Бартон? Откуда вы?

— За тобой пришёл, — широко улыбнулся мужчина, протягивая ко мне руку в перчатке.

Я самым позорным образом растерялась.

Как, откуда, почему он здесь? Ничего не понимаю.

— Разве ты не получила моё послание? — притворно изумился он.

— Какое послание?

— Ай-яй-яй, а я так старался, каждую букву выводил каллиграфическим почерком. Надушил листок твоим любимым одеколоном, — проворковал мужчина.

В груди затрепетало сердце, как происходило каждый раз, если Бартон оказывался рядом. По коленкам плеснуло противной слабостью.

— Всё интереснее и интереснее, — хмыкнул Божен, с интересом наблюдая за новым действующим лицом.

— А это кто? — небрежно махнул рукой в его сторону Бартон.

— Мой… друг, — улыбнулась я, вцепившись в блондина, как утопающий в болоте хватается за чахлый кустик.

Я смотрела на мужчину, которого считала идеалом мужской красоты, по которому вздыхала весь последний год, и липкий страх сдавливал мою грудь. Что вообще происходит? И почему мне это так не нравится?

— Кто это? — спросил в свой черёд блондин.

— Вечно твои друзья лезут в самый неподходящий момент, — оскалился в улыбке Бартон, небрежно отодвинув его. — Щенок, исчезни сию секунду. Сегодня никто не должен нам помешать.

Я сама не заметила, как мёртвой хваткой схватилась за рукав Божена. Тот хмуро оглянулся на мои судорожно стиснутые пальцы и пожал плечами:

— Кажется, Диана против.

— Дорогая, ты против? — приторно улыбнулся Бартон.

И тут до меня дошло. Сердцебиение, слабость в ногах, моя щенячья влюблённость. Его вечные перчатки. Кажется, я ни разу не видела его рук без них. И глаза! Мне не показалось, они действительно светятся в темноте.

Мы ведь только на днях проходили все эти признаки.

— Оборотень! — прошептала я непослушными губами.

Однако меня услышали. Божен ощутимо напрягся, а Бартон, продолжая улыбаться, снова протянул ко мне руку:

— Не шути так, глупышка. Идём. Я ужасно соскучился.

От этого движения блондин попятился, и я была полностью солидарна с ним в этом вопросе. Однако мои ноги сами сделали шаг навстречу жуткому оскалу, исказившему до неузнаваемости некогда любимое лицо. И как можно было не замечать всего этого раньше? А ещё интереснее, почему я иду к нему, когда уже обо всём догадалась?

Нас разделяло не больше метра. Я растянула губы в ответной улыбке, вскинула руку и взмахнула веером.

Бартон отшатнулся, но острые кончики оцарапали его щёку.

— Что ты творишь, женщина⁈ — схватившись за лицо, заорал он.

— Не подходите, лорд Бартон! — звенящим от напряжения голосом сообщила я, отскочив в сторону.

Если я права, то прямо сейчас начнётся трансформация. Надо успеть ударить.

Магическое пламя само начало собираться в моей ладони.

— Ты порезала меня, тварь, — слизнув собственную кровь с руки, спокойно сообщил лорд. — Что же, игры закончились.

И тут лорда начало корёжить. Его выгнуло под немыслимым углом, голова запрокинулась, а из горла раздалось низкое рычание.

— Беги, дура! — закричал мне Божен.

Сам он был уже метрах в двадцати и продолжал пятиться в темноту.

Я сорвалась с места, но спохватилась, поравнявшись с блондином.

— Стой! Мы должны его… добить, — выпалила я. — Вынужденная трансформация ослабит оборотня.

— Ты ненормальная? Решила потягаться с этой тварью? Тогда без меня, — категорически отказался парень и припустил по дорожке к общежитию.

— Он нас догонит, — прикинула я расстояние до ближайшего здания.

Да ещё защитный контур попробуй быстро разомкни.

— Пошевеливайся, если хочешь жить, — бросил он на бегу.

И тут мы услышали леденящий душу вой.

Трансформация закончилась. У нас оставалось всего несколько секунд, чтобы найти укрытие. А до общаги ещё метров двести. Не в моём бальном наряде соревноваться в скорости с оборотнем.

— Божен, стой! Подожди! — позвала я.

Шаги парня продолжали отдаляться, только ускорившись. Он меня бросил! Одну! На растерзание нечисти!

И тут я испугалась по-настоящему. Мне не на кого рассчитывать. Никто не придёт на помощь. Я одна против оборотня. Я и мой огонь. Какого шархота нас ничему не научили толком на занятии по боевой магии? Силовая волна? Да не смешите, у оборотней реакция быстрее человеческой во сколько раз? В десять? Или в двадцать? Прослушала. Вот дура-то, зевала на лекции.

И милорд мой супруг мог бы чему-то более полезному меня обучить, чем обращению с этим дурацким веером. Точно, муж. Метка!

— Глендарт! — закричала я, до боли сжав брачную печать. — Спаси!

Из-за бешеного стука сердца понять, был ли отклик, не удалось. Зато треск ломающихся веток и глухой топот прозвучали очень отчётливо. Повторный вой раздался совсем близко. Вот и всё.

Я развернулась на звук и приготовилась продать свою жизнь как можно дороже.

Первый сгусток огня полетел в тёмную фигуру, которая мелькнула на фоне деревьев. Прыжок оборотня был поистине нечеловеческим.

Он и не человек. Бесполезно пытаться попасть в него.

Я зажгла огонь с двух рук и пустила стену огня в тот самый миг, когда тварь прыгнула на меня. Запах палёной шерсти перехватил дыхание. На миг мне показалось, что оборотень пробился и сейчас настигнет меня. Из-за слепящего огня в темноте было вообще ничего не разглядеть, приходилось полагаться исключительно на слух.

Рёв подпаленной твари сместился влево, и я торопливо расширила площадь огня. Надо окружить себя кольцом, тогда он побоится сунуться. Только вот надолго удержать такую стену я не смогу, резерва не хватит.

На краткий миг всё стихло, а потом оборотень прыгнул снова. Я чуть-чуть не успела замкнуть круг. Именно в эту щель он и проник. Взмахом волосатой когтистой лапы меня смело метра на три. Колючий куст смягчил удар о землю, но всё равно воздух из груди вышибло напрочь. Я даже не успела сделать вдох, как уродливая морда нависла прямо надо мной. Смрад из раскрытой пасти был последним, что зафиксировал мой мозг.

А потом я просто провалилась в беспамятство. Не знаю, на сколько. Но когда пришла в себя, оказалось, что всё ещё жива. В некотором отдалении кипела битва.

Глендарт Ливартис в одной рубашке и штанах, совершенно босой, теснил возвышающегося над ним оборотня. В одной руке он держал меч, в другой длинный, светящийся призрачным зелёным светом хлыст.

Он пришёл! Он меня услышал!

Собравшись с духом, я ощупала сначала лицо, затем руки на предмет травм. Если оборотень меня укусил, лучше умереть. Стать подобной тварью не хочу.

Видимо от страха, но боли я нигде не чувствовала. Зато явственно понимала, что оступись сейчас Глендарт, прикрывающий меня собой, нам конец.

Цепляясь за ветки, поднялась на ноги и устремилась вперёд, проверяя на ходу, смогу ли пустить в ход свою магию. Хорошо бы исхитриться достать тварь фаерболом. Или хотя бы отвлечь. Если зайти немного справа, смогу ударить сбоку.

Я напитала веер своим огнём и принялась выжидать удобного момента, чтобы оборотень не сумел отбить его. Дело осложнялось тем, что ректорский хлыст не позволял подобраться ближе, без опасения попасть под удар. И сил на что-то масштабное у меня уже не осталось.

А вариант сбежать под шумок мне даже в голову не пришёл. Я вообще забыла, почему и как здесь оказалась, понимала только, что милорду надо как-то подсобить. Мерзкая тварь из лорда Бартона вышла. И от ударов магического хлыста он либо уворачивается, либо отскакивает в сторону. Некогда моему супругу даже на секундочку прерваться, чтобы подготовить какое-то боевое заклинание. И резерв тоже не бесконечен, скоро уставать начнёт. А ещё он босой, и если оступится или на сучок наступит, это может стать роковым для нас обоих. Оборотень ведь не остановится, пока видит перед собой жертву.

Удобный момент наступил одновременно с тем, как тварь внезапно отпрыгнула в сторону, явно метя добраться до меня. Напряжённая рука сама отпустила огненный веер, и тот вонзился в грудь существа на расстоянии каких-то пары метров от меня.

— Диана! — раздался испуганный крик Глендарта, и через секунду ректорский меч сверкнул молнией, снеся голову оборотню.

Чёрная кровь, хлынувшая из обезглавленной туши на траву, сподвигла меня отступить подальше. Резко замутило, и захотелось убежать, чтобы не видеть ужасного зрелища.

Через мгновение мужская рука прижала меня к груди, перекрывая обзор и спасая от истерики, в которую нестерпимо хотелось впасть.

— Ты цела? Идём, — без лишних слов увлёк меня прочь милорд.

Вокруг все пропахло палёным и зловонием оборотня, поэтому шла я охотно. Главное, подальше отсюда. И не думать, не думать о случившемся.

Уже у самой академии нам встретились спешащие на место происшествия люди.

— Господин ректор, оборотень в академии! — закричал кто-то, но отрываться от спасительного плеча не было никакого желания.

— Припозднились вы, судари мои. Вечно все помощники опаздывают, — услышала я над ухом. — К утру территория должна быть убрана.

Наконец мы оказались в помещении, меня усадили на что-то мягкое. Тут только я рискнула открыть глаза.

Глендарт отпустил меня, но только за тем, чтобы прихватить бокалы со столика. Плеснув из бутылки светлой жидкости, он поднёс её к моим губам:

— Пей. Не молчи, говори что-нибудь. Что угодно. Только не молчи. Ты в порядке, он тебя не задел?

И тут меня прорвало.

— Глендарт! — перемежая слова слезами, вцепилась я в руку мужа. — Это было так страшно. Я думала, мне конец.

— Ну, ну, тише, моя хорошая. Всё позади, ничего не случилось, — поцеловал он мои пальцы и снова притянул к себе на грудь.

А мне всё было мало. Я прижалась к нему, вдохнула знакомый запах, и не собиралась отпускать единственного надёжного человека, с которым не было страшно.

— Нужно тебя осмотреть, и во что-то переодеть. Боюсь, твоё чудесное платье безнадёжно испорчено. Но это ерунда, купим новое. Главное, ты в порядке, мы оба в порядке. Что ты делаешь? — хрипло спросил он, когда я взялась за пуговицы на его рубашке.

— Тебе тоже нужно переодеться, — окинула я его взглядом. — Рукав порван и испачкан кровью.

— Уверена? — придержал он мои руки. — Не хочешь уйти в общежитие?

— Абсолютно. Я хочу остаться. Навсегда.

Я смотрел на спящую на моём плече прекрасную женщину и невольно улыбался. Кто бы мог подумать, что оборотень поспособствует налаживанию моих отношений с женой! Моя! Никому не отдам!

Вспомнил, как начинался этот вечер, сколько нервов и сомнений было, не зря ли я затеял эту совместную поездку к министру. Какой фурор произвела в обществе моя молодая супруга. И того убогого, что посмел делать моей жене неприличные намёки.

Наше возвращение и поцелуй, который она сама попросила.

Многообещающий вечер едва не закончился трагедией, но всё обернулось как нельзя лучше.

Едва я добрался до своей спальни и начал раздеваться, попутно осмысливая вечер у министра и свои перспективы с супругой, руку обожгло нестерпимой болью, источником которой была брачная печать. Такой эффект мог получиться только при двух вариантах: если бы ко мне раскалённое железо приложили. И если моей второй половине грозила нешуточная опасность.

Ни железа, ни других источников огня поблизости не было, оставалось второе. Допустить этого я не мог. Судя по интенсивности ощущений, времени на раздумья совсем не было.

Как был полураздетым, так и бросился спасать неугомонную супругу, которая каким-то немыслимым образом умудрилась куда-то вляпаться. Это при том, что я лично доставил её до общежития.

Схватив ректорское оружие — меч и хлыст, которые всегда держу под рукой, — я бросился к общежитию. Вижу — окно её комнаты настежь, внутри тихо и темно. А со стороны парка, чуть в отдалении, доносится приглушённый рык, и зарницы сверкают. Не мешкая ни секунды, я открыл телепорт в парк.

Оборотень! Да не простой оборотень, высший! Кажется, сбылись мои худшие опасения. Ну почему именно она⁈ Перспектива стать вдовцом, так и не став мужем, предстала передо мной со всей ясностью. Внутри всё просто сжалось в тугой комок. Только не это!

Однако Диану я недооценил.

Отчаянная девушка и сообразительная. Не стала швыряться огнём, это всё равно бесполезно, от любого снаряда этакая тварь с лёгкостью увернётся.

Вместо панического бегства она сумела выставить свой огонь как щит. И ведь получилось! Ну почти. Ей удалось продержаться те минуты, что понадобились мне, чтобы добраться до неё. Едва не вписавшись в столб огня, я выскочил из телепорта максимально близко, чтобы оборотень не заметил моего появления. Даже так едва успел.

Когда оборотень прыгнул на Диану, у меня кровь в жилах застыла от ужаса.

В момент удара руку снова пронзило болью. Заряд магии, который я держал наготове, чтобы бить наверняка, задел тварь по касательной и ушёл в сторону. Ближайшее дерево скосило как сухую тростинку.

Оборотень взревел и прыжком оказался у меня за спиной.

Я заметил только, что Диана лежит на земле, запрокинув голову. Бледное лицо и шея, кажется, целы. Богиня, хоть бы жива была! Даже если он успел прокусить её кожу и заразить своей слюной, вылечу, вытяну к свету. Пусть только будет жива! Оглянуться и проверить состояние жены времени не было. Оборотень, не ожидавший нападения со стороны, переключил своё внимание на меня.

Ну давай! Как бы ни был ты силён, со мной на моей территории тебе не тягаться. Я взмахнул хлыстом, отгоняя тварь подальше от бесчувственного тела Дианы. От рёва твари заглохли уши. Хлыст позволял держать его на расстоянии, а меч приходилось держать наготове второй рукой.

Мой хлыст — особое магическое оружие. Я его полностью под себя изготовил. Как итог — чувствовал его как продолжение руки. И движения противника он позволял предугадывать безошибочно.

Каждый удар отнимал у оборотня толику сил. Чем больше попаданий, тем медленнее он становился. Ещё немного, и смогу накрыть куполом, из которого деваться ему будет некуда.

Останется добить мечом. Чтобы наверняка.

Момент, когда Диана пришла в себя, я отметил краешком сознания.

Беги, моя хорошая. Я его не пропущу.

Вместо бегства моя храбрая, но безрассудная девочка начала заходить с тылов, и этот маневр, конечно, не остался незамеченным. Вместо кусачего жала хлыста оборотень предпочёл беззащитную женщину. Поскольку к тому времени тварь прилично ослабла, я отстал всего на миг. Диана метнула огненный снаряд, и тот угодил в цель одновременно со мной.

Взмах меча — и жуткая голова с оскаленной пастью полетела в сторону. Тело оборотня рухнуло прямо нам под ноги.

Глаза моей жены, без того огромные, стали ещё больше, во взгляде плескался ужас.

Я схватил девушку в охапку и прижал к себе. Насмотрится сейчас, потом кошмары будут мучить. Надо увести её подальше и сдать на руки кому-то, кто послужит ей жилеткой. Только осмотрю сначала на предмет травм и укусов.

Доведя жену до ректорских покоев, я понял, что истерики не миновать. Слёзы полились внезапно и обильно. Тут я и понял, что гори оно всё огнём. Если сейчас оставлю её, буду последней сволочью. Сунул в руки бокал с укрепляющей настойкой, заставил сделать несколько глотков. Для профилактики.

Бегло осмотрев открытые участки кожи, укусов не обнаружил. Отличная новость.

А все дальнейшее случилось не иначе как под воздействием стресса.

Когда маленькие ладошки скользнули по моей груди, я ещё пытался держать себя в узде. Моей выдержки хватило ненадолго. Какие могут быть игры в благородство, когда такая женщина, будучи в полном рассудке и трезвом уме, просит ласки и любви? Тем более долгожданная и желанная жена. Без того брачную ночь пришлось ждать бессовестно долго.

Теперь уже точно моя. Сегодня. Завтра. Навсегда!

Наутро меня разбудил жаркий шёпот.

— Глен, Глен. Проснись. Там кто-то ходит.

Я опрокинул на себя рыжее чудо с лисьими глазами и тихо рассмеялся:

— Это горничная кабинет убирает. Не волнуйся. В спальню она заходит исключительно в рабочее время, и только когда я ухожу. Иди ко мне.

Я самозабвенно поцеловал сладкие губы, не желая выпускать столь долгожданную добычу.

Воспоминания о сегодняшней ночи заставили ещё крепче прижать гибкое девичье тело.

Нам обоим досталось, но ей конечно больше. Отправлю к целителям, пусть ушибы полечат. Больно смотреть на страшные кровоподтёки на боку и плече.

Осторожно обняв, прижал к сердцу.

— С добрым утром, жена моя. Как ты?

— Как-то странно, — призналась она, уткнувшись носом мне в ключицу.

Я замер. Это как понимать? Неужто наша близость для неё ничего не значила? Не могло же быть притворством всё то, что происходило ночью? Наше рваное дыхание, стоны, обнажённые сердца. Эти чудесные глаза, которые заглядывали мне в душу.

— Странно? — осипшим голосом переспросил я.

Кашлянул, чтобы скрыть свои оголённые нервы.

— Странно, что я так ошибалась, и сразу в троих мужчинах.

Что? Да о чём она вообще? Каких троих? Моя жена потеряла невинность со мной, сегодня ночью, в этой самой постели!

— Не смотри на меня так, — по-своему истолковала она мой взгляд. — Мне всё ещё не по себе от того, что я была на волосок от смерти. Это было очень страшно. А ты меня спас. И ещё страшнее, что я его знала.

— Кого? — тупо переспросил я. — Оборотня?

Диана теснее прижалась ко мне, поёрзала и неохотно подтвердила:

— Его. Это лорд Бартон. Я думала, что влюблена в него, и только сегодня ночью догадалась, почему меня так к нему тянуло. Оборотень обладает необъяснимой притягательностью для противоположного пола. Поэтому, да?

— Так вот как ты оказалась в парке ночью! А я-то всё гадал…

— Нет-нет. Он появился, когда мы уже были в парке.

— Мы?

— Это всё Божен. Я правда не хотела с ним никуда идти, но надо было объяснить ему, что он дурак, если не понимает по-хорошему.

— Достаточно было сказать ему, кто твой муж, — вздохнул я, целуя эту непостижимую женщину в макушку. — Надеюсь, это все мужчины, с которыми ты встречалась этой ночью?

— Что? За кого ты меня принимаешь? По-твоему, я по ночам только и делаю, что гуляю с разными мужчинами⁈ — немедленно взвилась Диана. — Не моя вина, что они так и липнут ко мне.

— Хорошо-хорошо, я тебе верю, — рассмеялся я.

Кажется, легко и просто с ней не будет никогда. Но теперь уже поздно отступать. Сам выбирал, сам и буду воспитывать. Подождите! Если она была с Боженом, куда подевался парень? Его не было в парке, когда я там появился. Неужели он стал жертвой оборотня? Скверно.

— Уточни ещё раз, — попросил я. — Божен был с тобой, когда напал оборотень?

— Он убежал, — вздохнула она. — Это стало вторым ударом в спину после Бартона.

Это уже серьёзнее.

— Отсюда подробнее, — замер я.

Мало того, что этот Божен постоянно нарушает дисциплину, он ещё приставал к моей жене. И как вишенка на торте — он её бросил на верную смерть! Доигрался парень.

На учёбу в этот день я не пошла. Мы посовещались за завтраком и решили, что имеем право на выходной.

— Пропишу всем закрепление материала по оборотням. А ты его экстерном сдала, — с сожалением выпуская меня из объятий, сказал Глендарт.

— Чем займёмся?

— О, у меня большие планы! Поедем домой, покажу тебе замок, имение. Но вначале целитель и вещи. Сколько тебе нужно времени на сборы? За час справишься?

Порешили, что я пакую добро, а перенести его могут и слуги в наше отсутствие. Собственно, там и паковать было почти нечего. В общежитии я обходилась минимумом вещей. Драгоценности забрать да пару платьев. Всякие мелочи не жалко оставить. Пусть Сесиль пользуется.

Приглашённый целитель на всякий случай прописал элексир против оборотничества. Ушибы за один сеанс убрать не удалось, пришлось выбирать самое закрытое платье, потому что синяки к вечеру расцветятся разными оттенками зелёного и жёлтого.

Ну и как прикажете мужу на глаза показываться? Ночь я ждала с особым предвкушением. А теперь придётся гасить свет. Хотя на Глендарта Ливартиса без одежды мне понравилось смотреть. Отлично сложен, а в мантии много ли разглядишь? Собственно, вчера у министра был всего второй раз, когда я любовалась им в светской одежде. Первая встреча в часовне не в счёт. Там мне не до разглядывания было.

Но деваться некуда, целитель ускорил метаболизм, насколько смог. Даже так мне целый день грозило ходить голодной. Организм сжигал энергию в бешеных количествах.

Наконец, мы отбыли в имение Ливартисов. Увидеть новый дом оказалось волнительно. Невероятно, я — хозяйка всей этой красоты!

У магната Полева тоже владения не из последних, но здесь витал дух подлинной аристократии. Ради одного этого уже стоило выходить замуж. Как ни хотелось это признавать, тут папенька оказался прав.

В родном доме меня сызмальства окружала вычурная, варварская роскошь. Родовое гнездо Ливартисов выглядело на порядок беднее, но благороднее в то же время.

Никакой тебе позолоты и повсеместной лепнины. Тёмное дерево и драпировки, старинная тяжёлая мебель. Всё основательное и очень в характере моего мужа.

— Всё это я сохранил благодаря тебе, — взмахнул рукой Глендарт, обнимая меня со спины. — Но обрёл я гораздо больше, чем мог надеяться. Мы можем поселиться здесь, а в академию ходить телепортом. Что скажешь?

Сказать я могла только одно:

— А молодых жён здесь кормят?

Желудок бунтовал и требовал подпитки.

— Обязательно, — позвонил в колокольчик Глен и велел накрывать обед.

Я едва дождалась приглашения за стол и старалась не слишком торопиться. Хоть вовсе не отходи от обеденного изобилия. Но супруг уже звал на прогулку по окрестностям.

— Возьмём снедь с собой. Целитель предупреждал, что тебе потребуется дополнительное питание.

Мы побывали на главной аллее, в ухоженном саду, где цвели поздние осенние цветы. Полюбовались тонконогими лошадьми, каждая из которых стоила доброе состояние.

— Нас ждут с визитами, — сообщил супруг, скармливая яблоко каурому жеребцу, которого подвели ко мне уже осёдланным.

Подсадив меня в седло, он вскочил на свою кобылку, и мы поехали неспешным шагом к сосновому светлому леску.

— Все жаждут познакомиться с тобой. Родственники, друзья, общество. Ещё надо запланировать ответные визиты. Кроме того начинается сезон балов. Нас будут приглашать. Тебе понадобятся новые наряды, украшения и что там ещё нужно. Только я, к сожалению, не всегда смогу сопровождать тебя.

Разве не об этом я мечтала? Блистать в высшем обществе! Но внезапно поняла, что без него мне будет скучно. Развлекаться, пока он работает, тоже не очень хотелось. Да и какие могут быть балы, когда с утра вставать на учёбу.

— Как же быть? — решила я спросить его мнения.

Вопрос с моим дальнейшим обучением вставал во весь рост.

— Тебе необходимо учиться, но решай сама. Не захочешь дальше быть студенткой — наймём преподавателей на дом, составим тебе удобный график.

И мне как-то вдруг стало жалко бросать учёбу, которая оказалась намного интереснее и полезнее, чем мне раньше казалось.

— А если я останусь?

— Стоит обнародовать наш брак, всё усложнится. Но если не боишься кривотолков, я буду только за.

Человеку, одарённому магически, необходимо уметь обращаться со своим даром. А ты, душа моя, очень талантлива. Причём всех граней своего таланта не знаешь даже ты сама.

— Я останусь, — решила я. — Хочу так же виртуозно управляться с огнём, как ты. Кроме того, мне пригодится зельеварение и бытовая магия.

Глендарт смотрел на меня с восхищением и нежностью в глазах.

— Почему ты так смотришь?

— Горжусь тобой. И своей академией. Не зря работаем, стало быть.

— Я просто…

— Ты просто моя воплощённая мечта — умная, талантливая, независимая девушка, а мы помогли раскрыть твой потенциал и привить тягу к знаниям. Когда-нибудь в нашей стране женщины смогут учиться и работать наравне с мужчинами. Я убеждён, и опыт моей работы это подтверждает, — что магические умения никак не зависят от пола. Среди выпускников Измирана девушек меньше, чем парней, конечно, но вовсе не от того, что они менее талантливы. Просто предрассудки в обществе диктуют мнение, что первая и основная функция женщины — семья и дети. А магия — так, баловство. Хотел бы я своими глазами увидеть будущее, в котором мои прогнозы сбудутся. Где женщины будут вольны в выборе жизненного пути.

— Но если бы ты жил в таком обществе, то не смог бы спасти своё имущество путём брака, — не удержалась я от шпильки.

— Наоборот, это было бы даже проще сделать. Полюбовно договориться с состоятельной девушкой о заключении взаимовыгодной сделки путём фиктивного брака.

— Ты и со мной мог договориться.

— Не мог, — вздохнул он. — У нас такие номера не прощаются. Но всё ведь получилось к лучшему? Я счастлив. Надеюсь, и ты тоже.

Целоваться, не спешиваясь, было непросто, но мы сумели. Жаль, пришлось прерваться, потому что Глен схватился за карман, в котором что-то засветилось.

— Придётся вернуться, — с сожалением сказал он. — Из академии уже два раза посылали сигнал.

Пока супруг решал какие-то ректорские дела, я отмокала в ванне, придирчиво изучая свою пятнистую шкурку. Что же, неплохо. К утру кожа должна побледнеть и окончательно очиститься от следов битвы.

Я снова вспомнила печальную кончину Бартона и передёрнулась. Друзья давно говорили мне, что он дрянной человек, но я жила будто с пеленой на глазах. Какое счастье, что у меня такой сильный и смелый муж.

Глен присоединился ко мне в купальне, а потом мы вместе переместились в спальню. Это было волшебно. И всей моей свободолюбивой натуре нечего было возразить против.

Утром я выпорхнула из ректорского кабинета и сразу наткнулась на взгляд секретаря.

Взгляд был полон презрения и осуждения. Ну знаете!

Я рванула только что захлопнувшуюся за спиной створку и позвала в кабинет.

— Глен! Иди сюда!

— Что такое? — отозвался он откуда-то из недр квартиры. — Что-то оставила? Или передумала идти? Я не против, дела ещё подождут.

Глендарт игриво протянул ко мне руки, но я сделала шаг назад и кивнула в сторону секретаря.

— Объясни этому человеку, кто тут главный. Иначе я за себя не ручаюсь. Ещё один подобный взгляд, кое-кому не поздоровится. И вообще…

— Всё! Всё будет. Сегодня же объявим. Беги, пара вот-вот начнётся.

Фыркнув, я ушла.

На паре Сесиль меня теребила и выспрашивала.

— Чего только не говорят, — шептала она. — Что тебя оборотень растерзал, что оборотень, это Божен, что ты сама оборотень. Я уж и не знала, кого слушать. Ты так внезапно пропала, и с концами. А потом и вещи твои пропали. Прихожу с учёбы, и вижу, что их нет. И твой друг Шейни ничего не знает.

Ох, про Шейни-то я и забыла. Намылит он мне созвучную со своей фамилией часть тела. Надо обязательно перемолвиться с ним и отпустить восвояси.

Он, конечно, смеяться будет, и Фиаду расскажет о том, как непостоянны женщины. Ну и пусть. Глендарт Ливартис того стоит.

В перерыве разъярённый друг налетел на меня как коршун.

— Диана, где тебя носило⁈ Могла хоть весточку передать!

— Не кипятись. Я была не в том состоянии, чтобы всё предусмотреть. Ну прости. Могу я хоть немного побыть счастливой?

Маркиз замолк, потрясённо глядя на меня.

— Так. И что же за счастье на тебя свалилось? И причём тут Божен?

Я вздохнула.

— Он тоже поспособствовал немного. Только это не то, о чём ты думаешь. Я помирилась с Глендартом, и мы консуммировали наш брак.

— Ты… что?

— Не что, а кто! Диана Ливартис, жена ректора академии Измиран, к вашим услугам.

Я радостно крутанулась вокруг своей оси и присела в шуточном книксене.

— Ты признала этот брак? Что он с тобой сделал?

— Для начала — он спас меня от оборотня. После того как оборотнем оказался Бартон, а Божен, который перед этим липнул ко мне, трусливо сбежал!

— Бартон — оборотень⁈ Вот этот чванливый напыщенный индюк — оборотень?

— Да, друг мой, такова неприглядная правда. Я была влюблена в чудовище. И эта ошибка едва не стоила мне жизни. Если бы не Глен, мы бы с тобой сейчас не говорили. Но я рада. Этот случай расставил всё по местам. Я остаюсь здесь, с мужем. Буду учиться дальше. А тебе — спасибо за помощь и поддержку. Сегодня же можешь вернуться домой.

Я привстала на цыпочки и поцеловала друга в щёку.

— А я как раз хотел тебе сказать, что намерен продолжать учёбу, — обескуражено ответил он. — Тут преподают столько полезного.

— Ага! Тоже проникся!

— Я, между прочим, давно подумывал об академии. А вот с тобой не иначе как чудеса происходят! Может, это приворот такой эффект дал?

— Не говори ерунды! По-твоему, я неспособна на глубокие чувства?

— Ну-у, — в сомнении протянул маркиз.

— Сейчас стукну!

— Эй, эй, замужним дамам нельзя себя так вести! — отскочил он, шутливо грозя мне. — Иначе твой Ливартис самолично отчислит меня без права на восстановление.

И точно! Я ещё никак не осознаю себя в новом статусе. Но Шейни же друг, который мне как брат. Глупо к нему ревновать. Он и сам это знает. Но ректора пусть боится и уважает.

Гордо задрав нос, я пошла прочь. Ещё две пары сегодня. А я уже соскучилась по мужу. Хоть беги обратно к нему, чтобы просто побыть рядом, увидеть в его глазах своё идеальное отражение. Куда там нас приглашали? Жду не дождусь, чтобы вместе поехать к его родственникам. О, вот и повод. Он мне новое платье обещал. Одного даже мало будет. Нужно напомнить ему о модистке. Я быстро, подумаешь, опоздаю на пять минут на следующую пару.

Размечтаться мне не дали.

— Вот она! Студентка Полева, живо за мной! — велела сестра Чоризо таким тоном, что захотелось вцепиться в ненавистную злыдню.

За спиной святоши виднелись двое преподавателей. Я их узнала — оба были в прошлый раз на комиссии по рассмотрению моего дела. Отвратительная троица.

— Но у меня занятие. Не хочу его пропускать, — возмутилась я.

— О пропусках без уважительных причин тоже поговорим. Где вас вчера носило весь день? Дознавателю по делу о нападении оборотня нужны ваши показания.

Меня привели в кабинет преподавателей, где за столом, заложенным кучей бумаг, работал дознаватель.

В дверях я столкнулась с хмурым Боженом, На лице парня отобразилась целая гамма чувств — радость от узнавания, стыд, приправленный облегчением. И подозрительная злость.

Окатив его презрительным взглядом, я прошла мимо.

— Диана… — позвал он.

— Несчастный трус, — бросила ему в ответ.

— Студентка Полева, проходите, у нас мало времени, — раздался изнутри неприятный голос.

— Вы собрались меня допрашивать? — присела я на краешек кресла.

— Нам необходимо восстановить картину вчерашней ночи. А вы, как непосредственный свидетель, можете помочь нам в этом деле.

— Только я не свидетель, а жертва.

— Что-то не похожи вы на жертву оборотня. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Повидал на своем веку. Неаппетитное зрелище. Так что вы можете рассказать о вчерашнем происшествии? Почему оказались среди ночи в парке и каким образом уцелели?

— Меня спас милорд Ливартис, — широко улыбнулась я, предвкушая, какие у них всех будут лица, когда правда выплывет наружу.

— К спасению ещё вернёмся. Давайте сначала выясним, когда и с кем вы пришли в парк?

— А какое отношение это имеет к делу?

— Самое прямое. Личность оборотня удалось установить, — прямо взглянул на меня мужчина, складывая руки в замок. — Как и тот факт, что вы были знакомы. Близко знакомы. Поэтому я жду от вас подробного рассказа о вечере накануне и самом происшествии. Вы привели оборотня в академию?

— Что за бред? — опешила я.

— Студентка Полева, отвечайте на вопросы! — шикнула сзади сестра Чоризо. — Чистосердечное раскаяние смягчит вашу участь.

— Раскаяние⁈ Это Божен наплел невесть что, и вы ему поверили? Отвратительно работаете, господин дознаватель, — холодно усмехнулась я. — Ночью Божен вызвал меня из общежития на разговор в парк. Здесь на нас и напал оборотень. А мой доблестный рыцарь сбежал как последний трус. Бросил меня на растерзание нечисти.

— Чудесно, — кивнул дознаватель, между делом касаясь небольшой шкатулки на столе. Та стремительно окуталась зелёным дымком, на что мужчина кивнул и сделал запись в бумагах. — А теперь потрудитесь всё же ответить на мой вопрос о вечере накануне.

— Вечер я провела в компании мужа на приёме у министра просвещения, — любезно улыбаясь, сообщила я, искоса наблюдая за реакцией сестры Чоризо. — Так что никак не могла кого бы то ни было привести в академию.

— Вы замужем? — прищурился дознаватель, посматривая на шкатулку. — И кто у нас муж, позвольте полюбопытствовать? Достоин ли сей господин доверия? И подтвердит ли он ваши слова?

— Кто у вас, не знаю. А у меня — ректор Ливартис, — внимательно рассматривая свои ногти, сказала я чистую правду.

В повисшей тишине задушенный вздох святоши бальзамом пролился на мою душу.

— Возмутительная ложь! Ничего святого для молодёжи! — повскакивали со своих мест профессора.

— Она лжёт! — наконец обрела потерянный дар речи Чоризо. — Вы не видите, она же просто издевается!

— Никак нет, сестра, — нахмурился чин. — Детектор лжи подтверждает сказанное.

— Вы не знаете эту девицу. Она патологическая лгунья! Не далее как несколько дней назад она уже обманывала наш учебный детектор, — ринулась вперёд святоша, воздев ладони.

Шкатулка сменила свой дымок на ярко-оранжевый.

— Ага! Вот! Видите⁈ — торжествующе вскричала Чоризо, указывая на неё.

Ну это уже ни в какие ворота не лезет!

— Значит, я — лгунья⁈ — обернулась я к ней, до боли сжав брачную печать.

Кто-то мне сегодня утром обещал всё уладить и ввести в курс дела служащих Измирана?

— Именно так!

— А вы спросите у милорда Ливартиса!

— Мы спросим, мы выведем тебя на чистую воду, — погрозила она мне.

В сухой птичьей лапке Чоризо мелькнуло зеркальце, в которое она тут же забормотала, удаляясь из комнаты.

— И лорда ректора обязательно спросим, — недобро вперился в меня один из преподов. — К нему у нас тоже масса вопросов.

Да они с ума посходили!

— Не отвлекайтесь, леди… хм… Ливартис? — иронично выгнув бровь, постучал по столу дознаватель. — Вы не отрицаете, что были знакомы с лордом Бартоном? Кажется, так его звали?

— Глупо отрицать факты. Но что с того, что я знала Бартона?

— Полагаю, этот факт сыграл немаловажную роль в данной ситуации. Оборотень каким-то волшебным образом проник на территорию, охраняемую от нечисти. Более того, напал именно на вас — женщину, знакомую с ним в человеческой ипостаси. Странное совпадение, не находите?

— Вы подозреваете, что мне жить надоело, и я впустила оборотня, чтобы покончить с собой таким экзотическим способом?

— В распоряжении следствия имеются сведения, что в момент встречи в парке лорд Бартон был в человеческом облике. После неких ваших манипуляций он обернулся. О чём вы с ним говорили?

Ну Божен и трепло!

— Мы выясняли отношения.

— Диана? Что здесь происходит? — открылся вдруг телепорт, из которого шагнул Глендарт.

— Милорд Ливартис, эта испорченная, лживая особа только что заявила нам, что она ваша жена, — тонким противным голоском пропела святоша.

Она обернулась понаблюдать за мной, но я не удостоила её даже мимолётным взглядом.

— Сестра Чоризо, — нахмурившись, откашлялся Глендарт, — извинитесь сию секунду перед леди Дианой.

Улыбка сама собой наползла на моё лицо. Я изо всех сил старалась сохранить серьёзный и бесстрастный вид, но удержаться не смогла.

Супруг меж тем приблизился и взял меня за руку.

— Покончим с этим раз и навсегда. Покажи им печать, — попросил он.

Я обнажила запястье и продемонстрировала его присутствующим. Глен проделал то же самое.

— Надеюсь, слова милорда Ливартиса для вас будет достаточно, господин дознаватель?

— Хех, — крякнул тот, разводя руками. — Кто же мог подумать…

— Можете ещё у министра спросить о моём алиби. Чтобы уж наверняка снять с меня все подозрения.

— О чём вы говорите? — нахмурился Глендарт.

— Меня тут допрашивают, дорогой, — отмахнулась я, дескать, подумаешь, ерунда какая.

— Что ещё за дела? Почему вместо поисков того, кто впустил оборотня на территорию, вы допрашиваете мою жену, пострадавшую от нападения? — возмущённо вопросил он у мужчины.

— Моё дело — найти виновного, а не выяснять степень родства подозреваемых. Вы действительно были накануне на приёме у господина министра?

— Верно.

— В таком случае, если вы подтверждаете алиби этой леди, вопросов к ней нет. С кем она ночами гуляет — не моя забота, а ваша, лорд ректор.

Вот сволочь! Как он изящно выкрутился и перевёл стрелки на меня. А вот выкуси! Я же не дура, такое в тайне держать, когда узнать правду Глену не составило бы большого труда.

— Ну а вы что здесь делаете? Или другой работы нет? — грозно обернулся он к преподам и святоше, так и застывшим в немом изумлении.

— То есть вы… действительно женились на студентке⁈ — дала петуха сестрица.

— И очень счастлив, — улыбнулся мне Глен.

— В таком случае, мы будем ставить вопрос о лишении вас должности. Более аморального поступка трудно вообразить!

Чего-о? Святоша от злости ума лишилась?

— Что же аморального вы видите в браке? — иронично вздёрнул бровь Глендарт.

— Всё, если это брак со студенткой! — полыхая праведным гневом, отрезала та.

— Сестра Чоризо, подумайте, прежде чем совершить такой опрометчивый поступок. Я тут пока ректор, и держать такого сотрудника не стану.

— Ненадолго! Я пойду к министру! Я подам жалобу в попечительский совет!

— Я считал вас более здравомыслящей женщиной, когда принимал на работу, — покачал Глен головой.

— До встречи в присутствии комиссии, — распрощалась сестра Чоризо.

— Вы идёте или как? — рявкнула она на своих подельников.

Неразлучная троица удалилась.

— Глен, они это всерьёз? — дала я волю беспокойству.

— Уверяю, я им не по зубам, — заверил меня супруг и лично отвёл за руку в аудиторию. — Учись спокойно. А я тотчас соберу заседание расширенного учёного совета. Хотел вечером, но если сестра Чоризо и впрямь собирается подать жалобу, будет неплохо опередить её.

— Но что ты скажешь в своё оправдание?

— Закон на нашей стороне. Нам не о чем беспокоиться. Надеюсь, она и сама вспомнит об этом, когда отойдёт от шока, и не станет совершать необдуманных поступков.

Святоша не угомонилась. Я лично не сомневалась, что так и будет, но Глен был расстроен и зол.

После пар мы с аппетитом вместе обедали. Никого не трогали, сидели в столовой ректорской квартиры. Во время десерта нами завладело игривое настроение, так что пирожные были приправлены поцелуями.

До спальни дойти не успели, и хорошо. Святая комиссия вторглась посреди очередного поцелуя.

— Бесстыжие! Я вам говорила, а мне никто не верил! Теперь убедились⁈ — напугал меня визгливый голос от входа.

— Сестра Чоризо! — обернулся Глендарт. — Что вы себе позволяете⁈

— Милорд Ливартис, вы обвиняетесь в нарушении норм морали и недостойном поведении, в связи с чем мы требуем сложить полномочия ректора академии Измиран до рассмотрения дела в комиссии по нравственности, — выступил вперёд щекастый господин в слишком тесном для его заплывшего жиром подбородка воротничке.

— Да вы ума лишились, господа? Какая комиссия, о чём вы вообще?

— Кодекс чести преподавателя причисляет совращение студентов к наиболее низким проступкам. Такое карается увольнением от должности и запретом заниматься педагогикой.

Мне, стоящей рядом с мужем, было прекрасно видно, что в его сжатом кулаке появилась маленькая клубящаяся тьма. Она подрастала с каждым словом, и проверять, что будет, когда она вырвется на свободу, как-то не хотелось.

Святоша не угомонилась. Я лично не сомневалась, что так и будет, но Глен был расстроен и зол.

После пар мы с аппетитом вместе обедали. Никого не трогали, сидели в столовой ректорской квартиры. Во время десерта нами завладело игривое настроение, так что пирожные были приправлены поцелуями.

До спальни дойти не успели, и хорошо. Святая комиссия вторглась посреди очередного поцелуя.

— Бесстыжие! Я вам говорила, а мне никто не верил! Теперь убедились⁈ — напугал меня визгливый голос от входа.

— Сестра Чоризо! — обернулся Глендарт. — Что вы себе позволяете⁈

— Милорд Ливартис, вы обвиняетесь в нарушении норм морали и недостойном поведении, в связи с чем мы требуем сложить полномочия ректора академии Измиран до рассмотрения дела в комиссии по нравственности, — выступил вперёд щекастый господин в слишком тесном для его заплывшего жиром подбородка воротничке.

— Да вы ума лишились, господа? Какая комиссия, о чём вы вообще?

— Кодекс чести преподавателя причисляет совращение студентов к наиболее низким проступкам. Такое карается увольнением от должности и запретом заниматься педагогикой.

Мне, стоящей рядом с мужем, было прекрасно видно, что в его сжатом кулаке появилась маленькая клубящаяся тьма. Она подрастала с каждым словом, и проверять, что будет, когда она вырвется на свободу, как-то не хотелось.

— Глен, не надо.

Я положила руку на его локоть, но он нетерпеливо стряхнул её.

— Диана, прошу, не вмешивайся.

— В вашем случае, милорд, речь также о нарушении дворянской чести. Вопрос будет ставиться перед императором о лишении титула.

Тьма выскользнула из кулака и взметнула за спиной Глендарта огромную тень.

— Всё сказали, господа? — тихим, и от этого ещё более страшным голосом спросил он. — Пришёл мой черёд.

Тень полезла на потолок, и люди попятились от этого к выходу, но двери сами собой захлопнулись, заставив подпрыгнуть всех присутствующих.

— Не знаю ваших имён и знакомиться не желаю. Много чести. Так вот, никаких комиссий не будет, и к императору вы не обратитесь.

— Выпустите нас, вы не имеете права…

— Вас сюда никто не звал, думать надо было, к кому и зачем идёте. Поверили скандальной женщине, огульно обвинившей человека, которому она обязана свободой и жизнью, между прочим, да, сестра Чоризо? Когда я вас из монастыря вытащил, где вам грозило сгнить в уединённой келье, вы были готовы руки целовать, а теперь я стал нехорош для такой пречистой девы, как вы?

— Я…

— Молчите! Я ещё не закончил. Ворвавшись на личную территорию семейного человека, вы уже преступили все мыслимые нормы морали. Прилюдно обвинив в безнравственности невиновного человека, запятнали прежде всего себя. Да будет вам известно, господа, что бракосочетание с леди Дианой состоялось до её поступления в академию Измиран, так что никаких кодексов нарушено не было. А запрета на учёбу замужним дамам ни в имперских законах, ни в правилах Измирана нет.

Глен повёл рукой, и из-под двери кабинета в комнату скользнули два листа бумаги.

— Дабы не быть голословным, вот вам брачный договор и приказ на зачисление леди Дианы. Обратите внимание на даты обоих документов.

Листы послушно облетели по кругу, повиснув перед лицом каждого присутствующего.

— Ознакомились? — ледяным тоном осведомился Глендарт Ливартис. — А теперь — вон из моей академии! Сестра Чоризо, также можете быть свободны. Вы уволены!

Двери распахнулись, и господа наперегонки бросились наружу, подгоняемые напирающей тенью. Как только последний из них переступил порог, створки сами собой снова захлопнулись, чуть не прищемив подол святоше.

Супруг обернулся ко мне, криво улыбнулся и взмахом руки вернул тень в кулак, где она растаяла без следа.

— Напугалась? — подхватив мои руки, весело усмехнулся он. — Прости, не обижайся, нужно было срочно принимать меры.

— Глен, ты… ты был великолепен! — искренне признала я.

— Спасибо, любовь моя, — прижал он меня к сердцу. — По-другому было нельзя. Иначе пойдут слухи, и пойди потом, отмойся.

— Одного я не пойму. Если ты знал, что моя угроза обнародовать наш брак ничего не стоит, почему тогда уступил мне в самом начале?

— Потому что ты — это ты. Моя жена, которую я не хотел потерять, едва обретя. Твоя учеба в Измиране была единственным на тот момент шансом видеться и общаться.

— Милорд, — как ни в чём не бывало, возник на пороге секретарь. — Расширенный учёный совет по вашему приказанию собран. Вас ожидают в зале заседаний.

— Отлично. Ардай, подготовьте два приказа. Первый — на увольнение сестры Чоризо. Второй — на исключение этого студента, как его?

— Божена? — подсказала я, сглотнув пересохшим горлом. — Ты его исключишь?

— А ты хочешь, чтобы человек, по чьей вине ты едва не погибла, остался? Ардай, вы слышали. К моему возвращению с совета оба приказа должны быть готовы.

— Да, милорд, — склонил голову секретарь.

— Диана, идём. Покончим с этим, наконец, — повлек меня наружу Глендарт.

Рука об руку мы прошли до зала заседаний, и Глен пропустил меня в дверях вперёд.

Зал был полон. Даже не думала, что в Измиране такое количество преподавателей. Больше сотни! И вся эта масса народа уставилась на меня, как на привидение, которое почему-то сопровождает ректора.

— Уважаемые коллеги! Дамы и господа! Прошу прощения за столь экстренный сбор, надолго не задержу вас, — начал с приветствия Глендарт. — У меня для вас важное заявление, и оно не терпит отлагательства. Не далее как четверть часа тому назад в мою квартиру ворвалась группа ревнителей нравственности под предводительством небезызвестной вам сестры Чоризо.

По залу пронеслись лёгкие, как весенний ветерок, шепотки.

— Поводом для вторжения послужила вот эта милая девушка, — сделал жест в мою сторону Глен. — Которую я хочу вам представить. Прошу любить и жаловать — моя супруга — леди Диана Ливартис. Кто-то уже знаком с ней как со студенткой нашей академии, именно это обстоятельство вызвало праведный гнев святой сестры. Однако…

Шепотки переросли в ропот, который заглушил дальнейшие объяснения.

Я пробежалась взглядом по рядам. Кто-то горячо спорил, а кто-то усмехался, обсуждая новость.

— Тише! Господа, прошу тишины! — сжав в руке ректорский знак, возвысил Глендарт голос.

Усиленный многократно, он отразился от стен и высокого потолка и придавил своей мощью массу людей.

— Однако, хочу предостеречь от поспешного и превратного толкования ситуации. Бракосочетание состоялось десять дней назад, то есть до начала учебного года. Торжество и официальное объявление о свадьбе пришлось отложить по семейным обстоятельствам. Но теперь мы наконец готовы к приёму поздравлений, так что в следующие выходные приглашаем всех на торжественный ужин в честь нашей свадьбы.

В зале поднялся шум, и Глендарту пришлось повысить голос, чтобы договорить.

— Но это ещё не всё. Преподаватели первого курса конечно же узнали Диану и наверняка задаются вопросом, не подводит ли их зрение. Отвечу — нет, не подводит. Леди Диана действительно студентка первого курса нашей академии. Решение о получении образования было принято вскоре после свадьбы.

Мне пришлось опустить ресницы, чтобы никто не увидел моих сияющих от смеха глаз. Как он аккуратно обошёл острые моменты нашей истории. А я-то беспокоилась, как нам объяснить то, что мы эти дни скрывали факт брака. «По семейным обстоятельствам», — кратно и лаконично. Не ложь, и не вся правда. Но знать об этом им не обязательно.

— Но позвольте, милорд. Это запрещено, — раздался голос из толпы.

— Не позволю. Покажите статью закона, кодекса дворянской чести, устава Измирана, в конце концов, где был бы обозначен запрет на учёбу в академии магически одарённого члена семьи ректора, либо преподавателя. Если мне не изменяет память, прямо сейчас в академии учатся двое детей наших преподавателей. Чем хуже них моя супруга? Её дар ничуть не слабее, в чём-то он даже сильнее. Договор оформлен, плата внесена полностью и вовремя. Недовольные данной ситуацией могут выйти вот в эту дверь и больше не возвращаться. Я ясно сказал? Вот и прекрасно. Остальным будем рады в нашем доме в выходные в восемнадцать ноль-ноль. На этом всё, не смею дольше отнимать ваше время. Благодарю за внимание.

И тут на нас хлынула волна. Поздравлений, пожеланий и искреннего восторга.

— Глендарт, рады за вас! — пожимал руку мужа мужчина средних лет.

— Удивили, не скрою, — подмигнул мне профессор Вендиш. — Вы мне сразу понравились, скажу по секрету, я ведь тоже этак женился-то, на студентке. Как сейчас помню, отправили меня с группой в очередной раз восстанавливать «Лаврушку», а там в компанию парней девушка затесалась, худенькая, испуганная. Очень она боялась, что отчислят её. Пришлось под крыло брать. Так нынче уж тридцать лет почитай, как мы женаты. Так что дурного ничего в том нет. А милорду ректору уж давно пора было, да всё не мог найти себе такую, чтобы и талантом не обделена, и себя в обиду никому не давала. Говорят, вы ему пожар в кабинете организовали, и посуду побили, — заговорщически наклонился он ко мне. — Ну я рад, весьма рад, что вы нашли общий язык. Уж не знаю, что там у вас было вначале, но глазки-то от счастья сияют, а значит, наш ректор в надёжных руках.

Выбрав момент, когда толпа вокруг поредеет, я развернулась к мужу и нежно улыбнулась ему:

— Убью!

— На этот раз за что? — не испугался он.

Не боится? А зря!

— Свадьба на выходных⁈ А мы ещё не начинали к ней готовиться! Последнее приличное платье сгинуло в когтях оборотня. И я совершенно не представляю, как принимать этакую прорву гостей.

— Не паникуй, у тебя будет масса помощников. Сегодня же отдадим все необходимые распоряжения.

— Нет, дорогой. Это не у меня будет масса помощников. Это у тебя будет масса помощников. Ты придумал, тебе и воплощать. Моя роль маленькая — затмить своей красотой всех, развлечь избранных гостей светской беседой и вдоволь потанцевать.

— Стоп! Обсудим дома, хорошо? — моментально оценил Глендарт угрозу и перехватил меня за руку, целуя её.

Я оглянулась: на нас смотрят. Ладно, дома так дома.

С трудом дождавшись, когда круг профессоров поредеет, мы ушли в телепорт.

— Вина? — предложил Глен первым делом.

— Это взятка? — насмешливо спросила я. — Но не надейся, что это как-то тебе поможет.

— Ну что ты, никакого снисхождения, — усмехнулся он в ответ, протягивая наполненный бокал.

— Благодарю.

— Рассказывай, в чём затруднение?

— И ты ещё спрашиваешь⁈ Загибай пальцы. Во-первых, я не знаю твоего дома, площадей, посуды, не знакома с прислугой, понятия не имею, кому и что можно поручить. Во-вторых, не знаю количества приглашённых, их статус и взаимоотношения. В-третьих, когда я должна всё это успевать, совмещая с учёбой?

— Понял. Можешь не продолжать. Хм… кому бы это поручить?

— Могу предложить своей маменьке. Она большая охотница до многолюдных торжеств.

— О нет! Я не готов впустить в свой дом хозяйничать твою родню. Своей хватает.

— Что значит, ты не собираешься запускать в свой дом мою родню? На моей свадьбе не будет моих родителей⁈

Глендарт прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул:

— Разумеется, твои родители будут приглашены. Можешь сделать это сама.

— И тётушка Мерид?

— И Мерид, — снова вздохнул он.

— Спасибо. Пусть лопнет от зависти.

— Ты для этого её приглашаешь?

— Конечно. Для чего ж ещё. А если она снова будет говорить гадости, можешь снова сделать так. — Я показала пальцами, будто отрезаю язык.

— Тебе понравилось?

— Очень! И знаешь… отец бывает назойливым. Можно тоже что-нибудь эдакое… Лёгонькое.

— Ты чудо, — рассмеялся Глен.

— Звучит как «ну ты и зараза», — улыбнулась я.

— Любимая зараза.

— Я тоже тебя люблю. Так что же с организацией приёма?

— Давай обсудим за ужином?

— Давай, — согласилась я.

Но за ужином вместо обсуждения мы начали целоваться, и опомнились только в спальне.

— Завтра, — постановили, засыпая в обнимку.

Что-то решать сил и желания уже не было. Было просто тепло и хорошо. Тяжёлая ладонь мужа покоилась на моём боку, а спины касалась грудь.

Завтра, всё завтра.

Весть о нашем бракосочетании разлетелась по Измирану со скоростью лесного пожара. Уже на следующее утро я ощутила на себе перемену общего настроения.

Если раньше я была широко известна в узких кругах, то теперь, куда бы ни пошла, чувствовала на себе сотню взглядов.

Студенты, слоняющиеся по дорожкам, замирали, провожая меня взглядами, полными нескрываемого любопытства. Шёпот, подобный шелесту осенних листьев, катился передо мной волной и так же затихал за моей спиной.

«Смотрите, смотрите. Это она… Жена ректора…»

Пусть шепчутся. Пусть завидуют. Я заслужила это внимание, пройдя через огонь, воду и медные трубы, а точнее — через брачный алтарь, поджог таверны и когти оборотня.

Отдельные личности только добавляли остроты ощущений.

Комендант общежитий господин Хиж подкараулил меня по дороге на зельеварение, вынырнув из-за угла служебного корпуса, и бросился поздравлять с подобострастием, достойным лучшего применения.

— Леди Ливартис! Какая честь! — засеменил он, фальшиво улыбаясь. — Просто дух захватывает от осознания, что под сенью нашей академии обретается такая жемчужина!

— Доброе утро, господин Хиж, — вежливо, но холодно кивнула я, не останавливаясь.

Он ещё в прошлый раз мне надоел. Уж лучше бы держался подальше, пока я не вспомнила, что так и не наказала его за несносный характер и поведение.

— Позвольте принести свои самые искренние и глубокие поздравления! — не унимался он. — Союз двух столь ярких магов — это благословение для всей нашей академии! Я всегда знал, что вы… э-э-э… особенная студентка!

Вот прицепился!

— Господин Хиж, скажите прямо, чего вы от меня хотите? — остановилась я.

— Ну что вы! Ничего. Исключительно из лучших побуждений…

— А если ничего, так дайте пройти, наконец! — не выдержав, попыталась обогнуть его я.

— Позвольте один вопрос, — и не подумал отойти зловредный старик.

— Ну?

— Вы возглавите попечительский совет студенческих общежитий?

— Что?

— Первая леди академии всегда печётся о благосостоянии студентов.

— А кто занимался этим благим делом до меня? Кто-то же пёкся о несчастных в Измиране при холостом ректоре?

— Сестра Чоризо. Но она…

— Эта… нехорошая женщина?

— Так как? Мы можем рассчитывать на вашу милость?

— Можете, — решилась я.

— О, вы так великодушны!

— У вас всё?

— Ещё одна маленькая, крохотная просьбочка, леди Ливартис.

— Если ещё что-то возглавить, давайте в другой раз?

Господин Хиж заколебался.

— Смилуйтесь! Избавьте от напасти! — наконец, с надрывом выпалил он.

— Что? — нахмурилась я. — Какой ещё напасти?

— Тараканы, леди! Огромные, усатые, магически устойчивые! Они кишат повсюду! В спальне, в уборной, в моём кабинете! Они съели три отчёта, погрызли ножки у стульев! И с каждым днём их всё больше. Какой позор и унижение для Измирана!

— А причём здесь я? Скорее уж это ваша специализация — бытовая магия, раздел борьбы с вредителями.

— Никакие средства их не берут! Отзовите их, умоляю!

— Я⁈

— Вы, миледи. Они появились в тот день, когда я неосмотрительно сделал вам замечание о ремонте. Я искренне сожалею и раскаиваюсь.

Так-так-так. Мне стало интересно. Не иначе, этот зловредный старик допёк ещё кого-то из студентов, и те устроили ему развлечение. Одного такого талантливого адепта я даже знаю. Уж не его ли рук это дело?

Я сделала вид, что глубоко задумалась.

— Увы, господин Хиж. Эти тараканы не мои.

— Не ваши? Но как же… Академия полнится слухами о ваших неснимаемых проклятиях!

Я проглотила смешок и приняла озабоченный вид.

— И всё же, это творение не моих рук. Ничем не могу помочь.

Я увидела, как его лицо вытянулось, и продолжила сладким голоском:

— Но могу дать совет. Давайте используем эту ситуацию с пользой для учебного процесса. Объявим среди студентов конкурс на лучшее знание бытовой магии. Тот, кто придумает самый эффективный и изящный способ избавления от вашей напасти, получит высший балл по предмету сразу за семестр. Как вам такая идея?

Лицо господина Хижа просветлело. Он уже видел себя героем, избавившим академию от позора, и при этом не потратившим ни гроша из своего скудного бюджета.

— Гениально, леди! Просто гениально! Я немедленно займусь организацией!

Я приняла важный вид и благосклонно кивнула ему. Старик бросился прочь, а я, наконец, от души рассмеялась. Спрошу при встрече Шейни, не его ли это тараканы.

Следующие дни запомнились чередой подобных встреч. Преподаватели реагировали на меня каждый на свой лад, но равнодушным не остался никто.

Травница, встретив меня у оранжереи, хмуро буркнула:

— Поздравляю, леди Ливартис. Но не ждите поблажек на зачётах. Ваш статус жены ректора не сделает зелье более сбалансированным, а травы — менее ядовитыми.

— Я и не надеюсь, магистр, — честно ответила я. — Мне нужны знания, а не подачки.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло нечто похожее на уважение.

Преподаватель боевой магии, тот самый «зверь», что гонял нас до седьмого пота, остановил меня после лекции.

— Леди Ливартис. Подойдите на минутку. — Он отошёл в сторону, и я послушалась, готовясь к очередной порции критики. — Слышал, как вы себя повели с тем оборотнем. Не растерялись, щит огненный поставили, верный момент для атаки выбрали. Для женщины и не боевого мага… мужественно. Определённо, у вас есть задатки. Если захотите, можете ходить на дополнительный курс по боевым заклинаниям.

Это было неожиданно и лестно.

— Я… подумаю, — ответила я, стараясь не выдать своего волнения.

— Думайте быстрее. Места на курсе быстро разбирают, — он развернулся и ушёл, оставив меня в приятном недоумении.

Самая тёплая встреча ждала меня у магистра зелий.

— Леди Диана! — глаза Магистра Лизимо сияли искренней радостью. — Поздравляю от всей души! И знаете, после того случая с… кхм… лунным светом, я проанализировал образец зелья, точнее, его останки. Нестандартный подход, но эффект на твёрдую пятёрку. У вас несомненный талант к зельеварению! Надеюсь, брак не заставит вас забросить столь многообещающие начинания?

— Ни за что, магистр, — улыбнулась я. — Мне есть чему у вас поучиться.

С одногруппниками я справилась быстрее всего. И помогла мне, как ни странно, Сесиль.

Её разговор с девчонками я подслушала совершенно случайно и сразу поняла, что надо делать.

— Сесиль, вы же были соседками по комнате. Неужели ты ничего не знала об этом браке? — допрашивали её девушки.

— Конечно, знала, — снисходительно фыркнула та в ответ. — Мы же подруги.

Я притормозила перед входом, пока меня не заметили.

— Могла бы и нам сказать, — обиделись одногруппницы. — А то мы, как последние дурочки, принимали её за свою. Диана то, Диана сё…

— Я порядочная девушка, не болтаю о чужих тайнах. Если Диана до поры не раскрывала правду, стало быть, у неё были на то свои причины.

— А нам теперь влетит!

— За что?

— За то, что мы с ректорской женой так разговаривали.

— Не влетит, — вошла я, лучезарно улыбнувшись сразу всем. — Всё по-прежнему. Я — это я. Диана, которая хоть в таверну, хоть в драку с сестрой Чоризо, а хоть и сварить какое-нибудь интересное зелье.

— А муж-то отпустит — в трактир?

— А куда он денется? — расхохоталась я. — И потом, милорд Ливартис — известный либерал.

Мы ещё немного похихикали, собравшись в кружок. А потом пришёл преподаватель, и все разбежались по своим местам.

Шейни, с которым мы пересеклись между пар, рассказал мне про Божена.

— Он был злее лысого шархота. Но пуще того расстроен, хоть и не хотел этого показывать. Бравировал перед всеми, но ему никто не поверил. Мне даже стало его жалко, хотя он и бросил тебя на растерзание оборотню.

— Думаешь, отчисление — слишком суровое наказание для него? — прикусила я губу.

Вспомнились собственные ощущения, когда противная сестра Чоризо хотела меня изгнать из академии. Ещё недавно я сама была на месте Божена — загнанной в угол и отчаянно ищущей выход. Пусть он поступил подло, но разве я сама не грозилась всерьёз спалить всю академию? У каждого своя мера трусости и своя грань отчаяния.

— Хорошо, я поговорю с Гленом. Попрошу смилостивиться и назначить Божену какое-нибудь другое наказание.

Не раздумывая больше ни минуты, я развернулась и направилась в кабинет к мужу. Глендарт что-то писал, но, увидев меня, отложил перо.

— Диана? Что случилось? Ты выглядишь взволнованной.

— Глен, — выдохнула я. — Я только что говорила с Шейни насчёт Божена. Мне кажется, он раскаивается. В общем, ты же можешь смягчить наказание?

Лицо супруга стало суровым.

— Его кара заслужена. Он бросил тебя на верную смерть.

— Знаю. И он знает. Но… — я подошла к ректорскому столу и села на край, глядя мужу в глаза. — Давай дадим ему шанс. Не простим, нет. Дадим возможность реабилитироваться. Испытательный срок. Пусть докажет, что может быть лучше. Отчисление — это приговор. А я… я хочу верить, что люди могут меняться.

Глендарт внимательно посмотрел на меня, его льдисто-серые глаза изучали моё лицо.

— Ты уверена? После всего, что он натворил?

— Я уверена, что быть милосердной — это не слабость, — ответила я. — Особенно когда у тебя есть сила и возможность быть жестоким.

Уголок губ Глендарта дрогнул в едва уловимой улыбке.

— Ты становишься мудрой, моя леди. Хорошо. Я подумаю об этом… скажем, после свадебного приёма. Предложу на академическом совете оставить его с испытательным сроком. Но первая же провинность…

— … и он летит вон без права на восстановление, — закончила я. — Спасибо, Глен.

Я подошла и обняла мужа, рискуя задержаться в его объятиях и опоздать на следующую пару.

— Знаешь, — прошептал он мне на ухо, — мой педагогический опыт подсказывает, что самое время просить тебя об ответной услуге.

— Какой? — подставила я шею, чтобы ему было удобнее её целовать.

— Взгляни на схему рассадки гостей. Нужно вписать твою родню так, чтобы не вышло скандала.

— Какое коварство, — ахнула я, возвращаясь на грешную землю.

— О, ты ещё не знаешь, на что я способен, — усмехнулся мне в губы Глен.

— О-о-о! Хочу узнать, — простонала я, потянувшись навстречу.

— Это ночью, — решительно остановил меня Глен. — А сейчас взгляни всё же на рассадку.

Я с трудом сфокусировала взгляд на листе бумаги, пестрящем множеством имён.

— Что это?

— Обед узким кругом на второй день. Посмотри, куда бы посадить твоих родителей.

— Узким? — нервно хихикнула я.

— Всего-то полсотни гостей. В первый день будет втрое больше.

— И в чём загвоздка?

— В том, что рядом с нами будут сидеть два министра. И твой отец.

— А нельзя ли отсадить их подальше? Министры в зоне доступа папеньки, это чревато.

— Отсадить министров? — изумился Глен. — Это вопиющее нарушение субординации. Нет, нужно что-то другое.

— А они, случайно, не страдают глухотой?

— С одним из них ты знакомилась на приёме и даже танцевала первый тур.

— Вспомнила. Действительно, министр хвастал абсолютным слухом. Что же делать? О, а давай подсадим к папеньке парочку болтливых кумушек, которые будут трещать без умолку и отвлекать на себя внимание.

— Тогда вот эту баронессу и вон ту маркизу мы посадим поближе. Останется немного поколдовать над твоим отцом, чтобы он не испортил нам праздник. Что-нибудь безобидное и незаметное глазу. Это я беру на себя.

— Чудно! — улыбнулась я и поспешила прочь, пока ещё не прилетело какое-нибудь интересное задание от супруга.

Надежды были напрасны. Избежать свадебных хлопот не удалось.

Стоило нам с Глендартом оказаться в родовых владениях Ливартисов, меня тут же взяли в оборот. Началось всё с невинного вопроса про цветы, которые я желаю видеть в убранстве столовой и бального зала.

Остальное потянулось как нитка из клубка. Скатерти, драпировки, десерты и музыка.

Через два дня ко мне уже бегали утверждать меню и срочные закупки продуктов, которых грозило не хватить на всю ораву приглашённых Глендартом гостей. Сам он каждую свободную минутку проводил в обществе управляющего, господина де Френеля, принимая обратно дела у казённой опеки.

Я даже ревновать начала.

— Ты точно женишься на мне, а не на этом господине? — съязвила я, застав их в очередной раз вместе.

— Я женат, так что у него нет шансов, — расхохотался Глен, зарывшись в мою причёску. — Но он хорош. Подумываю, как бы сманить его у короны себе в управляющие. Всё досконально изучил, каждую мелочь.

— Много украл?

— Нельзя быть столь циничной в столь юном возрасте, — пробормотал муж, усадив меня к себе на колени.

От волос он перешёл к шее, прошёлся с поцелуями вниз до ключицы, скользнул в ложбинку в вырезе декольте. Руки его жили своей жизнью, так и норовя перейти от слов к действиям.

— Не так уж я цинична, просто реалистка. Папенька всегда говорит, что хороший управляющий — не тот, кто не ворует, а тот, кто себя не обидит, и при этом дела хозяина содержит в порядке.

— К собственному управляющему он также применяет это правило? Не похоже на магната Полева.

— Очень просто. У папеньки нет управляющего, — рассмеялась я.

Свадебный приём удался на славу. Я перетанцевала чуть не со всеми измирановскими преподавателями.

Шейни был счастлив, что удалось свести с ними знакомство на короткой ноге. С Глендартом он о чём-то серьёзно разговаривал весь котильон, полонез и полмазурки тоже.

Завидев, что я приближаюсь к ним, друг нырнул в толпу и без следа растворился в ней.

— О чем вы говорили? — подошла я к мужу.

— О чем могут говорить студент и ректор? — попытался отмахнуться он.

— Понятно. Значит, обо мне. Предупреждал. Ничего не забыл?

— Откуда ты знаешь? — удивился Глендарт.

— Маленький женский секрет, — коварно улыбнулась я.

А вот нечего было сплетничать обо мне. Пусть теперь помучается.

— Ты полна загадок. Мне нравится, — ничуть не испугался он и предложил руку для следующего танца. А потом ещё одного, и ещё.

Потом мы разошлись по разным партнёрам, а когда я захотела найти мужа, лакей сказал, что он в кабинете с посетителем — неким молодым человеком.

Я ушам не поверила! В кабинете? В день нашего свадебного приёма! Ну, дорогой супруг, я тебе покажу!

Я решительно направилась в кабинет, чтобы вернуть мужа в лоно семьи. Однако ещё на подходах в коридоре услышала голоса.

Прислушавшись, с изумлением поняла, что второй голос принадлежит Божену. А этот что тут делает⁈

— Вы ещё пожалеете! Клянусь! — вскричал мой бывший приятель и едва не сшиб меня с ног, выскочив из кабинета.

— Поздравляю с бракосочетанием, — ядовито процедил он при виде меня и отвесил шутовской поклон. — На всякий случай приготовь траурный наряд. Люди — такие хрупкие существа. Раз! — и нет ректора у Измирана.

— Тронешь моего мужа, пеняй на себя. Сотру в порошок! — прошипела я.

— Как страшно, — рассмеялся нахал, приостановился и задумался о чём-то. — Впрочем, я передумал. Пойдёшь со мной — оставлю его в живых.

Божен подошёл вплотную, положил мне руки на плечи, с нажимом огладил их.

— Ты рехнулся? — стряхнула я его руку. — уходи, пока я добрая.

— Оставь свою доброту при себе. Мне она не нужна, — зловеще ухмыльнулся он и выпустил с руки лёгкое марево, которое устремилось в моё лицо.

Я выставила навстречу энергетический щит, но марево прошло сквозь него без малейшего сопротивления. А на большее у меня и времени не осталось.

Щелчок сзади раздался одновременно с мелькнувшей перед глазами молнией. Меня резко дёрнуло вбок, так что марево впечаталось в стену, оставив на ней чёрную выжженную кляксу.

— А ты ещё за него заступалась, — покачал головой Глендарт, в руках которого я неожиданно оказалась. — Укройся в кабинете, я разберусь.

Муж оттолкнул меня к дверям, от которых я с тревогой и наблюдала за развернувшейся ожесточённой схваткой.

— Ты верно думал, щенок, что тебе вечно всё будет сходить с рук? — встретил Глен ещё одну волну марева щелчком своего хлыста.

В ответ с ладоней Божена сорвались два крутящихся камня. Прямо в полёте они подросли, выбрали целью голову ректора и с громким чпоком увязли в воздухе, в паре пядей от лица мужа. Я только ахнуть успела, как оба уже падали ему под ноги, растеряв импульс.

Божен напряжённо скрючил пальцы, от которых непрерывным потоком исходил ядовито-зелёный туман. Его фигура полностью окуталась зелёным свечением. Из центра этого кокона вылетела молния, ударилась о невидимый щит перед ректором и отразилась в гущу тумана. Крик ярости разорвал пространство коридора.

Следом Глен запустил две тени, которые скрылись в зелёном тумане. Изнутри донеслись приглушенные звуки борьбы, но и Глену некогда было скучать.

Щупальца тумана по-прежнему тянулись в нашу сторону. Ректорский хлыст уже не поспевал отражать их атаки, и очень быстро увяз в этой киселеобразной массе. Щиты от них не помогали, и один зелёный отросток дотянулся до плеча моего мужа. Кусок камзола обуглился, буквально прикипев к коже.

Глен зашипел от боли и вынул из ножен меч. Сверкающее лезвие рассекло туман, и тот начал клочьями опадать на пол. Вскоре я рассмотрела фигуру Божена, который пятился в нашу сторону под натиском двух теней. В последний миг он обернулся, обнаружил себя в опасной близости от ректорского меча, коротко, но ёмко выразился и юркнул в портал, который вспорол пространство корявым росчерком.

— Глен, ты ранен⁈ — немедленно подскочила я к мужу, вспоминая целительские заклинания.

Тут снадобье от ожогов нужно.

— Диана, скройся в кабинете. Он может вернуться, — напряжённо отмахнулся он.

— Тем более, идём скорее, тебе нужна передышка. Я позову на помощь.

Глен выдохнул и чуть расслабил плечи.

— Не нужно. У нас гости, забыла? Я отправлю за ним тень, заблокирую порталы и выставлю охрану. Этого будет достаточно. А завтра займусь его поимкой. Опасно оставлять этого парня на свободе. Натворит дел.

Через полчаса мы вернулись в общий зал. На раненое плечо наложили повязку, а внутрь Глен опрокинул маленький пузырёк с целебным настоем.

— Костюм безнадёжно испорчен, — покачала я головой, оценив дыру в камзоле.

— Ничего, — достал он из маленького шкафа ректорскую мантию и набросил её поверх одежды. — Универсальная вещь.

— Но Глен…

— Идём к гостям. Нас уже наверняка потеряли. Невесть что подумают.

Если кто-то и удивился смене облика хозяина дома, то не показал вида или просто вежливо промолчал.

Меня немедленно выловил отец, которому не терпелось что-то обсудить.

— Диана, блестящий приём! — сияя, как медный таз, поделился он впечатлениями.

Я подозрительно прищурилась и оглядела гостей. Обычно, если магнат Полев так доволен, кого-то значит нахлобучил.

Мой взгляд метнулся к министру просвещения. Тот вел себя, как ни в чём не бывало, оживлённо разговаривал с двумя важными господами. Не он.

Второй министр, который мог пострадать при общении с папенькой, так же не выказывал беспокойства и озабоченности.

Тогда кто же?

— Куда ты всё время смотришь? — попенял мне отец.

— Так, ищу одного знакомого, — пришлось соврать мне.

— Этого шалопая Шейни? Зря ты его пригласила. Вон он, рядом с Мерид. Но ты послушай, какое дельце я провернул.

Я сбилась с шага и тут же забыла о Мерид.

— Дельце? Что ещё за дельце? Ты понимаешь, что в среде аристократов твои методы справедливо сочтут незаконными?

— Ой, — отмахнулся отец, залпом прикончив бокал дорогого напитка. — Аристократы — те ещё пройдохи. Среди них нечистых на руку дельцов не меньше, чем в других сословиях. А я, между прочим, собираюсь заключить совершенно законный контракт на поставку материалов для строительства.

— О нет! — простонала я. — Ты все-таки припёр в угол министра просвещения?

— Никого я не припёр, — обиженно выпятив губу, сообщил он. — Он сам подошёл. И заговорил на эту тему тоже сам.

Развить тему я не успела. К нам рука об руку приближались маменька и Мерид.

— Дорогая, — протянул отец руку навстречу жене. — Как видишь, твои волнения были напрасны. Наша дочь прекрасно вписалась в аристократическую среду.

— Плевать мне на эту среду, — не слишком вежливо, но совершенно искренне отозвалась родительница. — Главное, чтобы Диана была счастлива.

— У меня всё хорошо, — заверила я маменьку и отсалютовала бокалом Глендарту, который говорил с сурового вида мужчиной, но не забывал поглядывать в мою сторону.

— Похоже, ты прониклась к мужу самыми горячими чувствами? — Не преминула вставить шпильку Мерид. — Этак скоро сделаешь родителей бабушкой и дедушкой. Дети — это так прекрасно!

Я чуть не подавилась игристым, честное слово.

— Вот уж дудки! — уверенно заявила я. — Никаких детей! В ближайшее время точно.

— Диана, дочка, рождение наследника — главное предназначение замужней женщины, — нравоучительно сказала маменька.

— Лет через десять… может быть.

— Десять лет! Да ты ума лишилась! Мы с матерью не доживём, — авторитетно заявил отец.

— Ну хорошо, восемь. Не раньше. Посудите сами: мне нужно получить образование, чего-то добиться в магии и, в целом, в жизни. А уж после можно и о детях подумать. Так что да, восемь лет будет в самый раз.

— Но Диана…

— А будете давить — и вовсе внуков не дождётесь. Вы меня знаете.