Старший лейтенант полиции Крысин с утра был в приподнятом настроении. Он ехал на работу на своей слегка подержанной иномарке, которую он бы не сумел себе позволить с официальной зарплаты. Это был самый дешёвый корейский седан, который по качеству и комфорту превосходил отечественных конкурентов. Но даже такой автомобиль стоил непомерно дорого и был недоступен для большинства граждан, которые не брали мзды, не воровали или не имели своего бизнеса.

У них в отделении имелась некая негласная субординация и распределение доли мзды в зависимости от звания. Лейтенанты не могли ездить на слишком дорогих автомобилях, даже если бы втихаря набрали крупных взяток. Капитан мог себе позволить передвигаться на машине классом выше. Майору уже было позволено больше — он мог по статусу позволить себе довольно дорогую иномарку. Их зам отделения, майор Швайнов, ездил на почти новеньком пикапе Митсубили L200. На зарплату он мог бы себе позволить такой транспорт только в том случае, если бы откладывал всю получку на протяжении четырёх лет. Прям всю до последней копейки, не тратясь на еду, коммуналку, проезд, сотовую связь и тому подобные мелочи, на которые уходят все деньги граждан.

Казалось бы, майор мог жить на зарплату супруги, ведь он был женат. Это выглядело бы логично, если бы его жена не была безработной домохозяйкой. А ведь у него ещё тёща-пенсионерка построила «себе» огромный и роскошный коттедж, в котором по счастливому совпадению жила не она, а её дочурка с мужем. Если посчитать, то бедная пожилая женщина должна была не есть и не пить восемьдесят три года, чтобы со своей пенсии построить и обставить дом стоимостью пятнадцать миллионов. Наверное, она энергией света питалась всё это время, а время получения пенсии и зарплаты ускорялись волшебным образом, ведь она вышла на заслуженный отдых всего пару лет назад и проработала до этого в общей сложности тридцать лет, получая оклад не намного больше пенсии.

Крысин же был пока в начале пути. Ему с трудом хватило средств на покупку двухкомнатной квартиры. Поэтому он мечтал поскорее подняться в звании, чтобы уровень мзды возрос, как и возможность тратить больше. Ему тоже хотелось жить в роскошном коттедже и ездить на внедорожнике. Лучше всего на Рейндж Ровере, как у их начальника отдела полковника Михаила Удатского или как его за глаза звали подчинённые — М. Удатского. Кличка как нельзя подходила ему, поскольку его характер ей соответствовал на триста процентов. Но для начала и подержанная БМВ пятёрка его бы тоже устроила, для чего следовало подняться до капитана.

Солнышко ярко светило, было тепло и приятно. То самое идеальное осеннее равновесие, когда ни жарко и ни холодно. Не обливаешься потом, при этом не носишь кучу вещей для утепления или защиты от осадков.

Крысин, идя от своего автомобиля к отделению полиции, смотрел на телефоне мемы и улыбался. Но внезапно он почувствовал, что ему на плечо что-то плюхнулось, и капелька от этого плюха прилетела на левую щёку. Он оторвался от экрана смартфона и провёл пальцами по щеке, после чего посмотрел на них. На кончике указательного пальца оказалось нечто белое и липкое, словно жидкий пластилин.

Крысин застыл на месте и скосил глаза на левое плечо. В следующий миг глаза у него резко и широко распахнулись, а всё хорошее настроение смыло волной негодования. У него на плече красовалась огромная белая блямба той же самой белесой пластилиновой жижи.

Он поднял глаза и тут же узрел виновника. Это был голубь, который сидел на крае крыши здания полиции и смотрел на него. Казалось, будто голубь насмехался над ним. Присмотревшись, Крысин понял, что это какой-то больной голубь — у него вид был такой, словно он вышел из смертельной голубиной схватки против стаи ворон. Часть перьев выщипана, а глаза краснющие, словно у демона из преисподней.

— Ах ты, спидозная летающая крыса! — зло завопил Крысин в адрес голубя. — Да ты хоть знаешь, сколько стоил этот пиджак от Армани?! Я тебя на суп пущу, но сначала пущу по кругу!

Заметив приближающегося коллегу, который смотрел на него с издевательской ухмылкой, Крысин замолк. Но злость на голубя за испорченный пиджак его не покинула.

— Здоров, — подошёл к нему капитан Сидоров, здоровенный мужик с округлым лицом. — Это что, — кивнул он на испачканное плечо, — сейчас так модно?

— Угу... — окинул его хмурым взглядом исподлобья Крысин. Его голос сочился злым сарказмом. — Последний писк моды, мля!

Он поспешил зайти в здание и поспешно направился в свой кабинет, ловя на себе насмешливые взгляды коллег, начиная от рядовых патрульных, заканчивая толстеньким лысым прапорщиком-дежурным. Эти взоры бесили его сильнее, что распаляло его ненависть к тупой птице, которая решила сходить по большому не в то время и не в том месте.

Пиджак пришлось снять и запихать в пакет, чтобы в последующем отнести в химчистку. Он надеялся, что это поможет, но всё же оставались сомнения. Ведь голубиный помёт крайне едкий и способен разъедать ткани. Он, конечно же, счистил салфетками всё, что сумел, но некоторая часть этой пакости на пиджаке осталась. Вместо пострадавшей части гардероба ему пришлось достать из шкафа служебный китель и надеть его.

В кабинет зашёл начальник Крысина — майор Швайнов. Он считал, что у него широкая кость. Но все подчинённые считали его мерзким жирдяем и удивлялись, где на такого кабана нашли полицейскую форму нужного размера. Оказавшись в кабинете, Швайнов начал сильно раздувать ноздри.

— Чего это у тебя дерьмом воняет? — поморщился он и проследил за взглядом подчинённого, который тот кинул на корзину — в неё он скидывал грязные салфетки после очистки пиджака. — Ай, не важно. Оставь кабинет на проветривание и езжай с бригадой — у вас труп. Бытовуха.

— Да твою ж мать! — закатил Крысин глаза к потолку. — Я-то думал, что день начался отлично, а тут этот голубь сраный. Не успел на работу прийти и кофе выпить, как мокруха! Майор, ты не можешь начинать утро с хороших новостей?

— Товарищ майор, — кинул на него грозный взгляд кабанчик. — Соблюдай субординацию, лейтенант.

— Да-да, — ухмыльнулся Крысин. — Тащ майор, разрешите приступать?

— Двигай, тебя люди ждут, — майор покинул кабинет.

Крысин на полную распахнул окно и покинул кабинет. Тёплая погода, на окне решётка, так что проблемы в таком проветривании он не видел.

Но стоило ему лишь выйти на улицу, как... ПЛЮХ!

Он медленно, словно в замедленной съёмке, перевёл взгляд на левое плечо. Его сознание начало наливаться яростью, ведь его худшие предположения подтвердились — на этом самом плече красовалась белёсая липкая жидкость. На этот раз её было чуть меньше, чем в прошлый раз, но китель был безнадёжно испорчен.

Подняв глаза на крышу, Крысин заметил всё того же голубя, который ехидно пялился на него своими красными буркалами.

— Ах ты, падла! — засверкали яростью зрачки старшего лейтенанта. Он правой рукой принялся шарить по поясу в поисках кобуры, затем он начал искать её под пиджаком, но понял, что пистолет сегодня не получал. — СТОЙ ТАМ, ГНИДА ПЕРНАТАЯ! Я тебя буду убивать!

Он резко рванул обратно в здание. Коллеги, которые в машине ждали его на выезд, поняли, что ждать его ещё долго. Один из них крикнул ему в спину:

— Мы поехали. Доедешь на своей тачке.

Их автомобиль тронулся после того, как спина старшего лейтенанта скрылась за входной дверью в здание.

Крысин первым делом добрался обратно до своего кабинета и снял китель. Затем принялся оттирать его салфетками. Последние быстро закончилось. Пришлось ему брать дефицитную бумагу для принтера, комкать и вытирать ею. После этого он запихал китель в пакет и отправил в шкаф в дополнение к пиджаку.

Затем он поспешил в дежурку и с нотками злости обратился к дежурному:

— Дай мне ствол!

— Пожалуйста, распишись, — прапорщик лыбился, выдавая ему пистолет.

Старлей быстро расписался и поспешил на выход. Он надеялся, что тот грёбанный голубь до сих пор на том же самом месте и никуда не улетел. Ему жуть как хотелось пристрелить эту проклятую птицу, которая за день дважды его унизила.

И вот он, взбешённый, выскочил на улицу. В правой руке он зажал пистолет. Первым делом он тут же посмотрел на ту самую крышу, на которой восседал пернатый засранец, но его там не оказалось. В этот момент Крысин испытал разочарование, словно ребёнок, которому на протяжении всего года за хорошее поведение обещали в подарок игровую приставку, он старался вести себя послушно, а вместо этого получил от Деда Мороза на Новый год носки.

— Где ты, тварь?! — принялся Крысин шарить глазами по сторонам на высоте.

Когда он совершил оборот на девяносто градусов, он застыл. На его лице расплылась хищная мстительная ухмылка.

— Вот ты где, падла!

Голубь нашёлся на балконе соседнего здания. Там заботливый владелец оставил кормушку для птиц, в которой были насыпаны семечки. Пернатый воитель жадно поглощал семечки, словно спешил пополнить оскудевший боезапас. При этом он настолько выразительно косился красным глазом на полицейского, что тот заподозрил, будто эта пернатая помойка специально жрёт, чтобы нагадить на него ещё раз.

— Ах ты, сволочь! — направил он на птицу пистолет.

В этот момент он подумал о том, что стрельба в городе для него не закончится ничем хорошим. Ему придётся писать гору объяснительных, раздавать взятки руководству. Скорее всего, в лучшем случае его лишат премии. И то в случае, если бы он начал палить практически в небо. А тут балкон, квартира — имущество граждан, которое он может повредить. В худшем случае можно кого-то нечаянно подстрелить. Тогда потерей премии не отделаешься.

— Живи, тварь, — опустил он пистолет, после чего начал прилаживать кобуру на пояс. При этом он старался не спускать глаз с пернатого гада. Следить за птицей и одновременно с этим расстёгивать пояс, было сложно, но он справлялся.

Тем временем голубь продолжал наполнять бездонный зоб, который сильно раздулся. Он будто запасался «пулями» впрок. Стоило полицейскому завершить возиться с кобурой и поместить в неё служебный Макаров, как птица, будто только этого и ждала, сорвалась с балкона.

Пернатый красноглазик пикировал вниз подобно немецкому бомбардировщику под управлением асса — стремительно и решительно. Он быстро приближался к старшему лейтенанту, в глазах которого отобразилась смесь удивления и недоверия.

— Нет! — произнёс он. — Не может быть. Ты же не можешь лететь ко мне специально ради ЭТОГО?!

А голубь летел. Он стремительно сокращал расстояние до цели. Крысин осознал, что эта пернатая тварь действительно на него нацелилась. И он поспешно рванул к своему автомобилю. Из-за его бега голубю пришлось закружиться спиралью, чтобы атака не прошла даром.

— Да что ты за тварь такая? — дрожащими руками, словно в фильме ужасов он был жертвой, за которой гнался маньяк, Крысин пытался вставить ключ в замок отпирания на водительской двери.

В какой-то момент он вспомнил, что ключ ему не нужен, и он нажал на кнопку «открытого замочка» на брелоке сигнализации. Автомобиль пикнул, после чего с щелчком все четыре пипочки дверных замков поднялись вверх.

Полицейский быстро запрыгнул на водительское сиденье и захлопнул дверь. В этот момент прямо перед ним на лобовое стекло... ПЛЮХ!

Лобовое стекло оказалось испачкано белесой жидкостью. Она перекрывала обзор.

— Сволочь... — простонал водитель.

Он принялся заливать окно омывающей жидкостью. Вслед за этим заработали дворники. Но вместо того, чтобы очистить стекло, они лишь размазывали птичье дерьмо по всему стеклу. Крысин хотел, чтобы дворники остановились и не делали хуже, но они не могли остановиться. Их реле было настроено таким образом, что после подачи омывающей жидкости дворники совершали несколько движений перед тем, как замереть.

Тогда водитель перешёл к иной тактике. Он начал брызгать больше и больше жидкости. В итоге в истерике он и вовсе притянул вверх правый подрулевой переключатель и не отпускал его. Жидкость из форсунок лилась на стекло непрерывно. И также непрерывно голубиный помёт размазывался по всему стеклу. Что-то от него счищалось, но... В итоге жидкость в бачке омывателя закончилась, а дворники продолжили размазывать бяку по лобашу.

— Тварь! — плаксиво простонал Крысин. — Теперь на мойку нужно ехать. А меня ждут на выезде.

Пришлось ему ехать на адрес так. Он планировал заехать на мойку после оформления мокрухи.

Когда он приехал по адресу, на котором произошло убийство, он из автомобиля выходил с опаской. Косился на небо в поисках голубя, но ни одной птицы этого рода он не заметил. Выдохнув с облегчением, он зашёл в подъезд.

Дело оказалось кровавым, что не добавляло настроения. Но имелся там и плюс. Виновник убийства сам вызвал в полицию и во всём сознался. Значит, висяка не предвидеться.

Задержанного вывели в наручниках коллеги полицейского. Сам же Крысин покинул подъезд последним. Он в отвратительном настроении шёл к своему автомобилю, как неожиданно... ПЛЮХ!

На этот раз попадание пришлось ему на голову. Плечам тоже досталось, как и спине, но их забрызгало «осколками».

Время для Крысина растянулось, словно на замедленной съёмке. Он медленно с хрустом шеи задрал голову и... На козырьке перед подъездом сидел ОН. Это был тот самый красноглазый ощипанный голубь, с которым он познакомился утром.

Глаза сотрудника полиции налились кровью. От накатившего гнева он покраснел, а его правая рука потянулась к кобуре на поясе.

— УБЬЮ, КРЫСА ПЕРНАТАЯ!!! — завопил он на весь двор, после чего выхватил из кобуры пистолет.

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

Щёлк! Щёлк! Щёлк!

Он выпустил в голубя весь магазин и продолжил нажимать на спусковой крючок даже после того, как патроны закончились. Но... Голубь в момент начала стрельбы отступил вглубь карниза, благодаря чему не пострадал. Чего нельзя сказать о фасаде дома и окне второго этажа, которое вело в подъезд — стекло в нём обзавелось парой пулевых отверстий и покрылось паутиной трещин.

Словно издеваясь, голубь смело ступил на край навеса и расправил крылья, будто собирался взлететь.

— Нет! — с недоверием воскликнул старший лейтенант. — НЕТ! Не может этого быть! Как ты можешь быть после этого жив?!

Голубь взмахнул крыльями, отрываясь от поверхности. Он направлялся прямиком к Крысину.

— ТОЛЬКО НЕ СНОВА! — прикрылся он руками.

Не помогло.

ПЛЮХ!

Его руки были испачканы белесой маслянистой жижей.

— Гад! Сволочь! ЗА ЧТО?!!

— Крысин! — грозно окрикнули его. К нему бежал сержант-водитель. — Ты что творишь, придурок?!

— Крысин, ты свихнулся? — спешил следом за ним капитан Сидоров. — Белочку что ли словил? А ну НЕМЕДЛЕННО СДАЙ ОРУЖИЕ! И не дёргайся. Поедешь с нами и будешь объясняться с полканом.

— С полканом? — в глазах Крысина появились крупицы понимания той глубины задницы, в которую он только что угодил. — Капитан, давай замнём инцидент. Скажем, что задержанный отчаянно сопротивлялся и пришлось открыть стрельбу в воздух. Я заплачу, — он покосился на сержанта. — Обоим заплачу.

— Ты башкой двинулся?! — облил его презрением капитан, выхватывая пистолет из его ослабевшей руки. — Твой ствол пока побудет у меня... Тут, мать твою, куча свидетелей, камеры видеонаблюдения, а ты мне взятку предлагаешь! Подставить меня вздумал? Сам башкой потёк, сам и разбирайся со своими проблемами. Сам поедешь с нами или тебе браслеты оформить, как ему? — кивнул он на задержанного алкаша, который с ошарашенным видом сидел в заднем отсеке полицейского бобика и круглыми глазами смотрел на сумасшедшего, как он считал, старшего лейтенанта.

— Сам поеду, — Крысин старался унять дрожь в конечностях. Мышцы у него внезапно стали ватными, и стоять на ногах ему было тяжело. Он понимал, что после такого одной премией ему не отделаться. В лучшем случае попросят написать заявление «по собственному желанию».

Подняв глаза, он увидел голубя, который с наглым видом сидел на крыше полицейского бобика. В его взгляде будто читалась откровенная насмешка.

В этот моменту Крысину захотелось завыть во весь голос раненным зверем.

«Не верю! НЕ ВЕРЮ! — бились у него в голове яростные мысли. — Неужели вся моя карьера пошла под откос из-за какой-то спидозной птицы?! У-у-у-у-у!!!»

В итоге Крысина его же коллеги доставили в их же отдел, после чего отвели к главному руководителю — полковнику М. Удатскому.

Кабинет полковника напоминал клетку для разъярённого медведя. Сам медведь, он же Михаил Удатский, не рычал. Он молчал. И эта тишина была в тысячу раз страшнее любого крика. Он сидел за своим массивным столом со сложенными домиком пальцами, и смотрел на Крысина взглядом, от которого кровь стыла в жилах.

Крысин, с которого сняли наручники, стоял по стойке «смирно», стараясь не дышать. Он был грязен, пропах голубиным помётом, а его психика представляла собой изодранные в клочья обрывки самоконтроля.

— Объяснись! — тихо произнёс полковник одно-единственное слово, прозвучавшее как приговор.

— Товарищ полковник, я... — Крысин попытался собраться, но мозг отказывался работать. — Было ЧП. Задержанный оказал сопротивление...

— Сидоров! — рявкнул Удатский, не меняя позы.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл капитан. Его лицо было каменным.

— Доложи.

— Товарищ полковник, задержанный вёл себя спокойно, был уже в наручниках и находился в автомобиле, — чётко, по-военному, отрапортовал Сидоров. — Старший лейтенант Крысин без видимой причины произвёл восемь выстрелов из табельного оружия в воздух, а затем ещё трижды нажал на спусковой крючок после того, как патроны в магазине закончились. На замечания не реагировал, кричал угрозы в адрес... голубя. Имеются многочисленные свидетели из числа местных жителей, повреждено окно на втором этаже жилого дома. Протокол осмотра места происшествия и объяснения свидетелей прилагаются.

Удатский медленно перевёл взгляд с Сидорова на Крысина. В его глазах плескалась такая бездна презрения, что Крысина чуть не вырвало.

— Голубя! — с мёртвой интонацией повторил полковник. — Ты устроил стрельбу в людном месте, повредил муниципальное имущество, посеял панику среди граждан и дискредитировал органы правопорядка... из-за голубя.

— Пистолет заклинило! — тут же придумал иное оправдание Крысин. — Товарищ полковник, пистолет начал самопроизвольно стрелять. И я, чтобы избежать ранения себя, товарищей и граждан, решительно направил оружие в воздух.

— Не пизди! — тихо, но жёстко, выдал полковник. — Нахрена ты стрелял в голубя, придурок?! Белочку словил?

— Он не простой! — голос Крысина срывался на визг. — Он за мной следил! Он... он специально на меня нагадил! Три раза! Нет... Четыре раза! Вы не понимаете, это какая-то проклятая тварь!

Полковник Удатский медленно поднялся из-за стола. Его мощная фигура заслонила свет от окна.

— Врать мне ещё вздумал? — его голос по-прежнему был тихим, но он звучал очень грозно. — «Пистолет заклинило»? «Самопроизвольная стрельба»? А теперь — голубь-убийца? Ты меня за дебила держишь, Крысин? Я тебя вытащил из прошлой истории с патронами, потому что ты хоть как-то был полезен и знал своё место! А ты... — он сделал шаг вперёд, и Крысин инстинктивно отпрянул. — Ты оказался не просто жадной мразью. Ты оказался неадекватной и опасной жадной мразью! Ты думаешь, я не знаю, как ты на свою тачку заработал? Как квартиру купил? Я ЗНАЛ! Я ЗНАЛ И ЗАКРЫВАЛ НА ЭТО ГЛАЗА! Потому что в грязной работе нужны грязные руки! Но есть грань, ублюдок! Грань, за которую переходить нельзя! И ты её перешёл, устроив цирк со стрельбой на улице!

Слюна брызнула с губ полковника. Он был в ярости, настоящей, животной, которую долго сдерживал.

— Ты совсем охренел, раз решил, что можешь безнаказанно палить во всё, что движется, лишь бы твой уродский пиджак от Армани был чистым?! Да тебя в психушку нужно сдать, а не в увольнение отправить! Ты представляешь, какой скандал сейчас будет? Как пресса это разнесёт? «Полицейский-псих устроил бойню из-за птичьего помёта»! Я из-за тебя, мразь, теперь перед руководством оправдываться буду!

Крысин стоял, опустив голову. Вся его хитрая изворотливость, все его схемы и «отмазки» рассыпались в прах. Он понимал — это конец. Полковник его не спасёт. Никакие взятки здесь уже не помогут.

Удатский, тяжело дыша, отошёл к столу, взял заранее заготовленный рапорт.

— Ты уволен, — отрезал он. — Не по собственному желанию, а по статье. За дискредитацию органов внутренних дел и действия, несовместимые со званием. Сдать оружие, удостоверение, все дела. Выйти и забыть дорогу в этот отдел. И молись, чтобы на тебя уголовку не завели. Я пока что постараюсь договориться с начальством, чтобы ограничиться увольнением. Но если ты хоть раз чихнёшь не в ту сторону... Я сам лично к тебе приеду, глаз на жопу натяну и моргать заставлю! Всё. Исчезни.

Крысин, не говоря ни слова, снял с пояса пустую кобуру, положил её на стол, затем достал удостоверение. Руки его тряслись. Он развернулся и побрёл к выходу, чувствуя на спине ненавидящий взгляд полковника.

Выйдя в коридор, он прислонился к холодной стене, пытаясь перевести дыхание. Всё. Карьера, мечты о коттедже и Рейндж Ровере, уважение коллег — всё превратилось в прах. И всё из-за какого-то долбаного голубя.

Подняв голову, он увидел того самого капитана Сидорова, который с нескрываемым удовольствием наблюдал за его крахом.

— Что, голубок, пролетел? — ехидно спросил капитан.

В это время дверь в кабинет полковника распахнулась, и оттуда вышел сам руководитель.

— Крысин, — рявкнул он, заставив теперь уже бывшего сотрудника полиции нервно вздрогнуть. — Я тебя сам сопровожу, чтобы ты чего-нибудь ещё напоследок не отчебучил.

— Мне только свои вещи забрать, — Крысин был в сильном упадке. Ему было плевать на дальнейшее, ведь хуже быть не может. По крайней мере, так он думал до тех пор, пока они не дошли до его кабинета.

Дверь в кабинет медленно открылась. Двое: полковник и бывший старший лейтенант замерли на пороге. В воздухе повисла напряжённая тишина. То, что предстало их глазам, сложно назвать нормальной обстановкой кабинета опер уполномоченного. На столе оперативника между монитором компьютера и стопкой бумаг расположились две дорожки из белого порошка.

В глазах Крысина тут же отразился жуткий испуг. Он медленно посмотрел на распахнутое окно. Там на ветке дерева сидел тот самый красноглазый голубь. Он смотрел прямиком на Крысина, и его демонический взгляд, казалось, светился удовлетворением.

— ЭТО НЕ МОЁ! — в тот же миг завопил как резанный Крысин. — Мне это подкинули! Это всё голубь! Клянусь! Тащ полковник, смотрите, вон он сидит за окном, тварь пернатая!

— Так вот почему ты стрелял по птичкам, — ледяным тоном выдал Удатский. Его голос был переполнен дикой ярости, которая не способна была вылиться в крике. — Тебе кабзда, Крысин! Теперь ты простым увольнением по статье не отделаешься. Сидоров!

— Да, тащ полковник, — подскочил к нему капитан.

— Задержи этого наркомана, — Удатский облил Крысина волной презрения в смеси с ненавистью.

— Это не я! — продолжил кричать тот. — Не моё это! Вы же видите, что окно открыто. Это голубь мне подкинул!

— Голубь подкинул? Ха-ха! — саркастично усмехнулся Сидоров. — Такого бреда я даже от бывалых наркош не слышал. Тащ полковник, порошок на экспертизу?

— Конечно же! — кивнул Удатский. — Капитан, действуйте по протоколу. У нас тут серьёзный случай, который требует скрупулёзного подхода.

— НЕТ! — завопил Крысин в отчаянии, понимая, что на этот раз он попал куда серьёзней. Теперь увольнением он точно не отделается. Всё, что касается запрещённых веществ, относится к тяжким преступлениям. Ему светил лет десять. В лучшем случае он может выйти из тюрьмы условно-досрочно лет через пять при хорошем поведении. — НЕ-Е-Е-Е-Т! ЭТО НЕ МОЁ!!! Проклятый голубь! За что?! Что я тебе такого сделал? Съел твой хлеб?

Голубь продолжал сидеть на ветке и смотрел на него. Казалось, будто его мордочка отражает издевательское удовлетворение.

— Как? — вслух размышлял Крысин. — Как голубь мог такое сделать? Я же когда уходил, ничего такого не было... Или... — он с прищуром покосился на капитана Сидорова, который только что второй раз за день заковал его в наручники. — Это ты? Да? Это ты меня подставил, сволочь?

— Заткни пасть, нарколыга хренов! — больно ткнул его кулаком по почкам бывший коллега. — Сам нюхал эту дрянь, теперь ещё на меня пытаешься это спихнуть?

— За что? — морщась, Крысин смотрел на капитана со злобой. — За что вы меня подставили? Что я вам такого сделал?

— Настаиваешь на своём? — Сидоров разозлился и ещё раза три уже с силой ударил Крысина по почкам, после чего тот заткнулся. Но продолжил смотреть на бывшего коллегу с лютой яростью. — Вот такой молчаливый ты мне больше нравишься, — хищно оскалился капитан. — Задержанный, вперёд! Ты ещё помнишь, где у нас КПЗ?

— Дайте хоть голубиное дерьмо смыть, — проскрипел Крысин, морщась от боли в почках.

— В камере смоешь, — подтолкнул его Сидоров.

Голубь проводил взглядом удаляющуюся спину задержанного, после чего взмахнул крыльями и бесшумно полетел прочь. Его силуэт быстро растворился в сером осеннем небе Волгограда. Он возвращался к своему хозяину.

***

Кайн был чрезвычайно доволен. Его мстительная натура тёмного эльфа оказалась полностью удовлетворена.

Самым сложным в этой операции было раздобыть запрещённые вещества. Как он вычитал в интернете, подделка не прокатит. Нужны настоящие препараты в количестве больше грамма.

Чтобы добыть этот порошок, ему пришлось провести целую операцию. Во-первых, он в интернете узнал о том, как распространяют запрещённую мерзость, которую он совершенно не одобрял. Употребление подобной дряни он считал идиотизмом, ведь она крайне негативно воздействует на организм и вызывает практически мгновенное привыкание. Затем он выяснил у словоохотливых старушек, которые по теплу любили сидеть на лавочках во дворах, о том, где любят копошиться подозрительные молодые люди. После этого оставалось устроить неподалёку своего голубя и через его глаза наблюдать за обстановкой.

Уже на следующий день на этом месте появился курьер, который спрятал маленький свёрток. Стоило ему уйти, как голубь этот пакетик присвоил. А дальше, как правильно предположил Крысин, зомби-птица залетела в кабинет старшего лейтенанта, бросила ему на стол пакетик, распотрошила его и лапками распределила порошок в две полоски.

Месть Крысину удалась на славу. Кайн мысленно представил, как карьера и жизнь ненавистного мздоимца рушатся в одночасье, и на его губах застыла холодная, безрадостная улыбка. Враг получил ровно то, чего желал ему. Почти наверняка Крысина посадят в тюрьму. Это был зеркальный ответ. Ударили по левой щеке — нанеси такой же удар сопернику, но вложи в него больше силы. Этот продажный полицейский хотел его посадить в тюрьму на пять лет. Кайн же обеспечил ему такую же поездку, но на десять лет. Всё честно, если обратиться к философии взаимоотношений дроу.

Впрочем, если бы на его месте была жрица его расы, то она бы зеркальным ответом не ограничилась бы. Эти собаки женского пола невероятно мстительны. Их месть обретает огромные масштабы. Если бы кто-то таким образом подставил жрицу, она бы постаралась уничтожить не только врага, но и его фракцию: семью, близких, друзей. В общем, становиться врагом жрицы Ллос крайне опасно. Лучше всего с ними вообще никак не пересекаться. Видишь тёмную эльфийку — обойди её десятой дорогой.

Кайну разок попадалась реклама книги, в которой человек попал в другой мир, в котором живут эльфы, гномы и тёмные эльфы. В неё герой выкупил из рабства тёмную эльфийку, после чего привёл её в свой гостиничный номер.

Читать этот бред Кайн не смог. Ибо на этом бы судьба героя произведения закончилась бы. Жрица его бы прикончила с максимальной жестокостью, после чего началась бы её арка, в которой она уничтожает семью работорговца, который её продал. Убила бы самого работорговца. Уничтожила всех его подчинённых, кто хоть раз показывался ей на глаза. Убивала бы всех членов их семей: жён, родителей, детей. И лишь после этого эта стерва остановилась бы, но это не точно. Ведь в процессе мести она бы могла затронуть интересы властей, вмешалась бы стража, и там появились бы новые враги. В итоге это закончилось бы либо тем, что жрица уничтожила бы половину города, либо её гибелью. Какая к чёрту любовь жрицы Ллос к человеку? Какое хорошее отношение к нему? Бред полнейший.

Стоило радости от хорошей мести утихнуть, как реальность обрушилась на него с новой силой. Он отчасти победил, но это была Пиррова победа. Да, он отомстил ничтожному человечишке. Но какая от этого польза ему, Кайну? Его главная цель — пробуждение магической силы — оставалась такой же недостижимой, как и прежде. Призыв демона, на который он возлагал столько надежд, обернулся дорогостоящим фарсом. Валтазар, архидемон, оказался беспомощным бомжом, застрявшим в чужом мире. С одной стороны, это даже было хорошо. Ведь на призыв целого архидемона он не надеялся. Если бы тот был в полной силе, то от них всех не осталось бы ничего. Весь город и даже страна могли бы пострадать, если не весь мир. Вся его грандиозная многонедельная подготовка, тонны вычислений, десятки кур и две свиньи — всё это ушло в никуда.

«Ллос! — мысленно взмолился он, глядя в потолок своей убогой квартиры. — Неужели это конец? Неужели мне суждено медленно погружаться в пучину маразма, цепляясь за жалкий стабилизатор рассудка, как утопающий за соломинку?»

Он заставил себя успокоиться. Паника — удел слабых. Он, бывший дроу, переживший бесчисленные заговоры и подземные войны, не сломается. Нужно мыслить хладнокровно. Трезво оценить ресурсы и возможности.

Он откинулся на стуле, закрыл глаза и погрузился в пучину размышлений.

Первый вариант он уже когда-то обдумывал — создать амулет пробуждения. Самый безопасный и самый долгий путь. Методика создания артефактов опробована — она прекрасно работает. Если сделать подобный амулет, он будет медленно, но верно накачивать его тело маной, искусственно создавая магические каналы и потихоньку пробуждая магический потенциал. Принцип ясен. Но в его первоначальных расчётах на это ушли бы годы, если не десятилетия, а в худшем случае столетия, которых у него нет.

Его генетическое заболевание никуда не исчезло. С помощью амулета ему удалось лишь стабилизировать рассудок. Тот не деградирует, но и к прежним значениям не возвращается. При этом болезнь никуда не делась. Она по-прежнему является неотъемлемой частью его тела. А срок жизни даунов меньше, чем у людей без такого заболевания: до пятидесяти-шестидесяти лет.

Можно ли ускорить процесс пробуждения волшебных сил? Технология «магической штамповки», которую он разработал для учеников, позволяла создавать более сложные рунные цепочки. Если бросить все ресурсы — своих пятерых фанатиков, все свои сбережения на покупку «реквизита» — на создание одного-единственного, но невероятно мощного амулета... Возможно, сроки удастся сократить до десяти лет. Его рассудок, даже стабилизированный, вряд ли выдержит столько.

Амулет у них получился низкого качества. При лучших раскладах он проработает от трёх до пяти лет. Конечно же, мало что помешает сделать новый такой артефакт. Их можно клепать хоть каждый год, были бы на это ресурсы, то есть деньги. Даже без помощи учеников он может проделать всё сам, пусть это и займёт больше времени. В любом случае, это временный выход. Не решение проблемы, а борьба с симптомами. Как сбить температуру во время болезни не означает борьбу с самим вирусом.

Второй вариант ему виделся в поиске иного источника. Логично предположить, что раз на Землю занесло его и Валтазара, значит, возможны и другие «аномалии». Архидемон упомянул, что питается негативными эмоциями. Что, если на Земле есть и другие сущности или места силы? Этот мир не полностью стерилен, магия тут есть, пусть её и совсем немного. И его амулет яркое тому доказательство – он питается маной от естественного планетарного фона. Конечно же, если бы такой же амулет находился в родном мире Кайна, то он был бы раз в тридцать мощнее за счёт обилия маны вокруг. Но главное – он работает, а значит, мана тут есть.

Нужно искать. Но как? Обшаривать каждый уголок планеты? У него нет на это ни времени, ни средств. Его зомби-голубь мог бы стать разведчиком, но его радиус действия и «срок годности» ограничены. Это игра в рулетку с призрачным шансом на выигрыш.

Изначальный вариант по призыву демона он отмёл. Скорее всего, если они повторят процедуру, то снова призовут Валтазара, а не какого-то другого демона. Ведь логика заклинания призыва такова, что призывает того, кто находится ближе всего из категории поиска. И кто его знает, будет ли Валтазар на этот раз настолько же добр? Кайн предпочёл бы держаться от архидемонов дальше, чем от жриц дроу. Намного дальше. Желательно, чтобы их разделяли сотни миров.

Третий вариант — использовать жизненную силу учеников вместо силы хрюшек. С одной стороны кажется, что это логично, ведь люди вроде как должны быть энергетически более насыщены. Но нет. Это так не работает. С человека энергии получится столько же, сколько с той же свиньи. Лучше уж корову пустить на мясо — она крупнее, следовательно, и жизненной энергии в ней больше.

Ещё можно попробовать использовать научный подход. Он уже заимствовал идеи из программирования. Этот мир достиг невероятных высот в технологиях. Что, если магию можно не пробудить, а сымитировать? Создать устройство, генерирующее энергию, идентичную мане? Или, на худой конец, устройство, которое сможет выполнять функции магии? Он представлял себе посох, стреляющий концентрированными пучками плазмы, или щит, создающий силовое поле. Это не была бы магия в истинном смысле, но это дало бы ему силу и защиту. Но для этого нужны знания. Глубокие знания в физике, инженерии, материаловедении. Годы учёбы. Те самые годы, которых у него не было. А ещё деньги. Огромные суммы на исследования, за которые потом придётся отчитываться инвесторам, то есть передавать им все наработки. А отдавать свои разработки кому-то ему претила натура тёмного эльфа. Ему хотелось владеть своими разработками как минимум единолично, как максимум он готов был поделиться с небольшой группой приближённых.

Вариант пятый: Валтазар. Архидемон уехал, но он не исчез. Он где-то там, в своём Ухтымске. Он сказал: «Вселенная любит иронию». Возможно, их пути пересекутся вновь. Валтазар, даже лишённый силы, — ходячая энциклопедия потусторонних знаний. Он мог бы знать другой, не столь очевидный способ пробуждения магических сил. Но Кайн совершенно не хотел его искать и снова с ним пересекаться. Может быть, тот и поможет, но какой ценой? Цена может оказаться куда выше пятидесяти тысяч рублей и негативных эмоций.

«Нет идеального пути, — с горечью констатировал он. — Есть лишь выбор между плохим и очень плохим».

Он подошёл к балкону и посмотрел на голубя, который там сидел. Тот повернул к нему свою жуткую голову, и в его красных глазах на мгновение мелькнула искорка чужого сознания.

И тут Кайна осенило. Нужно использовать гибридный подход. Нет смысла в одиночку искать аномалии по всей планете. Можно создать систему, которая сделает это за него. Или же найти уже готовую систему и внедриться в неё.

Скорый поиск в интернете позволил обнаружить уфологов, которые занимались подобными поисками. Так что создавать свою структуру не имело смысла. Оставалось лишь воспользоваться готовыми решениями.

Помимо этого он собирался использовать учеников. А также найти и обучить новых последователей. Это должно решить сразу несколько проблем: помочь ему в пробуждении волшебных сил и обеспечить ему доходы.

Взять, к примеру, его ученика Артёма. Молодой, умный, податливый, с искрой настоящего таланта. Он сумел адаптировать гномьи руны под древесину. Он проявлял недюжинный интерес и пытливый ум. Его можно попробовать сделать рунным инженером. Если он не сможет адаптировать руны под компьютерные вычисления, можно набрать других людей ему в помощь.

Кайн не готов был в таких условиях тратить годы на изучение квантовой механики. Но он может дать Артёму и ему подобным обрывки знаний из магии дроу и гномов, которые те оптимизируют с помощью программирования для ускорения расчётов ритуалов. Потом достаточно направить их мысли в нужное русло. Артём мог бы попытаться создать не магический, а техно-магический артефакт, например, устройство для сканирования магического фона или генератор искусственной маны.

Наташу и остальных можно использовать как младших жриц, в смысле, как своих помощников, с помощью которых расширится его влияние. Нужно попробовать создать нечто наподобие секты, в которой магия будет реальной, а он, Кайн, станет главным ядром наподобие божества или мессии, который несёт людям просвещение.

Чем больше людей, тем проще решить проблему и тем выше финансирование. А денег на решение проблемы понадобиться много, ведь в качестве основы пока используется гномская рунная магия. А для её использования нужно много жизненной энергии. Лучше всего будет организовать личное фермерское хозяйство. Это станет отличным прикрытием. Официальная скотобойня, которая не вызовет никаких вопросов. Куча разных животных под рукой. Плюс даже возможна самоокупаемость хозяйства за счёт продажи мяса жертвенных животных.

Этот план рассчитан на долгий срок. Главное при его исполнении учесть самое важное — не подвергать себя непосредственной опасности и не тратить драгоценные годы на тупиковые пути.

«Решено, — подумал он. — Организую подобие секты и создаю ферму или выкуплю готовую. Нужно только найти на это деньги, а их у меня осталось мало».

Кайн подсчитал свои финансы, вернее то, что от них осталось. От былых почти четырёх сотен тысяч у него осталось немногим меньше двухсот штук. На еду и проезд он потратил лишь небольшую часть этой суммы. Всё остальное ушло на спонсирование ритуалов, которые проводились его учениками. Куры, свиньи — всё это стоило приличных денег. Но самую большую дыру в его бюджете пробил призванный архидемон, на которого пришлось потратить около восьмидесяти тысяч рублей.

Впрочем, если проблему можно решить деньгами — это не проблема. Откупиться деньгами от архидемона... Расскажи он кому-нибудь подобный перл в прошлой жизни — это была бы шутка года. А тут этот трюк на удивление сработал. Видимо, гостю из потустороннего мира сейчас приходилось нелегко. Но тут ключевое слово «сейчас».

Что будет дальше? Этот вопрос всерьёз волновал Кайна. Ведь Велизар способен черпать силу в человеческих эмоциях. Фактически, он является энергетическим вампиром. Тот факт, что пожирал он зловредные эмоции, и тем самым приносил людям пользу, мог создать ложное ощущение, будто он святое существо. Но нет. Это всё ещё демон. Просто его силы и возможности пока ограничены. Но надолго ли?

На Земле проживает семь миллиардов человек. Все они время от времени испытывают негативные эмоции. Где-то меньше из-за благополучного образа жизни, где-то больше из-за того, что жизнь этих людей полна страданий и лишений. Пока Велизар черпает силу понемногу, он не сильно опасен. Но стоит ему накопить ману и перейти к более масштабным сборам энергии, как его сила начнёт расти как на дрожжах. Ему достаточно поездить в общественном транспорте, в котором концентрация людей и ненависти зашкаливает. И он тут же сможет поднять полноценного человека-зомби, а не какого-то там голубя.

Что помешает архидемону создать на основе зомби автономную систему по сбору энергии? Например, поднять зомби, который будет заражать укусом других людей. А те при обращении в зомби будут передавать часть энергии главному кукловоду. И так начнётся жуткий зомбиапокалипсис, который в итоге уничтожит всё население планеты или как минимум его большую часть.

Впрочем, это не всё, что способно сотворить существо подобного уровня. Самый банальный путь — создание алтарей и секты со жрецами. Накопление негатива в алтарях, постепенное распространение веры по планете. Соответственно, сила Велизара будет расти.

Кайн мог накидать других вариантов, но и этих двух было достаточно для того, чтобы испугаться и пожелать как можно скорее оказаться подальше от этого мира. Ему ещё сильнее захотелось вернуть себе магические способности и свалить с Земли. Ведь пока тут под боком торчит Архидемон, он, Кайн, находится в перманентной опасности. Возможно, лично на него Велизар не нацелится. Но действия демона могут его задеть через прислужников. Если же случится зомбиапокалипсис, то достанется всем. Никто не уйдёт не обиженным.

Ресурсы для дальнейшего роста в Волгограде были исчерпаны. Кайну требовалось много денег для того, чтобы заполучить большую ферму. Ему нужно было много людей в последователи, чтобы заполучить источники финансирования, чтобы было кому оптимизировать и улучшать гномскую магию, работать на ферме и клепать сотни амулетов для создания масштабных чар. Всё это он мог найти только в самых крупных городах: Москве и Санкт-Петербурге.

Питер казался оптимальным в плане набора последователей. В нём больше, чем в Москве, проживало творческих людей, если смотреть на статистику по соотношению к работягам. А творческие люди зачастую склонны ко всяким извращениями наподобие веганства, сатанизма и купанию в реке людей по частям: руки отдельно, ноги отдельно, туловище, соответственно, тоже не в комплектности с конечностями и головой.

Москва же попросту больше. В ней живёт намного больше людей — наиболее населённый город в России. Из-за этого она казалась привлекательней. Да и двинутых на голову граждан там тоже с избытком. Всяческие неформалы, любители оккультизма, колдуны, экстрасенсы, гадалки, тарологи.

Кайн даже читал в сети о том, что некоторые бизнесмены принимают на работу сотрудников после гадания тарологом! Такой уровень бреда казался ему запредельным. Но именно это больше всего манило его в столицу. Если уж там серьёзные на первый взгляд люди настолько долбанутые, то ему явно будет из кого набирать последователей.

Близился срок оплаты за аренду офиса, квартиры и гаража. Но Кайн уже решил покинуть Волгоград, поэтому одним днём разорвал все договоры. Единственная проблема была с офисом. В договоре имелась пометка, что досрочное его расторжение в одностороннем порядке ведёт за собой штрафные санкции в размере месячной оплаты. Ему пришлось заплатить оговоренную сумму, ведь альтернативой было платить ещё десять месяцев за помещение, которым он бы не пользовался или оплатить тот же месяц вместе с судебными издержками в случае, если другая сторона договора подаст в суд. В результате у него на руках осталось всего сто пятьдесят тысяч рублей.

В итоге он собрал своих учеников и объявил им о своих планах. Вернее, он поведал им сильно скорректированную версию. По ней они едут в столицу, чтобы набрать последователей. Это было необходимо для того, чтобы развить их магическую силу. Ведь своими силами они добьются полноценного пробуждения волшебного дара очень нескоро.

Он представил ученикам готовую концепцию сообщества (секты), над которой трудился в то время, когда обучал последователей. По этому плану им предстояло выстроить строгую иерархическую структуру. Наверху он, Кайн, аналог учителя и мессии. Далее идут верховные маги или же архимаги — аналоги высших жрецов. Под ними магистры — старшие ученики, которые заслужили доверие и перешли на должность надзирателей среднего звена (обычные жрецы). Далее следуют маги (рядовые жрецы), затем обычная паства. Последняя делится на два ранга: младшие ученики и старшие ученики (подмастерья).

Помимо этого он вывалил полную концепцию с уровнями доступа к информации, в зависимости от положения в секте. Была предложена диета для членов сообщества. Ограничения для них. А главное — ядро, которое всех объединяет — тайные знания по магии, недоступные тем, кто не состоит в сообществе. В общем, всё как в любой секте.

***

Решение о переезде повисло в воздухе, встреченное не радостным возбуждением, а гробовым молчанием. Пятеро учеников Кайна переглядывались, и в их глазах читалась одна и та же проблема, общая и нерешаемая — абсолютная, тотальная безденежность.

Наташа, Сергей и Ирина Викторовна были по уши в кредитах, взятых на второй курс. Лидия Петровна истратила последние сбережения. Артём, и тот, устроившись курьером, все свои копейки отдавал на еду и оплату хостела, так как с родителями, не одобрявшими его «бредни с магией», он окончательно рассорился.

«Ллос, — с раздражением подумал Кайн, наблюдая за их потерянными лицами. — Они смотрят на меня, словно щенки, выброшенные на улицу. Я что, должен их всех содержать?»

Но холодный расчёт подсказывал ему, что должен. Эти пятеро были его единственным активом, его рабочими пчёлами, его «живыми батарейками» и печатными станками амулетов. Без них его планы по созданию магической секты и фермы-скотобойни рассыпались в прах. Он вложил в них время и силы, и теперь пришла пора пожинать плоды, а не выбрасывать посевной материал.

— Хорошо, — тяжело вздохнул он, чувствуя, как его внутренняя жаба заходится в предсмертной агонии. — Я оплачу вам билеты до Москвы. И первоначальное проживание тоже на мне. Считайте это инвестицией в наше общее будущее. В светлое будущее, в котором мы все обретём небывалое магическое могущество! Но прежде придётся усердно потрудиться и затянуть пояса.

— Боюсь, что до светлого будущего я могу не дожить, — тяжело вздохнула Лидия Петровна.

— Вы ещё нынешних детсадовцев переживёте, — подбадривающе улыбнулся ей Кайн. — Стоит вам пробудить истинную волшебную силу, как срок вашей жизни увеличиться раза в полтора-два. Чем сильнее вы будете становиться как маги, тем дольше сможете жить. Ну и есть некоторые «фокусы», способные продлить смертным жизнь. Я собираюсь ими лично воспользоваться, и с вами, своими самыми преданными последователями, обязательно ими поделюсь.

Его слова приободрили «мальчиков» и «девочек». Всем людям хотелось жить дольше. Исключения встречаются, но лишь среди тех, для кого жизнь превратилась в сплошное страдание или в серую реальность из-за депрессии, к примеру.

Он купил шесть самых дешёвых плацкартных билетов на ночной поезд из Волгограда в Москву. Само путешествие стало для Кайна новым витком ада. Духота, храп, запах дешёвой колбасы, заварной лапши и пота, крики детей и вечный стук колёс. Он сидел, прижавшись к окну, и чувствовал, как его сущность тёмного эльфа сжимается от отвращения к этой человеческой скученности и антисанитарии. Его ученики, впрочем, переносили дорогу куда легче. Наташа пыталась читать книгу, Артём и Сергей играли в карты, старушки дремали.

Москва встретила их серым, промозглым утром. Огромность города, оглушительный гул и бешеный ритм жизни поначалу ошеломили даже Кайна. Они вышли на Павелецком вокзале. Взгляд перерожденца скользнул по бесконечным потокам людей — муравейник, кишащий потенциальными последователями и источниками дохода. Но сначала нужно было решить вопрос с логовом.

Пока они коротали время в дешёвом кафе, Кайн уселся у окна с ноутбуком и погрузился в изучение московского рынка аренды. Цены повергли его в шок. Даже самые убогие однушки на окраинах стоили минимум в два раза дороже, чем его просторная однушка в Волгограде. А ему нужно было жильё минимум на шестерых.

Он начал с самых популярных сайтов. Просматривая объявления, он быстро понял систему, в которой плата складывалась не из одного или двух параметров, как при аренде у собственника в Волгограде, а из трёх частей: арендная плата плюс залог (обычно равный месячной оплате), плюс комиссия риэлтору (ещё от пятидесяти до ста процентов от аренды).

«Три платежа сразу! — мысленно завыл Кайн. — Да они все там с ума посходили! Зажравшиеся москвичи!!!»

Его скромного бюджета в оставшиеся сто двадцать тысяч катастрофически не хватало на что-то нормальное. Максимум однушка в подмосковье, но после этого у них не останется денег даже на еду и проезд. В таком случае проще сразу возвращаться в Волгоград и начинать всё с начала.

Именно в этот момент отчаяния он наткнулся на форум, на котором местные жители делились полезными советами о том, как снять жильё без риэлторов. Там-то он и узнал о сайте «Сила дружбы». Суть была проста — собственники размещали объявления напрямую, экономя на комиссии. Это был луч света в тёмном царстве московской аренды.

Конечно, и тут не обходилось без подводных камней. Чёртовы риэлторы — эти пиявки на теле рынка аренды, эта мерзотная прослойка дармоедов, которые высасывают деньги из людей на ровном месте — они тоже просочились на этот сайт и успешно мимикрировали под собственников жилья. Но стоило таких тварей распознать и пожаловаться на них, как модераторы оперативно банили их аккаунты.

Кайну пришлось быстро научиться по общению по телефону распознавать крыс, которые проникли в огород обычных людей, собственников жилья. Он договорился с несколькими людьми, после чего отправился на первый просмотр. Это была однушка в панельной хрущёвке где-то на бескрайних просторах Выхино. Встретившая его хозяйка, суровая женщина лет шестидесяти с цепким взглядом, окинула его с ног до головы.

— Молодой человек, а вы где работаете? — стал её первый вопрос.

— Я... — Кайн запнулся. Он не мог сказать, что он — безработный маг, планирующий создать секту. — Я предприниматель. У меня свой учебный центр.

Лицо хозяйки вытянулось.

— Учебный центр... — произнесла она с нескрываемым подозрением. — Без трудовой книжки? А за аренду кто платить будет? Родители?

— Я сам, — попытался парировать Кайн.

— А справку о доходах можете предоставить? Или выписку со счёта?

— Легко.

У Кайна, разумеется, не было ни того, ни другого. Его счёт, и так скромный, после покупки билетов и оплаты штрафа за офис выглядел совсем непрезентабельно. Но он как владелец фирмы мог себя трудоустроить на любую должность и нарисовать себе любую справку. К тому же, он мог предоставить данные по уплате налогов иди же выписку поступлений на банковский счёт. Последний месяц с выручкой в пятьсот тысяч выглядел особо впечатляюще.

Хозяйка, почуяв неладное, вежливо, но твёрдо показала ему на дверь.

Тот же сценарий повторился на следующих двух просмотрах. Одинокий молодой парень без официальной работы и подтверждённого дохода вызывал у собственников лишь одно — желание поскорее от него избавиться.

Вернувшись вечером в хостел, где они вшестером разместились в одной комнате, Кайн выглядел усталым и злым.

— Идиоты! — шипел он, шагая из угла в угол. — Им бумажки нужны, а не деньги! Я им наличные предлагаю, а они мне про какие-то справки!

Наташа молча наблюдала за ним. Затем её лицо озарилось идеей.

— Дим, а давай попробуем вместе? — робко предложила она. — Как пара. Молодая семья, переехавшая в Москву на заработки. Это же выглядит солиднее, чем одинокий парень.

Кайн хотел было отказаться, но здравый смысл перевесил. Вариантов не оставалось. Они вдвоём изучили новые объявления на «Силе дружбы» и придумали легенду: Дмитрий и Наталья, он — IT-специалист на удалёнке, она — библиотекарь, устроившаяся в одну из московских библиотек. Заработок, конечно, пришлось слегка завысить.

На следующий день они поехали на просмотр двухкомнатной квартиры в Южном Бутово. Встречала их женщина средних лет, представившаяся Светланой Петровной. Осмотр прошёл успешно — квартира была старой, но чистой. И тут настал момент истины.

— Ну что, молодые, понравилось? — спросила Светлана Петровна, оценивающе глядя то на Кайна, то на Наташу.

— Да, очень, — уверенно сказал Кайн. — Мы как раз переехали из Волгограда. Я работаю в IT, удалённо, а Наташа устроилась в библиотеку им. Ленина.

Он незаметно ткнул Наташу локтём в бок. Та, вспомнив свою роль, с деланной нежностью посмотрела на него и добавила:

— Мы так мечтали начать жизнь в Москве. Здесь столько возможностей.

Их спектакль, видимо, убедил хозяйку. Она кивнула, лицо её расплылось в улыбке.

— Ну что ж, молодые семьи — это хорошо. Стабильность. Договор составляем?

Когда речь зашла о деньгах, Кайн снова почувствовал, как сжимается его сердце. Аренда — сорок тысяч в месяц плюс коммуналка. Залог — ещё сорок тысяч. Итого сходу предстояло расстаться с восьмьюдесятью тысячами. После этого у него на всю их большую компанию оставалось всего тридцать пять тысяч. С такими деньгами им всем предстояло выживать по системе Серёги всё пожирающего. А ведь ещё нужно было запустить рекламу и арендовать офис. Это означало, что снова придётся брать кредиты у Наебанка.

Он отсчитал купюры, чувствуя, как прощается с огромной частью своего бюджета.

Вернувшись в хостел с договором в руках, Кайн чувствовал себя не победителем, а игроком, поставившим на кон последнее исподнее. Теперь у них была крыша над головой. Но предстояло самое сложное — обустроить быт вшестером в маленькой двушке.

Когда они, наконец, заселились, реальность предстала во всей своей неприглядной красе. Две небольшие комнаты, крошечная кухня и совмещённый санузел. Для шестерых человек. Кроватей же было всего на четверых людей.

— Ну что ж, — мрачно констатировал Кайн, окидывая взглядом своё новое «логово». — Делим комнаты. Девушки в одной, мужчины — в другой. Распределяемся по кроватям и... Нужно купить несколько надувных матрасов. Взаимные претензии и недовольство оставьте при себе. Помните, ради чего мы здесь. Как только мы наберём последователей, должно стать полегче.

Его слова повисли в воздухе, в котором сконцентрировалось невысказанное напряжение. Они вырвались из провинции в столицу, но цена этого рывка оказалась непомерно высокой. Тесное и душное жильё, съедающие последние деньги платежи и шестеро людей, вынужденные терпеть друг друга ради призрачной надежды на магическое пробуждение.

Теснота проживания напоминала Кайну времена его детства. Не того детства, которое было у Димасика. Его он не помнил, поскольку память нынешнего тела по-прежнему зияла кротовыми норами. Речь шла о юности во времена бытия в теле тёмного эльфа. У них на группу из четверых юных дроу имелась одна небольшая пещера. Спали они в ней в каменных нишах, которые были выдолблены в стенах. Койки были устелены матрасами с грибным ворсом. Укрываться им предлагалось одеялами из того же материала, но ими почти никто не пользовался. Маленькое вентиляционное отверстие под потолком давало мало воздуха. Из-за этого в небольшом помещении по ночам было душно и даже жарковато. Конечно же, по меркам дроу, для которых комфортной считалась температура в четырнадцать-шестнадцать градусов Цельсия.

Жаркое солнце на поверхности прогревало подземный мир в среднем до пятнадцати градусов. На глубинных уровнях температура в пещерах была ниже, достигая восьми градусов Цельсия. Когда же дети в маленькой пещере создавали особый сонный микроклимат, то температура могла повыситься до восемнадцати и даже двадцати градусов, что считалось жуткой жарой.

У людей этого мира иные предпочтения. Но Кайн сохранил любовь к прохладе. Не к холоду, но как раз прошлая жара казалась ему сейчас наиболее комфортной температурой.

И вот, находясь в спальне с Артёмом и Сергеем, он мысленно отправился в далёкие воспоминания. Его соседи в детстве так же устраивали газовые атаки и уничтожали своим дыханием драгоценный кислород. Ему было душно, из-за чего он встал с кровати и, стараясь не наступить на спящего на полу Сергея, приоткрыл на проветривание окно.

— Холодно, — проснулся и тут же съёжился Сергей. От него разило перегаром. — Дим, ты чего не спишь?

«И когда он только успел выпить? — подумал Кайн. — А главное — на что? Откуда он взял деньги, если всю дорогу клянчил у меня бич-пакеты?»

— Жарко и душно, — вслух сказал он.

— А мне холодно, — задрожал Сергей. — Закрой форточку, а то я простыну. Конец октября же. И тут вам не Волгоград. Тут Москва. У них уже снег лежит, а у нас его до ноября не будет.

— Эх... — Кайн понимал, насколько хрупки человеческие тела, ему не хотелось, чтобы ближайшие и пока что единственные последователи заболели на столь важном этапе. Их слишком мало и замены пока не предвидится. — Ладно, — закрыл он окно.

Он сам недавно вроде бы ровно шёл с тележкой по супермаркету, как внезапно у него заболела нога, будто он её подвернул. А он всего лишь немного неправильно поставил стопу. После этого он полдня хромал. Ещё он читал в интернете о том, как люди получают сотрясение мозга от случайного чиха. Как ломают ноги, неудачно вставая с кровати. Как при случайном падении ударяются виском об твёрдый угол, и погибают. В общем, сложно представить более незащищённое и уязвимое существо, чем человек.

«И как только люди с такими несовершенными телами умудрились выжить? — задумался он, ложась на свою кровать. — А ведь я теперь тоже человек. И моё тело такое же несовершенное. И я тоже могу простыть, как и Сергей... Так что ладно, пусть уж лучше я буду дышать этой газовой атакой из смеси пердежа и перегара, а также продолжу страдать от жары с духотой, чем заболею. Но надеюсь, что это ненадолго!»

***

Кайн проснулся раньше всех. Солнце ещё не взошло, а он уже в спортивном костюме выбрался на улицу. Заниматься в квартире при той концентрации людей, которая там была сейчас, казалось безумием. Во-первых, негде. Кухня маленькая — там ему не развернуться. Максимум, там получиться отжиматься. А в комнатах повсюду спят люди, то есть там со свободным местом тоже беда. Во-вторых, даже если он ограничиться простыми упражнениями, то создаст много шума, от которого все проснутся.

Утренняя тренировка была для него строгой необходимостью. В последнее время он достиг хороших успехов в практике дроуджитсу и неплохо сбавил в весе, убрал жирок с боков и живота, хоть и не до конца. Терять эти достижения ему не хотелось. А у людей любые достижения в тренировках откатываются назад, стоит прекратить заниматься. Впрочем, рядовые дроу от них в этом плане не особо отличаются. Зато маги могут с помощью чар зафиксировать достигнутый тренировками результат. Они же способны создать сложные артефакты, которые сделают это за них. Стоили такие артефакты баснословно дорого. Кайн основную часть выручки получал с продажи подобных поделок, изготовленных им же. Но...

К его искреннему сожалению, знакомые ему артефакты работали на заклинаниях школы тёмных эльфов. Как переложить эти чары на гномские руны — он представлял смутно.

Предрассветный двор был абсолютно пуст. Лишь вдалеке возле мусорных контейнеров спали несколько диких псов, которых люди почему-то называли бродячими и приманивали к своим жилищам пищей. Он смотрел на них, но не мог уловить логики. Зачем кормить диких животных там же, где живёшь? Это какой-то извращённый способ убийства или вредительства? Типа, того, кто кормит, звери не тронут, а вот остальных...

Если бы по городу ходили другие дикие звери, стоило бы их называть бродячими и кормить? К примеру, пока медведь живёт в лесу — он хищник. Как только он перебрался в город, то он сразу же стал бродячим? Ведь это так работает? Или сначала его нужно отловить, повесить ему на ухо цветную бирку, после чего выпустить в то же место в городе и заявить, будто теперь это не хищный медведь, а бродячий мишка и он не опасен. Э-э-э... Потому что ему яйки сделали чик-чик...

Но где логика? Ведь, насколько Кайн начитан об этих животных, они с людьми не в половую связь вступают, а загрызают их. Что ни день, выходит новая новость о том, как дикие псы (бродячие) загрызли очередного ребёнка. Почему с этим никак не борются? Или это какая-то особая форма жертвоприношения? Какой-то культ диких собак, который требует человеческой крови, и он поддерживается на уровне правительства человеков?

Эти же псины родились и выросли на улице. Никаких тренировок не проходили. Рядом с человеком бок о бок не жили. Они рыскали по округе в поисках пищи. С точки зрения дроу они были подобны одичалым паукам. Вот только ни одной жрице или воину тёмных эльфов не пришло бы в голову называть выросших вне загонов пауков бродячими. Они их называли теми, кем они являлись — дикими. Ведь они от других сородичей «по свободному выгулу» отличались лишь большей сообразительностью и меньшими размерами. А так эти твари такие же опасные, как изначальные дикие пауки, ведь они не познали укрощения от жриц Ллос.

Поняв, что пока ему собаки не угрожают, он выбросил мысли о них из головы и начал выполнять малый круг. Его тело плавно перетекало из стойки в стойку. Руки и ноги двигались в особом ритме, который напоминал танцевальные движения.

Вскоре малый круг завершился, а у Кайна ещё оставались силы. И он перешёл к выполнению среднего круга. Его движения стали более резкими и стремительными. Руки со свистом рассекали воздух. Ноги передвигались то плавно, то сменялись рваным ритмом, будто пытались сбить внимание наблюдателей. Капли пота градом катились по лбу и шее парня. Спина и грудь взмокли настолько, что футболку на нём можно было выжимать, словно после стирки.

Кайна хватило всего на половину среднего круга. Он завершил упражнения раньше времени, поскольку силы его покинули. У него из груди вырывалось хриплое дыхание.

С одной стороны, он был доволен нынешним достижением. Середина среднего круга после выполнения малого круга — лучше, чем было в начале, когда он с трудом мог завершить базовые детские упражнения. С другой стороны, ему было стыдно, что его тело неспособно выполнить базовую боевую гимнастику подростков дроу (средний круг) — устал на её середине.

Последняя стойка среднего круга далась Кайну с трудом. Воздух, холодный и влажный, обжигал лёгкие. Он стоял, опершись ладонями о колени, с наслаждением ловя рваный ритм дыхания и чувствуя, как по разгорячённым мышцам разливается знакомая, почти приятная усталость. Жир уходил, сменяясь силой — медленно, но верно. В эти редкие моменты он почти чувствовал себя собой — тем, кем был когда-то.

Мысли о деградации рассудка, архидемоне и финансовой пропасти на время отступили, уступив место простому физическому существованию. Именно в эту секунду отрешённости сзади раздался развязный, пропитый голос:

— Ну, ты и клоун, толстяк! Смотрите-ка, как его колбасит!

Кайн медленно выпрямился, не оборачиваясь. Из-за угла пятиэтажки вышла компания из пяти человек. Типичные гопники. Лица помятые, будто они бухали всю ночь, в глазах — тупая агрессия, рождённая бессмысленной ночью и пустым кошельком. От них на большое расстояние распространялся запах алкоголя, а их лица выглядели злобными. Они, словно стая шакалов, которая хотела порезвиться за счёт слабого и «наполнить желудки его мясом».

— Чё, на турнирчик по танцам готовишься? — загоготал другой, самый крупный, в поддельном спортивном костюме, примерно таком же, как у Кайна. — Или стесняешься, вот и тренируешься, пока все нормальные люди спят?

Кайн повернулся к ним лицом. Его взгляд был пустым и холодным, словно глубокий провал в подземелье. Он молча оценил противников: пятеро, все молодые, вероятно, сильнее и быстрее его нынешнего тела. Но их движения разболтаны, а сознание затуманено. Мусор, который о боевых искусствах максимум смотрел фильмы по телевизору.

— Слышь, пухляк, — главный, тот что покрупнее, сделал шаг вперёд, его палец был направлен в грудь Кайна. — Мы тут решили немного поискать денег. На опохмел. А ты, я смотрю, спортивный такой, здоровый. Наверное, с собой кошелёк носишь, а? Давай сюда, поможешь хорошим парням.

«Вот оно, — без всякой эмоции подумал Кайн. — Типично. Смешивать жалость и презрение, чтобы оправдать свой грабёж. Ничего нового под луной. Или под светящимися грибами подземных лабиринтов».

— Слышь, я с тобой разговариваю, мужик! — голос гопника стал опасным.

Кайн, наконец, ответил. Его голос прозвучал тихо, но с такой металлической холодностью, что у одного из гопников непроизвольно дёрнулось плечо:

— У вас есть три секунды, чтобы уйти.

В компании наступило кратковременное замешательство, сменившееся взрывом глумливого хохота.

— Ого! Три секунды! Ты слышал, Санёк? Он нам ультиматумы ставит!

Тот, кого назвали Саньком, был самым нетерпеливым. С визгом он рванулся вперёд, пытаясь схватить Кайна за куртку.

Время для Кайна замедлилось. Он не видел лица нападающего — лишь траекторию движения. Кривой, нескоординированный бросок. Позор.

Тело Кайна среагировало само, повинуясь мышечной памяти, вшитой часами тренировок. Он не отшатнулся, а наоборот, сделал короткий шаг навстречу, уходя с линии атаки. Его левая рука подобно плети опустилась на запястье Санька, ломая хватку. Правая ладонь с размаху врезалась ему в солнечное сплетение.

Воздух со свистом вырвался из лёгких гопника. Он не крикнул, а захрипел, сложившись пополам, и рухнул на асфальт, давясь рвотными позывами.

Наступила тишина, оглушительная после недавнего хохота. Четверо оставшихся противников смотрели то на корчащегося товарища, то на Кайна с новыми, непонимающими выражениями на лицах. Жалкий толстяк только что одним движением уложил их друга.

— Мочите его, бля! — заорал главный. — Он Саньку сердце остановил!

«Вот дебил! — подумал Кайн. — Если бы я ему сердце остановил, то он бы сейчас лежал бездыханный. А он вполне себе расстаётся с завтраком. И как только такие дегенераты до подобного возраста доживают?»

Ярость и страх смешались в гопниках, и они полезли на пухляша все разом. Идеальный пример стадного поведения, которое дроу использовали в тренировках против низших рас.

Кайн встретил их не как один человек, а подобно вихрю. Его движения были экономными, но при этом резкими и невероятно точными. Он не бил в лоб, он ломал атаки в зародыше. Короткий, хлёсткий удар ребром ладони по горлу — один захлёбывается, падая на колени. Резкий толчок ногой в колено другому — раздался неприятный хруст, и противник с воем повалился. Третий успел подобраться сбоку, но Кайн, присев, пронзил ему пальцами нервный узел на бедре. Нога противника подкосилась, он закричал от пронзительной, странной боли.

Всё это заняло не больше пяти секунд.

На ногах остался только главный. Его агрессия испарилась, уступив место животному ужасу. Он пятился, глядя на Кайна широко раскрытыми глазами.

— Ч... чёрт... Ты кто такой?! Ты что, местный Джеки Чан или карате-пацан? Бро, прости, мы же не знали. Мы это... Просто пошутили, чо... Ты же не будешь нас из-за этого убивать?

Кайн не ответил. Он сделал лёгкий, почти невесомый шаг вперёд. Его рука мелькнула, и гопник почувствовал, как его собственная рука, которую он инстинктивно поднял для защиты, с хрустом выворачивается в локте. Он вскрикнул, и в этот момент ладонь Кайна легла ему на грудь, прямо над сердцем. Он не нанёс ему удара — просто надавил на нервный узел пальцами. Но от него по телу гопника пробежал спазм дикой боли, при этом горло у него перехватило от другого спазма, отчего вместо жуткого крика из него вырвался лишь тихий хрип.

— Деньги, — тихо произнёс Кайн. Тон его был ровным, без злобы, но от этого он звучал лишь страшнее.

Гопник, дрожа, другой рукой полез в карман и вытащил смятые сотенные, пятисотенную и мелочь.

— Это всё... Всё, что есть...

Кайн взял деньги, не глядя сунул их в карман. Он окинул взглядом поле боя: один блевал, второй хрипел, хватаясь за горло, третий с громкими стонами лежал на земле и держался за колено, четвёртый катался по земле, сжимая онемевшее бедро.

— В следующий раз, — сказал Кайн, и его голос прозвучал как приговор, — когда захотите «поискать денег», ищите работу. Или вы узнаете об излюбленном аттракционе питерцев — плавании в реке... по частям в мусорных пакетах.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Его спина была прямой, а походка твёрдой. Адреналин стучал в висках, но не от страха, а от удовлетворения. Это была лишь горстка отбросов, но эта маленькая победа напомнила ему о том, кто он есть. Он — Кайн — тёмный эльф. И этот мир, со всей его грязью и глупостью, ещё узнает его имя.

Он зашёл в подъезд, оставив за спиной хрипы и стоны. Ему предстоял новый день полный забот: нищие ученики, поиск денег, борьба с безумием. Но сейчас, на мгновение, он чувствовал себя на своём месте.

Поднявшись в квартиру, он бросил добытые деньги на кухонный стол, где уже суетилась Наташа.

— Купи еды, — коротко бросил он, направляясь в душ. — На всех.

Наташа, взглянув на смятые купюры, а потом на его напряжённое лицо, поняла, что что-то случилось. Она лишь кивнула, в её глазах вспыхнул тот самый фанатичный огонёк.

— Дим, что произошло?

— Небольшие разборки с местными приматами, — пожал он плечами. — Будешь выходить из дома, держись подальше от подозрительных личностей. Чуть что — сразу звони мне.

— Хорошо, но... — Наташа прикусила губу, и всё же сказала: — Дим, ты на часы смотрел? Сейчас только полшестого утра. В это время все магазины ещё закрыты. Они в лучшем случае начинают открываться в восемь.

— В восемь? — на мгновение задумался Кайн. — Хорошо. Тогда отложи поход в магазин.

Кайн зашёл в ванную, включил воду и прислонился лбом к прохладной кафельной плитке. В голове, ясной и острой после драки, уже строились новые планы. Южное Бутово оказалось не самым безопасным местом — это местные джунгли, но он только что показал, что умеет в них охотиться.

«Может быть, — подумал он, — я зря у них на глазах зашёл в свой подъезд? Если эти грабители захотят мне отомстить, им не составит труда найти моё жильё. Впрочем, плевать. Надо будет — я отделаю их снова. Не побегут же грабители жаловаться в полицию на то, что их побил человек, которого они хотели ограбить?»

Завтрак в тесной кухне был скромным — овсянка, которую Наташа сварила на всех. Кайн ел молча, чувствуя приятную усталость в мышцах после утренней тренировки и последовавшей за ней «разминки» с местными гопниками. Деньги, отнятые у тех отбросов, были потрачены девушкой за один поход в ближайший супермаркет — жалкие девятьсот рублей. Капля в море их потребностей, но хоть что-то.

— Сегодня нужно начать поиск помещения под офис, — сказал Кайн, запивая кашу чаем. — И разместить рекламу, но этим я сам займусь. У нас мало времени и денег.

Наташа кивнула, её взгляд сиял обожанием. Она уже представляла, как их маленькая группа превратится в могущественный магический орден, который заткнёт масонов за пояс.

В этот момент в дверь раздался резкий, настойчивый стук. Не звонок, а именно стук — тяжёлый и громкий, который заставил народ в комнатах начать просыпаться.

Все в квартире замерли. Сергей, дремавший на полу на матрасе в большой комнате, встревоженно поднял голову. Из соседней комнаты высунулись любопытные лица Лидии Петровны и Ирины Викторовны.

— Кому бы это в такую рань к нам наведаться? — прошептала Наташа. — Мы же тихо себя вели.

— Спрячьтесь в комнатах, — шикнул Кайн на старушек и алкаша. — Возможно, хозяйка решила нас навестить. Остаёмся мы с Наташей, остальные сидите молча.

Двери в комнаты тут же закрылись, а лишние жильцы затаились.

Настойчивый стук повторился. Кайн почувствовал холодную тяжесть в животе. Его инстинкты, отточенные в подземных городах дроу, забили тревогу. Это не было похоже на визит соседа или почтальона. Для визита первого они не сделали ничего, а курьеры и почтальоны настолько громко в двери не колотят.

— Открой, — тихо сказал он Наташе, сам медленно поднимаясь из-за стола.

Наташа робко подошла к двери.

— Кто там?

— Полиция! Открывайте! — прозвучал жёсткий голос за дверью.

Сердце Кайна на мгновение замерло.

«Ллос, проклятье!» — пронеслось в его голове.

Он сразу же подумал о гопниках, которых недавно побил. Неужели они всё-таки пошли в полицию? Или же кто-то увидел драку из окна?

Наташа, бледнея, посмотрела на Кайна. Тот кивнул. Дверь открылась.

В проёме стояли двое мужчин в гражданском, но с такими позами и взглядами, что в их профессии не оставалось сомнений. За их спинами виднелась фигура в форме участкового.

— Документы! — старший опер, мужчина лет сорока с жёстким, непроницаемым лицом, устремил взгляд на Кайна. Тот передал полицейскому паспорт. — Дмитрий Анатольевич Иванов?

— Я, — ответил Кайн, сохраняя внешнее спокойствие. Внутри у него всё сжалось в комок. Его план, его едва начавшееся возрождение — всё рушилось из-за кучки уличного отребья.

— Вы задержаны по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьёй 162 Уголовного кодекса РФ — грабёж, — чётко произнёс оперативник. — А также статьи 116 — побои. Прошу вас пройти с нами.

— Это недоразумение, — попыталась вступиться Наташа, её голос дрожал. — Он не мог ни на кого напасть!

— Все обстоятельства мы выясним, — парировал второй опер, помоложе. Его взгляд скользнул по обстановке, оценивая бедность квартиры и старый советский ремонт, который давно было пора переделать. — Гражданка, не мешайте проведению следственных действий.

Кайн понимал, что сопротивление бесполезно. В этом мире, лишённом магии, он был всего лишь пухловатым парнем в спортивном костюме против системы.

— Я требую адвоката! — сразу настойчиво заявил бывший тёмный эльф, глядя в глаза старшему оперативнику. Это было не первое его задержание, поэтому он знал, как действовать.

— Всё будет в соответствии с законом. Руки за спину.

Холод металла наручников сомкнулся на его запястьях. Это было унизительно. На него накатилась ярость, а лицо потемнело.

Пока оперативники выводили его из квартиры, Кайн успел обернуться к Наташе, которая стояла в ступоре, прижав ладони к лицу.

— Наташа! Адвокат! Немедленно найми адвоката! — бросил он ей, прежде чем его стали выводить из квартиры.

Её испуганное лицо было последним, что он увидел, прежде чем дверь закрылась. Она кивнула и нервно стиснула кулаки до побелевших костяшек.

***

В отделении полиции всё было серым, унылым, пахло дезинфекцией и старой древесиной. Кайна посадили на стул в пустом кабинете с голыми стенами и столом. Наручники сняли, но дверь была заперта.

«Ллос! — мысленно бичевал он себя, разглядывая кабинет. — Кто вообще мог подумать о том, что разбойники побегут в стражу жаловаться на то, что жертва их побила! Что за безумный мир?! В подземельях надо мной лишь посмеялись бы, и то над тем, что оставил грабителей в живых. А тут происходит какое-то безумие. За самооборону меня задержали и самого обвинили в нападении... Одного на пятерых! Надо думать, что врать. Моё слово против их слов. А в том, что на меня пожаловались сами грабители, у меня теперь сомнений нет».

Через некоторое время в кабинет вошли двое — тот самый старший оперативник и следователь, женщина с усталым, но внимательным взглядом.

— Ну что, Дмитрий Анатольевич, вы готовы дать показания? — начал оперативник, садясь напротив. — Признаёте свою вину в ограблении и избиении граждан?

— Я ни в чём не виновен, — холодно ответил Кайн. — Я никого не бил и не грабил. Это либо ошибка, либо оговор.

— Оговор? — скептически хмыкнул оперативник. — Пострадавшие находятся в больнице. У одного — перелом рёбер и ушиб лёгкого, у второго — вывих локтевого сустава и сотрясение, у третьего — разрыв связок колена. Это, по-вашему, никого не били?

«Жалкие человечки! — с презрением подумал Кайн. — Один удар — и они уже разваливаются, а после этого бегут в полицию. Где это вообще видано, чтобы разбойники жаловались на жертв?!»

— Кажется, я понял о ком идёт речь. Когда утром я выносил мусор, то стал свидетелем драки пятерых пьяных мужчин,— начал он. — Я был один. Их пятеро. Как бы я сумел их побить? Не было такого. Они сами дрались друг с другом. Даже не представляю, как им могло прийти в голову обвинить случайного свидетеля их драки в их избиении и тем более в грабеже! Я даже пальцем никого не тронул. Как только я увидел драку, то испугался и поспешил вернуться в квартиру.

— А деньги? — вступила в разговор следователь. — Почему вы забрали у потерпевших деньги?

— Я не брал никаких денег, — продолжить стоять на своём Кайн.

— Потерпевшие утверждают, что вы их избили и забрали у них деньги, — продолжила следователь.

— А я утверждаю, что ничего подобного не было! — холодно продолжил Кайн. — Они подрались друг с другом. Ни о каких деньгах я ничего не знаю.

«Проклятье! — подумал он. — В мире дроу забрать трофеи с побеждённого врага было естественным правом. Здесь это называется грабежом».

— Потерпевшие утверждают, что вы их именно ограбили, угрожая расправой, — подхватил опер. — Что вы какой-то мастер боевых искусств и целенаправленно их изувечили.

— Я мастер боевых искусств?! — весело заулыбался Кайн. — Вы сами себе верите? У меня лишний вес и одышка, плюс пожизненная инвалидность третьей группы. Вы меня пытаетесь обвинить в преступлении, которого я не мог совершить чисто из-за отсутствия для этого физических кондиций. Как бы толстый инвалид вроде меня мог бы побить пятерых здоровенных молодых людей? Вам что, очередная звёздочка на погоны нужна за счёт невиновного гражданина?

— Признавайся! — опер громко и резко хлопнул ладонью по столешнице перед его лицом. — Чистосердечное признание снизит наказание. Просто расскажи, как их избил и ограбил, и отделаешься всего лишь условным сроком. Ты же молодой парень. Зачем тебе лезть в бутылку и ломать себе жизнь? Признайся честно, и всё будет хорошо.

— Я отказываюсь от дачи показаний без присутствия моего адвоката, — заявил Кайн, откидываясь на стуле. Дальнейший диалог был бессмыслен.

Следователь и оперативник переглянулись.

— Как знаете. У вас есть время подумать, — сказала следователь, вставая. — Обстоятельства, Дмитрий Анатольевич, против вас. Группа потерпевших, телесные повреждения средней тяжести, ваш уличный «след» указывает на то, что вы зашли в конкретный подъезд. Мы вас идентифицировали быстро.

Они вышли, оставив его одного в кабинете.

Кайн закрыл глаза, пытаясь заглушить рой мрачных мыслей. В случае доказательств его преступлений в лучшем случае ему грозил условный срок, но с судимостью. В худшем — реальный срок по статье «грабёж». Его планы по созданию секты и фермы, поиску способа вернуть магию — всё это превращалось в прах. Самое ужасное, что если его посадят в тюрьму, то амулет наверняка изымут. А без него его рассудок быстро и верно продолжит деградировать до тех пор, пока он не превратится обратно в Димасика.

Он снова оказался в ловушке. Он мысленно проклинал тех гопников, этот мир, его идиотские законы и самого себя за тупость и неосторожность. Теперь его судьба зависела от Наташи и какого-то неведомого адвоката.

Вскоре следователь с опером вернулись и продолжили допрос, но Кайн стоял на своей версии событий: пьяная драка между самими гопниками, а он — случайный свидетель, которого они попытались обвинить, чтобы скрыть свою вину. Он пытался припомнить, имелись ли во дворе камеры видеонаблюдения. Ни одной он в памяти обнаружить не мог. А это значит, что стоило стоять на своём до последнего. По крайней мере, до тех пор, пока адвокат не посоветует иного.

Допрос длился уже больше часа. Кайн, сидя в душном кабинете следователя, чувствовал, как его нервы натягиваются, словно струны. В глазах следователя читалась привычная скука и уверенность в том, что перед ней обычный уличный хулиган, попавшийся на грабеже.

«Ллос, будь проклят этот мир и его законы! — мысленно кипел Кайн. — В подземелье я бы давно уже вырвал этой стерве язык и повесил её на её же собственном галстуке. А этих «потерпевших» скормил бы пещерным слизням».

Дверь кабинета открылась, и в проёме показался дежурный.

— Товарищ следователь, к задержанному Иванову прибыл адвокат.

Следом за ним в кабинет вошел мужчина. Высокий, подтянутый, в идеально сидящем дорогом костюме. Его лицо было моложавым и гладким, но глаза смотрели с холодной, почти машинной проницательностью. В руках он держал кожаную папку.

— Роман Игоревич Волков, адвокат, — представился он, голос у него был ровным и спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Я представляю интересы моего доверителя, Дмитрия Анатольевича Иванова. Все дальнейшие допросы прошу проводить только в моём присутствии.

Следователь недовольно поморщилась, словно откусила кусок от лимона, но кивнула. Адвокат занял место рядом с Кайном, положив папку на стол.

— Мне требуется переговорить с клиентом, — заявил адвокат. — С глазу на глаз. Имеем право.

— Ладно, — повторно скривилась следователь. — У вас две минуты, пока я пудрю носик...

Опер и следователь покинули кабинет. Адвокат быстро переговорил с Кайном. Последний выложил ему свою версию событий. Вскоре вернулись представители правопорядка.

— Мой клиент полностью отрицает предъявленные ему обвинения, — без предисловий начал Волков. — Более того, мы имеем все основания полагать, что имеет место заведомо ложный донос.

— Основания? — скептически хмыкнула следователь. — У нас есть четверо потерпевших с телесными повреждениями. Их показания идентичны.

— Показания лиц, находящихся в состоянии алкогольного опьянения, а по некоторым данным, с признаками наркотического опьянения, не могут считаться надёжным доказательством, — парировал адвокат, не моргнув глазом. — Кроме того, их «идентичность» скорее говорит о сговоре, чем о правдивости. Мой клиент утверждает, что стал свидетелем драки между этими гражданами, а когда попытался прекратить противоправные действия, сказав им, чтобы они прекратили драку, они сговорились и оклеветали его.

— Сказал им, чтобы они прекратили драку? — следователь язвительно ухмыльнулась. — Вы хоть сами-то верите в эту сказку, господин адвокат?

Волков сохранял ледяное спокойствие.

— Вера здесь ни при чём. Есть факты. А факты таковы: у моего клиента отсутствуют какие-либо повреждения, что ставит под сомнение версию о его участии в драке как агрессора. У «потерпевших», как вы изволили выразиться, в карманах при задержании не было обнаружено ни копейки денег. Каким же образом мой клиент мог их ограбить, если грабить было нечего? Возможно, они просто пропили свою получку и ищут «крайнего»?

Следователь заёрзала в кресле. Этот аргумент, похоже, попал в цель.

— Улик против моего доверителя нет, — продолжил адвокат, методично загибая пальцы. — Нет видеозаписи инцидента. Нет свидетелей, готовых подтвердить версию обвинения. Нет вещественных доказательств. Есть лишь голословные утверждения четырёх лиц, чья репутация, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Я ознакомился с их административными делами — хулиганство, мелкое хищение, употребление алкоголя в общественных местах. А вы строите обвинение на их словах?

Кайн смотрел на адвоката с растущим изумлением в смеси с уважением. Этот человек говорил именно то, что он сам хотел бы сказать, но его слова были облечены в безупречные юридические формулировки и звучали в десятки раз убедительнее. Другое дело, когда он успел ознакомиться с досье на гопников? Или же это был блеф? Неужели он успел выяснить обстоятельства дела по пути в отделение? В таком случае, у него наверняка имелись свои связи в полиции.

— У вашего клиента тоже не ангельская репутация, — пробурчала следователь, листая дело. — У него за плечами административное правонарушение за хранение запрещённой экстремисткой литературы.

— Это не имеет никакого отношения к данному инциденту, — мгновенно отрезал Волков. — Не пытайтесь манипулировать.

Атмосфера в кабинете накалилась. Адвокат, казалось, не просто защищал Кайна — он методично разбирал обвинение на атомы, демонстрируя его полную несостоятельность.

— Я требую немедленного освобождения моего доверителя, — заявил Волков, поставив точку. — У вас нет законных оснований для его дальнейшего содержания. В противном случае, я буду вынужден обжаловать ваши действия в прокуратуре и подать иск о защите чести и достоинства моего клиента и возмещении морального вреда от незаконного задержания.

Следователь тяжело вздохнула. Она понимала, что дело, и без того хлипкое, разваливается на глазах. Адвокат был слишком хорош, а перспектива разбора полётов с прокуратурой не сулила ничего хорошего.

— Ладно, — сдалась она, отодвигая папку с делом. — Подпишите протокол об отказе от дачи показаний и можете идти. Но дело не закрыто. Мы продолжим проверку.

— Нет! — строго заявил Волков. — Какой отказ от дачи показаний? У вас есть показания моего клиента. Что за грязные трюки? Я буду жаловаться в прокуратуру и службу собственной безопасности!

— Ты... — протяжно втянула воздух через ноздри злющая следователь. — Ладно, будет вам подписание показаний... Ознакомьтесь и подпишите.

Через пятнадцать минут Кайн, ощущая легкую нереальность происходящего, вышел на крыльцо отделения полиции в компании адвоката. Вечерний воздух показался ему невероятно свежим.

— Фух! Спасибо вам, Роман Игоревич. Как вас благодарить? Наташа вас нашла? Я не ожидал, что всё сложится так быстро...

— Наталья действительно наняла меня, — кивнул адвокат, поправляя запонки. — Она действовала очень оперативно. Что касается благодарности... Мои услуги уже оплачены. И, должен сказать, щедро.

Кайн кивнул, мысленно подсчитывая, в какую сумму ему влетит эта «щедрость». А главное — откуда девушка взяла деньги? Ведь насколько он помнил, её финансы пели романсы. Разве что она воспользовалась его банковской картой. Но как, если она не знает пин-кода? Впрочем, на данный момент это была наименьшая из его проблем.

— Они могут возобновить дело? — спросил он, оглядываясь на серое здание отделения.

Волков кивнул.

— Не исключено, но маловероятно. У них нет желания возиться с заведомо проигрышным делом. Скорее всего, оно ляжет в архив и через пару лет будет списано. Вы свободны, Дмитрий Анатольевич. Постарайтесь в будущем избегать... утренних прогулок в столь неспокойных районах.

С этими словами адвокат кивнул, развернулся и направился к припаркованному неподалеку дорогому чёрному седану.

Кайн остался стоять один, глотая холодный воздух. Прилив адреналина сменился глубочайшей усталостью. Он едва не потерял всё из-за собственной глупости и гордыни. Но его вытянули. Наташа и какой-то супер-адвокат, которого она каким-то чудом нашла и наняла.

«Она оказалась полезнее, чем я предполагал, — с уважением подумал он. — Возможно, её фанатичную преданность стоит использовать более эффективно».

Он достал телефон и набрал номер Наташи.

— Всё в порядке. Я на свободе. Встречай меня дома.

Эта встреча с правосудием стала для него суровым уроком. Стоило помнить, что он не в подземелье. Здесь нельзя действовать грубой силой. Тут нужны деньги, связи, влияние. Нужна настоящая власть. И задуманная им маленькая секта должна была обеспечить ему маленькую власть и дать небольшое влияние. Главное, чтобы его за создание секты не посадили. Ему требовалась консультация юриста, чтобы организовать всё максимально законным способом.

Дорога до Южного Бутово переполненном в час пик метро показалась Кайну бесконечной. Он стоял, плотно зажатый телами сзади и по бокам, уставившись в запотевшее стекло, за которым мелькали аварийные огоньки подземки. Унизительная дрожь в коленях, оставшаяся после адреналиновой встряски и ледяного ужаса перед тюрьмой, наконец, начала утихать, сменяясь тяжёлой, каменной усталостью. Он снова был в долгу. Сначала перед Наташей, которая, несмотря на его отторжение, продолжала лезть из кожи вон, а теперь и перед каким-то адвокатом, чей гонорар, без сомнения, оказался неподъёмным.

«Ллос! — мысленно стонал он. — Опять эти сети. Я пытаюсь вырваться, а они лишь затягиваются туже. Деньги, долги, обязательства...»

Он поднялся в квартиру, чувствуя гнетущую усталость. Дверь открыла Наташа. Её лицо было бледным, а глаза со следами недавних слёз, но в них горел огонёк облегчения.

— Димочка! — она бросилась к нему, но, почувствовав его напряжённую спину, остановилась в сантиметре от объятий, ограничившись тем, что схватила его за руку. Её ладонь была холодной и влажной. — Слава богу! Я так волновалась!

Из соседней комнаты высыпали остальные обитатели квартиры. Лидия Петровна и Ирина Викторовна смотрели на него с нескрываемым переживанием и любопытством. Сергей, от которого по-прежнему пахло перегаром, ухмылялся с намёком на «я же говорил, что наш учитель всех сделает». Артём стоял поодаль, его взгляд был задумчивым, будто он изучал редкий социальный феномен.

— Дмитрий Анатольевич, это правда, что вас арестовали? — робко спросила Лидия Петровна.

— Не арестовали, а задержали, — поправил её Кайн, снимая куртку. Воздух в прихожей был густым и спёртым. — По ложному обвинению. Всё улажено.

— По ложному? — не унималась старушка. — Я слышала, что полицейские говорили что-то про грабёж и избиение.

— Лидия Петровна! — резко обернулась к ней Наташа, и в её голосе впервые прозвучала сталь. — Дмитрия оклеветали.

— Всё верно, — с благодарностью кивнул ей Кайн. — Утром я решил размяться во дворе, чтобы не мешать вам спать. Но на меня напали пятеро пьяных грабителей. Мне пришлось отбиваться от них и бежать в квартиру. Но я и подумать не мог, что эти уроды обратятся в полицию с обвинением в мой адрес об их избиении и ограблении! Какая наглость!

— Это всегда так, — философски заметил Сергей. — Я несколько таких случаев знаю. Один раз трое молодых парней шли по улице. Им навстречу выбежала баба в разодранном халате. Она вопила, мол, убивают, насилуют, спасите. За ней бежал разъярённый мужик с крепко сжатыми кулаками и с криками: стой, шалава, убью! В общем, пацаны тут же встали на защиту женщины. Мужика избили и скрутили, вызвали полицию. А там, внезапно, баба начала говорить иное. Мол, это не они спасли её. А они мерзавцы, которые на неё напали и побили, а потом побили её любимого мужа, который бросился на её защиту. Все трое отделались условным сроком, так что им ещё повезло.

— Серёжа, — вежливо обратилась к нему Лидия Петровна, — ты говорил о нескольких случаях, а рассказал только об одном.

— Могу и вторую историю поведать, — приосанился Сергей, которому внимание окружающих доставляло удовольствие. — Случай прямо один в один, как у нашего гуру. Он произошёл с нашим сантехником. Нормальный честный мужик. Он шёл домой после получки, в руках нёс сумку со своим инструментом. К нему подошли трое наркоманов и сходу начали его избивать. Он выхватил из сумки здоровенный газовый ключ и начал от них отбиваться. Одному руку сломал, другому голову проломил. Третий увидел, что сила не на их стороне, бросил товарищей и сбежал. Дальше мужик пошёл домой. Вскоре его там же приняла наша родная милиция. А потом, прямо как у Дмитрия Анатольевича. Грабители дружно обвинили его в нападении, избиении и ограблении. И он ничего не сумел доказать. Тоже отделался условкой. А вы, Дмитрий Анатольевич... Вы как вышли из этой ситуации?

— Только благодаря адвокату и моей осведомлённости, — одарил он улыбкой Наташу. — Я уже был знаком с работой правоохранительной системы с не лучшей точки зрения. Поэтому ни в чём не сознавался и стоял на своём: я ни с кем не дрался, это те пятеро граждан лупастили друг друга у меня на глазах. Я испугался и убежал. А они решили меня обвинить во всех грехах. И это сработало!

— Слава богу, что пронесло! — Лидия Петровна с облегчением на лице перекрестила Кайна. — Мастер, вы же не против православного креста?

— Я ничего не имею против ваших верований, — оповестил он всех учеников. — Они никак не мешают заниматься магией.

— Вот и славно! — Лидия Петровна повторно с облегчением выдохнула. — А то я уж боялась, будто мы сатанизмом занимаемся.

— Ничего подобного, — Кайн понимал, что попытка вызова демона в глазах людей как раз на сатанизм и тянет, причём успешная попытка. — К никакой вере это не имеет никакого отношения. Если вас смущает наш последний совместный ритуал, то это обычная магия призыва сущностей из иных миров. Это как если бы обычный человек заказал бы пиццу по телефону. Только вместо обычных людей те, кто посвящён в магические таинства. Вместо телефона волшебный ритуал. А вместо пиццы разумное существо из другого мира, которое случайно оказалось на Земле.

Его слова приободрили всех присутствующих.

— Сравнить пиццу и бомжа-некроманта, это круто! — усмехнулся Артём.

Кайн промолчал. Он прошёл на кухню, сел на стул и тяжко вздохнул. Наташа тут же засуетилась, наливая ему чай. Остальные нерешительно толпились в дверном проёме.

— Всем спасибо за поддержку, — кивнул ученикам Кайн, чувствуя фальшь в собственных словах. — Инцидент исчерпан. Расходитесь.

Его тон не допускал возражений. Старушки и Сергей поспешно ретировались. Артём, бросивший на Кайна долгий, задумчивый взгляд, последовал за ними.

На кухне остались они вдвоём с Наташей. Она поставила перед ним чашку с дымящимся чаем и села напротив, сложив руки на коленях, словно провинившаяся школьница.

— Спасибо, Наташа, — тихо сказал Кайн, глядя на тёмную поверхность чая. — За адвоката. Ты спасла меня от жуткой участи.

Он не сказал о том, что она спасла ему жизнь, но подразумевал именно это. Жизнь в её нынешнем, осмысленном виде.

— Я просто не могла оставить тебя там, — её голос дрогнул, а глаза были переполнены любовью. — Когда они тебя забрали, я чуть с ума не сошла.

Она замолчала, кусая губу. Кайн поднял на неё взгляд. В её глазах он увидел не только преданность, но и тень сомнения. Она не была дурой. Она видела утренние деньги и слышала версию полиции. И часть её всё же задавалась вопросом: а что, если её любимый действительно грабитель?

— Наташа, — он сделал глоток чая. Горьковатая жидкость обожгла язык, но помогла собраться с мыслями. — Ты не представляешь, как я ценю то, что ты сделала. Но мне интересно кое-что важное — откуда деньги? Адвокат такого уровня, как Роман Игоревич, должен стоить целое состояние. У тебя же ни копейки.

Наташа опустила глаза, её пальцы нервно теребили край стола.

— Деньги... — она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. — Деньги были не только мои.

Кайн нахмурился.

— В смысле?

— Я всем рассказала, что тебя нужно спасать любым способом, — призналась она, не поднимая глаз. — Лидии Петровне, Ирине Викторовне, Сергею, Артёму. Сказала, что тебя ложно обвинили и что нужны деньги на хорошего адвоката. И мы скинулись всеми своими сбережениями

Кайн отложил чашку. В его голове что-то щёлкнуло.

— Скинулись? — переспросил он с недоверием. — Даже Сергей, который вечно клянчит на водку? Даже студент и пенсионерки? У них всех были деньги, но они спокойно готовы были жить и есть за мой счёт?!

— У всех нас было что-то про запас, — стыдливо прошептала Наташа. — Лидия Петровна отдала свою «заначку на чёрный день». Ирина Викторовна тоже. И Сергей. Где он взял деньги, я не знаю, не спрашивала. Артём тоже скинулся остатками от своей зарплаты. Я добавила все свои сбережения. Нам с трудом удалось наскрести достаточно, чтобы оплатить выезд в участок адвоката. Он согласился взяться за дело, когда я объяснила ситуацию.

Кайн не скрывал своего ошеломления. В его представлении ученики не имели ни гроша, поэтому он вынужден был за них платить. А на самом деле эти крысы прикарманили себе денег, которых в случае чего им как минимум хватило бы на поездку назад в Волгоград. Значит, их уровень доверия к нему недостаточный. Даже у Наташи. Впрочем, в критический момент они пожертвовали всеми своими сбережениями ради спасения своего наставника. Но что если бы не было Наташи? Что если бы она не настояла на необходимости его спасения? Наверняка эти крысы мигом бы разбежались — первым же поездом вернулись в город на Волге, за что он не мог их осуждать. Но он и не мог осознать, как они решились на подобную жертву? Тёмные эльфы на их месте свалили бы подальше от неприятностей, а они решились его защищать. Это было достойно уважения.

— Вы все отдали последние деньги? — тихо спросил он с неподдельным изумлением.

— Мы — группа, Дим, — сказала Наташа, и её голос стал твёрже. — Мы вместе. Если падает один — падают все. Ты же сам нас этому учил... ну, в каком-то смысле. Ты говорил о синхронизации, о единой воле... Это же работает и в жизни. Мы верим в тебя. Мы верим, что ты ведёшь нас к чему-то большему. И мы не позволим системе сломать тебя.

Кайн смотрел на неё, и в его душе боролись противоречивые чувства. Его циничная сущность тёмного эльфа кричала о том, что он ими просто манипулирует, что они — всего лишь инструменты. Но другая часть, та, что уже успела привыкнуть к Наташиной заботе, к её упрямой вере, к её глупой, самоотверженной преданности, оттаивала под теплом этого поступка.

Он медленно поднялся, обошёл стол и остановился перед ней. Она смотрела на него снизу вверх, затаив дыхание. В её глазах плескалась смесь надежды и страха.

— Наташа, — он произнёс её имя мягче, чем когда-либо прежде. — Я не ожидал этого. Спасибо. И передай спасибо всем.

Он неловко, почти по-мальчишески, положил руку ей на плечо. Её плечики вздрогнули под его прикосновением. Для него прикоснуться к женщине, практически было приравнено к эпическому подвигу.

— Ты не сердишься? — прошептала она. — Мы же не говорили тебе о том, что у нас есть деньги. Ты всё нам оплачивал.

— Нет, я не злюсь, — честно ответил Кайн. В данный момент любая ложь показалась бы ему кощунством. — Это разумный поступок, который показывает вас как зрелых личностей. Иметь в запасе заначку на чёрный день — весьма грамотно. Вы молодцы. Именно это меня и спасло. Спасибо тебе за помощь. Ты лучшая девушка из тех, кого я знал.

Последние слова он выговорил с трудом. Хвалить кого-то, признавать чьи-то заслуги — для дроу это было сродни физической боли. А уж хвалить девушку — для Кайна было подобно катастрофе. Узнай кто-нибудь из старых знакомых в подземелье об этом, они бы решили, что он свихнулся.

На лице Наташи расцвела улыбка — сияющая и бесконечно счастливая. В этот момент она была прекрасна. Не своей миловидной внешностью, а этим внутренним светом, этой готовностью сжечь себя ради него.

— Я сделаю всё, чтобы эти деньги вернулись вам втройне, — пообещал он, и это была не пустая бравада, а холодное, взвешенное решение. — Наше дело в Москве должно выйти на новый уровень. И вы все будете у истоков.

— Я знала! — воскликнула она, и её глаза наполнились слезами. На этот раз — от счастья. — Я знала, что ты не такой, как все! Ты особенный!

Она не удержалась и, встав на цыпочки, быстро, почти невесомо поцеловала его в щёку. Кайн застыл, ощущая на коже прикосновение её губ — тёплое, влажное, пугающе живое. Внутри у него всё перевернулось. Но он на удивление не испытывал ни отвращения, ни паники. Вместо этого по его телу распространялось приятное тепло.

Он не отстранился, что одновременно удивило и обрадовало Наташу. Она хотела продолжить, но вспомнила о том, что квартира полна бездельников. В этот момент она на них разозлилась и подумала:

«У них что, нет своих дел? Мы же в Москву приехали! В столицу! Хотя бы съездили посмотреть на Кремль и Мавзолей. Оставили бы нас с любимым на часок-другой наедине. У-у-у! Бесполезные дармоеды! Только зря место в нашей квартире занимают».

— Ладно, — Кайн заметил, как Наташа застыла, а её лицо на мгновение перекосило от злости. Он тут же разорвал объятья и отступил от неё, добавив ей разочарования. — Теперь нам нужно думать о том, как выжить. У нас осталось мало денег. Для открытия бизнеса в столице нужны средства на аренду офиса и на рекламу. Да и сам офис требуется найти. Я собираюсь снять деньги с кредитки, поскольку мои сбережения тоже подходят к концу. Скоро нам не на что будет есть. Такая орава требует огромного количества еды.

— Мы справимся, — уверенно сказала Наташа, скрывая недовольство от того, что «продолжения банкета» не последовало. — Вместе мы справимся.

Кайн кивнул, глядя на её сияющее лицо.

***

Следующие несколько дней прошли в лихорадочной активности. Кайн пытался найти офис по приемлемой цене, но сделать этого не получалось. Либо помещение стоило баснословно дорого, либо находилось в такой глуши, что туда нужно добираться с приключениями: ехать от метро на автобусе, а потом ещё несколько километров идти пешком. Вряд ли найдутся настолько отчаянные люди, которые явятся на ознакомительную вечернюю встречу в такие ебеня.

Поскольку офиса ещё не было, то и договариваться с Таргет-демиургом Кайн не спешил. В этом не было смысла. Об этом говорил его прежний опыт. Если он найдёт потенциальных учеников, но не сможет арендовать офис, то деньги на рекламу будут потрачены зря. Поэтому на первом месте стояло приличное помещение в пределах столицы и не далее пяти минут пешком от метро.

Очередной день поисков позволил найти подвал, который подходил под заданные условия. Там даже был сделан кое-какой ремонт прежним арендатором, который использовал это место в качестве мастерской по ремонту обуви и изготовлению ключей. Цена не кусалась, место неплохое. Кайн собирался туда поехать на осмотр, но кое-что его остановило и насторожило.

Его зомби-голубь, чей срок службы подходил к концу, пока ещё мог нести вахту, кружа над районом их нового жилья. Именно голубь и стал причиной тревоги, посетившей Кайна на пятый день их московской жизни. Птица, оперение которой поредело, а движения стали механическими, вдруг передала ему через ментальную связь тревожный образ. Возле их подъезда стоял незнакомый автомобиль — скромная, но новая иномарка. Из него вышел мужчина в строгом пальто. Он поговорил с одной из соседок-старушек, которая сидела на лавочке перед подъездом. Мужик указал ей на окна их квартиры, а женщина ему что-то ответила. Затем мужчина сел обратно в машину и уехал.

Обычная бытовая сцена, но нутро Кайна, отточенное двумя веками жизни в подземелье с самым жестокими тварями — женщинами... тёмными эльфийками, подсказало — что-то не так. Вряд ли это сборщик долгов или соцработник. Мужчина вёл себя слишком деловито, словно сотрудник полиции в гражданской одежде — опер.

— Дим, ты разве не собирался ехать смотреть офис? — удивилась Наташа, застав его с задумчивым видом на кухне. Она нарядилась, чтобы составить ему компанию, и не ожидала, что он будет сидеть над чашкой остывшего чая с глубоко задумчивым видом. — С офисом что-то не так?

— Не знаю, — качнул он головой из стороны в сторону, выходя из раздумий. — Тут проблема иного рода. Кто-то интересовался нашей квартирой. Мужчина, который своим поведением напоминает полицейского.

— Полиция? Опять? — завернул в коридор к кухне Артём — парень шёл в туалет, вход в который был расположен в том же закутке. — Возможно, это просто риелтор или курьер.

— Не говори глупостей, — посмотрел на него Кайн. — Какой риэлтор после того, как мы сняли эту халупу? Я уверен, что этот тип интересовался мною или как минимум нашей квартирой и теми, кто в ней проживает. Наташ, у тебя сохранился номер того адвоката?

— Да, — резко кивнула она и от напряжения прикусила губу. — Мне ему позвонить?

— Пока не надо, — качнул он головой из стороны в сторону. — Он слишком дорого берёт за свои услуги. Нужно подумать о том, чтобы снять деньги и держать их на всякий случай, если вдруг меня снова задержат. Поехали, посмотрим офис.

— Ага, — слегка оживилась девушка. Но прежней радости от поездки в компании любимого человека она уже не ощущала. Её переполняли переживания за него. — Поехали.

В Волгограде мать Димасика — Марина Иванова, всё никак не могла успокоиться и смириться с пропажей сына. Вместо того чтобы бросить вторую работу и спокойно жить дальше, эта неугомонная женщина устроилась на третью работу.

Вначале она пыталась добиться от полиции того, чтобы та работала. Но в ответ на её требования найти сыночка, полицейские вежливо посылали её куда подальше. Их отговорки насчёт того, что её сын взрослый парень и имеет право на частную жизнь, она игнорировала. С её точки зрения Димасик не мог быть самостоятельным. Её сынуля наверняка был введён в заблуждение гадкими негодяями, которые использовали его ради своей наживы или ещё ради какой-то выгоды.

Не получив от полиции результата, Марина обратилась к частному детективу Семёну Рогову. Семён раньше работал в полиции и у него там остались связи. Но в результате некоторых махинаций его уволили. Ничего иного кроме розыска он не умел. Перед ним маячила перспектива всю оставшуюся жизнь работать за копейки охранником либо податься в бандиты.

Последнего он не хотел, поскольку по опыту прошлой работы знал, что подобные ему люди принимаются в мафиозные кланы в качестве шестёрок. Расходный материал, который большие шишки рано или поздно сливают властям ради сохранения собственной неприкосновенности.

Работа охранником была последней, на которую Семён был готов согласиться. Но его спасли обширные знакомства и связи. Один из приятелей — такой же полицейский, который был вынужден покинуть службу раньше выхода на пенсию, открыл частное детективное агентство. В Волгограде подобный бизнес был редкостью. Это в столице или Санкт-Петербурге таких контор много. А что расследовать в провинции? Деньги там крутились небольшие. В контору в основном обращались жёны и мужья, которые подозревали свою вторую половинку в измене. Но изредка всё же попадались интересные заказы. Например, когда кто-то подвергался невинному осуждению и пытался доказать свою невиновность. Или же когда пропадали люди.

Случай Марины Ивановой относился к последнему варианту. Её сын сбежал из дома. Если бы это был подросток или ребёнок, Семён бы ничуть этому не удивился. Но этому парню было двадцать лет. И то, что мама искала великовозрастную деточку, уже показалось детективу интересным. Впрочем, всё встало на свои места, когда Рогов выяснил диагноз парня и узнал о его ограниченной дееспособности.

Детектив тщательно опросил клиентку, после чего развил бурную деятельность. Он подключил все свои связи. Благодаря этому ему вскоре стало известно всё о Дмитрии Иванове. Он даже слетал в Москву, чтобы убедиться в том, что этот парень проживает по выясненному им адресу. В итоге детектив вызвал клиентку на беседу.

Марина прилетела в офис детективного агентства за считанные минуты, будто всё время только и ждала оттуда информации. Семён пригласил её в кабинет шефа — единственный в их офисе, который использовался детективами для встречи с их клиентами. Он тут же выложил на стол папку, которую пододвинул женщине.

— Вы нашли его? — с надеждой глядела она на сыщика.

— Нашли, — кивнул Семён. — Вы знаете, что вашего сына дважды задерживала полиция?

— Они его находили? — удивилась она. — Но в таком случае, почему они мне ничего не сообщили?

— Госпожа Иванова, — медленно покачал головой из стороны в сторону Рогов. — Вынужден вас расстроить. Вашего сына задерживали не из-за вашего заявления о его пропаже. На самом деле ваше дело давно закрыли и отправили в архив, поскольку вашего сына нашли и провели с ним беседу.

— Как?! — ахнула изумлённая женщина.

— Оперуполномоченный, который этим занимался, убедился в том, что ваш «мальчик» ушёл из дома по собственному желанию и с ним всё в порядке, после чего дело было закрыто.

— Вот же скотина! — разозлилась она в адрес опера, который принимал у неё заявление. — Хотя бы мне позвонил.

— Это не входит в обязанности сотрудников полиции, — Рогов хоть и был выгнан из внутренних органов, но мысленно поддерживал бывших коллег. Он их прекрасно понимал.

— Так что вы говорили про Димочку? — Марина выкинула из головы мысли о полицейских, перейдя к главному. — Почему его задержала полиция?

— В первый раз Дмитрий Иванов был задержан в Волгограде, — начал отвечать Рогов, — за хранение экстремистских материалов. Ему повезло — он отделался всего лишь мелким штрафом.

— За что?! — не могла поверить в услышанное госпожа Иванова. — Какие ещё экстремистские материалы? Вы что, шутите? Мой мальчик никогда подобным не увлекался. Он обычно смотрит мультики и играет в игры.

— Не знаю, какие именно материалы, но факт на лицо, — продолжил Семён. — Серьёзно, ему очень повезло. Сейчас по этой статье дают большие сроки. Не знаю, что ваш сын провернул, чтобы выбраться из этого капкана. Я подозреваю, что у него есть серьёзные покровители.

— Не может быть! — не могла поверить в это Марина. — Мой сыночек не такой. Я уверена, что его заставили. Наверняка его втянули в свои сети какие-нибудь мошенники или он попал в лапы секты... — её лицо засияло, словно от озарения. — Ну, точно! Наверняка его заставили вступить в какую-то секту и внушили всякие дурные мысли! Иначе как бы он мог так сильно измениться? Это они его заставили хранить запрещённую литературу! Я уверена в этом.

— Не знаю насчёт секты, но... — обратил на себя внимания Рогов.

— Да-да, — вновь обратилась в слух женщина.

— Второй раз вашего «милого мальчика» задержали за избиение пятерых человек и их ограбление, — ухмыльнулся мужчина.

— Не может быть! — резко воскликнула Марина. — Мой Димочка не такой. Он бы не стал никого бить и тем более грабить. Да как он вообще мог бы кого-то ударить? Он же такой слабенький.

— Ну-ну, — хмыкнул Рогов. — Слабенький, а пятерых отметелил так, что четверо из них до сих пор в больнице. И все они молодые люди спортивного телосложения с сомнительным послужным списком. Проще говоря, потенциальные хулиганы.

— Неужели мой мальчик попал в беду? — сердце женщины пропустило удар. — Его посадили в тюрьму?

— Хм... — протянул детектив. — Что самое удивительное — нет. Ваш «малыш» всё ещё на свободе. Это весьма удивительно с таким послужным списком. Это ещё раз навело меня на то, что у него есть какой-то могущественный покровитель или как минимум хороший адвокат и стальные нервы с выдержкой. Я сильно был изумлён, когда узнал, что его освободили в тот же день, когда задержали. Забавны его показания, будто он был свидетелем драки между пьяными молодыми людьми. Он утверждал, что никого не бил, а эти хулиганы сами друг друга побили.

— Так и было! — с абсолютной уверенностью заявила женщина. — Мой Димасик никого и пальцем не ударит. Его оклеветали.

— Неважно, оклеветали его или нет, — мужчина помассировал виски. От общения с этой ненормальной женщиной, как он считал, у него начала побаливать голова. — Вы меня наняли для того, чтобы я нашёл вашего сына. Я это сделал. В папке адрес в Москве, по которому он сейчас проживает. С вас семьдесят тысяч за работу и сорок три тысячи за сопутствующие расходы.

— Какие такие расходы стоят так дорого?! — ошалело округлила глаза Иванова.

— Полёт в Москву и обратно, — начал перечислять собеседник. — Прошу заметить, эконом классом на самом дешёвом на тот момент рейсе! Аренда автомобиля для перемещения по столице. Взятки коньяком сотрудникам полиции, которые предоставляли конфиденциальную информацию. В папке есть все чеки, в том числе на коньяк, можете с ними ознакомиться.

— Ох! — женщина углубилась в изучение чеков. Её улучшившееся настроение от находки сына было опечалено гигантской суммой за услуги детектива. — Извините, у меня сейчас нет таких денег. Но я обязательно за всё заплачу. Эм... Вы подождёте, пока я возьму кредит в банке?

— Да, конечно, — ничуть не смутился детектив, ведь в его практике подобное было не впервые. Были клиенты, которые пытались не заплатить. Но с ними потом решали вопросы знакомые коллекторы, которые были больше похожи на бандитов. — Госпожа Иванова, я вам рекомендую помимо прочего обратиться к юристу для консультации.

— Зачем? — с недоумением смотрела она на собеседника.

— Статус вашего сына мне кажется странным, — поведал Рогов. — Он зарегистрировал себя в качестве индивидуального предпринимателя. С его диагнозом ему должны были отказать в налоговой инспекции. Мне удалось выяснить, что он предоставил в налоговую справку от психиатрической экспертизы о том, что является дееспособным. Но мне кажется, что одной такой справкой с его диагнозом дееспособность не определяется. Если ваш сын дееспособный, то вам сложно будет вернуть его домой. Вы же этого хотите, как я понял? К сожалению, я не силён в гражданской юриспруденции. Но у меня есть хороший знакомый, который может вам помочь.

— Хорошо, я обязательно обращусь к нему! — твёрдо кивнула Марина.

Марина Иванова не стала откладывать визит к юристу. Рекомендованный детективом адвокат, Александр Петрович Гордеев, принимал в центре Волгограда, в офисе с дорогой мебелью и видом на Волгу. Сама обстановка внушала уверенность, которую женщина так отчаянно искала.

Адвокат, мужчина лет пятидесяти со спокойным и внимательным взглядом, выслушал её историю, не перебивая. Он делал пометки в блокноте, лишь изредка уточняя детали. Затем он внимательно её опросил и изучил материалы добытые детективом.

«Вот он, шанс, — лихорадочно думала Марина, пока тот писал. — Сейчас он всё объяснит, и я пойму, как вернуть своего мальчика. Одна бумажка от какого-то врача ничего не значит!»

Когда она закончила, Гордеев отложил ручку.

— Марина Викторовна, ситуация, на первый взгляд, запутанная, но с юридической точки зрения всё более-менее ясно. Вы — официальный опекун вашего сына, Дмитрия, признанного недееспособным. Это первооснова, с которой мы будем работать.

— Но он же предоставил какую-то справку! В налоговой сказали... — начала было Марина.

— Одной справки о вменяемости в данный момент недостаточно, — мягко, но твёрдо прервал её адвокат. — Психиатрическая экспертиза, даже самая положительная, — это всего лишь медицинское заключение. Она сама по себе не отменяет решение суда о недееспособности. Пока суд не вынесет новое решение о полном восстановлении дееспособности Дмитрия, его юридический статус не меняется. Вы остаётесь его опекуном со всеми вытекающими правами и обязанностями.

Сердце Марины забилось чаще. В её глазах вспыхнула надежда.

— То есть... всё, что он делает — незаконно?

— Не совсем так. Но все его значимые юридические действия должны совершаться через вас. Сейчас я позвоню кое-кому из налоговой и палаты Росреестра, чтобы прояснить ситуацию с его предпринимательством.

Адвокат сделал несколько звонков, разговаривая спокойным, уверенным тоном, употребляя малопонятные Марине термины: «статус подопечного», «презумпция недееспособности», «полномочия опекуна». Из обрывков фраз она поняла главное: человек с синдромом Дауна и официальным статусом недееспособного не мог самостоятельно зарегистрироваться как ИП. Для этого требовалось решение органа опеки, которое не выдавалось. Сотрудник налоговой, к которому обратился Гордеев, после недолгой проверки развёл руками: в деле действительно имелась справка из психоневрологического диспансера, и на её основании некий сотрудник, проявив «разумную инициативу», принял документы. Ошибка, недоразумение, которое теперь предстояло исправить.

Положив трубку, Гордеев сложил руки на столе.

— Итак, мой вердикт такой. Пока решение суда о недееспособности вашего сына не отменено, вы, как опекун, имеете полное право контролировать его финансы, имущество и все юридически значимые действия. Вы можете запросить выписки по его банковским счетам, заблокировать любые операции, если посчитаете, что они ему во вред. Вы можете от его имени расторгать договоры, которые он заключил, в том числе и договор аренды офиса. Всё это будет абсолютно законно.

Лицо Марины озарилось торжеством. Она чувствовала себя генералом, которому только что вручили ключ от вражеской крепости.

— Но есть и обратная сторона, — продолжил адвокат, и его голос стал серьёзнее. — Как только ваш сын подаст в суд заявление о восстановлении дееспособности на основании новой экспертизы, и суд его удовлетворит — все ваши полномочия опекуна прекратятся мгновенно. В тот же день. Вы больше не сможете распоряжаться его деньгами, подписывать за него документы, контролировать его бизнес. Он станет полностью самостоятельным и независимым от вас человеком с точки зрения закона.

Марина молча кивнула, а в её голове уже строились планы. Суд о восстановлении дееспособности? Конечно, нет! Зачем ему это делать? Её Димасик нуждался в заботе и в защите. Она думала, что он ввязался в какие-то тёмные дела: драки, экстремизм, непонятный бизнес. Его просто использовали.

— Я поняла, Александр Петрович, — сказала она, поднимаясь. — Большое вам спасибо. Теперь я знаю, что делать.

— Марина Викторовна, — остановил её адвокат. — Подумайте хорошенько. Ваш сын, судя по всему, демонстрирует вполне адекватное поведение. Он смог организовать переезд в другой город, зарегистрировал бизнес, пусть и с нарушением. Возможно, он и правда изменился?

— Он болен, Александр Петрович, — с ледяной вежливостью ответила Марина. — И я, как его мать, лучше знаю, что для него хорошо. Я должна его спасти.

Выйдя из офиса, она направилась сначала домой за документами об опекунстве, а затем в ближайшее отделение Наебанка, где она теперь знала, что у Димы был открыт счёт. Теперь, с юридической подоплёкой, её голос при обращении к сотруднице звучал твёрдо и властно:

— Здравствуйте. Я опекун индивидуального предпринимателя Иванова Дмитрия Анатольевича, Марина Викторовна Иванова. Мой подопечный, в связи с его психическим заболеванием, совершает финансовые операции, которые могут нанести значительный ущерб его благосостоянию. На основании решения суда о недееспособности и свидетельства об опекунстве, я требую в срочном порядке предоставить мне полную выписку по всем его счетам и картам, а также наложить ограничение на все операции.

В её глазах горел огонь решимости, чего нельзя было сказать о сотруднице банка, в глазах которой поселилась печаль. Нестандартное обращение клиента обещало выпить из неё все нервы.

Сотрудница банка, молодая девушка по имени Алина, с профессиональной улыбкой приняла документы. Её взгляд скользнул по решению суда и свидетельству об опекунстве, затем перешёл на напряжённое, почти фанатичное лицо Марины Ивановой.

«Вот же ж, — пронеслось в голове у Алины. — Очередная мамаша, которая решила поставить взрослого сына на короткий поводок. И ведь всё по закону... Бесит это всё».

— Марина Викторовна, процедура требует времени, — вежливо, но без энтузиазма произнесла она. — Нужно проверить документы, составить заявление... Это займёт около часа.

— У меня есть время, — отрезала Марина, усаживаясь на стул у стола. — Я подожду.

«Вот бы это время было у меня, — с грустью подумала Алина, не убирая с лица искусственной улыбки. — Я бы провела его дома на диване с чаем и печеньками, поглаживая котика».

Пока Алина скрипела клавиатурой, заполняя бесконечные электронные формы и распечатывая документы на подпись, Марина лихорадочно обдумывала следующий шаг. Блокировка счетов — это удар по финансам, лишение сына возможности оплачивать аренду и кормить своих «друзей». Но этого мало. Нужно было действовать на опережение. Нужно было ехать в Москву. Пока он не опомнился и не снял остатки денег, пока не скрылся снова.

Мысль о поездке, которая ещё утром казалась пугающей и почти нереальной, теперь представлялась ей единственно верным решением. Адрес у неё был. Она должна быть там, должна застать его, должна вытащить из этой помойки, в которую его затащили негодяи.

— Вам необходимо ознакомиться и подписать, — голос Алины вернул её к реальности. Девушка протянула стопку бумаг. — Здесь вы подтверждаете, что действуете в интересах подопечного и осознаёте последствия ограничения операций.

Марина, почти не глядя, ставила подписи в указанных местах. Её пальцы слегка дрожали — не от сомнений, а от нетерпения.

Наконец, Алина забрала последний лист и сделала несколько заключительных щелчков мышью.

— Всё, Марина Викторовна. Ограничения наложены. Выписку по счетам мы подготовим и направим вам на почту в течение трёх рабочих дней. По всем вопросам вы можете обращаться...

— Спасибо, — Марина порывисто встала, не дослушав. Её дело здесь было закончено.

«Сумасшедшая надзирательница, — Алина устало вздохнула и потёрла виски. — Вот зачем эти стервы ломают жизни своим сыновьям? А потом кто-то мне будет говорить, что бешеных свекровей не бывает...»

Выйдя из банка на прохладный волгоградский воздух, Марина почувствовала невероятный прилив сил. Она чувствовала себя не просто матерью. Она считала себя вершителем закона. Она достала телефон и быстрыми, уверенными движениями стала искать билеты на поезд до Москвы. Самый ближайший. Она не могла терять ни дня, ни часа. Если бы у неё было достаточно денег, то она бы купила билет на самолёт. Но она было должна огромную сумму детективному агентству, поэтому не до роскоши.

«Держись, Димочка, — мысленно обратилась она к сыну, пролистывая расписание. — Мама едет. Мама всё исправит».

Через несколько часов, со скудными пожитками в чемодане, Марина Иванова сидела в плацкарте ночного поезда «Волгоград-Москва». За окном мелькали огни родного города, уступая место тёмным полям. Она не чувствовала усталости. Внутри неё бушевала смесь триумфа, страха и жгучей, всепоглощающей решимости. Она представляла, как застанет своего Димасика врасплох в той самой квартире, как он удивится, увидев её, как она разоблачит всех этих мошенников, которые его обманули.

«Всё будет хорошо, — убеждала она себя, глядя на своё отражение в тёмном стекле. — Я верну его домой. Всё будет как раньше».

Офис-подвал оказался тем, чем и должен был быть — подвалом. Вид в реальности отличался от того, что можно было увидеть на фотографиях. Низкие потолки, заляпанные краской стены, тусклый свет от единственной лампочки на потолке и стойкий запах сырости, смешанный с ароматами кожи, краски и старого металла от предыдущих арендаторов. По всей видимости, те, кто были до них, вывезли отсюда всё, включая стеновые панели и подвесной потолок. Помещение было пустым, но относительно чистым и, что самое главное, стоило в два раза дешевле любого другого предложения в радиусе километра от метро.

— Ну что? — Кайн, стоя посреди пустого помещения, обвёл его критическим взглядом. — Будем с этим работать?

Наташа, съёжившись от мрачной атмосферы, неуверенно кивнула.

— Будем. Конечно, будем. Главное — место. А атмосферу мы создадим сами.

«Атмосферу подземного логова, что ли? — мысленно усмехнулся Кайн. — Что ж, для начинающих тёмных магов и сектантов сойдёт».

Он расплатился с агентом за первый месяц аренды наличными, после чего получил ключи и скомканный в трубочку договор. Это вызвало у него лёгкое чувство брезгливости и показало арендодателя как человека, который небрежно обращался с документами. Тридцать тысяч исчезли из его похудевшего кошелька. Теперь у него оставалось меньше пяти тысяч наличными и кредитная карта с лимитом в двести тысяч (банк увеличил его лимит со ста пятидесяти тысяч до двухсот), которой он привык пользоваться как своими деньгами.

Следующие несколько дней прошли в лихорадочных приготовлениях. Всей командой они вымыли подвал, с трудом найдя в соседнем хозяйственном магазине самое дешёвое моющее средство. Сергей, к удивлению Кайна, оказался рукастым — он кое-как починил протекающий кран и прикрутил принесённые с помойки старые, но целые полки.

Артём нарисовал от руки стилизованное объявление о секретных курсах обучения магии, раскрытии знание древних и тайны мироздания. Это объявление он размножил в ближайшем копировальном центре и расклеил по району.

Кайн считал его деятельность бесполезной, но поскольку она укладывалась в бюджет размером в тысячу рублей, он проспонсировал данное мероприятие.

Лидия Петровна и Ирина Викторовна, вооружившись иголками и нитками, сшили из старой чёрной ткани что-то вроде занавесок для единственного зарешеченного окна у самого потолка. Ткань они обнаружили в кладовке арендованной квартиры, и решили её использовать без ведома хозяйки жилья. В случае вопросов со стороны арендодателя квартиры можно было сказать, что приняли эту тряпку за мусор и выбросили или же ничего не находили.

Кайн, тем временем, запустил руки в кредитную кубышку и потратил пятьдесят тысяч на запуск таргетированной рекламы. Таргет-демиург обещал сначала выбрать горячую аудиторию в московских пабликах, посвящённых эзотерике, мистике и «альтернативному развитию». Объявление было составлено витиевато и туманно, но с намёком на исключительность и закрытость: «Приоткройте завесу. Цикл закрытых лекций для избранных. О подлинной природе реальности и скрытых возможностях человека. Количество мест ограничено». При удаче можно было при первом столичном наборе учеников уложиться в десять-двадцать тысяч рекламного бюджета.

Оставалось только ждать и надеяться на лучшее.

На этот раз о разговоре с клиентами Кайн мог не беспокоиться. Эти обязанности распределили между собой Наташа и две других женщины.

Вечером того же дня, когда была запущена реклама, Кайн зашёл в продуктовый магазин, чтобы набрать еды на их большую компанию. Им больше ничего иного не оставалось, как пользоваться его кредиткой. На транспортировочной ленте лежала гора дешёвых продуктов: морковь, лук, рис, курица, несколько буханок хлеба, картошка, свекла, капуста. Старшие женщины готовили на всех вкусный плов и удешевлённую версию борща. Экономия заключалась в замене говядины или хотя бы свинины в обоих этих блюдах на курятину. Эта еда будто специально была создана для того, чтобы недорого, вкусно и сытно накормить большую компанию.

Лента с продуктами медленно двигалась. Продавец сканировала покупки. Кайн их складывал в пакет, который принёс с собой. Носить свой пакет — один из трюков, который он позаимствовал во время просмотра роликов о выживании в городской среде. Стоит пакет от пяти до пятнадцати рублей. Если хотя бы через раз покупать его, то за месяц траты составят сто пятьдесят рублей. А на них можно купить что-нибудь более ценное, к примеру, три-четыре килограмма картофеля.

И вот осталось совершить последнее действие. Кайн приложил чёрную банковскую карту к терминалу оплаты, но тут же раздался противный звуковой сигнал.

— Оплата не прошла, — спокойно заявила продавщица.

Люди в очереди позади Кайна начали одаривать его гневными взглядами, словно это его вина. Естественно, он себя виновным не ощущал, но немного напрягся.

— Наверное, какая-то ошибка, — обратился он к продавщице. — Давайте повторим.

— Конечно, — та щёлкнула клавишей кассы. — Прикладывайте карту.

Кайн повторно приложил карту, но снова услышал тот же противный звук.

— Оплата не проходит, — сжала губы продавщица.

— Секундочку, — под ещё более злыми и раздражёнными взорами покупателей из очереди этой кассы, Кайн достал смартфон и зашёл в приложение Наебанка.

На экране крутился значок загрузки, а затем напротив что дебетовой, что кредитной карты всплыло красное сообщение: «Карта заблокирована. Обратитесь в отделение банка».

Кайн нахмурился.

«Глюк», — подумал он и попробовал перевести тысячу рублей с кредитки на дебетовую карту.

Тут же всплыло сообщение:

Операция невозможна. Карта заблокирована. Обратитесь в отделение банка.

Лёгкая тревога начала находить на него. У него в животе начал формироваться холодный комок. Он открыл раздел со счётом ИП. Рядом со счётом ИП горел жёлтый восклицательный знак и статус юридического счёта из зелёного «Активный» сменился на красное «Заблокирован».

— Что за!.. — пробормотал он, тыкая пальцем в экран, пытаясь обновить данные. Ничего не менялось.

— Мужчи-и-и-на, — противным гнусавым голосом протянула женщина с надутыми губами-уточками из очереди позади, — не задерживайте очередь. Нечего ходить по магазинам без денег!

Кайну жуть как хотелось огрызнуться, а лучше врезать по лицу этой комментаторше. Но он сдержался.

— Извините, я не смогу оплатить покупки, — с тяжёлым вздохом обратился он к продавщице и принялся выкладывать продукты из своего пакета назад.

«Ллос! — мысленно взвыл он. — За что мне это? Как такое могло случиться? Я же ничего не делал, за что можно было бы заблокировать счёт. Всегда исправно платил по кредиту, никому подозрительному деньги не переводил. И вообще, почему помимо прочего заблокировали юридический счёт? Там хоть денег нет, но без него я не смогу работать. Реклама уже запущена. И как мне принимать платежи от тех психов, которых жаждут изучать магию? Разве что в чёрную, но это чревато проблемами с налоговой и полицией».

Он отошёл подальше от кассы и позвонил в круглосуточную службу поддержки банка. После бесконечных гудков и голоса робота, на линии наконец-то появился живой человек.

— Добрый вечер. У меня проблема с картами, операции не проходят, все счета заблокированы.

— Назовите, пожалуйста, номер карты и кодовое слово.

Кайн назвал. На том конце провода послышался стук клавиатуры.

— Дмитрий Анатольевич, я вижу... На всех ваших продуктах, включая расчётный счёт индивидуального предпринимателя, наложены ограничения. Информацию о причине и снятии ограничений вы можете получить только в отделении банка, выпустившем карты, при личном визите с документами.

— Какие ограничения? По какой причине? — голос Кайна дрогнул, в нём прозвучали нотки паники, которую он тут же попытался подавить.

— Я не вижу конкретной причины в системе. Только отметку о блокировке по запросу уполномоченного лица. Вам необходимо обратиться в отделение.

«Уполномоченное лицо... — в голове у Кайна всё завертелось. Мысли неслись вихрем, каждая страшнее предыдущей: — Полковник Удатский? Следователь из Волгограда? Налоговая? Его обвинили в отмывании денег?»

— Спасибо, — глухо бросил он и разъединил звонок.

Руки его похолодели. Он стоял в магазине, смотря в пустоту стеклянными глазами. Весь его план, всё его хлипкое благополучие, его возможность платить за аренду, кормить своих последователей, финансировать поиски магии — всё это было построено на этих картах, на этих счетах. Без них он был нищим и бесправным Димасиком.

Шок сменился леденящим душу ступором. Он не мог думать, не мог двигаться. Он просто стоял и чувствовал, как почва уходит у него из-под ног, а стены его нового, едва отстроенного мира рушатся, погребая его под обломками.

«Знал бы, что так будет, хранил бы деньги в наличке, — подумал он. — Впрочем, разве это мне помогло бы? На первое время деньги бы у меня были, а потом? Как быть дальше? Бизнес вести невозможно. Я даже аренду не смогу оплатить, поскольку счёт ИП заблокирован. Даже кредит погасить не смогу, а платить за него нужно. Вообще бред какой-то».

Он вышел на улицу, ничего не замечая и шагая механически, словно робот.

— Дим? — на улице стояла Наташа. — Что с тобой? Я хотела сходить в магазин, нужно купить хлеба и...

Она замерла на месте, увидев его лицо. Оно было серым. На нём застыла маска ужаса и полной беспомощности.

— Дима? — заволновалась она. — Что случилось?

— Карты, — с трудом выдавил он. — Все мои карты и счета заблокированы.

— Заблокированы? — удивилась Наташа. — Как?! Почему? Может быть, это какая-то защита от мошенников?

— Не знаю, — медленно качнул Кайн головой из стороны в сторону. — Я звонил на горячую линию. Там мне сказали, что нужно иди в отделение банка.

Наташа подошла ближе, её лицо было наполнено сопереживанием.

— Так иди! Сейчас же! Может, это ошибка? Технический сбой?

Её слова словно разбудили его от оцепенения.

— Да-а... — неуверенно протянул он. — Ошибка. Должна быть это ошибка. В этом долбаном мире вечно всё глючит. Счета же не могут просто так взять и заблокировать?

— В этом мире? — на мгновение замерла Наташа, но после улыбнулась, посчитав это метафорой, а не оговоркой. — Дим, давай я с тобой схожу.

— Я сам схожу.

Выйдя из ступора, он запустил в смартфоне навигатор и нашёл на карте ближайшее отделение Наебанка. Оно располагалось всего в пяти минутах ходьбы. Вскоре он оказался на месте и с нетерпением дождался своей очереди. Внутри у него бушевала смесь ярости и животного страха, в животе будто крутилась центрифуга, а глаза готовы были метать молнии.

Отделение было стандартным: стойки, терминалы, несколько кабин для консультаций. Народу было немного. Когда подошла его очередь, Кайн подошёл к свободной сотруднице — симпатичной брюнетке лет тридцати. На бейджике у неё было написано «Елена»

— Здравствуйте, у меня проблема со счетами, — его голос прозвучал хрипло. — Все карты заблокированы, операции не проходят.

Елена с профессиональной, но безразличной улыбкой, приняла его паспорт.

— Сейчас посмотрим, Дмитрий Анатольевич.

Её пальцы застучали по клавиатуре. Лицо её оставалось невозмутимым.

— Да, — наконец произнесла она, поднимая на него взгляд. — Действительно, на все ваши финансовые продукты наложены ограничения. Блокировка инициирована вашим законным представителем на основании решения суда о недееспособности и свидетельства об опекунстве.

Мир для Кайна сузился до лица девушки за стойкой. В ушах стоял звон. Он слышал её слова, но его мозг отказывался их воспринимать.

— Что? — переспросил он глухо. — Какой представитель? Какая недееспособность?

— Ваша мать, Марина Викторовна Иванова, — Елена говорила чётко, словно учительница на уроке, глядя куда-то мимо его плеча, будто боялась встретиться с ним глазами. — Она предоставила все необходимые документы. Пока решение суда о вашей недееспособности не отменено, она, как опекун, имеет право контролировать ваши финансовые операции. Она наложила ограничения в целях, как указано, «предотвращения действий, наносящих ущерб вашему благосостоянию».

Кайн стоял неподвижно. Его лицо побледнело, будто от него отлила вся кровь. Он чувствовал, как по его спине ползут ледяные мурашки. Это не сбой и не ошибка. Это был продуманный и законный удар по нему. Удар из прошлого. Удар, от которого он бежал.

Его мать. Его собственная мать нашла его и методично, по всем правилам, перекрыла ему кислород.

— Я дееспособен! — вырвалось у него, и его голос прозвучал неестественно громко. Несколько человек в отделении обернулись. — У меня есть справка из психиатрического диспансера! Я бизнесмен — официально зарегистрирован в налоговой инспекции как ИП! Как какие-то посторонние люди смеют распоряжаться моим имуществом, моими деньгами?! Что у вас за банк такой, что вы позволяете блокировать деятельность моего бизнеса?!! Вы хоть понимаете, какие я понесу убытки? Я не могу принимать платежи от клиентов. Не могу платить за аренду. Не могу вести никакую финансовую деятельность и обслуживать ваш демонический кредит! Кто компенсирует мои убытки?

— Я понимаю ваше возмущение, — голос Елены стал чуть мягче, в нём проскользнула искорка жалости, которую Кайн ненавидел больше всего на свете. — Но с точки зрения банка, документы, предоставленные вашей матерью, имеют приоритет. Единственный способ снять ограничения — это либо отозвать их через саму Марину Викторовну, либо предоставить нам решение суда о полном восстановлении вашей дееспособности.

Предоставить решение суда. На которое уйдут недели, если не месяцы (От автора: Ха-ха! Наивный эльфийский парень ещё не знает, как работает российская судебная система и что на такое решение у него уйдёт от года до трёх лет). А ещё ведь на суды нужны деньги, которых у него теперь не было.

Он чувствовал, как его лицо заливает краска. Унижение, ярость, беспомощность — всё смешалось в один клубок, сдавивший горло. Он, Кайн, тёмный эльф, переживший интриги домов Мензоберранзана, выживший после призыва архидемона, был повержен в прах одной-единственной бумажкой, подписанной каким-то судьёй в далёком Волгограде.

— Я вас понял, — прошипел он, с силой хватая свой паспорт со стойки. Его рука дрожала. — И всё же, как мне тогда гасить ваш кредит? Ведь мои счета заблокированы.

— Эм... Секундочку, я должна проконсультироваться с руководством.

Елена ушла, после чего вернулась минут через пять в компании руководителя — женщины лет пятидесяти в строгом костюме.

— Простите, уважаемый клиент, — начала с наигранно-виноватым видом начальница, — но пока наложены ограничения на ваши счета, вы не сможете гасить кредит.

— Значит, вы меня освобождаете от его уплаты? — иронично вопросил Кайн.

— Нет-нет, — покачала начальница головой из стороны в сторону. — Это не освобождает вас от уплаты... Но и платить вы за него не сможете.

— Потрясающе! — саркастично усмехнулся Кайн. — То есть, вы сами же препятствуете мне в погашении задолженности, а потом наверняка станете через суд требовать неустойку... Похоже, мне предстоит не одно судебное дело, а два — и одно из них против вашего банка. Я требую предоставить мне бумагу, в которой ваш банк даёт мне официальный ответ о том, что я не могу гасить свою задолженность.

— Мы не можем вам предоставить такой документ, — скривилась начальница, словно съела ящик лимонов.

— Вы только что об этом сказали, а бумагу дать не можете? — прищурился Кайн. — Нет уж! Вы обязаны мне предоставить официальный ответ, почему не желаете брать мои деньги! Пока я не получу бумагу, я места не сдвинусь.

— В таком случае мы вынуждены будем вызвать полицию, — заявила начальница.

— В таком случае я вынужден буду вызвать журналистов, своего адвоката и также полицию. Вы мне всё равно в итоге предоставите документ, но в таком случае сделаете это после громкого скандала, который будет освещён в прессе и нанесёт вашему банку репутационный удар.

— Ладно... — чуть ли не со скрежетом зубов выдала начальница. — Лена, напиши ему официальный ответ банка, что мы не может обслуживать счета клиента и принимать денежные средства в погашение задолженности из-за блокировки его счетов по решению опекуна.

Получив на руки бумагу с печатью, Кайн развернулся и, не глядя по сторонам, побрёл к выходу. Его походка была неуверенной и шатающейся. Он не видел людей, не слышал их голосов. Он видел у себя в воображении только одно — торжествующее лицо своей матери и рушащиеся стены его собственного, едва построенного мира.

Он вышел на холодную московскую улицу и прислонился к стене здания, пытаясь перевести дыхание. Денег не было. В квартире его ждали пятеро голодных учеников. Аренду офиса через месяц нечем было оплатить. А призрачная надежда на обретение магии снова ускользала от него.

«Вот же типичная последовательница Ллос! — подумал он о матери, которая доставила ему кучу неприятностей на ровном месте, когда у него всё шло на лад. — Затаилась подобно паучихе в засаде, а потом нанесла жестокий мстительный удар по самому больному — по деньгам».

Поезд «Волгоград-Москва» прибыл на Павелецкий вокзал в два часа дня. Марина Иванова, не спавшая всю дорогу из-за сильного волнения, вышла из вагона с одним лишь рюкзаком, в котором лежали смена белья, бутерброды, все оставшиеся сбережения и распечатанный адрес, полученный от детектива.

Она успела влезть в солидный кредит, чтобы расплатиться за услуги детектива и юриста. Теперь ей долгое время предстояло продолжать работать на двух работах, чтобы рассчитаться с долгами. Но это её волновало в последнюю очередь. Ей хотелось поскорее встретиться со своим мальчиком, со своим крохой (от автора: Ага, совсем крохой весом немного за сто килограммов... А когда они расстались, эта кроха весила больше ста двадцати кило).

Москва встретила её холодным ветром, тающим серым снегом и оглушающим гамом. На вокзале суетились пассажиры, которые отправлялись в поездки по городам и пригородам. Хватало там и людей, которые пришли сесть на метро. Таксисты зазывали пассажиров на поездку за баснословные деньги, будто приложений такси с более приемлемой стоимостью вовсе не существовало. Также среди этой толпы изредка встречались бродяги в грязном тряпье и полицейские, которые бомжей старались не замечать.

Гигантский город, который она видела только по телевизору, давил своим масштабом, безразличием и суетой. Люди двигались быстро и целеустремлённо. Они расталкивали всех на своём пути, словно правила приличия в столице были давно забыты. Есть цель — не вижу препятствий. Приезжих провинциалов, которые недавно прибыли в Москву, можно было отличить по их медлительности, по тому, как они замирали на месте и смотрели по сторонам с потерянным видом. Когда на такого натыкался местный обитатель, даже если тот и сам недавно был таким же понаехавшим провинциалом, тут же в сторону простака выливались гневные и презрительные высказывания.

Марина не избежала этой участи. Стоя в проходе к турникетам метро, она мешалась многим, за что заполучила в свой адрес множество эпитетов: клуша, тупица, деревенщина... И это ещё были самые лёгкие из высказываний в её адрес. С горящими щеками она, наконец, разобралась, как пройти через турникет и добраться до Южного Бутово.

На метро она доехала до нужной станции. Затем, сверяясь с навигатором в смартфоне, добралась до дома. Невзрачная серая пятиэтажка ничего не говорила об её жильцах, кроме того, что была построена ещё до развала Советского Союза. Старый кодовый замок на подъезде с протёртыми цифровыми кнопками позволил практически беспрепятственно попасть внутрь.

Марина собралась с духом и начала колотить по двери квартиры, в которой должен проживать её Димочка. Но на её стуки никто не реагировал.

Женщина напряглась, нахмурилась и прикусила губу.

— Неужели никого нет дома? — бормоча себе под нос, вслух начала рассуждать она. — Может, Димочка на работе? Ну да, конечно же! Эти негодяи наверняка его эксплуатируют! Заставили зарегистрировать на себя ИП, чтобы... Чтобы сделать из него дропа! Ну да, конечно же! Как я сразу не догадалась? Они специально заставили моего мальчика со мной поссориться, чтобы через него отмывать мильоны! А моего сыночку, мою кровиночку, наверняка заставили побираться в метро.

На последнюю мысль её навела первая и единственная в жизни поездка в московской подземке. За время в пути в её вагон трижды заходили разные попрошайки.

Один мужик просил денег на возвращение домой, что Марине казалось странным. Ведь банки ещё никто не закрывал — она сама буквально вчера взяла кредит. Да и пойти поработать на день грузчиком на оптовую базу тоже можно, ведь тот детина, что просил на билет, выглядел здоровее некуда. Всего один день работы, и он сможет проехать через половину России.

Второй раз по вагону на доске с колёсиками проехал «безногий инвалид» в военной форме. От него все пассажиры стыдливо отводили глаза в сторону. Марине как-то не верилось в то, что он настоящий военный. Да и отсутствие ног было неочевидным, поскольку на его конструкцию для передвижения было навалено столько тряпья, что под ними вполне можно было спрятать икры со стопами, а пустые штанины были будто выпущены напоказ. Она даже заметила, как в куче тряпья позади под «инвалидом» пошевелилось нечто, сильно похожее на палец стопы в дырявом носке, словно у человека, стоящего на коленях.

В третий раз в вагон зашли молодые парни. Один из них якобы взглядом гнул ложки, а второй со шляпой собирал дань за представление. Этим ребятам мелочь давали охотно, поскольку они устраивали шоу, а не просили денег только потому что не могут день поработать или ещё по какой-то причине.

Марина хотела дождаться возвращения сына, но бессонная и голодная ночь заставляли её валиться с ног и жаждать питья с едой. Она запустила руку в сумочку и достала бутерброд. Поднесла его ко рту и замерла. От колбасы шёл неприятный душок, отчего у дамы пропало желание её употреблять.

Выкинув бутерброды, она нашла на навигаторе ближайшее недорогое кафе быстрого питания «Вкусная Заточка» и отправилась туда. Заказав там покушать, она села за дальний столик. После еды её разморило, и она уснула. Но долго насладиться отдыхом ей не удалось. Вскоре к ней подошёл смуглый молодой человек с чернявыми волосами в серо-белой униформе «Заточки» и громким осуждающим тоном обратился к ней:

— Жэ-э-э-нщина! Тут низя спать! ЭТО КАФЭ! ТУТ ЛЮДИ КУШАЮТ, А ТЫ СПАТЬ!

— Простите, — она с недоумением посмотрела на парня, отгоняя сонливость. — Я просто утомилась. Разве нельзя мне немного подремать?

— НЭТ! — резко ответил сотрудник «Заточки» с такой категоричностью, будто общался не с обычной женщиной, а с грязным и вонючим бродягой, который своим видом отпугивал клиентуру. — Жэ-энщина, иди гостиница, и там спи! Тут кафэ, иопаная ты дэрэвня! ПАНАЭХАЛЫ, ПАНИМАЕШЬ, В НАША МАСКВА!!! Иды атсюда!

Марине пришлось ретироваться из «Заточки». Она думала не самые хорошие мысли в адрес парня, который прогнал её, усталую, на холодную осеннюю улицу. В столице ноябрьская погода больше напоминала зимнюю. В Волгограде до её отъезда снег ещё даже не думал выпадать, а тут он не только выпал, но успел растаять, а потом лужи замёрзли и превратили улицы в сплошной каток.

— Чтобы твою мать так же на улицу выгнали! — обратила она свой взор на «Заточку», оказавшись на улице. — Ты даже по-русски нормально говорить не умеешь, а уже Москва «ТВОЯ»! И кто из нас понаехал?! — ей очень хотелось сказать это в лицо тому парню из персонала кафе, но она побоялась это делать, здраво опасаясь того, что он её изобьёт.

Вернувшись к подъезду, Марина поняла, что её первоначальный план — вломиться в квартиру и вытащить Димасика силой — трещит по швам. Её сына не было дома, а сама она замерзала, уставала и чувствовала себя абсолютно чужой в этом гигантском, бездушном городе. Мысль о том, что её мальчик может быть «дропом» для отмывания денег, укоренилась в её сознании и разрослась до размеров катастрофы.

«Всё ясно, — с горьким торжеством думала она, ёжась от пронизывающего ветра. — Они его используют. А раз используют, значит, он им нужен. Значит, они его кормят, поят и где-то держат. Наверняка в этом самом офисе, который он зарегистрировал!»

Информация о московском офисе имелась в материалах детектива. Ведь Кайну требовалось для налоговой указывать юридический адрес. Он не мог этого делать с волгоградским офисом, поскольку больше тот не арендовал. А регистрация нового юридического адреса в современном мире происходит быстро через приложение налоговой в телефоне.

Эта мысль показалась женщине гениальной в своей простоте. Она снова достала телефон, лихорадочно пролистывая документы, которые ей предоставил детектив. Там был не только домашний адрес, но и юридический адрес ИП «Дмитрий Анатольевич Иванов» — тот самый подвал, который Кайн снял под свой «магический» офис.

«Вот оно, их логово! — мысленно воскликнула Марина. — Там они и держат моего Димочку, заставляют его работать, может, даже угрожают ему!»

Решение у неё созрело мгновенно. Она не будет сидеть сложа руки. Она пойдёт туда, вломится в этот офис и потребует вернуть ей сына. А если они откажутся, то она вызовет полицию. У неё на руках все документы, подтверждающие её опекунство. Закон на её стороне.

Новое чувство цели придало ей сил. Она снова полезла в навигатор, вбила адрес офиса и, подняв воротник пуховика, решительно зашагала по скользким московским тротуарам.

***

Тем временем в подвале-офисе кипела работа. Вернее, её подобие. Мрачный и сосредоточенный Кайн сидел на единственном стуле и смотрел на экран ноутбука. Таргет-демиург отрапортовал о первых результатах: реклама сработала. На «закрытую лекцию о тайнах мироздания» записалось уже семеро человек. Первая встреча была назначена через три дня на вечер. За это время планировалось набрать ещё людей.

Проблем было валом, и все их нужно решать. Во-первых, стулья, вернее, их полное отсутствие. Людям попросту негде будет сидеть, а стоя слушать вводную лекцию мало кто захочет — отсев будет слишком большим. Во-вторых, нужно было как-то принимать оплату, чтобы не угодить в тюрьму за незаконное предпринимательство. В-третьих, у них не было ни копейки. Все счета заблокированы, а заначки истощены.

Артём, Наташа и старушки сновали по подвалу, пытаясь придать ему хоть какой-то вид, достойный «магического ордена». Сергей где-то каким-то чудом с утра умудрился напиться. А ведь у него, как и у всех них, не было денег. В подвыпившем состоянии он пытался прикрутить к стене кусок чёрной ткани, изображавший занавес, и чуть не свалился со стремянки.

«Ллос, — мысленно стонал Кайн, глядя на эту жалкую пародию на святилище. — Я вынужден устраивать цирк для стада недоразвитых человеческих обезьян в промозглой норе, чтобы раздобыть хоть какие-то гроши. Тут лишь один плюс — этот подвал похож на родное подземелье».

— Наташа! — родилась у него идея.

— Что, Дим? — она оторвалась от своего занятия и устремила на него внимательный взгляд.

— Бросай заниматься ерундой, — продолжил он. — Ты мне срочно нужна для другого дела первостепенной важности.

— О! — она обрадовалась и подошла к нему. — Что нужно сделать? Для тебя что угодно.

— Ты должна поехать в налоговую и зарегистрироваться как индивидуальный предприниматель, — встал Кайн. — Все мои счета заблокированы. Мы не сможем официально принимать платежи за обучение.

— Так ведь можно брать налом или переводом на карту, — Сергей оторвался от попытки повесить штору. Он обернулся к Кайну, покачнулся и чуть не навернулся со стремянки. — Нахрена нам эти налоги?

— Налоги, Сергей, нам нужны для того, чтобы не сесть в тюрьму, — ехидно ответил Кайн. — Если работать в чёрную, то когда кто-то на нас пожалуется, то мы тут же отправимся за решётку за незаконное предпринимательство и уклонение от уплаты налогов. Поэтому нам нужно официально оформленное юридическое лицо.

— Да кому надо жаловаться? — ухмыльнулся Сергей.

— Кому надо найдутся, — уверенно заявил Кайн. — На меня в Волгограде жаловались в налоговую, пожарным, в потреб надзор. Мне полиция подкидывала книжку с экстремисткой литературой и пыталась посадить за решётку. Так что, Серёжа, нужно быть защищённым со всех сторон. Или же ты готов сам подставиться под удар: принимать платежи и стать главным в нашем маленьком образовательном кружке?

— Не-не-не! — тут же замотал головой из стороны в сторону Сергей, что стало его фатальной ошибкой. Стремянка начала заваливаться.

Кайн тут же продемонстрировал молниеносную реакцию. Он сорвался с места и поймал в падении алкаша. Стремянка с грохотом упала на пол. Кайн поставил на ноги живого и здорового Сергея, который благодаря ему не получил ни единого ушиба или царапины.

— Осторожней надо быть, — с осуждением посмотрел на спасённого Кайн, поморщившись о перегара, которым дыхнул ему в лицо «принц». — Человек — существо крайне хрупкое. Одно неудачное падение, и ты труп.

Сергей заулыбался, в его глазах блеснула благодарность. Но лишь до тех пор, пока Кайн не продолжил:

— Если ты помрёшь, то как нам быть? Денег на похороны у нас нет. Придётся вызывать полицию и с ней объясняться. И это после того, как меня задержали за грабёж и побои. Так что будь осторожней. Если захочешь свернуть шею — делай это подальше от своих товарищей.

— Я хотел тебе спасибо сказать, — пробурчал алкаш, — но теперь мне отчего-то хочется тебе плюнуть в суп.

— Супа нет, так что плевать некуда, — ухмыльнулся Кайн.

— Вот-вот, — тяжело вздохнул Сергей. — Надеюсь, Ирка что-нибудь съедобное на ужин сварганит.

— Гречку с луком, — прокомментировала Лидия Петровна. — Что ещё она может приготовить, когда дома из продуктов только гречка, рис и лук? Рис с жареным луком съедобный, но гречка с ним лучше сочетается. Ещё бы туда курочки, но... у нас даже на проезд в метро нет денег — придётся пробегать через турникет за кем-нибудь зайцами.

— Дим, — робко окликнула его Наташа. — Мне, наверное, пора в налоговую?

— Да, пора, — кивнул он. — Я с тобой поеду. По крайней мере, я уже один раз прошёл через регистрацию ИП, а для тебя это будет в новинку. Если повезёт, мы как раз сможем управиться за три дня. Как минимум, тебе не придётся собирать те же документы, что и мне. Остался лишь маленький нюанс.

— Какой же? — Наташа обрадовалась тому, что наставник, её любимый парень, поедет с ней. Остаться с ним наедине в последнее время было невероятно сложно. Их всегда кто-то окружал из «студентов».

— У нас нет денег на взносы за регистрацию, — тяжело вздохнул Кайн. — Но я знаю способ... Он тебе вряд ли понравится.

— Микрокредит? — сразу всё понял Сергей. — Гиблое дело. Из них потом сложно выбраться. Они засасывают подобно выгребной яме. Долг растёт, наслаиваются безумные проценты. И вот вместо пятнадцати тысяч ты уже должен пятьдесят. Потом тебе в дверь стучат коллекторы. Измазывают её фекалиями, поджигают под ней дымовуху. Потом они поджидают тебя возле квартиры и избивают, но так, чтобы не оставить синяков. Следующие несколько дней ты ссышь кровью и думаешь о том, как скрыться от коллекторов. Телефон постоянно разрывается от их звонков. А потом... Эх, ладно... В общем, не берите микрокредит. Не надо оно вам.

— Говоришь со знанием дела, — обратился Кайн к Сергею. — Впрочем, у нас нет иного выбора. Если Наташа не зарегистрирует ИП, мы не сможем принимать оплату у учеников. А без денег она юридическим лицом стать не сможет. Ей дадут тысяч пятнадцать. Мы их погасим уже через четыре дня. С этих же денег можно будет купить продуктов.

— Нет! — выпятил грудь Сергей. — Я не позволю единственной молодой девушке среди нас так рисковать. Я сам пойду в «Мгновенно деньги». Мне терять нечего, как от коллекторов шкериться я уже знаю. Хрен они меня теперь найдут!

— Ладно, — Кайну в целом было плевать на то, кто на себя возьмёт кредит. Он рассчитывал быстро его погасить с первой же партии столичных учеников. — Спасибо, Сергей, но... Я не уверен, что тебе дадут деньги. От тебя за несколько метров разит дешёвым алкоголем.

— Ха-ха-ха! — громко рассмеялся Сергей и покачнулся, словно матрос, ступивший с корабля на берег. — Ты плохо знаешь этих пиявок из микрофинансовых организаций. Наоборот, таким как я, они с невероятной охотой дают деньги. Никаких проверок. Я же именно в таком состоянии под мухой и брал прошлые кредиты. Да нет. В прошлые разы от меня разило даже сильней. Так что не переживай — деньги скоро будут. Я как раз у метро видел ларёк этих кровопийц. Я пойду с вами. Вам нужно будет лишь подождать меня минут пятнадцать.

Стоило Сергею закончить говорить, как именно в этот момент снаружи раздался громкий, настойчивый стук в единственную дверь подвала.

Все внутри замерли и начали молча переглядываться друг с другом.

Все находящиеся в подвале с недоумением смотрели друг на друга.

— Мы кого-то ждём? — поинтересовался Артём.

— Точно не сегодня, — Кайн почувствовал недоброе. Его инстинкты, отточенные в бесконечных подземных стычках, забили тревогу.

— Может быть, — начал Сергей, — это кто-то из тех ребят, которые записались на вводную лекцию через несколько дней? Ну, там, раньше времени хотят к нам попасть.

Стук повторился, ещё более громкий и требовательный. После этого из-за двери послышался громкий командный мужской голос:

— Открывайте! Полиция!

В подвале воцарилась мёртвая тишина. Сергей застыл на месте с широко распахнутыми глазами. Лидия Петровна перекрестилась. Наташа с волнением посмотрела на Кайна.

— Дим, неужели они снова к тебе? — нахмурилась она. — Чего они к тебе прицепились?! Негодяи! Им что, делать нечего? Пусть ловят настоящих преступников.

Кайн медленно направился к двери, натянув на лицо маску спокойствия, но внутри у него всё сжалось в один тугой, яростный узел. Полиция. Снова. Неужели это из-за тех гопников? Если это так, то он на этот раз крупно попал, ведь у них больше нет денег на адвоката. А те крохи, которые Сергей может взять в долг под бешеные проценты, не покроют даже разовый вызов кудесника от юриспруденции, который вытащил Кайна из лап полицейских в прошлый раз.

— Открой ты, — застыл он на середине пути и посмотрел на Наташу. — Боюсь, что меня сразу уложат мордой в пол, а так есть хоть какие-то шансы на диалог.

Наташа твёрдо кивнула и направилась к двери с трясущимися руками. Она подошла к двери и открыла её.

В проёме стояли не оперативники в гражданском, как ожидалось, а двое патрульных в униформе. И между ними подобно разъярённой фурии находилась Марина Иванова. Её лицо было искажено ненавистью в смеси с торжеством человека, который борется за правое дело.

— Вот! — пронзительно крикнула она, тыча пальцем в Кайна. — Вот он! Мой сын! Его удерживают здесь против его воли эти сектанты! Я требую его немедленного освобождения!

Полицейские, молодой сержант и более опытный старший сержант, с недоумением окинули взглядом убогую обстановку подвала: облупленные стены, чёрную ткань, пьяного Сергея и перепуганных старушек.

— Гражданка, успокойтесь, — устало сказал старший сержант. — Дмитрий Анатольевич Иванов?

— Да, это я, — коротко бросил Кайн. — Но то, что сказала эта женщина, — одарил он матрону злым взглядом, — полная чушь. Я индивидуальный предприниматель. Этот подвал был мною арендован под офис. В настоящий момент мы с моими сотрудниками приводим его в порядок.

— Ваша мать, — сержант кивнул на Марину, которая уже пыталась прорваться внутрь, — заявила, что вы удерживаетесь здесь насильно. Это так?

— Это смехотворно, — холодно парировал Кайн. — Вы сами себя слышите? Я арендую это помещение, плачу за него большие деньги, чтобы зарабатывать. Естественно, я здесь по собственной воле. Какое ещё насилие? Разве что со стороны гражданки Ивановой, — вновь он зло посмотрел на мать. — Эта женщина планомерно досаждает мне и мешает заниматься бизнесом. Натравливает на меня полицию, блокирует мои счета, преследует... Я от неё сбежал из Волгограда, но она меня и в Москве нашла.

— Он врёт! — взвизгнула Марина. — Мой Димасик недееспособен, а я его законный и единственный опекун! У него очень серьёзный диагноз, господа полицейские. У меня все нужные документы на руках! Он не может сам принимать решения! Его зомбировали эти сектанты и заставили зарегистрировать на себя бизнес, чтобы через моего сыночка отмывать деньги! Посмотрите на них! — она показала на перепуганных и ошеломлённых учеников. — Это же натуральная секта! Вон, чёрные шторы, мрачный подвал. Димочка, не бойся, мама тебя спасёт. Не бойся сказать правду. Эти же люди держат тебя в плену? Они заставили тебя зарегистрировать на себя бизнес?

— Вы это видите? — устало вздохнув, Кайн посмотрел на полицейских. — Вот как может взрослый самостоятельный парень жить с такой сумасшедшей матерью под одной крышей? Она до недавнего времени держала меня дома взаперти. Не давала общаться с людьми. Эта женщина считала меня сумасшедшим, маленьким и несмышлёным мальчиком, которому нельзя доверить одному сходить в магазин за хлебом. В какой-то момент мне всё это жутко надоело, и я ушёл из дома. Так она натравила на меня полицию, примерно так же, как это происходит сейчас.

Патрульные переглянулись с недоумением. Когда они вновь посмотрели на Кайна, в их взглядах добавилась толика жалости с пониманием.

— Потом я сбежал в Москву, но эта женщина не остановилась в своём стремлении меня вернуть и сделать своей подконтрольной игрушкой, — продолжал Кайн. — Я для неё словно маленькая декоративная собачка, которой можно распоряжаться как угодно. Вы же слышали, как эта женщина меня назвала? ДИМА-А-АСИК!

В ответ на это протяжное слово губы сотрудников полиции дрогнули в сдерживаемых улыбках. А Кайн продолжил:

— Какой же я Димасик, когда я Дмитрий Анатольевич?! Это что — желание унизить меня в глазах подчинённых? Женщина, отстань от меня! — посмотрел он прямо на мать. — Отстань! Прекрати меня преследовать. Тебе мало было того, что ты почти разрушила мою жизнь? Почти уничтожила мой бизнес своей безумной блокировкой всех моих счетов? Ты даже возможность взять кредит мне перекрыла. Неужели тебе мало того, что мне не на что вести бизнес и даже купить пачку лапши быстрого приготовления? Ты решила меня полностью унизить и уничтожить?

Наташа слушала его речь с широко распахнутым ртом. В ней поднималась волна негодования по отношению к матери Димы. Она поняла, что сейчас на её глазах происходит нечто грандиозное — её любимый раскрывается в новом свете. Из загадочного наставника и крутого парня он предстаёт как парень, который находился под суровой пятой сумасшедшей мамаши, которая обожает контролировать каждый шаг своего сыночка. Такие женщины, с которыми сыновья живут до сорока. Которые с сыночками ходят за ручку на свидание, которое сами же и организовали.

О таких ненормальных женщинах ей доводилось читать в интернете, но в жизни она с ними никогда не сталкивалась. Более того, до этого самого момента ей казалось, что это вымышленные дамочки, а в реальности таких не может существовать. Но вот она стояла на пороге их офиса. Тот самый человек, из-за которого им нечего есть.

— Димочка, что ты такое говоришь? — всплеснула руками Марина Иванова. — Я же твоя мама. Я же люблю тебя. Я приехала тебя спасти из лап мерзких сектантов, которые задурили тебе голову. Немедленно иди со мной! Мы едем обратно в Волгоград. Нужно как можно скорее закрыть твоё ИП, чтобы больше мошенники не могли отмывать через него деньги.

— Тупая курица! — не сдержался и в сердцах выпалил Кайн. — Ты живёшь в каком-то своём вымышленном мирке. Не смей меня в него втягивать! Не смей разрушать мою жизнь! Не смей уничтожать мой бизнес!!! Убирайся прочь и прекрати меня преследовать. Отзови свои мерзкие блокировки.

— Я понимаю, — Марина зло посмотрела на молчащих в офигивании учеников. — Это всё они... Они задурили тебе голову и настроили против родной матери. Но ничего, доктор Аркадий тебе поможет. Мы вернём всё как было.

— Как было, не получится, — в душе у Кайна клокотала неудержимая ярость. Ему жуть как хотелось крепко-накрепко пожать шею матроне. Но от этого действия его удерживали человеческие законы, по которым за такое убийство его бы надолго отправили в тюрьму. — Я уже взрослый парень. У меня своя жизнь. Тебе пора прекратить считать меня кем-то уровня тупой дворняжки. Пора перестать лезть в мою жизнь. И тем более не нужно устраивать мне неприятности такого уровня, как сейчас, когда из-за родной матери я остался совсем без средств к существованию. Естественно, я ни за что не вернусь к столь жестокому и безумному человеку.

Сержанты переглянулись. Перед ними был явно нестандартный случай, в который им влезать не хотелось. Взрослый мужчина, заявляющий о своей дееспособности, и его мать с документами об опекунстве.

— Дмитрий Анатольевич, — начал старший сержант. — Вы подтверждаете, что находитесь здесь добровольно?

— Абсолютно, — ответил Кайн.

— Он не в себе! — не унималась Марина. — Он болен! Вы обязаны забрать его и доставить в психоневрологический диспансер! Я требую! Я его опекун!

— А НУ ОТВАЛИ ОТ НЕГО! — не выдержала Наташа, встав перед женщиной и прикрывая Диму спиной. — Не тронь моего жениха, ненормальная! Я-то думала: почему Дима такой подавленный? Оказывается, это всё из-за тебя! Это из-за тебя чуть не развалился наш бизнес. Из-за тебя нам нечем даже за проезд заплатить! Думаешь, полиция тебе поможет? ДА Я ТЕБЕ ЗА МОЕГО ДИМУ ГЛАЗА ВЫЦАРАПАЮ, СТАРАЯ КОШЁЛКА!

— Эк-х-кх-кх-к-хм... — закашлялся старший сержант, с опаской смотря на Наташу, которая подобно разъярённой кошке растопырила пальцы. — Гражданка, попрошу вас без угроз и членовредительства. Тут всё же представители правопорядка.

— Сколько она вам заплатила, чтобы вы уничтожили наш бизнес?! — хищно прищурилась Наташа, прожигая ненавистным взглядом полицейских. — Я сейчас же позвоню своему адвокату. И уже с ним будете решать, на каких основаниях вы врываетесь в закрытое офисное помещение и нарушаете работу фирмы. У вас есть ордер на задержание нашего генерального директора?! Где ваши понятые? Какое преступление инкриминируют уважаемому руководителю компании?

Кайн почувствовал, как по его спине пробежали ледяные мурашки. Наташа в этот момент яростным напором напугала не только его, но и полицейских, и Марину.

— Эм... — старший сержант нервно посмотрел на напарника. — Простите, но это ваши административные семейные дела. Решайте их через гражданский суд. А наша работа ловить настоящих преступников.

Он начал поспешно отступать. Сержант поспешил ретироваться следом за ним.

Марина Иванова осталась одна без поддержки грозных сотрудников правопорядка.

— СТОЙТЕ! — она истерично завопила в спины спешно удаляющихся сержантов. — Они все под контролем! Они зомби! Сектанты! ВЫ видите, как эта девка мне угрожает? Она же мне глаза обещала выцарапать! Она обработала моего сыночка! Она украла его!

— Когда глаза выцарапают, звоните, мы приедем, — на ходу бросил старший сержант.

Ситуация зашла в тупик. Полицейские явно не хотели ввязываться в семейную склоку с психиатрическим подтекстом. Они сбежали, словно псы, поджавшие хвосты.

— Как вы можете бросить меня одну?! — лицо Марины исказилось от неверия и ярости. Но полицейские уже скрылись за углом дома и никак не отреагировали. Но это не остановило женщину от истеричных визгов на всю улицу: — Вы что, не видите?! Мой сыночек же явно невменяем! Он зарегистрировал ИП! Его держат в этом подвале! Через него отмывают деньги!

— Мама, — тихо, но с такой ледяной ненавистью, что у Марины перехватило дыхание, произнёс Кайн. — Уходи. И не возвращайся. Если мои счета продолжат быть заблокированными, считай, что я вычеркнул тебя из списка близких людей и внёс в список злейших врагов. Всё наше дальнейшее общение будет происходить через суд.

Эти слова, произнесённые чужим и холодным голосом, добили её. Она смотрела на сына, будто на незнакомца, и понимала, что проиграла. Проиграла вчистую. Закон, на который она так уповала, оказался не на её стороне. Полиция отказалась ей помогать.

Из её груди вырвался странный, животный звук — нечто среднее между рыданием и воплем. Она развернулась и, не говоря ни слова, побрела прочь, пошатываясь. Её спина, ещё недавно такая прямая и решительная, теперь сгорбилась под тяжестью поражения.

Дверь в подвал закрылась. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Сергея и тихими всхлипываниями Ирины Викторовны.

Из Наташи будто разом выпустили воздух. Она сгорбилась и схватилась руками за предплечья Кайна. У неё подкосились ноги.

— Ух... — выдохнула она с облегчением. — Ну и мамаша у тебя, Дим. Теперь я понимаю, почему ты боишься женщин. С такой мамой я бы тоже шугалась от женщин, будто от чёрт от ладана.

— Давай такие темы не будет обсуждать при свидетелях, — тихо прошептал Кайн, подавшись ближе к девушке. Их лица сблизились. — Мне стыдно раскрывать личное грязное бельё. Это как минимум вредно для репутации меня как мага. Мне жаль, что вы стали свидетелями моего позора. Но...

— Но? — смотрела ему в глаза Наташа.

— Наташ, я хочу тебе сказать, — продолжил он, — большое спасибо. Спасибо, что заступилась за меня. Ещё никогда в жизни до этого ни одна женщина не заступалась за меня. Это было очень приятно. Словно... Эм... Словно... Ох! Я не могу придумать сравнения. Для меня это чувство настолько в новинку, что кажется, будто для его описания ещё не придумали слов.

— Возможно, это любовь? — полушутливым тоном, но с капелькой надежды высказалась Наташа.

— Не знаю, не знаю, — пожал плечами Кайн. — Я никогда никого не любил. Так что это чувство мне не знакомо. Разве что...

— Разве что? — прищурилась Наташа, ожидая какой-нибудь подлянки наподобие тёплых слов в адрес бывшей девушки.

— Был у меня когда-то питомец... — на краткий миг губы Кайна украсила тёплая улыбка. — Кажется, я его любил...

— Ах, питомец! — Наташа с облегчением выдохнула.

— Эй, молодёжь! — Сергею надоело наблюдать за этим сопливым сериалом в реальной жизни, чего нельзя сказать о пожилой женщине, которая с тёплой улыбкой смотрела на голубков. — Я понимаю, стресс и всё такое, но вы же собирались зарегистрировать новую фирму. Если не поторопимся, то не успеем подать документы в налоговую и нам не на что будет купить выпить... В смысле, закусить... Я хотел сказать, похавать не на что будет! Ну чо, мы идём?

— Да, — набрал полную грудь воздуха Кайн, которого нежданный визит матроны выбил из колеи похлеще, чем перерождение в Димасика. — Пора ехать в налоговую, а то действительно можем сегодня не успеть подать документы.

«Ллос, проклятая тварь! — мысленно выл он в адрес матроны, но внешне держался стойко. — Она нашла моё слабое место. Не силу, не магию, а эти жалкие бумажки, эти человеческие условности!»

— Дим... — робко коснулась его плеча Наташа. — Всё нормально?

— Да, нормально, — хоть и говорил он ровно, но организм Димасика его подвёл — из-за пережитого сильно стресса правое веко несколько раз нервно дёрнулось. — Всего лишь неожиданное знакомство с моей матерью. Ты его наверняка представляла иначе?

— Ха-ха! — нервно усмехнулась Наташа. — Ну-у... Можно сказать и так. Я его представляла сильно иначе. Надеюсь, знакомство с моими родителями тебя не разочарует. Поверь, они гораздо лучше.

Кайн чуял, что за последней фразой кроется какой-то подтекст, но в силу разных культур не мог его считать. Поэтому он решил никак не комментировать сказанное и не задавать лишних вопросов.

Наташа, Кайн и Сергей вышли на улицу, оставив остальных в подвале. Холодный ноябрьский ветер обжигал разгорячённые лица.

— План прежний? — переспросил Сергей. На свежем воздухе он перестал шататься так же, как в помещении. Казалось, ноябрьский морозец выгнал из него пары алкоголя и прибавил ему бодрости.

— Да, конечно, — кивнул Кайн. — Ты, Сергей, берёшь кредит. Потом мы с Наташей едем в налоговую и регистрируем на неё фирму. В целом ничего не изменится, за одним нюансом — финансовые потоки пойдут через мою... — Он на мгновение сделал продолжительную паузу и глубоко задумался.

«А кем мне теперь считать Наташу? Она же фактически теперь перехватит лидерство. Лишь от её доброй воли будет зависеть, получу ли я деньги или нет. Поскольку все средства будут идти через неё, то ей не составит труда присвоить их себе. А там она может перехватить у меня схему обучения и перевести полностью бизнес на себя. И тогда мечта о магии развалится о финансовую действительность. Нужно что-то предпринять, чтобы оставить бизнес в своих руках. Но что? Что обычно для этого делают люди? Эм... Женятся?!»

— Дим, о чём задумался? — растормошила его Наташа, которой не терпелось услышать, кем же её считает любимый.

— Я думаю о том, что нам с тобой нужно создать твёрдую пару, — серьёзно выдал он. — Ты должна взять меня в мужья.

— Ты хотел сказать, что хочешь взять меня в жёны?! — ей хотелось плясать от радости.

— Я? Тебя в жёны? — с недоумением моргнул Кайн. В обществе дроу говорят иначе, поскольку инициатива исходит от женщин. — Разве я не так сказал? Ты должна взять меня в мужья...

— Я согласна! — подпрыгнула на очередном шаге сияющая от радости Наташа. У неё от переизбытка восторга из головы начисто вымыло недавний неприятный инцидент с матерью теперь уже её жениха.

Сергею без проблем дали деньги в офисе микрофинансовой организации. Он оставил себе тысячу, а остальные четырнадцать передал боссу.

— Четырнадцать? — приподнял брови Кайн.

— Нам надо поесть купить, — смущённо улыбнулся Сергей.

Все трое, включая Наташу, которая присутствовала во время беседы мужчин, прекрасно понимали, что не еду собрался покупать их товарищ. Стоит им скрыться из виду, как он тут же побежит за пшеничной. Хотя, не исключено, что и еда будет присутствовать среди его покупок, но она выступит в качестве закуски.

Кайн мысленно махнул на это рукой. Главное — им хватало средств на пошлину. Остальное вторично. Он считал, что Сергей достоин вознаграждения за то, что тот решил взять на себя подобный груз ответственности, как опасный кредит. На его месте кто-либо другой, прошедший через сложности с преследованием коллекторами, трижды задумался бы над тем, чтобы повторно брать в долг под безумные проценты.

— Ладно, — вздохнул бывший тёмный эльф. — Сильно не напивайся... И действительно купи хотя бы чего-нибудь перекусить бабулям.

Артёма с ними сегодня не было. Он решил пополнить их бюджет, выйдя на смену курьером. Для этого ему потребовалось лишь поехать для получения сумки в местный офис, а регистрация в приложении у него уже имелась. В общем, парень сейчас активно трудился, чтобы к вечеру приобрести их компании продуктов.

Конечно же, подобное разделение труда выглядело не очень красиво. Но бабулек отправлять работать было бы странно. Сергея... Ну, он хоть и относительно здоровый мужик, но было ясно, что до работы он не доберётся, а если и доедет, то денег не принесёт — всё пропьёт. Из Наташи же добытчик так себе. Весь её опыт работы ограничивался должностью библиотекаря. В лучшем случае она бы могла стать курьером. Но как сказал ранее Артём, в первое время она бы не заработала много. В общем, в офисе от неё было больше пользы.

Теперь же, когда Наташа стала их надеждой, её присутствие рядом с Кайном и вовсе приобрело иной уровень важности.

Девушка молча следовала за Кайном, который механически двигался по навигатору к налоговой инспекции. Парень пребывал в глубоких раздумьях. И думал он не о последнем визите матери, хотя, казалось бы, именно это должно его волновать больше всего. Он размышлял над тем, не слишком ли серьёзный шаг сделал, сближаясь с Наташей? Ему было страшно подумать о том, что он сам предложил ЖЕНЩИНЕ стать её мужем! Последние сто пятьдесят лет он о таком и помыслить не смел. При этом его страх перед «слабым» полом, который по меркам дроу, наоборот, являлся сильным полом, никуда не делся.

«Нет, ну инвестиции важнее личного, — размышлял он. — Вот останется Наташа в одиночестве, и что дальше? В один прекрасный момент она может решить, что проще присвоить себе все деньги организации и свалить жить в Дубай. Это на первоначальном этапе через фирму пойдут небольшие деньги — сотни тысяч. Но если всё пойдёт гладко, то через месяц-два эти сотни должны перерасти в миллионы. Как перед таким соблазном можно устоять?»

Наташа хмурилась, идя рядом с Кайном. Она не могла поверить в то, что он предложил ей самое сокровенное, о чём она мечтала. Ей думалось, будто это всё из-за действия её любовного амулета. Просто её колдовству понадобилось время, чтобы привести к нужному результату. Оно и не удивительно, ведь её любимый сильный маг.

— Дим, а... — решила она разорвать мучительную тишину.

— Что? — вернулся он к реальности.

— Ты болен? — продолжила спутница. — Уже не раз мелькала информация об этом. Тогда, в гараже, ты сказал, что создал амулет для защиты своего разума. Потом твоя... Эм... Родительница женского пола упомянула о том, что ты недееспособен. Дим, что у тебя за болезнь? Я могу тебе помочь? Может быть, нам стоит обратиться к врачам.

— Хех! — нервно усмехнулся он. — Ты действительно хочешь это узнать?

Кайн решил проверить её преданность, для чего хотел раскрыть ей часть правды. Самую жуткую и шокирующую часть о его человеческой сущности. Нужно было сделать это сейчас, пока не поздно, до регистрации в налоговой и переводе нитей бизнеса в её руки.

— Конечно же! — искреннее заявила Наташа. — Мне важно узнать о тебе всё. Ты же мой возлюбленный. Я хочу знать, что ты любишь есть и пить. Какие фильмы и музыка тебе нравятся. Какой твой любимый цвет. Естественно, я переживаю о твоём самочувствии. Если ты болен, я должна знать, чем могу тебе помочь.

— Звучит обнадеживающе, но моя болезнь обычными человеческими способами не лечится, — с грустным видом вздохнул Кайн. — Я даун.

— Э-э-э... — в глазах Наташи читалось искреннее недоумении. — Это какая-то шутка?

— Нет, — покачал он головой из стороны в сторону. — Никаких шуток. Мне на самом деле с детства поставили такой диагноз. Это генетическое заболевание, которое не поддаётся исцелению.

— Но... — вид у девушки стал растерянным. — Но, Дим, ты же не можешь быть таким. Я знаю, что дауны, они такие... Ну, знаешь...

— Двух слов связать не могут, ведут себя как дети, пускают слюни, имеют память креветки и всё такое? — болезненно изогнул он губы в вымученной улыбке.

— Ну да, — кивнула девушка. — А ты совсем не такой. Ты... Ты абсолютно нормальный. Нет! Ты намного лучше! Ты сильный, умный, ответственный. Может быть, врачи ошиблись с диагнозом?

— Вынужден тебя разочаровать, но врачи не ошиблись, — вновь тяжело вздохнул Кайн. — К счастью, я нашёл способ побороть свой недостаток. Правда, для этого пришлось прибегнуть к магии. Сначала мой рассудок на время был избавлен от деградации. Но он начал стремительно возвращаться к прежнему жуткому состоянию полуовоща. Потом с вашей помощью мне удалось создать амулет, который стабилизировал моё сознание. Следующим этапом мне потребуется пробудить в себе истинные магические способности. Это сложно, но возможно. Вместе со мной пробудятся и те, кто был со мной на этом пути... Например, ты, Наташ.

— Ты знаешь, как это вылечить? — обрадовалась она тому, что он упомянул её рядом с собой на жизненном пути.

— Знаю, — кивнул Кайн. — Есть несколько способов. Один из них долгий. Его я хочу оставить про запас. Остальные пути требуют привлечения большого количества магов и создание своей фермы, чтобы поставить на поток ритуальную магию с жертвоприношениями. Поэтому мы должны расширить наш маленький кружок до большого культа. С помощью множества посвящённых добраться до цели можно будет за считанные годы, если не месяцы.

— Фух! — с облегчением выдохнула девушка. — Раз это лечится, то всё хорошо. Я помогу тебе. А что за магический дар? Разве мы всё это время не занимались магией?

— Магия? — усмехнулся Кайн. — Это лишь её жалкое подобие в исполнении тех, кто лишён волшебного дара. Настоящая магия творится теми, у кого магический талант находится в активной фазе, а не спящей, как у нас. Когда мы пробудимся, то сможем применять чары без костылей в виде кровавых ритуалов. Лишь собственная воля, желание, фантазия, знания и запас маны станут нашими ограничителями. Путешествовать в другие миры? Как два перста оросить! Исцеление любых болезней? Тоже возможно. Стать сильнее? Не проблема. Магия всесильна.

— Оу! — восхитилась девушка. — Звучит круто. Я теперь тоже очень хочу стать настоящей волшебницей. Только... Дим, откуда тебе известно столько много о магии? Вряд ли информацию об этом можно найти в интернете.

— Пусть пока это останется моим маленьким секретом, — подмигнул он собеседнице. — Достаточно того, что мне многое известно о настоящей магии, а не о том шарлатанстве, которому можно научиться на просторах интернета.

«Если она после того, как узнала о такой моей стороне, меня не бросила, то значит... — подумал Кайн, и завис. — А что это значит? Она хорошая актриса? Вряд ли. Не похожа она на ту, кто притворяется. Неужели я ей действительно настолько небезразличен, что она готова принять меня со всеми недостатками? Звучит безумно, но люди отличаются от дроу. Те бы такого неполноценного члена общества прикончили бы младенцем без капли жалости».

— О чём задумался? — Наташа и сама витала в облаках, но она размышляла о том, как они с любимым станут великими магами и начнут путешествовать по иным мирам в поисках мистических сокровищ и вообще, будут отдыхать там, словно на курортах родной планеты.

— Я переживаю, — ответил правду Кайн.

— И по какому поводу переживания? — улыбнулась ему Наташа. — Это из-за фирмы? Не стоит она волнений. Уверена, у нас всё сложится отлично. Я зарегистрирую на себя ИП, и мы сможем действовать, как и было задумано. Если регистрация задержится, то мы можем обзвонить неофитов и перенести дату первой лекции. Возможно, из-за этого кто-то из них не придёт, но не такая это уж и большая потеря.

— Об этом я уже не волнуюсь, — слегка качнул Кайн головой из стороны сторону. — Когда родилась идея зарегистрировать юридическое лицо на кого-то, кроме меня, проблема принятия платежей тут же испарилась. Меня волнует другое...

— Твоя мать? — одарила его сочувствием во взоре спутница. — Понимаю, тяжело после общения с ней. Мне до сих пор противно от того, что она делала. Как она вообще могла подумать о том, что мы мошенники и тебя используем? Это звучит как полный бред безумной бабы. Я удивлена, как ей поверила полиция и вообще тому, как полицейские занялись этим идиотским делом.

— Мать меня тоже больше не волнует, — у Кайна переживания по поводу матроны действительно ушли на дальний план. — Она уже достигла максимума неприятностей, которые могла мне причинить. Сначала я беспокоился о том, как она нас нашла...

— Действительно, как? — вклинилась в его диалог Наташа.

— Тот подозрительный мужчина, которого я заметил возле арендуемой нами квартиры, — продолжил он. — Наверняка он был кем-то наподобие частного детектива. По всей видимости, матрона спустила на него большие деньги. Возможно, ей пришлось влезть в долги. Так что весьма сомнительно, что ей хватит средств на повторный наём детектива. Денежные потоки пойдут через тебя. Я буду использовать наличные. Как только у нас появятся деньги, то я найму юриста и подам на мать в суд, чтобы получить официальное признание своей дееспособности. После выигрыша в суде матушка больше никак не сможет повлиять на меня и повредить прежними методами.

— В таком случае не понимаю, по какому поводу ты переживаешь? — Наташа сломала себе всю голову, пытаясь понять ход мыслей парня.

— Видишь ли, я переживаю из-за наших отношений, — наконец, признался Кайн. — У меня никогда не было тесных связей с девушками. Я общался с ними исключительно в деловом ключе. Честно говоря, я не знаю, как себя вести с тобой. Что делать?

— Фух! — она выдохнула с облегчением. — А я уж столько себе напридумывала... Всё будет отлично. Просто доверься мне.

— А у тебя есть в этом опыт? — пробудилось любопытство у Кайна.

— Нет, — качнула она головой из стороны в сторону. — Это мои первые отношения, если...

— Значит, было какое-то «если»? — выгнул брови парень.

— Ой, ерунда, — легкомысленно махнула рукой девушка. — В школе в десятом классе я встречалась с одним парнем... Ну как встречалась? Я бы это серьёзными отношениями не назвала бы. Он таскал мой рюкзак, мы гуляли и... целовались. Но это было всего несколько раз.

— Судя по той настойчивости, которую ты проявляла по отношению ко мне, что-то не верится, будто всё ограничилось поцелуями, — скептически хмыкнул Кайн.

— Ох... — Наташа протяжно втянула воздух через ноздри. — Ты же не будешь меня ревновать к бывшему? Ну да, признаюсь честно, я уже не девственница. Но это было три года назад. Мы с ним давно расстались, и я не испытываю к бывшему никакой симпатии. Там... Ну, он сделал кое-что некрасивое... В общем, он одновременно встречался со мной и с моей лучшей подругой. После того, как я об этом узнала, у меня не стало ни парня, ни подруги. И я поняла главное — с девушками нельзя дружить, с ними можно лишь оставаться в приятельских отношениях. Дим, не бери в голову. Что было в прошлом, то пускай остаётся в прошлом.

— Без проблем, — Кайн спокойно отнёсся к тому, что у его спутницы до него был кто-то. Если бы у него сложились отношения с какой-нибудь жрицей, то ему пришлось бы делить её с несколькими другими парнями. Вот это отвратительно. А бывший — это ерунда. Главное, чтобы он больше не появлялся в жизни его партнёрши.

— Ты не ревнуешь? — прищурилась спутница.

— Нет. Наташ, у каждого человека в прошлом было столько всего, что лучше это оставить там. Мне неприятно вспоминать времена, когда я был Димасиком. Но это было тогда. А сейчас я Дмитрий Анатольевич — совсем другой человек. Так и ты в прошлом была школьницей Наташенькой, которая повстречала свою первую любовь. Сейчас же ты моя невеста Наташа — прекрасная кандидатка в волшебницу и моя правая рука.

— Рада, что ты так это принял, — с облегчением выдохнула она. — А то я начиталась о том, как парни бросают девушек, когда узнают о том, что они уже не девственницы.

— Наверное, это какие-то не совсем здоровые на голову парни, — пожал плечами Кайн. — Я бы понял, если бы они как я не переносили того, чтобы у их женщины был кто-то ещё помимо меня... Второй, третий, пятый муж там или любовник... Но загоняться на тему того, что у девушки были до него отношения — бред.

— Ха-ха-ха! — искренне рассмеялась Наташа. — Пятый муж? Это где такое можно найти? Про четырёх жён я слышала, а это что-то новенькое. Но я тебя прекрасно понимаю. Мне бы тоже сильно не понравилось, если бы у моего парня была любовница. Ну, ОЧЕНЬ СИЛЬНО не понравилось бы! Одного раза мне хватило на всю жизнь.

Так за разговорами они дошли до здания налоговой инспекции. Наташа получила талончик и принялась ждать. К её удивлению, вскоре на табло появился её номерок. Она думала, что ожидание растянется надолго.

После подачи документов и предъявления квитка об оплате пошлины, они покинули душное помещение.

— Это было неожиданно быстро, — заметила будущая бизнесвумен.

— Да уж, — кивнул Кайн. — В Волгограде мне пришлось пройти через жуткие муки, а тут словно создали райские условия для столичных жителей. Хотя, может быть, в других отделениях всё хуже и нам попросту повезло.

— Дим... — с задумчивым видом протянула спутница.

— Что?

— А что бы ты стал делать, если бы я пропала?

— С чего это такие странные вопросы? — Кайн насторожился и почувствовал нависшую над ним угрозу. Это не была какая-то физическая опасность. Больше было похоже на ловушку, которая таилась в только что услышанных словах. Его кожа покрылась мурашками. Ощущение было таким, словно он прогуливался по краю пропасти на высоте тысяч метров – одно неосторожное движение, и конец.

— Просто настроение такое... наверное, — пожала плечами девушка. — Так что бы ты стал делать?

— А ты что стала бы делать в такой ситуации? — Кайн не знал правильного ответа. Он будто попал в ловушку, из которой не было верного выхода.

— Я бы постаралась тебя найти, — уверенно заявила Наташа. — А ты?

— Я бы действовал в зависимости от обстоятельств, — он словно ступал по минному тоннелю, который гномы усеяли всевозможными смертельными ловушками. — Сначала я бы выяснил причину твоей пропажи. Если бы ты скрылась с моим имуществом, то я бы искал тебя ради мести. Если бы ты пропала из-за расставания, то даже не знаю, что предпринял бы, ведь я в отношениях полный ноль. Если бы тебя похитили, я бы перевернул весь мир, нашёл бы похитителей, а дальше по обстоятельствам: либо спас бы тебя, если ты была к тому моменту жива, либо отомстил бы за тебя со всей жестокостью. Уничтожил бы весь род похитителей и всех их сообщников вместе с их семьями.

Во время его диалога Наташа вначале хмурилась. Но стоило ей услышать концовку, как на её лице засияла восторженная улыбка.

— Димочка, ты лучший!

В следующий момент она совершила нечто, ужаснувшее Кайна — резко прильнула к его лицу и впилась в его губы страстным поцелуем. Это заставило парня впасть в ступор. Первой его реакцией было её оттолкнуть. Но он тут же вспомнил о том, что собрался привязать к себе свой главный актив в виде Наташи путём вступления с ней в отношения. Поэтому он тут же решил расслабиться и получать удовольствие.

Кайн был поражён тем, что всё прошло гладко, несмотря на множество накладок. Налоговая сработала как по часикам – через три дня Наташа получила статус ИП без каких-либо проблем. Ей удалось спокойно зарегистрировать счёт в банке и отбиться от лавины звонков спамеров.

Единственной неприятностью можно назвать вынужденный перенос вводной лекции. Но это время было использовано с эффективностью. Обе пожилые женщины из приближённых Кайна взяли по кредиту в микрофинансовой организации. На эти средства в офис были приобретены подержанные стулья, стол, кулер для воды и недостающая мелочёвка с деталями для обустройства интерьера.

Помимо этого Таргет-демиург хорошо настроил рекламу, отчего поток желающих изучить таинства магии не иссякал.

Артём переделал сайт, который изначально создал на коленке Кайн. У него получилось намного лучше и презентабельней, что повысило количество тех, кто хотел попасть на вводную лекцию.

Цену для столичных жителей подняли до десяти тысяч рублей за первый уровень обучения. И многие из пришедших вступать в «дискуссионный клуб», платили эти деньги так, словно это была ничего не значащая сумма. В итоге первая группа из двадцати четырёх человек принесла двести сорок тысяч выручки. После уплаты налогов и погашения самых болезненных кредитов, которые первые ученики брали на развитие бизнеса под безумные проценты, к концу дня осталось чуть больше ста восьмидесяти тысяч. Из них Кайн вернул всем, кто сбрасывался, деньги за адвоката. Сверху он каждому из пятёрки помощников заплатил по двадцать тысяч – что-то наподобие зарплаты или подъёмных для их стимуляции.

Выплачивая ученикам деньги, он исходил из корыстных побуждений и железобетонной логики. Во-первых, людям нужно иметь личные средства на удовлетворение потребностей. Неважно, будь то желание купить мороженое или водку. Главное, что когда человек может себе позволить маленькие радости жизни, он чувствует себя гораздо лучше, чем если такого не способен себе позволить. В последнем случае он испытывает угнетение и стресс. Во-вторых, почти на каждом, на большинстве учеников точно, висели кредиты на обучение у него же, у Кайна. И банкам было плевать на отмазки – эти задолженности следовало гасить. Если не дать этим «девочкам» и «мальчикам» денег, то они могут разбежаться, чтобы попросту заработать на погашение кредитов.

В результате от вполне себе солидных почти четверти миллиона на руках у Кайна осталось всего сорок семь тысяч. По логике, эта наличность должна была осесть у Наташи, ведь платежи принимались через неё. Но логика ушла подымить, когда речь зашла о любви девушке к наставнику. Она без сомнений обналичила средства и передала их Кайну.

Офис менять никто не спешил, несмотря на угрозу повторного визита в него матери Димы. Найти в столице столь же выгодное по цене и расположению помещение было проблематично. А вот другую квартиру, желательно поближе к офису, Кайн уже начал присматривать. Его наличности для аренды не хватало, но это было лишь начало. Поток клиентов не иссякал. Телефон разрывался от звонков. Заявки регулярно поступали на сайт.

В результате практически все оставшиеся средства Кайна за неделю были потрачены по большей части на рекламу. Но нельзя сказать, что эти расходы были впустую. Они принесли колоссальную прибыль. Благодаря продолжению рекламной кампании, за следующие семь дней удалось набрать ещё пять групп численностью от восемнадцати до двадцати семи человек. Это принесло прибыль в размере миллиона с лишним, что казалось нереальным на фоне прошлых доходов.

Конечно же, в одиночку вести занятия у всех шести групп одному Кайну было невозможно. Он не мог разорваться на несколько частей или клонироваться. Зато у него имелись ученики. Каждому из них досталось по одной группе. Одну оставшуюся взял на себя сам бывший тёмный эльф. Пришлось составлять график, чтобы занятия у групп не пересекались. Но это были приятные хлопоты.

Кайн не стал жадничать. Он знал одну простую истину дроу, которая была столь же актуальна и у людей – с приближёнными нужно делиться результатами, иначе они рискуют из близких стать врагами. Естественно, им не нужно отдавать всё до копейки. Но они должны ощущать свою значимость. То есть, награда не может быть совсем уж скромной. Проще говоря, каждый из наставников получил по сто тысяч за своё наставничество. А Наташа двести за то, что бизнес числился на ней, но... часть этих средств, примерно половина, предназначались для обеспечения функционирования офиса.

С помещением вопрос решился просто. Кайн оформил с Наташей как ИП с ИП договор субаренды, по которому субарендатор должна была проводить оплату не ему, а напрямую арендатору. Таким образом, он избежал разрыва договора аренды подвала из-за неоплаты и обошёл необходимость использовать свои по-прежнему заблокированные счета.

Поскольку возможность пользоваться банками к нему не вернулась, он решил, что матрона окончательно попала в список его врагов. Раз она хочет действовать жёстко, то и он не станет сдерживаться. Конечно, об убийстве или жестокой мести он не задумывался. Эта женщина всё же родила его и двадцать лет о нём заботилась. Если бы не она, Димасик не дожил бы до пробуждения памяти прошлой жизни. Но и помогать ей он не собирался. Более того, он нашёл хорошего юриста и через него подал в суд, причём дважды.

Первый иск был направлен на подтверждение своей дееспособности. Второй иск был против Марины Ивановой. В нём Кайн обвинял женщину в разрушении своего бизнеса и требовал с неё компенсацию неустойки. Юрист сразу ему сказал, что в нынешних российских реалиях добиться положительного результата по этому иску будет нереально. Но Кайн добивался не справедливости и компенсации. Он таким образом мстил матроне, пусть и не в традициях дроу – не зеркально с усилением. Судебные процессы должны были заставить женщину нервничать. Ведь она сделал то же самое – заставила сильно понервничать его. И хоть это обходилось Кайну недёшево, он готов был понести траты в районе ста тысяч рублей ради удовлетворения потаённых желаний тёмно-эльфийской сущности.

И вновь от внезапно обретённого состояния не осталось почти ничего. Что такое триста тысяч по сравнению с миллионом? Плевок в море. Но если посмотреть на это с другой точки зрения, это целых триста тысяч. Вполне себе приличные деньги. С ними уже можно было начать поиски другого жилья.

На этот раз Кайну с Наташей удалось снять однокомнатную квартиру в пяти минутах пешком от офисного подвала. Но цена была выше, чем в Бутово – пятьдесят тысяч в месяц. Зато ремонт свежий и вся техника с мебелью в наличии. В Южном Бутово остались жить обе пожилых женщины. На случай визита хозяйки жилья они должны были представиться как тёща и свекровь молодожёнов, которые на время приехали погостить к детям и присмотреть за «их» квартирой. А «дети» в этот момент отдыхают за границей в свадебном турне.

И вот уже у Кайна от былых трёхсот тысяч осталось всего двести. От этого становилось немного грустно. Приятно, когда видишь, что твои сбережения прибывают. Когда же они таинственным образом тают, а своего имущества у тебя не прибавляется, начинает казаться, что это какое-то злое колдунство. Настроение неизбежно падает и на душе становиться гадко.

Сергей арендовал себе недорогую комнату в том же районе, что и босс.

Артём тоже выбрался из Бутово в тот же район, что и большинство. Он так же арендовал однокомнатную квартиру, но умудрился найти попроще и дешевле – за сорок тысяч. Благодаря сайту «сила дружбы» всем удалось сэкономить на комиссии риэлтора, что не могло не радовать.

Кайн поинтересовался стоимостью готовых действующих ферм, после чего ему стало грустно. Его двести тысяч сразу же стали казаться никчёмными копейками, ведь цена за подобное предприятие варьировалась от семидесяти пяти до ста пяти миллионов. Причём расположение этих комплексов было довольно далеко от столицы.

Если же создавать ферму с нуля, то совокупные вложения будут не меньше озвученных сумм. И если нет разницы, зачем тогда тратить кучу времени и сил на создание животноводческого комплекса с нуля?

Другое дело, где взять сто миллионов? На курсах по обучению магии заработать такую сумму будет непросто.

Кайн подумывал набрать ещё шесть групп, чтобы учителя работали в две смены. Но тут вставал вопрос ограниченности помещения и времени, в которое студенты могут обучаться. Многие из них работали, и не могли себе позволить посещать занятия в рабочее время. Соответственно, оставались лишь вечера.

С учителями проблем нет. По три урока в неделю у каждой из двух групп они провести могли. Каждый из них вполне способен вести занятия даже у шести групп в месяц, если бы не проблема со временем, в которое могли приходить желающие постигнуть азы магических таинств, и с помещениями.

С помещениями вопрос решаем. Можно вполне недорого на долгосрочной основе арендовать пару аудиторий у коммерческого ВУЗа или колледжа. Такое практиковали многие учебные центры, которые строили свой бизнес на скаме или реальном обучении чему-либо. Даже некоторые секты поступали таким образом, к примеру, известный на всю страну бог Кузя.

О боге Кузе бывшему тёмному эльфу довелось узнать в тот момент, когда он изучал земные религии и секты, чтобы выстроить собственную систему. Этот персонаж ему запомнился своими яркими чертами, сильно напоминая изначального Димасика. Толстый, некрасивый, но харизматичный, с подвешенным языком и богатой фантазий. Сначала он вступил в одну из крупнейших местных религиозных организаций. Оттуда его выгнали. Но он под видом жреца этой религии продолжил вести проповеди и собирать деньги. Затем начал менять свою риторику, представляясь мессией. Он надёргал всякого разного из разных земных религий и создал собственный безумный микс. Затем и вовсе стал называть себя богом. Он устраивал оргии с послушницами, отжимал у сектантов квартиры. В общем, разошёлся не на шутку. Закончилось всё тем, что бога Кузю посадили за решётку.

Пожалуй, если бы они действовали по схеме бога Кузи, то смогли бы быстро заработать на ферму. Достаточно заманить в свою секту нескольких москвичей, уговорить их продать квартиры и пожертвовать вырученные деньги культу. Жильё в столице дорогое. На приобретение фермы хватило бы семи-восьми местных жителей. Но!.. Именно на этом Кузя и погорел. Ведь у сектантов иногда случаются озарения, после чего они могут пойти в полицию. У них есть родственники, которым продажа имущества близкого человека может не прийтись по душе. Попадать в тюрьму для Кайна было неприемлемо, поскольку это перечёркивало все его достижения. Следовало действовать так, чтобы по закону до него никто не мог докопаться.

Если же действовать по их схеме, даже с учётом второго уровня обучения, которое в десять раз дороже, то при нынешнем количестве учеников и с учётом большого отсева при переходе на повышенный уровень, они смогут откладывать примерно по миллиону в месяц. Этого мало.

Кайн долго ломал голову, и в итоге пришёл к выводу, что не стоит спешить. Ему следует действовать по принципу расширения филиалов. Сначала нужно обучить следующую партию посвящённых «магов», которые смогут развернуть филиалы в других городах или районах. В первый месяц у него осталось двести тысяч. Во второй будет миллион. Затем он получит от десяти до двадцати новых последователей уровня его нынешних пятерых учеников. Если они откроют от двух до четырёх филиалов, то на третий месяц смогут ему перечислить ещё четыреста тысяч, а на четвёртый месяц уже четыре миллиона! На пятый месяц количество посвящённых увеличится, и снова можно будет расширяться.

Новые филиалы начнут приносить прибыль. Нужно ещё учесть расходы на разворачивание филиалов, на рекламу по привлечению новых членов секты и тому подобное. В итоге максимум за пару лет получится накопить сумму, необходимую на покупку фермы. А если всё пройдёт гладко, то этот срок может сократиться до полутора лет.

Когда же Кайн изучил одну из крупных зарубежных религий, все его сомнения об использовании схемы расширения культа отпали. В той религии основополагающее учение говорило о том, что на землю сто миллионов лет назад прилетели пришельцы и сбросили в вулканы замороженных инопланетян... Если знать, что это написал писатель-фантаст, который основал эту религию, то становиться понятно, откуда взялся этот бред. Непонятно другое – как люди в такое верят?!!

При этом эта религия гребла деньги не лопатами, а экскаваторами, и во многих странах даже не являлась запрещённой сектой. Так что реально существующая магия, которой обучали последователей культа Кайна, на её фоне казалась чем-то невероятным, словно политик, который реально исполняет свои предвыборные обещания. Самые бредовые обещания! Например, искоренить коррупцию, снизить стоимость коммунальных услуг, понизить пенсионный возраст...

Судебные процессы начались, но они обещали затянуться надолго. Юрист не мог назвать точных сроков, поскольку любое рассмотрение можно было затягивать надолго по различным причинам. Но в целом он обещал, что в срок от года до трёх лет Кайн сможет вернуть себе полную дееспособность. Если же переводить на русский язык, на ближайшие месяцы Кайну предстояло забыть об удобных банковских картах и перейти исключительно на расчёт наличными. Либо же ему следует договориться с кем-то, к примеру, с невестой, об использовании её банковской карты и привязанным к её телефонному номеру банковским приложением.

Стоило ему лишь заикнуться Наташе об этом, как она сразу же согласилась. В тот же день она оформила карту в другом банке, и передала её возлюбленному. После этого ему стало немного легче во взаиморасчётах. Всё же современный уровень развития человечества предполагал постоянную необходимость использования банковского приложения или карты. Например, без этого невозможно совершать онлайн-покупки, что довольно удобно и порой выгодней, чем покупки в обычных магазинах. А привычка экономить у Кайна никуда не делась даже после того, как он начал лучше зарабатывать. Переплачивать за один и тот же товар он считал дикостью и неразумной тратой денежных ресурсов.

***

Кайн снова погрузился в рутину наставника и администратора. Дни слились в череду лекций, индивидуальных консультаций с наиболее перспективными учениками и бесконечного планирования. Двести тысяч, оставшиеся после всех трат, таяли, словно апрельский снег в Москве, — на рекламу для новых групп, на мелкие расходы по офису, на аренду аудиторий в вечернее время в соседнем бизнес-центре.

Но и доходы росли. Шесть групп по двадцать-тридцать человек, ежемесячные взносы — деньги текли рекой на счёт Наташи. После уплаты налогов и всех расходов чистая прибыль в конце второго месяца действительно перевалила за миллион. Кайн, скрепя сердце, отложил половину на «ферму» — теперь его фонд составлял семьсот тысяч. Остальное пустил на развитие: купил проектор для лекций, оплатил услуги профессионального верстальщика для новых брошюр и, наконец, нанял ещё двух «преподавателей» из числа самых способных и фанатичных учеников первой московской волны.

Ирина Викторовна, к всеобщему удивлению, оказалась прирождённым менеджером. Она с железной хваткой вела учёт платежей, договаривалась об аренде, улаживала вопросы с санэпидемстанцией и пожарными.

Лидия Петровна, обладая даром утешения и бездной житейской мудрости, стала кем-то вроде духовной наставницы для запутавшихся последователей. Сергей, получив стабильный доход, пил меньше и с энтузиазмом взялся за логистику — закупку ритуальных принадлежностей, организацию «полевых выездов» на практику.

Артём, помимо ведения сайта и таргета, который сам освоил, благодаря чему начал экономить бюджет за счёт уменьшения расходов на Таргет-демиурга, начал записывать и монтировать проморолики — загадочные, с красивой графикой и наводящими на размышления цитатами из «древних манускриптов», которые сочинял сам Кайн.

Их маленькая секта превращалась в отлаженный механизм. И в центре этого механизма, как шестерёнка, которая, казалось, вот-вот треснет от напряжения, был Кайн. По ночам его мучили кошмары. То ему снилось, что амулет на его шее превращается в пыль, и его сознание поглощает тёмная, липкая пустота Димасика. То он видел себя в камере-одиночке, а за решёткой смеялась его мать, размахивая бумагой о недееспособности. То перед ним возникал образ Ллос, но не в виде грозной богини-паучихи, а в виде гигантского и безразличного банковского клерка, который стирал его цифровое существование одним щелчком мыши.

Его единственной отдушиной, как это ни парадоксально, стала Наташа. Её слепая, безоговорочная вера была ему опорой. В её присутствии страх перед женщинами отступал, уступая место странному, непривычному чувству — не любви, нет, до этого было ещё далеко. Скорее, глубокой признательности и своеобразному доверию. Он позволял ей быть рядом, делился с ней (частично) своими опасениями, иногда даже советовался. А она цвела, как маков цвет после дождя. Она была его тенью, его голосом в телефонных переговорах, его улыбкой для учеников. И каждую ночь, засыпая на краю их общей кровати (Кайн всё ещё не решался на большее), он думал:

«Она — мой самый ценный актив. И самая большая уязвимость».

Кайн сегодня приехал в офис, чтобы разобраться с делами и провести лекцию для избранных. Его первые ученики хоть и знали немногим больше обывателей, но разве возможно за несколько месяцев нормально изучить волшебство? Для наставника они что тогда, что сейчас, были несмышлёными неофитами, которые только встали на путь постижения магических искусств. Чтобы повысить их уровень знаний и навыков, раз в неделю он собирал их в офисе и проводил занятия. Заодно на них обкатывал программу третьего уровня.

Он решил, что раз ранговая система работает, то её следует эксплуатировать по полной программе. Третий уровень был рассчитан на продвинутых учеников. И по задумке обучиться ему можно было двумя путями. Первый — стать наставником, то есть заниматься тем, чем занимались пятеро его первых учеников. Второй путь — заплатить миллион в кассу культа.

Хочешь учиться дальше? Пожалуйста! Десять миллионов или же, снова, работа на благо секты, которая принесёт соответствующую прибыль. Хотя программы четвёртого уровня ещё не было даже в зародыше, но она в будущем обязательно появится — Кайн в этом не сомневался. Ведь он собирался продолжать обучать потомков австралопитеков. Чем лучше подготовлены его помощники, тем у него выше шансы скорее достичь цели.

В будущем Кайн собирался разделить учителей на уровни. Недавние выпускники второго круга будут обучать новичков. Третий круг станет преподавать второму кругу. Четвёртый — третьему. И так далее, сколько бы кругов он не создал.

В целом, багаж знаний мага-дроу довольно обширен — его хватит на разделение вплоть до девяти-тринадцати ступеней — зависит от того, каким образом «нарезать на ломти» эти знания, вернее, на какие кусочки. Но без пробуждения магических способностей полезные знания для простых людей должны закончиться на четвёртой ступени. Соответственно, знания пятого круга и выше должны будут предназначены уже для полноценных магов.

После продолжительной лекции, которую последователи слушали с крайней внимательностью, Кайн отправился за стол разгребать документы.

— А дома ты ничего такого не рассказываешь, — последовала за ним Наташа. — Я думала, что раз мы жених и невеста, у меня будут некоторые привилегии.

— Как-то не думал об этом, — пожал он плечами, садясь на стул перед столом. — Если хочешь, Наташ, я тебя буду учить и дома. Можешь тренироваться со мной по утрам.

— Ты имеешь в виду ту боевую гимнастику наподобие ушу, которую ты практикуешь? — поинтересовалась она.

— Да.

— А она мне поможет в пробуждении магических сил? — загорелись любопытством глаза собеседницы.

— Нет, — качнул Кайн головой из стороны в сторону. — Это поможет тебе создать хорошую физическую форму и научит тебя сражаться. Конечно, есть некоторые специфические боевые чары, которые интегрированы в дроуджитсу, но прожить можно и без этих приёмов.

— Дроуджитсу? — зацепилась за это слово Наташа. — Это как-то связано с тёмными эльфами?

— Это боевое искусство было ими разработано... — признался Кайн, хитро щурясь.

— Ты серьёзно говоришь о том, что это боевое искусство дроу? — поползли на лоб брови у девушки. — Дим, но в нашем мире ведь нет тёмных эльфов! У нас вообще никаких эльфов нет.

— Ну-у... — протянул он с хитринкой во взгляде. — Я в этом не был бы уверен на сто процентов... В любом случае, я не говорил, что это боевое искусство из этого мира. Неужели после того, как ты лично участвовала в призыве демона, ты до сих пор считаешь, что весь мир ограничивается одной лишь Землёй?

— Я до сих пор сомневаюсь в том, что это был демон, — поморщила она носик, будто вспомнила о неприятном запахе, который витал в гараже во время ритуала и после него. — Может быть, это был обычный бомж, который хорошо держался и притворялся демоном?

— Ага-ага-ага... — саркастично покивал Кайн, улыбаясь во весь рот. — Самый обычный бомж, который с лёгкостью оживил мёртвого голубя и заставил того мне прислуживать.

— Шучу! — улыбнулась Наташа. — Конечно же, я верю в другие миры. Кстати, что с тем голубем? Он вроде как должен был просуществовать пару недель. Я давно его не видела.

— Мне жалко было терять такого помощника, — Кайн говорил чистую правду — его едва не задушила подземная жаба, стоило ему подумать о том, что единственный его некромантский слуга вскоре сломается. — Поэтому я решил голубя законсервировать. Засунул его в трёхлитровую банку, залил формалином и закатал. Потом убрал в кладовку. Самой же твари приказал впасть в подобие спячки. В таком режиме будет экономиться мана, но плоть от гниения не будет защищена. С этим справится формалин. Так он сможет просуществовать ещё года два-три. Потом я надеюсь придумать, как подзарядить этого зомби маной.

— Зачем? — непонимающе пару раз моргнула Наташа. — Тебе настолько сильно понравился этот жуткий голубь?

— Я бы сказал да, но ты меня неправильно поймёшь, — криво ухмыльнулся Кайн. — Некромантия — это та область волшебных наук, от которой я бесконечно далёк. Плюс в оживлении этого голубя была использована неизвестная мне демоническая школа магии. Мне интересно изучить чары на этом голубе. Возможно, у меня получится их скопировать, а то и улучшить и найти им важное применение. Как минимум, мелкая нежить показала себя с лучшей стороны в качестве шпионов и полезных инструментов, с помощью которых можно доставить врагам массу проблем. Жаль будет обойти стороной новые знания по волшебству.

— Новые знания по магии! — блеснули любопытством глаза Наташи. — Понимаю. В таком случае пусть законсервированный голубь и дальше лежит в кладовке... Ладно, к чёрту голубя и всех этих зомби. Дим, лучше скажи, ты же собираешься остаться тут разгребать документы?

— Придётся, — тяжело вздохнул он. — Но ты можешь этим заняться сама.

— Нет-нет-нет! — замахала Наташа руками, скрещивая их в воздухе перед собой. — Я хоть формально и являюсь владелицей этого бизнеса, но я ничего не понимаю во всех этих финансовых документах. Лучше ты сам. Я потом просто подпишу, что надо.

— Ладно, — тяжёлый взор Кайна упал на толстую пачку бумаг, среди которых были счета за коммунальные услуги, договоры на аренду помещений в бизнес-центре и счёт-фактуры на оплату оттуда же. — Может, всё же передумаешь? Я тебя всему научу и объясню.

— Эм... — Наташа начала пятиться к выходу из подвала. В её глазах поселился страх перед финансовыми документами, словно они были не бумагами с текстом, а ожившими тираннозаврами. — Я лучше схожу, куплю тебе кофе и покушать. А то ты с утра ничего не ел, как и я. Ха-ха! Точно! Куплю нам еды. Я скоро... Эм... А сколько ты будешь заниматься этими бумагами?

— Около часа, — прикинул Кайн на глазок толщину стопки бумаг.

— О! — обрадованно продолжила собеседница. — Я как раз через час вернусь. Не буду торопиться, чтобы тебя не отвлекать.

— От кофе я бы не отказался прямо сейчас, — с намёком растянул кверху уголки губ Кайн.

— Надо будет купить сюда кофемашину, — Наташа задом-наперёд почти добралась до финишной прямой к входной двери. — Как раз я видела у станции метро магазин бытовой техники. Успею туда зайти и прицениться к кофемашинам. Если не сильно дорого, куплю одну.

Кайн с насмешливой улыбкой наблюдал за тем, как Наташа сбегает из офиса, лишь бы не притрагиваться к важным документам. Стоило ей скрыться, как к нему подошёл Сергей.

— Босс...

— Ты что-то хотел, Сергей?

— Да не то, чтобы хотел... — переминался мужик с ноги на ногу, будто не знал, как начать. — Ты, наверное, думаешь, что я алкаш?

— Интересное начало, — Кайн кивнул на стулья для лекций, стоящие рядами перед столом. — Возьми себе стул и присаживайся.

— Стул? — Сергей подошёл к стульям и взял один из них. После чего он разместился напротив шефа. — Ага, спасибо. В общем, босс, я хоть и алкаш, но я не всегда таким был.

— Серёж, что-то случилось? — вопросительно приподнял брови Кайн.

— Да не то, чтобы случилось... — вздохнул собеседник. — Просто мне кажется, что я до этого неправильно жил. Пил изо дня в день. Нашёл металл или картон, сдал, и бежишь в алкомаркет, затем пьёшь до бессознательного состояния. Сдал, алкомаркет, пьёшь. И так каждый день, словно в серой и мрачной карусели без конца и начала.

Кайн сложил руки замком, облокотился о столешницу и положил на скрещенные пальцы подбородок. Он изобразил внимательность на лице, хотя на самом деле не хотел выслушивать душевные излияния алкаша. Но слушал, поскольку тот был важным винтиком в его плане. Он бы даже сказал не винтиком, а куском несущей стены, на котором держалась солидная часть плана. И эту опору пока нечем, вернее, никем было заменить.

— Так вот, — неуверенно продолжил Сергей, — я тут в Москве бабу себе нашёл. И чёрт меня дёрнул с ней связаться! Она в первый же день затащила меня к себе... В смысле, не так. Она напросилась в гости ко мне. И мы с ней неплохо так отожгли. Я это... — он отвёл взгляд в сторону и замолк, словно стеснялся продолжить, растеряв запал.

Будто пытаясь восстановить душевное равновесие, он достал смартфон и принялся в нём копаться. Затем он повернул телефон экраном к Кайну. На экране застыла фотография страшной и полной женщины лет сорока пяти с отёкшими щеками и жидкими каштановыми волосами. Она ещё и одета была безвкусно в облегающие чёрные брюки и серую кофточку, которая плотно облегала и выделяла два жировых валика на животе.

— Это её фото, — пояснил Сергей, кладя телефон рядом с собой на край стола. — В общем, когда мы шли ко мне домой, я был несколько не уверен в своих мужских силах. Столько лет бухать...

«Я бы тоже был не уверен в своих силах, — саркастично подумал Кайн. — Чтобы детородный орган поднялся на такое страшилище, должно было произойти чудо. Ну, или нужно быть подростком в пубертатном периоде, когда встаёт даже на дырку в заборе».

— Я не знал, заработает ли мой молотобоец... — тем временем продолжал вещать Сергей. — В общем, по пути домой мы заглянули в аптеку купить кое-что «к чаю». И я помимо резиновых изделий приобрёл таблеточку для мужской силы. А потом я с этой дамой шесть раз за ночь! Думал, сердце встанет.

— Погоди, ты что, хвалишься, как с девушкой загулял? — потерял нить беседы Кайн.

— Нет-нет, не совсем, — качнул Сергей головой из стороны в сторону. — Это я просто к слову. Без этого было бы непонятно.

— А по-моему, ты всё же хвастаешься, — хитро с лёгкой насмешкой продолжил Кайн. — Шесть раз за ночь! Очень сильно! Такое, пожалуй, возможно только при помощи магии.

— Босс, я же говорю, таблеточка, — смутился Сергей. — Я не мог остановиться. Мой молотобоец чуть не стёрся.

— Так к чему ты всё это? — решил вернуть его в деловое русло наставник.

— Ах да... Мы с этой жабой месяц встречались. Я на неё сто штук спустил! У меня столько не было, так что я взял в банке кредитку и тратился с неё. А потом... Потом эта жаба мне заявила, что мол, я должен жениться на ней, а потом записаться в военные наёмники и пойти воевать. Прикинь! Она меня что, совсем за кретина держит? Решила срубить на мне бабла. Сначала на мне женится, потом вынудит меня пойти воевать, а когда я помру, то получит наёмническую страховку. Вот же жаба!

— Прости, Серёж, но я всё ещё не понимаю сути твоей проблемы, — Кайн пребывал в искреннем недоумении.

— Да в целом проблемы нет, но... — Сергей тяжело вздохнул. — Я просто не знаю, что делать.

— Ты уже бросил эту женщину?

— Нет, — Сергей покачал головой из стороны в сторону.

— Мой тебе совет, — продолжил наставник, — держись от неё подальше. Купи ещё одну таблеточку, сделай вид, что согласен на её условия. Оторвись напоследок от всей души. А потом брось её. Признайся, что на детородном органе вертел такие предложения и видишь эту паучиху насквозь. Сделай всё так, чтобы расставание прошло по твоим правилам. Чтобы оно доставило тебе удовольствие от вида её разочарованного и ошарашенного лица. Чтобы ты напоследок её поимел, а не она тебя. Так хотя бы у тебя останутся приятные воспоминания, а не тяжёлый смрад грусти на душе.

— Босс, — заулыбался Сергей. — Чёрт побери! А ты прав. Мне эта жаба нахрен не сдалась. И воевать ради неё я не собираюсь. У меня только жизнь налаживаться начала. Жаль только, что ради неё я в долги залез. А ведь ещё кредит на обучение у тебя, босс, не выплатил.

— Ничего страшного, Серёж. С твоими нынешними доходами ты не заметишь, как закроешь все проблемы с долгами. Что такое сто тысяч? Пыль. Всего один месяц преподавания. Зато ты хорошо провёл время и почувствовал себя молодым.

Кайн про себя мысленно кривился:

«Ллос! Что я несу? А Сергей?! Он вообще додумался с кем говорить об отношениях с женщинами. Я же в прошлой жизни двести лет был девственником и ещё двадцать в этой. Консультироваться со мной по поводу женщин — всё равно, что спрашивать у демона о праведном пути».

— Босс, спасибо! — Сергей сиял, словно этот разговор и правда ему открыл глаза и показал на то, как правильно действовать. — Не буду тебя задерживать. Я побежал...

Кайн проводил взглядом спину удаляющегося алкаша, который где-то нашёл себе даму сердца. Нужно заметить, что весьма предприимчивую и безжалостную даму, словно она переродившаяся жрица дроу. Даже удивительно, как она со столь отталкивающей внешностью и излишним весом нашла мужика и сумела его развести на приличные траты? Это явный талант.

Где-то с полчаса Кайн занимался документами. В подвале кроме него никого не осталось. В дверь подвала робко постучались, после чего она приоткрылась, и в помещение неуверенно прошмыгнул молодой парень. Это был один из новых учеников из группы Кайна, молодой парень лет восемнадцати по имени Кирилл. Его лицо было бледным, а в руках он нервно мял чёрную бейсболку с логотипом в виде прыгающей кошки.

— Дмитрий Анатольевич, можно вас на минутку? — пробормотал он.

— Входи, — Кайн кивнул на стул, который остался стоять перед столом после Сергея. Что-то в поведении парня насторожило его. Да и в целом визит нового ученика во вне учебное время выглядело странным.

Кирилл медленно дошёл до стола и присел.

— Я не знаю, с чего начать.

— Начни с того, что заставило тебя сюда сегодня прийти в это время, — предложил Кайн.

— Эм... Дмитрий Анатольевич, сегодня мне на телефон позвонили из Комитета общественных связей и молодежной политики города Москвы.

— И? — приподнял брови дроу. — Что с того?

— Я тоже удивился, — продолжил Кирилл. — Но этот человек сказал, что он занимается взаимодействием с религиозными объединениями.

— А я тут причём? — лицо Кайна осталось каменным.

— Эм... — Кирилл смущённо улыбнулся. — Я тоже так про себя подумал, когда это услышал. Но этот человек начал расспрашивать о вас. О наших занятиях. Говорил, что интересуются, «не нарушаем ли мы закон о свободе совести и о религиозных объединениях». Спрашивал, не собираете ли вы с учеников большие деньги, не принуждаете ли к чему-то. Я... я сказал, что всё добровольно, что это просто клуб по интересам, лекции по философии и саморазвитию.

— Молодец, — одобрительно кивнул Кайн, хотя внутри у него всё сжалось в тугой комок.

«Уже нас прощупывают?! — удивился он. — Кто? Как? Почему? Мы же пока ещё даже разрастаться не стали. Кто мог этих комитетчиков на меня натравить? Мать? Нет, у неё таких связей не было, и вряд ли они когда-либо появятся. Значит, кто-то другой. Конкуренты? Недовольный ученик? Или просто система начала обращать внимание на слишком быстро растущий финансовый поток?»

— Они сказали, что, возможно, заглянут к вам, — добавил Кирилл. — Для профилактической беседы.

— Пусть заглядывают, — спокойно ответил Кайн. — У нас всё законно. Платежи принимает индивидуальный предприниматель, оказываются образовательные услуги, которые не нуждаются в лицензировании, налоги уплачиваются в полном размере. В любом случае, спасибо, что предупредил, Кирилл. Ты правильно поступил.

Когда ученик ушёл, Кайн закрыл глаза, пытаясь осмыслить, что может означать «профилактическая беседа». Это могло быть чем угодно, но скорее всего, комитет решил поиметь с него деньги в виде взяток или ежемесячных платежей за крышевание. Скорее всего, даже не весь комитет, а конкретные чиновники в нём. Удивительно, как они так быстро на него вышли и связали его деятельность с созданием секты.

После ухода Кирилла первая мысль Кайна была о том, почему тот непонятный чиновник связался именно с этим парнем?

«Это что-то должно значить? — продолжал он размышлять. — Или они обзванивали всех студентов? Или это выборочный обзвон нескольких учеников, но лишь один из них решил предупредить его, Кайна?! Но если они через студентов выясняли о нас, зачем они через того же паренька нас предупредили? Это странно. Почему не позвонили нам напрямую?»

Он вспомнил про адвоката Волкова, который брал за свои услуги большие деньги, но был отличным специалистом в своей области. К сожалению, нанять его на постоянной основе было не по карману. Для разовых услуг он вполне неплох, но им нужен свой постоянный юрист, кто-то попроще. Если же у него ещё и будет доступ к чиновникам, то это вообще джек-пот.

Он начал перебирать своих учеников, среди которых было много разных людей. Бывший бухгалтер, мелкий чиновник из районной администрации, менеджер среднего звена в госкомпании... И была одна женщина, Елена, которая на одной из приватных бесед обмолвилась, что её брат работает в мэрии, в управлении по связям с общественными организациями. Не самая высокая должность, но доступ к информации и нужным людям у него был.

Кайн позвонил Елене и попросил о встрече с ней, когда ей будет удобно. Ей удобней было встретиться в кафе возле её места работы в обеденное время. Парень тут же сорвался с места и поспешил добраться до места на метро. В Москве это самый удобный, быстрый и предсказуемый вид транспорта. Составы ходят минуту в минуту. Можно чётко рассчитать время, за которое доберёшься из одной точки столицы в другую. Многие провинциальные города подобным похвастать не могут, особенно после того, как в угоду владельцам автобусных парков были уничтожены частные маршрутки.

В уютной кофейне он не стал ходить вокруг да около.

— Елена, я чувствую твою искренность и преданность нашему общему делу. И я верю, что Вселенная свела нас не просто так. У меня есть задача, от которой зависит будущее нашего братства. И я чувствую, что ты можешь помочь.

Она, заворожённая его голосом и атмосферой, кивнула, а в её глазах поселился любопытный блеск.

— Что угодно, наставник.

— Мне нужен доступ к информации. Кому-то не понравилось то, что обычные люди начали изучать запретные знания, и на нашу организацию начали давить. Нам понадобятся связи твоего брата для того, чтобы выяснить, кто и зачем под нас копает.

Он видел, как в глазах собеседницы боролись преданность «секте» и здравый смысл. Здравый смысл проиграл.

— Хорошо, я поговорю с ним, только о чём?

— Я скажу, о чём...

Он поведал ей сведения о комитете и передал для её брата первый «знак искренней благодарности» — сто тысяч наличными. Сумма немаленькая, но и особо большой её сложно назвать. Он бы предложил больше, но у него пока имелось не так много наличности. Впрочем, даже такую взятку он считал вполне достойной для поставленной задачи.

Поняв, что в конверте деньги, Лена оживилась. Она осознала, что направится к брату не с пустыми руками.

Вернувшись в офис, Кайн обнаружил взволнованную Наташу.

— Ты где был? — сходу спросила она. — Я тебе звонила, а твой номер был недоступен.

— Ах, это... — он достал из кармана смартфон и после некоторых манипуляций обнаружил, что его номер телефона заблокирован. — Что за проделки Ллос?! — нахмурился парень.

— Что такое? — подошла к нему Наташа.

— Номер заблокирован.

— А это не могут быть проделки твоей мамаши? — предположила девушка.

— Да ну нафиг! — выпалил он, подняв глаза к потолку. — Точно! Номер же наверняка был зарегистрирован на неё. Ей не составляло труда его заблокировать. Чёрт! Она и мой номер может заблокировать, как опекун. По крайней мере, до тех пор, пока я не выиграю суд.

— Я сделаю для тебя сим-карту, — тут же выпалила Наташа. — Дим, и всё же, где ты был? Я тебя тут уже час жду. От скуки даже все документы сама разобрала.

— У нас возникли проблемы... — он пересказал ей всё без утайки, отчего девушка прикусила губу.

— Как же это всё меня достало, — тяжело вздохнула она. — Почему нас просто не могут оставить в покое?

— Наверное, потому что мы занимаемся тем, что некоторые люди считают неправильным, — заметил Кайн. — С точки зрения других людей магии не существует. А значит, по их мнению, мы выглядим как обычные сектанты наподобие сатанистов.

— Но мы же занимаемся настоящей магией! — возмутилась девушка.

— Попробуй это докажи чиновникам, полиции и прокуратуре... А когда докажешь, попробуй отбиться от вербовки или устранения со стороны властей, бандитов и прочих. В общем, Наташ, нам даже лучше, когда нас считают шарлатанами. Это позволяет нам тихо и с минимальными трудностями набрать силу. Если бы те же самые люди верили в то, что мы способны стать реальной силой, нас бы уже стёрли в порошок. А так нам приходится решать обычные базовые проблемы рядовых российских предпринимателей — отбиваться от проверок и взяточников.

— Если посмотреть на это с такой точки зрения, тогда да, — покивала девушка. — Тогда нам проще. Но, Дим, ты не слишком ли много дал на лапу тому чиновнику из мэрии?

— Сто тысяч? — криво ухмыльнулся он. — Для чиновников это копейки. Полагаю, наш адресат будет шевелиться больше не из-за денег, а оттого, что они получены вместе с заданием от сестры. Без неё нам бы прошлось отвалить не меньше миллиона, которого у нас пока нет.

— Не тем я занималась, — насмешливо продолжила Наташа. — Нужно было не в библиотекари идти, а в чиновники.

— Ну, ты тоже губу не раскатывай. Не каждый чиновник может брать взятки, тем более большие суммы. К тому же, все взяточники живут в постоянном стрессе от ожидания раскрытия. Всегда есть шанс на то, что тебя поймают и посадят в тюрьму, а нажитое мздой имущество отнимут. Большинство же чиновников работают за среднюю зарплату и даже не имеют доступа к денежному потоку. Они не богатые и не бедные. Получают ровно столько, чтобы не загнуться с голода и обеспечить семью минимальными потребностями.

***

Через неделю к ним в офис пришёл вежливый худой мужчина лет сорока в тёмном недорогом костюме. Он представился как мелкий чиновник из Комитета общественных связей и молодежной политики города Москвы. Но разговор с ним был коротким и формальным. Он посмотрел на документы ИП, поинтересовался программой обучения, кивнул, сказал что-то про «важность просветительской деятельности в рамках закона» и ушёл. Ни намёка на давление, ни угроз.

В тот же вечер Кайну на новый номер телефона, который он дал всем приближённым и важным лицам (среди студентов таковыми были лишь Кирилл и Елена) позвонил неизвестный номер.

— Дмитрий Анатольевич? — голос мужчины был спокойным и безэмоциональным, при этом он не был знаком бывшему тёмному эльфу.

— Я вас слушаю, — напрягся Кайн, не ожидая от общения с незнакомцем ничего хорошего. — С кем имею честь говорить?

— Максим Олегович, брат Елены Алышевой.

— Ах, тот самый Максим! — обрадовался Кайн, поняв, что это тот самый чиновник из мэрии, которому он передал взятку через свою ученицу. — Рад вас слышать. Надо будет нам как-нибудь познакомиться лично, выпить чего-нибудь на свой вкус...

— Конечно, — сухо произнёс Максим, явно не горя энтузиазмом встречаться с незнакомцем и выпивать в его обществе. — Я не могу долго говорить. Ваша беседа с «молодёжным комитетом» прошла успешно. Ваша деятельность не вызывает вопросов. Однако настоятельно вам советую избегать терминов «магический орден» и «секта» и тому подобное в рекламных материалах. «Дискуссионный клуб по вопросам чего-то там» звучит лучше. Всего доброго.

— Искренне благодарю вас за совет, я обязательно к нему прислушаюсь.

«Это что, всё из-за Артёма? — подумал он. — Неужели тот в рекламе использовал что-то подобное? Надо будет с ним выяснить этот момент».

Связь прервалась. Кайн медленно опустил телефон. Затем снова его поднял и набрал Артёма. Тот ответил почти незамедлительно.

— Дмитрий Анатольевич, что-то случилось?

— Артём, скажи, ты в своей рекламе использовал что-то наподобие слов «магия», «магический орден» и тому подобное?

— Э-э-э-э-э... — в голосе собеседника послышались панические нотки. — Возможно, что-то такое и было. А что?

— А ничего! — саркастично выдал Кайн, а внутренне слегка расслабился, осознав, откуда растут ноги проблемы. — Благодаря твоему косяку мы чудом избежали серьёзных проблем со стороны власти. Ещё один такой косяк, и я с тебя серьёзно спрошу за него. А сейчас ты немедленно уберёшь из всех рекламных материалов любые упоминания сект, орденов и использования слов магия и волшебство! И больше никогда их не используй.

— Понял, босс, — хрипло отозвался Артём. — Извините, такое больше не повторится.

— Очень на это надеюсь.

Положив трубку, Кайн с облегчением стёр капельки пота на лбу.

— Пронесло... — выдохнул он. — На этот раз пронесло. Всего одна маленькая ошибка, и всё чуть не пошло под откос. Вот что значит, когда делом занимается не профессионал. У Таргет-демиурга таких косяков не было. Но и дальше работать с ним опасно. Тогда он будет знать о нас слишком много лишней информации, а он не является одним из членов магического «ордена».

***

Тем временем в Волгограде Марина Иванова, получив повестку в суд по иску сына о возмещении убытков, разрыдалась от беспомощной ярости. Её мальчик, её Димасик, не только не вернулся, но и подал на неё в суд! Её мир рушился. И в этом рушащемся мире оставалась только одна мысль, которая ввинчивалась в разум подобно шурупу:

«Это всё они. Эти твари в Москве! Они совсем его украли. Но я не сдамся. Я найду способ. Я верну своего сына».

Она достала телефон и набрала номер детектива Рогова. На этот раз ей нужна была не просто слежка. Ей нужен был компромат. Всё, что может разрушить эту секту и вытащить оттуда Диму. Любой ценой.

***

Частный детектив Семён Рогов слушал Марину Иванову в своём кабинете, и его лицо выражало профессиональную невозмутимость, под которой скрывалось растущее раздражение. Эта женщина была для него ходячим воплощением выражения «деньги не пахнут». С одной стороны, её заказы оплачивались (пусть с опозданием и через кредиты), с другой — каждый раз он оказывался втянут в какую-то сюрреалистичную семейную драму с психиатрическим подтекстом.

«На этот раз ей понадобился компромат на «организацию мошенников»! — мысленно саркастично комментировал Рогов, глядя на трясущиеся от волнения руки клиентки. — То есть, не просто найти сына, как в прошлый раз, а теперь ещё и «разрушить организацию». Она что, считает, будто я какой-то крутой агент ФБР, КГБ и Моссада в одном флаконе?! Разрушить организацию мошенников! Как же тяжело иметь дело с сумасшедшими бабами, но... Эта сумасшедшая готова мне платить хорошие деньги».

— Марина Викторовна, — начал он, стараясь говорить максимально мягко. — Вы хотите, чтобы я собрал информацию, которая может дискредитировать эту организацию, в которой, по вашему мнению, удерживают Дмитрия? Я вас правильно понял?

— Да! Всё правильно! — она кивнула с фанатичным блеском в глазах. — Им же должно быть что-то нужно от моего Димочки! Деньги, квартира... Они заставляют его работать, а может, и что похуже! Надо найти на них управу. Найдите все их нарушения и выведете их на чистую воду! Вы же понимаете, что они не могут действовать полностью законно.

«Да уж... — подумал Рогов. — Тут явная клиника. Она шизик? Шизоид? Или как это называется? Я в судебно-психиатрической медицине не силён. Даже если полагаться на её слова, то эти «мошенники» как раз действуют вполне законно. Если же вспомнить материалы, которые я раскопал, то там законность на все сто процентов. Зарегистрированное ИП, арендованный офис, сайт компании, поток клиентов, официальный вид деятельности, к которому не подкопаться, чёткая уплата налогов. Всё чисто. Слишком чисто для мошеннической организации. Скорее, больше похоже на скам из серо-белой области, когда людей разводят на «прослушивание философских лекций» на вполне законных основаниях. Причём, я больше поверю в то, что этот скам организовал как раз её сыночек, а не кто-то, кто им манипулирует. Но деньги... Деньги не пахнут, а эта шизоидка готова организовать мне зарплату на следующий месяц. Её проблемы».

— Поиск компромата — это другая услуга, — сказал он вслух, откидываясь на спинку кресла. — Дороже и рискованнее. Если они и в самом деле серьёзные ребята, то у них могут быть свои связи в среде организованной преступности и правоохранительных органах, свои охранники и боевики, которые не факт, что будут действовать в рамках закона. И Москва — это не Волгоград, там другие правила игры. Другие цены на проживание, на проезд, да и в целом там жизнь дороже. Одно моё там проживание, которое будет за ваш счёт, обойдётся тысяч в восемьдесят.

— Я заплачу! — выпалила Марина, хватаясь за сумочку, словно за спасательный круг. — Сколько? Я возьму ещё один кредит! Мне не жалко ничего ради сына!

Рогов тяжело вздохнул. Совесть хоть и считается полезной для обычных граждан, но в его деле эта штука бесполезная. И всё же иногда она подавала голос. Эта женщина методично закапывала себя в финансовую яму, и он был тем, кто подавал ей лопату. Но деньги есть деньги. А главное — дело действительно начинало пахнуть интересным. Скам-организация, быстро растущий бизнес под прикрытием «клуба по интересам», взрослый парень с синдромом Дауна, внезапно превратившийся в харизматичного лидера... Здесь могло быть всё что угодно: от банального мошенничества до чего-то действительно тёмного. И если накопать реального компромата, можно стрясти с этих мамонтов неприлично много бабла — больше, чем он заработает за год на этой работе.

— Хорошо, — согласился он. — Я поеду в Москву. Попробую внедриться в эту организацию под видом клиента, пообщаюсь с людьми, посмотрю изнутри. Но предупреждаю: это займёт время и потребует расходов. И я не даю гарантий, что найду то, что вы хотите. Если это просто бизнес, пусть и странный, — я ничем не смогу вам помочь.

— Спасибо! Спасибо вам огромное! — Марина почти расплакалась от облегчения. — Я знала, что вы поможете! Вы должны спасти моего мальчика!

Когда она ушла, Рогов долго сидел, глядя в окно на серый волгоградский пейзаж.

«Спасти мальчика... — повторял он про себя. — А если этот «мальчик» на самом деле счастлив быть там, где он есть? Если он наконец-то вырвался из-под материнской юбки и чувствует себя человеком, а не инвалидом? Я бы на его месте к этой сумасшедшей бабе и на десять метров не подошёл бы».

Но эти мысли он сразу же загнал на дальний план. Его работа заключалась в том, чтобы выполнить заказ клиента. А клиентка платила за то, на что хватало её буйной фантазии. К тому же, на фоне его прочих клиенток, она выделялась не так чтобы сильно. Обычно к нему обращались ревнивые жёны, которые подозревали мужей в измене. Они готовы были заплатить большие деньги за разоблачение супруга, при этом вели себя зачастую не менее психованно.

«Что ж, деньги не пахнут», — ухмыльнулся Рогов.

***

Некоторое время спустя в Москве Кайн столкнулся с новой и неожиданной проблемой. На него свалилась гора успеха. Выстроенная им система заработала слишком хорошо. Деньги потекли рекой. Шесть групп были заполнены, а в лист ожидания записывались новые люди.

Наташа, Ирина Викторовна и даже Лидия Петровна с Сергеем справлялись с преподаванием базового курса. Артём подчистил рекламу, убрав все опасные термины, после чего поток клиентов только увеличился. Видимо, «дискуссионный клуб по метафизике и древним практикам» звучал для москвичей даже привлекательнее, чем «тайная магия».

При этом сам Кайн чувствовал себя загнанным в угол. Он был и администратором, и бухгалтером, и главным идеологом, и личным наставником для пятерых своих «апостолов», и единственным учителем для продвинутой группы. Его дни были расписаны по минутам. У него не оставалось ни времени, ни сил на главное — на поиски способа вернуть магию, на изучение демонического голубя и на эксперименты.

Амулет на груди грел кожу, напоминая, что отсчёт идёт. Он сдерживал деградацию, но не отменял её. Иногда, в моменты особой усталости, Кайну казалось, что краем глаза он видел тень — расплывчатую и глуповатую улыбку Димасика, призрак его прежнего «я», который ждал своего часа в тёмных уголках сознания.

Кроме того, росло напряжение внутри самой группы. Сергей, получив стабильный доход и следуя «совету» Кайна, действительно бросил свою «жабу», но теперь периодически срывался в запои, пропуская занятия.

Лидия Петровна и Ирина Викторовна, поделив сферы влияния, начали потихоньку спорить из-за расписания и распределения ресурсов. Артём, чувствуя свою незаменимость в сетевой сфере, начал намекать на повышение гонорара.

Даже Наташа, его опора и «невеста», иногда смотрела на него с немым укором — он был так поглощён делами, что их «отношения» так и оставались в зачаточном состоянии: совместная жизнь, редкие поцелуи и море невысказанного. Она жаждала большего. Желала физической близости. Но двухсотлетнему девственнику, который боялся женщин, было довольно непросто переступить через себя и переспать с женщиной. Одно то, что он жил с ней под одной крышей, было верхом его доверия.

Однажды вечером, когда Кайн в очередной раз засиделся в подвале, проверяя отчёты, к нему осторожно подошла Ирина Викторовна.

— Дмитрий Анатольевич, можно вас на минутку?

— Да, Ирина Викторовна, что случилось? — он оторвался от экрана ноутбука, чувствуя, как ноют глаза.

— Это насчёт Сергея... — она замялась. — Он опять запил. Третий день не появляется. Группа его сегодня ждала, люди возмущались. Пришлось вести занятие мне, но я же не могу разорваться на две части и постоянно его подменять.

Кайн сжал кулаки под столом и нахмурился. У него от ярости полыхнуло в пятой точке. Этот никчёмный алкаш начал слишком часто его подводить. Пока тот был всего лишь расходником, который платил деньги, ему было плевать на то, что тот выпивает. Но теперь этот урод ломал ему бизнес и выставлял их «предприятие» не в лучшем свете. А это значит, что многие люди попросту отвернутся от них. Но это можно было бы стерпеть, если бы не возможные худшие последствия. Если кто-то обидится и решит устроить им неприятности, то будет хуже.

— Я разберусь, — сквозь зубы произнёс он. — Спасибо, что предупредили.

Когда Ирина Викторовна ушла, Кайн встал и начал мерить шагами подвал.

«И что мне с ним делать? Была бы такая возможность, я бы сразу же заменил этот отброс на другого человека, а его низвёл бы в иерархии до уровня ниже плинтуса. Но, к сожалению, замены пока нет. Ближайший выпуск вторых групп будет в лучшем случае через пять недель. Оставлять всё на самотёк тоже нельзя. Бесит!»

Он продолжал мерить помещение шагами и размышлять:

«Я позволил ученикам почувствовать себя важными, дал им денег, и они начинают расслабляться. Сергей пьёт. Старушки интригуют. Артём зазнаётся. Наташа требует внимания. Они забыли, кто здесь главный. Кто дал им всё это».

Он достал телефон и написал сообщение в общий чат пяти своих учеников:

«Срочное собрание. Завтра, 9 утра, в офисе. Присутствие обязательно. Не опаздывать».

На следующее утро в подвале царила напряжённая атмосфера. Все пятеро пришли — даже Сергей, бледный, с трясущимися руками и запахом перегара, который не могла перебить даже жвачка. Он избегал смотреть Кайну в глаза.

Кайн стоял перед ними, не предлагая садиться.

— Мы достигли многого, — начал он без предисловий с опасными нотками в голосе. — У нас есть деньги, помещение, ученики. Мы строим основу для великого дела. Но я вижу, что некоторые из вас начали забывать, ради чего всё это затевалось.

Он сделал паузу, его взгляд стал тяжёлым, словно весил сотни тонн. Он посмотрел на каждого, заставляя их почувствовать своё раздражение.

— Ты, Сергей! — пристально уставился он на алкаша. — Твои срывы ставят под угрозу доверие наших последователей. Каждый раз, когда ты не приходишь на занятие, ты плюёшь в лицо не только мне, но и всем, кто поверил в наш путь. Ты думаешь, что твоя личная жизнь важнее нашей миссии?

Сергей потупился и сгорбился.

— Прости, босс, это больше не повторится...

— Не повторится, — перебил его Кайн. — Потому что с сегодняшнего дня ты сдаёшь свою банковскую карту Ирине Викторовне. Ты будешь получать на руки только пятую часть своего дохода, а оплата твоей квартиры будет происходить под присмотром. Остальное пойдёт в общий фонд. И если ты пропустишь ещё одно занятие без уважительной причины, ты вылетишь отсюда в ту же секунду. И все твои долги, включая кредит за обучение, станут твоей личной проблемой. Понял?

Сергей кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Унижение и страх смешивались внутри него со стыдом. Но вместе с этим у него росло негодование из-за того, что его ущемляют и ставят ниже прочих приближённых лидера.

— Артём, — Кайн перевёл взгляд на него. — Твоя работа важна, но не незаменима. Я ценю твой вклад, но не потерплю шантажа. Следующая просьба о повышении оплаты будет воспринята как твоё желание покинуть наш круг. Ясно?

Артём побледнел и быстро кивнул.

— Лидия Петровна, Ирина Викторовна, — его голос смягчился, но лишь на малую толику. Он всё ещё оставался твёрдым и командным, не терпящим препирательств и возражений. — Ваши споры за ресурсы прекращаются сегодня же! Ирина Викторовна отвечает за финансы и расписание. Лидия Петровна — за работу с учениками, за атмосферу и за «духовные» вопросы. Каждая в своей области принимает решения. Пересекаться будете только через меня. Вопросы есть?

Старушки переглянулись друг с другом и молча покачали головами из стороны в сторону.

— Наташа... — наконец, Кайн посмотрел на свою девушку.

В её глазах промелькнуло недоумение, будто она не ожидала, что её тоже отчитают. Она напряглась в ожидании выговора. Но Кайн лишь тяжело вздохнул и продолжил:

— Ты держишь на себе весь наш бизнес. Без тебя нас бы уже не было. Но и ты должна понимать — сейчас не время для личного. Наши дело и цель выше любых чувств. Мы либо пройдём этот путь вместе, жертвуя всем, либо споткнёмся на мелочах и потерпим крах. К сожалению, пока я не могу дать тебе больше, чем даю сейчас. Прости.

Она кивнула, и на её глазах блеснула затаённая печаль.

— Я понимаю, Дим. Я готова ждать до тех пор, пока ты созреешь. Но хотелось бы, чтобы это произошло пораньше.

Кайн снова обвёл всех тяжелым взглядом. Он ощущал, что пока что у него получилось восстановить хрупкий контроль. Но этого явно было недостаточно. В этих людях он не воспитал главного — фанатичной приверженности идее, веры в магию и в себя, как в мессию. Всё усугубилось тем, что эти люди стали свидетелями его отношений с матерью и узнали его сокровенную тайну о болезни. Это разрушило его хрупкий авторитет, который он успел до этого заработать. Они попросту не воспринимают его в качестве непогрешимого лидера, за которым хоть в огонь, хоть в воду. Единственным исключением являлась Наташа, но она действовала на основе совсем другой мотивации — любви. К сожалению, влюбить в себя всех остальных он не мог.

«Нужно будет их менять, — решил он. — Как только появятся ученики той же квалификации, но более преданные мне и воспитанные по новой методике с добавлением всех сектантских трюков, я заменю этот мусор. Но это произойдёт не раньше, чем через месяц с лишним. Причём сразу их заменить не выйдет. Придётся растянуть этот процесс и сделать его безболезненным для бизнеса. До тех пор придётся потерпеть».

— Итак, — продолжил он. — Запомните этот день. Сейчас мы стоим на краю пропасти и находимся в шатком положении. Один неверный шаг — и всё рухнет. Но если мы будем оставаться едиными, а каждый будет выполнять свой долг, то нас ждёт могущество, о котором вы даже не смели мечтать. На этом совещание закончено, все свободны.

Когда все покинули подвальное помещение и Кайн остался один, он подошёл к своему столу, сел в кресло и закрыл глаза. Внутри у него клокотала волна эмоций. Ему хотелось передушить всех, кто действовал ему во вред, но этого делать было нельзя. Это общество имело иные принципы, а у него не было никаких сил, чтобы противостоять ему. Ему приходилось играть по местным правилам, которые запрещали убивать подчинённых, которые занимались вредительством.

«Ллос! — тяжело вздохнул он, задрав голову к потолку. — За эти дни я не продвинулся ни на шаг к своей цели. Денег на ферму как не было, так и нет. Магических сил ни капли. Никаких новых чар не придумал, поскольку погряз в административной пучине. Нужно поскорее спихнуть управление на кого-то другого: преданного и не совсем тупого... В голову приходит только Наташа... Хм... Она очень даже подходит. Если я скину на неё все эти обязанности, у неё будет оставаться меньше сил, чтобы до меня домогаться».

***

А в это время в московскую квартиру, снятую на имя Семёна Рогова, заселился новый жилец — мужчина средних лет с невыразительной внешностью и усталыми глазами. Он привёз с собой один чемодан, ноутбук и профессиональный фотоаппарат с длиннофокусным объективом. И его интересовал не вид из окна, а подвал в соседнем доме, куда по вечерам стекался странный поток людей.

***

Прошла неделя. Наступила пора переводить первую партию учеников на второй уровень. В Волгограде было немного выпускников, поэтому собрать их вместе в гараже было просто. На этот раз было тяжелее найти место для того, чтобы резать хрюшек на выпускном экзамене. В столице, естественно, нашлось больше людей, которые пожелали продолжить обучение. То ли сказался более сектантский подход к обработке неофитов, то ли обкатанная на первой партии программа, то ли всё вместе. Главное — результат превысил все возможные предположения Кайна.

Он изначально строил планы, основываясь на прошлой статистике. А она говорила, что на второй уровень попадают семь процентов учеников. А тут таковых оказалось тридцать процентов! Ошеломительный успех. Этих людей совершенно не смущала цена в сто тысяч рублей (повышать плату за второй круг Кайн не решился, как это было с первым). Если говорить языком чисел, то продолжить учёбу захотели сорок два человека.

Статистику портила группа под покровительством Сергея. Из неё всего три человека захотели пойти на второй уровень, что заставило Кайна ещё раз задуматься над отстранением этого алкаша от обучения людей. Это в очередной раз доказало, что людям с сильными зависимостями нельзя доверять ответственные должности. Максимум им можно доверить метлу и лопату. Естественно, потеря потенциальных учеников, а вместе с ними и солидной прибыли, бесили Кайна. Но прибить Сергея он не мог, хотя ему очень этого хотелось.

Двадцать три человека означает, что они принесли выручку в размере двух миллионов трёхсот тысяч. Плюс тут же были набраны четыре новых группы.

Кайн решил, что лучше потерять немного в прибыли, чем рисковать развалить дело из-за очередной выходки алкаша. Сам он собирался плотно заняться обучением продвинутой группы. Новичков же он решил доверить проверенным людям: Артёму, Наташе и двум старушкам.

Поскольку Сергей лишился преподавательской деятельности, то и платить по сто тысяч в месяц ему Кайн не собирался. Он вызвал алкоголика на разговор.

— Босс, ну чего ты? — Сергей выглядел, словно побитая собака. От него разило ударной смесью перегара и дешевого табака, от которого чувствительный нюх собеседника бился в припадке. — Я же старался, учил этих дебилов тупорылых! Я не виноват в том, что они тупые как пробка и ничего не понимают.

— Прекрати на меня дышать, — поморщился Кайн. — Сергей, ты сам виноват. Посмотри на показатели эффективности.

Бывший тёмный эльф пододвинул подчинённому график шести групп, который он распечатал на принтере. На графике три цветных пика были практически на одной высоте, чуть-чуть колеблясь. Четвёртый пик группы Наташи был выше трёх остальных. Пятый же пик будто провалился в пропасть — он едва возвышался над стартовой линией.

— Босс, ну мне такая группа досталась, — продолжил оправдываться Сергей.

— Тебе достались такие же люди, как и остальным! — резко обрубил Кайн. — Просто остальные, в отличие от тебя, с душой подошли к делу, а ты бухал и положил на обучение неофитов большой болт. Так что с этого дня никакого финансирования.

— Что?! — замер Сергей, смотря на Кайна большими глазами. — Но как же так? Босс, ну мне хотя бы ту двадцатку бы... Покушать там купить...

— Покушать?! — саркастично усмехнулся Кайн. — Скорее бухла ты хочешь купить. Ты бы лучше подумал о том, где жить.

— Эм... Босс, а разве вы квартиру мне не оплатите?

— Квартиру я оплачу, но не тебе, — покачал Кайн головой из стороны в сторону. — Не тебе, а всем последователям. Теперь это не твоя квартира, Серёж. Теперь это общежитие для тех наших последователей, которым негде жить. Среди наших учеников много приезжих. Думаю, они не откажутся бесплатно пожить в квартире, которую предоставляет магическое братство. Питание тоже оплачивается братством. Так что с голоду ты не помрёшь, и тебе будет где жить.

— Как же так? — часто заморгал ошарашенный Сергей. — Это же я арендовал эту хату!

— И чем ты собираешься продолжать за неё платить? — усмехнулся Кайн. — Пятьдесят тысяч за аренду большие деньги. Когда ты преподавал, то находился в привилегированном положении. Но ты не справился, Серёж. Ты с треском провалился. Не оправдал возложенного на тебя доверия.

— Босс, я исправлюсь! — запаниковал собеседник. — Прости, босс. Не понижай меня. Я начну лучше учить этих дебилов.

— Бросай пить, восстанови свою репутацию и прекрати называть наших новых братьев дебилами, — нахмурился Кайн. — Тогда я подумаю, стоит ли тебе снова доверить неофитов. А до тех пор, пока я не увижу положительной динамики, даже и не думай о возврате привилегий старших братьев.

— Босс... — по плаксивым глазам Сергея было заметно, что ему жутко стыдно, но при этом он ещё и до крайности возмущён утратой привилегированного положения.

— Свободен! — повелительным взмахом руки Кайн отправил алкаша прочь от себя.

***

Детектив Рогов через неделю пребывания в столице успешно внедрился в организацию сына заказчицы. В момент оплаты взноса за первый уровень обучения он мысленно с удовлетворением подтвердил, что это действительно скам. Но этот скам был оформлен так, что по закону не подкопаться. Тут и официальная оплата через кассу, и в качестве услуг указано прослушивание курса современной философии, что не требует лицензирования. Да под философию можно подвести что угодно. Лекторы могут нести любую чушь, хоть цирковые представления разыгрывать, и формально будут правы.

Главным отличием от деятельности, которую ранее нарыл детектив, являлось лицо, через которые шёл денежный поток. Раньше это был Дмитрий Иванов, теперь же этим занималась Наталья Дьякова. Но эти изменения были понятны Рогову, ведь это с его подачи Марина Иванова бросилась на банковскую амбразуру в компании знакомого ему юриста. Эта женщина безжалостно лишила сына любого доступа к банковским услугам и загнала в тупиковую ситуацию, в которой у парня в банке остался кредит, но он даже не мог его оплачивать. Из-за этого размер долга увеличивался за счёт начисления штрафных пени, а кредитная история была безнадёжно испорчена.

Осознавая, с какой жестокостью эта женщина пыталась раздавить жизнь своего сына, Рогову становилось жутко и немного неуютно. И если бы у него после длительной работы в полиции остались хотя бы зачатки совести, то не исключено, что он бы даже посочувствовал парню и, возможно, не стал бы браться за это задание.

Но как не взяться за такое дело? Клиентка оплачивала ему жизнь в Москве: проживание, питание, проезд. Плюс она взяла на себя расходы по расследованию, как, к примеру, оплата за прослушивание философского курса в ИП Дьякова. Ну и, конечно же, по итогу он должен был получить солидный гонорар. То, где женщина на всё это найдёт деньги, его совершенно не волновало. Если эта сумасшедшая сама хотела залезть по уши в долги ради удовлетворения своих безумных планов, то это её проблемы.

После первого занятия Рогов вернулся в свою съёмную квартиру и связался с Мариной Ивановой через мессенджер. Он подробно отчитался о том, что организация легальна, формальных нарушений нет, её сын выглядит здоровым, уверенным в себе и полностью контролирует процесс. Он осторожно намекнул, что, возможно, её опасения преувеличены.

Ответ пришёл почти мгновенно, и в нём сквозила истерика:

«Он загипнотизирован! Они все загипнотизированы! Вы должны найти, чем они его держат! Должны быть деньги, угрозы, шантаж! Копайте глубже! Уничтожьте эту шарашкину контору!!!»

Рогов с кислой миной отложил телефон. Клиентка явно потеряла связь с реальностью. Но контракт есть контракт. Он решил сменить тактику. Если нельзя найти криминал в самой организации, возможно, его следует самостоятельно создать? Или, по крайней мере, найти уязвимости в её членах.

Он открыл досье, которое начал вести на пятерых ближайших сподвижников Дмитрия Иванова. Наташа Дьякова — эмоциональная, преданная, вероятно, влюблена в лидера. Слабое место — её чувства. Сергей — алкаш, недавно пониженный в статусе, обиженный, озлобленный. Лидия Петровна и Ирина Викторовна — старушки, дорожащие своим новым статусом и уважением. Артём — амбициозный технарь, чувствующий свою незаменимость.

«Сергей, — подумал Рогов. — Обиженный, униженный и с зависимостью. Идеальная мишень».

На следующий день Рогов выследил Сергея, когда тот, мрачный и потрёпанный, выходил из подъезда своего бывшего жилья, которое было превращено в «общежитие братства». Алкоголик направился не к метро, а в ближайший отдел алкомаркета.

Детектив подошёл к нему у дверей магазина, сделав вид, что случайно встретил знакомого.

— Сергей? Привет, мы на лекциях у Дмитрия Анатольевича пересекались. Всё нормально? Выглядишь не очень.

Сергей мрачно покосился на него.

— А ты кто такой?

— Мы тёзки. Меня тоже зовут Сергей, — с улыбкой протянул ему руку Рогов. Опыт предыдущей работы позволял ему разговаривать людей. Представиться тем же именем, что и собеседник, один из приёмов для того, чтобы заполучить его доверие. — Я видел, как ты на первых занятиях вёл группу. Круто держался. Дружище, ты что-то приуныл. Что-то случилось?

Лесть попала в цель. Сергей хмыкнул и остановился.

— Да пошло оно всё! Они моих стараний не оценили.

— Бывает, — сочувственно вздохнул Рогов. — Начальство часто не замечает самых преданных. Как насчёт пропустить по стаканчику? Разгрузиться не помешало бы. Я как раз собирался выпить.

Искушение у Сергея было настолько сильным, что он сразу же согласился. Через полчаса они сидели в рюмочной неподалёку. Рогов терпеливо слушал поток жалоб: о неблагодарном «боссе», о том, как Сергея «отстранили от кормушки» из-за пары проколов, о том, что теперь он «на побегушках у старух и на положении раба».

— И ведь я для него всё делал! — бубнил Сергей, уже изрядно набравшись. — Из грязи вытащил! А он цены себе не знает. Мажор проклятый.

— Странно, — осторожно вставил Рогов. — Мне он показался справедливым. Жёстким, но справедливым.

— Справедливым?! — Сергей ударил кулаком по столу, отчего зазвенела посуда, а немногочисленные посетители рюмочной с неодобрением покосились в их сторону. — Да он сам-то кто? А? Больной на голову! Его мать сама говорила, что он недееспособный! А он тут нас учит жизни, строит из себя гуру!

Рогов не подавал виду, но внутри у него всё замерло. Он почуял, что начал вытягивать из языка важные сведения. Вот только о недееспособности Дмитрия Иванова ему было известно и раньше. Но эти сведения он получил от клиентки, а сейчас они исходили от приближённого к объекту разведки лица.

— Не может быть, — сделал он удивлённое лицо. — Дмитрий Анатольевич ведь такой солидный и собранный. Бизнесом занимается.

— Ага, занимается! — злорадно фыркнул Сергей. — На бумагах-то другая баба числится! Наташка эта, его подстилка. А у него все счета заблокированы. Тут его мамаша постаралась. Он и карточки-то нормальной не имеет. Лошара, а лезет всем заправлять…

Рогов продолжал выкачивать информацию, подливая информатору водку. Когда он, заплатив по счету, выпроводил из рюмочной едва державшегося на ногах Сергея, в его голове уже складывался план о том, чтобы использовать информацию о недееспособности Дмитрия Иванова, например, её можно передать в органы опеки Москвы, приложив копии документов, которые предоставила ему заказчица. Это создало бы Кайну административные проблемы.

Параллельно можно было «слить» в СМИ информацию о том, что Иванов лидер секты, который замешан в нескольких полицейских историях. Общественный резонанс, давление со стороны опеки, возможно, проверка налоговой по наводке… Организация, даже самая легальная, могла не выдержать такого комбинированного удара. А когда фирма развалится, то задача окажется формально выполненной. Даже перевыполненной, ведь парнишка лишится дохода и будет вынужден вернуться в Волгоград, чего добивалась клиентка. И это не будет стоить ни копейки.

«Прости, парень, — без особого сожаления подумал Рогов, глядя на удаляющееся такси. — Ничего личного — это бизнес. Твоя мамаша слишком хорошо платит за твоё возвращение в клетку. Осталось выложить ей этот план и получить одобрение. Только не стоит ей говорить о том, что лидером этой богадельни является её отпрыск».

День для Кайна начался с неожиданности. Он бы хотел сказать, что эта неожиданность была для него приятной, если бы она не стала для него шокирующей. Его спутница и одновременно с этим невеста, с которой он жил в одной квартире, нанесла ему коварный удар, которого он не ожидал. Она воспользовалась его беспомощностью и физиологическими особенностями.

Под утро, пока он ещё спал, его предстательная железа подверглась воздействию со стороны наполненного мочевого пузыря. В результате этого случилось то, через что приходилось проходить практическим всем мужчинам, начиная с подросткового возраста — его маленький боевой товарищ поднялся во весь рост и окреп.

По всей видимости, по крайней мере, так думал Кайн, Наташа посчитала, что это реакция на её великолепное тело. Иначе как объяснить тот факт, что она решительно стянула с парня трусы и оседлала его, словно наездница резвого скакуна?

Кайн проснулся не сразу, а на том моменте, когда ему было ну очень приятно. Он не сразу сообразил, что происходит, поскольку никогда до этого не оказывался в подобных ситуациях. Конечно же, профаном он не был. Несмотря на отсутствия у дроу интернета, информация у них передавалась, в том числе из уст в уста и с помощью рисунков. А если какая-то ненасытная жрица внезапно решила удовлетворить свою похоть в людном месте, то украдкой можно было понаблюдать и за тем, что у современных людей может сделать любой желающий на сайтах для взрослых.

В общем, дроу-перерожденец понял, что с ним совершают сну-сну. Вот только он не мог никак против этого возразить. Вернее, ему совершенно не хотелось прерывать столь приятный «заезд скачек». Он действовал по принципу мужчин своего прежнего вида: если тебя оседлала жрица — расслабься и получай удовольствие. Этим он и занимался. Удовольствие лилось широкой рекой.

Наташа обнаружила, что он под ней проснулся. В первое мгновение она испугалась и замерла. Но заметив, что никаких возражений не последовало, она ускорила темп скачек. Кровать со скрипом раскачивалась от их родео и ритмично раз за разом спинкой билась о стену.

Через некоторое время двое довольных молодых людей с широкими улыбками лежали на кровати. Вид у Кайна был отсутствующим. Девушка водила пальчиком у него по груди.

— Ну и как тебе? — смущённо она улыбнулась.

— Если бы я знал, насколько это хорошо, то давно бы на это согласился... — голос парня звучал так, будто его разум сейчас находился далеко от тела.

— Если бы я знала, что ты не будешь против, — на мгновение хитро блеснула зрачками Наташа, — то давно бы к тебе ночью начала домогаться! Эх... Только зря терпела и себя истязала. И как тебе я?

— Ты? — разум Кайна подал сигнал опасности, вырвав хозяина из расслабляющей неги. Он почувствовал, что ходит по офигенно тонкому льду. Неправильный ответ может привести к неприятным последствиям. Его мозг тут же начал лихорадочно придумывать правильный ответ. — Ты лучшая девушка в мире! Мне с тобой невероятно повезло.

«Если мы снова будем вызывать демона, то я тебя никогда не буду рассматривать в качестве жертвы, — про себя подумал он. — Как и себя, конечно же. Такой ценный экземпляр женщины требуется занести в охранную книгу. Ни тебе садистских повадок жриц, ни жуткого характера, свойственного девушкам-дроу. Плюс запредельный уровень преданности, которой непостижим моему разуму. Нет уж! Такую девушку следует беречь. Где я ещё найду ещё одну такую же? А ещё ей обязательно нужно подарить бессмертие... Конечно же, когда я обрету его. Не хочу даже представлять, что такая красота завянет и покроется морщинами».

***

Через два дня Кайн, «проводивший индивидуальную консультацию» с Наташей в подвале, почувствовал внезапный и острый приступ тревоги. Это было не просто предчувствие, а нечто резкое, у него будто ледяная игла прошла по позвоночнику. Он прервался на середине процесса, вскочил на ноги и принялся натягивать штаны.

— Что-то не так? — мгновенно среагировала Наташа. Она тоже вскочила с волнением на лице и начала поправлять задранное платье.

— Не знаю, но я чувствую приближение чего-то ужасного, — он подошёл к столу и посмотрел на монитор, на который выводилось изображение с установленных на улице трёх камер видеонаблюдения и одной в помещении офиса. Всё было спокойно, но чувство опасности не отпускало.

Его волшебный голубь, законсервированный в трёхлитровой банке, был далеко, в кладовке новой квартиры. То есть, он остался без глаз в небе. Из-за этого пришлось ограничиться системой видеонаблюдения. Пара камер, в том числе, были установлены им в съёмной квартире: одна снимала внутренности коридора, вторая подъезд через дверной глазок.

Внезапный звонок сотового телефона Наташи, который был обозначен в качестве контактного для юридического лица, заставил обоих любовников вздрогнуть. Девушка взяла трубку и приложила её к уху.

— Кто это? Вы по какому вопросу? — нахмурилась она.

Ответа с той стороны Кайн не услышал, но Наташа побледнела.

— Спасибо... — нажала она на отбой, после чего со страхом посмотрела на парня.

— Что случилось? — нахмурился он.

— Звонили из московского районного управления социальной защиты. Вежливый женский голос попросил Дмитрия Анатольевича Иванова явиться для беседы по вопросам, связанным с его учётом как лица, нуждающегося в социальном сопровождении. Основание — поступившая информация от органов опеки города Волгограда.

— Ллос! — вырвалось у Кайна. — Опять мамаше неймётся! Я уж думал, что она успокоилась и отступила, а она всё это время искала, как снова меня побольней ударить. Паучий случай!

— Дим, что нам делать? — нервничая, Наташа прикусила нижнюю губу.

— Нам? — зло усмехнулся он. — Нам ничего не надо делать. С чего вообще эти ублюдки решили, что ты каким-то образом относишься ко мне? Официально мы наши отношения нигде не регистрировали. В «твоей» фирме я нигде и никем не значусь. Единственные наши договорные отношения — субаренда офиса, которая не несёт мне никакой выгоды, следовательно, не требует уплаты налогов. Квартира снята на твоё имя. Все мои банковские карты и так заблокированы. Как какая-то там социальная служба заставит меня явиться к ним, если меня «не существует» в этом месте?!

— Дим, а если социальные работники заявятся сюда с полицией? — с волнением смотрела на него девушка.

— Во-первых, у социальных работников нет никакой особой силы воздействия на людей. Во-вторых, они получают жалкие копейки. Предложи их руководителю взятку в размере его месячного оклада, и он тут же станет слепым, словно крот, и глухим, как камень. Какая-то там мелкая сотрудница ничто не сможет сделать, если ей заткнёт рот директор. Кто там, ты говоришь, звонил?

— Эм... — Наташа напрягла память. — Имени я не запомнила. Вернее, эта женщина была настолько наглой, что не представилась. Сейчас, думая об этом, я начинаю на неё злиться. Как она посмела со мной говорить так грубо? Я же бизнесвумен! У меня компания, а она всего лишь какая-то невоспитанная сотрудница социальной службы, которая посмела угрожать моему благополучию!

— Наташ, как полностью называлась их контора? Напомни, пожалуйста, если ты в силах вспомнить.

— Ах, да... — прекратила она метать глазами невидимые гневные молнии. — Районное управление социальной защиты.

— Отлично! — хищно ухмыльнулся Кайн. — Они хотят, чтобы я к ним наведался? Я так и сделаю! Только я наведаюсь к ним не завтра, а сегодня. Сейчас же!

— Я с тобой! — начала снова поправлять платье Наташа. Её лицо тут же стало собранным и серьёзным, а желание продолжить прерванный процесс окончательно ушло и не возвращалось. — Сколько нам понадобится денег? Нам нужно будет дойти до банкомата.

— Сними двести тысяч, — Кайн полез в интернет, чтобы выяснить, сколько в Москве зарабатывает директор районного центра социальной службы. Когда он нашёл нужную информацию, его губы зазмеились в победоносной улыбке. — Ха! Ха-ха! И через эту жалкую контору на меня посмели давить? Ха-ха-ха!

— Дим, что там? — с волнением спросила Наташа.

— У директоров таких заведения в столице зарплата не превышает двухсот тысяч. В лучшем случае варьируется от ста до ста пятидесяти. Так что приготовь три конвертика: два на пятьдесят и один на сто тысяч. Думаю, мы быстро договоримся.

Кайн словно в воду глядел. Их с Наташей поездка в центр социального обслуживания района, в котором располагался их офис, прошёл подобно приятной прогулке. Сначала попасть в кабинет директора оказалось непростой задачей, но стоило нагло туда зайти, игнорируя помощницу директора (по всей видимости, завхоза), как всё резко изменилось. А всего-то и стоило Кайну помахать перед собой веером из пятитысячных банкнот и сказать:

— Здрасти... Жарко у вас, а веера нет...

После этого директриса выперла из кабинета растерянную завхоза и заперла дверь. После чего напоила дорогих гостей чаем и со всей внимательностью выслушала их проблему. Решение оказалось совсем недорогим — всего удалось уложиться в веер из пятидесяти тысяч рублей.

В результате непродолжительной беседы выяснилось, что в их службу поступил донос о том, что на территории их района в одной из компаний нагло эксплуатируется труд инвалида, который лишён дееспособности и насильно удерживается.

После получения взятки, директриса всячески уверяла дорогих гостей, что в подобную чушь, конечно же, она не поверила. Что была проведена тщательная проверка, и никаких нарушений в компании госпожи Дьяковой выявлено не было, как и не было обнаружено никаких инвалидов, гастарбайтеров и прочих людей, которые на неё не работают или насильно удерживается. Улыбка пожилой женщины была настолько елейной и сальной, словно она ею говорила: хоть детей на каменоломнях эксплуатируйте, я на это закрою глаза.

Получив заверения в том, что всё будет в полном порядке, Наташа и Кайн вернулись в офис. Но беспокойства всё ещё не покинуло парня. Оно по-прежнему было подобно ледяным иглам, которые впивались в кожу на спине и заставляли его передёргивать плечами от необъяснимого ощущения нависшей над ними угрозы.

Опасения Кайна оказались не беспочвенными. Взятка директрисе районной соцслужбы сработала как локальный щит, но не отменила сам выстрел. Атака по ним была комплексной, и основной удар пришёлся с другой стороны — со стороны общественного мнения.

Вечером после их визита в соцслужбу, Артём ворвался в офис-подвал с искажённым от паники лицом. Он держал в трясущихся руках ноутбук.

— Дмитрий Анатольевич! Смотрите!

На экране был открыт сайт одного из популярных московских интернет-изданий, специализирующихся на «разоблачениях» и скандалах. Заголовок кричал жирным шрифтом:

«Столичная секта превратила дауна в «мага» и выкачивает из доверчивых москвичей миллионы!»

Сердце Кайна пропустило удар. Он схватил ноутбук и лихорадочно пробежал глазами по тексту.

В статье, написанной в лучших традициях жёлтой прессы, было всё, что так любит публика: и история «несчастного недееспособного Дмитрия И.», которого «жестокая мать держала в клетке» (тут журналист, очевидно, пытался добавить драмы, но перегнул); и его «чудесное исцеление и превращение в гуру благодаря тёмным силам»; и «секта, маскирующаяся под философский клуб»; и «выкачивание денег у наивных граждан под видом обучения тайным знаниям».

Кайн был в не меньшем шоке, чем Артём и Наташа. В статье нашлись упоминания о задержаниях Дмитрия И. в Волгограде. Причём это было подано так, будто его выпустили «по блату» или «благодаря связям в секте».

К тексту даже прилагались размытые фотографии, сделанные, судя по ракурсу, скрытой камерой: Кайн у входа в подвал, Наташа, принимающая деньги, унылые лица Сергея и старушек. В качестве главного «козыря» были приведены цитаты от «анонимного бывшего члена секты, пожелавшего остаться неизвестным». Он живописал «мрачную атмосферу, давление и финансовые махинации», которым он подвергался. Как его заставили набрать кредитов для оплаты обучения и для организации левого бизнеса для отмывания денег, после чего заставили учить других людей, а когда он отказался, то ему перестали давать деньги и заперли в квартире-общежитии для рядовых членов секты. Этот же человек намекал на то, что лидер «страдает тяжёлым психическим заболеванием и опасен для окружающих».

«Сергей! — холодно констатировал про себя Кайн. — Статью написал кто-то, кто говорил с ним».

— Вы ещё комментарии не видели… — прошептал Артём, прокручивая страницу вниз. — Там у народа пуканы разорвало не меньше, чем от схемы обезДолиной по отъёму квартир у законных покупателей.

Комментарии были предсказуемы:

«Уроды!»

«Сектантов на кол!»

«Куда смотрит полиция?»

«Мамаше надо дать орден, а этих всех посадить в тюрьму».

«На кол такую мамашу, от которой сынок сбегает в секту!»

«Я всегда знал, что все эти эзотерики — мошенники».

Были и те, кто требовал «разобраться» и «принять меры».

У Наташи зазвонил телефон. Она взяла трубку, послушала собеседника и тут же отключила телефон. Глаза у неё были огромными от ужаса.

— Дим! Мне позвонил журналист. Он спросил про тебя, про секту и про деньги! Что мне делать?!

— Не брать трубку! — отрезал Кайн. Его лицо побледнело, но он остался собранным.

«Неужели у этой безумной бабы хватило наглости настолько сильно ударить по нам? — подумал он про свою мать. — Это словно стрельба по слизням высшими боевыми чарами — весь уровень в щебень, зато мелкий слизнячок помер... а вместе с ним и все обитатели этажа...»

— Артём, срочно: временно убери все контакты на сайте, а лучше сделай так, будто сайт сломался. Ну, там, вывеси табличку «Сайт на техническом обслуживании». Заблокируй возможность оставлять комментарии в наших группах в соцсетях... Наташа, пока не включай телефон, который указан как контактный для ИП. Используй другой номер.

— Но занятия… — залепетала Наташа. — Люди будут звонить, записываться…

— Сейчас не до записей! — резко сказал Кайн. — Сейчас надо выжить. Позвоните Ирине Викторовне и Лидии Петровне. Скажите им, что на сегодня и завтра все занятия отменяются. Всем ученикам разошлите сообщение: в связи с клеветнической публикацией в СМИ и для вашей же безопасности все встречи и занятия переносятся. Даты уточняются. Просим не поддаваться на провокации.

— А если придут проверки? Налоговая? Полиция? — дрожащим голосом спросила Наташа.

— Пусть приходят, — Кайн встал. На фоне сгорбленных от страха девушки и парня его прямая фигура казалась больше и монументальней, чем обычно. — У нас по документам всё чисто, бухгалтерия в полном порядке. А я пока на недельку сниму комнату где-нибудь в тихом месте и отсижусь там. Пусть все желающие ищут некоего инвалида Иванова. Хрен они меня найдут! Вы стойте на своём: никаких инвалидов не было, никакой сектантской деятельностью вы не занимаетесь — это всё происки конкурентов, которые через продажную прессу грязными способами пытаются избавиться от вашей фирмы.

— Это будет сложно, — Артём с напряжённым выражением лица вносил изменения в сайт, заменяя всю информацию на нём баннером о неисправности. — Эти журналюги у нас кровушки изрядно попьют. Хуже, если к нам приедет полиция или даже спецназ ворвётся и все компы опечатает.

— Хорошо, что ты об этом задумался, — оживился Кайн. — Немедленно уносите отсюда сервер видеонаблюдения и все личные компы. Оставьте только ноут, на котором ведётся бухгалтерия. Информацию с него скопируйте. Из вещдоков её вряд ли получится получить.

— Дим, — Наташа протянула к нему дрожащую правую руку. — Дай свой телефон. Я свой аппарат боюсь включать, а надо позвонить адвокату. Я думаю, что нужно с ним посоветоваться.

— Конечно, — отдал он ей телефон. — Отличная идея. Адвокат нам не помешает, как и нанести ответный удар. Артём, ты можешь написать опровержение? Не просто о том, что «это ложь», а с фактами. Напиши слезливую историю о том, как бедный и затюканный парень вырвался из материнского плена и создал свой бизнес, но тут же безумная мать начала его всячески травить. Приложи скан моего ИП в Волгограде, справку о заблокированных счетах и об уплате налогов, мою справку из психдиспансера о вменяемости.

— Босс, я попробую, но я ни разу не писатель, — неуверенно кивнул Артём. — У меня слезливой истории не получится.

— Так найми профессионала! — приподнял брови Кайн. — Заплати какому-нибудь хорошему писателю, для которого не составит проблем быстро написать качественную статью, которая способна выбить слезу даже из самого чёрствого человека.

— А это выход! — обрадовался Артём.

— Наташа, — Кайн повернулся к ней. — Ты свяжешься с Романом Игоревичем? Скажи, что нужна срочная консультация и, возможно, иск о защите чести и достоинства, и о клевете к этому изданию.

— Я уже звоню ему, — поднесла она телефон к уху.

«Я так и думал... — подумал Кайн. — Что лишение девственности ничем хорошим закончиться не может. Во всём виноваты женщины! Уверен, если бы не сну-сну, ничего бы этого не было...»

— А что мы будем делать с этим? — Артём показал на экран ноутбука с журналисткой статьёй.

— А что мы должны делать? — прорвалось наружу раздражение Кайна. — не задавай глупых вопросов. Я точно так же, как и вы, никогда не сталкивался с подобными проблемами. В любом случае нам остаётся держаться и отбиваться от нападок. Мы должны держаться по всем фронтам с юридической, информационной и внутренней стороны... Сергея найти и притащить ко мне. Немедленно!

Столь резкий переход быстро отрезвил Артёма и заставил его суетиться. Вскоре он привёл в офис бледного и перепуганного Сергея. На этот раз от него на удивление не пахло перегаром: то ли страх протрезвил лучше любого антипохмелина, то ли он сегодня ещё не успел напиться.

— Босс, я ничего не делал… — начал он сходу оправдываться дрогнувшим голосом. Стоило ему увидеть каменное лицо Кайна, от которого распространялась зловещая аура, как алкаша начало потряхивать от страха.

— Закрой рот! — тихо сказал Кайн. Это прозвучало настолько зловеще, что казалось, лучше бы он кричал. — Ты говорил с кем-то обо мне и выдал ему всю нашу внутреннюю кухню. Считай, предал нас.

Сергей задрожал и опустил голову.

— Босс, он сказал, что он наш ученик. Он представился как Сергей, мой тёзка. Купил мне выпить, задавал наводящие вопросы и поддакивал — такой благодарный слушатель. Я не думал, что всё так повернётся…

— Ты продал нас за бутылку дешёвой водки, — голос Кайна был ровным, но в нём звучала такая презрительная холодность, что Сергея снова передёрнуло. — Ты, кого я вытащил из дерьма и кому дал шанс, кого обучил сокровенным тайным практикам, которые недоступны большинству людей. Ты ел вместе со мной из одной кастрюли и спал под моей крышей. И при всём при этом ты слил информацию какому-то журналюге. Ещё и меня облил помоями так, что противно становится. Для чего это всё? Чтобы разрушить всё, что мы строим?

— Босс, прости! — задрожал Сергей. — Это всё водка проклятая. Я так не думаю, но мой язык, когда выпью, превращается в моего врага. Я больше не буду! Я вообще пить брошу! Клянусь!

— Твои клятвы ничего не стоят, — отрезал Кайн. — С сегодняшнего дня ты не просто лишён дохода. Ты переводишься на хозяйственные работы. Уборка, закупки, в общем, грузчик. Без права общаться с учениками, без права выходить из «общежития» после семи вечера. И за тобой будут присматривать. Один ложный шаг — и ты окажешься на улице с долгами, которые уже не сможешь выплатить. Понял?

— Понял, — прошептал Сергей. От смеси стыда и отчаяния из глаз у него потекли слёзы, которые тот принялся размазывать по лицу, словно не взрослый мужик, а ребёнок, которого отчитали за плохой поступок.

— И чтобы я больше не слышал о твоих контактах с кем бы то ни было, — завершил беседу Кайн.

— Я пойду? — неуверенно пробормотал алкаш.

— Куда?! — остановил его наставник суровым взглядом. — Сначала посмотришь записи с видеонаблюдения и покажешь мне ученика, которому слил информацию...

После того, как шпион был найден, понурый Сергей выскользнул из подвала. Кайн поискал в интернете по фотографии. Он не ожидал результата, но тот внезапно был положительным. Поиск выдал фотографию мужчины из Волгограда, который значился как частный детектив. Это сразу же убедило Кайна в том, что в этом деле замешана его мать. Иначе с чего бы частному детективу из его родного города делать в столице и топить их контору?

Он посмотрел на Артёма с Наташей.

— Вы видели, к чему может привести слабое звено. Один человек с зависимостью — и весь механизм дал сбой. Запомните это. Теперь, помимо внешних врагов, мы должны следить и за внутренними. Наташ, нам понадобится аналог внутренней службы безопасности и свои юристы.

— Я пока не представляю, как это организовать, — нахмурилась Наташа.

— Естественно, их следует набрать из преданных учеников, — продолжил Кайн.

— Я пойду? — подал голос Артём.

— Иди, — кивнул ему бывший тёмный эльф.

Через пару часов приехал адвокат Волков. Он изучил журналистскую статью, выслушал Кайна и просмотрел подготовленные Артёмом материалы для контратаки.

— Иск о защите чести и достоинства подать можно, — сказал он, снимая очки. — Но, Дмитрий Анатольевич, вы должны понимать: такие процессы долгие, дорогие и вокруг них много шума. Некоторые политики могут пожелать пропиариться за счёт этой шумихи, что может принести вам дополнительные проблемы. Вы будете постоянно на виду. Суд привлечёт ещё больше внимания. Даже если вы выиграете через год-два, в памяти публики останется не ваш выигрыш, а воспоминание о том, что это тот самый парень с синдромом Дауна, которого обвиняли в сектантстве. Это клеймо.

— Что вы предлагаете? — хмурился Кайн. Он и так понимал, что разрулить эту проблему будет непросто, но справляться с ней следовало. Стоит сейчас отступить, как потом о них будут вытирать ноги все желающие. А главное — он не добьётся своей цели.

— Вам следует действовать на опережение и на несколько фронтов, — холодно сказал Волков. — Во-первых, ваш контент-ответ надо публиковать не только у себя. Нужно найти лояльных блогеров, журналистов в сфере психологии и социальных проблем. Дать им свою жалостливую историю о том, как инвалид, которого мать-тиран пыталась задушить гиперопекой, вырвался, стал успешным предпринимателем, а теперь она мстит. Если получится, то вам следует поучаствовать в шоу на телевидении. У меня есть контакты одного человека, который связан с шоу «Пусть болтают». Я попробую с ним связаться, но ничего не обещаю.

— Если это поможет, я готов хоть в шоу выступить, хоть всем подряд блогерам писать, — отозвался Кайн.

— Во-вторых, вам понадобится официальное заявление от психоневрологического диспансера, подтверждающее вашу вменяемость и способность вести бизнес, — продолжил адвокат. — Не справку, а именно развёрнутое заключение для прессы. Тут я вам тоже поспособствую — наверняка среди моих знакомых найдётся человек с контактами психиатра. Скорее всего, ему придётся заплатить за быстрое и положительное решение.

— Не проблема, — Кайн не сомневался в том, что в этом деле не обойдётся без потока взяток. Он мысленно уже распрощался со всей заработанной суммой. Хорошо бы, если бы этих денег ему хватило. — Я готов заплатить.

— В-третьих, вам понадобится продемонстрировать показательную открытость, — продолжил адвокат. — Не как вы планировали прятаться, а наоборот, сделать ход, которого не ожидают от секты — пригласить на одно из ваших занятий представителя какого-нибудь респектабельного издания о бизнесе или саморазвитии, новостных блогеров. Только на этом уроке стоит избегать любых упоминаний эзотерики. Пусть все увидят, что у вас не шаманские пляски, а полезная лекция.

— Понял, — Кайн порадовался тому, что сначала проконсультировался с юристом, а не начал действовать так, как изначально задумал.

— И, в-четвёртых… — адвокат сделал паузу. — Вам нужно публично дистанцироваться от терминов «магия», «тайные знания» и тому подобного. Раз и навсегда. Ваш бренд — «методики ментального развития» и «современные философские практики для современного человека». Сухо, научно, скучно. Это не так привлекает, зато и не провоцирует общественность. Более того, если всё разыграть правильно, то вы даже можете остаться в выигрыше. Ваши курсы прорекламируют на всю страну.

— В тёмной пещере я видел такую рекламу, — пробормотал Кайн.

Вскоре была развёрнута бурная деятельность. С помощью дорогого адвоката и его связей удалось многого добиться в ответе на проведённую атаку.

Во-первых, как и было задумано, во всех соцсетях были опубликованы официальные ответы ИП Дьяковой. Там говорилось о том, что статья в журналистском издании заказная и создана с целью дискредитации имени честного предпринимателя. Далее следовали разъяснения и жалостливая история Дмитрия Иванова, которую художественно оформил нанятый писатель-сценарист.

Тот же автор за дополнительную плату написал ещё более жалостливый сценарий для возможных интервью и шоу. Стоило это недёшево, но свои деньги писатель отработал быстро и на все сто процентов. Он поистине заслужил свою награду за столь яркий талант в игре с эмоциями в тексте.

Естественно, максимально были задействованы привлечённые журналисты других изданий и блогеры. Дмитрий Иванов провёл пресс-конференцию, на которой поведал о своей трагичной судьбе, матери-тиранше, прибитых к стенам игрушках, запрете контактов с другими людьми и прочую слезливую чушь.

Вскоре Кайну удалось пройти психиатрическую комиссию в одной из самых известных психиатрических клиник в столице. Обычно такая экспертиза длится месяц-два. На это время пациента запирают в клинике и наблюдают за ним, ежедневно с ним беседуют специалисты. Но тут всё прошло иначе. Подогретый солидной суммой главный врач клиники устроил всё так, что экспертиза прошла за день. И она, естественно, была полностью положительной. В заключении врачебной комиссии, состоящей из светил психиатрии, говорилось о том, что пациент, несмотря на поставленный диагноз Синдром Дауна, проявляет полную дееспособность и осмысленность.

Далее был проведён тщательно отредактированный открытый урок с присутствием представителей СМИ и подкормленного мздой новостного блогера. Вскоре и блогер, и журналист, который «случайно» получил в подарок дорогостоящий профессиональный фотоаппарат с ещё более дорогим объективом, выпустили материал о том, что ИП Дьякова занимается легальной деятельностью, а нападки их коллег и обвинение в том, что это секта, полная чушь.

То ли связи адвоката оказались настолько хороши, то ли у телепередачи «Пусть болтают» не нашлось хороших историй, но уже на четвёртый день Кайна пригласили на телевидение. Он поучаствовал в шоу в качестве главной звезды выпуска. Там он оторвался по полной программе, используя заготовленный сценарий с историей, которая должна была выжать море слёз у домохозяек. Мать-тиран, которая заперла сына-инвалида дома, а потом после его побега начала методично разрушать его жизнь, используя официальные лазейки.

Такого на телевидении ещё не было. Эта передача грозилась побить по рейтингам малолетку, которая напилась и оттянулась на даче, после чего посадила любовника из-за того, что её отругала мама. После этого выпивка превратилась в «выпила чуток на дне стаканчика» вместо бутылки винтом в одно рыло. А обоюдный кекс преобразился в изнасилование. Парня посадили, а девушка заполучила популярность, о которой и не смела мечтать.

Единственным минусом было то, что телевидение не работает мгновенно, когда речь заходит о запланированных шоу. Эту передача пойдёт в эфир не раньше, чем через пару недель. А нападки на «жуткую секту» шли прямо сейчас. И хотя большую их часть удавалось успешно отбивать, но началась череда официальных проверок.

Кто к ним только не приходил. Участковый припёрся и промурыжил нервы длительными разговорами на тему, а не удерживают ли тут инвалида? А не сектанты ли вы? Потом была проверка от налоговой, но тут удалось отделаться малой кровью. Никаких нарушений налогивики не выявили, за исключением договора субаренды с ИП Иванов, деятельность которого была заблокирована на неопределённый срок по решению опекуна. Но тут всё быстро решилось тем, что Кайн и Наташа связались с собственником подвала и переделали договор на девушку. Собственник немного удивился такому решению, но пошёл арендаторам навстречу. Даже пожарные приехали и проверили подвал. Из-за них пришлось потратиться на покупку пожарного инвентаря, который отсутствовал. Ну и выплатить штраф.

Нервы Кайна будто наматывали на кулак. У него даже начало подёргиваться правое веко. Целыми днями он находился в максимальном напряжении, словно перетянутая струна, готовая лопнуть от любого нажатия. Каждый день он был занят с утра и до самой ночи. Постоянные звонки, переписки в соцсетях с разными людьми. Но что ещё хуже — с трудом заработанные деньги таяли, словно лёд на жарком июльском солнце. Всего за неделю от их пары миллионов не осталось и следа, а набрать новые группы учащихся было проблематично из-за повышенного внимания к их деятельности.

В итоге Кайн воспользовался опытом многих российских компаний. Если на фирму обращено повышенное внимание... Создай новую компанию и якобы начни всё с начала.

В результате появилось сразу два ИП, каждое из которых было зарегистрировано на одну из старушек-волгоградок. Ирина Викторовна и Лидия Петровна были рады. Они понимали, что пусть они лишь формально возглавили фирмы, но это всё равно возвысило их. Как минимум их доходы после такого должны были увеличиться раза в два. Это если смотреть на то, сколько зарабатывала Наташа. И они ничуть не ошибались, поскольку набор новых людей Кайн собирался проводить через них с помощью новых сайтов с новыми названиями. В налоговой инспекции подобное называется дроблением бизнеса, но подобное нужно ещё доказать. А это сложно сделать, почти невозможно, если по документам всё оформлено как франшиза.

***

В Волгограде, в тихой однокомнатной квартире, телевизор с потускневшей матрицей, бубнил фоном, заполняя тишину между скудными завтраками, ужинами из дешёвых пельменей и бессонными ночами. Марина Иванова уже почти привыкла к этой какофонии — политические ток-шоу, сериалы про бандитов, кричащая реклама. Это был белый шум её нового, одинокого существования, мира, сузившегося до размеров экрана и вечных мыслей о сыне.

Она жила в долг. Три кредита висели на ней тяжким грузом: один — на оплату услуг детектива Рогова, другой — на юриста, который помог оформить опекунство и добиться блокировки счетов Димы, и третий опять на детектива — самый большой и неподъёмный. Рогов недавно вернулся из столицы. Он заверил её в том, что скоро сын приползёт к ней на коленях, и выставил непомерный счёт. В обычных банках ей деньги уже отказывались давать. Пришлось пойти в малоизвестный банк и брать деньги под безумные проценты.

Она работала на трёх работах: днём — кассиром в полупустом супермаркете на окраине, вечерами — уборщицей в маленьком офисе. В редкие выходные она подрабатывала курьером — развозила лекарства от аптеки. Руки от моющих средств покрылись трещинами и экземой, но она почти не замечала боли. У неё имелась только цель — вернуть сына. На неё давило горькое, сжимающее сердце чувство, что он её ненавидит. Его слова, сказанные в том московском подвале — «Уходи и не возвращайся» — звенели в ушах чаще, чем любые телевизионные голоса.

В очередной серый вечер она вернулась в пустующую квартиру после уборки. Как обычно в последние дни она машинально включила телевизор и начала готовить себе чай с чёрствым бутербродом. Вскоре она с кружкой чая села на диван и начала механически переключать каналы, не особо вникая в то, что там происходит. Мелькали лица, смех, слёзы. Внезапно её палец замер на кнопке пульта.

На экране показалась до боли знакомая студия шоу «Пусть болтают». Красновато-коричневые тона, подиум для гостей, большое зрительское полукружие, заполненное в основном женщинами средних лет и старше. Ведущий — тот самый Андрей Махалов, с проникновенным, чуть усталым голосом и привычной скорбной гримасой, будто он каждый день выслушивал мировое горе.

Марина редко смотрела это шоу — в нём было слишком много чужих, накрученных трагедий и чересчур громких слёз. Но сегодня её что-то зацепило. Бегущая строка внизу гласила:

«Мать-тиран или жертва? Сын-инвалид сбежал в «секту» и подал на родную мать в суд!»

Сердце ёкнуло. Женщину охватило болезненное предчувствие. Она прибавила звук.

На сцене, в кресле для «героя» выпуска, сидел молодой человек в костюме, правда, недорогом, но чистом и опрятном. Волосы аккуратно подстрижены. Он сидел с прямой спиной, его руки были сложены замком в районе пупка.

Вскоре показали крупным планом его лицо. Несмотря на грим, это лицо было Марине до боли знакомо. Те же черты, что и у её Димочки, но всё же немного другие. У этого парня был твёрдый и сосредоточенный взгляд. Сжатые, не по-детски серьёзные губы. В нём не было ни тени той расплывчатости и той инфантильной мягкости, которая всегда была в Димасике.

— Не может быть… — прошептала Марина, роняя ломтик колбасы на линолеум. — Это монтаж или двойник?

Но когда он начал говорить, все сомнения исчезли. Его голос был немного хрипловатым, но чётким и размеренным, без малейшего намёка на речевые дефекты, который были у её Димы. И всё же тембр, какие-то обертоны — она узнала голос своего сына, но он словно был озвучен кем-то другим. Каким-то холодным и уверенным в себе незнакомцем.

Ведущий, Андрей Махалов, наклонившись к нему, с показным участием спросил:

— Дмитрий, начнём с самого начала. Ваша мама, Марина Викторовна, утверждает, что вы недееспособны. Что у вас серьёзные проблемы со здоровьем. Что вы не можете сами принимать решения.

Молодой человек на экране, в котором она узнала своего сына, медленно кивнул. В его глазах не было ни страха, ни растерянности, только усталая горечь.

— Да, у меня синдром Дауна. Это генетическое заболевание. Диагноз мне поставили в детстве. Но, Андрей, есть огромная разница между диагнозом и реальным состоянием человека. Я не овощ. Я не «недееспособен» в том смысле, в котором это пытается представить моя мать. У меня есть справка из Московского НИИ психиатрии, подтверждающая, что я полностью осознаю свои действия, могу руководить ими и несу за них ответственность.

В зале пронёсся шёпот. Крупным планом показали какую-то женщину, которая вытирала слезу.

— Но почему же тогда ваша мать пошла на такие крайние меры? Опекунство, блокировка счетов… Она говорит, что беспокоится о вас! — нажимал ведущий.

Дмитрий на экране усмехнулся.

— Беспокоится? — он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Андрей, вы можете назвать заботой ситуацию, когда взрослого человека, которому за двадцать, запирают в четырёх стенах? Когда ему запрещают общаться с кем бы то ни было и ходить в магазины? Когда за него решают, что надеть, что съесть, о чём думать? Когда единственный его мир — это комната с прибитыми к стенам детскими игрушками, потому что мама боится, что он их «проглотит»? Я жил не как сын, а словно дорогой, но очень проблемный питомец. Клетка была чистой, корм вовремя, но это была клетка.

Марина порывисто вскочила с кресла. Сердце у неё колотилось подобное отбойному молотку.

«Ложь! — хотела закричать она в экран. — Это всё враньё! Я его любила! Я его берегла! Игрушки… это же он сам их прибивал к стене, баловался! Мне приходилось прятать от него молоток с гвоздями и прочие опасные предметы».

Но у неё словно внезапно атрофировался голос. Она стояла, сжимая в руках подол старенького халата, и смотрела на то, как на экране её сын, её кроха, методично, спокойно, с убийственной убедительностью разрушал её жизнь.

Потом пошли «свидетельства». На сцену вывели Наташу — ту самую, из подвала. Теперь она выглядела не как разъярённая фурия, а как скромная и преданная девушка, с большими и честными глазами. Она рассказывала, как познакомилась с Димой (она называла его Димой!), каким он был подавленным и затравленным, как он боялся женщин. И как она поняла, что это всё было из-за его матери.

Зал завыл от сочувствия.

Затем показали Артёма. Он говорил о «прорыве» и о том, как Дмитрий Анатольевич, несмотря ни на что, создал бизнес.

После этого показали отрывок с «открытого урока», на котором Дмитрий стоял у доски и объяснял что-то про «ментальные практики» и улучшение памяти и мышления с помощью специальных упражнений. Он выглядел как уверенный в себе молодой преподаватель.

А потом настала черёда «экспертов». Психиатр из солидной клиники с экрана вещал о том, что люди с синдромом Дауна могут быть полноценными членами общества, а гиперопека — это форма насилия. Юрист (Волков) сухо разъяснял незаконность действий опекуна, который препятствует дееспособному человеку вести бизнес.

И вот на экране появилась она — фотография матери «героя». Неудачная, растерянная, сделанная, видимо, с камер видеонаблюдения возле подвала во время её визита в столицу. Она выглядела на ней сумасшедшей с искажённым лицом и растрёпанными волосами. Голос её сына за кадром рассказывал о «нападении на офис» и о том, как его мать привела полицию и кричала про сектантов.

Ведущий, с лицом, полным праведного негодования, обратился к залу:

— Вот вам и «материнская любовь»! Любовь, которая душит, которая не отпускает, которая готова уничтожить собственного ребёнка, лишь бы он оставался в её власти! Она лишила его денег, она пыталась лишить его свободы, а теперь, когда он вырвался и пытается встать на ноги, она обливает его грязью в прессе!

Зал взорвался аплодисментами и криками «Позор!». Женщины плакали, мужчины осуждающе качали головами. Марина видела, как на её фотографию в студии бросали полные презрения взгляды. Она ощущала себя чучелом на масленице, которое собираются сжечь.

А её сын, её Димасик, спокойно сидел среди этого ада и смотрел прямо в камеру. Его взгляд, увеличенный на огромном экране, казалось, пронзал пространство и время, находя её, Марину, в её убогой волгоградской квартирке. В этом взгляде не было ненависти. В нём ощущалась холодная, абсолютная и бесповоротная чуждость. Как будто он смотрел на какую-то надоедливую, опасную, но уже незначительную помеху. Словно она была для него не матерью, а персонажем из неприятного, но завершённого прошлого.

— Я не хочу ей мстить, — сказал он, и его голос прозвучал тише, но от этого только весомее. — Я хочу, чтобы она оставила меня в покое. У меня своя жизнь. Я наконец-то нашёл свою любовь и создал бизнес. И я сделаю всё, чтобы не потерять достигнутого. Даже если для этого придётся судиться с родной матерью.

Телевизор продолжал бубнить. Пошли обсуждения в студии, какие-то звонки от «очевидцев», которые «всегда знали, что Марина Иванова странная». Но Марина уже не слышала. Она медленно опустилась на колени перед экраном. Слёз не было. От неё исходил лишь ледяной, всепроникающий ужас. Ей не было страшно того, что её теперь будут ненавидеть миллионы. Её ужасало понимание того, что это больше не её сын, а некто иной.

Она смотрела на этого уверенного, холодного и чуждого человека на экране и понимала, что её сына больше нет. Того Димасика, которого она пеленала, кормила с ложечки, за кого боялась и за кого держалась все эти годы — его больше не существовало. Его украли. Но не сектанты. Его украла эта новая личность, которая смотрела на мир глазами её ребёнка и не оставила в них ни капли её мальчика.

Она внезапно осознала, что доктор Аркадий был прав. У её сына какое-то психическое заболевание, в результате чего он резко изменился. В попытке понять, когда это случилось, когда он изменился, она нашла ответ. Это произошло после того злополучного падения, во время которого её сын ударился головой.

Марина Иванова, сидя на коленях перед телеэкраном, впервые за долгое время почувствовала не ярость и не отчаяние, а полную и абсолютную беспомощность. Её оружие, основанное на законе, оказалось бесполезным. Общественное мнение было обращено против неё и использовано с убийственной эффективностью. И в этот момент она решила, что её сын мёртв. В его теле живёт враг. И этот враг только что доказал, что он умнее, хитрее и беспощаднее, чем она.

Она закрыла глаза, но даже так перед ней застыл образ её сына, уходящего от неё, и его лицо на экране, холодное, чужое и непроницаемое.

Шоу закончилось, сменившись рекламой. Весёлые голоса предлагали йогурты и кредиты. А Марина не двигалась. Тишина в квартире стала густой и тяжёлой. Где-то внутри, сквозь онемение, пробивалась последняя, отчаянная мысль:

«Раз его нельзя вернуть, то значит, надо уничтожить! Уничтожить того монстра, который занял место моего сына».

Но как? У неё не было больше денег на детектива. Да и не возьмётся он за устранение человека. У неё не оставалось сил. В ней горела только эта всепоглощающая, чёрная ярость, смешанная с ледяным ужасом от понимания того, что она уже сражается не за сына, а борется с тем существом, которое уничтожило её ребёнка и заняло его место.

— Нужно пожаловаться президенту и генеральному прокурору! — загорелись безумным гневом глаза женщины. — Да! Нужно пожаловаться им на то, что некий монстр, который раньше был моим сыном, создал жуткую секту ради поклонения ему!

С одной стороны, последняя атака на «секту» попила много крови у всей её верхушки. Все эти бесконечные проверки, многочисленные статьи в СМИ и интернете.

С другой стороны, это было подобно мощной рекламной кампании. Не той ерунде, которой занимались Таргет-демиург, и впоследствии Артём, пошедший по стопам профессионала. А мощная акция, которая трубила со всех стороны: телевидение, радио, интернет. Не узнать об неких курсах, на которых учат неким эффективным ментальным практикам, было сложно. Об их эффективности своим существованием намекал их создатель. Хотя вслух этого не говорилось, но как бы шло фоном, что Дмитрий Иванов стал полноценным человеком благодаря именно этим практикам.

В общем, в контору повалили толпы желающих отдать деньги за «волшебные» курсы. А они действительно оказывались волшебными. Но те, кто желали получить ментальные практики, добивались желаемого. Ведь именно их в основном выдавали на первом круге. И эти упражнения были весьма эффективными, конечно же, если их действительно использовать.

Но! Проблема заключалась в том, что программу никто кардинально не менял. Это всё ещё оставались курсы по подготовке настоящих магов из обычных людей. И это сложно было утаить от тех, кто ходил на занятия. Для некоторых из студентов это казалось жутким шарлатанством, что как бы подтверждало все те негативные слухи и обвинения, которым была подвержена «секта». Плюс введённые Кайном реальные сектантские уловки для обработки сознания учащихся не добавляли положительного впечатления для понимающих людей с крепкой волей.

В общем, некоторые новые ученики вопили в сети о том, что это действительно секта. Из-за этого нападки на Кайна продолжались. Ему пришлось в очередной раз собирать пресс-конференцию и толкать жаркую речь о том, что он устал от всей негативной шумихи и отошёл от дел. Что никакими сектантскими делами он не занимается. Да, мол, я создал франшизу, которую с охотой продаю желающим. Возможно, у покупателей франшизы не обходится без перегибов. Но её создатель к перегибам на местах не имеет никакого отношения.

Проще говоря, он валил вину на козлов отпущения. Ведь на подходе имелась вторая группа учеников второго круга, которые могли заменить старушек. Да и вряд ли посадят в тюрьму пожилых женщин. Он считал, что пока их будут раскручивать, бабулек можно будет отправить в тень и заменить другими частными предпринимателями. Мол, франшиза не пошла, ИП пришлось прикрыть, бывает...

Короче говоря, он перешёл на схему фирм-однодневок, которые будут существовать от пары месяцев до более длительного срока. Всё зависит от того, насколько эти отделения привлекут к себе внимание. Отказываться от своей цели и пути её достижения Кайн не собирался, несмотря на все сложности.

***

Приближался Новый год — до него оставалась неделя. Офис в подвале был украшен вырезанными из бумаги снежинками, гирляндой и разноцветной мишурой.

Кайн не понимал этого праздника, но он знал, что Новый год является самым главным праздником россиян. Все его с нетерпением ждут и отмечают с широким размахом. Компании устраивают для своих сотрудников корпоративы. Он решил не отходить от традиций, поэтому не только потратился на покупку хорошей искусственной елки и праздничных украшений, но и принялся за организацию посиделок.

Арендовать ресторан в их ситуации было слишком дорого. От нападок СМИ и шумихи прошло не так много времени. На улаживание проблемы пришлось потратить все накопленные сбережения. Несмотря на большой приток желающих приобщиться к распиаренным «ментальным практикам», новые поступления были не такими большими, как того бы хотелось. Ведь основная масса учащихся платила по десять тысяч рублей, то есть находилась на первом уровне обучения.

Те же, кого обучил лично Кайн, то есть выпускники второго уровня, стали учителями у новичков. Не все, но многие из них. На некоторых из них были зарегистрированы фирмы, которые якобы работали по франшизе. Они вынуждены были арендовать другие офисы и аудитории для проведения лекций. Учителям нужно было платить. Это всё превращалось в солидную статью расходов — где-то в районе восьмидесяти процентов выручки уходило на траты.

В итоге до Кайна доходило всего двадцать процентов от выручки. Зато они набрали в общей сложности двадцать групп средней численностью около тридцати человек. Это значит, что совокупный доход босса за декабрь составил всего миллион двести тысяч. Это меньше, чем прибыль от обучения одной группы второго уровня. Но!..

Январская прибыль должна была побить все рекорды. Если от каждой из двадцати групп хотя бы по три человека пройдут на второй уровень, то это даст около четырёх миллионов чистой прибыли. Остальные средства уйдут на налоги и жертвенных животных, на которых будут тренироваться ученики в создании магических рун и амулетов. Если же получится набрать ещё столько же групп новичков, то прибыль вырастит ещё на миллион с хвостиком.

Кайн размышлял о том, что если всё пойдёт такими же темпами, то он наберёт денег на ферму всего за пару лет. Если же их «секта» начнёт расширение на другие города и среди её членов найдутся желающие пройти третий уровень обучения, то добиться покупки фермы можно будет всего через год.

Несмотря на навалившиеся дела и заботы Кайн не забывал практиковаться в боевых искусствах мужчин-дроу. С помощью упорства, заставляя себя заниматься изо дня в день, он добился внушительных успехов — мог полностью выполнить средний круг. Но для него это не являлось серьёзным достижением, поскольку это всего лишь уровень подростков-дроу. Их подростки до такого уровня тренируются примерно на протяжении пятнадцати лет. То есть, их начинают обучать боевым искусствам с пяти лет. Где-то к двадцати годам они способны без напряжения выполнить средний круг. После переходят к практике большого круга. До его полного исполнения они доходят в течение десяти-тридцати лет (в зависимости от таланта).

Кайн талантливым в области боевых искусств никогда не был. Он в этом честно сам себе признавался ещё во времена своей тёмно-эльфийской молодости. Если бы он был талантлив в этой области, то стал бы наложником какой-нибудь жрицы и никогда бы не дошёл до становления магом. Не было бы у него никакого бессмертия, и он бы не переродился в этом ущербном человеческом теле. Поэтому он был даже немного доволен тем, что не обладал боевым талантом. Но всё же, ему становилось грустно от того, что он пока ещё неспособен выполнить большой круг.

Впрочем, его успехи и так можно было считать колоссальными. То, чего дроу добивались за пятнадцать лет, он добился всего за пять месяцев. С другой стороны, юные тёмные эльфы всё постигали с нуля. Он же имел серьёзное преимущество в опыте сроком в двести лет. Имея такой колоссальный опыт тренировок, дойти до мощи подростка-дроу ему казалось постыдным.

Благодаря постоянным тренировкам его тело претерпело серьёзные изменения. От лишнего веса не осталось ни следа. Его мышцы стали напоминать тугие канаты, спрятанные под кожу. На животе появились чётко очерченные кубики пресса. К тому же, он кардинально поменял свой имидж. Но сделал он это не по собственной воле, а под давлением невесты, с которой с недавних пор в кровати не только спал, но и «спал».

Наташа, хоть и влюбилась в Диму в такого, каким он был на момент становления ею ученицей, но ей всё равно не нравилась его причёска под горшок. Стиль его одежды её тоже не устраивал. Спортивные костюмы, которым отдавал предпочтение Кайн, у неё ассоциировались с хулиганами. Она убедила своего парня в том, что такие вещи портят его имидж. В результате Кайн кардинально поменял свой гардероб. В нём появилось множество светлых рубашек, пара дорогих костюмов, джинсы, водолазки и красивые свитера. Вместо «перевёрнутого горшка» на голове красовалась модельная стрижка. Встреть его кто-то из старых знакомых или тех, кто видел его прошлые фото из новостей или смотрел на него в шоу «Пусть болтают», он бы его не узнал. Пожалуй, даже родная мать, которая доставила ему немало хлопот, была бы затруднена с узнаванием сына.

За всеми этими мытарствами Кайн преступно мало внимания уделял магии. Он не разрабатывал новых заклинаний. Не пытался практиковаться в ментальных упражнениях. Максимум, он некоторое время посвящал составлению программы обучения третьего уровня. Она была готова на девяносто процентов. Остальные десять процентов должны были родиться в процессе обучения, как это происходило с предыдущими программами.

***

Тем временем в том же городе, в самом его центре на Лубянке руководитель ФСБ вызвал к себе заместителя. Кабинет был просторным и прохладным — своей аскетичной обстановкой он больше напоминал склеп, чем место обитания большого босса с весьма солидным влиянием. Дубовый стол, начищенный до зеркального блеска, был пуст, если не считать ноутбука, трёх телефонов разного цвета, папки с грифом «ОВ» и старинной чернильницы с пером — чисто для антуража.

Главный эфэсбэшник, Павел Сергеевич Иволгин, был мужчиной лет пятидесяти с небольшим, с лицом уставшего учёного или хирурга — интеллигентным, но с карими пронзительными глазами, которые видели слишком много, чтобы во что-то верить. Он не носил формы, предпочитая тёмный, идеально сидящий костюм. Его пальцы, длинные и тонкие, перебирали краешек папки. С такой внешностью и одеждой об его генеральском звании можно было узнать лишь если бы это было известно заранее или если бы он сам об этом сказал.

Напротив него, в позе почти что расслабленной, но с чётко выверенной осанкой, сидел заместитель, Аркадий Викторович Кротов. Он был моложе, лет сорока, с бычьей шеей, короткой стрижкой и взглядом бульдога, который учуял дичь. Его костюм, хоть и дорогой, сидел на его фигуре бесформенно, будто мужчина покупал его тогда, когда был толще, после чего похудел.

— Аркадий Викторович, — начал Иволгин без предисловий, его голос был тихим и ровным. — Вы, конечно, в курсе недавнего медийного цирка с этим… как его… бывшим дауном, ставшим гуру?

Кротов хмыкнул, в уголках его рта дрогнуло подобие улыбки.

— Секта с ментальными практиками? Не знаю, как она называется, но мне известно о том, что её франшизы плодятся, словно тараканы после появления на подъездах информации о фирме по дезинфекции. Да, Павел Сергеевич, кое-что мне доводилось об этом слышать. Смешно, конечно. Баба с волгоградской окраины против сына-инвалида, превратившегося в бизнес-коуча. Телевизор гнал эту мыльную бурду, как сериал.

— Смешно... Но скоро тебе станет не до смеха, — безразлично выдал Иволгин. — Вчера в семь вечера наш дорогой генеральный прокурор, товарищ Басотыков, в прямом эфире федерального канала заявил о том, что лично берёт под контроль «дело о жестокой секте, калечащей души наших граждан и паразитирующей на их доверии». Он, видите ли, получил «шквал обращений от возмущённой общественности».

Кротов перестал улыбаться. Его глаза сузились.

— Басотыков? Этот популист? Что ему сделала эта сектантская мелочь — кто-то из них нагадил ему на кресло или плюнул в борщ? У него же водятся дела покрупнее.

— Именно, что покрупнее, но ты же знаешь этого Басотыкова — он любит зарабатывать политические очки на громких и скандальных делах, — кивнул Иволгин, открывая папку. — У него целый отдел занимается поиском громких дел, на которых он может пропиариться. Но вот какая незадача. Главный «шквал обращений» поступил от одной и той же гражданки. От Марины Ивановой из Волгограда. Она за месяц отправила триста семь писем! ТРИСТА СЕМЬ!!! В приёмную президента, в Генпрокуратуру, в МВД, в Роспотребнадзор, в Роскомнадзор, в Министерство культуры, в Союз писателей и, кажется, даже в «Аншлаг» и Петросяну лично. Она утверждает, что её сына, цитирую, «уничтожили демонические сущности, а его тело захватил древний злой колдун, который создаёт культ для принесения людей в жертву тёмным силам».

В кабинете повисла пауза. Кротов медленно, с некоторым трудом, перевёл дыхание.

— Пу-пу-пу! — постучал он пальцами по столешнице. — Триста семь?.. Она что, не спала, не ела, только писала?

— Похоже на то. Взяла больничный, и строчила письма всем, кому взбредёт в голову, — Иволгин отложил папку. — И, судя по всему, Басотыкову эта история приглянулась. Громко, медийно, про «спасение детей от секты». Отличный повод для пиара в преддверии… ну, ты понимаешь. Он уже пообещал «докопаться до истины» и «очистить страну от этой скверны».

— И он полез на наше поле? — в голосе Кротова зазвенела сталь. — Секты — наша епархия. Он же прокурор, чертяка, ему бы следователей своих гонять.

— Он юрист и политик, Аркадий Викторович. Он понимает, где можно красиво выступить, не запачкав манжет. А мы те, кто потом зачищает за такими популистами их дерьмо. Но сейчас он подал официальный запрос. Он достаточно громкий, и его нельзя проигнорировать. Нельзя отписаться стандартной отпиской. Нужен отчёт. Веский и убедительный.

Иволгин замолчал, давая словам повиснуть в воздухе. Потом продолжил, и его голос приобрёл дружеские нотки:

— Так вот, Аркаш… Мне нужна проверка. Не формальная, а настоящая. Я хочу знать, что это за зверь такой, эта «секта». Если это просто скам для лохов, которые платят за «ментальный прорыв» — нам на это плевать. Пусть Басотыков борется с мошенниками, у него для этого есть свои люди. Но если там действительно начинается какое-то сектантское брожение с элементами экстремизма и с опасными финансовыми потоками… Или, что ещё хуже, если этот мальчик с синдромом действительно нашёл какой-то способ влиять на людей… понимаешь? Нетривиальный способ. Не шарлатанским гипнозом, а чем-то иным...

Кротов слушал, не двигаясь. Он понял. Ведь не зря ещё в те времена, когда ФСБ не существовало, а его место занимала более известная на весь мир КГБ, в СССР существовал отдел, который занимался паранормальными делами. Там изучали и пытались использовать силы экстрасенсов и гипнотизёров. Несмотря на то, что многие в эту чушь не верят, существование гипноза и людей, которые умеют его применять, доказанный факт. В академии ФСБ даже существует небольшой курс лекций по гипнозу и проводятся тренировки по противостоянию ему.

Современные мошенники используют старые наработки по нейролингвистическому программированию, которые были разработаны в паранормальном отделе КГБ и утекли к организованным преступным группировкам через отвалившиеся в девяностые республики. Теперь эти ОПГ из сопредельных государств кошмарят граждан СНГ таким огромным валом мошенничества, что ничто с этим ничего не может поделать.

— Генерал, вы думаете, что он может быть полезен или опасен?

— Я не думаю, Аркадий. Я собираю информацию. Вернее, это ты должен её собрать. Собери команду самых незаметных и вменяемых ребят. Никаких грубых залётов с обысками и давления. Внедритесь, посмотрите на эту богадельню изнутри, послушайте эти их «лекции». Проверь их финансы, но тихо. И главное — присмотритесь к самому Иванову.

— Заниматься этим бредом, когда у нас есть более важные дела, от которых зависит безопасность страны... — с отвращением произнёс Кротов.

— Бред, который приносит миллионы. Бред, который вывел Иванова из-под опеки сумасшедшей матери. Бред, который заставил несколько десятков взрослых людей считать его наставником. В бреде, Аркадий, иногда скрывается своя логика. Или своя патология. Найди её.

— Товарищ генерал, вам же всего лишь нужна отписка для Басотыкова, не так ли? — прищурился Кротов.

Иволгин поднялся, подошёл к окну, глядя на серую московскую улицу.

— Басотыкову нужен громкий процесс, а мне — понимание. Если этот «гуру» просто умный жулик с талантом к манипуляции — мы сольём его Басотыкову на закуску. Пусть геройствует. Если же там есть что-то большее, представляющее для нас интерес или несущее угрозу стране, тогда мы будем действовать иначе.

Кротов встал. Его лицо снова стало каменным.

— Понял, Павел Сергеевич. Будет сделано аккуратно и чисто.

— И, Аркадий, — Иволгин обернулся, и в его усталых глазах мелькнул холодный огонёк. — Помни про мамашу. Триста семь писем за месяц! Она не просто истеричка, а...

— Ебанутая, — спокойно констатировал Кротов. — Такие сумасшедшие периодически встречаются. К сожалению, их мнение чаще замечают, чем мнение нормальных людей, которые не обладают подобной настойчивостью. Мне пробить её через волгоградских коллег?

— Пробей, Аркаша...

— Понял, — коротко кивнул Кротов. В его голове уже складывался план действий.

Когда дверь за Кротовым закрылась, Иволгин снова сел за стол. Он открыл папку и ещё раз посмотрел на фотографию Дмитрия Иванова. Сначала на старую, где он был с пухлым и безвольным лицом «Димасика». Потом на свежую со студии «Пусть болтают». Худое, аскетичное лицо, прямой взгляд, в котором читалась не детская наивность, а холодная и сосредоточенная воля.

«Кто ты? — мысленно спросил Иволгин бесстрастное изображение. — Гениальный мошенник? Сумасшедший, которому повезло? Или нечто большее?»

Он отложил фотографию. Время покажет. А пока — государственная машина была запущена. И в её жернова, сами того не ведая, только что вляпались основатели и лидеры «секты». Впереди был Новый год, но сотрудникам государственной службы безопасности было не до празднования — им, и так занятым по самую маковку людям, перед главным праздником подкинули дополнительной работы.

Новогодний корпоратив «Дискуссионного клуба» (так теперь официально называлась их нарождающаяся империя) проводился в том самом московском подвале. У «империи» пока с финансами имелись напряги, поэтому о дорогих ресторанах и элитных блюдах можно было позабыть, как и о стриптизёршах с известными артистами в качестве аниматоров. Внутри было тесно, душно, но весело.

Кайн, скрепя сердце, выделил деньги на шампанское с салатами «Оливье» и «Сельдь под шубой», закупленные в ближайшем супермаркете, и даже на пару бутылок чего-то покрепче для «старших товарищей». Сам он стоял в стороне, опираясь о стену, и с лёгким недоумением наблюдал за происходящим.

Артём пытался подкатить к одной из новых учениц второго круга, смущённо размахивая бутербродом с красной икрой.

Лидия Петровна и Ирина Викторовна, разгорячённые шампанским, спорили о том, чей салат вкуснее: приготовленный ими или же магазинный, и они обе склонялись к тому, что сами готовят лучше.

Сергей, получив строгий наказ не пить, мрачно жевал оливье, но его взор тоскливо скользил по бутылкам с алкоголем.

А Наташа, сияющая в новом платье, играла роль хозяйки, подливая всем напитки и ловя на себе восхищённые взгляды новых выпускников второго круга. Для них она была не просто бухгалтером и руководителем, а женой гуру, почти богиней.

Кайн поймал её взгляд и едва заметно кивнул. В этом кивке было что-то от прежнего дроу — отстранённое, оценивающее. Но Наташа уловила и тёплую нотку, отчего её сердце ёкнуло от счастья.

В самый разгар веселья, когда народ начал подпевать новогодней песне, которая лилась из дешевой портативной колонки, дверь в подвал приоткрылась. В проёме возникла незнакомая фигура мужчины лет тридцати пяти, в неброской куртке, с невыразительным, но открытым лицом. Он выглядел слегка растерянным.

— Простите, кажется, я попал не туда? — спросил он, перекрикивая шум. — Мне сказали, что тут клуб по саморазвитию, а тут у вас, вижу, праздник.

Наташа первая пришла в себя и подошла к потенциальному клиенту.

— Да, вы попали по адресу. Просто у нас новогодний корпоратив. Проходите. Вы записывались на январский набор?

Мужчина улыбнулся.

— Я не записывался, но хочу к вам записаться. Меня зовут Виктор. Виктор Семёнов. Увидел вашу рекламу и заинтересовался. Не думал, что у вас тут вечеринка. Надеюсь, я не помешал?

— Да что вы! — засуетилась Лидия Петровна. — Как раз место есть! Садитесь, угощайтесь!

Кайну Виктор сразу не понравился. Он привык к тому, что в местном человеческом обществе люди предварительно звонят, после чего приходят к назначенному времени в нужный день. Этот же визитёр действовал нестандартно. Он явился сразу в офис без предварительного звонка. А ведь адрес их офиса не указан нигде в рекламных материалах. Основной набор новичков сейчас идёт через «франшизы».

Конечно, совсем без указания адреса обойтись не получалось. Он фигурирует в информации о регистрации юридического лица, которую может найти любой желающий. Но от этого неприязнь и настороженность по отношению к Виктору у Кайна была ещё выше. Получалось, что этот парень целенаправленно разыскал в интернете информацию об их фирме, после чего бесцеремонно к ним заявился без предварительного звонка, словно в булочную у дома.

— Выпьете шампанского? — улыбалась ему Лидия Петровна.

— Извините, но я не пью, — с видом скромника отказался гость от спиртного. — Но от салата не откажусь.

— Молодой человек, — подошёл к нему хмурый Кайн, не скрывая своего настроения. — Я попрошу вас покинуть помещение. У нас тут закрытый корпоратив и мы сегодня не работаем. Если хотите записаться на курсы, позвоните по телефону в любой рабочий день в РАБОЧЕЕ время. Вам назначат время и место, когда и куда нужно прийти.

— Дим, не будь таким грубым, — подхватила его под локоток захмелевшая Наташа, щёки которой раскраснелись. — Так ты всех клиентов распугаешь.

— Извините, — смущённо улыбнулся Виктор. — Я не ожидал, что у вас тут праздник. Конечно же, я уйду... Только можно хотя бы узнать нюансы? Я всё равно тут уже оказался. Я слышал, что вы обучаете «ментальным практикам». Что это за практики?

— Это несколько упражнений, которые развивают память, волю и концентрацию, — ответила Наташа раньше, чем её хмурый жених послал Виктора повторно и в более грубой форме.

— Звучит заманчиво, — с лёгким налётом скептицизма произнёс Виктор. — Видите ли, я работаю IT-специалистом в одной из госкомпаний, и устал от рутины. Хочется найти что-то для души и развития.

Кайн почувствовал лёгкий, едва уловимый холодок. Что-то с этим парнем было не так. Он говорил и двигался как-то излишне правильно. Он словно наблюдал за игрой хорошего актёра, играющего самого себя.

Виктор между тем, вместо того, чтобы уйти, технично покинул недовольного Кайна, присоединился к Лидии Петровне, выдвинулся в сторону столика с закусками и вооружился тарелкой с салатами. После такого выгонять его было неловко. Вскоре он втянул в разговор Сергея. Не настойчиво, а как бы между делом, предложив ему подымить (Сергею никто не запрещал травить себя вонючим дымом, в отличие от употребления алкоголя). Через несколько минут они уже стояли у подъезда, и Сергей, размягчённый атмосферой праздника и вниманием к своей персоне, жаловался на жизнь, на несправедливость «босса» и на то, как его «опустили».

— Понимаешь, Вить, — говорил он, затягиваясь чужим «дымком». — Я для него всё делал, всем помогал, даже кредит в микрофинансах на себя взял, а он меня в грязь втоптал. Я ж не виноват, что у меня группа не пошла… Нервы, понимаешь? С этими идиотами надо возиться, а они тупые, как пробка от шампанского.

Виктор кивал, сочувственно вздыхал, и его глаза, острые, как скальпель, впивались в лицо алкаша, выуживая деталь за деталью. Он был профессионалом. Одним из тех «незаметных», о которых говорил Иволгин. И его звали не Виктор Семёнов. Его звали Максим Лисаев и он носил звание майора ФСБ. И для него этот жалкий, вечно обиженный пьяница был зацепкой к началу расследования.

А в подвале тем временем Наташа тихо спросила у Кайна, от которого не скрылось то, с кем ушёл на улицу Сергей:

— Дим, всё хорошо? Ты такой напряжённый.

— Всё нормально, — он обнял её за плечи, и это движение, всё ещё немного неуверенное, согрело его самого. — Просто думаю о будущем. Скоро Новый год. Новый отсчёт.

На самом деле он думал о том, кто этот Виктор на самом деле и почему он сразу же нацелился на Сергея? Если бы эти двое друг друга знали, он бы понял это по их реакции. Но всё выглядело так, словно они впервые познакомились. С одной стороны, логично, что два курильщика нашли общие темы и вышли подымить. В их компании дымком больше никто себя не травил. С другой стороны, как-то слишком просто незваный гость влился в их тусовку, несмотря на неприятный приём со стороны Кайна. Это навевало на подозрения о том, что всё с этим парнем не так просто.

«От Сергея нужно избавляться! — пронеслась у него в голове мысль. — Были бы это мои родные подземелья, я бы его попросту прикончил, а труп скормил бы паукам. Но это человеческий в мир, в котором за убийства жестоко карают. Поэтому нужно попросту слить этого Сережу... Например, отправить его обратно в Волгоград как не оправдавшего доверие или же для открытия филиала. С филиалом он наверняка провалиться, после чего его можно будет официально придать остракизму. Слишком он ненадёжен — самое слабое звено... И всё же, когда его не будет, кто станет следующим слабым звеном? Может, оставить его? Известный информатор — отличный источник для дезинформации».

Он смотрел на смеющихся, пьющих людей, на гирлянды, свет которых отражался в глазах Наташи, и думал о ферме, о магии и о тёмных подземельях, которые казались такими далёкими и такими родными.

«Ллос! — мысленно прошептал он, глядя на мигающие лампочки. — Дай мне ещё немного времени. Я так близок к пробуждению волшебной силы».

Но тёмная богиня, если она и существовала в этом мире, молчала. А в дверях подвала, показались фигуры двух мужчин, которые вернулись с перекура.

Незваный гость ещё некоторое время побродил среди людей, пообщался со многими и незаметно покинул вечеринку. Один лишь Кайн внимательно отслеживал его действия, но делал это не явно, а через камеры наблюдения, которые просматривал со смартфона. Свой интерес он скрывал под увлечённый просмотр интернет-контента.

***

После Нового года дела у Кайна пошли в гору. За пару месяцев шумиха вокруг него и его предприятия утихла. На второй уровень обучения прошло много неофитов. Настолько много, что в феврале набралась группа из тридцати трёх человек, которые желали продолжить обучение на третьем курсе. Вернее, таких желающих по всей Москве набралось больше, но лишь часть из них нашли миллион на оплату курса. Правда, две трети человек учились бесплатно по программе повышения в иерархии «секты». Остальные не захотели повышения уровня таким путём.

Эта программа предполагала, что успешные преподаватели могут периодически проходить повышение квалификации. Но за это они обязуются отработать деньги, которые должны были уплатить за учёбу. То есть, если это преподаватель для ребят первого круга, он после прохождения третьего круга допускается до обучения учеников второго круга. Соответственно, его оклад повышается, но из этого оклада вычитают солидную часть на погашение задолженности. И так круг за кругом. Выходит круговая капиталистическая карусель с вечными долгами. Если постоянно повышать квалификацию, то обучение девятого круга получится отработать лишь годам к шестидесяти-семидесяти, и это при условии, что первый этап был пройден лет в двадцать и весь путь прошёл гладко.

Кайн в этом долговом рабстве учёл практически всё. И важность иерархии, и реальное повышение не только статуса, но и доходов тех, кто стоял в этой системе выше. Вырваться из этой карусели сложно. Когда человека в неё увлекает, он постепенно становится одержим магией. По крайней мере, так было задумано. Самое сложное для «секты» — удержать людей на первых этапах. Те, кто дойдут до третьего круга, увязнут в этой карусели очень глубоко, словно голубь в мазутной жиже.

Кайн по себе знал, насколько сильно волшебство затягивает. Пока ты новичок, магия хоть и интересна, но бросить её изучать легко. Это как с сигаретами. Попробуешь одну — и ты можешь даже не задуматься о том, чтобы продолжать курить. Выкуришь пачку за неделю-месяц, и ты всё ещё не сидишь глубоко на крючке. Но стоит начать регулярно покупать никотиновую отраву, как внезапно осознаешь, что не можешь бросить. Чтобы избавиться от этой пагубной привычки, нужно чтобы в жизни случилось нечто серьёзное: опасная болезнь, непереносимость табачного дыма у самых близких людей. Даже безденежье не является причиной для того, чтобы бросить курить. Человек с табачной зависимостью в любом случае найдёт способ раздобыть дымную отраву. Не сможет купить дорогие сигареты? Значит, он купит махорку на развес и будет крутить папиросы вручную. Совсем нет денег? Станет собирать бычки и потрошить из них остатки табака.

Вот и магия такая же. Она напоминает зависимость. Чем больше у мага маны, тем больше он её хочет. Чем выше его волшебная мощь, тем больше он желает стать сильнее. Чем обширнее его знания о магических науках, тем большей информацией он желает владеть. Пока неофит может с трудом сделать простенький и практически бесполезный амулет, он запросто может вернуться к обычной жизни. Но стоит ему начать постоянно применять магию, как он глубоко на крючке. Отказаться от этого практически невозможно. Это ощущение власти и могущества ни с чем несравнимо. Разжечь пламя с помощью чар, даже если в кармане лежит зажигалка? Почти все маги так делают, при условии, что владеют огненными заклинаниями. Во-первых, понты и показуха — демонстрация того, что вот он я волшебник, а не какой-то там рядовой обыватель, во-вторых, привычка, в-третьих, опытному волшебнику так быстрее и проще, чем доставать зажигалку.

В общем, из первой набранной группы третьего круга только тринадцать человек заплатили деньгами. Где они раздобыли по миллиону — лучше спрашивать у них. Но в то, что эти деньги хранились у них в виде сбережений, весьма сомнительно. Кто-то занял у знакомых, кто-то продал автомобиль или какую-то не самую нужную недвижимость наподобие гаража или дачи, кто-то банально взял кредит. Но главное — живые деньги с этих курсов были у Кайна. Ему в карман от них упало чуть больше десяти миллионов. Остальные «франшизы» принесли меньше. Но в целом к марту у него набралось двадцать миллионов.

Он планировал отправить выпускников третьего круга открывать филиалы в других городах. Они рвались продолжить приобщаться к магии, вот только обучение четвёртого круга было для всех непосильно дорогим удовольствием — десять миллионов. Те из чёртовой дюжина, кто заплатили из собственного кармана, могли не отрабатывать. Но и им нужно было накопить хотя бы очки внутренней значимости. Кайн просто так всех желающих учить не собирался, создавая ощущение элитарности. Даже при наличии денег следовало получить разрешение, чтобы пройти дальше третьего круга. Это создавало конкуренцию среди «магов» и толкало их развивать бизнес дальше.

На организацию филиалов требовались деньги. На первое время снять недвижимость в других городах, арендовать офис, зарегистрироваться в качестве юридического лица и всё такое. В среднем открытие филиала по подсчётам приближённых Кайна должно было обойтись в полмиллиона (в Санкт-Петербурге дороже раза в два). Это до выхода на полную самоокупаемость. Скрепя сердце, главный босс пожертвовал половину своих накоплений на развитие бизнеса. В итоге двадцать пять человек рванули в Санкт-Петербург, и лишь группа из пяти «магов» поехала в Казань. Остальные трое изъявили желание остаться в столице.

Кайну не хотелось тратиться, но он прекрасно понимал, что без расходов его доходы не будут расти столь стремительно, как того бы хотелось. В перспективе всего за четыре-шесть месяцев эти десять потраченных миллионов вернуться ему в двух, а то и в трёхкратном размере.

Будь на его месте человек, который поставил бы своей целью наживу ради богатства, он бы уже начал тратить добытые средства на дорогие автомобили, брендовые вещи и прочие показатели высокого социального статуса. Хотя с десятью миллионами выпендриться непросто, но многие умудряются. Но Кайн преследовал иную цель. Деньги для него были всего лишь средством, с помощью которого он собирался вернуть себе волшебную силу. Всего лишь ресурс. И он нащупал способ не только восполнять этот ресурс, но и вместе с этим пополнять армию тех, кто по его указке сделает за него практически всю работу. Уже сейчас те, кто продвинулся дальше прочих, начали ощущать зависимость от магии. Хоть вместо лозунга на вывеске перед офисом пиши предупреждение, как на пачке курева «Магия опасна для вашего здоровья и вызывает привыкание».

Та одежда, которую он считал дорогой, была куплена с подачи невесты, чтобы не раздражать девушку. На самом деле его новые шмотки были сильно далеки от брендов, которые по-настоящему дорогие. Его костюм стоил всего лишь тридцать тысяч. Такие носят менеджеры среднего звена. Реально крутые бизнесмены на костюм меньше ста тысяч даже не посмотрят. Пожалуй, у них даже рубашка будет дороже, примерно в стоимость всего гардероба бывшего Димасика.

Покупку автомобиля он не рассматривал, поскольку считал, что это дорого и заморочено. Для управления таким транспортном нужно пройти специализированное обучение. Стоимость обслуживания тачки довольно высокая. Риск попасть в дорожно-транспортное происшествие тянет за собой высокие риски попасть на большие денежные выплаты и даже на уголовное преследование. Такси дешевле и безопасней с точки зрения ответственности, которая полностью снимается с пассажира. А в Москве так и вовсе удобней всего использовать метро — нет тут более быстрого и надёжного транспорта. За полчаса можно с одного конца города попасть в другой, когда на машине такой же путь может затянуться на час, полтора и больше.

Перед Кайном маячили радостные перспективы. Он уже рассчитывал через год-полтора обзавестись фермой, на которой «маги» четвёртого круга «знаний» будут массово проводить ритуалы и клепать артефакты, которые приблизят появление на Земле настоящих магов, вернее, как минимум одного волшебника.

В кабинете Иволгина на Лубянке витал запах дорогого табака. На этот раз на столе, рядом с чернильницей, лежала не папка с грифом «ОВ», а деревянная пластинка размером с ладонь. Выглядела она, словно поделка школьника на уроках труда — неровные края, обгорелая в нескольких местах поверхность, выжженный странный символ, напоминающий спираль с крючками. Рядом с ней расположился отчёт на двадцати страницах с фотографиями: размытые снимки с видеонаблюдения, скриншоты финансовых потоков, лица Кайна, Наташи, Сергея.

Кротов сидел напротив шефа, но его поза «расслабленного бульдога» куда-то испарилась. Он был сосредоточен, почти скован.

— Ну что, Аркадий Викторович, — начал Иволгин, не глядя на пластинку, а изучая лицо заместителя. — Докладывайте. Я уже пробежался глазами по бумагам, но хочу услышать ваше резюме. Расскажите собственными словами. Как в кино, знаете: «В двух словах, детектив, что у нас?»

Кротов хмыкнул, но без доли юмора. Ему было совсем не до шуток. Атмосфера в помещении сложилась давящая, ещё и шеф был предельно официален. Хуже было бы, если бы он обращался к нему по званию и добавлял «товарищ».

— В двух словах, Павел Сергеевич? Финансовая пирамида, замаскированная под сетевой маркетинг, прикрытая вывеской «дискуссионного клуба». Классический скам. Но… — он сделал паузу, проглотив слюну. — Но с одним «но», от которого у учёных из нашего закрытого НИИ-2 волосы встали дыбом, а у меня, честно говоря, до сих пор мурашки по коже.

Иволгин молча кивнул, подталкивая его продолжать.

— По первому «кругу», как эти скамщики называют первый этап обучения — поначалу всё стандартно. Неофиты платят десять тысяч и слушают лекции по «ментальным практикам». Наш человек их прослушал. Ничего криминального. Сборник упражнений на концентрацию и память. Нечто подобное можно надёргать из интернета, но у них всё это красиво обёрнуто и упаковано. Они держат людей на обещаниях будущего могущества и создают атмосферу избранности. Типичная сектантская кухня. Отсев большой, но те, кто остаются, глубоко в этом вязнут. Потом на следующем этапе этого же уровня начинают давать информацию по рунам и созданию амулетов. Тут уже начинается самое интересное.

Кротов потыкал пальцем в отчёт.

— Тут начинаются «практики» на арендованной даче, которая находится на отшибе или же в отдалённом снятом гараже. Сначала неофиты практикуются на курах, а на втором круге под конец переходят на хрюшек, принося их в жертву. Всё это подаётся под видом «изучения древних обрядов освобождения энергии». Наших ребят из оперативников чуть не стошнило, когда они это снимали. Но формально всё происходит на территории частной собственности, убой животных не для продажи, а вроде как для личного потребления. Если не доказать, что это ритуальные жертвоприношения, то под статью не подкопаешься. Идиоты платят за то, чтобы самим резать кур и свиней.

— И зачем же они их там режут? — тихо спросил Иволгин, хотя недавно прочитал отчёт. У него попросту не укладывалось в голове, что написанное там правда, и он хотел получить устные подтверждения, чтобы убедиться в том, что это не шутка.

— Они создают вот эти штуки, — Кротов, наконец, посмотрел на пластинку. — Амулет искры, как они это называют. Выпускной экзамен первого уровня. Берут деревяшку, наносят на неё руну, после чего убивают курицу по какому-то ритуалу. Если всё сделано «с правильным настроем», как они говорят, эта штука начинает работать. Правда, она одноразовая и практически бесполезная — всего лишь выпускает сноп искр при МЫСЛЕННОЙ активации. Пользы от неё практически никакой, кроме одного — на послушников это производит неизгладимое впечатление. После этого они начинают искренне верить в то, что они изучают настоящее волшебство, мать их!

— Это действительно работает? — всё ещё не мог поверить Иволгин. Он взял пластинку в руки. Она была тёплой и на удивление лёгкой. — И как же она «работает» со слов наших учёных?

Кротов тяжело вздохнул.

— У нас есть запись. Наш агент, «Виктор», прошёл первый круг и на выпускном экзамене сделал эту вещь под контролем наставника. Мы передали её в лабораторию. Физики, химики, биологи, даже один парапсихолог, которого мы держим «на всякий случай» — все сломали голову над тем, как это работает. Это самая обычная древесина, на которую электрическим выжигателем нанесена закорючка. Такими выжигателями дети в школе на уроках труда рисуют на фанере. Следов химических веществ, микросхем, батареек — ничего такого нет даже близко. Но если зажать её в руках и сконцентрироваться на ней определённым образом, как их учили, она один раз выпускает пучок искр, после чего снова становится бесполезной деревяшкой.

— Это точно не какая-то галюцинация? — прищурился Иволгин.

— Никак нет, товарищ генерал, — покачал головой из стороны в сторону подчинённый. — Наш агент в лабораторных условиях создал ещё пять таких амулетов. Все они работают аналогичным образом. Единственное, чего добились учёные — они выяснили, что мощностью потока искр зависит от размера принесённого в жертву животного. Чем крупнее была курочка, тем больше искр. Ещё больше их при использовании свиньи или овцы. В последних двух случаях получалось на несколько секунд вызвать поток пламени, от которого деревянная основа загоралась. Принцип действия неизвестен. Это не электричество, не химия и не трение. Это… — Кротов развёл руками в стороны. — Это то, чего по всем законам нашей науки быть не должно, но оно есть.

В кабинете воцарилась напряжённая тишина. Иволгин медленно вращал пластинку в пальцах.

— Что там по второму кругу? — отстранённо спросил он.

— Там уже сложнее, — продолжил Кротов. — Там серией ритуалов обучают создавать заряженные руны, из которых составляются рунные цепочки и создаются более сложные и долговечные артефакты. Амулеты «тишины», которые заглушают звук в небольшом радиусе. «Тепла» — они на некоторое время способны согреть человека, словно его окружили невидимым термоодеялом. Всё это основано на тех же жертвоприношениях, но заключительные ритуалы сложнее, нужны другие более крупные животные, плюс больше крови и больше «веры». И всё это — за деньги. Большие деньги. Второй круг уже стоит сто тысяч. По курсирующим среди неофитов слухам, существует более продвинутый третий круг. За сакральные знания этого курса придётся заплатить уже миллион. Они уже не просто секта, Аркадий. Они стали фабрикой по производству непонятных артефактов, которые непонятным образом работают. И этот Иванов, судя по всему, у них главный инженер и вдохновитель. Он разработал технологию и обучает ей других.

— И откуда у него, у парня с синдромом Дауна, сына волгоградской уборщицы, такие знания? — задумчиво поинтересовался Иволгин.

— Вот этого мы не знаем, — честно признался Кротов. — Нашими людьми не обнаружено ничего: ни следов иностранных контактов, ни доступа к закрытым архивам, ни связей с какими-либо научными группами. Он как будто вытащил это из воздуха или из своей головы. Мы нашли точку, с которой Иванов изменился — это произошло в августе прошлого года после падения, во время которого он ударился головой. Его лечащий психолог утверждает, что у него появилась другая личность, которая заместила прежнюю личность. Наши психологи и психиатры изучили выступление Иванова в «Пусть болтают» и историю его болезни. Вердикт: либо он гениальный симулянт с феноменальной памятью и знанием нейролингвистики, который долгие годы притворялся дауном, либо… — он запнулся.

— Либо в него вселился бес, как пишет его мамаша? — закончил за него Иволгин с лёгкой усмешкой.

— Я не верю в бесов, Павел Сергеевич. Но я верю в то, что мы не понимаем, что это за херня, — Кротов выразительно посмотрел на использованный амулет на столе. — Психиатры утверждают, что после травмы головы вполне могло возникнуть раздвоение личности. Пациент создал в своём разуме новую личность, которая кардинально отличается от прежней. И эта новая личность плодит фанатиков, которые за миллионы рублей режут животных и верят в то, что станут магами. А главное — они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО создают что-то, чего мы не можем объяснить. И это «что-то» можно использовать. Представьте: бесшумное оружие, которое не обнаружить сканерами. Источники тепла без топлива. Средства связи? Подавления? Кто знает, на что ещё способны их «амулеты» высших кругов?

Иволгин отложил пластинку. Его лицо стало каменным.

— Ситуация, Аркадий, напоминает мне старый анекдот. Приходит мужик в КГБ и говорит: «Я могу научить хомячка играть на баяне». Ему отвечают: «Хорошо, учи». Через месяц приходит: «Научил». «Покажи». Хомячок играет «Катюшу». В КГБ смотрят, чешут репу и говорят: «Ну, баян-то мы у вас заберём». Понимаешь аллегорию?

Кротов кивнул, на его лице проступила суровая гримаса, в которой читалось понимание.

— Баян — это знания, технология. Хомячки — подручные Иванова. А сам Иванов — тот самый мужик, который учит хомячков. Мы же те, кто забирает баян и учит хомячков играть то, что нужно нам.

— Именно, — тихо сказал Иволгин. — Басотыкову мы отдадим «хомячков» для громкого процесса. Скажем, что разоблачили опасную секту и спасли людей. Он получит свои аплодисменты. А «баян» и тренер хомячков останутся у нас, только репертуар будет наш.

— Значит, берём верхушку. Иванова, его девку Дьякову, техника Артёма и старух. Алкаша Сергея можно использовать в качестве свидетеля. Он и так всё про них рассказал.

— Берём, — подтвердил Иволгин. — Но осторожно и без шума. Не как секту, а как организованную группу мошенников, подозреваемых в отмывании денег и жестоком обращении с животными. Основания для задержания и обыска есть. В процессе «обыска» изымаем все их записи, компьютеры и эти их «артефакты». Иванова изолируем, но не в изолятор, а на нашу «тихую» дачу. Создаём ему условия. Комфортные, но безвылазные.

— И начинаем «беседу», — без эмоций произнёс Кротов.

— Не «беседу», Аркадий. Мы будем вести с ним переговоры, естественно, на своих условиях. Мы предложим ему сделку: он нам передаёт все свои знания и всю свою «магию». Процесс, методологию, теорию. Выясняем от него, откуда он это знает. Он становится нашим консультантом под охраной, а мы ему сохраняем жизнь, прикрываем от Басотыкова и предоставляем возможность продолжать исследования, но уже под нашим контролем, с нашим финансированием и нашими «добровольцами» для экспериментов.

Иволгин замолчал, его взгляд был направлен вдаль, за окно, за которым клубился московский смог.

— Ты понимаешь, что это значит, Аркадий? — продолжил он. — Если это правда, если это не ловкая мистификация, то это новый вид оружия. Новая область науки. И она будет нашей. Только нашей. Ни у американцев, ни у китайцев ничего подобного нет, а у нас будет. Потому что этот «даун» из Волгограда оказался в нужном месте в нужное время. Или его туда кто-то поставил. Но теперь он наша «корова», и мы его будем доить.

Кротов встал. В его глазах горел холодный, деловой азарт.

— Я составлю план операции, чтобы всё прошло чисто, быстро и без лишних свидетелей. Заберём их всех в одну ночь.

— И, Аркадий… — Иволгин обернулся к нему и пристально на него посмотрел. — Найди того частного детектива, Рогова. Который работал на мамашу. Он слишком много знает. И он не наш. Убеди его сотрудничать. Или убери. Деньги не пахнут, но иногда от них бывает слишком много шума.

— Понял. Разберусь.

Когда Кротов вышел, Иволгин снова взял в руки деревянную пластинку. Он пристально смотрел на загадочную спираль, словно пытался силой воли заставить её работать.

«Кто ты, Дмитрий Иванов? — думал он. — Где ты взял этот «баян»? И какие ещё песни он может играть?»

Он положил пластинку в ящик стола, рядом с пистолетом. Теперь там покоились два инструмента. Один из них старый, проверенный, убивающий грубо и понятно. Другой — новый, таинственный, убивающий (или творящий непонятную хрень) тихо и необъяснимо. С приходом новых «технологий» мир менялся. И он, Павел Сергеевич Иволгин, должен был убедиться в том, что эти изменения будут контролироваться им или такими же, как он.

***

Дни сливались в череду приятной и плодотворной рутины. Кайн стоял в центре подвала, который уже мало походил на убогое помещение. Пришлось выделить средства на косметический ремонт, чтобы не производить отталкивающего впечатления на неофитов.

Перед ним на стульях сидели «избранные» — выпускники третьего круга, миссионеры, которые собирались ехать в другие города для открытия новых филиалов. Их лица были озарены не просто интересом, а благоговейным трепетом. Они только что стали свидетелями того, как Кайн продемонстрировал им амулет «малой невидимости» — предмет, который на полчаса делал мелкий объект практически незаметным для взгляда. Это был уровень, о котором они раньше не смели мечтать.

Амулет невидимости был основан на чарах отвода глаз. На самом деле он не делал область вокруг реально незримой. Он воздействовал на разумы окружающих людей, заставляя их не замечать определённое пространство. Стоило Кайну поведать «третьекурсникам» о принципах построения рунных чар и выдать базовые простейшие заклинания, как один из них придумал и сам рассчитал рунную цепочку для этого амулета. Талант, который Кайн собирался холить, лелеять и приблизить к себе.

«Они быстро учатся и даже начали придумывать что-то новое, — с внутренним удовлетворением думал он, обводя взглядом аудиторию. — Ещё полгода — и те, кто поедут в регионы, станут полноценными центрами распространения магического учения. А через год у меня будет своя ферма. Поток ресурсов станет постоянным. Ритуалы можно будет проводить ежедневно, не экономя на животных. Тогда и до пробуждения настоящей маны рукой подать».

Его собственный амулет, висевший на груди под рубашкой, излучал ровное, успокаивающее тепло. С его помощью деградация рассудка была заморожена. Более того, в последние недели он начал замечать проблески чего-то нового. К сожалению, это точно не мана. У него словно улучшилась острота восприятия. Он мог точнее угадывать настроение людей по малейшим движениям бровей, яснее видеть слабые места в их аргументации. Это не магия, но этот инструмент тоже являлся ценным. Он считал, что это результат постоянной работы с людьми и прежний опыт долгой жизни дроу, если сравнить его со сроком человеческой жизни. Ему требовалось манипулировать и управлять последователями, а для этого следовало научиться хорошо считывать их эмоции и вовремя правильно реагировать на них. В общем-то, любой опытный политик или управленец владеет подобными навыками.

Наташа, сидевшая за рабочим столом, сводила итоги по платежам. Она выглядела счастливой и уверенной в стабильной и богатой жизни рядом с любимым человеком. Её страхи, казалось, полностью растворились после того, как их совместное дело не просто выстояло под натиском неудач, но и расцвело. Даже Сергей, поставленный на самую чёрную работу — уход за ритуальными животными — вёл себя тихо и, что удивительно, почти не пил. Угроза оказаться на улице с долгами явно подействовала.

Артём что-то настраивал на ноутбуке, готовя материалы для новых групп. Лидия Петровна и Ирина Викторовна, теперь полноправные «директора филиалов», тихо беседовали в углу, обсуждая график поставок ритуальных принадлежностей.

Всё было практически идеально. Слишком идеально, что заставляло напрягаться. Но Кайн отмахнулся от этой мысли. Паранойя — удел слабых. Он выстроил систему и учёл все риски. Мать обезврежена информационно и юридически. Журналисты потеряли к нему интерес. Чиновники успокоились. Деньги текли рекой. Он был на вершине и контролировал ситуацию.

«Ллос, если ты меня слышишь, — мысленно, почти иронично, обратился он к забытой богине. — Похоже, в этом мире твои законы не работают. Здесь выживает не самый жестокий, а самый адаптивный. И я адаптировался».

Он собрался объявить перерыв, как вдруг Наташа подняла голову и нахмурилась.

— Дим, ты слышишь?

В подвале воцарилась тишина. Из-за толстых стен и глухого входа с улицы почти не доносилось звуков. Но в этой тишине стали различимы короткие, отрывистые команды снаружи, приглушённый топот множества ног по асфальту и скрип автомобильных тормозов.

Сердце Кайна пропустило удар, а желудок словно обледенел.

Он рванул к монитору, на который выводилось изображение с камер. На экране было видно, как к подъезду, возле которого находился вход в их подвал, подъехали три микроавтобуса без опознавательных знаков. Из них быстро и без суеты высыпали люди в тёмной униформе, чёрных балаклавах, закрывающих лица, и с короткоствольными автоматами. Они не были похожи на полицейский ОМОН — те носят опознавательные знаки, а у этих парней их не было.

«Спецназ?! — с ужасом подумал Кайн. — Но чей?

Дверь в подвал содрогнулась от мощного удара тяжёлого тарана. Замок не выдержал и вылетел со второго удара. Дверь резко с громким грохотом распахнулась.

— Это налоговая? Пожарные? — истерично взвизгнула Ирина Викторовна.

«Эх... — мысленно вздохнул Кайн. — Чтобы я ещё раз проигнорировал свою интуицию... Ведь чуял, что всё идёт слишком гладко...»

В помещение ввалились закованные в бронежилеты вооруженные амбалы. Высокие, широкоплечие, в чёрных масках, оставляющих открытыми лишь глаза.

— Всем лечь на пол! Лицом вниз! Руки за голову! Не двигаться!

Отрывистые команды звучали громко и с такой неоспоримой властью, что многие мгновенно подчинились.

Первой рухнула на пол Лидия Петровна, и тут же разродилась громкими рыданиями, словно прекрасно осознавала, за что пришли её задерживать. За ней последовала её подружка Ирина Викторовна. Артём, побледнев до состояния мела, медленно опустился на колени, поднимая руки за голову.

Наташа смотрела на Кайна широко раскрытыми глазами, в которых плескался ужас в смеси с непониманием и неверием в то, что это происходит с ними на самом деле. Она до последнего надеялась на то, что это всего лишь злой розыгрыш. Информацию о таких розыгрышах можно найти в интернете. Вот только по напряжённому лицу своего парня она осознала, что если это и розыгрыш, то точно не в его исполнении.

Сергей просто закрыл лицо руками и прижался к стене, будто пытался с ней слиться воедино.

«Сопротивляться бесполезно, — пронеслось в голове Кайна холодной и ясной мыслью. — Это явно не уличные бандиты. Это профессионалы. Любой жест ими будет расценен как угроза».

Он медленно и демонстративно поднял руки, после чего столь же неспешно и плавно начал опускаться на колени.

— Мы не оказываем сопротивления! — громко сказал он, глядя на ближайшего бойца. — У нас всё легально! Покажите документы, на каком основании…

Его не стали слушать. К нему подошли двое спецназовцев. Одним резким и болезненным движением его руки были закручены за спину, на запястьях щёлкнули холодные браслеты наручников. Затем его с силой прижали лицом к прохладному линолеуму. Запах пыли и едкой химии ударил в ноздри.

Рядом так же грубо укладывали на пол Наташу с Артёмом. Слышались сдавленные рыдания от задержанных и хриплые команды со стороны спецназовцев:

— Не смотреть!

— Лежать смирно!

Кайн лежал, прижатый коленом в спину, и смотрел в пол. Его разум, обычно холодный и расчётливый, лихорадочно работал.

«Кто? Почему сейчас? Мать? Нет, у неё не может быть таких ресурсов. Конкуренты? Слишком масштабно. Власти? Но мы же отбили все нападки и всё уладили… Ллос! За что?!»

Он услышал, как по подвалу расходятся бойцы. Раздался звук отодвигаемой мебели, хлопки крышек ноутбуков, шелест бумаг. Всё происходило методично, без лишних слов.

— Основатель и руководитель, Дмитрий Анатольевич Иванов, здесь? — спросил стальной мужской голос.

Кайн не успел ответить. Кто-то из учеников третьего круга, сдавленно простонал:

— Это он!

Кайна грубо подняли на ноги. Перед ним стоял человек в чёрном без балаклавы, но в форме без знаков различия. Лицо у него было обычным и на нём не отражалось никаких эмоций, карие глаза были пустыми.

— Дмитрий Анатольевич? Пройдёмте.

— Куда? На каком основании? Я требую адвоката! — попытался настаивать Кайн, но его голос дрогнул.

— Адвоката? — ухмыльнулся мужчина. — С нами эти фокусы не работают.

Его вывели из подвала. На улице в холодном мартовском воздухе стояли те же микроавтобусы. Вокруг — оцепление, несколько таких же безликих фигур спецназовцев. На автомобилях не было никаких опознавательных знаков, мигалок и надписей. Полная тишина нарушалась лишь радиопереговорами в наушниках у бойцов.

Перед тем как его затолкали его в один из автобусов, Кайн успел мельком увидеть, как из подвала выводят Наташу. Её лицо было залито слезами, она пыталась что-то крикнуть ему, но боец грубо зажал ей рот рукой.

Сердце бывшего тёмного эльфа сжалось от боли. Впервые в жизни ему было больно от наблюдения за страданиями другого разумного существа. Он не переживал за актив. Это было нечто совершенно иное, чего он никогда до этого не испытывал.

Затем его втолкнули в салон автомобиля. Окна были наглухо затонированы и прикрыты шторками, отчего внутри было темно. Рядом с ним с двух сторон сели спецназовцы, крепко зажав его плечами. Остальных задержанных, видимо, погрузили в другие машины.

Микроавтобус тронулся плавно, почти бесшумно. Никто ничего не говорил. Кайн сидел в неудобной позе из-за скованных за спиной рук и широких бесцеремонных соседей по сиденью. Он чувствовал, будто реальность, которую он так тщательно выстраивал, рассыпалась в прах. Его планы по покупке фермы и возвращению магии были разрушены, словно карточный домик. Всё его действия теперь казались жалкой детской игрой на фоне происходящего.

Он пытался думать, строить гипотезы, искать слабые места. Но мозг отказывался работать. Вместо полезных мыслей перед глазами стояло лицо отчаявшейся и напуганной Наташи, которую выводили из подвала. Ещё ему не давал покоя холод стали наручников на запястьях.

Они ехали долго. По изменению характера движения и звуку за окном Кайн понял, что автомобиль выбрался за город. Это его пугало, навевая мысли о фильмах про мафию, которые они смотрели на ночь с Наташей. В тех фильмах за город вывозили своих жертв бандиты, после чего выдавали им лопату и заставляли копать могилу для себя же.

«Это мафия? — подумал он. — Вполне возможно. Но для бандитов они действуют слишком открыто, и это пугает ещё сильней. Они что, хотят меня прикончить? Или же везут на виллу к своему боссу для унизительных переговоров, в которых мафиози будет безжалостно доминировать и диктовать мне условия? Вот же я попал!»

Ровный гул трассы сменился шумом просёлочной дороги, потом гравий зашуршал под колёсами.

Наконец микроавтобус остановился. Пассажирская дверь резко распахнулась и пленника вывели наружу. Он оказался в глухом лесу. Перед ним возвышался высокий бетонный забор, увенчанный спиралями колючей проволоки. Позади массивные металлические ворота медленно возвращались на место после того, как пропустили их внутрь. Сбоку виднелся невзрачный двухэтажный коттедж из серого кирпича, больше похожий на бункер или лабораторию.

Это точно не было похоже ни на полицейский участок, ни на следственный изолятор. Больше напоминало частную тюрьму, в которой люди бесследно исчезают.

Это напугало Кайна ещё сильней. Одно дело играть по установленным государством правилам — там есть шанс побороться и выйти если не победителем, то хотя бы без серьёзных потерь. Тут же шансы на выживание понижаются кардинально.

У него по спине пробежал табун мурашек, а голову начали переполнять панические мысли:

«Кто эти люди? На кого они работают? Неужели какая-то приближённая к властям мафиозная структура? Ведь без позволения властей построить личную тюрьму вряд ли возможно. Или же это спецслужбы?»

Его провели через двор, где даже снег казался стерильно чистым. В доме они проходили по чистым и пустым коридорам с камерами видеонаблюдения на каждом повороте. Запах хлорки яростно впивался в ноздри. Тишина нарушалась лишь щелчками замков и шагами.

В конце коридора пленника поставили к стенке и обыскали. У него изъяли всё, кроме одежды, включая амулет малой невидимости и амулет ментальной стабильности.

— Эй! — возмутился он, испугавшись, когда забирали самый ценный его магический предмет, от которого зависел его рассудок. — Верните это! Я без этой штуки свихнусь.

Его слова были проигнорированы. После этого его втолкнули в комнату, а не в камеру, как он ожидал. Помещение больше напоминало кабинет или недорогой гостиничный номер. Небольшое окно с решёткой. Кровать, стол, стул, дверь в санузел. Всё просто, но не убого. Даже ковёр на полу.

Наручники с него сняли, после чего конвоиры покинули помещение. Дверь за ними закрылась, щёлкнув массивным замком, после чего Кайн остался наедине со своими мыслями.

«Меня привезли сюда живым и невредимым. Следовательно, я нужен этим людям. Вот только пугает то, что меня привезли сюда одного. Что это значит? Почему остальных ребят задержали вместе со мной, но сюда привезли лишь меня?»

Он подошёл к окну. За решёткой и бронестеклом была видна лишь стена забора и пустынный сектор двора. Ни деревьев, ни неба — только бетон, колючка и свет, словно в настоящей тюрьме в миниатюре.

Он обернулся, осматривая комнату. Внутри не было ничего личного и ничего из того, что могло бы послужить оружием.

Он сел на кровать, упёр локти на бёдра и положил голову на переплетённые пальцы. Двести лет жизни дроу, месяцы борьбы и построения бизнеса в этом мире — и вот он оказался здесь в клетке. Он будто снова откатился до Димасика, только клетка стала больше и прочнее.

«Сволочи! Что б Ллос вас рукоятью плётки с обратного конца отлюбила! — яростно подумал он про тех, кто его сюда привёз, а главное — отнял драгоценный амулет. — Я же так быстро свихнусь. Через несколько месяцев я буду соображать совсем туго. Вскоре и вовсе деградирую и снова стану Димасиком. Этого ни в коем случае нельзя допустить. Ни за что! Я должен, просто обязан что-то придумать, чтобы свалить отсюда. Желательно ещё и прихватить свой амулет, поскольку новый создавать будет долго».

Он искренне пожалел о том, что не сделал несколько запасных таких амулетов и не припрятал их в тайниках на подобный случай. Впрочем, сбежать отсюда казалось проблематичным. Если бы у него только имелись прежние магические способности, это не составило бы труда. Хотя с даром его бы даже вряд ли сумели задержать, так что вряд ли бы до прибытия в это место дошло. Но магии у него по-прежнему не было.

Кайн мог рассчитывать исключительно на свои физические возможности. А они находятся на довольно высоком уровне, если расценивать их не с точки зрения дроу, а с человеческой. У тёмных эльфов он со своим стабильным средним кругом дроуджитсу котировался бы лишь на уровне молодёжи в возрасте от двадцати до тридцати лет. Может, за счёт богатого жизненного опыта и некоторых приёмчиков, позаимствованных у гномов и жриц, он бы сумел расправиться с кем-то постарше лет до сорока. Но любой дроу, доживший до пятидесяти, наверняка бы разделался бы с ним играючи и без особо напряжения.

Впрочем, для человека он находился на пике физической формы. Отлично тренированный опытный боец. Он прикинул, что справился бы в прямом противостоянии с парой-тройкой спецназовцев, которые участвовали в его задержании. А ведь это наверняка элита. Но это при условии, что эти люди не будут пускать в ход огнестрельное оружие. Это весьма сомнительно. Пистолеты и автоматы многое меняют. Полностью вооружённый боец спецназа по боевой мощи равен слабому магу. Автомат, пистолет, нож, гранаты, бронежилет и боевая выучка — всё это превращает относительно слабого человека в мощную единицу на поле боя. А тут таких бойцов должно быть много.

Кайн пытался представить, смог бы он вырваться из плена, если бы завладел оружием. Мысленное моделирование почти всегда заканчивалось не в его пользу.

В отличие от противников, он огнестрельным оружием не владел. Вот с ножом он как боженька, но нож против пистолета не канает — это оружие ближнего боя. Метательные ножи в помещении уровняли бы шансы при противостоянии с врагом с пистолетом. Но автоматы всё ломают. Стоит оказаться за пределами дома на открытом пространстве, как его мгновенно превратят в дуршлаг.

Под ледяным напором логики и ментальных тисков, страх начал отступать, уступая место холодной расчётливости.

«Раз меня сразу не убили и привезли сюда, значит, я им нужен. Следовательно, они что-то от меня хотят. Значит, у меня есть пространство для манёвра. Для начала нужно прощупать ситуацию и лучше изучить обстановку».

«Ладно, посмотрим, кто вы такие и что вам нужно, — подумал бывший тёмный эльф, и в его глазах, отражавших тусклый свет плафона, вспыхнул холодный огонёк. — Вы хотите поиграть в паука и жертву? Вы считаете, что я жертва, попавшая в вашу паутину? Вы недооцениваете того, кто попал в вашу паутину. Я долго прожил в подземельях, в которых пауки были размером с лошадь, а правила игры писались кровью. Вы только что сделали свою первую ошибку. Вы оставили меня в живых!»

Он лёг на кровать, уставившись в потолок. Его дыхание выровнялось. Разум начал анализировать, строить предположения, искать слабые места в тюрьме и окружении.

***

Прошло два дня заключения в «гостиничном номере». Всё это время Кайн почти не спал. Он подозревал, что за ним могут наблюдать через скрытые камеры видеонаблюдения, поэтому старался не демонстрировать ничего лишнего. Большую часть времени он лежал на кровати, погрузившись в глубины собственного разума. Это не было похоже на медитацию в обычном её представлении. То, что он творил со своим рассудком, можно было бы назвать сложнейшей и ювелирной работой, доступной лишь начинающему менталисту.

Конечно, навыки Кайна были сильно далеки от уровня серьёзных менталистов или иллитидов, но кое-чего он по верхам нахватался. Всё, что он в этом теле использовал раннее и чему учил «сектантов» являлось цветочками по сравнение с используемой им сейчас техникой.

Он прибёг к приёмам ментального контроля рабов, которые использовали дроу (они позаимствовали эти знания у иллитидов, впрочем, как и практически все остальные знания о менталистике). Помимо этого те же самые навыки использовались шпионами для создания ложных личностей. Можно сказать, что он методично выстраивал в своём разуме защиту, в которой нет ни капли магии.

В человеческой изотерической литературе описывают ментальный щит как стену или купол, который может быть монолитным или ячеистым, или же как замок. Но это полная ерунда — стену быстро сломают, как и любой иной схожий щит. Он изменял своё сознание.

Создать личность с нуля для такого неопытного в ментальной магии тёмного эльфа являлось задачей из разряда невозможных. Такого уровня можно добиться лет за пятьсот практики менталистики. И уж точно такого не сумеет сделать маг, который занимался волшебством всего сто пятьдесят лет, причём на менталистике упора не делал. Но! У него имелся чит-код в виде изначального дырявого сознания Димасика.

Он собирался сыграть прежнего самого себя, то есть Димасика. Не просто притвориться глупым, а стать им на время. Откатить сознание назад, позволить старой, примитивной личности выйти на первый план, но при этом сохранить тонкую нить контроля. То есть он собирался занять роль наблюдателя из глубины сознания, который сможет в нужный момент всё вернуть к первоначальным настройкам. Это было рискованно. Слишком глубокое погружение могло стереть эту нить. Но если бы он попытался лишь поверхностно сыграть парня с синдромом Дауна и с сознанием шестилетки, то профессионалы его бы почти наверняка раскусили. Раскрыть его игру плёвое дело для любого опытного следователя. Поэтому он должен был не играть, а именно стать Димасиком.

Он вспоминал каждую чёрточку Димасика: расплывчатость взгляда, инфантильную интонацию, простые, повторяющиеся фразы, страх перед всем новым, жажду одобрения и защиты со стороны матери. Он пропускал это через себя, заставляя нейронные пути, выстроенные Кайном, временно ослабнуть, уступить дорогу старым, заросшим, но не исчезнувшим тропинкам детского сознания.

Зачем же он занимался чем-то настолько опасным? Конечно же, ради возвращения амулета.

В своих размышлениях о том, кто и зачем его похитил, Кайн пришёл к нескольким выводам. Во-первых, эти люди почти наверняка связаны с правительством. Иначе невозможно создать подобие частной тюрьмы неподалёку от столицы. Ведь его везли не очень долго, а значит, далеко от Москвы уехать не смогли бы. Во-вторых, его привезли в это место отдельно от последователей. Всех продвинутых учеников задержали в тот же день и в том же месте, но тут в серьёзно охраняемом доме он был единственным пленником.

О том, что он содержится тут один, можно было сделать вывод по множеству косвенных факторов.

Первое — три раза в день ему приносили еду. И хотя в разговоры с ним никто не вступал, Кайн обратил внимание на то, что мужчина, который носил ему покушать, имел при себе всего один набор блюд. Если бы тут имелись другие пленники, то логично предположить, что их тоже кормили бы, и таких наборов было бы несколько.

Второе — шумоизоляция в этом коттедже не была идеальной. Периодически пленник слышал шаги охранников в коридоре. Если бы тут содержались другие заключённые, они бы себя выдали шумом.

Итак, получалось, что ради него одного задействованы серьёзные ресурсы. Привлечено много людей для его охраны, используется загородный дом-тюрьма, которому наверняка нашлось бы применение. А это значит, что тем, кто его пленил, от него что-то нужно. А что он может дать, кроме знаний о магии? Ничего. И если это правительственная спецслужба, которая решила выбить из него магические тайны, он готов был на этом сыграть.

В первую очередь, он собирался приоткрыть свою тайну о том, что его сознание деградирует. Но сделать он это хотел на своих условиях. Выставить всё так, будто без амулета он очень быстро полностью теряет рассудок. Это дало бы в руки его врагов мнимое чувство того, что они способны его контролировать, давая и забирая амулет или угрожая тем, что отнимут этот артефакт. Он намеренно выставлял себя крайне уязвимым и вводил врагов в заблуждение.

Конечно же, главным его желанием было поскорее вернуть ценный предмет. Каждый день его сознание без волшебного стабилизатора стремительно деградировало. И чем меньше пройдёт времени до возращения стабилизатора, тем лучше. Он посчитал, что если будет торговаться с похитителями обычным образом, его могут промариновать месяц-два, если не дольше. За это время его мыслительные функции серьёзно уменьшаться, чего допускать он не собирался. Если же он покажет врагам, что без амулета превращается в Димасика, то им придётся вернуть ему стабилизатор рассудка хотя бы для того, чтобы с ним нормально поговорить. Ведь любые разговоры с взрослым, у которого дырявая память и поведение шестилетки, изначально обречены на провал.

На третий день дверь открылась. В комнату вошёл не тот человек, который его задержал, и не тот серьёзный крепкий мужчина, который приносил ему еду, а другой — коренастый, с бычьей шеей и тяжёлым властным взглядом.

— Дмитрий Анатольевич, пройдёмте, — сказал он без предисловий. — Поговорим.

Кайн неуверенно поднялся на ноги. Он не смотрел Кротову в глаза, а скользил взглядом по полу и стенам, как бы осматривая новое место. Он напоминал потерянного и напуганного болванчика с пустым взглядом, который не понимал, где он находится и что за человек с ним разговаривает.

Его провели в комнату на первом этаже — смесь гостиной и кабинета с кожаным диваном, книжными полками (книги были явно для антуража — новенькие циклы классиков и энциклопедии, которые никто ни разу не листал) и с массивным столом с уютным креслом. На столе на треноге была установлена видеокамера.

— Присаживайтесь, — Кротов указал на кресло, а сам устроился на диване, развалившись, демонстрируя полное расслабление и контроль. — Ну что, Дмитрий, давай знакомиться. Меня зовут Аркадий Викторович. Я тот человек, от кого теперь зависит твоя дальнейшая жизнь. Хорошая она будет или очень плохая — решать мне. Понял?

Кайн сел на край кресла, сгорбившись и демонстрируя откровенный и яркий испуг без попыток скрыть эмоции. В его глазах плескался ужас в смеси с дикой паникой. Он кивнул, но кивок был странным, слишком резким, как у ребёнка.

— Понял, злой дяденька... — прошептал он голосом, который от страха скатывался на фальцет и затихал под конец.

— Злой дяденька? — Кротов прищурился, изучая собеседника.

С одной стороны, перед ним сидел тот самый парень с шоу «Пусть болтают», но... Он выглядел совершенно иначе. От той уверенности, которую молодой человек демонстрировал на всю страну, не осталось ни грамма. Он съёжился и будто сдулся, был дёрганным, а его лицо перекосило так, словно у душевно больного.

«Он или очень талантливый актёр, или тут что-то иное, хотя сомнительно...» — подумал он.

— Итак, Дмитрий, — продолжил Кротов. — У меня к тебе много вопросов. Начнём с главного. Откуда у тебя знания? Кто тебя научил делать эти штуки — амулеты?

Кайн заморгал. Его лицо выразило искреннее и неконтролируемое недоумение.

— Какие амулеты? Я умею лепить из пластилина... — в его голосе звучала не наигранная, а подлинная растерянность. — Плохой дядя, что вы от меня хотите?!. Я не понимаю. Где мама? Я хочу к маме! Вы плохой дядя, вы забрали мою висюльку!

Он потёр кулаками глаза, и его губы задрожали, отчего у Кротова глаза поползли на лоб. Он многое в своей жизни наблюдал, но пока ни разу на его памяти ни один задержанный не пытался сыграть умственно отсталого. Прикинуться дурачками — бывало. Но таких клоунов он на раз вычислял и выводил на чистую воду. В истории российского ведомства внутренних дел за последние сто лет известны всего несколько преступников, которым удалось гениально притвориться психами и уйти от тюрьмы. Но они не избежали психушки.

«Что за ерунда? — с недоумением рассматривал Кротов задержанного. — Этот клоун сейчас пытается изобразить дурачка или он реально такой? Непонятно. Нужно вывести его на чистую воду. Или же это как-то связано с тем куском допроса?»

Он холодно наблюдал за Ивановым. В следующее мгновение он нажал кнопку на пульте, и на стене перед диваном, сбоку от стола включился плоский монитор. На экране появилась запись — фрагмент допроса Сергея. Потный и перепуганный алкоголик, заикаясь, рассказывал про амулет и про то, как они его делали, как «босс» потом сказал, что эта штука «держит его голову в порядке», иначе он «свихнётся».

— Вот эта висюлька? — спросил Кротов, когда запись закончилась.

Кайн уставился на экран, и в его глазах вспыхнул огонёк узнавания, смешанный с жадной надеждой.

— Да! Да! Моя висюлька! Верните! Без неё мне плохо думать. Дай, пожалуйста, отдай мою висюльку, плохой дядя!

Он протянул руку, будто ожидая, что амулет сейчас материализуется у него в ладони. Его поведение было настолько инфантильным и столь явно не вязалось с образом харизматичного лидера секты, что у Кротова впервые заколебалась уверенность.

«Что, если это не притворство? — промелькнуло у него. — Что, если этот амулет и правда был костылём? А мы его отобрали, и без костыля тренер хомячков сломался — скатился обратно в своё естественное состояние?»

Это объяснение выглядело слишком удобным. А поведение парня казалось чрезвычайно похожим на спектакль одного актёра, но... Кое-что вносило сумятицу в разум бывалого сотрудника спецслужб — глаза Иванова. В его глазах сейчас не было ни капли расчёта. В них плескались только детский, животный страх и просьба.

— Ты понимаешь, где находишься? — спросил майор.

— Где я? — тут же со страхом впился в него глазами большой ребёнок, тело которого содрогалось от ужаса. — Где моя мама?

— Как тебя зовут? — нахмурился Кротов.

— Димачка, — тихо пробормотал Кайн, опустив глаза к столешнице.

— Димачка?! — округлил глаза майор. — А не Дмитрий Анатольевич Иванов?!

— Димачка, — кивнул Кайн. — Димачка Иванов я... Плохой дядя, отпусти меня к маме. Отдай то, что вы украли! Так нельзя делать. Нехорошо отнимать чужое. Мама так говорила. А ты отнял. Отдай! — снова протянул он ладонь.

«Бред сумасшедшего... — Кротову очень хотелось помассировать виски и пригласить на беседу опытного психиатра, вот только секретность этого места была такого уровня, что просто так врачу сюда не приехать. — До сих пор не пойму: он талантливо играет или реально потёк крышей? Неужели этот его амулет настолько хорош и играет такую важную роль? Если это так, то нам этого парня будет просто контролировать. Это словно получить в руки пульт управления, который выкручивает уровень интеллекта с высокого на сильно заниженный. Хм... Попробовать отдать ему «висюльку»? Вряд ли это несёт для меня и парней какую-либо опасность».

— Ладно, — медленно сказал Кротов. Он достал из кармана пластиковый пакет, в котором лежал тот самый амулет на кожаном шнурке. — Вот твоя «висюлька».

Он не отдавал его сразу, а держал в руке, наблюдая за реакцией. Кайн замер, его взгляд прилип к куску меди с выжженными рунами. Его дыхание участилось.

— Дай... — простонал он.

— Сначала ответь на вопрос. Откуда ты знаешь, как это делать? Кто научил?

— Что делать? Чему научил? — на лице Димасика плюсом к страху отображалось искреннее недоумение.

— Амулеты, — продолжил Кротов. — Кто научил тебя их делать?

— Не знаю. Я ничего не знаю. Дядя странный и страшный... — Кайн забрался на кресло с ногами и вжался в спинку, съёжившись. Слёзы покатились по его щекам. Это были не актёрские слёзы либо актёр должен был идеально вжиться в роль. От него веяло жутким отчаянием существа, которое не может дать то, что у него требуют.

— Не ври! — с нажимом повысил голос Кротов. — Ты делал амулеты и учил этому других людей. Не притворяйся идиотом — не поможет. Говори — где ты этому научился?!

— Я ударился головой, — всхлипнул Димасик. — Потом в голове было много всего. А потом стало уходить. Висюлька помогает сохранять много мыслей. Дай, пожалуйста! Это не твоё!

Кротов в тишине смотрел на него ещё с минуту, размышляя над тем, провести натуральный эксперимент или нет? Потом, с почти незаметным пожатием плеч, он бросил пакет с амулетом на стол.

— На.

Димасик дрожащими руками схватил зип-пакет и с трудом разорвал его (мог бы воспользоваться застежкой и раскрыть, как нормальный человек, если бы был таковым, что не осталось без внимания майора). Он вытащил амулет, нацепил шнурок на шею и прижал пластину к груди, после чего прикрыл глаза. Он просидел так пару минут. Его дыхание стало тяжёлым, на лбу выступила испарина. Кротов ему не мешал — лишь внимательно наблюдал и запоминал. На свою память он не надеялся, поэтому и велась съёмка, причём не только камерой, которая стояла на столе, но и со скрытых камер видеонаблюдения.

Кротов заметил, что через некоторое время у Иванова перестали дрожать руки. Сгорбленные плечи медленно распрямились. Он сел в кресле нормально. Не вальяжно, но и не зажато. С его лица исчезла гримаса испуганного ребёнка, сменившись сосредоточенной, усталой маской взрослого человека. Преображение заняло около трёх минут. От умственно отсталого парня не осталось ни следа. Перед ним снова сидел Дмитрий Иванов, а не Димачка.

«Невероятно! — подумал майор. — Если это актёрская игра, то этот парень достоин Оскара, Греми и всех прочих наград. Но я очень сильно сомневаюсь в том, что можно сыграть подобное настолько идеально. Конечно же, потом множество специалистов просмотрят эту запись и вынесут свой вердикт. Но мне хочется верить в то, что тут действительно замешано нечто сверхъявственное. Ведь даже наука утверждает, что Дауны неизлечимы. А этот парень по всем документам до недавнего времени демонстрировал все признаки умственной отсталости. И лишь в последнее время стал нормальным».

Кайн открыл глаза. Взгляд его был ясным, острым и полностью сфокусированным на Кротове. В нём не было ни страха, ни мольбы — лишь холодная, оценивающая настороженность.

— Спасибо, — тихо сказал он. Его голос снова приобрёл низкие, уверенные обертоны. — Вы вернули мне рассудок. С кем имею честь разговаривать и где я нахожусь?

— Не за что, — сухо отозвался Кротов, но внутри он был поражён невероятным уровнем преображения. Ему казалось, словно в одном теле жили два разных человека, и тумблером между ними служила та самая подвеска. — Теперь, когда ты снова в себе, давай поговорим по-взрослому. Начнём сначала. Меня зовут Аркадий Викторович. Ты, можно сказать, у нас в гостях.

— У вас? — выгнул брови Кайн. — Я весь внимание, Аркадий Викторович, — он откинулся в кресле, сложив руки на животе. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась собранность натянутой пружины.

— Значит, ты «ударился головой», — повторил Кротов с лёгкой насмешкой. — И в голове «стало много всего». Конкретнее можешь объяснить?

— Это я вам рассказал? Извините, но конкретнее не получится, — ответил Кайн. — Это не знания, полученные от кого-то конкретного в привычном смысле. Мои навыки основаны на интуиции и озарении. После того падения я резко поумнел. Вы читали «Цветы для Элджернона»?

— Не читал, но с сутью рассказа знаком, — сухо отозвался Кротов, которому не понравилось то, с какой лёгкостью собеседник попытался перехватить инициативу. Он вопросом заставил его отвечать и сбил темп допроса. Увёл его в сторону. — Умственно отсталый инвалид получает сыворотку или нечто подобное, и становится гением. Потом он сам создаёт сыворотку, чтобы снова стать идиотом.

— У меня схожая ситуация, — слегка растянул губы в улыбке Кайн. — Вот только сыворотки для отупения я не изобретал. Вместо этого мой багнутый организм сам решил откатиться до прежнего состояния, можно сказать, до заводских настроек. А мне этого очень сильно не хотелось. Знаете ли, когда ты умный, ужасно даже помыслить о том, чтобы снова стать тупым. Вы бы и сами на моём месте испугались бы подобного? Не так ли?

— Естественно, — невольно кивнул Кротов, снова отметив про себя, что задержанный пытается удержать в своих руках инициативу. — Продолжайте, Дмитрий Анатольевич. С вами гораздо приятней беседовать, чем с Димачкой.

— Вначале я был невероятно умён — на уровне гения. Заглатывал кучу информации из интернета и мгновенно её переваривал. Потом понял, что я быстро тупею. И нашёл способ остановить «откат до базовых настроек». Но пока этот амулет был создан, мой гений скатился до уровня айкью среднего обывателя.

— И что же тебя сподвигло на создание секты? — спросил Кротов.

— Не секты, а законного с юридической точки зрения бизнеса! — Кайн понимал, что его снимают, и любое его слово может быть использовано против него в суде. Поэтому старался придерживаться рамок, в которых оставалась хоть какая-то возможность отбиться от нападок со стороны закона. — Нигде, ни в одном законе не сказано о том, что запрещено рассказывать людям о вымышленных рунах и ритуалах.

— Это как раз и называется сектантсвом, — ехидно заметил Кротов.

— Я с вами не согласен, — Кайн покачал головой из стороны в сторону.

— Продолжай, — майор понял, что они ушли от изначальной темы. — Как ты научился создавать амулеты?

— Мне достаточно было рассмотреть проблему, после чего я понимал, как её решить с помощью определённых символов, ритуалов и мысленно-волевых усилий. Это похоже на то, как композитор слышит музыку. Спросите у любого композитора, как у него вышло придумать мелодию. Вряд ли вы получите от него внятный ответ. Так же и я не могу объяснить того, как у меня это выходит. Я могу показать принципы, до которых додумался. Могу научить этому других.

— Откуда тогда взялась твоя программа обучения? — не останавливался Кротов. — Эти твои «круги»? Это довольно сложная структурированная система.

— Так информации об этом полно в интернете, — простодушно сказал Кайн. — Я просто почитал Википедию, изучил информацию о построении разных структур, послушал на Тутубе лекции по экономике и менеджменте для университета. Потом всё это скомпоновал и обкатал на разных группах. Это не завершённая структура. Её планировалось улучшать, добавлять новые уровни.

— И зачем всё это?

— Мне нужны были ресурсы, — пожал плечами Кайн. — Я хотел избавиться от своей болезни или как минимум полностью решить проблему с деградацией рассудка. Но поскольку я отупел, то своими силами был неспособен этого сделать. История говорит нам о том, что человечество всегда было сильно своим единством и численностью. Если много людей занимаются каким-то проектом и увлечены им, то они неизменно добиваются успеха. Я хотел купить ферму, на которой народ проводил бы эксперименты, создавая лекарство для моего рассудка. Ферма стоит очень дорого. Поэтому я создал ЛЕГАЛЬНЫЙ бизнес по обучению ментальным практикам.

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! — не сдержался и откровенно засмеялся Кротов. — Легальный бизнес? Дима, да твоя шарашкина контора имела все признаки секты и скама! Не пытайся меня обмануть и не держи меня за идиота. Вы такой чушью пичкали «студентов», что мне даже повторять её стыдно.

— Возможно, я не до конца продумал программу обучения и в неё просочились элементы эзотерики, — с осторожностью подбирал слова Кайн, покосившись на видеокамеру. — Но разве это запрещено? Если бы это было бы запрещено, то разве по телевизору спокойно показывали бы «Шоу экстрасенсов» или все эти бредовые передачи по «Хрен ТВ» про рептилоидов с планеты Нубиру? К тому же, я не нарушал законов Российской Федерации. Все платежи проходили через официальные кассы, а налоги уплачивались в полном объёме.

Кротов громко рассмеялся лающим смехом.

— А-ХА-ХА-ХА!!! Ничего не нарушал? Дмитрий, да ты что?! Давай я тебе перечислю: создание религиозного объединения без регистрации, что подпадает под статью о незаконной деятельности религиозных групп. Экстремизм? Пожалуйста — тоже подходит. А ваши ритуалы с жертвоприношениями животных могут быть трактованы как пропаганда жестокости и жестокое обращение с животными. Мошенничество в особо крупном размере — вы брали деньги за «тайные знания», которые, как мы выяснили, действительно работают, но формально это было подано как образовательные услуги, что является введением в заблуждение. Незаконное предпринимательство, поскольку ты не имел права вести бизнес. Отмывание денег через дробление бизнеса... Я могу продолжать. В совокупности, с твоей ролью организатора, лет пятнадцать-двадцать ты получишь точно. Твои бабульки и алкаш — поменьше, лет по восемь-десять. Девчонка твоя, Дьякова, как формальный руководитель, тоже сядет надолго.

Кайн слушал, не меняясь в лице. Внутри у него всё сжималось в ледяной ком. Он знал, что законы в этом мире — гибкая вещь, и при желании обычному человеку можно пришить что угодно. Особенно если в деле замешаны спецслужбы. Но он не подавал вида.

— Для начала хотелось бы узнать, кто вы такие? — спокойно спросил он. — Не хочу иметь дел с бандитами.

— Умный вопрос, — кивнул Кротов. — И позиция у тебя правильная. Мы — это ФСБ.

— И чего вы от меня хотите?

— Правильный вопрос, — улыбнулся Кротов. — Мы хотим сотрудничества. Ты будешь работать на нас. Всё, что ты знаешь, всё, что умеешь — станет нашим. Ты будешь создавать эти свои «артефакты» по нашему заданию. Будешь обучать наших специалистов. Под нашим контролем, на нашем оборудовании, с нашими добровольцами для экспериментов.

— А что я получу взамен? — Кайн не стал отрицать или возмущаться. Он сразу перешёл к делу. Всё равно он не рассчитывал весь остаток жизни провести в застенках спецслужб, планируя сбежать отсюда, как только получит малую толику свободы действий.

— Ты получишь жизнь не в тюрьме, а здесь, — Кротов махнул рукой, указывая на стены. — Условия хорошие. У тебя будет всё необходимое: книги, фильмы, даже тренировочный зал можем оборудовать. И главное — ты сможешь продолжать свои исследования с нашим финансированием. Ты хотел ферму для массовых ритуалов? Мы можем предоставить куда больше. Сотрудничество с секретными лабораториями и доступ к ресурсам, о которых ты и не мечтал.

— А мои люди? Наташа и остальные? — на самом деле остальные его ни капли не беспокоили, чего нельзя сказать о девушке. Ему сложно было понять новое для себя чувство и признаться в этом, но он влюбился в эту девушку. Она была ему небезразлична. Без неё ему было бы сложно жить дальше.

Кротов пожал плечами.

— Они будут осуждены по всем статьям. Это необходимо для отчётности. Особенно для генерального прокурора Басотыкова — ему нужен громкий процесс. Но... если ты будешь сотрудничать хорошо, покажешь себя с лучшей стороны, то мы можем пересмотреть их дела. Смягчить приговоры, внести в список на президентскую амнистию. Возможно, их даже выпустят через несколько лет, особенно твою девушку. Она, в конце концов, больше подставное лицо.

Кайн понимал, что это ложь, причём наглая до крайности. Конечно же, никого они не освободят. Его, даже если он станет невероятно ценным специалистом, отсюда тоже никогда не выпустят. Это золотая клетка была предназначена ему до конца дней. Причём конец этих дней придёт сразу же, как только он перестанет быть полезным. Год-два — максимум, на который он мог рассчитывать. За это время он обучит магов для ФСБ, после чего его пустят в расход. Ведь наверняка содержание этого дома-тюрьмы обходится в солидные деньги. Тратить их на одного дроу должно казаться кощунственным. Как только найдётся кто-то, из кого можно выжать пользу по той же схеме, место нужно будет освобождать. Даже если он обучит магов не до конца, его могут убрать ради другого более ценного пленника.

В качестве альтернативы ему светила тюрьма, в которой он останется без амулета и без возможности практиковать жертвоприношения. Из-за этого он быстро деградирует и умрёт как Димасик. Но более вероятно, его устранят, поскольку спецслужбам не нужен свидетель существования их незаконной секретной тюрьмы.

Получалось, что на одной чаше весов у него от года до двух жизни, на другой чаше весов от полугода до года или же вовсе мгновенная гибель. В тюрьме действовать будет сложнее, а тут ему предоставят материалы, но будут отслеживать и анализировать каждый его шаг.

Он посмотрел в глаза Кротову. В них не было ни капли сомнения или жалости. Только холодный, деловой интерес. Этот человек рассматривал его как редкий и ценный инструмент. Вот только инструменты не отпускают на свободу: ими либо пользуются, либо от них избавляются, если они перестают быть полезными.

«Это выбор, которого нет, — подумал Кайн, и в глубине его сознания, за маской спокойствия, начала раскручиваться чёрная, клокочущая спираль ярости. — Вы хотите сделать меня своим инструментом, но вы забываете одну вещь. Я не вещь и умею отвечать ударом на удар. И хотя противостоять такой конторе будет сложно, почти невозможно, но я ещё побарахтаюсь».

Ему начало казаться, что из этой ситуации проще уйти на перерождение и попробовать исправить ситуацию в другой жизни. Вот только два фактора останавливали его от столь отчаянного шага.

Первый оставался неизменным — страх перед неизвестностью, перед новой жизнью. Не факт, что у него снова пробудится память прежней жизни. А если рассудок к нему вернётся, то у него может не оказаться ресурсов для его стабилизации. Например, он может родиться рабом без какого-либо имущества и без возможности прирезать даже одну курочку.

Второе — Наташа. Если он сейчас сдастся, то её жизнь из-за него будет разрушена. Если бы не он, она бы так и продолжала работать библиотекарем в Волгограде. Прожила бы скромную жизнь. Возможно, вышла бы замуж за обычного парня, родила детишек. Сейчас же ей грозил длительный срок тюремного заключения. И лишь он был способен изменить её трагическую судьбу — спасти её. А для этого ему требовалась сила. Настоящая магическая мощь, с помощью которой он способен будет пойти против государственной махины.

Он медленно кивнул.

— У меня есть условия.

— Какие ещё условия? — брови Кротова поползли вверх. — Не наглей, парень.

— Первое: Наташу и остальных моих первых учеников нельзя сажать в общую тюрьму. Их следует содержать отдельно от уголовников в приемлемых условиях. Второе: мне нужен доступ к материалам. К научной литературе и к лекциям, особенно по физике, химии, биологии. Третье: никаких пыток, «сывороток правды» и прочего. Я буду сотрудничать, но только добровольно. Принуждение вызовет отторжение и сведёт на нет мою... интуицию.

Кротов подумал:

«С первым ерунда, сектантов и так будут держать в изоляторах, а если даже и нет, то Иванов об этом никак не узнает. Второе даже полезно, пусть копается в книгах, может, действительно что-то откроет. Третье... пока можно согласиться. Потом, если что, всегда можно сменить методы».

— Принимается, — сказал он. — Но помни: одно неверное движение, одна попытка обмана или саботажа — и всё. Ты отправишься в камеру к самым отпетым ублюдкам, а твой амулет мы сожжём. А твоя девушка и ближайшие последователи тут же отправятся в колонию строгого режима. Ясно?

— Совершенно ясно, — ответил Кайн. В его голосе не было ни вызова, ни покорности, а тон был нейтральный и деловым.

— Отлично. Завтра тебе позволят свободно передвигаться по территории и объяснят правила, которые нельзя нарушать. Сегодня же тебе придётся переночевать в закрытой комнате.

Кайн мысленно рассуждал о том, что он освободится и отомстит обидчикам, ещё и любимую девушку освободит. Вот только реальность была к нему излишне суровой. Те люди, которые его охраняли, явно не были дураками, лентяями и тупицами. Охрана периметра была организована на высшем уровне. Съёмка скрытыми видеокамерами велась во всех помещениях, включая санузлы. Приватности ноль, как и возможность где-нибудь уединиться для исполнения коварных планов, которых пока ещё не было.

Самым большим его козырем оставались знания о магии. Вот только использовать волшебство он мог исключительно с дозволения пленителей и под их чутким наблюдением. Ведь ему требовался реквизит в виде материалов, а главное — живых существ для жертвоприношений.

Он много думал и искал выход из сложной ситуации. Анализировал обстановку, искал бреши, пытался придумать хоть что-то, но пока ничего не получалось. Слишком идеальной оказалась его темница. Несмотря на видимый намёк на свободу, её не было и в помине. Он находился под полным и невероятно плотным контролем. Ему разрешали свободно перемещаться по дому и прогуливаться по двору, но он кожей ощущал, как за ним в эти моменты наблюдают, будто через прицел снайперской винтовки (скорее всего, так и было в те моменты, когда он гулял на свежем воздухе).

В общем, такое положение ему радости не прибавляло. Единственным плюсом можно было назвать то, что ему вернули амулет стабилизации рассудка. Без него он бы изо дня в день тупел бы, что понижало его шансы на побег и возвращение магических сил.

Кайн перебирал в уме всевозможные способы применения магии и пытался нащупать среди них те, которые он сможет использовать даже будучи лишённым магических сил. Он снова и снова приходил к одному и тому же — это были опробованная им рунная магия гномов на жизненной силе, а также демоническая способность поглощать негативные эмоции и превращать их в ману. Вот только он не демон, а это значит, что с эмоциями в пролёте. Да и маной без пробуждения волшебных сил он без костылей управлять не сможет.

«Стоп! — замер он, будто опасаясь упустить важную мысль. Он пытался ухватить поток размышлений за «хвост». — А что если превратить в амулет самого себя?!»

Эта мысль подобно шурупу ввинтилась в его мозг и засела там прочнее, чем самый надёжный анкер.

Руну или даже целые рунные цепочки можно наносить на кожу живого существа, фактически, создавая из него живой талисман. А при высоком уровне медицины (желательно волшебной) и владении магией можно превращать в артефакты кости скелета. Но это уже иной уровень архитектора плоти, который на нынешнем этапе Кайну абсолютно недоступен. Если он попробует что-то сделать со своим скелетом, то вначале он потеряет сознание от боли, а потом помрёт в муках с серьёзными травмами. А вот работать с кожей он может без особых проблем.

Эти чары можно запитать от своей жизненной силы. В таком случае они получатся воистину одноразовыми. Это можно использовать лишь в качестве заклинания последней мести — подгадить врагам, когда находишься на краю неизбежной гибели. Понятное дело, что Кайн подобный метод подпитки заклинания даже не думал рассматривать, когда дело касалось его самого.

Но их же можно подпитать по проверенной методике за счёт принесения в жертву кого-то другого. В крайнем случае, он может подготовить заклинание, после чего напасть на одного из охранников и за счёт его убийства активировать чары. Но это должно быть такое заклинание, которое практически наверняка позволит ему выбраться из этой тюрьмы и уйти от преследования. В идеале ему ещё бы за счёт действия этих чар скрыться, но это уже какая-то утопия. Тут хотя бы первые два пункта выполнить.

Конечно же, лучше всего, если ему предоставят ресурсы для ритуала — в частности жертвенных животных. В таком случае убивать людей не придётся.

Не то, чтобы дроу опасался отнимать человеческие жизни с точки зрения морали. Точно нет. Он за свою прежнюю жизнь убил стольких гномов, тёмных эльфов и иллитидов, что никакой жалости по поводу убийства не испытывал. Да и воспитывали дроу так, что убийство в их обществе не считалось чем-то плохим. Скорее, оно было строго табуировано. Если мочишь своих, то должен делать это исключительно по делу и по правилам.

Подвергся нападению грабителя, вора или убийцы? Можешь смело убивать мерзавца и его помощников. Кто-то тебя оскорбил? Тут уже просто так грохнуть негодяя не получится. Нужно будет вызвать его на дуэль. А там уже хочешь, избей, хочешь, покалечь, а если желаешь — можешь и убить. А то чего это он совсем охренел оскорблениями разбрасываться?! Но и тебя точно так же за оскорбления могут прикончить. Оттого почти все тёмные эльфы до скрипа зубов вежливые друг с другом.

Но в нынешних реалиях всё намного тоньше. Стоит ему убить одного из охранников, как сразу же поднимется тревога. А он хотел сбежать с наименьшей шумихой. Кто знает, какие силы способна призвать такая серьёзная структура, как ФСБ, для его поимки? Вдруг у них тут по звонку готовы поднять в штыки воинскую часть? Проверять этого не хотелось.

Впрочем, и совсем без шума сбежать вряд ли получится. Установленные повсюду камеры наблюдают за каждым шагом пленника незаконной тюрьмы.

Кайн предпочёл бы отправиться в обычную тюрьму, а не быть запертым в этой золотой клетке. Но это при условии, что у него не отняли бы амулет. Поскольку он был на сто процентов уверен в том, что амулет у него сразу же изымут, в тюрьму ему было никак нельзя. Да и нет у него больше этого пути. После того, как он узнал о секретной тюрьме спецслужб, живым его отсюда никто не выпустит даже в реальную тюрьму на длительный срок. Ведь он сможет раскрыть тёмные, незаконные и осуждаемые мировым сообществом делишки ФСБ в отношении собственных граждан.

***

Тем временем на Лубянке шло обсуждение того, что делать с «колдуном» — такое прозвище получил Кайн в документах.

В кабинете Иволгина улавливался едва уловимый аромат дорогого коньяка — пустая стопка стояла на подносе рядом с бутылкой. Сам Павел Сергеевич сидел, откинувшись в кресле, и смотрел на Кротова не начальническим взглядом, а взглядом человека, загнанного в угол и оценивающего последнего союзника перед решающей схваткой. В его обычно бесстрастных глазах плавала усталая тревога.

— Аркадий, присаживайся, — голос Иволгина был хрипловатым, будто до этого он долго и громко говорил. — Выпьешь?

Кротов, привыкший к сухой официальности, слегка опешил, но кивнул. Иволгин достал из ящика стола вторую стопку и наполнил обе. Одну он протянул заместителю, другую взял себе, и тут же выпил залпом, не чокаясь.

— По какому поводу пьянка? — не спешил опустошать свою стопку подчинённый. — До твоего дня рождения вроде бы ещё далеко. Или мы уже начало весны празднуем?

— Если бы начало весны... — тяжело вздохнул Иволгин, ставя стопку на стол с негромким стуком. — Доложил я нашему Верховному про амулеты и про всю эту магию.

— И? — осторожно спросил Кротов, сделав маленький глоток дорогого напитка.

— И получил по первое число, — усмехнулся Иволгин беззвучно, только глаза у него скривились. — Он меня молча выслушал, а потом спросил: «Павел Сергеевич, вы серьёзно предлагаете финансировать секту на основании того, что они умеют резать куриц и заставлять деревяшки искрить? Это что, новый вид отмывания бюджетных средств или у тебя самого начались проблемы?». Вот так, дословно.

Кротов почувствовал, как у него похолодело под ложечкой. «Проблемы» у руководителя ФСБ означали проблемы у всех, кто был в этой цепочке, включая его, майора.

— Чего ОН хочет? — Кротов отставил стопку и кивнул в сторону потолка. Коньяк вдруг показался ему горьким и ненужным.

— Доказательств. Не для протокола, а для себя, — Иволгин встал и подошёл к окну. — Ему нужен не отчёт и не образец «игрушки». Ему нужен реальный и ощутимый результат. Личный, осязаемый, полезный. Что-то, что он сможет использовать. Понимаешь разницу? Мы думали о фронте, о шпионаже, о силе. А он мыслит иными категориями. Ему нужен полезный инструмент в первую очередь для самого себя.

Кротов молчал, пытаясь уловить мысль.

— Тот амулет, что у Иванова на шее, — Иволгин прищурился. — Ты видел, как он работает. Без него он словно ребёнок. С ним — холодная сволочь, способная строить империи из подвалов. Он стабилизирует рассудок. Делает из ущербного — полноценного. А наш президент уже не молодой мальчик, с каждым годом ему всё сложнее. Старение накладывает на него свой отпечаток, несмотря на лучшую медицину в его распоряжении.

— Вы хотите, чтобы Иванов сделал такой амулет для президента? — медленно, с опаской произнёс Кротов, до конца не веря в то, что говорит.

— Именно, — кивнул Иволгин. — Не «амулет стабилизации рассудка для дауна». А… скажем, «артефакт ясности ума и несокрушимой воли». Для человека, на котором держится страна. Чтобы решения принимались быстрее, память не подводила и усталость не брала. Чтобы всегда быть на пике. Прагматично и элегантно, как по мне. А главное, ОН полностью ощутит на себе действие колдовства и нас не ждёт разрыв задниц.

— А если не получится? — выдохнул Кротов. — Если амулет не сработает или, того хуже, навредит? Это будет не провал операции. Это будет государственное преступление. Нас сотрут в порошок вместе с нашей «тихой дачей» и всеми, кто о ней знает.

— Конечно же, тогда нас сотрут в пыль, — спокойно, почти буднично согласился Иволгин. — Зато если получится, если мы преподнесём ЕМУ этот дар, и он почувствует эффект… Аркадий, это будет не доказательство. Это станет толчком к новому финансированию, к новым полномочиям, к новой эре.

Он вернулся к столу, снова налил себе коньяк, но не стал его пить, а крутил стопку в пальцах.

— Поэтому твоя задача, Аркадий Викторович, — его голос стал тише, но твёрже, — не просто получить от Иванова согласие. Ты обязан получить результат. Любой ценой. Он должен создать этот артефакт. И он должен быть безупречным.

— Он будет торговаться, — сказал Кротов, мозг которого уже лихорадочно работал, просчитывая варианты давления. — Наверняка попросит гарантий для своей девушки и для своих людей.

— Давай ему гарантии. Скажи, что Дьякову и других переведут в спецблок с улучшенными условиями. Если надо — переведи её на денёк, покажи колдуну фотки того, как у неё всё хорошо в хоромах с вкусной жратвой и телеком. Пообещай, что дела сектантов приостановят. Что он сможет видеться со своей девушкой, когда всё получится. Что угодно, — Иволгин махнул рукой. — Главное — мотивация. Но одной «морковки» мало. Нужен и кнут. Напомни ему, что пока он тут экспериментирует, его Наташа сидит в обычном СИЗО. А там, как ты знаешь, не всегда спокойно. Могут быть конфликты. Её могут перевести в общую камеру с отпетыми. Понимаешь?

Кротов кивнул. Он понимал. Это был классический подход: надежда на одной чаше, бездна на другой.

— И процесс, Аркадий, — продолжил Иволгин. — Всё должно быть задокументировано. Каждый шаг, каждый вздох, каждая капля крови жертвенного животного, каждый нарисованный символ. Мы должны не просто получить артефакт. Мы должны понять, как он делается. Потому что гончар может упокоиться, но его искусство должно остаться у нас.

— Он может попытаться встроить в артефакт что-то своё. Задумать внести туда вредоносные закладки, — высказал опасение Кротов.

— Поэтому на первом этапе животные. Пусть протестируют амулет на них. Потом найди кого-нибудь из отпетых, кто уже никогда не выйдет. Вытащи это из наших закромов для финального теста. Если артефакт будет менять сознание, то мы это увидим. Если всё будет в порядке, то только тогда мы перейдём к следующему этапу.

Кротов встал. Задание было ясным: либо они поднимутся на недосягаемую высоту, либо их головам несдобровать.

— Я всё понял, Павел Сергеевич. Займусь этим лично.

— Иди, — Иволгин, наконец, опустошил стопку и занюхал рукавом кителя. — И передай нашему «колдуну»… нет, не передавай ничего. Просто сделай так, чтобы он понял: это его звёздный час — его первый и последний шанс.

Когда Кротов вышел, Иволгин снова наполнил и опустошил рюмку, после чего вернулся к окну и посмотрел в него. На этот раз он смотрел не на Москву, а на своё отражение в тёмном стекле. В нём отражалось усталое лицо с тёмными кругами под глазами.

«Амулет ясности ума, — подумал он с горькой иронией. — Чёрт побери! Мне бы такой сейчас. Чтобы понять, как мы дошли до жизни такой, в которой наше будущее зависит от парня с синдромом Дауна и его магических безделушек?!»

Он вздохнул и вернулся на рабочее место. Мысль о том, что где-то в засекреченном доме в лесу молодой человек, в котором уживаются ум дауна и холодный разум умного молодого человека, должен создать чудо, не отпускала его. Это было похоже на азартную игру, в которой на кону в качестве ставки его жизнь. И отказываться от партии было уже поздно.

— Нахрена я в это дело полез? — с грустью вздохнул он. — Отдал бы это дело Басотыкову, и не переживал бы сейчас ни о чём...

***

А в своей комнате на «тихой даче» Кайн внезапно почувствовал лёгкий и неприятный холодок, словно по спине пробежал невидимый паук. Он не знал о разговоре на Лубянке, но его интуиция, обострившаяся в неволе, подсказывала: затишье закончилось. Скоро к нему придут и потребуют от него чего-то такого, от чего нельзя будет отказаться. Он посмотрел на свою руку, сжатую в кулак. Потом разжал её и стал изучать ладонь, рассматривая линии на коже и представляя, как на эту живую плоть можно нанести руны. Не на дерево, не на металл, а на себя. И всё это без экспериментов на животных или других людях, чего он категорически не одобрял. Вот только у него не оставалось выбора.

«На руки и прочие открытые участки кожи наносить рисунки нельзя, — подумал он. — Когда я буду принимать душ, то вертухаи увидят всё моё тело. Остаются только стопы. Но если я на них что-то нарисую, то это быстро смоется. Остаётся шрамирование...»

Портить свою кожу шрамами Кайну не хотелось. Но иного выбора у него не оставалось. Он рассчитывал на то, что когда вернёт себе волшебную силу, то исправит все недостатки, включая шрамы. Этим он себя успокаивал, решительно отгоняя мысли о том, что места проведения магических потоков может оказаться не так просто вернуть к норме. Проще говоря, есть вероятность того, что эти шрамы никак не получится излечить.

Нужно было как-то всё так подстроить, чтобы его травмы выглядели естественно. Мол, порезался. Ведь просто так шрамы невозможно нанести. Сначала придётся рассчитать рунную цепочку. Затем острым предметом нанести её на кожу. Это будет сопровождаться болью, кровью. А ведь ещё всё следует провернуть так, чтобы его действия не попали на видеозапись и прошли без живых свидетелей.

«Как же всё сложно... — тяжело вздохнул он. — Я всего лишь хотел свою ферму. Что в этом такого плохого? Неужели фермерство в этой стране настолько порицается?»

Последней мыслей, которая была в саркастичном ключе, он пытался себя подбодрить. Получилось не очень хорошо. Вообще, заключение и строгий контроль настроения не прибавляют. А вот уровень стресса, наоборот, в таком положении заоблачный.

***

Кротов появился на «даче» вечером того же дня. На сей раз он не вызывал Кайна в «кабинет для бесед», а сам зашёл в его комнату, сопровождаемый всё тем же каменнолицым охранником, который на протяжении дня приносил Кайну еду.

— Дмитрий Анатольевич, — начал майор без предисловий, садясь на единственный стул и указывая Кайну на кровать. — Пришло время для первого практического задания.

Кайн сел на кровать рядом с книгой по квантовой физике (одной из немногих, которые ему выдали по его же просьбе). Внутренне он был напряжён, словно натянутая струна, но внешне оставался спокойным.

— Я слушаю вас, Аркадий Викторович.

— Видишь ли, — на лбу Кротова пролегла напряжённая черта, — наши учёные изучили твой личный артефакт. Им очень интересен принцип его работы. Особенно его стабилизирующее воздействие на когнитивные функции. Мы хотим, чтобы ты создал ещё один такой же. Или даже лучше — усовершенствованный вариант. Допустим, пусть он называется «Артефакт ясности ума».

Кайн почувствовал, как по спине пробежал тот самый холодок, который он ощущал недавно. Он сразу понял, что эта безделушка не предназначалась для учёных. Ни один учёный не стал бы использовать такие пафосные названия. Это явно был заказ кого-то высокопоставленного и пожилого, у кого ум уже не тот, что в молодости.

— Усовершенствованный? — переспросил он, делая вид, что обдумывает техническую задачу. — Мой амулет — это костыль для конкретного случая. Он компенсирует врождённый дефект. Создать универсальный усилитель для здорового мозга — это другая задача, и она несоизмеримо более сложная.

— Ты должен справиться, — Кротов произнёс это не как приказ, а словно оглашал приговор. — Ведь от того, насколько хорошо ты справишься, зависит очень многое. В том числе и условия содержания твоих соратников. Например, Натальи Дьяковой. Знаешь, в обычном СИЗО, где она сейчас находится, иногда случаются неприятные инциденты. Конфликты между подследственными. Особенно если кого-то по ошибке или намеренно переводят в камеру не с теми людьми.

Глаза Кайна сузились. Ярость подкатила к горлу, но он сглотнул её, превратив в ледяную глыбу в груди.

— Это угроза, Аркадий Викторович?

— Это констатация фактов, — невозмутимо ответил Кротов. — Мы же тут все реалисты. Ты выполняешь задачу — мы создаём максимально комфортные условия для всех участников этой истории. Ты саботируешь или получается ерунда — система работает как обычно. И она, поверь, не щадит никого. Особенно таких, как твоя девушка, которая по бумагам является главой мошеннической организации.

Кайн молчал несколько секунд, туша в душе пожар желания свернуть шею собеседника. И ведь он мог это сделать, вот только после этого с ним вряд ли будут дальше говорить — пуля в лоб, после чего прикопают в безымянной могиле. Он оценивал ситуацию и думал над тем, как лучше всего воспользоваться предоставленным шансом.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я попробую. Но вы должны понимать: то, что вы просите, не делается на коленке. Мой амулет создавался методом проб и ошибок. Чтобы создать что-то мощное и универсальное, нужны ресурсы. Много ресурсов.

— У тебя будут ресурсы, — отозвался Кротов. — Говори, что нужно.

Кайн начал перечислять, и его голос приобрёл сухой, деловой тон:

— Во-первых, материалы. Медные пластины из металла высокой чистоты, серебро, золото. Древесина определённых пород — дуб, ясень, тис. Инструменты для резки и гравировки, желательно аккумуляторные, плюс расходники к ним. Во-вторых, лаборатория. Отдельное помещение, где я могу работать, не отвлекаясь. В-третьих, и самое главное — животные. Много животных. Для калибровки и для подпитки.

— Сколько? — коротко спросил Кротов, уже делая заметки на планшете.

— Для моего личного амулета хватило энергии двух десятков кур и пары свиней, — Кайн даже не думал лгать, поскольку знал, что у ФСБ есть способ перепроверить его показания, допросив первых учеников. — Для того, что вы хотите, с универсальным и усиленным эффектом, потребуется минимум в пять раз больше. И животные должны быть крупнее: козы, овцы. Для финального этапа несколько быков или коров. Энергия должна быть чистой, сильной.

Кротов поднял брови.

— В пять раз? Целое стадо овец? Ты уверен?

— Абсолютно, — Кайн смотрел ему прямо в глаза, не мигая. — Вы хотите не просто скопировать мой костыль. Вы хотите создать Меч-Кладенец для ума. На слабой крови такое не построишь. Энергетический каркас будет сложным и жадным. Если сэкономить на топливе, артефакт либо не заработает, либо даст побочный эффект. Например, вместо ясности ума вызовет мигрень, галлюцинации или неконтролируемую агрессию. Вам это нужно?

Он блефовал. Часть сказанного была правдой: более мощный эффект действительно требовал больше жертвенной энергии. Но не в пять раз. В два, от силы в три. Однако ему отчаянно нужно было пространство для манёвра. Больше животных — больше крови, больше времени на ритуалы, больше возможностей что-то скрыть, что-то перенаправить в процессе. И главное — возможность создать для себя запасной, скрытый инструмент для побега.

Кротов изучающе смотрел на него. Кайн выдержал этот взгляд, изображая на лице холодную озабоченность учёного, столкнувшегося с техническими ограничениями.

— Хорошо, — наконец кивнул майор. — Животные будут. Но процесс будет записан. Каждый твой шаг будет находиться под контролем. Понимаешь?

— Естественно, — Кайн иронично ухмыльнулся. — Как будто вы сейчас не наблюдаете даже за тем, как я провожу дефекацию... Я ничего не скрывал от своих учеников. Зачем мне что-то скрывать от вас?

— Отлично, — Кротов встал. — Завтра тебя переведут в подготовленное помещение. Начнёшь с расчётов и эскизов. Животных начнут завозить послезавтра. И, Дмитрий… — он сделал паузу у двери. — Не разочаровывай нас. Цена разочарования будет очень высока.

Когда дверь закрылась, Кайн взял в руки книгу по квантовой физике, но он не видел букв. Его мозг работал на пределе.

«Они хотят амулет для кого-то из верхушки. Значит, ставки взлетели до небес. Если я облажаюсь, меня зачистят. Если сделаю хорошо, меня всё равно зачистят, но чуть позже, выжав всё до капли. Нужно сделать так, чтобы амулет работал, но чтобы у меня был над ним контроль, о котором никто не мог догадаться. А главное — в процессе изготовления этой безделушки стоит прокачать себя и свалить отсюда на вольные хлеба... Или же нафиг контроль? Продумать, как это реализовать — лишняя трата времени...»

Он посмотрел на свою правую ладонь, затем медленно провёл большим пальцем по внутренней стороне левого предплечья, под рубашкой. Это место было скрыто от камер — туда тоже можно нанести руны, если найти способ и момент. А это значит, что он способен заполучить себе четыре разных магических эффекта — две внутренних части предплечий и две стопы. Даже если они будут одноразовыми, то это уже солидный плюс в побеге. Если же сделать их эффект постоянным или с перезарядкой, то он превратится в подобие гномского воина, вооружённого артефактами. Это уже больше, чем обычный человек с хорошей физической формой.

«В пять раз больше животных и все они крупнее… — мысленно повторил он. — Это много жизненной силы, как раз должно хватить на амулет и на четыре других заклинания».

Он отложил книгу, лёг на кровать и закрыл глаза, делая вид, что спит. Внутри же он уже чертил в воображении схемы и рассчитывал рунные цепочки не для одного заклинания, а для пяти чар.

«Ллос, — мысленно прошептал он в пустоту. — Если ты когда-нибудь слышала молитвы дроу, услышь и эту. Дай мне хитрость паука, который плетёт свою сеть в клетке. Дай мне терпения. И дай мне шанс превратить их жертвенных животных в моих. Чтобы их кровь питала не их могущество, а моё возвращение».

На следующий день ему предоставили просторное помещение в пристройке на первом этаже, из которого предварительно вынесли всё лишнее. Оно напоминало не то лабораторию, не то мастерскую. Вдоль одной стены стоял длинный стол с компьютером, который, к сожалению пленника, не имел выхода в интернет, а ведь парень так привык к доступу к информации в любой момент. На отдельном столике лежали куски меди, серебра и древесины разных пород. Помимо этого имелся слесарный столик с инструментами для обработки древесины и металлов. В углу была установлена мощная вытяжка. И повсюду — камеры. Маленькие, с едва заметными красными огоньками. Ни одного слепого пятна.

Амулет он решил делать без подвохов, поскольку заниматься ещё одним расчётом рунных цепочек для него ему было некогда. Ведь всё внимание он сосредоточил на четырёх других заклинаниях. Вычисления для них он открыто выполнял на компьютере, поскольку осознавал, что ни сотрудники ФСБ, ни учёные-наблюдатели не поймут, что он делает. Он ни с кем не делился информацией о том, как происходит создание заклинаний на основе гномьих рун. Эту информацию он собирался вложить в четвёртый круг обучения, который должен был стоить десять миллионов рублей или же за него следовало долго и упорно работать на секту. Но он не успел даже мысленно оформить эти данные, не то что оставить где-то записи.

В общем, для наблюдателей он производил кучу вычислений, суть которых сложно было понять. И даже если найдётся гений, который найдёт взаимосвязи и что-то поймёт, Кайну было на это плевать. Его главной целью сейчас было спасение.

Наконец, все четыре заклинания были рассчитаны и хранились в виде рунных цепочек в голове пленника. Он в каждые чары встроил контур накопления маны из окружающей среды. То есть, эти заклинания должны иметь перезарядку. И даже если заряжаться они будут неделю или месяц — это всё равно круто. Ведь получится, что раз в неделю или месяц он может воспользоваться одним из заклинаний.

Пока он изображал бурную деятельность и с невероятной скоростью продумывал чары (оказалось, что нахождение в плену под постоянным давлением резко стимулирует мыслительную деятельность и трудоспособность, отчего на расчёт чар уходит намного меньше времени), ему удалось найти место, в котором можно нанести руны на кожу — душевая!

Да, в санузле была установлена камера видеонаблюдения, но... Стоило встать на душевой поддон, как можно было отрезать себя от наблюдателей шторкой для ванной! Серьёзно, эти ребята всё продумали, повсюду у них была установлена слежка, но именно во время принятия душа можно было отрезать себя от наблюдения.

Кайн поменял свой первоначальный план. Вместо нанесения шрамов он решил прибегнуть к татуировкам. Шрамы хоть и надёжны, но до того, как раны превратятся в рубцы, во-первых, нужно будет себя травмировать. А это не останется без внимания наблюдателей. Во-вторых, следует дождаться заживления — это долго. У него попросту может не быть столько времени в запасе.

Татуировки он решил наносить самым примитивным способом с помощью иглы и чернил из шариковых ручек. Когда Кайн интересовался юриспруденцией, точнее, той её частью, в которой говорилось о том, как не попасть в тюрьму, он вычитал, что так делают заключённые в тюрьмах. Понятное дело, что татуировочные машинки им недоступны. А друг друга они метят с помощью татуировок, которые имеют скрытое значение. По ним можно узнать, за какие преступления зек попал на зону.

Самым сложным оказалось нанести татуировки себе в те места, в которые было задумано изначально. Долго стоять с одной неестественно вывихнутой рукой и на внутреннюю часть предплечья наносить узоры было тяжело и больно. После выхода из душа рука продолжала долго болеть. С задранной кверху стопой стоять на одной ноге тоже весьма неудобно и тяжело. А ещё что стопа, что кожа на предплечье с внутренней стороны, оказались очень чувствительны. И когда их по несколько раз с осторожностью тыкаешь иглой, ощущения не из лучших. И хотя кожа на ногах толстая, но он же постоянно наступал на недавние травмы.

И всё же, несмотря на все сложности и круглосуточное наблюдение, Кайну удалось незаметно нанести на себя скрытые узоры будущих чар.

После этого к своему удивлению он умудрился во время имитации деятельности по созданию амулета зарядить все четыре заклинания. Амулет он тоже сделал, причём качеством в несколько раз лучше, чем свой. Оно и понятно, ведь на свою поделку он пускал кур. Да и почти всю работу проделали новички. А тут всё он делал лично и с помощью более крупных животных, а значит, и сил в руны вкладывал больше.

Подготовка была завершена. Кротов забрал у него готовый амулет. Только Кайн не спешил действовать и бежать сразу же. Он заметил, что охрана была усилена, словно от него ожидали сюрпризов. И он затаился, изображая отдыхающего после тяжёлого труда. Проводил всё время с книгами по физике и химии. И пусть только кто-нибудь скажет, что за несколько недель зарезать целую отару овец и пятерых быков лёгкий труд — Кайн лично выдаст ему нож и заставит повторить этот подвиг.

Усиленная охрана продержалась всего трое суток. По всей видимости, наблюдатели не нашли в поведении пленника ничего подозрительного. А это значило, что актёрская игра Кайна оказалась на высоте, как и его конспирация.

Тут бывший тёмный эльф решил, что пришла пора действовать. Бежать он решил днём, ведь больше всего побега от него ожидают ночью. Именно в это время суток охрана находится в большей готовности и уделяет повышенное внимание системам наблюдения. А днём они немного расслаблены, поскольку пленник на виду и занимается привычной рутиной — читает книги, кушает, ходит по нужде...

Между завтраком и обедом часов в десять утра к нему приехал довольный Кротов. Он позвал Иванова в гостиную и развалился на диване. Кайн встал напротив и тут же активировал одно из заклинаний. Эти чары были предназначены для разового ментального воздействия слабой силы. Но слабой по меркам дроу. Для человека, который магией не владеет, этот удар невероятно сильный. Кротов тут же поплыл и откинулся на спинку дивана. Его глаза остекленели.

Кайн обрадовался наблюдаемым эффектам. Это означало, что его труды не были напрасными и чары действительно работают. До этого у него не имелось возможности проверить их эффективность.

— Прикажи меня немедленно перевезти в другое место, — тихо произнёс он. Охранник на посту, если сейчас следит за ним, вряд ли расслышит. А вот после, когда будут анализировать его побег, наверняка специалисты услышат каждое слово. — Придумай что-нибудь правдоподобное. Веди себя естественно. Во время поездки ты должен приказать охране остановиться где-нибудь ближе к какому-нибудь городу на автобусной остановке, после чего освободи меня и отпусти на свободу. После этого езжайте дальше на работу, словно ничего не случилось.

По предположениям Кайна ментальное внушение, которое было подобно глубокому гипнозу, продержится около часа. За этот час ему следует выбраться из дома-тюрьмы.

Почему он не стал прорываться с боем, а выбрал столь банальный трюк, как гипноз, подкреплённый волшебной силой? Так это же очевидно! В этом случае его шансы на побег возрастают многократно. Если ему будет способствовать в бегстве главнюк, то он почти наверняка свалит из этого гадкого места. Если же он начнёт изображать из себя Рембо, то почти наверняка его превратят в дуршлаг пулями из АКМ.

— Действуй! — завершил Кайн.

Кротов кивнул и поднялся, после чего покинул гостиную, чтобы отдать распоряжения подчинённым. Те удивились столь неожиданной команде, но не посмели ослушаться майора, который стоял намного выше их в иерархии и был практически третьим от «бога».

Через пять минут на Кайна надели наручники, после чего двое крепких вооружённых парней вывели его во двор.

Во дворе был припаркован чёрный и наглухо тонированный седан — элитная иномарка немецкого производства с четырьмя кольцами на капоте. Кротов сел на переднее сиденье рядом с водителем. Кайна посадил на заднее сиденье. По бокам от него расположились охранники, сжав его крепкими плечами с обеих сторон.

Сердце Кайна билось в бешеном ритме, словно готово было выпрыгнуть из груди. От волнения у него к горлу подступал ком, а кровь пульсировала в висках. Он надеялся, что все его расчёты окажутся верны и гипноз не спадёт с Кротова раньше времени.

Автомобиль, тихо урча мотором, выехал с территории «дачи». Вскоре он вырулил на шоссе и погнал на высокой скорости в сторону столицы.

— Сверни тут, — приказал Кротов водителю, когда они проезжали через небольшой городок. — Останови, — указал он на автобусную остановку.

— Тащ майор? — водитель остановился, но с недоумением посмотрел на командира.

— Парни, — Кротов вышел из автомобиля и распахнул заднюю дверь, обращаясь к охранникам. — Выпустите его и снимите наручники.

— Но ведь, по инструкции не положено... — растеряно возразил тот крепыш, что сидел справа от Кайна.

— Ты отказываешься слушаться моих приказов?! — вздёрнул брови Кротов. Его голос был пропитан ледяной яростью, от которой здоровенный мужик сжался, будто забитый ребёнок в ожидании наказания.

— Извините, тащ майор, — ответил охранник. — Сию минуту будет исполнено.

Он тут же выскочил из автомобиля и бесцеремонно выволок Кайна из салона. Затем снял с него наручники.

— Что дальше? — напряжённый охранник уставился на майора.

— Садись в машину, едем, — Кротов под взглядами круглых глаз ошарашенных охранников и водителя спокойно сел обратно в машину.

Охраннику ничего не оставалось, как последовать за боссом. Автомобиль тронулся с места и поехал дальше, а Кайн остался стоять на остановке слегка помятый, но с широкой и счастливой улыбкой на лице.

«Всего одно заклинание потратил, и какой эффект! — с ликованием подумал он. — Жаль, что я не делал упора на ментальной магии. Она оказалась куда более полезной в другом мире, чем всё остальное».

3 Том: https://author.today/reader/538633/5079493