Лето 2003 года

Надя достала изо рта травинку, которую до этого сжимала в зубах, и отбросила в сторону. Села и потянулась. Есения поднялась следом и тоже села, обхватив острые, иссиня-бледные колени.

— Лежи, загорай, — махнула рукой Надя, — а то бледная, как поганка!

— Да мне бесполезно загорать, — смущённо пробормотала Есения и покосилась на парней, колдующих у мангала.

На даче у одной из четырёх закадычных подруг (Марии) собрались по случаю каши: сыну хозяев исполнился месяц. Ещё одна подруга, Ольга, вышла замуж самая первая, три года назад, а родила год назад. Бездетными оставались пока только Надя и Есения, но Надя хотя бы вышла замуж прошедшей весной.

Есения Арсеньевна Каблукова двадцати четырёх лет от роду до сих пор не только не вышла замуж и тем более, не родила, — у неё ни разу даже не было хоть сколько-нибудь серьёзных отношений.

В отличие от запоминающегося имени, внешность Есении была исключительно неприметной. Впрочем, замуж выходили и девушки ещё менее привлекательные, но Есения плюсом ко всему была очень застенчивой и скромной. В общении с представителями противоположного пола её одолевала крайняя степень косноязычия, девушка вспыхивала и стеснялась.

Она с детства была малообщительным и замкнутым человеком, предпочитающим обществу людей одиночество, книги, фильмы и мечты. Если бы не подружилась с Ольгой, Надей и Машей ещё в первом классе, так и была бы вечно одна.

Дискотекам и вечеринкам предпочитала уединение, не умела наряжаться и как следует пользоваться косметикой, и даже со свадеб подруг уходила едва ли не сразу после регистрации.

— Ну как тебе Толик? — тихо спросила Надя, указывая глазами на невысокого субтильного парня, подстриженного под спортивную.

Есения прекрасно понимала, что разведённый тридцатилетний Толик, который к тому же платит алименты, появился на празднике специально по её душу. Перед кем-то из мужей подруг была поставлена задача, и Толика извлекли из недр знакомых или приятелей.

— Да как-то... — пожала плечами Есения и скривила губы.

— Что «как-то»? — нахмурилась Надежда. — Чем он тебе не угодил? Парень как парень.

— Не знаю, — лицо Есении напряглось. — Не нравится.

— Гляньте-ка на принцессу! — всплеснула руками подруга. — Не нравится ей! Сейчас бы тебе рыться! Так и помрёшь ни разу не целованной! Или тебе только принца на белом коне подавай, на меньшее не согласна?

— Да почему сразу принца-то? — пробормотала Есения.

— Ну а кого? — напирала Надя. — Вот кто тебе нравится? Так, чтобы больше всех?

— Мне? — Есения мечтательно закатила глаза. — Хавьер Бардем.

— Кто-о-о?! — вытаращила глаза Надежда, а потом захохотала. — Ты в зеркало-то себя видела?

— Ну зачем ты так? — вспыхнула Есения. — Если я... такая, это же не означает, что мне не может и не должен нравиться Хавьер Бардем?

— Означает, — перестав смеяться, отрезала Надя. — Именно означает! Оглянись вокруг, смотри на вещи реально! Хватит витать в облаках! И не надо так смотреть на меня, я добра тебе желаю, между прочим! Красавцев и мачо на всех не хватит, и если уж они кого выберут, то явно не тебя!

— А я просила делать мне добро? — от обиды обычно кроткая Есения вышла из себя.

Вскочила и начала натягивать пёстрый хлопчатобумажный сарафан. Её душили слёзы, в голове стучало, и она ужасно боялась расплакаться прямо тут, при всех.

— Девчонки, что у вас тут? — к ним подошла Мария.

— Мозги пытаюсь вправить этой дурёхе, — зашипела Надя. — Толик ей не понравился! Звезда, блин!

— Да ладно, Есения, он хороший парень, — тихо заговорила Маша. — Ну не повезло в личной жизни, с кем не бывает? Присмотрись!

— Да что ты! — язвительно усмехнулась Надежда. — Это же всего лишь Толик, а не Хавьер Бардем! Толик нашей королевишны не достоин!

— Да пошла ты! — отчаянно прошептала Есения и бегом бросилась к воротам. — Знать тебя больше не хочу!

Пробежав по узкой улочке и выскочив за ворота дачного кооператива, она зашагала по пыльной обочине. К счастью, автобусная остановка расположена недалеко. Размазывая слёзы по лицу, девушка думала о том, что никогда больше не скажет Надежде ни одного слова. Кончилась дружба!

* * * * * * *

Весна 2004 года

— Четыре килограмма пятьсот пятьдесят шесть граммов, — радостно возвестила Есения, взвесив крепенького новорождённого малыша. — Богатырь! Ты молодец, Надюша! Вы оба молодцы. Как назвать решили?

— Славиком. Вячеславом, — застенчиво улыбнулась почти полностью пришедшая в себя после родов Надежда. — Спасибо тебе.

— Мне-то за что? — улыбнулась в ответ Есения. — Я просто выполняю свою работу.

Есения вот уже четыре года работала акушеркой в перинатальном центре, и две из трёх её подруг рожали в её смену.

— Ты ведь больше не сердишься на меня? — робко спросила Надя, с которой Есения после той памятной ссоры ни разу не виделась и не отвечала на звонки и сообщения. — Прости, пожалуйста! Я была не права.

— Всё нормально, Надя! Конечно, я не сержусь.

Пока новорождённого осматривала врач-неонатолог, Есения села рядом с Надей, обтёрла салфеткой лицо и руки подруги. Так и сидела, пока Надежда не начала засыпать.

Вернувшись на сестринский пост, Есения села за стол, сняла шапочку, маску и перчатки.

— Что-то лица на тебе нет, — покачала головой Вера Николаевна, пожилая коллега. — Устала?

— Устала, — апатично и коротко ответила Есения.

Не могла же она рассказать о том, что завидует собственным подругам? Хоть и белой завистью, но завидует. Родится ли у неё когда-то собственный ребёнок? Или она так и будет только смотреть, как рожают другие?

— Бледная ты, почти синяя, — Веру Николаевну ничуть не смутило явное нежелание Есении вести диалог. — В деревню бы тебе, на свежий воздух.

— Да я бы рада, — пожала плечами Есения. — Но у меня в деревне никого нет, не к кому ехать.

— Погоди-ка! — выпрямилась Вера Николаевна. — Галина Степановна ищет компаньонку для своей мамы на пару месяцев, на даче с ней пожить. Не сиделку, женщина в адеквате и сама себя обслуживает. Но Галина Степановна не хочет отпускать её одну, а та настаивает. Говорит, на даче лучше себя чувствует. Вставай, пойдём!

Есения, которая ещё час назад не помышляла ни о какой поездке в деревню, послушно пошла следом. Она была уверена, что Галина Степановна, главный врач, не утвердит её кандидатуру.

...Галина Степановна задумчиво смотрела на Есению.

— Готова основной отпуск израсходовать? Или оба месяца будешь брать за свой счёт?

— Готова... израсходовать. Будет же ещё дополнительный в ноябре, — пробормотала Есения, которая до сих пор не верила, что удача решила ей улыбнуться.

Всё равно ей в отпуске делать нечего. Дачи у них нет; родственников, к которым можно было бы поехать, — тоже. Конечно, к услугам молодой свободной девушки были все курорты, но Есения стеснялась лететь или ехать туда одна, а все подруги вышли замуж.

Пять лет назад они с подругами вчетвером ездили на Черноморское побережье, и это путешествие долго оставалось для Есении самым лучшим воспоминанием. Если бы не девочки, она так и не решилась бы никуда выбраться.

Девушка выросла в очень простой семье и была совсем не избалована. Каблуковы жили в небольшом частном доме, находившемся в состоянии перманентного ремонта. Отец постоянно что-то мастерил или чинил, а мама всё свободное время посвящала огороду. Старший брат Есении после демобилизации остался там, где служил, в Забайкалье, женился, жил своей жизнью и практически не давал о себе знать.

Есения по мере сил помогала родителям, а почти всё свободное время посвящала чтению или просмотру фильмов и сериалов. Это было её отдушиной и источником вдохновения. Чужое счастье скрашивало заурядную реальность и давало надежду на обретение собственного.

Потому девушка была только рада провести отпуск как-то по-новому, а не так, как обычно.

— Ну и правильно, — одобрительно кивнула начальница. — И отдохнёшь, и подзаработаешь. Заработок за второй месяц я тебе возмещу, плюс оплата по договорённости. Мама моя, несмотря на то, что ей восемьдесят один год, в плане ясности ума даст фору некоторым молодым. Эрудированная, юморная, самостоятельная. Она бы и одна жила на даче, но я сама боюсь оставлять её после двух сердечных приступов. А ты имеешь медицинское образование, да и зарекомендовала себя ответственным, порядочным человеком.

— Спасибо, — от смущения Есения покраснела до корней волос.

Строгая и казавшаяся суховатой Галина Степановна никогда раньше не хвалила её, да и вообще открылась с новых сторон, когда с теплотой рассказывала о пожилой матери.

— Брат мой старший давно живёт с семьёй в Москве, дочери — тоже. Обе замужем. Здесь остались только мы с мужем, а сейчас оба работаем, отпуск через два месяца. Раньше, когда отчим был жив, всё было проще, но два года назад мама овдовела. Она без дачи не может, с середины мая и до конца сентября живёт там. Если сможешь пожить там с ней до середины июля, буду очень благодарна, по-настоящему выручишь.

— Смогу, — кивнула Есения. — Не беспокойтесь, Галина Степановна, всё будет хорошо.

* * * * * * *

Июнь 2004 года

— А про себя когда расскажешь, Есения? — пытливо спросила Руфина Андреевна.

Небольшие светлые глаза цепко смотрели в лицо девушки из-за стёкол очков. Собеседница Есении была миниатюрной и сухой, с причёской «под Анну Ахматову». В на удивление густых, некогда иссиня-чёрных волосах теперь преобладала седина.

Здесь, на даче, у Есении неожиданно открылся талант рассказчицы. Как-то так получилось, что её никогда никто особо не слушал, потому она и не подозревала о своём умении быть настолько красноречивой, подавать информацию ярко и образно.

Началось всё с того, что в один из дождливых вечеров они с Руфиной Андреевной сидели в гостиной, и Есения начала пересказывать сериал, который не так давно посмотрела. На следующий день хозяйка дома попросила рассказать ещё что-нибудь. После от книг и фильмов они перешли к реальной жизни, и Есения рассказала истории любви всех своих подруг. Только вот о себе-то рассказать было совсем нечего!

Отпуск в этом году Есении очень нравился. Три недели пролетели как один день, и девушка мечтала о том, чтобы время шло медленнее. Конечно, впереди ещё почти полтора месяца здесь, но всё равно жаль каждую ушедшую минуту. Девушка наслаждалась каждым днём, представляя, что гостит у своей бабушки, которой у неё никогда не было. Папу вырастил отец, которого не стало довольно давно, а бабушка со стороны мамы жила далеко, в другом городе, и Есения практически не знала её.

Дача оказалась за городом, но вовсе не в деревне, как говорила Вера Николаевна, а в посёлке городского типа. Есения сама ходила за продуктами в супермаркет и на рынок и убедила Галину Степановну не нанимать помощницу по хозяйству. Много ли им надо готовить на двоих? Единственное, от чего не отказалась, — это от еженедельного клининга. Дом оказался довольно большим, хоть и одноэтажным, и качественная уборка отнимала бы слишком много времени.

— Руфина Андреевна, так я ведь не замужем. О чём рассказывать?

— Но ведь тебе двадцать пять лет, Есения! Не может же быть такого, что никого и ничего до сих пор не было?

И как прикажете ответить, если и вправду не было? Никого и ничего своего? Вокруг только чужая любовь и чужое счастье. Заплутала где-то её судьба, и неизвестно, найдёт ли вообще когда-нибудь дорогу. Потому Есения немного посомневалась и решила, что проверять никто не станет, а её небольшая ложь наверняка не причинит никому зла.

Так (тоже неожаданно) у девушки открылись ещё и способности к сочинительству, и даже появился постоянный вымышленный персонаж, её жених Фёдор. По легенде он уже несколько месяцев работает на Крайнем Севере и вернётся только следующей весной. А следующим летом будет свадьба.

История обрастала подробностями и сюжетными зигзагами, а Есения всё сильнее чувствовала себя этакой Шахерезадой. Конечно, обманывать было стыдно, но игра странным образом захватила и увлекла её. Тогда ещё далеко не все телефоны были оснащены видеокамерами, потому Руфине Андреевне и в голову не приходило требовать подтверждения в виде фотографий. Бывают воображаемые друзья, а у Есении появился воображаемый жених.

В один из тёплых тихих вечеров женщины вдвоём сидели на террасе. Есения как раз готовилась рассказать очередную «серию» их с Фёдором романа, когда в ворота кто-то громко постучал.

Собаки у них не было, поскольку большую часть года дом пустовал, но зато была сигнализация.

— Странно, — пробормотала Руфина Андреевна. — Наши все дома.

Некоторое время они сидели молча и прислушивались, будто надеялись, что стук был явлением случайным и не имеет к ним отношения. Однако настойчивый визитёр, вновь игнорируя звонок, застучал громче прежнего.

— Тётя Руфа! — выкрикнул низкий голос, явно принадлежащий молодому человеку. — Тё-тя Ру-у-у-фа-а-а!

— Ох! — удивлённо воскликнула пожилая женщина. — Никак Стас! Открывай скорее!

Никакого Стаса они не ждали, и вообще речи о нём никогда не было. Сына и внуков хозяйки дома звали по-другому, Есения теперь это точно знала, но послушно подскочила и заспешила к воротам. А Руфина Андреевна крикнула:

— Сейчас, сейчас, Стасик, подожди чуть-чуть.

Теряясь в догадках, девушка открыла ворота и в прямом смысле слова потеряла дар речи. Перед ней, вопросительно подняв брови, стоял высокий стройный парень лет двадцати. Явно спортивный, но не качок с грудой мышц, — гармоничный, гибкий. Чёрная рубашка красиво обтягивала широкие плечи, а стильные брюки идеально сидели на длинных ногах.

Короткие русые волосы находились в обманчивом и дорогом беспорядке (это понимала даже неискушенная Есения), на чётко очерченных пухлых губах блуждала улыбка. В лице не было ни одной неправильной или дисгармоничной черты, а глаза изменчивого сине-серого цвета смотрели на Есению с весёлым и каким-то шальным интересом.

Есения впервые в жизни «живьём» видела настолько красивого мужчину, к тому же, он стоял так близко, что она чувствовала лёгкий и ненавязчивый аромат его парфюма. Оцепенение не отпускало, а слова так и не произносились.

— Здравствуйте, — насмешливо заговорил незнакомец, будто нарочно усугубляя неловкость и не пытаясь войти во двор. — Вы разговаривать умеете?

— Привет, Стас! — раздался из-за спины зависшей Есении резкий голос Руфины Андреевны. — Что в дверях стоишь? Заходи, раз приехал. Какими судьбами в нашем захолустье? Опять что-то натворил?

Глава 2

Только тогда Есения заметила, что рядом с гостем стоит дорожная сумка, а сверху на ней — рюкзак. Парень подхватил свои вещи и вошёл во двор. Ворота захлопнулись, и романтично настроенная девушка подумала, что её жизнь никогда больше не станет прежней.

Скромная Есения и не надеялась, что такой мужчина, как Станислав, может всерьёз обратить на неё внимание. Но ей было вполне достаточно того, что в течение какого-то времени он будет находиться рядом. Судя по сумке, приехал он явно не на пару дней.

— Тёть Руфа, — устало заговорил гость, остановившись у террасы, — можно я сегодня просто лягу спать? Устал — жуть! Рейс задержали из-за погодных условий, потом перелёт, и после три часа на такси от аэропорта. А завтра отвечу на все твои вопросы, честное слово!

— Конечно, дорогой! — милостиво согласилась хозяйка дома, подставляя гостю щёку для поцелуя.

Стас обнял пожилую женщину и прижал к себе:

— Ты у меня лучшая! Куда прикажешь кинуть мои бренные кости?

— Есенюшка, — высвободившись из объятий гостя, Руфина Андреевна повернулась к девушке, которая всё ещё изображала соляной столб, — сможешь приготовить дальнюю комнату? Стасик всегда живёт там. Постели ему, полотенца приготовь, хорошо?

— Да, конечно, — кивнула Есения и пошла к дому.

К счастью, по пути ей удалось мысленно обработать информацию и сообразить, что от неё требуется.

— Это у нас кто? — тихо спросил у Руфины Андреевны Стас, кивнув вслед удаляющейся долговязой и тощей девичьей фигурке.

— Стас, — пожилая женщина заглянула в его глаза, — прошу, давай вот без этих всех твоих... штучек! Есения — очень хорошая девушка, скромная, добрая и порядочная. У неё есть жених. И она не прислуга, а компаньонка, согласилась пожить со мной здесь, пока у Гали не начался отпуск.

— Можешь быть спокойна, дорогая тётушка, — парень прижал ладонь к груди, будто приносил клятву. — Я всеядный, конечно, но не до такой степени.

— В иной ситуации сказала бы, что ты просто слепец и глупец, но в твоём случае подобный настрой — акт гуманизма по отношению к девушке.

Стас расхохотался, ещё раз быстро поцеловал Руфину Андреевну в щеку и пошёл к дому. Решив выполнить наказ тёти, расположился на диване в гостиной и сидел там, пока Есения не вышла и не сообщила, пылая щеками и опустив глаза, что всё готово. Гость вежливо поблагодарил и ушёл к себе, а Есения вернулась на террасу.

Разумеется, её буквально распирало от любопытства, но она бы и под пытками не призналась в этом и не задала бы мучающие её вопросы Руфине Андреевне. К счастью, та приоткрыла завесу тайны сама.

— Стас — внук моего брата Феликса, — заговорила она немного задумчиво. — Младший сын моей единственной племянницы, долгожданный, первыми родились две дочери. Избалованный и ни в чём не знающий отказа столичный хлыщ, или как сейчас говорят, мажор. Но люблю его до безумия, и он прекрасно об этом знает. Как на родителей снизойдёт вдохновение его воспитывать, прижмут его, так бежит ко мне. В прошлый раз приезжал два года назад, и тоже летом, на дачу. Тогда ему было двадцать лет. Что-то там произошло у него, неприятности с законом. Отец его отмазал, но, видимо, закрутил гайки, и Стасик сбежал, прожил здесь три недели, пока родители не соскучились и не подобрели.

— У вас... все родственники живут в Москве? — спросила Есения, чтобы не молчать, как истукан.

— Да, — кивнула пожилая женщина. — И я когда-то жила там. Мы с Феликсом родились в очень хорошей семье, состоятельной и обласканной властью во все времена. Брат моложе меня на три года.

— А почему вы уехали сюда? В эвакуацию?

— Да, и я не вернулась обратно, потому что встретила здесь своего первого мужа. Единственного мужчину, которого любила. Родители прочили мне совсем другого жениха, гораздо более перспективного на их взгляд, но я оказалась упрямее, осталась здесь и вышла замуж за своего Стёпу. Он был моложе меня на два года, но, к сожалению, судьба отмерила ему меньше жизни, чем мне. В первый раз я овдовела в шестьдесят шесть лет. Феликс тогда уговаривал меня вернуться в Москву, но куда я поеду отсюда? Здесь столько воспоминаний! И Стёпа здесь. И дача эта, которую он построил для нас. В семьдесят лет я снова вышла замуж. Моим мужем стал бывший коллега, очень хороший и уютный человек. Мы с ним прожили девять лет, а два года назад его не стало.

— Вот это жизнь! — восхищённо воскликнула Есения. — Гораздо интереснее и насыщеннее, чем всё то, что я вам рассказываю.

— Ну... — рассмеялась Руфина Андреевна. — Это дело наживное. Поверь, я бы не задумываясь поменяла весь свой опыт на твою молодость!

* * * * * * *

Есения готовила завтрак, а Руфина Андреевна, которая всегда вставала рано, тоже сидела в кухне и вышивала. Несмотря на возраст и проблемы со зрением, она не оставила это увлечение, любимое ею с юности.

Овсянка была почти готова, когда в кухне появился Стас. Он был явно только что из душа, в небрежно натянутых майке и шортах, с лохматыми влажными волосами.

Пожелав всем доброго утра, заглянул в шкаф и достал банку растворимого кофе, подбросил её в руке.

— Тёть Руфа, я сегодня же сгоняю в магазин, притащу продукты. Кофе вот нормальный куплю, например, а не этот стиральный порошок.

— Хорошее дело, — согласилась хозяйка дома. — А питаться как будешь? Как обычно?

— Конечно, — кивнул парень и включил чайник. — Если вы не против, то с вами. Ты как, Есения? Сможешь готовить ещё на одну персону? А с продуктами я буду помогать.

Есения, к которой он обратился лично, да ещё по имени, едва не выронила из рук кастрюлю, которую сняла с плиты, и торопливо закивала:

— Да, да, конечно!

— Ну вот и договорились, — улыбнулся Стас. — Но сейчас мне мало только овсянки, потому что я не помню, когда в последний раз ел. Скорее всего, в самолёте. Можно, приготовлю себе ещё и омлет?

— Готовь, конечно! — Руфина Андреевна убрала на подоконник пяльцы и пошла мыть руки.

Стас достал большую сковородку, а по пути к холодильнику осторожно отодвинул с дороги Есению, легко коснувшись руками её талии. Девушка, покраснев до корней волос, быстро ретировалась и устроилась за столом.

— Стасик, ты обещал рассказать, что тебя привело в нашу глушь, — напомнила Руфина Андреевна, глядя в спину внучатого племянника, колдующего над сковородкой.

— Соскучился по тебе, тёть Руфа! Как тебе такой ответ?

— Не принимается, — усмехнулась женщина. — Нет, ну я, конечно, верю, что ты можешь по мне скучать. Но всё же не до такой степени, чтобы рвануть сюда в разгар лета.

— Не такая уж тут и глушь, зря ты так, тёть Руфа!

— Стас! Ты обещал! Надеюсь, ничего не натворил? Не хранил у себя ничего там такого?

— Нет, конечно, — покачал головой парень, выложил пышный омлет на большую тарелку, достал из хлебницы батон и сел за стол. — С глупостями давно завязал, ещё тогда. Диплом бакалавра защитил весной. Видимо, потому мои родители и дед с бабкой решили, что я уже достаточно взрослый и серьёзный, созрел для слияния капиталов. Решили меня женить.

— О как! — воскликнула Руфина Андреевна. — А ты, выходит, сбежал?

— Ну да, что-то вроде того, — пожал плечами Стас, с аппетитом поглощая омлет и кашу одновременно.

— Неужели невеста совсем не нравится? Старая дева? Некрасивая?

— Как раз молодая, ей восемнадцать исполнилось, вот и решили, что пора. И красивая. И богатая. Но я пока не хочу жениться, тёть Руфа! А может, и вообще не хочу. Пусть сами решают свои проблемы.

— Потому и приехал не на машине, всё бросил из гордости? С одной стороны, я с тобой полностью согласна, — вздохнула Руфина Андреевна. — А с другой... Зачастую слияние капиталов порождает самые крепкие семьи.

— Ага, — усмехнулся парень, — за красивым фасадом которых что только ни происходит! Я так не хочу. Тем более, не нагулялся пока. И вряд ли когда-нибудь нагуляюсь. Ну какой из меня муж?

И Стас вдруг подмигнул Есении, которая слушала разговор, затаив дыхание. Руфина Андреевна строго посмотрела на него и едва заметно покачала головой.

После завтрака, когда Есения пошла в магазин за продуктами, на половине дороги её вдруг догнал Стас.

— Ты всегда такая упрямая? — беззлобно спросил он, шагая рядом с девушкой.

— Почему? — её сердце с силой билось о рёбра, от волнения стало трудно дышать.

— Я же сказал, что сам схожу за продуктами. Хотя... Ты права, вместе веселее, — непринуждённо резюмировал Стас и подстроился под шаг Есении.

Сначала шли молча, но вскоре Стас, который от природы был очень коммуникабельным человеком и не умел долго держать паузу, нарушил молчание.

— Сколько тебе лет? — не особо утруждая себя соблюдением условностей, прямо спросил он.

— Двадцать пять, — так же просто ответила Есения.

Она вдруг почувствовала странное облегчение. Казалось, её робость и волнение достигли наивысшей точки, после чего настал переломный момент. Девушка вдруг поняла, чтоможет просто разговаривать с этим парнем . Так же, как разговаривает со своими подругами, например. Или с Руфиной Андреевной. Они общаются, и ничего страшного не происходит. Он не смотрит на Есению ни с жалостью, ни с презрением. В его взгляде только дружелюбное любопытство.

Кажется, Стас стал первым представителем противоположного пола, взявшимся перевести Есению через эту точку максимального стеснения, миновать грань. И у него получилось, даже если он ничего такого не планировал. Ей вдруг стало легко!

Что касается Стаса, ему было легко всегда, всюду и со всеми. Он особо не углублялся в изучение тонких материй, нравственности и морали, психологии окружающих людей. Нет, он не был злым или совсем уж равнодушным человеком, но вся его жизнь, его поведение и повадки крутились исключительно около собственного «я». Если ему хотелось чего-то, он это с лёгкостью и без сомнений брал. А сейчас ему просто хотелось общения.

Рыжая и смешная «не прислуга, а компаньонка» тёти Руфы была новым явлением, свежим. Она кардинально отличалась и от привычного круга общения Стаса, и от старой скучной особы, помощницы по хозяйству, тусовавшейся на даче у тётушки два года назад. А ещё раньше был жив дядя Гриша, второй муж тёти Руфы, и тут вообще не появлялись посторонние.

Теперь тут эта девчонка, — тощая, нескладная, беспрестанно краснеющая, говорящая тихо и торопливо. К тому же, ей уже двадцать пять лет, как выяснилось. Уж точно не тот возраст, когда одолевает подростковая робость.

Но если бы тётушка не сказала, что у этого чуда есть жених, Стас бы посчитал, будто Есения прежде жила на необитаемом острове и вообще не видела мужчин.

А так интерес к тому, что же в ней нашёл какой-то там парень и даже захотел жениться, заставил и Стаса копнуть поглубже. Может, там и вправду есть нечто такое, чего не видно со стороны? А может, за нелепой оболочкой скрывается пустота. Вот он и узнает. Всё равно делать особо нечего. Потому он продолжил задавать вопросы.

— Что тебя заставило уехать на лето в деревню? Разве двадцатипятилетние девушки поступают так по собственной воле?

— Я поехала точно по своей воле, — уже бойчее заговорила Есения. — Как поступают другие девушки, не знаю. И мне тут очень нравится. Я рада, что Галина Степановна доверила мне сопровождение Руфины Андреевны.

— Ты что, знакома с тётей Галей? — удивился Стас.

— Да, — робко улыбнулась Есения. — Она моя начальница.

— Ты работаешь в роддоме?

— Да, акушеркой. Вот уже четыре года.

— То есть, ты непосредственно участвуешь, помогаешь врачам принимать роды?

— Да.

— Круто! — Стас посмотрел на Есению с искренним уважением. — Это такая работа... настоящая.

Его спутница опять начала краснеть, а он задумался. Тепличным растением он никогда не был, но и не стремился как-то выйти из привычного круга общения, всегда оставался в зоне комфорта. Даже когда устраивал «бунт» и убегал к тёте Руфе, прекрасно знал, что тут его встретят с распростёртыми объятиями, и его привычная жизнь мало изменится.

Среди его знакомых девушек и женщин были дизайнеры, художницы, журналистки, спортсменки, начинающие актрисы и певицы, экономисты и юристы. Время от времени он общался даже с представительницами первой древнейшей. Но совершенно точно до вчерашнего вечера у него не было ни одной знакомой девушки, которая помогала бы детям появляться на свет.

— И как тебе твоя работа? — чуть хрипло спросил парень.

— Очень нравится, иначе я бы там не работала.

— Знаешь, — задумчиво заговорил Стас, — я ведь мечтал стать врачом. Даже пытался поступить в медицинский.

— Так в чём же дело? — удивилась Есения. — Ты ещё так молод! Сколько тебе? Двадцать два?

— Пусть это пока останется интригой, расскажу на обратном пути. Мы почти пришли. А пока скажи, ты знаешь, что у тёти Руфы послезавтра день рождения?

— Нет! — девушка остановилась как вкопанная, во все глаза глядя на своего спутника.

— Так я и знал, эта скромняга терпеть не может суеты вокруг её персоны, — хитро улыбнулся Стас. — Но в этот раз ей не удастся отмазаться от празднования. Только мне нужен союзник. Готова ли ты помогать?

— Конечно! — с энтузиазмом закивала Есения и очень обрадовала этим Стаса.

Почему-то для него было важно то, что она не разочаровала его, поддержала.

— Значит, сейчас нам нужно купить всё для торта. Как думаешь, есть в этом магазине жирные сливки или жирная сметана?

— Точно не помню, потому что покупала здесь только обычную сметану. Но даже если нет, я знаю, где находится молочный магазин, можно будет посмотреть там.

— Вот и отлично, — кивнул парень. — А для бисквита ничего особенного не надо, наверняка тут всё есть.

— Только... я никогда не делала торт сама, — испуганно и смущённо призналась Есения.

— Но ты же согласилась мне помогать?

— Согласилась. А ты умеешь?

— Умею, — коротко ответил Стас и открыл перед девушкой двери магазина.

Через полчаса они уже были на улице, купив почти всё необходимое. Но в том-то и дело, чтопочти . Стас был крайне раздосадован тем фактом, что не нашёл в супермаркете тушку утки, но заменять её курицей наотрез отказался.

— Курица в мандаринах, — ну что это, сама посуди? — ворчал он.

Есения молча улыбалась: он выглядел очень забавно. «Утка в мандаринах» — это звучало для неё практически по-марсиански. Возможно, когда-то она и видела нечто подобное в толстом иллюстрированном глянцевом журнале на странице с рецептами, но не обратила внимания.

— Подожди! — остановилась вдруг девушка. — Я видела где-то неподалёку фермерский магазин, когда гуляла здесь и знакомилась с местностью.

— Веди! — тоном военачальника приказал Стас.

Ещё через полчаса они возвращались домой, нагруженные покупками. На этот раз Стас был доволен и сам вернулся к прежнему разговору.

— Так вот, по поводу учёбы в медицинском. Узнав о моих планах, батя встал на дыбы. Я единственный сын, и он настроился передать мне всё то, что создали они с дедом. То есть, я должен встать у руля. Прикинь, ну какой из меня рулевой? Да не хочу я. Это не моё. Но они были непреклонны. У меня есть две старшие сестры. Одна не замужем и не планирует, развивается в плане дизайна одежды, постоянно живёт в Европе. Вторая в Москве, но она удачно вышла замуж за сына друзей семьи, родила двоих детей и занимается домом. Бизнес её вообще не интересует. В общем, полгода я бодался с отцом и дедом, и в итоге они мне сказали: поступай куда хочешь, но полностью сам, без протекции и помощи. А я, как ты наверняка догадываешься, к учёбе в школе не относился серьёзно, поскольку был уверен, что мне помогут связи отца или деда. Разумеется, в медицинском всё завалил, туда просто так наобум не поступишь. Ну и чтобы не ползти к предкам, посыпая голову пеплом, сделал ход конём и записался на курсы поваров-кондитеров. Не скажу, что блистал там, но готовить научился. Потом полгода ветер пинал, а летом батя мне сделал предложение, от которого невозможно отказаться: ключи от «Бентли» на восемнадцатилетие. И пошёл я изучать финансы и бизнес-аналитику, как мечтали мои предки. Защитился вот недавно. Может, и к лучшему, как думаешь? Вряд ли из меня получился бы хороший врач.

Есения думала о том, что за год можно было подготовиться и поступить в медицинский самостоятельно, но вслух этого не сказала. Ведь тогда, скорее всего, не было бы ключей от машины.

— Никто не знает, какой из него получится врач, пока не станет врачом, — философски заметила она.

А ещё вспомнила о том, о чём Стас рассказывал утром. Продавив сына и внука с учёбой, теперь его прессуют на предмет женитьбы. Интересно, получится ли купить его в этот раз? И какова будет цена?

— А как твой жених смотрит на то, что ты проводишь лето, работая за городом у чужих людей?

Вопрос застал Есению врасплох и в разгар раздумий, потому она замешкалась и покраснела ещё сильнее, чем всегда. Особенно её выводил из равновесия внимательный и настойчивый взгляд изменчивых глаз Стаса. Откуда ему известно о женихе? Неужели Руфина Андреевна обсуждала с ним её, Есению?

— Он... Он не знает, — быстро соврала она то, что первое пришло в голову.

— Как это? — поднял брови собеседник. — Разве можно не знать, где находится и как проводит время невеста?

— Фёдор... он на Севере, в длительной командировке. Уехал в конце марта, а вернётся в начале апреля следующего года.

— Но вы же с ним созваниваетесь? У тебя ведь есть телефон?

— Есть. Но Федя звонит редко. Там, где работает их бригада, связи почти нет. Да и дорого. Так, по-быстрому, узнаем, как дела, и всё. Или сообщение присылает. Сначала я не рассказывала, потому что не знала, как тут пойдут дела, приживусь ли. А потом как-то к слову не пришлось.

— Ага, понятно, — кивнул парень и перевёл разговор на другую тему, чтобы больше не смущать Есению.

То, что его интересовало, он узнал: нет у неё никакого жениха. И врать она не умеет. Явно не профессионал в этом деле и даже не любитель. Вот и сидит почти в деревне, составляет компанию пожилой женщине. Это тётушке она может гнать свой сериальный сериал, та добрая и романтичная, она поверит.

Интересно, у неё вообще никого нет? И был ли кто-нибудь?

* * * * * * *

Узнав, что Стас и Есения собираются сами готовить праздничный обед в честь дня её рождения, Руфина Андреевна растрогалась до слёз. По очереди обнимала их, благодарила.

Помогать Стасу оказалось так же легко, как общаться с ним. Он обладал исключительным талантом коротко и понятно объяснять, что ему нужно от подчинённого. Есения даже подумала о том, что, пожалуй, его отец и дед правы, и Стас вполне способен принять бразды правления компанией.

А Стас был удивлён тому, насколько легко работается в команде с Есенией. Его помощница понимала всё с полуслова и полувзгляда, была максимально сконцентрирована и внимательна, спокойна и деловита. Ей ничего не приходилось повторять дважды. Интересно, это «издержки» профессии или особенность характера? А может, и то, и другое?

А ещё он отметил, хоть это и не относилось к приготовлению праздника, что Есения начисто лишена кокетства. Эту черту он считал неженственной, но, как ни странно, именно в Есении она казалась привлекательной.

Торт приготовили накануне праздника, а горячее и салаты — в день, когда было запланировано торжество.

Есения подарила Руфине Андреевне коробку её любимых конфет и набор для вышивания (купила это всё сразу, когда узнала о приближающемся событии), а Стас приготовил подарок заранее, привёз с собой из Москвы коллекционное вино и большую иллюстрированную книгу о творчестве любимых тётушкой художников-передвижников.

Праздник явно удался, и сама виновница торжества призналась, что такого душевного дня рождения у неё не было с тех пор, как не стало первого мужа, Степана.

Убрав со стола, Есения устроилась на диване в уголочке и почти не участвовала в беседе Руфины Андреевны и Стаса, поскольку всё её внимание поглотила книга о передвижниках.

Потом Руфина Андреевна включила телевизор, чтобы посмотреть очередную часть любимого телесериала о старинной жизни, а Стас подсел к Есении и начал вместе с ней рассматривать иллюстрации в книге.

Девушка настолько увлеклась, что не сразу заметила, насколько близко сидит Стас. Потом он что-то прокомментировал, Есения подняла глаза, и сердце, кажется, остановилось, но лишь на время. А потом забилось тяжело и гулко. Ей казалось, что её всю сотрясают эти удары, и она отчаянно молилась, чтобы Стас ничего не заметил.

Он говорил что-нибудь о какой-то картине и смотрел на Есению совсем близко, на губах блуждала полуулыбка. Будь Есения хоть немного опытней в отношениях с мужчинами, она бы уже поняла, к чему всё идёт, а так только краснела и переживала из-за того, что краснеет. Ей и в голову не приходило, чтоСтас может покуситься на её честь и нечто такое задумать.

— Надо было привезти тебе такую же книгу, — вздохнул он. — Но я же не знал, что здесь будешь ты.

— Нет-нет, что ты, я просто взяла посмотреть, — испугалась девушка и хотела закрыть книгу.

Стас удержал её руки:

— Вот и смотри. Я хоть с тобой посмотрю. Вижу, тебе больше нравятся пейзажи? Ты подолгу их рассматриваешь.

— Да, — не поднимая глаз, кивнула Есения.

— А ты была на Ермаке? — выпрямился Стас, будто вспомнив о чём-то.

— Нет, — покачала головой Есения. — А что это?

— Кто из нас тут живёт, ты или я? — рассмеялся Стас. — Камень Ермак! Одно из красивейших туристических мест здесь. Там такие пейзажи, каких не найдёшь у самого гениального художника! И он не так уж далеко. Пять остановок на электричке, а потом на лодке через реку. Мы с дядей Гришей туда выбирались всегда, когда я сюда приезжал. А два года назад я один гонял. Тётушка туризмом не увлекается.

— Мы там были когда-то со Стёпой, — подала голос Руфина Андреевна. — Там и вправду очень красиво. Но сейчас здоровье уже не то, по горам не поскачешь. А вообще это то место, в котором однозначно нужно побывать хотя бы раз.

— Поедем завтра? — весело посмотрел на девушку Стас и повернулся к Руфине Андреевне: — Обещаю вернуть Есению в целости и сохранности.

Руфина Андреевна кивнула, и они с внучатым племянником выжидательно уставились на до сих пор молчавшую Есению.

— Конечно, давай поедем, — волнуясь, согласилась она. — Если дождя не будет.

— Не будет, — подмигнул ей Стас. — Я наколдую.

Глава 3

Колдовал Стас или нет, — неизвестно, но погода на следущий день выдалась прекрасная: сухая, в меру прохладная и солнечная. Есения надела джинсы, футболку и толстовку, а Стас нашёл в одном из шкафов, стоявших в коридоре, камуфляжный костюм.

— Это спецовка дяди Гриши, — сообщил он. — Он всегда доставал её для меня, когда мы ездили на рыбалку, за грибами или на Ермак. Сначала она была мне безбожно велика, а теперь вот в самый раз.

Из того же шкафа парень достал дорожный рюкзак, который был вдвое больше стильного рюкзачка, с которым он приехал. В рюкзак сложили старый плед, большой термос, в котором был чай с мятой, бутерброды, хлеб, огурцы, помидоры и соль в походной солонке.

Руфина Андреевна, провожая молодёжь в дорогу, бросила на Стаса выразительный взгляд, словно напомнила о чём-то. Парень промолчал и серьёзно кивнул, но эту серьёзность и благонадёжность он изобразил исключительно для тётушки.

Решение было принято, и он наверняка знал, что добьётся своего. А совместная поездка, помимо приятных впечатлений, станет одним из шагов на пути к достижению цели.

— Два года назад я ездил на машине, — сказал Стас, когда они ехали в электричке, сидя друг напротив друга и глядя в окно на мелькающие летние поля, луга и лесные пейзажи. — Добирался другой дорогой, через автодорожный мост. Но в этот раз я безлошадный, а на такси ехать не хочется. Вдвоём интереснее, правда?

— Да, — согласилась девушка. — А где мы найдём лодку?

— У местных жителей там бизнес, — улыбнулся парень. — Туристов, желающих попасть на тот берег, предостаточно, а спрос рождает предложение.

До нужной станции ехали всего полчаса, и Есении даже стало грустно, она хотела бы ехать со Стасом дольше. С ним было очень интересно: он всегда находил тему для разговора, рассказывал что-нибудь интересное, а главное, казалось, абсолютно не замечал несовершенства Есении. Ей подумалось, что даже её закадычные подруги никогда не общались с ней настолько охотно.

Стасу же было интересно всё: где и с кем она живёт, как обычно отдыхает, какие фильмы и книги любит, какую музыку. Парня приятно удивил тот факт, что в музыке и в поэзии их вкусы во многом совпали, и он стал смотреть на Есению с ещё большим интересом. А вот фильмы им нравились разные, и книги (помимо стихов) — тоже.

Кажется, единственное, о чём больше не спрашивал Стас, — это о личной жизни спутницы. Наивную Есению это радовало, она решила, что собеседник вполне удовлетворился её рассказом тогда, по пути из супермаркета. А сама она, разумеется, никогда бы не посмела спрашивать Стаса «о личном». Тем более, он тоже рассказал им с Руфиной Андреевной о потенциальной невесте.

На предпоследней станции в вагон зашла компания молодёжи из четырёх человек: два парня и две девушки.

— Наверняка едут туда же, — тихо сказал Стас. — Там всегда много туристов. Хорошо, что сегодня хотя бы не выходной.

Стас оказался прав, ребята вышли на той же станции, и ещё из одного вагона вышли три женщины средних лет в спортивных костюмах. На импровизированной пристани образовалось даже нечто вроде небольшой очереди, но лодочников было трое, потому вскоре Есения и Стас скользили в лодке по серебристой водной глади.

Девушка не верила в реальность происходящего, настолько всё вокруг было прекрасно. И вся её жизнь будто преобразилась, стала совсем другой с тех пор, как появился Стас.

Раньше она жила насыщенно и по-настоящему только на работе, а всё остальное время проходило в мечтах и грёзах. Но теперь эти мечты словно материализовались, вышли за рамки небытия и превратились в реальность, которая оказалась прекраснее любых фантазий.

Есения прекрасно понимала, что Стас может уехать в любой момент, но то время, которое она проводила рядом с ним, уже стало лучшим, что когда-либо с ней происходило. Она не задумывалась о том, влюблена ли. Просто герой из её грёз решил вдруг выйти в реальность, и она не упустит ни секунды, которую можно провести рядом с ним, смотреть на него, разговаривать...

На поляне, рядом с которой возвышался Ермак-Камень, расположились несколько компаний, но все они были достаточно далеко от места, которое выбрал Стас.

— Сегодня тут, можно сказать, пустынно. Вот в выходные летом вообще аншлаг, яблоку негде упасть, — весело заговорил парень, снимая рюкзак и доставая плед.

Телефоны и деньги сложили в карманы, а остальное решено было оставить внизу, у подножия. Договорились сначала подняться, а уже по возвращении подкрепиться и отдохнуть.

...Стас был не так чувствителен к природе, но не посмел тревожить Есению, которая долго сидела на камне и смотрела на уходящие вдаль железнодорожные пути, серебристую ленту реки и величественные леса. Парень не мешал ей, просто сидел рядом, думая о чём-то своём, и она была ему за это очень благодарна. А ещё она пообещала себе, что обязательно приедет сюда осенью. Наверняка осенью тут ещё красивее.

Пусть не в этом году, а в следующем, или через два года... И пусть даже предсказать невозможно, какой тогда будет её реальность. Сейчас совсем не хотелось думать о том, что Стас исчезнет из её жизни, и наверняка очень скоро.

Она для него лишь временная попутчица, по мере сил скрашивающая монотонную и размеренную провинциальную жизнь. Девушка прекрасно отдавала себе в этом отчёт. Но Есению вполне устраивала эта роль; ведь для такой, как она, невозможно иное предназначение в жизни Стаса. Она может быть лишь «в эпизодах». А он... В нём сейчас сосредоточена вся её жизнь, все её мысли и чувства.

...На камень Есения поднималась сама, без помощи, а вот спускаться оказалось страшнее. Пару раз Стас подавал ей руку, а когда Есения прыгала, буквально на несколько секунд прижимал её к себе, близко глядя в её глаза. Он, в отличие от неё, никогда не смущался и не краснел. Да и с чего бы? Ему-то уж точно нечего стесняться и не нужно бояться кого-то разочаровать.

Пообедать решили чуть позже, пока больше хотелось пить, чем есть, и большой термос с чаем оказался очень кстати. Потом Стас лёг на спину, заложив руки за голову и глядя в ярко-синее с маленькими жемчужными облачками небо.

Увидев, как он сорвал травинку и сунул её в зубы, Есения вдруг вспомнила свою прошлогоднюю ссору с Надей на даче у Маши. Разве могла она тогда хотя бы представить, какое счастье её ждёт через год?! А это именно счастье, настоящее и всеобъемлющее, проникающее в каждую частичку души, каждую клеточку тела! Когда оно приходит, его невозможно не узнать.

— Витаешь в облаках? Как обычно? — тихо и ласково спросил Стас.

Девушка, погрузившись в свои мысли, не заметила, как он сел рядом, и теперь его лицо было совсем близко. Мысль, которая поразила своей невероятностью, ещё не успела как следует сформироваться, когда красивые улыбающиеся губы Стаса коснулись её губ. Есения воспарила, впервые почувствовав и ощутив то, о чём до этого только читала в книгах или смотрела в фильмах.

Неожиданно соблазнитель увлёкся и сам, мысленно списав это на долгое для его возраста и темперамента воздержание. Опомнился, когда понял, что они целуются уже не сидя, а в горизонтальной плоскости. У Есении было такое лицо, что Стас понял: нужно остановиться (пока), иначе он за себя не отвечает. На поляне они не одни, хоть и расположились подальше от посторонних глаз. Да и вообще не годится так начинать, ведь кажется, у Есении он будет всё-таки первый.

Ну и ну! Кому расскажи — не поверят. Но он не расскажет. У Стаса не было привычки хвастать своими победами даже в желторотой юности, не то что уж сейчас. Зачем? Он воспринимал их как данность.

Освободив хрупкую девушку от веса своего тела, он лёг рядом, но сесть ей не дал, устроив её голову на своём плече, а её ладонь — на своей груди. Перебирал пальцами растрепавшиеся рыжие пряди и восстанавливал дыхание.

— Я знаю, что у тебя нет никакого жениха, потому можешь не соображать мучительно, как теперь себя вести и как выкручиваться, — улыбаясь, тихо сказал Стас.

Есения вздрогнула, но он лишь крепче прижал её к себе.

— Врать ты не умеешь, — мягко продолжал он, — и для окружающих это хорошо. А для тебя, наверно, плохо. Но тётя Руфа тебе поверила. Не бойся, я тебя не выдам. Пусть это будет нашей с тобой тайной.

— Спасибо, — прошептала измученная эмоциями и открытиями Есения.

Она пока не знала, что всё только начинается.

— Приду к тебе сегодня, — прошептал Стас, — когда тётушка уснёт. Впустишь?

Девушка замерла на несколько мгновений, а парень в очередной раз удивился, потому что... тоже замер в ожидании ответа. И испытал огромное облегчение, когда она кивнула.

— Значит, у нас будет ещё одна тайна, — с нежностью сказал он и коснулся губами её виска. — Ты умеешь хранить тайны?

— Умею, — наконец-то смогла улыбнуться Есения.

— Именно на такой ответ я и надеялся. Спасибо тебе!

Потом они обедали, и Есения удивлялась тому, что может есть. Стас помог ей преодолеть очередную грань, и даже после всего, что уже произошло, с ним было легко, весело и приятно общаться.

* * * * * * *

Когда Руфина Андреевна уснула, Стас пришёл к Есении, которая впервые оставила двери незапертыми, и с тех пор приходил каждую ночь. Под утро уходил, а днём они вели себя как ни в чём не бывало.

Со времени приезда Стаса прошло две недели, а он будто и не собирался обратно в Москву. Однако глупо было надеяться, что возвращения не произойдёт, и когда Есения об этом думала, её сердце замирало от страха и безысходности. Но она бы ни при каких обстоятельствах не решилась задавать вопросы.

В одну из коротких июльских ночей Стас не давал Есении уснуть дольше обычного и был каким-то по-особенному трепетным и страстным. Он никогда ничего не обещал ей и не говорил красивых судьбоносных слов, но всегда был нежен и деликатен. Даже в самый первый раз ему удалось максимально сдержать себя и позаботиться о девушке.

А сегодня у него будто срывало крышу, и он не давал Есении спать до самого утра. Даже позже, когда она всё же начала засыпать, с удивлением и восторгом чувствовала, что он не уходит, сидит у изголовья на полу и целует её руки, плечи, гладит лицо, волосы. Хотела спросить, что с ним происходит, но боялась спугнуть счастье и волшебство. А потом провалилась в глубокий сон.

Проснулась позднее обычного, в начале десятого. Быстро приняла душ и заспешила на кухню, готовить завтрак. К счастью, все ещё спали, иначе Руфина Андреевна уже сидела бы с вышиванием.

Старушка появилась в начале одиннадцатого, без привычных пялец, задумчивая и непривычно грустная.

— Накрывай на двоих, Есенюшка, — вздохнула она.

— Почему? — тупо спросила Есения, чувствуя, как по всему телу, по каждому нервному окончанию расползается тяжёлое предчувствие, душу заполняет безысходность.

— Уехал Стас, — глядя в окно, ответила Руфина Андреевна. — Два часа назад. За ним машину прислали из Москвы. К чему такая спешка, не понимаю? Будто сбежал.

Есения неимоверным усилием воли заставила себя вернуться к сервировке стола.

— Вот знаю же всегда, что всё равно уедет, но по первому времени до того тоскливо без него, — печально продолжила Руфина Андреевна.

Девушка бросила все ресурсы организма на то, чтобы продержаться завтрак. Потом можно будет уйти в свою комнату... А сдерживаться и даже просто дышать было крайне тяжело, потому что Руфина Андреевна продолжала делиться новостями.

— Свадьба через две недели. Феликс уже звонил мне с утра, приглашал, но я отказалась. Что там делать? Это для молодых. К тому же... не одобряю я такое. Как это — жить с человеком совсем без любви и даже без уважения? Но им удалось Стасика убедить. Феликс и Муза, дед и бабушка Стаса, подарили ему свой пакет акций компании и домик на юге Италии. А родители подарили особняк в элитном столичном посёлке. В общем, расстарались, сладилось всё. Да и ладно, пусть живут как хотят. Лишь бы у молодых всё было хорошо.

— Да, — кивнула Есения. — Пусть будут счастливы, это самое главное.

Оказавшись в своей комнате, она закрыла двери, прижалась к ним спиной и сползла на пол, беззвучно рыдая и прижимая к груди кулаки. Пусть будут счастливы... Только бы были счастливы... А её счастье умерло вместе с ней.

Глава 4

Осень 2022 года

Есения примерно в сотый раз закрыла медицинскую карту, лежащую перед ней, и тут же снова открыла.

Позвонить?

Пациентка давно была совершеннолетней, но медицинского психолога Есению Арсеньевну Каблукову не отпускало ощущение, что сделано не всё возможное.

Вот уже двенадцать лет Есения работает в Центре планирования семьи. На её счету сотни «да» вместо первоначальных «нет», сказанных её пациентками в ответ на вопрос, будут ли они сохранять беременность.

...В то памятное лето, восемнадцать лет назад, сама она недолго страдала от разбитого сердца, поскольку очень быстро поняла: их со Стасом отношения не прошли бесследно. А значит, она как никогда близка к осуществлению своей главной мечты.

И когда она получила именную посылку из Москвы с дорогущей коллекционной книгой о творчестве художников-передвижников, с иронией подумала, что самый лучший и дорогой подарок Стас ейуже сделал. Правда, он об этом так и не узнал, поскольку в планы Есении не входило вмешиваться в его жизнь.

Но и с книгой Стас угадал: если бы подарил что-то другое, Есения бы просто оставила это в доме у Руфины Андреевны. А книгу забрала.

Разумеется, никто из его родственников тоже ничего не узнал. Свадьба Стаса состоялась точно в срок, и Галина Степановна ездила на торжество в столицу. Руфина Андреевна не поехала, и Есения по-прежнему находилась рядом с ней.

Потом вернулась Галина Степановна, у которой начался отпуск, и Есению отпустили. Пользуясь отсутствием начальницы, девушка написала заявление об увольнении. Чтобы наверняка затеряться в большом городе, она не стала переводиться на работу в другой роддом, а устроилась в одну из частных клиник репродукции. Работала медсестрой на приёме, пока не ушла в декретный отпуск. Когда весной две тысячи пятого года подошло время рожать, попросила фельдшера со скорой увезти её в другой роддом, а не в перинатальный центр, в котором когда-то работала.

Андрей, названный так в честь прапрадеда (отца Руфины Андреевны и прадеда Стаса), появился на свет в срок, родился здоровым, крепким и... очень похожим на Стаса. Отчество сын носит настоящее, а фамилия у него, разумеется, Каблуков.

Ещё будучи в отпуске по уходу за ребёнком, Есения поступила в вуз на заочное отделение. После прошла специализацию и стала медицинским психологом.

О Стасе и его родственниках она нарочно ничего не узнавала, избегая любой информации даже тогда, когда появились социальные сети. О ней, разумеется, тоже никто не вспоминал.

Конечно, она никогда не верила, что Стас может отнять у неё сына, но, поскольку опыт общения с сильными мира сего имела минимальный, рисковать бы не решилась. Тем более, Стас женат, и у него наверняка есть дети.

Родители поддержали дочь, хоть и не знали никаких подробностей о появлении на свет Андрея. Есения попросила не задавать вопросов, они и не задавали. Им вполне достаточно было того, что их задумчивая и отстранённая дочка наконец-то счастлива.

Старшие внуки Каблуковых выросли, жили далеко и приезжали редко, потому Андрей стал светом в окошке не только для матери, но и для деда с бабушкой.

Когда Есения вышла на работу после декрета, влезла в кредит, и они купили одноэтажный коттедж, а старый дом продали. Со временем молодая женщина научилась водить машину и сдала на права.

Время от времени родители намекали на то, что всё у дочери есть, кроме личной жизни, но Есения лишь отшучивалась. Личная жизнь тоже была, только за кадром. В планы Есении не входило появление у Андрея отчима.

От недостатка мужского внимания она не страдала, поскольку (спасибо Стасу!) перестала быть дикой, закомплексованной и малообщительной. Конечно, чуда не случилось, и она не превратилась в красавицу в классическом понимании, однако со временем научилась умело скрывать недостатки и подчёркивать достоинства своей внешности.

Вьющиеся рыжие волосы теперь были подстрижены под стильное каре, а фигура хоть и не приобрела после родов женственные очертания, оставалась лёгкой, абсолютно не склонной к полноте.

В профессиональной сфере тоже всё было очень неплохо, и Каблукова пользовалась авторитетом среди коллег. Зачастую к ней отправляли пациенток даже из частных клиник.

Вот и эта девушка, Валерия Калинина, пришла из частной клиники, в которую обратилась по поводу прерывания беременности.

Есения видела, чувствовала, что дело не в отсутствии у Валерии мужа и не в молодости. Двадцать два года — вполне осознанный возраст, подходящий для родительства. Девушка явно напугана, но откровенно говорить отказывается.

Давить нельзя, это непрофессионально и неэтично; затягивать со сроками — тем более. И всё же придётся попрать профессионализм и пойти на крайние меры. Другого выхода Есения в данный момент не видела, а искать его не позволяло отсутствие времени для манёвра.

Единственный родственник, координаты которого указала Валерия (на случай возможных осложнений), — отец, Калинин Фёдор Николаевич.

Что ж, тянуть дальше некуда, ей сегодня ещё нужно ехать в аэропорт, встречать родителей и Андрея, возвращающихся из Египта. Сама Есения так и не полюбила подобный вид отдыха, предпочитая красо́ты родного края, потому отправляла Андрея к морям и океанам с бабушкой и дедом.

Взяв со стола смартфон, Каблукова набрала незнакомый номер и стала ждать ответа. Дождётся ли?

— Слушаю вас, — коротко рубанул чуть хрипловатый низкий мужской голос. — Говорите!

«Раскомандовался-то!» — мысленно усмехнулась Есения, но заговорила совсем другим тоном, буквально источая деловитость и вежливость.

— Здравствуйте! Фёдор Николаевич?

— Он самый. Кому я понадобился? — без особого энтузиазма и довольно кисло поинтересовался собеседник.

— Вас беспокоит Есения Арсеньевна Каблукова, психолог Краевого Центра планирования семьи.

— О как! — удивлённо, но суховато усмехнулся Калинин. — Неожиданно, но не скажу, что приятно.

«Хам!»

— Фёдор Николаевич, — добавив в голос чуть-чуть мёда, продолжила Есения, — мне очень нужно побеседовать с вами по важному делу. Конфиденциально и срочно. И желательно где-то на нейтральной территории.

— Извините, Арсения... простите, Есения Арсеньевна, но в это время я обычно на работе и закрыт для... конфиденциальных бесед.

— Придётся открыться, — сухо ответила женщина, которой надоела эта подростковая клоунада от мужика явно за сорок. — Речь идёт о вашей дочери Валерии, и вопрос весьма серьёзный.

— Что с Лерой?

Ага, тон моментально изменился, когда дело коснулось ахиллесовой пяты.

— С Валерией всё нормально. Во всяком случае, было час назад, когда мы с ней разговаривали.

— Что Лера делала в Краевом Центре планирования семьи? — теперь голос больше напоминал недружелюбное рычание.

— Фёдор Николаевич, я не собираюсь обсуждать это по телефону, — Есения проявила твёрдость и холодность.

— Но я вправду не могу сейчас приехать, — сбавил обороты Калинин.

— Я могу, если у вас получится уделить мне минут пятнадцать.

— Хорошо, — буркнул он. — Бизнес-центр «Малахит», офис двести семь, охранное агентство «Гектор». Я закажу для вас пропуск, продиктуйте ваши данные.

* * * * * * *

Примерно через час Есения сидела за столом в офисе двести семь, а напротив неё расположился хозяин кабинета, он же директор частного охранного агентства «Гектор».

Фёдор Николаевич Калинин оказался почти таким, каким его представляла себе Есения: чуть старше сорока лет, высокий, плотный, но не рыхлый, с широкими прямыми плечами. Короткие тёмные волосы, седеющие виски, резкие, словно рубленые черты лица, упрямый подбородок, цепкий и недоверчивый взгляд тёмных глаз из-под широких чёрных бровей.

Есения решила не ходить вокруг да около, чтобы не тратить своё время и время господина Калинина, потому рассказала всё сразу.

— Ещё раз напоминаю вам, Фёдор Николаевич, что факт моего появления здесь не должен выйти за стены данного кабинета. Я много чего нарушила, и за такое меня точно не похвалят.

— Понимаю, — кивнул собеседник, который сидел напротив, поставив локти на стол и подперев сцепленными руками подбородок.

Каблукова неожиданно обратила внимание не только на достаточно длинные пальцы и широкие ладони, но и на отсутствие обручального кольца.

— Я вам очень благодарен за информацию, Есения Арсеньевна, но... — он нахмурился и пожал плечами, — дело в том, что у ребёнка Леры есть отец, Егор. Они вместе учатся на четвёртом курсе в университете. И живут вместе уже почти два года.

— Вот как? — задумчиво спросила женщина и откинулась на спинку стула. — Странно, почему же Валерия скрыла данный факт? Ведь её обращение полностью построено на отсутствии отца у будущего ребёнка.

— Думаю, что знаю причину принятого Лерой решения. Я сегодня же поговорю с ней, а завтра отзвонюсь вам по результатам. Тот номер, с которого вы позвонили, — ваш личный?

— Да, — кивнула Есения и начала подниматься из-за стола. — Что ж, Фёдор Николаевич, я очень рада, что решила обратиться к вам. Спасибо за то, что приняли и выслушали. Буду ждать вашего звонка.

— Куда же вы, Есения Арсеньевна? Уже уходите? — Калинин довольно бойко для своей комплекции вскочил. — А кофе выпить?

— Мне ещё нужно вернуться на работу, Фёдор Николаевич, а потом уйти оттуда пораньше, дела, — улыбнулась Есения. — Но спасибо за предложение. Возможно, в другой раз.

— Ловлю на слове, — внезапно проявив галантность, чуть поклонился Калинин и пошёл провожать Есению.

Проводил до самого выхода из бизнес-центра.

Через три часа в аэропорту Есения обнимала ещё подросшего (казалось бы, куда ещё?!) загорелого Андрюшку, который к семнадцати годам внезапно снова научился проявлять к матери какое-то подобие нежности, начисто исчезавшее в подростковом периоде.

Вечером, когда мужчины улеглись спать, а женщины пили на кухне чай, Ираида Александровна, мать Есении, помявшись и посомневавшись, всё же решилась рассказать кое о чём.

— Сегодня, когда мы стояли в аэропорту в Москве у стойки регистрации, мимо проходил мужчина... Молодой, от силы лет сорока. Импозантный такой, деловой. Стильный, или как сейчас говорят? И он как-то странно смотрел на Андрея. Я сначала даже плохое подумала, но потом поняла, что ошиблась, скорее всего. Он будто должен был пройти мимо, но встал в очередь к соседней стойке и всё наблюдал за Андреем. А я за ним. Но ни отцу, ни Андюшке ничего не сказала. И после, когда мы уже пошли в зал ожидания посадки, я обернулась и увидела, как этот мужчина очень быстро метнулся к стойке, у которой мы были, и начал что-то говорить сотруднице.

— Ну... разное бывает, — пожала плечами Есения, прекрасно знающая, что у мамы есть некоторая склонность к конспирологии. — В любом случае хорошо, что он не летел с вами.

— Это да, — согласилась Ираида Александровна. — Но знаешь, что меня насторожило больше всего?

— Что? — спросила Есения, и её сердце вдруг сжалось от какого-то неясного предчувствия.

— Наш Андрюша очень похож на него. Будто одно лицо, и фигура похожа. Только тот постарше и с бородкой.

— Я когда-то читала, мам, что у каждого человека среди жителей планеты есть несколько практически стопроцентных двойников. Возможно, потому и тот мужчина смотрел на Андрея, — успокаивала маму Есения.

Ей удалось это сделать, но у самой сердце теперь было не на месте.

* * * * * * *

На следующий день Есения с утра несколько раз ловила себя на том, что руки сами тянутся проверить смартфон. Всё же проверила: звук включён, но телефон молчит.

А кто, по её мнению, должен позвонить? Андрей в школе; он и так пропустил почти две недели, надо навёрстывать. Одиннадцатый класс, какие уж тут шутки? Родители звонят ей на работу только в исключительных случаях. Подруги могут появиться ближе к пятнице, и то не всегда, а если планируется какое-нибудь мероприятие.

— Всех вспомнила? — вслух спросила сама у себя женщина и тяжело вздохнула.

Она нетерпеливо ждала обещанного звонка от Калинина, а он всё не звонил. Странно, ей казалось, что такие мужчины не разбрасываются обещаниями направо и налево. Тем более, он ведь не жениться обещал, а просто позвонить...

В разгар её невесёлых мыслей пришла администратор и сообщила, что Есению Арсеньевну хотят видеть пациенты, но они не записаны на сегодня. Услышав имя Валерии Калининой, Каблукова сразу попросила пропустить посетительницу.

Лера сегодня выглядела совсем по-другому, — как будто пришла не она, а другой человек. Раньше девушка казалась Есении какой-то затравленной, испуганной, ощитинившейся, приготовившейся обороняться, закрытой и диковатой, словно подросток на грани нервного срыва.

Сегодня Валерия была спокойной, умиротворённой, улыбающейся, будто светилась изнутри. Роскошный букет и коробку конфет, которые держала в руках, тут же протянула Есении:

— Это вам, Есения Арсеньевна!

Двери Лера не закрыла, и следом за ней в кабинет вошёл высокий и стройный светловолосый парень. Видимо, тот самый Егор, о котором говорил Фёдор Николаевич.

— Спасибо за подарки, — улыбнулась Есения. — Не буду лгать, что неприятно, и отказываться не стану. Осталось найти вазу, а вы пока присаживайтесь и рассказывайте.

— Мы с Егором подали заявление в ЗАГС. Решили не спешить, хоть и можно было предоставить справку. Как следует подготовимся, и свадьба будет в декабре. Хотим стилизованную, чтобы запомнилась. Думаем вот пока, на чём остановиться.

Егор взял Леру за руку и осторожно сжал её ладонь. От Есении не укрылся этот жест, и она очень растрогалась.

— Вы не подумайте, Егор ничего не знал о том, что я...

Лицо девушки будто немного поплыло, но ей удалось сдержать слёзы.

— Лера, всё хорошо, — успокаивающе сказал парень и коснулся губами прижавшегося к его плечу ясного лба любимой.

— Да, папа тоже так сказал, и я вам верю, — кивнула Валерия.

— И правильно делаете, — ободряюще улыбнулась Есения. — Вы посмотрите, какие у вас мужчины, какая группа поддержки! С ними ничто не страшно!

Спрашивать о том, почему Лера сначала не хотела сохранять беременность, Каблукова не решалась, но девушка рассказала обо всём сама.

— Меня ведь вырастили папа и бабушка с дедом, — заговорила Валерия. — Мамы не стало именно тогда, когда я родилась. Меня спасли, а её спасти не удалось.

«Господи, бедная девочка...»

Когда Есения работала в роддоме, случалось видеть разное, но привыкнуть к подобному невозможно.

— И потому вы испугались, да, Валерия? — с сочувствием спросила она.

— Да. То есть, теоретически я была готова к тому, что у нас с Егором когда-нибудь появится ребёнок. Только вот когда узнала о беременности... сильно запаниковала, была в шоке. Но папа поклялся, что всё будет хорошо. А если папа поклялся, значит, так оно и будет. И Егор тоже поклялся. Вот так... Спасибо вам, Есения Арсеньевна, за то, что не остались равнодушны.

Поговорили ещё немного, и молодёжь уже начала собираться, когда Лера вдруг спросила:

— Извините за нескромный вопрос, Есения Арсеньевна. То, что вы мне рассказывали... О том, как вырастили ребёнка без отца, — это правда? Или профессиональная уловка?

— Это правда, но я об этом говорю в крайне редких случаях.

— Простите... — вспыхнула девушка.

— Ничего страшного, я же сама вам об этом рассказала, пытаясь вас переубедить и вдохновить. Ситуация, к сожалению, рядовая. Её нельзя назвать совсем уж страшной, но и вряд ли она хороша. К счастью, у моего сына есть ещё замечательные бабушка и дед. Наверняка вы знаете, как много это значит.

Попрощавшись с посетителями, Есения задумчиво посмотрела в окно и мысленно сказала себе, что Калинин всё же мог бы позвонить, раз уж пообещал.

Словно в ответ на её мысли ожил смартфон. Звонила Надежда, одна из подруг. С тех пор как Ольга с семьёй уехала в дальнее зарубежье, их фактически осталось трое. Ольга теперь появляется только в социальных сетях, и то редко.

— Привет, Надь! — бодро заговорила Есения, ругая себя что было сил за пережитое разочарование. — Всё хорошо? Как твой студент? Как школьница?

Сын Нади, тот самый Славик, при появлении на свет которого присутствовала Есения, в этом году поступил в университет на аэрокосмический факультет. А дочка Надежды, которая младше брата на одиннадцать лет, пошла в первый класс.

— Да у них-то всё нормально, — вздохнула Надя.

— А у кого ненормально? — подобралась Каблукова.

— Форс-мажор у нас! — выпалила склонная к драматизации и экспрессии Надежда. — Машка-то...

— Что Машка? Говори уже! — вот теперь Есения испугалась по-настоящему.

— Оказывается, они с Вадиком развелись! Она уже и свидетельство о разводе получила, а нам ни слова!

— Фух, — Есения прижала ладонь к груди. — Умеешь ты, Надя, шороху нагнать! Неприятно, конечно, и неожиданно, но не смертельно же!

— Как не смертельно, если этот... изменял ей с какой-то малолеткой? И даже ребёнка той сделал? Господи, хорошо, что Тимка у них уже второй год в Питере учится, не видел всех этих разборок!

— Прямо с малолеткой? Вадим что, совсем берега попутал?

— Ну-у-у... — притормозив, протянула Надежда, — лет двадцать пять ей, что ли... Но это не суть. Что я звоню-то?

— Чтобы рассказать о Машке?

— И не только. Звоню заранее, чтобы предупредить. На эти выходные ничего не планируй. В субботу днём поедем за город в одно хорошее место. Будем обмывать Машкин развод в компании коллег моего Василия. Он нас повезёт туда и обратно, чтобы мы могли расслабиться, ну и присмотрит нас там. Всё поняла?

— Всё поняла, — отрапортовала Есения. — Скинь хоть координаты, хочу знать, куда поедем.

— Скину. Ну всё, до связи.

Надя исчезла так же резко, как появилась. А Есения, которая общалась с Надеждой много лет и научилась читать между строк, поняла: неугомонная Надя собирается найти Маше кавалера среди коллег Василия. А заодно и ей, Есении, тут к гадалке не ходи. За прошедшие годы доморощенная сваха так и не сдалась, время от времени повторяя попытки «пристроить неприкаянную подругу в хорошие руки».

А Калинин так и не позвонил. Ни в этот день, ни на следующий, ни через день.

В пятницу, когда Есения, закончив работу, вышла из здания Центра и вдохнула сырой воздух октябрьского вечера, из припаркованной у крыльца незнакомой и слишком уж богатой машины ловко выскочил какой-то мужчина и пошёл навстречу.

Конечно, она сразу узнала его, хоть и прошло больше восемнадцати лет. Да и готова была.

— Здравствуй, Есения!

Глава 5

Фёдор уже приготовился выйти из машины, но замер, глядя в окно. Рука с букетом безвольно легла на колени. Проводив глазами удаляющийся тёмный автомобиль, он отбросил цветы, опустил стекло и достал сигареты.

— Если долго смотреть на девушку, то можно увидеть, как она уезжает на «Майбахе» с каким-то мужиком, — пробормотал Калинин. — Ну молодец, Федя! Сюрприз удался на все сто, только сделал ты его не ей, а себе.

Он докурил, задумчиво глядя в сгущавшиеся сумерки, поднял стекло и достал смартфон.

— Палыч? Привет! Да, угадал, по делу. Жень, не обижайся, реально некогда! А-а, ты не барышня, чтобы обижаться? Тогда поможешь? Да, очень нужна информация на одного человека. Всё, что получится, по максимуму. И по возможности быстрее. Да. Каблукова Есения Арсеньевна. Работает в Краевом Центре планирования семьи. Согласен, имя красивое, и не только имя. Но губы не раскатывай. Ты, брат, женат, помни об этом. Помнишь? Спасибо, Женя!

Послушав немного возмущения бывшего сослуживца, Фёдор нажал отбой, завёл мотор и вырулил со стоянки. Улыбка сошла с его лица, а между широкими прямыми бровями пролегла вертикальная складка. Что это за пижон ворвался в его планы, а?

* * * * * * *

Когда перед ней прямо из сумерек материализовался Стас, Есения чисто по-женски обрадовалась, что приехала сегодня на работу в новом стильном пальто и в высоких сапогах на шпильке. Такая возможность выдалась из-за того, что машина второй день была на диагностике, и добиралась Есения на общественном транспорте.

— Здравствуй, Стас. Всё-таки приехал?

— Ты была готова к моему появлению? Как будто вообще не удивлена.

— Да, была.

— Давай поужинаем вместе, Есения? Поговорим? Я тут нашёл хорошее место, пока тебя ждал.

— Давай, не тут же разговаривать.

— Тогда прошу, — в глазах Стаса мелькнуло облегчение, он будто немного расслабился.

Шагнул к своей огромной машине и распахнул перед Есенией двери.

— Прекрасно выглядишь, — заговорил мужчина, когда автомобиль выехал со стоянки, миновал дворы и влился в поток на вечернем проспекте.

— Ты тоже, — пожала плечами женщина. — Хотя другого я и не ожидала. Стас, на дорогу смотри!

— Прости, — тихо рассмеялся он. — Ты права. Тем более, не прогнала меня, и я смогу ещё посмотреть на тебя, когда будем в ресторане.

Конечно, Есении приятно было слышать это, как и видеть повзрослевшего Стаса. Он стал с возрастом ещё привлекательнее и харизматичнее. Черты лица — резче и острее, подбородок — твёрже. Из глаз неуловимого серо-голубого оттенка исчезла безбашенность юности, а её место заняли насмешливость и уверенность опытного человека. Короткая стильная борода и очки без оправы усиливали впечатление. Русые волосы ничуть не поредели и были как всегда уложены «на миллион долларов».

Да, приятно, но как-то... теоретически, что ли. Сердце не отзывается так, как восемнадцать лет назад, зато разум начеку. Стас прибыл с определённой целью, а причина вовсе не в том, что ему нестерпимо захотелось увидеть её, Есению, и оценить изменения в её внешности. В течение восемнадцати лет у него не возникало потребности увидеть её, так с чего бы сейчас появилась?

А ей хотелось, чтобы он скучал и хотел увидеть её? Женщина прислушалась к себе и впервые за долгое время постаралась оценить своё отношение к Стасу. Когда-то давно, может, лет двенадцать назад, ещё хотелось встретиться с ним, очень! Она надеялась, что эта встреча когда-нибудь произойдёт, и одновременно панически боялась, ведь тогда Стас узнал бы об Андрее.

Что ж, желания и вправду имеют свойство сбываться. И её желание сбылось. Правда, тогда, когда она абсолютно потеряла интерес к этой теме. Но и страх материализовался. Только сын уже вырос, и Есения морально готова отпустить его в большую жизнь.

— Где остановился? — спросила она просто чтобы не молчать.

Стас ответил, и Есения поняла, что вопрос был глуп: для кого-то же построили в их городе отель премиум-класса известной сети.

К счастью, ресторан, который выбрал мужчина, находился достаточно близко, и молчание в салоне автомобиля не успело стать по-настоящему давящим, напряжённым. Впрочем, со Стасом всегда было легко даже ей, Есении. Ничего не изменилось и сейчас.

— Ты, вроде, та же самая, но в то же время совсем другая, — задумчиво произнёс Стас, когда они устроились за столиком.

— И ты, — кивнула она.

— Мне кажется, я совсем другой. Прежнего меня давно нет.

— Тебе кажется. Поверь мне как психологу.

— Раньше, если бы я так пристально на тебя смотрел, ты бы успела десять раз покраснеть, десять раз побледнеть, а потом снова покраснеть.

— Да уж. Боже мой, как хорошо, что я уже не та дикарка, какой была!

— Расскажи о себе, Есения, — попросил Стас. — Пока просто о себе. Как ты жила всё это время?

«Довольно сложно будет рассказать о себе, не упоминая при этом главную составляющую моей жизни — Андрея».

Но Есения справилась. Рассказала о том, как работала на приёме в частной клинике, об учёбе и о работе психолога.

— Ты молодец, верна своей мечте и не отклоняешься от выбранной профессии, — с восхищением и даже будто с некоторой завистью произнёс собеседник.

— Теперь ты расскажи о себе, о своих близких.

— Тёти Руфы не стало десять лет назад, моей бабушки — ещё раньше. Дед прожил девяносто четыре года, ушёл два года назад. Отцу сейчас семьдесят четыре, он готовится полностью отойти от дел, устал. Племяннику двадцать, но у него нет особой склонности к бизнесу, он больше творческий. Потому сейчас я всё тяну практически в одного. Конечно, есть помощники, настоящие профессионалы, но...

Разумеется, женщина прекрасно поняла намёк, однако не испытывала при этом ни злорадства, ни возмущения. Конечно, узнав о сыне, Стас сразу ухватился за эту новость, но многие ли, оказавшись на его месте, повели бы себя по-другому?

— А твоя собственная семья? — спросила она, стараясь, чтобы вопрос прозвучал в меру равнодушно. — Жена, дети?

— Карина долго не могла забеременеть, и в итоге после длительного лечения мы пошли на ЭКО. Семь лет назад у нас родились две замечательные дочки, Соня и Даша, близнецы. Беременность протекала очень тяжело, и врачи больше не рекомендуют Карине рожать. Вот.

Стас взял смартфон, нашёл фотографию и показал Есении. Его дочки и вправду были само очарование. Чертами лица очень напоминали Стаса, но при этом темноволосые и кареглазые. Судя по всему, жена у него — настоящая красавица.

Есения и не заметила, как сказала всё это вслух. Мужчина странно смотрел на неё.

— Прости, — сказал он вдруг очень тихо. — Сможешь?

— Да я особо и не обвиняла тебя ни в чём, Стас. Ты ведь меня никогда не обманывал, ничего не обещал и ни к чему не принуждал. Мне только одно непонятно: почему нельзя было по-человечески попрощаться? Неужели ты думал, что я устрою разборки, боялся меня?

— Нет, — выпрямился Стас. — Никогда и в мыслях не было ничего подобного, как и сомнений в твоей порядочности.

— Тогда тем более не понимаю.

— Не понимаешь? Точно? — подперев рукой подбородок, он с грустной усмешкой смотрел на Есению.

Она покачала головой.

— Я и вправду боялся, но не тебя, а себя. Если бы я не сбежал так, будто подо мной горела земля... Если бы решился попрощаться с тобой, посмотрел в твои глаза, обнял тебя... я бы послал всех к чертям вместе с их бизнесом и свадьбой. Остался бы с тобой.

Всё же к подобному признанию Есения оказалась не готова, и даже дыхание словно остановилось на несколько секунд, а сердце замерло. Такого высокого мнения о себе она никогда не была, даже сейчас, когда оценивала реальность вполне адекватно.

И не верить Стасу не было причин: она помнила, что вёл он себя в ночь перед побегом довольно странно. Но... он ведь сделал свой выбор. И этот выбор был единственно верным в их ситуации, сейчас Есения это осознавала как никогда. Потому она откровенно сказала то, что думала:

— Если бы ты остался со мной, то вскоре послал бы к чертямменя , Стас. Я прекрасно это понимаю. Сам посуди, что это была бы за жизнь? Мы с тобой — люди из разных миров. Потому ты поступил абсолютно правильно, раз уж у тебя были сомнения. Так мы хотя бы не стали врагами и не опротивели друг другу. И хорошо, что, сделав выбор, не давал о себе знать. Не люблю людей, которые мечутся, как нечто в проруби.

— Ты так спокойно и разумно об этом рассуждаешь, — вздохнул мужчина. — И вообще... ты намного спокойнее сейчас, чем я. Неужели совсем не любила меня? Мне казалось иное.

— Влюблена была, конечно, Стас! Ты ведь наверняка прекрасно понимаешь, что в тебя невозможно было не влюбиться. Тем более, такой романтичной дурочке, какой была я. Ослеплена была тобой, абсолютно очарована.

Во взгляде Стаса мелькнула радость. Странно, но ему приятно было это всё слышать, а то он уже начал сомневаться, — настолько Есения сейчас была холодна и разумна.

— Никогда ты не была дурочкой. Романтичная была, это да, будто не от мира сего. Робкая, пугливая. И даже жаль, что сейчас ты совсем не такая, хотя стала гораздо красивее.

— Странно быть романтичной в сорок три года, Стас! И хорошо, что я уже не та. Человек не должен стоять на месте. Но я тебе очень благодарна. Ты стал для меня тем самым мужчиной-супергероем, который ворвался в жизнь, всё в ней перевернул, поднял мою самооценку, как следует меня... и помчался дальше спасать всех женщин мира.

— Да, всё примерно так, только ты не сказала о самом главном, Есения.

— Так ты пока и не спросил.

— Честно? Я боюсь спрашивать. Скажи сама.

— Андрей — твой сын. Ты же понял это ещё в аэропорту? Мама заметила тебя и твой повышенный интерес. И то, как ты кинулся к стойке, около которой они стояли. Вопрос в том, как ты убедил служащую поделиться с тобой чужими персональными данными? А потом вспомнил обо мне спустя столько лет.

Стас побледнел:

— Андрей — это ведь не просто имя?

— Конечно. Назвала сына в честь его прапрадеда. Отчество дала настоящее. А фамилию... сам понимаешь.

Мужчина кивнул.

— А что ты отвечала, когда он спрашивал об отце? Ведь не мог не спрашивать? Надеюсь, не использовала расхожие клише?

— О тебе никто ничего не знает, кроме имени: ни сын, ни мои родители, ни знакомые, ни друзья. Андрей, конечно, спрашивал об отце. Отвечала максимально расплывчато и по возможности честно, рассказывала о том, что не всегда два человека могут быть вместе, даже если у них родился ребёнок.

— Я хочу познакомиться с сыном, Есения. И хочу, чтобы обо мне все узнали.

— Ты уверен, Стас?

— Более чем. Разве может быть в данной ситуации по-другому?

— Ты семейный человек. И потом, ты ведь мог вообще не узнать об Андрее, если бы не случайность. Я бы никогда не стала разыскивать тебя и вмешиваться в твою жизнь.

— Даже не сомневаюсь, — горько усмехнулся Стас. — Рад, что ты не лжёшь, не кривишь душой и не занимаешь позицию жертвы. Но, к счастью, судьба оказалась ко мне добра. А ты перед моей семьёй ни в чём не виновата. Так что? Встретимся где-то все вместе?

— При одном условии. Как бы дальше ни стали развиваться события, Андрей женится только тогда, когда сам захочет, и на той, которую сам выберет. Ты можешь мне это гарантировать?

— Не только гарантирую. Клянусь, Есения. Поклянусь чем хочешь.

— Не надо клясться, мне достаточно твоего слова. Если действительно хочешь познакомиться не только с Андреем, но и с моими родителями, приезжай к нам в гости.

— Отлично! Давай завтра? У тебя ведь будет выходной? — обрадовался мужчина.

— Ох, — Есения взялась рукой за лоб, — завтра я не смогу, Стас. На завтра у меня запланирован выезд за город, мы будем обмывать развод одной из моих подруг. А в воскресенье ты не сможешь, да? Наверняка торопишься вернуться в Москву?

— Шутишь? Ты согласилась познакомить меня с сыном и со своими родителями, а я буду спешить в Москву? Останусь столько, сколько понадобится.

«А как же бизнес, который держится только на тебе?»

— Ну-у-у, если ты сам так решил, то давай договоримся на воскресенье.

— А куда вы завтра едете-то? Что-то мне подсказывает: мероприятие будет носить весьма сомнительный характер.

«Что я раньше-то без тебя делала, папочка?»

— Переживаешь за мой моральный облик?

— А на чём будешь добираться? — смутился Стас. — Ты же сказала, что машина на диагностике.

— Я бы на своей и не поехала. Это же не расслабиться даже чуть-чуть. Нас повезёт муж ещё одной моей подруги, Вася. Надя сказала, что он нас там и присмотрит, и обратно привезёт.

— Вот что, не доверяю я всяким васям. Отвезу тебя сам. Потом вернусь в отель, поработаю, проверю, что там без меня происходит в компании, а позже тебя заберу. Как смотришь на такой вариант?

— Ну если тебе нужны такие заморочки, то да, конечно. Мне-то, разумеется, удобнее так, ведь я не буду ни от кого зависеть.

— Нужны, — кивнул Стас. — Значит, договорились.

* * * * * * *

В субботу днём вопрос «Что надеть?» превратился для Есении почти в гамлетовский. В плане внешнего вида она всегда строго придерживалась правила двух «не»: не выглядеть неряшливо и не выглядеть вульгарно. В целом же предпочитала скромность, естественность и строгость.

Сегодня же... Не то что её вдруг потянуло одеться вульгарно или нескромно, но и выглядеть серой мышью категорически не хотелось.

Потому на свет божий были извлечены мягкий джемпер лазурно-серого оттенка и широкие чёрные брюки из струящейся ткани. Несколько лет назад она ходила так на новогодний корпоратив, и ей самой тогда понравилось, как она выглядела, хоть вырез джемпера и казался излишне... смелым.

Зато колье с аквамарином было строгим и скромным. Также в ход пошли «заслуженный» клатч, лёгкие ботинки на шпильке и всё то же новое стильное пальто.

Каблуки Есения с некоторых пор любила и умела их носить, несмотря на довольно высокий рост. Легко иронизировала над самой собой: дескать, фамилия обязывает. Но теперь эта (наверняка её единственная) суперспособность наконец-то пригодилась: заезжий столичный гость хотя бы не сочтёт, что она по-прежнему тетёха.

По глазам Стаса, ожидающего её в машине за поворотом улицы, стало заметно: старания не пропали зря, он оценил. Быстро выбрался и распахнул перед спутницей двери.

— Привет!

Сделал движение, будто хотел поцеловать в щеку, но Есения легко увернулась и забралась в салон. Тяжело вздохнув, мужчина устроился рядом и начал пристёгиваться.

— Едва успел выскочить и открыть для тебя двери, — улыбнулся он, когда автомобиль выехал на трассу. — Засмотрелся в зеркало, как ты красиво идёшь.

— Стас, а почему у тебя нет телохранителей? — решила сменить явно скользкую тему Есения.

— У нас в семье это не принято, — пожал плечами он. — У меня их никогда и не было. Служба безопасности есть, а в остальном... Наша компания занимает довольно спокойную и не слишком популярную в бизнесе нишу. К тому же мы ни с кем не портим отношения. Я просто бизнесмен, а не олигарх и не принц, Есения. И совсем не медийная персона. А ты почему спросила? Переживаешь за Андрея?

— Ну если только самую малость. Хотя я верю в твой здравый смысл и в то, что ты не станешь кричать на каждом углу о незаконнорожденном сыне.

— Мне не нравится это определение, — нахмурился мужчина. — Сын. Просто мой сын, без всяких там пояснений. Но ты права, кричать на весь свет не собираюсь. Вполне достаточно знакомства с семьёй. Отец будет рад до безумия, он грезит внуком. Но даже ему ничего не скажу, пока не привезу Андрея в Москву.

— Может, твоя семья его и не примет вовсе...

— Я отец Андрея, и я уже принял. Остальные как хотят.

— Будешь готовить смену? Отправишь изучать бизнес? — Есения пыталась придать голосу безразличие, но получалось явно плохо.

— Только если он сам захочет, — напрягся Стас и покосился на спутницу. — Конечно, в идеале хотелось бы, но давить не стану, обещаю. Хотя, разумеется, распишу ему все плюсы и перспективы.

— Мне нравится то, что ты не лжёшь, Стас, — призналась женщина. — Несмотря на то, что всегда считала тебя ветреным человеком, я тебе доверяю.

— Я уже давно не ветреный, — немного грустно отозвался Стас. — А у Андрея какой характер? Внешне сын очень похож на меня, а в остальном?

— В остальном он очень целеустремлённый, настойчивый, ответственный и будто чуть-чуть холодноватый, разумный. Рассуждает совсем как взрослый. Пока настроен связать своё будущее со сферой информационных технологий, но я вообще не удивлюсь, если согласится с твоими доводами.

— Значит, характером он больше пошёл в тебя и в моего отца, своего деда. Это даёт шанс на то, что я не получу от сына в морду при первой встрече.

— Не получишь, — улыбнулась Есения. — Но и на шею от радости он тебе не кинктся.

— Понимаю, это звучит максимально эгоистично, но я рад, что у моего сына не было и нет отчима. Спасибо тебе за всё, Есения! Впрочем, ты никогда меня не разочаровывала. Всегда была такой... цельной и сильной.

— Ой, льстец, — усмехнулась женщина, хоть в глубине души и было приятно слышать слова Стаса.

— Нет, правда! Но... у тебя ведь наверняка была и есть личная жизнь? Как без этого? Ты очень привлекательная женщина, интересная, умная.

Есении почему-то вдруг вспомнился Фёдор Николаевич Калинин, который обещал, но так и не позвонил. Не такая уж она привлекательная и интересная, так выходит? А Стас наверняка просто старается задобрить её. Хотя зачем? Ладно, не говорить же это всё вслух!

— Есть, конечно, — спокойно согласилась она. — Но эту часть своей жизни я ни с кем не обсуждаю, на то она и личная. Могу сказать лишь одно: с женатыми мужчинами я не связываюсь, это табу. А поскольку достойных свободных ровесников не так уж много, мою личную жизнь нельзя назвать слишком насыщенной.

Есения преследовала сразу несколько целей, говоря это. Во-первых, чтобы оптом ответить сразу на все возможные вопросы на данную тему. Во-вторых, чтобы у Стаса не было сомнений в том, что Андрей воспитывается и живёт в психологически здоровой атмосфере. А в-третьих, чтобы на корню пресечь возможные попытки самого Стаса перейти с ней на какой-то другой уровень общения.

Нет, она вовсе не была о себе настолько высокого мнения, но очень уж явно он ностальгирует. А в том, что её давний любовник вовсе не соблюдает верность жене, нет никаких сомнений. Стас мог измениться в чём угодно, только не в этом. Темперамент у него всегда был неуёмный.

Было ли Есении жаль его жену? Нет. Та прекрасно знала и понимала, на что шла, потому пусть продолжает есть торт в складчину, а Есения вполне может посидеть на диете, ей не привыкать.

— Понял, не дурак, — вздохнул спутник.

* * * * * * *

База отдыха «Огоньки»*, расположенная в двадцати минутах езды от города, славилась своим роскошным банным комплексом, достойным рестораном и шикарными летними беседками для барбекю.

В баню Есения сразу не собиралась, а для барбекю был уже не сезон. Потому она приехала позже остальных, к «банкету». Позвонила заранее, и Надя с Машей вышли встречать её на крыльцо ресторана. Рядом стоял муж Надежды Василий, а с ним — ещё какие-то три незнакомца средних лет. У мужчин был перекур, а женщины просто стояли рядом, перешучиваясь, и ожидали такси, на котором, по их мнению, должна приехать Есения. На приближающийся автомобиль они даже не смотрели.

— Встречающая делегация — это по твою душу? — уточнил Стас.

— Ага, — кивнула Есения.

Мужчина неопределённо хмыкнул, припарковался, выбрался, обошёл машину, открыл двери и подал руку своей спутнице. А она изо всех сил старалась элементарно не заржать, увидев, как вытянулись лица встречающих. Надо признать, сохранять серьёзность и невозмутимость было очень трудно.

Надя и Маша приоткрыли рты, а у Василия глаза едва не вылезли из орбит. Его коллеги тоже замерли, ведь им было обещано, что приедет не очень красивая, но зато порядочная, скромная и одинокая подруга Надежды. Есения поняла, что все матримониальные замыслы Надьки в отношении неё, кажется, полетели в тартарары.

— Здравствуйте, — вежливо сказал Стас и, не дожидаясь ответа, отвернулся от зависшей «делегации». — Есения, я приеду в половине десятого, как договорились.

Ни о чём таком они не договаривались, но Есения была благодарна Стасу, поскольку и не собиралась засиживаться в ресторане допоздна. Ей ещё нужно было подготовить родителей и Андрея к завтрашнему дню. Ведь не в последний же момент им обо всём сообщать!

— Это кто-о-о?! — просипела уже порядком датая Машка, глядя вслед удаляющейся машине.

— А я, кажется, знаю, — Надежда смерила Есению инквизиторским взглядом. — Папаша Андрея нарисовался-таки? Ладно, сейчас не время это выяснять, но ты, Каблукова, не надейся, я с тебя не слезу, пока всё не расскажешь!

Есению познакомили с приятелями Василия, и вся компания двинулась в помещение ресторана. Там-то Есения и поняла, что приключения и неожиданности на сегодняшний день ещё не исчерпаны.

Только на этот раз сюрприз ожидал её: за одним из больших столов сидела очень весёлая смешанная компания. Взгляд Каблуковой сразу выхватил высокую и плотную фигуру Фёдора Николаевича Калинина, на коленях у которого довольно развязно и вальяжно сидела броско одетая и ярко накрашенная шатенка лет тридцати.

Конечно, он потерял жену больше двадцати лет назад и давно отплакал, однако наблюдать такую картину всё же было неприятно. Калинин тоже увидел Есению и не смог скрыть растерянности. Игривая улыбка сошла с его лица, взгляд заметался, и мужчина даже будто поднял руки, словно собираясь снять с колен приятную тяжесть, но вовремя понял, что так ситуация лишь усугубится.

Есения, не поздоровавшись, прошла мимо и села за стол так, чтобы не видеть ту самую весёлую компанию. Пусть делают там всё, что им заблагорассудится. Пусть хоть лягут... прямо на стол.

К счастью, коллеги Василия оказались довольно приятными людьми, потому вечер проходил легко и непринуждённо. Никто не напивался и не тянул на себя одеяло, беседа была интересной, дружеской, весёлой и юморной.

Только Надежда время от времени останавливала на Есении настойчивый испытующий взгляд, но та его с успехом игнорировала.

Самой пьяной в компании оказалась «виновница торжества», отжигающая на танцполе. Неизвестно как Машке удалось дважды уговорить диджея поставить композицию «Одиночество» в исполнении певицы Славы, но этого, видимо, показалось мало, потому вскоре знакомые аккорды зазвучали в третий раз.

Именно в это время кто-то коснулся плеча Есении. Она почему-то сразу поняла, кто, и едва сдержала странное для её характера и почти непреодолимое желание выплеснуть за спину содержимое стакана с минеральной водой, который держала в руке.

— Разрешите пригласить вас на танец? — прозвучало у её уха, и она поёжилась.

Чтобы не смотреть в глаза всем, кто был за столом, кивнула и быстро встала.

— Почему вы молчите? — через некоторое время спросил Калинин, который осторожно прижимал к себе Есению и умело вёл её в танце.

— А что сказать? — она пожала плечами, не глядя на него.

— Мне очень хочется поблагодарить вас за помощь, но сейчас как будто не время и не место.

— Почему же? — удивилась женщина, и её глаза встретились с напряжённым взглядом Фёдора Николаевича. — Можно подумать, будет другое время и место!

— Спасибо вам, Есения Арсеньевна! Вы настоящий профи и просто очень хороший, порядочный и неравнодушный человек. Но почему-то сердитесь на меня сегодня. Или мне кажется? Я обидел вас чем-то?

— Нет, что вы! Как вы могли меня обидеть, Фёдор Николаевич? Мы с вами посторонние люди.

Его лицо напряглось.

— Есения, послушайте... Что случилось?

— Есения Арсеньевна, — поправила она.

— Да что случилось-то?!

— Ничего, Фёдор Николаевич. Просто я не уважаю людей, которые не сдерживают данные ими обещания. Даже если эти обещания им кажутся мелкими.

Пока Калинин пытался переварить услышанное, песня закончилась. Есения высвободилась из его рук и быстро пошла к своему столу.

Возможно, будь Фёдор абсолютно трезв, он бы соображал быстрее. А так пока понял, что к чему, Есения с кем-то переговорила по телефону и начала собираться. Решив, что она вызвала такси, Калинин выскочил на крыльцо следом за ней... Чтобы в очередной раз увидеть, как Есению увозит чёрный «Майбах».

Крепко выругавшись, Калинин достал сигареты. Да что ты будешь делать?!

... — Как отдохнула? — улыбаясь, спросил Стас.

— Нормально, — вздохнула Есения, откинувшись на спинку сиденья и прикрыв глаза. — Но лучше бы осталась дома. А ты как поработал?

— Устроил всем разнос, — в голосе мужчины по-прежнему звучала улыбка.

— А что так? Провинились?

— Да в целом будто бы и нет. Просто я что-то немного на нервяке.

— Да ладно? — Есения выпрямилась и открыла глаза. — Из-за Андрея?

— Ага, — признался Стас и проглотил комок в горле. — Что-то замандражировал.

— Перестань немедленно, Стас! — тепло, но строго сказала Есения и осторожно коснулась его предплечья. — Всё будет хорошо.

*Название вымышленное, все совпадения случайны

Глава 6

Есения решила не мудрить, потому, вернувшись, пригласила всех домашних на поздний чай и выложила историю появления Андрея на свет. Умолчала только о бегстве Стаса, представив всё так, будто они цивилизованно расстались.

Отец, Арсений Семёнович, слушал спокойно и сосредоточенно, хоть и был явно озадачен внезапной откровенностью дочери.

В глазах Ираиды Александровны читалась вся гамма чувств: от понимания до паники.

А Андрей, выслушав, спокойно поинтересовался:

— Он что, объявился?

— Да, — кивнула Есения. — И завтра придёт к нам знакомиться.

— А зачем? — подняв брови, парень сложил руки на груди и стал ещё больше похож на Стаса. — О душе́ решил задуматься? Зассал остаться одиноким на старости лет?

— О душе́ твоему отцу думать ещё рано, хотя по идее о ней нужно думать всем и всегда, — Есения успокаивающим жестом коснулась руки сына. — И одинокая старость ему точно не грозит. Я хочу, чтобы ты понял, Андрей... Чтобы вы все поняли: Стас не знал о моей беременности, когда уезжал жениться. И до последнего времени даже не подозревал о существовании у него сына. А я тогда, восемнадцать лет назад,знала о том, что у него есть потенциальная невеста. Потому не всё так однозначно. По сути меня никто не обманывал и не использовал. Я была взрослым, отвечающим за себя человеком со своими решениями. И ещё. Как бы то ни было, Стас — один из лучших людей в моей жизни. Потому, раз уж он узнал о том, что у него есть ещё один ребёнок, прошу, давайте дадим ему возможность познакомиться с Андреем.

— Конечно, конечно, — закивал отец. — Вопросов нет. Как сложилось, так и сложилось, а нам грех жаловаться.

— Да, согласна с отцом, — поддержала мужа Ираида Александровна. — Конечно, примем. Только ведь... мы люди простые.

— А он что же, непростой? — удивился Арсений Семёнович, который не заметил Стаса в аэропорту.

— Ну-у-у... — протянула Ираида Александровна, — простые люди редко женятся по договорённости.

— Ты, мать, сериалов пересмотрела! — хмыкнул отец.

— А как он узнал обо мне? — мрачно поинтересовался Андрей.

— Случайно, — ответила Есения. — Увидел вас в аэропорту в Москве, когда вы делали пересадку. Ты очень похож на отца, завтра сам убедишься. Увидел, заподозрил что-то и начал собственное расследование.

— Ясно, — вздохнул сын. — Ладно, пойду к себе.

Мать и бабушка с дедом проводили его сочувствующими взглядами, и Арсений Семёнович смущённо кашлянул.

— Ну ничего, — успокоил он своих «девочек», — обойдётся. Андрюха — почти мужик уже, а не мямля, так что выдержит.

И всё же Есении было тревожно, потому, когда дом погрузился в сон, она прокралась к комнате сына. Из-под двери узкой полоской струился электрический свет. Значит, Андрей не спит. Осторожно поскреблась в двери и услышала мрачное: «Открыто».

Сын полусидел на кровати, вытянув ноги, и смотрел в телефон. Есения подвинула стул и устроилась рядом. Некоторое время они молчали, хотя Андрей сразу отложил смартфон.

— Мам, ты... всё ещё любишьего ? — нерешительно спросил парень. — Потому и не вышла замуж?

— Ты слишком меня идеализируешь, родной, и романтизируешь мой образ, — мягко ответила женщина и провела ладонью по отросшим светло-русым волосам сына. — Но тебе так и полагается. Во-первых, я твоя мама. Во-вторых, ты ещё очень молод. А не вышла, потому что не хотела выходить.

— Из-за меня? — вскинул голову Андрей. — Ты могла встретить своё счастье!

— Вот это мне уже не нравится, — покачала головой женщина. — Моё счастье — это ты. Бабушка с дедушкой. Наш дом, наши коты и Динка. Моя работа.

Динкой звали огромную серую дворнягу, взятую из приюта, — их главного сторожа и охранника.

— А другое счастье? Женское? Мам, я ведь не тупой и не маленький! — возмутился Андрей, но голос его смягчился, а во взгляде сквозило облегчение.

— Обещаю тебе, Андрюша, что, как только встречу своёженское счастье , постараюсь его не упустить. Просто пока не встретила. Иногда, знаешь, покажется: вот оно! А потом приглядишься внимательнее и... нет, опять опыт, — улыбнулась Есения, вспомнив яркую во всех отношениях девицу, развязно сидящую на коленях у Калинина.

— Ладно, — вздохнул Андрей. — Не переживай, мам! Я сним нормально встречусь. Тебе не придётся за меня краснеть, обещаю. Я не маленький.

— Спасибо, родной! — расчувствовавшись, женщина обняла сына и прижалась лицом к его макушке.

Вернувшись в свою комнату, Есения забралась под одеяло, выключила свет и нащупала на тумбочке смартфон. Она знала, что в этом городе есть как минимум ещё один человек, который не может уснуть. Он не спит и напряжённо ждёт.

«Всё нормально, Стас! Я рассказала всё как есть, в данном случае правда — лучший выход. Ждём тебя завтра к обеду, как мы с тобой и договаривались», — набрала она в мессенджере.

Сообщение было сразу же прочитано, и почти тут же пришёл ответ: «Как Андрей воспринял?»

«Как я и ожидала. Папой сразу не назовёт, но на адекватный взрослый разговор можешь рассчитывать».

«Спасибо, Есения! Ты просто космос!»

«До завтра! Спокойной ночи!» — ответили Стасу из космоса.

«До завтра! Целую!» — оставил он за собой последнее слово.

Усмехнувшись, Есения отложила смартфон и повернулась набок. Она слишком устала, чтобы как следует проанализировать прошедший день и решить, чего было больше, — минусов или плюсов. Женщина проваливалась в сон, когда перед глазами вновь всплыла картина, увиденная сегодня в ресторане: Калинин и развесёлая шатенка, сидящая у него на коленях.

* * * * * * *

Стас был пунктуален и приехал к четырнадцати часам, как обещал. Прибыл на такси. Есения с Ираидой Александровной к этому времени приготовили два салата по традиционным семейным рецептам, бутерброды, запекли курицу.

Ираида Александровна переживала, а Есения прекрасно знала, что Стас — человек простой. Он никогда не был высокомерным снобом и всегда умел располагать к себе людей. К счастью, это быстро поняли и все остальные.

Женщинам гость преподнёс по букету, по коробке элитного шоколада и коллекционное вино. Хозяину дома — тоже элитный напиток, только намного крепче. А Андрею протянул небольшую и обманчиво скромную коробочку со смартфоном последней модели, не так давно наделавшим много шума.

Есения только головой покачала: разумеется, такое они позволить себе не могли. Андрей отреагировал сдержанно: повертел подарок в руках и отложил на подоконник.

Есения подозревала, что всё, кроме цветов, было заранее привезено из столицы.

Постепенно разговор за столом становился всё оживлённее. Только Андрей всё больше молчал, хотя то и дело встречался взглядом с отцом. Они смотрели друг на друга с любопытством и некоторой настороженностью.

Но постепенно Стас нащупал подходящую нить в разговоре, и Андрей в его лице обрёл достойного собеседника, способного на уровне поддержать «компьютерную» тему.

В итоге, когда обед был закончен, они вдвоём ушли в комнату Андрея, но двери не закрыли, и всем было слышно, как они что-то горячо обсуждают. Потом Андрей вышел и забрал с подоконника коробку со смартфоном.

Стас уехал в одиннадцатом часу вечера. К этому времени они успели поужинать все вместе. А ещё Стас договорился с Андреем о том, что в осенние каникулы прилетит за ним, и они вместе отправятся в Москву.

Конечно, Андрей пока обращался к отцу по имени-отчеству, называя Станиславом Георгиевичем, и лишний раз с разговорами не лез, но все прекрасно понимали: лёд сломан, и как раньше уже никогда не будет, жизнь изменится у всех.

Есения проводила Стаса до такси. Мужчина был в эйфории, подогретой ещё и выпитой половиной подаренной Арсению Семёновичу бутылки «самогона для богатых» (как назвал виски отец Есении). Стас долго не отпускал провожатую: целовал руки и горячо благодарил. Она даже пожалела о проявленной вежливости.

Наутро, как только Есения приехала на работу, посыльный привёз для неё букет. Стас уехал в Москву час назад, но цветы заказал к нужному времени.

— Ну вот, — устраивая шикарную цветочную композицию в вазе, пробормотала женщина, — теперь у меня два букета, дома и на работе.

Она тогда не знала, что будет ещё и третий букет, загадочный и «анонимный», без записки. Его принесли ближе к обеду, и Есении пришлось просить вазу у коллег, теряясь в догадках.

А в пятом часу пополудни позвонили с поста охраны и сообщили, что Есению Арсеньевну хочет видеть Фёдор Николаевич Калинин, который явился без записи.

Сегодняшний Калинин совсем не походил на того, которого Есения увидела два дня назад в загородном ресторане. Этот был собранный, спокойный и... мрачный. Стильный, но очень строгий тёмно-серый костюм, чёрная водолазка; между бровями — складка, губы плотно сжаты.

И всё же Каблукова была уверена в своей догадке, потому сказала сразу после приветсятвия:

— Спасибо за цветы, Фёдор Николаевич! Они прекрасны.

— Угу, — кивнул Калинин, посмотрел почему-то на букет Стаса и помрачнел ещё сильнее.

— Есения, мне нужно с вами очень серьёзно поговорить.

— Есения Арсеньевна, — доброжелательно и спокойно поправила она.

— Есения, — с нажимом повторил он и поднял взгляд. — Я с работы раньше уехал, чтобы застать вас здесь, а не посмотреть, как вы уезжаете на чёрной машине.

Женщина удивлённо уставилась на него, даже не сразу нашлась с ответом. Закусила нижнюю губу, зачем-то поправила волосы. По неизвестной причине на душе стало легко и весело.

— Вообще-то я сегодня работаю до шестнадцати часов, — пряча улыбку, ответила она. — Просто задержалась. Как раз вот собираюсь домой.

— За вами... приедут? — напряжённо спросил Фёдор.

— Нет, — пожала плечами Есения.

— То есть, вы будете добираться на своей машине?

— Мне нужно забрать её, она на диагностике.

— Давайте мы сейчас поужинаем, потом я отвезу вас домой, а утром встречу и доставлю сюда? А машину из сервиса вы заберёте завтра?

Звучало это заманчиво, и хотя Есения не забыла того, что увидела позавчера в ресторане, согласилась. Любопытство оказалось сильнее всего остального. О чём же, интересно, неожиданному провожатому так нужно с ней поговорить?

— Откуда вы знаете, что я уезжала с работы на чёрной машине? — спросила женщина, устраиваясь в кроссовере цвета «мокрый асфальт», принадлежащем Калинину.

— Непременно всё объясню, Есения, — ответил значительно приободрившийся и повеселевший собеседник. — А пока ещё раз хочу поблагодарить вас за Леру. Подумать страшно, как всё могло обернуться, если бы не вы.

— Как дела у ребят?

— Воодушевлены, начали подготовку к свадьбе.

— Моё вмешательство не дало бы ничего, — покачала головой Есения, — если бы не ваша с Егором поддержка. Расскажите, что они решили? Определились со стилем?

Некоторое время они оживлённо обсуждали будущую свадьбу Леры и Егора, и Есения вдруг поймала себя на мысли: они разговаривают так, будто делают это годами каждый день, — естественно и непринужденно.

Калинин привёз её в довольно популярное место, но по случаю понедельника там было спокойно и малолюдно.

— О чём вы хотели поговорить, Фёдор Николаевич? — пришлось напомнить о себе, потому что официант, приняв заказ, давно отошёл от стола, а визави всё молчал.

— Для начала хотел бы попросить называть меня просто по имени, без отчества. Надеюсь, эта просьба не покажется вам слишком нескромной?

— Нет, не покажется, Фёдор.

— Спасибо, — он ещё помолчал, будто долго собираясь с силами, но, видимо, всё же собрался. — Сразу прошу прощения за то, что лезу не в своё дело, но я обязан вас предупредить, Есения. Этот ваш... провожатый на «Майбахе»... обманывает вас. Он женат, и у него двое несовершеннолетних детей.

— А вы откуда знаете? — не сдержала удивления женщина.

— А-а, то есть... Вы в курсе? — оторопел Калинин.

Он отказывался верить в то, что Есения встречается с женатым человеком. И всё, что ему удалось узнать, говорило о невозможности подобного поведения с её стороны, но увы...

— Станислав Георгиевич Стинский — отец моего ребёнка, — пояснила Есения, хоть и не обязана была этого делать. Но почему-то казалось невыносимым то, что Калинин может плохо подумать о ней. — Мы не виделись в течение восемнадцати лет, но недавно он случайно узнал о существовании сына, разыскал меня.

— Поня-я-а-атно, — протянул Фёдор, у которого буквально камень с души свалился. — И теперь у него, разумеется, на сына, которого он не растил и не помогал растить, грандиозные планы? Явился на всё готовое и права качает? Может, вам нужна помощь? Только скажите, Есения!

Она не осуждала собеседника за горечь и неприязнь к Стасу, прозвучавшие в его голосе. Калинин как никто другой понимал, что такое в одиночку воспитывать ребёнка. Хорошо, что у Леры так же, как у Андрея, есть бабушка и дед.

— Пока всё цивилизованно, Фёдор, — мягко ответила Есения. — Планы, конечно, есть, но Андрей — почти взрослый человек, ему через полгода исполнится восемнадцать. К тому же, он очень самостоятельный и разумный парень, способный принимать взвешенные решения. В любом случае, препятствовать их общению и сближению я не собираюсь.

— Что ж, ваше право, — задумчиво ответил Калинин и потёр виски. — Ну теперь хотя бы последняя частица пазла встала на место.

— Пазла? — подняла брови Есения. — Какого?

— Очень сложного и загадочного, — впервые улыбнулся Фёдор, и суровые черты его лица смягчились. — Под названием «Есения Арсеньевна Каблукова».

— Вот как? — смутилась женщина и почувствовала себя почти так, как всегда чувствовала в бестолковой юности. — Вы ошибаетесь. Максимально простой пазл, и ничего сложного в нём нет. То есть, остальные его части уже до этого стояли на нужных местах?

— Да. Очень уж интересно было. Только вот не мог разобраться, откуда взялся взрослый сын. Теперь понял.

— Я, знаете ли, тоже увлекаюсь под настроение разгадыванием головоломок, — прищурилась женщина. — Но с меньшим успехом, чем некоторые. Подозреваю, что вы читер, господин Калинин!

— Просто у меня есть нужные знакомства. А скольких частей не достаёт в вашем пазле, Есения?

Они уже флиртовали, и оба понимали это.

— Двух. Предлагаю вам самому разобраться, каких.

— По поводу ресторана, — вздохнул Фёдор и отвёл взгляд. — Если вы что-то такое про меня подумали... в общем, это не так.

— А как? — получая явное удовольствие от его замешательства, поинтересовалась Есения.

— Мы праздновали день рождения одного из коллег. Кругляк. Исполнилось тридцать пять лет. И вот... Чужая семья — потёмки, потому бесполезно пытаться логически объяснить некоторые поступки людей. Именинник разошёлся, развеселился и сказал своей жене: «Проси всё, что хочешь, всё можно!» И она попросила, чтобы он сфотографировал её на коленях у каждого из его коллег. Даже у тех, кто пришёл с жёнами. И только одна жена воспротивилась, остальные разрешили. А у меня... жены нет.

— Некому было за вас вступиться? — иронично заметила женщина. — Но вы вовсе не выглядели ущемлённым, претерпевающим и несчастным.

— Вот чёрт возьми! Ну вы и язва, оказывается! — ещё сильнее смутился Калинин. — Простите...

— Что вы, Фёдор! Это комплимент. А что по поводу последней недостающей части?

— Вы мне первую-то простили? — хмуро спросил Калинин.

— А-а, вам нужно моё прощение?

— Конечно.

— Если без подсказок угадаете, какая последняя часть, то считайте, что простила.

— Последнюю часть я угадал ещё тогда, в ресторане. Вы осуждаете меня за то, что я обещал позвонить, но не позвонил.

— Да, — став серьёзной, ответила Есения.

— Я объясню, — вновь вздохнул Фёдор. — Вот в принципе не люблю разговаривать по телефону. Предпочитаю личный контакт. Потому сразу решил, что приеду к вам на работу, попытаюсь встретиться. Тем более, Лера пообещала, что сама расскажет вам обо всём.

— Приехали? — смягчилась женщина.

— Разумеется. В пятницу. Потому и знаю о чёрной машине.

Конечно, Есения была удивлена; к тому же, приятно.

— Вот всё и выяснили, — искренне улыбнулась она.

— Если бы, — покачал головой Калинин. — Ваш... Стинский ещё долго будет поднимать мне давление, вот уверен! Он к вам относится... не просто так.

— Ну это домыслы, Фёдор! Стас всегда таким был, — общительным, внимательным, доброжелательным. Ничего криминального за этим нет.

— Я мужчина, Есения, и лучше знаю, как мы устроены. Вот увидите, ему нужен от вас не только сын.

— Вы мне явно льстите, Фёдор. Но даже если это так... Есть ведь ещё я. Мои мысли, желания, принципы.

— Вот и замечательно, Есения! Потому прошу вас: подумайте очень хорошо прежде, чем принимать решения. И мы закроем эту тему. Обещаете?

— Обещаю, — согласилась Есения, и он выдохнул с облегчением.

Ей были понятны причины его переживания, потому даже голова слегка кружилась. Ну надо же... Неужели попала? Так давно ничего подобного не испытывала. Всегда нужно было оставаться серьёзной и ответственной, а теперь совсем не хочется. Хочется плыть по течению...

— Значит, вы всё знаете обо мне? А я не всё, хоть и собрала пазл.

— Ничего необычного и загадочного, — улыбнулся Калинин. — Родился, учился. Мечтал стать военным, окончил училище. Служба, командировки... Но после рождения Леры пришлось оставить службу. С тех пор — в охране. Сначала работал у одного бизнесмена, а теперь — сам на себя.

— Вы... очень сильный человек, Фёдор.

— Ничего подобного, — усмехнулся Калинин. — Настойчивый — да. И умею расставлять приоритеты.

В девятом часу вечера Есению потеряли дома, позвонил Андрей. Поишлось завершить ужин-знакомство. Фёдор подвёз её, как и обещал, но из машины выходить не торопился. Есения уже решила, что придётся выбираться самой, как вдруг он решительно притянул её к себе и склонился к её губам.

«Лихо!» — только и успела подумать женщина.

Глава 7

Три недели спустя

Суббота выдалась на редкость тёплой и сухой для конца октября, и Арсений Семёнович с Фёдором решили перебрать старый мотоцикл с коляской. Расположились между воротами капитального гаража, выходящего на улицу, и воротами дома.

Есения с Ираидой Александровной «закрывали сезон»: пекли пироги в летней кухне. Андрей, у которого начались заслуженные каникулы, спал до обеда, а потом погрузился в любимую компьютерную игру.

В целом сцена была почти пасторальной. Фёдор нарадоваться не мог: всё складывалось просто прекрасно. Родители Есении приняли его очень хорошо. У него вообще сразу возникло ощущение, будто он знает всех членов семьи Каблуковых давным-давно. Лера к его новой жизни отнеслась с огромным энтузиазмом: дочь была счастлива сама и желала счастья всем окружающим, тем более, своему любимому папе. А в том, что Есения Арсеньевна сделает отца счастливым, никто не сомневался.

Андрей, конечно, при встречах с ним демонстрировал всё больше покерфейс, однако общения не избегал. Калинин и не ожидал, что его сразу все примут с распростёртыми объятиями, да и с чего бы... Потому результаты сближения оценивал выше среднего.

— Я ведь пытался Андрюху заинтересовать механикой, — посетовал Арсений Семёнович, протирая ставший почти новеньким мотоцикл, — но он никак. Думал уже, что сгниёт мотоцикл, раз никому не нужен. А теперь, может, соседу продам, он давно просит. Ему за грибами гонять. Тебе точно не нужен, Федь?

— Да я уже как-то к машине привык. По молодости тоже гонял на мотоцикле, а потом продал его...

Калинин замолчал, увидев вывернувшую из-за угла большую чёрную машину. Он сразу узнал её. Арсений Семёнович, видимо, тоже что-то понял, потому удивлённо присвистнул.

— О как! Андрюха и Есения думали, что Стас позвонит, а он, видишь, без предупреждения прибыл... Пойду девчатам скажу.

Хозяин дома скрылся во дворе, и Фёдор остался с бывшим Есении лицом к лицу. Выпрямился, вытирая руки грязной промасленной тряпкой.

— Здравствуйте! — Стас, несмотря на то, что был ниже ростом, смотрел холодным и колючим взглядом будто чуть свысока.

— Добрый день, — спокойно ответил Калинин.

Вновь прибывший продолжал изучающе рассматривать его, и Фёдор буквально кожей чувствовал исходивщую от гостя неприязнь. Казалось, тот вот-вот грубо и беспардонно спросит: «Ты кто такой?»

К счастью, в этот момент вернулся Арсений Семёнович, а следом за ним вышла Есения.

— Привет, Стас! Вот так сюрприз! Решил сразу приехать за Андреем?

— Привет! А что зря время терять? — поцеловав Есению в щеку, весело и энергично ответил гость.

Его настроение резко изменилось.

— Сейчас будем чай с пирогами пить. Папа, Федя, загоняйте мотоцикл! Все идём в дом! — распорядилась Есения.

— Мне дежурный позвонил, — взяв женщину за руку, тихо и быстро заговорил Фёдор. — Жаль, конечно, но увы... Вынужден срочно уехать. Хорошо хоть успели с мотоциклом закончить.

Разумеется, Калинин соврал, но он представить себе не мог, как сядет за один стол со Стинским, будет есть пироги и вести светскую беседу.

Есения бросила на Фёдора быстрый внимательный взгляд, но ничего говорить не стала, только коротко кинула: хорошо.

— Жаль, но дело есть дело, — вздохнул Арсений Семёнович, всё же испытывая некоторое облегчение, хоть и очень симпатизировал Фёдору. — Приезжай обратно после работы, мы тебе оставим пирогов, я лично за этим прослежу.

— Постараюсь, — заверил Фёдор, который, разумеется, вот именно сегодня возвращаться не собирался. — Пойду умоюсь и попрощаюсь с Ираидой Александровной и Андреем.

Через пять минут он уехал. Отправился прямиком домой, мрачно размышляя о том, что очень трудно оставаться понимающим в сложившейся ситуации. Он ждал этой субботы как манны небесной, потому что по субботам Есения оставалась у него ночевать. Сегодняшний день не должен был стать исключением, ничто не предвещало, но...

— Откуда ты опять выпал-то?! — с досадой прошептал Фёдор, с неимоверным трудом подавляя желание остановиться у какого-нибудь алкомаркета.

Тем временем Стас ощущал себя прекрасно. Он сразу понял, кем Есении приходится «Федя», очень уж вид у всех был красноречивый. Однако Стинский абсолютно не чувствовал угрызений совести, хоть и понимал, что нарушил чьи-то планы. Испытал даже нечто вроде торжества, когда этот здоровила с внешностью мужлана ретировался, но в глубине души что-то неприятно царапало. Неужели старая добрая ревность?

Казалось бы, нет в этой жизни таких вещей или людей, которых он не смог бы тем или иным способом добиться. Но Есения... слишком явно принадлежит другому, об этом сигнализирует весь её вид, каждая клеточка тела и каждая частичка души. Он и не подозревал, что по-прежнемунастолько чувствует эту женщину.

Стас и Андрей решили выехать в воскресенье утром, чтобы к вечеру добраться до места.

— Где будет жить Андрей? — задала Есения вопрос, который её больше всего волновал.

— Я всё-таки не выдержал и рассказал правду матери с отцом, — улыбнулся Стас. — Они уже приготовили самую лучшую комнату.

— Не захочет потом к нам-то возвращаться от московских бабушки и деда, — вздохнула Ираида Александровна, озвучив скрытые страхи всех взрослых представителей семьи Каблуковых.

— Да куда я денусь, ба? — парень обнял бабушку за плечи и прижался лицом к её седеющим волосам.

Пожилая женщина легко махнула рукой, пытаясь скрыть слёзы.

— Не будет же всю жизнь сидеть возле твоей и материной юбки? — нахмурился Арсений Семёнович. — Свою жизнь пусть живёт сам. Так, как сочтёт нужным.

— Есения, Андрей! — решил разрядить обстановку Стас. — А поехали на Ермак? Времени достаточно. На машине туда часа полтора. К девяти уже вернёмся, выспаться успеем.

— Круто! — обрадовался Андрей. — Я готов. Никогда там не был.

Есения вспомнила вдруг, как поклялась себе однажды, что непременно отправится когда-нибудь осенью на Ермак, но так и не выбралась туда.

— Поезжайте без меня, — мягко улыбнулась она, спокойно встретив вспыхнувший разочарованием взгляд Стаса. Нет уж. Если он надеялся как следует поностальгировать, то мимо. — Папу позовите, он у нас путешественник.

— И меня, если можно, — скромно вставила Ираида Александровна. — Я, как и Андрей, ни разу не была на Ермаке.

— Можно, конечно! — сохранил лицо гость.

— Вот и отлично, — резюмировала Есения. — А я, пока вы ездите, вещами Андрея займусь. Пирогов с собой возьмите, на свежем воздухе есть захочется.

Через полчаса, когда все уехали, она убрала со стола, завернула в пергамент часть оставшихся пирогов, закрыла дом и вывела из гаража свою машину.

...Фёдор долго целовал и тискал её прямо в прихожей своей квартиры, мысленно благодаря судьбу за то, что отказался от идеи наведаться в алкомаркет. Не хватало вести себя подобно дёрганой истеричке! Разве Есения заслужила такое?

— Я сегодня не смогу остаться, Федя, — Есения гладила его лицо. — Андрей завтра рано утром уезжает.

Калинин кивнул, вздохнул и отодвинулся.

— Этот... где остановился?

— В отеле, конечно. Но не думаешь же ты...

— Прости, — Фёдор прижал ладонь Есении к губам. — О тебе точно ничего плохого не думаю, даже не сомневайся! А вот хитрецу этому не доверяю...

— Главное, что мне доверяешь, — с облегчением выдохнула женщина. — Федя, я уже давно не в том возрасте, когда мной можно манипулировать и каким-либо способом вынуждать меня делать то, чего я не хочу.

* * * * * * *

Следующая рабочая неделя была короткой, а в праздничный пятничный день Есения сначала поехала с Фёдором на шашлыки к его друзьям, а потом домой к Фёдору.

Субботним утром, когда они ещё нежились в постели, неожиданно зазвонил телефон Есении. Она даже испугалась сначала, ведь Андрей никогда ещё не уезжал один так надолго. Но они созванивались каждый вечер. Сын обстоятельно рассказывал ей о событиях и новых впечатлениях, о знакомстве с родственниками, о том, где побывал. По утрам Андрей не звонил.

Оказалось, что и сейчас это не он, а ранняя пташка Стас. Разумеется, если бы сын в данный момент не гостил в Москве, она вряд ли приняла бы вызов, лёжа в кровати Фёдора. Но сейчас пришлось встать, накинуть халат и выйти из спальни. Хозяин квартиры лишь проводил её задумчивым взглядом.

— Доброе утро, Стас! Так рано звонишь. В Москве-то совсем рань! Надеюсь, всё в порядке?

— Привет! — усмехнулся в трубу Стас. — Я и забыл, что сегодня суббота. У меня рабочий день. Кстати, знаешь, куда я сейчас поеду?

— Откуда же мне знать?

— В новую медицинскую клинику, которая откроется через две недели.

— Ты решил открыть клинику? — удивилась женщина. — Казалось бы, ничто не предвещало... Неужели всё-таки мечта юности дала о себе знать?

— Я счастлив, что ты помнишь, — тихо и тепло отозвался собеседник. — А звоню я, чтобы предложить тебе возглавить эту клинику. За жильё не переживай, у вас с Андреем будет отдельная квартира. Конечно, он не в восторге от идеи переводиться в другую школу в выпускном классе, но, думаю, решится, если ты тоже будешь здесь. Не отказывайся только сразу, хорошо? Ты же умная женщина, подумай.

— И всё-таки я откажусь сразу, Стас, — спокойно ответила Есения. — Не буду морочить тебе голову и задерживать, за две недели ты успеешь найти более опытного и профессионального руководителя для клиники, уверена.

— Есения, не спеши...

— Я не спешу, Стас! Просто объясняю, что не собираюсь менять свою жизнь. Вообще не собираюсь. Меня всё устраивает.

— Ты... неправа сейчас. Я не принимаю твой отказ, подумай ещё.

— Воля твоя, Стас, но я предупредила. Что касается Андрея, думаю, он прав в своих сомнениях. Но решать в любом случае ему.

...Фёдор не смог сам себе ответить на вопрос, стал бы он подслушивать или нет: ему и так всё было прекрасно слышно. Он же не во дворце живёт, а в обычной двухкомнатной квартире.

Итак, его худшие опасения оправдались: Стинский таскается сюда из столицы не только ради сына. Есения, конечно, отказалась сейчас от заманчивого предложения, но что мешает ей передумать? И как ему, Фёдору, жить в этом режиме ожидания, если он наконец-то встретил женщину, которую так долго искал? Что он может противопоставить предложению Стинского?

Закончив разговор, Есения вернулась в комнату и забралась под бок к Фёдору, обняла и прижалась.

— Слышал? — нерешительно спросила она.

— Да, — кивнул Калинин и накрыл её руку своей большой ладонью, — но абсолютно не знаю, как прокомментировать ситуацию. Думаю, мои советы здесь неуместны.

Мужчина говорил спокойно и немного грустно, без укора и без позёрства. Конечно, Есении хотелось услышать: «Не уезжай!», но она ничуть не осуждала Фёдора за то, что он их не произнёс сейчас.

— А ты знаешь, что когда-то я придумала себе несуществующего жениха и сказала, что его зовут Фёдор?

— Да ну, не верю, — тихо рассмеялся Калинин, и обстановка немного разрядилась. — Ты это только что специально придумала.

— Ничего подобного, это чистая правда!

— Значит, тебе тогда было лет пять. Лерка, например, в этом возрасте буквально фонтанировала всякими выдумками.

— Нет, мне было двадцать пять лет. Просто все мои подруги тогда уже были замужем и активно улучшали демографическую ситуацию, а я всё «в девках» сидела и читала книжки о любви. Меня постоянно пытались с кем-то свести. Или задавали неудобные вопросы. Потому и пришлось придумать Фёдора.

— А потом появилсяон , да? И вовсе не Фёдор. Прости, Есения, я понимаю, что не имею права, но никогда не перестану ревновать тебя к нему.

— Думаю, со временем ты поймёшь, что ревновать к прошлому — занятие бессмысленное и деструктивное. Это саморазрушение.

«Всё так, любимая! Но только тогда, когда прошлое остаётся прошлым и не лезет в чужую реальную жизнь», — уныло подумал мужчина, но сказал совсем другое.

— А ведь я тогда уже четыре года был один. То есть, с Лерой и с родителями, конечно, ноодин . Почему мы не встретились тогда? Где ты была?

— Ты бы на меня и не посмотрел, Федя! Надо было видеть, какой я была!

— Мне-то хоть не ври, Есения! Думаешь, твой... этот... отец Андрея в женщинах понимает, а я лошок?

— Понимаешь в женщинах, да? — прищурилась Есения.

— Ну а как?

— Тогда с этого места поподробнее! Я, знаешь ли, тоже бываю ревнивой!

Всё же ей удалось хотя бы временно увести его от мрачных мыслей, но день клонился к вечеру, и пора было ехать домой. Фёдор уговаривал её остаться, однако Есения сочла, что две ночи подряд стеснять его — это уже перебор. Во всяком случае, пока.

— Надо ситуацию проконтролировать, Федя, — пояснила она. — Заставить маму и папу измерить давление, они сами не сподобятся, пока не прижмёт. Понимаешь? Я никогда не смогу оставить их без присмотра. Они всегда были моей главной опорой и поддерживали меня во всём.

— Ну вот, стыдно стало, — смутился Калинин. — Я не умею так душевно говорить о своих стариках, хотя они тоже замечательные. И всегда на моей стороне. Сейчас отвезу тебя и поеду к ним. У них наверняка баня сегодня.

По пути к родителям Фёдор снова мысленно прокручивал события и разговоры сегодняшнего дня. Если он хочет быть с Есенией, если она ему нужна, то придётся научиться жить с периодически врывающимся в её жизнь прошлым и довериться ей. Она точно не допустит никаких двусмысленных ситуаций, это абсолютно не в её характере. Не унизит его обманом или жалостью.

Можно, конечно, найти другую женщину, без столь красноречивого прошлого. И сколько у него было таких? Но почему-то с ними не хотелось провести даже лишнюю минуту, а с Есенией он мечтает никогда не расставаться и быть рядом всю жизнь.

Что ж, он же хвалился своей настойчивостью? Теперь ей найдётся достойное применение: он будет пользоваться ею в процессе самовоспитания.

* * * * * * *

Тем временем Стас задумчиво смотрел в ноутбук, подробно изучая информацию о частном охранном агентстве «Гектор». Зацепиться особо не за что, но ему ли не знать: было бы желание, и нарушения найдутся, а может даже статья. Во всяком случае, лишить Калинина его дела и лицензии для Стаса — раз плюнуть.

Лишить. Растоптать. И? Что это даст? Просто утолить свою злость и причинить боль сопернику?

То, что ему удалось узнать о Калинине, невольно вызывает уважение. Не верится, что у того с Есенией простая интрижка. Чувствуется, что всё серьёзно. Есения нужна Калининудля жизни . А он, Стас, никогда не делал выбор в её пользу, — ни тогда, ни сейчас. Разница лишь в том, что тогда Есения приняла правила игры, навязанные им, а теперь у неё собственные правила. Ей нет дела до того, что Стинский вполне может себе позволить жить на две семьи, ведь так поступают многие мужчины из его окружения. Также ей нет дела до упущенных перспектив. Ей нет дела до Стаса и до того, что на него внезапно нахлынуло, когда он снова встретился с ней. Он сам когда-то не захотел оставаться главным в её жизни, да и сейчас не готов.

И теперь у неё своя жизнь, в которой для него нет места .

В двери осторожно поскреблись. Стас уже научился узнавать манеру сына.

— Андрей, я же тебе говорил, что ты можешь входить без стука, — мягко пожурил он.

— Пап, там машина от дедушки пришла за мной.

— Пойдём, провожу. Девчонки спать легли?

— Ушли укладываться.

Маленькие сёстры воспылали к Андрею искренней привязанностью, он стал для них авторитетом, даже кумиром. Потому, когда он гостил в доме у отца, почти всё его время принадлежало Софе и Даше. Что касается жены отца, Карины, — она относилась к Андрею со смесью равнодушия и настороженности, избегала. Но парень и сам не стремился к общению с ней; с удовольствием проводил время в компании сестёр и их пожилой няни.

— Папа, ты просил подумать, и я сделал это. Решил пока ничего кардинально не менять.

— Что ж, — вздохнул Стас, — может, ты и прав. Спокойно доучишься в своей школе, сдашь экзамены, а потом уже будем думать. Но ведь сейчас останешься ещё на несколько дней?

— Да, как договорились.

— И в зимние каникулы выберемся куда-нибудь с тобой вдвоём хотя бы на неделю.

Стас обнял сына за плечи, и Андрей впервые не отстранился от него, не попытался дистанцироваться.

Проводив парня до машины, Стинский вернулся в свой кабинет и первым делом удалил без возможности восстановления все файлы, связанные с деятельностью агентства «Гектор». Потом подумал, сломал накопитель и выбросил в корзину для мусора.

* * * * * * *

Вечером Есении позвонил Андрей и рассказал о том, что отец предлагал ему перевестись в московскую школу, но он отказался. Женщина испытала огромное облегчение, которое изо всех сил старалась скрыть от сына.

— Мудрое решение, Андрюша, ты абсолютно прав, — тепло сказала она, чувствуя, как тяжеленный камень свалился с души. — Когда прилетишь?

— Через четыре дня. Пропущу пару учебных дней. А ещё папа просил передать тебе, что ты можешь изменить своё решение в любой момент, он будет ждать.

— Понятно, я его услышала, — вздохнула женщина.

Стас неисправим.

Пока Есения разговаривала с сыном, услышала в трубке, как пришло уведомление о сообщении. Переговорив, нажала отбой и зашла в мессенджер. Сообщение оказалось от Фёдора, и оно стало последней каплей (хоть и прекрасной), переполнившей сегодняшнюю чашу эмоциональной выдержки Есении. Читая, женщина заплакала.

«Где ты была? В каком ином краю?

Где ты была? Все дни, всю жизнь мою?

Где ты была? Ликуя и скорбя,

Где ты была, что я не знал тебя?

Не возвратись опять в тот странный край,

Не уходи,прошу, не исчезай...

Как исцелить пугливость женских рук?

Ждущих не встреч - только разлук...

Что говорить? У всех своя звезда.

Что говорить? Нам счастье, как беда.

Что говорить? Покой куда верней.

Трудно любить, терять еще трудней..

Но доверяй, хотя б самой себе.

Не растеряй всех теплых дней в судьбе.

Вздрогнула ветвь и снова лист у ног.

То ли совет, то ли упрек...

Что говорить? »*

Немного успокоившись, Есения набрала номер и в течение нескольких секунд слушала длинные гудки.

— Не говори только, что ты успел уснуть, — прошептала она, и почти тут же услышала тихий голос Фёдора.

— Слушаю.

— Это я слушаю, — шмыгнула носом Есения. — Ты, значит, решил, что я сейчас всё брошу и свалю в Москву?

— Ты что, плачешь?!

— Уже нет. Отвечай!

— Не уезжай. Останься, пожалуйста! И прости меня.

— Может, и прощу, если прямо сейчас повторишь всё это лично, глядя в глаза.

— Прямо сейчас не получится, мне ехать до тебя примерно полчаса. Да ещё такси ждать, я ведь тут чуть-чуть принял с отцом после бани. Ну чтобы немного отпустило.

— Вижу, как отпустило. Ничего, я подожду. Я тебя столько лет ждала, потому полчаса для меня — это тьфу.

— Тогда я собираюсь? — обрадовался Калинин. — А-а... твои родители?

— Время-то ещё детское, всего половина двенадцатого. А я уже большая девочка. Родители нормально воспримут, не переживай.

...Фёдор добирался почти час, потому что искал круглосуточный цветочный магазин. Когда Есения открыла ворота, встречая его, он сразу протянул ей букет и выпалил, пока смелость не покинула:

— Я тебя люблю. Выходи за меня, пожалуйста! Чем скорее, тем лучше.

* * * * * * *

ЭПИЛОГ

Спустя три с половиной года

— Дети-то у нас как красиво за столом сидят! — рассмеялась по-прежнему звонкая и энергичная Надежда. — Ну просто культур-мультур!

Двухлетний Роман, сын Есении и Фёдора, и трёхлетний Добрыня, сын Леры и Егора, и вправду чинно сидели за маленьким столиком в ожидании торта.

Семидесятипятилетие Ираиды Александровны праздновали дома у Каблуковых, а точнее, во дворе. Есения с Надеждой украсили всё фонариками, мужчины специально к празднику сколотили новый большой стол. Семья потихоньку разрасталась.

Жаль, старший брат Есении не смог приехать, прислал подарок. А ещё больше жаль, что у Андрея пока не закончились экзамены в университете.

Вот уже третий год сын учится в одном из старейших университетов Европы; Стас позаботился, готовя себе достойную смену.

— Несите торт-то! — рассмеялся Арсений Семёнович. — А то мужики заждались. Они же шашлык не едят.

В этот момент кто-то позвонил в ворота, но Динка, которая была заперта в загоне, почему не залаяла, а запищала, будто пришёл кто-то свой.

— Надь, принесёшь торт? Разрежете с мамой и с Лерой. А я посмотрю кто там, — скороговоркой попросила Есения.

За прошедшие годы они с Надеждой сдружились ещё сильнее, а Фёдор и муж Нади Василий вообще стали закадычными друзьями. Вася даже стал крёстным Романа.

Маша после развода уехала поближе к сыну, нашла на новом месте работу и возвращаться не собиралась.

Открыв ворота, Есения даже слегка покачнулась. Ей показалось вдруг, что она перенеслась в прошлое. У ворот стоял красивый светловолосый парень в чёрной рубашке и стильных брюках. На плече у него висел дорожный рюкзак. Глаза загадочного серо-голубого оттенка смотрели весело и бойко.

— Андрюшка! — взвизгнула женщина и повисла на шее у сына. — Ты почему не предупредил?!

— Сюрприз хотел сделать, — обнимая мать, рассмеялся Андрей. — Соскучился по вам!

— А приехал на чём?

— Из аэропорта на такси.

— Устал ведь? — всхлипнула Есения. — Ой, да что я тебя в воротах-то держу? Совсем уже!

— А я давно говорю, что ты не от мира сего, — вставила появившаяся тут же Надька и картинно схватилась за сердце, глядя на Андрея: — Ой, кто это? Я в раю?!

— Андрюшенька! — Ираида Александровна, плача, прижалась к груди внука. — Дождалась!

— Ну конечно дождалась, ба! — улыбался Андрей. — Разве я мог пропустить твой юбилей?

— А на подольше останешься?

— Может и на всё лето останусь, ба, до самой учёбы...

*В тексте рассказа использовано стихотворение «Что говорить», автор Юрий Ряшенцев

Мира Айрон

Конец. Спасибо за внимание!