1. Февраль

– Тоже одна? Может, сделаем этот вечер особенным вместе?

Сдерживая желание послать нахрен, не поднимая глаз от бумаг, отшиваю очередного мужлана, который покушается на место за моим столом.

Людям до тошноты надоели елки, которые они нарядили осенью. Еще в середине января сверкающую мишуру заменили на сердечки из папье-маше. Я напрочь забыла, что сегодня четырнадцатое февраля. Теперь сижу в ресторане в окружении парочек, и каждый свободный мужик покушается на мое одиночество.

У меня сегодня праздник поважнее. Судя по результатам анализов, очередной отрезок в полгода я снова выиграла у смерти. Тянусь за своим коктейлем, отметить это дело, но рядом снова кто-то останавливается.

Отрываюсь от бумаг, чтобы все же послать нахрен, но зависаю.

– Марго, ты еще жива?

В какой-то книге я прочитала, что бывший муж должен умирать в день развода. Вот сейчас эта идея не кажется такой уж плохой. Потому что эта сволочь, вместе со своей ехидной улыбкой стоит рядом.

– Вопреки всем твоим прогнозам. Но для тебя навсегда Маргарита Вячеславовна, Мальцев, – сдвигаю очки пониже и смотрю на него “без защиты”. – Тебя послать или сам дорогу найдешь?

В этот момент, восторженно пища, за локоть бывшего мужа цепляется его студентка. Не удивительно, но, кажется, это не та, из-за которой мы так скоропостижно, и без оглядки на мою болезнь, развелись.

– Ты что, сменил любовницу на модель поновее? Этой двадцать хоть есть?

– Мар-р-рго, – бесится.

– Что? Я о себе переживаю. Тебя посадят, это, бесспорно, плюс. Но вот на допросы бегать не хочется, – развожу руками и наблюдаю, какого благородно алого оттенка становится морда этого козла.

Сейчас начнется некрасивый скандал, я хорошо знаю Мальцева, но вот эта секунда его замешательства и злости стоила того. Готовлюсь принимать удар, но его отражают вместо меня.

– Вот ты где!

Бесцеремонно отпихивая локтем б/у мужа, ко мне протискивается парень. Очень молодой и головокружительно красивый. Я думала, такие только в социальных сетях танцуют и перед зеркалом красуются.

А он вот. Руку протяни и потрогать можно. Но он это делает сам. Снимает с меня очки, целует в нос. Не садится в кресло напротив, а усаживается в мое, сгребая меня в объятия.

Раз мы играем пару, то я, наверное, могу себе позволить пощупать эту красоту? Укладываю ладонь на пресс. Даже сквозь плотную футболку, чувствую, как напрягаются его мышцы. Ну вау!

Глаза Мальцева становятся все шире, а венка на лбу начинает выпирать и пульсировать. Может, инсульт? Но я даже пальчиком не пошевелю, чтобы вызвать скорую. Он меня оставил в тот самый момент, когда в меня вливали третью порцию химии. Пусть о его величестве теперь карманные болонки заботятся.

Но девица, цепляющаяся за локоть бывшего, все свое восторженное внимание дарит моему случайному спутнику. И волосы на палец накрутила, и взглядом глубокий минет пообещала.

– Я смотрю, ты нашла себе “модель поновее”? – нервно смеется Мальцев.

– Извини, детка, – шепчут горячие губы, касаясь мочки уха. Небольшие американские горки и я снова одна в кресле.– Ты что-то хотел сказать моей девушке? – парень вырастает горой над моим бывшим. Он минимум на голову выше. Да и в плечах куда шире. Его и правда хочется облизывать как конфету.

Смотрю на Мальцева. Мужчину, которого когда-то любила и боготворила. Не узнаю. И что можно было найти в этом жалком, потеющем чудовище? Даже душа и та оказалась прогнившей насквозь.

– Девушке, – нервным смехом выдает себя с потрохами. – Доброй ночи, – цедит сквозь зубы, вытирая лоб.

– Ну ко-о-отя, а как же ужин? – начинает нудить его студентка.

Но мне неожиданно становится плевать. Я снова сижу на коленях у молодого красавчика. Улыбаясь, обнимаю его за шею. Он, окончательно обнаглев, распускает руки и, задирая узкую юбку, бесстыдно нащупывает край чулок.

Переигрывает, но почему-то не могу его остановить. Горячие пальцы скользят по коже, оставляя огненные следы. А я начинаю чувствовать, как оживает мое тело. Впервые… За много лет. Сначала болезнь, потом развод, хотя его я помню как в тумане. А потом и вовсе не до того было.

– Не ерзай, – оставляет очередной поцелуй, но теперь на плече.

Усаживает меня поудобнее, и я отчетливо чувствую его… Оу. Вот это слишком неожиданные откровения.

– Что за гадость ты пьешь? – делает глоток из моего стакана и кривится.

– Взрослые тети любят… – не успеваю договорить, как официант приносит "Маргариту".

Кажется, кто-то настоящий выпендрежник. Услышал, как бывший меня называет, и сделал заказ. Но я все равно благодарна за помощь. Оглядываюсь, замечая, что Мальцева в зале уже нет.

Что ж. Можно сворачивать шапито. А жаль…

– Куда собралась?

2. Купидон и Маргарита

– Твои руки все еще у меня на заднице.

– Да, – мурчит, гипнотизируя не только голосом, но и взглядом.

– Нужно что-то с этим сделать.

“Что-то” в понимании наглеца оказывается сжать посильнее. Совсем не то, что я ожидала, но это, кажется, никого не волнует.

В ответ вонзаю свои ноготки ему в шею, но в его зрачках только сильнее вспыхивает огонь. Живой. Жадный. Сейчас сгорю под его взглядом!

Вообще, я женщина приличная. И на мужчин не бросаюсь. Особенно на таких молоденьких. Но сейчас почему-то отчаянно хочется вонзить зубы в его жилистое предплечье. Кажется, пора тормозить не только его, но и себя.

Все еще не отпуская, протягивает мне бокал с Маргаритой, а сам забирает мой горький Негрони.

– Маргарита, – слизываю соль с кромки бокала.

Фу, как пошло, Пышкина. Тебе сколько лет?

А незнакомцу нравится такие выкрутасы. Слышу, как сбивается его дыхание. Чувствую, как под моим бедром твердеет его горячий член. Большой… Тут же густо краснею. Это у меня температура поднялась или в зале так жарко?

– Только не разочаровывай меня шутками про Булгакова, – отшучиваясь, прячу взгляд. Будто это поможет.

– Роман, – касается моего бокала своим.

Делаю жадный глоток, пытаясь потушить разгорающийся пожар. Холодный напиток прокатывается по гортани, но тело вспыхивает еще большим жаром, расслабляется. Голова приятно кружится. Киваю пробегающему мимо официанту, чтобы повторил.

– Рома значит, – одним глотком допиваю содержимое бокала.

Стараюсь не ерзать, чтобы не подливать масла в огонь. Спойлер: получается плохо.

– Спасибо большое за помощь, Рома. Это было красиво. Но, кажется, тебе пора.

– Нет, – отвечает уверенно.

Делаю еще одну попытку выбраться из кольца его рук, но ожидаемо ничего не получается.

– Нет? Ты, кажется, что-то перепутал. Я, конечно, благодарна, но…

– Но я на самом деле искал тебя, чтобы поговорить, – продолжает мою фразу.

– А вот это?.. – обозначаю его стояк, все также бодро прижимающийся к моему бедру.

– А это комплимент. Ты очень красивая. И пахнешь вкусно, – щекотно шепчет на ушко. Электричество пробегает по телу.

Он отводит волосы, наклоняется к шее. Вдыхает аромат и касается губами ключиц.

Меня спасает подошедший официант с добавкой. Нет, Рому не смущает его присутствие, но когда я тянусь за бокалом, он ослабляет хватку и у меня получается выскользнуть из кольца его рук.

– Так что у тебя там за разговор?

Надеваю очки и сажусь в кресло напротив. Создаю видимость серьезной беседы. Но то как он закусывает губу, пытаясь сдержать улыбку, совсем не помогает.

Делаю глоток коктейля, потому что без него тут уже не разобраться.

– Разговор может немного подождать… – склоняет голову набок разглядывая меня.

Мало ему было щупать меня руками, так он теперь и взглядом проходится.

– Не может, – раз надела очки, буду строгой училкой.

А что, наряд у меня подходящий. Белый верх, темный низ. Обтягивающая юбка-карандаш, которую он уже успел оценить. Указки только не хватает…

Так. Что это еще за режим ролевых игр включился?

– Расскажи, как ты с этим ушлепком сошлась и жила пятнадцать лет? – облокотившись на стол, наклоняется ко мне.

Вот тут-то мой запал и гаснет.

Вся эта легкость, с которой мы меньше десяти секунд флиртовали, испаряется как и не бывало.

Замечаю под его руками мои бумажки из клиники. Бережно собираю и прячу в сумку. Стоп. Что он сказал?

– Откуда ты знаешь про пятнадцать лет?

– Это не сложно угадать, – говорит спокойно, но у меня появляется стойкое чувство, что он оправдывается. – Вопрос в том, зачем ты терпела так долго. Как вообще повелась на его нытье? Ты же такая яркая, смелая, влюбчивая. И застряла в этом… Болоте, – произносит с отвращением.

А действительно. Зачем? Я не раз задавала себе этот вопрос, когда приползла домой после операции и застала собирающего вещи, тогда еще мужа.

Когда после химиотерапии только сиделка помогала справиться со всеми сопутствующими спецэффектами и та не по доброте душевной, а за деньги, которые стремительно заканчивались.

Заканчивались они еще и потому, что дорогой муж решил забрать у меня часть квартиры, которая досталась мне от прабабушки.

Понимаю, дороже пятикомнатной квартиры между Летним садом и Зимним дворцом недвижимость в Петербурге сложно найти. Так сложно, что не стыдно даже судиться с болеющей женой. Какая разница, она все равно умирает.

Но это я ему даже с больничной койки не смогла простить.

Ловлю официанта и заказываю сразу графин Маргариты, вручая ему вновь опустевший бокал.

– Мы были студентами, когда поженились. Он приехал учиться с севера. Выживал на копейки, ютился в общаге. Я была не богаче, но жила в своей квартире. Он быстро переехал ко мне. Вдвоем было теплее. И выживать легче.

– А потом?

– Было поздно. Как бросить человека с которым пережил столько?

– Но он же бросил.

– Этот идиот выиграл в лотерею. Но ему оказалось мало. Деньги и молодые студентки всегда лучше больной и старой жены.

– И где во всем этом любовь?

Давлюсь очередным глотком коктейля.

Смотрю на Рому как на сумасшедшего. Вот этот, хорошо, если двадцатитрехлетний, парень, состоящий из мышц и тестостерона будет рассказывать мне про любовь?

– Мне двадцать пять, – улыбается еще шире, показывая ямочку на щеке. Почему-то только на одной. – И да. Буду рассказывать про любовь. Я типа купидон.

Вздыхая про себя, думаю: “Малыш, мне тридцать шесть. Пойдем искать твою маму?”. Затуманенный стрессом и алкоголем мозг медленно, но все же обрабатывает информацию.

Пододвигаю к себе кувшин. Пью, игнорируя бокал, опустошая почти половину. Карусель в голове раскручивается все сильнее. Как-то совсем не щадит меня реальность.

А может это галлюцинации уже?

– Ты внучок Кашпировского, что ли? Мне же в этот раз не показалось!

– Кто такой Кашпировский? – спрашивает на полном серьезе.

– О боги!

Закрываю лицо руками и падаю на стол. Про Листьева и Мавроди у него тоже бесполезно спрашивать, да?

– По большей части, – снова отвечает на невысказанное вслух.

Оглядываюсь на людей вокруг. Все те же парочки. Тихий ресторанчик, полумрак. А напротив меня – юный наглец. Острая линия челюсти, пухлые губы, черные волосы, прищур карих глаз. Красивый до одурения. Одноклассницы, наверное, за него дерутся.

Щипаю себя, чтобы попытаться состыковать реальности. Больно! Больно, но Рома продолжает говорить непонятные вещи.

– На самом деле я Февраль. Ну, знаешь, как в сказке. А купидон на полставки. В наказание подработку накинули.

3. Немного порно

– Аниматор, что ли? – горьким смешком качаю головой.

– Только если для взрослых, – горячий взгляд и наглая ухмылка бонусом.

Официант бледнеет, замечая, как я снова прикладываюсь к горлышку графина с Маргаритой. Действительно. Водки что ли заказать…

– Маргаритам положен только чистый спирт, – хрипло смеется, но затыкается, встретив мой яростный взгляд. – Прости. Не удержался, – склоняет голову набок, пристально меня разглядывая. – Ты мне не веришь.

– Что ты. К концу графина я сама стану королевой дьявольского бала, – скатываюсь до шуток, которые ненавижу.

Рома качает головой и потирает один из перстней на своих длинных пальцах. Взгляд сам бежит дальше, следуя за натянутыми жилами на предплечье.

Ему стоит задуматься о карьере натурщика. Я не художник, но даже во мне проснулось желание… Кисточкой пройтись по его венам. Снять мешающую футболку, чтобы изучить стальные мышцы груди, пресса, косые мышцы живота… Мозги отказывают. В голове только развратное порно из всего что мне так остро сейчас хочется.

Поднимая глаза на Рому, вдыхаю и забываю выдохнуть. Потому что его взгляд обещает все и даже то, о чем я никогда не мечтала.

Хочется сейчас же спросить, где подписать контракт и согласиться на все. Но я не настолько смелая.

– Что ж. Мне пора. Спасибо еще раз.

– Провожу, – успевает расплатиться с официантом раньше меня.

На улице валит снег. Эта зима и без того слишком холодная. Я уже устала от бесконечных сугробов, а тут их станет еще больше. С грустью смотрю на свою запорошенную машинку. Завтра придется потрудиться, чтобы выковырять ее из-под снега.

Поскальзываюсь на ступеньках, но Рома ловит меня в свои горячие объятья. В одной футболке и косухе, а все равно горячий.

Меня ведет, то ли алкоголя, то ли от его близости.

– Если ты настоящий купидон, что ты делаешь рядом со мной? Смотри сколько парочек в зале.

– Они в поиске. На пути к своему счастью. Ты же не просто забыла, что такое любовь, ты стала ее избегать. Бояться. Я сам не очень верю, что она существует. Но тебе никак нельзя без нее. Ты крылья теряешь.

Что-то есть в его словах. Цепляющее. Пугающее. Заставляющее дрожать и держаться за его плечи крепче.

– Купидон, который не верит в любовь… Как же тебя взяли на эту работу?

– А вот это смертным знать не положено.

– Ты уже раскрыл свое существование.

– А ты поверила?

– Но ты же собрался мне искать любовь.

Рома стоит на ступеньку ниже, но все равно, оказывается, чуть выше меня. Хмурится, разглядывая снежинки. До ужаса пафосно щелкает пальцами и случается сразу две вещи. Подъезжает такси и прекращает идти снег.

Он молча открывает мне дверь. Называю свой адрес и только хочу пристегнуться, как меня сгребают в объятия.

Не сопротивляюсь. Просто ловлю свои ощущения. Отпускаю тело и чувствую, как тепло переливается, переплавляется в жар внизу живота. От его наглых прикосновений, случайных поцелуев, щекочущего дыхания.

Такси тормозит у дома. И вроде бы нужно попрощаться, но Рома провожает меня до квартиры. Очень непредусмотрительно, но к черту все правила.

На ощупь открываю дверь, не разрывая объятий. Мы в миллиметре от поцелуя, но разум пытается прорваться, и я торможу нас у приоткрытой двери.

– Как же тебя взяли купидоном, если ты настоящий инкуб? Купидон обычно про поиски любви. Это все очень непохоже.

– Сначала разбудим тело…

Жадно набрасывается на мой рот поцелуями, от которых сносит крышу.

4. Мой экскурсовод

Дверь защелкивается, когда я прижимаюсь к ней спиной.

Меня так ведет от ласк и поцелуев Ромы, что я несколько раз распахиваю глаза, чтобы проверить, точно ли мы вошли в квартиру, а не остались на лестничной клетке устраивать соседям шоу.

Вспышка, в которой я ловлю свое отражение в зеркале, оказывается, слишком острой.

Я все еще в пальто, но блузка бесстыдно распахнута. Красавчик, минимум на десять лет меня младше, задирает мою юбку.

Выгонять уже поздно, да? Сейчас будет куча неловкостей, которых не избежать.

Зачем вообще мне любовник на десять лет младше? Вдруг я ему не понравлюсь? Вдруг он будет разглядывать меня в подробностях? Вдруг он ничего не умеет и мне вообще не понравится? Вдруг…

Моей талии касаются неожиданно горячие ладони. Хочу возмутиться, но не успеваю. Его настойчивые губы берут в плен мои, не позволяя высказаться.

– Может, все же сначала про любовь? – задыхаясь, шепчу между поцелуями.

– Сейчас будет тебе любовь!

Взвизгиваю. Потому что он, ухватив за талию, резко усаживает меня на консоль, с которой тут же что-то падает и разбивается.

Рома целует так, что я забываю про побег, осколки и все аргументы против. Его уверенность и решительность заставляют забыть даже о разнице в возрасте.

– Посмотрим, что у нас здесь? – пальцы, рисуя завитки на коже, спускаются с моей шеи в декольте.

То, как он снимает с меня рубашку, без шуток, достойно экранизации в порно. Длинные пальцы, выпускают пуговицу на свободу из плена петельки и принимаются за следующую, следующую, следующую… Жарко становится только от этого, но якобы случайные касания полушарий груди костяшками пальцев, сбивают дыхание.

Не сдерживаясь, прикусывает соски сквозь тонкую ткань. Острая стрела наслаждения отправляется прямиком вниз живота, где начинает разгораться настоящий пожар.

Любуется, стягивая кружевные трусики. Любуется совсем не гипюром, который я так тщательно выбирала, а мной.

Раздвигает влажные складочки пальцами и будто не в силах удержаться сцеловывает выступившую влагу. Немного увлекается.

Мысли убегают, утекают. Кто я, что я? Ох, боже!

Пряжка ремня звякает, заставляя распахнуть глаза. Мой купидон роняет на консоль конфетти из презервативов и выпускает на волю член. Он давно ко мне рвался.

Ровный, красивый, с крупной головкой. Подрагивает от возбуждения. Стремится в меня так сильно, что даже не позволяет попробовать его на вкус.

Облизываю губы и сглатываю слюну, глядя на то, как Рома раскатывает латекс по стволу.

Он нетерпеливо входит в меня одним длинным движением и замирает. Врезается, упираясь в очень чувствительное местечко, и останавливается, ожидая моей реакции. А я… А я растянута до предела и хочу еще. Сама аккуратно насаживаюсь на стальной ствол, закусывая губу.

Как только я подаюсь ему навстречу, начинается сумасшедшая гонка. Он выманивает мое удовольствие так тщательно, что я теряюсь в его руках. Ярко, огненно, сладко!

Муж всегда гнался только за своим удовольствием. Мой Купидон ищет только мое. И находит очень быстро. Меня выгибает дугой от сладких спазмов, пронизывающих тело.

Он продлевает удовольствие, ускоряясь и ускоряя бег пальцев. Только утихший оргазм снова накрывает волнами тепла и удовольствия, которые проходят через каждую клеточку.

Кричу, не в силах сдержать себя. Он ловит каждый стон, дрожь и сам догоняет меня.

Пока я пытаюсь отдышаться, уткнувшись лбом в его плечо, он стягивает презерватив и завязывает его узлом.

В голове медленно рассеивается сладкий туман. Мне вообще сколько лет, что я вытворяю такие…

– Куда собралась? Ты думала это все? Мы только начали.

Мой купидон, будто почувствовав, что я прихожу в сознание, стягивает с меня туфли и будто сотни раз бывал у меня дома, тащит в спальню.

Включает свет, а я хочу спрятаться. Тянусь к выключателю, но Рома меня останавливает. Стесняюсь своего тела, а он смотрит так, будто я действительно красивая и нравлюсь.

От одного только восхищенного взгляда кожа покрывается мурашками предвкушения. И он не обманывает ожидания, зацеловывая, кажется, каждый миллиметр. Даже складки на животе, на которые я боюсь смотреть в отражении зеркала. А вот он любуется.

И подрагивающий член выдает его чувства. Не прошло и пары минут, а он уже готов и снова рвется в бой. Обнимаю головку губами, облизываю по всей длине. Увлекаюсь процессом и решаю подразнить, немного выпустив зубки.

– Хулиганка! – его рука моментально запутывается в моих волосах, перехватывая управление.

Он ускоряется не жалея. Больше никаких нежностей. Кому они нужны?

Все повторяется немыслимое количество раз. Его руки, жарко опаляющие кожу. Поцелуи, жалящие губы и шею. Толчки, пронзающие меня.

– Еще?

– Еще!

– Кончай, моя девочка. – короткий приказ и мое тело не может ослушаться.

Удовольствие становится вязким и тягучим. Горячим, как клубничное варенье. Я тону не сопротивляясь.

Где-то в забытой сумке начинает жужжать телефон. Будит меня не только ото сна, но и возвращает в реальность. Кажется, золушке пора, потому что она начинает соображать, как низко пала. Рассматриваю пол, усыпанный фантиками от презервативов. Бож-ж-же…

– Можно просто Роман, – собирается снова поймать меня в свою ловушку, но я успеваю вскочить с кровати и накинуть шелковый халат.

Холодная ткань скользит по телу, заставляя соски собраться в горошины. Хреновая получается маскировка. Скрещиваю руки на груди.

– Тебе пора, Роман, – показываю где выход. Вдруг забыл.

Рома встает с кровати, абсолютно не стесняясь своего тела. И он снова… В полной боевой готовности. У него круглосуточно стоит?!

– А как же поиски…

– Любви? – пинаю ножкой один из “фантиков” на полу.

– Суженого, – скалится Рома.

– И со многими вот эта ерунда про купидона срабатывает?

– Каждый раз, – наклоняется, чтобы поцеловать, но я уворачиваюсь и указываю ему на дверь.

Пожав плечами, спокойно идет к выходу. Даже и не думает прихватить с собой одежду. Так и выходит абсолютно голый на лестничную клетку.

– Увидимся завтра, – сообщает улыбаясь во всю пасть, пока я захлопываю дверь.

Вот и что это было?! Когда мой счастливый вечер свернул не туда, что я оказалась в такой ситуации?

Злюсь на себя и собираю вещи Ромы по квартире. Благо не очень много было разбрасывать.

Но когда я выглядываю на площадку, его уже нет. Он что, голый ушел?

– Ну и катись к черту!

Бросаю вещи на пол и закрываюсь на все замки. Больше никаких приключений!

5. Грозный нянь

– Что за херня здесь происходит?

Мое появление не остается незамеченным. Судя по хмурой роже Святогора, встретившей меня в квартире, без допроса не обойдется.

Ну да, три утра. Ну подумаешь, голый. Чо орать-то.

– И тебе доброе утро, Свят, – собираюсь пройти мимо, но разговор только начинается.

– Ты что за стриптиз устроил?

– Подопечная оказалась горячее, чем я мог представить, – невольно вспоминаю Маргариту в моих руках. Мягкую, возбужденную, сладкую. И снова хочется в нее, а не выяснять отношения со Святом. – Дальше рассказывать надо?

Делаю шаг к своей комнате, но меня останавливает легкий удар в плечо.

– Тебе подопечную доверили, придурок. А не одноразовую любовницу выдали. И если перед моей Настей в таком виде шастать будешь, я и вломить могу.

Вроде грозный мужик, а такой ранимый. По щелчку пальцев оказываюсь одет. Но Святогор только сильнее хмурится.

Не нравятся мои методы? Ах да. Использование силы для такой ерунды он не приемлет.

– Тебя же сотрут за такие выходки, идиот.

Свят наступает, но из спальни выплывает его невеста Настя.

– Успокоились оба. Вы что устроили посреди ночи? Спать мешаете. Ром, – поворачивается ко мне. – Тебе девочка с раной на сердце попалась. Задача купидона – не расковырять больнее, а починить. Свят прав. Если ты это дело запалишь, тебя сотрут.

– Да и похрену мне. Как ты не понимаешь, Настенька? Я не напрашивался на эту должность. Ну, сдох бы и сдох в той подворотне. Это все не второй шанс, а наказание!

– Девочку пожалей. Она не виновата, что ты козел. И это не второй, а последний шанс, Рома. Не просри, – Настя, конечно, права. Но мне от этой правды прежнюю жизнь никто не вернет.

– Фу, как грубо, Анастасия. Не выражайтесь, – пытаюсь уйти от ответа, но это злит Святогора.

– Так, – Настя тормозит рычащего Свята, который готов пойти в наступление. – Рома, пошел к себе. Все воспитательные работы утром.

Хрупкая Настенька властно заталкивает меня в комнату и закрывает двери. Но я все еще слышу их разговор.

– Вот вроде бы наказание выдали этим двоим идиотам, А страдаю я. Детский сад. Целая группа собралась, – жалуется Свят.

– Может, не зря тебя назначили нянькой. Считай, тренировка на кошках, – нервно смеется Настя.

– Не понял…

Еще вчера утром я заметил, что нить, связывающая эту парочку, стала прочнее и начала светиться золотом. Даже Настя уже узнала, а Свят никак не догонит, что к чему.

– Чо ты не понял, – не выдерживая, выглядываю в коридор. – Беременна твоя Настенька. Пять недель. Будет…

– Заткнись! – предупреждающе и угрожающе тычет в меня пальцем Настенька, а я прячусь в комнате, пока не получил по ушам.

– Что? Что этот придурочный мелет? – медленно произносит будущий папаша. Дальше сами разберутся.

Недослушав их разговор, падаю лицом в подушку. Перед тем как отключиться до утра, еще один щелчок пальцами. Еще одно маленькое волшебство, чтобы очаровать мою Маргариту.

6. Кокосовая история

Блядское утро наступает слишком быстро. Не выспался нихрена, но чувствую, что Маргариту сейчас куда-то понесет. А мне нужно ее перехватить. Благо, что живет она в квартире напротив, а не на другом конце Петербурга.

Заливаю в себя кофе под строгим взглядом Свята, ворую блинчик прямо со сковородки и сваливаю из квартиры.

Далеко уйти не получается, потому что я спотыкаюсь о свои вещи, разбросанные по лестничной площадке.

– Хор-р-рошая девочка, – улыбаюсь во всю пасть.

Темпераментная, яркая, живая. В Маргарите прячется дикое пламя. Как можно было его забить так глубоко, чтобы остался лишь тлеющий уголек?

Нужно было вчера все же вломить ее мужу. Но желание потрогать идеальную женщину перевесило.

Какая же она роскошная. От воспоминания, как шелк ее кожи скользит под пальцами, как крутые бедра переходят в тонкую талию, как сладко она пахнет, когда возбуждена, член снова занимает боевую позицию.

Назначая на должность купидона, мне не выдали никакого мануала, как правильно действовать, но что подкатывать к подопечной запрещено, мне вдалбливают с первого дня.

Но что плохого в том, чтобы развлечься, пока Маргарита не нашла своего единственного? Вчера она забыла обо всем и как же была хороша…

Жду на улице. Дышу свежим, мать его, воздухом. Холодным. Хрен знает зачем вообще нужны эти месяцы. Погода сама как-то без моего февральского участия справляется.

Легкие требуют никотина, но в карманах пусто, а сигареты нафеячить себе не получается.

– Не высшая сила, а минздрав какой-то, блть, – говорю, глядя в небо. Ну или к кому там обращаться? Мне не сказали где искать начальство.

Маргарита появляется как голливудская дива. Сегодня без очков. А жаль. Мне так понравилось их с нее снимать. И не только очки.

Идет, будто не из подъезда в слякоть вышла, а по меньшей мере, из Ролс Ройса на красную дорожку.

Короткая шубка, строгое платье, каблучки. Тепло улыбается, с кем-то болтая по телефону. Заметив меня, мрачнеет.

– Перезвоню, – отрывает смартфон от уха и яростно жмет кнопку на сенсорном экране. Жмет так сильно, что удивительно, как он не разлетелся в крошку. – Опять ты?!

– От любви не убежишь, – пожимаю плечами и отрываю задницу от капота ее тачки.

Маргарита только сейчас обращает на нее внимание и даже забывает все язвительные комментарии по поводу “любви”.

– Какого… Это ты пригнал мою машину? Как? – хмурит свои идеально ровные брови.

– По щелчку пальцев.

– Выпендрежник – бурчит себе под нос, и выуживая из бездонной сумки ключи, обходя меня по дуге, открывает водительскую дверь.

Это я выпендрежник?

Ну вообще да. Я. Но ее почему-то хочется удивлять. Обычно у себя не замечал таких симптомов.

В последнее время из памяти начали пропадать воспоминания о прошлой жизни. Возможно это такой стремный эффект у угрожающей мне вечности?

Усаживаюсь в машину следом за Маргаритой.

Смотрит на меня, прожигая своим огнем. Неужели думала, что я так просто отстану?

– Я все еще купидон, и тебе придется в это поверить.

– Ром, не знаю, что ты обо мне подумал после того, как мы… Ну… Я обычно не такая. Точнее, никогда. В смысле… Я хотела сказать, что такие подкаты к взрослым тетям не проходят. Ты…

– Зажмурься, – не даю ей договорить. Просто беру за руку, которой она так активно жестикулирует, и забираю ее с собой.

– Что? – непонимающе хлопает глазами и тут же слепнет от яркого солнца, не выполняя мою просьбу.

– Сейчас вот плохая девочка была. Открывай глаза, не бойся, – придерживаю за талию, чтобы не грохнулась в обморок.

В этот раз она послушно выполняет просьбу, но не верит сама себе. Трет глаза, надеясь, что видение исчезнет.

Но шум моря становится громче, с пальмы позади падает кокос, а к ее туфлям подбирается маленький крабик. Она, пошатываясь, отступает, зарываясь каблуками в песок.

Опускаюсь на колено, чтобы снять с ее прекрасных ножек туфли. Стащил бы и чулки, но ей и так впечатлений слишком.

– Я врезалась в столб и умерла, а это все агония… – нерешительно касается носочком горячего песка. Опускает ножку полностью и точно знаю, готова мурчать от удовольствия. Знаю, она умеет красиво.

– Ты даже машину не завела.

– Но как…

– Я же сказал, – поднимаюсь, закрывая ей солнце. – Я просто твой личный купидон.

Маргарита начинает злиться. Нервно расстегивает шубку. Срывает с шеи шелковый шарфик. Ей жарко, а я с извращенным удовольствием любуюсь засосами на бледной коже шеи. Моя девочка.

– Возьми свой лук, стрелы и засунь себе в…

– Да нет у меня никаких стрел. Лука тоже, маленькая извращенка, – подмигиваю, пытаясь ее расшевелить.

– У меня нет на это времени. Я должна… – осматривается. Выход найти пытается, что ли.

– Ты всегда так говоришь. И именно поэтому я здесь. У тебя никогда нет времени на любовь. Ты сильная. Невероятно. Но иногда по ночам ты плачешь в подушку. Боишься, что никогда уже не обретешь любовь. Но той боли, которую однажды она тебе принесла, боишься еще сильнее.

Ничего себе спецэффекты. Это когда я таким красноречивым стал?

– Поэтому меня прислали.

– Кто?

– Это не важно. Важно то, что ты не позволяешь себе влюбиться.

– Знаешь что? Мне не нужна помощь, чтобы найти любовь.

– Да? Тогда почему ты даже не заметила меня в ресторане, пока я не вмешался в разговор с твоим мужем?

– Но ты не…

– Я дважды сделал тебе комплимент, несколько раз коснулся руки. Ты только кивнула из вежливости.

– Знаешь, что. Я не заметила тебя в кафе, потому что ты просто… – осматривает с ног до головы. Помогая ей оценивать, задираю футболку, демонстрируя идеальный пресс. Зря, что ли, в качалке упахивался при жизни. – Непривлекательный! – выдает резюме.

– Я-то привлекательный, а вот ты сопротивляешься, – тоже умею выдавать заключения.

Иду за упавшим кокосом. Благо с холодным оружием у высшей силы проблем нет. По щелчку пальцев острый мачете появляется у меня в руках.

Ловко открываю кокос и вручаю его вместе с трубочкой ошарашенной Маргарите.

– Разве это еще возможно? Любовь, семья, дети?

– Не только возможно, но и суждено. Когда у тебя в последний раз было свидание? Настоящее. Когда захватывает дух. Когда оно первое, о чем вспоминаешь, проснувшись утром.

Закусывает губу, вспоминая нас. Прячет взгляд.

– Давно, – врет. Я вообще единственное ее свидание после мужа. До этого придурка не было никого. – Ну и что?

– Это неестественно для тебя. Ты же создана для любви. Только ты ей противишься.

– А ты взял и во всем разобрался.

– Это же моя работа.

Задерживаться нам больше нельзя. Будет очередной скандал, если в Доминикане вместо привычных тридцати градусов, неожиданно похолодает до минус восьми.

Обнимаю Маргариту за талию, показываю перстень, щелчок и мы снова сидим в выстуженном автомобиле, а у нее в руках кокос, который она выпивает залпом, но с сожалением, что там нет текилы.

– И что мне делать?

– О! Тебе понравится.

7. Старая, старая сказка

– Я не хочу никаких свиданий, – хлопнув дверью, убегает от меня на крышу. Подышать. Но я же не отстану.

Квартира Маргариты полна сюрпризов. Мало того что это четырехкомнатный монстр, так еще и с собственной смотровой площадкой.

Отсюда можно проводить подробные экскурсии и в подробностях познакомиться со всем Петербургом, стоя на месте. Маргарита устроилась в плетеном кресле.

– И как ты собралась искать любовь всей своей жизни без… Коммуникаций с противоположным полом? – протягиваю бокал с глинтвейном.

Забирает, поправляя очки на своем носу. Кутается плотнее в плед. Обнимает пальцами горячий бокал и отворачивается, подставляя лицо солнцу. Убираю с неба низко нависшее небо и делаю солнце поярче, чтобы ей было теплее.

Пока мы переместились из машины в квартиру – успели качественно поругаться. Маргарита даже когда скандалит такие икры летят, что ее тут же хочется связать и трахнуть до звенящей пустоты в голове. Чтобы расслабилась, наконец.

Но если мне однажды простили то, что я облапал подопечную, то не факт, что так будет и дальше. Маргарите хочется успеть помочь. Даже за такое короткое знакомство я убедился – она достойна лучшего.

Ну же, Рома. Хоть раз, блять, соберись и сделай все как надо. А что будет после – уже не важно.

– Учитывая тот, как закончились твои отношения, не удивительно, что ты закрылась.

– Именно об этом я тебе и говорю, – перебивает зло сверкая глазами.

Отпивает пряное вино, немного смягчаясь. Удивленно заглядывает в бокал и делает еще глоток. Я точно знаю, что ей нравится. Что она сейчас ощущает, как алкоголь теплым бархатом расползается по венам.

– Ты помнишь, как они начинались? – присаживаюсь перед ней на корточки.

– Что? Ты о чем?

– О том, как рождается любовь. Вы встречаетесь взглядами, – поднимаю ее лицо, заставляя посмотреть на меня. – Случайно касаетесь друг друга, – заправляю прядь волос ей за ухо.

Ее зрачки расширяются. Маргарита задерживает дыхание и молчит. Машинально тянется за моей ладонью.

– Тот самый момент, когда пробегает искра, – подхватываю ее руку и касаюсь губами запястья.

Она едва дергается, словно от удара током. Меня тоже пробирает. Так сильно, что я готов поверить в то, что она предназначена мне.

– Это разве не ваши купидонские стрелы? – робко забирает руку и прячет взгляд в бокале.

– Я, конечно, новичок, но купидон – это скорее… Проводник. Я только вижу нити судьбы, которые тянутся от сердца к сердцу. Помогаю им встретиться. Все остальное делают люди сами.

– И куда же ведет моя?

– От нее почти ничего не осталось. Для начала в тебе нужно воскресить веру в любовь. Ты забыла, как это прекрасно и должна вспомнить.

– И для этого я должна сходить на свидание? Ты, часом, не перегрелся на пляже?

– Как ты не понимаешь, все дело в зарождении любви. Флирт, свидания…

– Потные мужики, прогулки по парку в минус пятнадцать, дикпики первым сообщением, – рассуждая, размахивает пальчиком в воздухе.

– Зачем я распинаюсь… – хватаю ее за руку и щелкаю пальцами.

– Нет, нет, нет, – пищит, но мы уже совсем в другом месте. И времени.

– Что происходит. Где мы?!

– Тише. Сиди спокойно и смотри, – притягиваю ее к себе в объятия и показываю, куда смотреть.

Через мгновение парочка напротив нас врезается. У девчонки веером разлетаются конспекты, парень роняет свою папку, но они все еще зачарованно пялятся на друг друга.

– Ты совсем не изменилась. Такая же горячая красотка.

8. Свидание

Горячий шепот Ромы будит тело, которое отзывается щекочущими мурашками. Но мозг перегружен новой информацией, и я физически не могу отреагировать.

Хотелось бы, например, убрать его наглую лапу с бедер. Но я за последний час, мало того что узнала о существовании братьев месяцев и купидонов, так еще и прямо сейчас смотрю на саму себя… В прошлом.

В девятнадцать мне казалось, что я, такая взрослая, мудрая, а сейчас смотрю… Нежная ромашка с косичками. Глупая. Которая совсем не знает жизни и прямо сейчас вляпается в самую грязную кучу в своей жизни.

Но я смотрю, как светятся ее глаза и понимаю, что вряд ли смогла отказаться от этого второй раз. Несмотря ни на что я была счастлива.

Интересно, что будет, если я сейчас встану и дам ей парочку советов… Но встать не выходит. Меня удерживают все те же наглые ладони на бедрах.

– Все еще не понимаю нахрена ты выбрала его.

– Он давал то, чего мне так сильно не хватало. Единственное, чего у меня никогда не было. Внимание и безоговорочную веру, что я лучше всех. Это было так головокружительно хорошо, что я перестала замечать весь остальной мир.

Прошлая я ухожу с аллеи вместе с будущим – бывшим мужем.

Чувствую, как щеки становятся влажными. Не помню, когда последний раз плакала. Я не смогла проронить ни слезинки пока лечилась и даже в процессе развода. Тогда почему сейчас вот так пробирает?

Или это просто перегруз от всего происходящего?

Рома меня крепко обнимает, гладит по спине. Когда отпускает мы уже дома, а не в прошлом.

– Ну вот зачем? – реву еще сильнее.

– Зачем что? Прошлое тебе показал? Ты должна была своими глазами увидеть, что несмотря на финал, это было теплое счастье.

– Вернулись мы зачем? Можно было купить доллары по тридцать, – слезы превращаются в неудержимый хохот.

– Вот. Кажется, вернулась девочка с косичками. Ты готова. Начать сначала.

– Я не уверена, что из этого что-то получится. Хотя я вообще больше ни в чем не уверена. Особенно в собственном здравомыслии.

– Ты невероятно сильная женщина. Успешная . А еще… Такая красивая… – вытирает слезы с моих щек, пристально глядя на мои губы. – В следующий раз просто открой дверь, когда любовь постучит.

– И что нужно… Делать? Тиндер скачать? Или что там сейчас модно…

– Ну уж нет. Тебе выбор мужика я доверить не могу. Ты собираешься, а я подгоню кандидата. Я быстро. Мне пару звонков.

– Что?!

9. Пьяная вишня

Рома, как герой настоящего романа, наклоняется, целует мне руку и… Исчезает. Буквально.

Испаряется, оставив меня одну в полнейшем шоке. Я даже воздух потрогала на том месте, где он стоял, но кроме его аромата ничего не осталось.

– Не бывает же первых проявлений шизофрении в тридцать шесть лет? Или у меня от химии так флягу сорвало? – спрашиваю у зеркала, пристально разглядывая собственное отражение.

На шее стерся тональный крем и вся маскировка засосов пошла прахом. Дело рук… Точнее, рта Ромы. Краснею, вспоминая прошлую ночь.

Слишком порывистый, откровенный, жадный… Мальчишка.

И после всего, что творил со мной в постели он ушел искать чем, а точнее кем занять меня сегодня вечером?

Если раньше у меня крыша не протекала, то от таких раскладов точно начнет.

– Мне нужен кто-то реальный, – накладывая новый слой тональника, звоню в салон.

Оплачиваю двойной тариф за срочность. Могу я разок гульнуть на все деньги? Не зря же я их зарабатываю!

На пороге меня встречает оценивающим взглядом Люся. Я к ней хожу стричься лет с восемнадцати.

Это сейчас она хозяйка роскошного салона в центре Петербурга, а первый раз мы встретились в душном подвале, спрятанном между мясными и рыбными рядами Сенного рынка.

– Я так и знала, что дело нечисто! – подхватывает меня под локоть и уводит в свой кабинет от уже раскрывших объятия и приглашающих в свои кресла девочек.

– Люсь, ты о чем? – хлопаю глазами, притворяясь дурочкой.

– Я сколько лет тебя пытаюсь в нормальные руки пристроить? А ты нашла мужика и даже не позвонила похвастаться!

Далее следует не всегда понятная, но очень экспрессивная ругань на армянском языке. Люся моя по паспорту Лусине. И это ее только украшает.

Отпираться было бесполезно, и я рассказала ей правду про Рому. Почти всю.

Та часть, где он ставит моего бывшего на место, осталась без изменений. Нашу ночь пришлось подвергнуть жестокой цензуре. А его лук и стрелы превратить в должность в брачном агентстве. Вышло очень даже… Изящно.

Пока мы болтали, Люся успела сделать мне крышесносный макияж и идеальные локоны. Вот только последний ее ход я предугадать не могла никак.

Так же экспрессивно, как ругается, она тонкими пластинками нарезает лимон, открывает коньяк и разливает его по хрустальным бокалам.

Отрицательно машу головой, но кто бы меня слушал.

– Надо! – двигает один бокал ко мне. – Такой блеск в глазах даже я тебе не нарисую.

– Главное, не перестараться с блеском, – принюхиваюсь к содержимому бокала, но янтарная жидкость на удивление не выжигает слизистую алкогольными парами, а пахнет горячим летом и нагретыми на солнце абрикосами.

Люся, утвердительно кивнув, начинает доставать закуску. Крошечный с виду холодильник, вмещает в себя огромное количество деликатесов. Маринованные перцы и бамия, бастурма, рулетики из баклажан и лепешки с зеленью. Уже через пару минут у нас накрыт настоящий праздничный стол.

– Давай, давай. Мужики это приходящее. Они подождут. За твое здоровье.

Звон хрусталя, разговоры, смех и немножко слез. Что может этот вечер сделать еще лучше? Но настоящий домашний армянский коньяк, даже несмотря на щедрую закуску, очень-очень коварный напиток.

Как я домой добралась? Понятия не имею. Помню только, как Люся торжественно расстегнула лишнюю пуговку на моей рубашке и с гордостью заявила, что “теперь готова конфетка”.

Нет, ну… Судя по тому, как все кружится и что я моментально забываю, о чем думала, то готова на все сто процентов. Пьяная вишня в шоколаде.

Что там мне наобещал Рома? Свидания?

Распахиваю гардероб и надеваю самое роскошное платье.

Я его купила сразу же после первых хороших новостей от онколога. Была уверена, что как только будут силы самостоятельно функционировать, я его надену и покажу… Что и кому додумать забываю.

Взбираюсь на головокружительные каблуки. Срывая бирки, надеваю бархатную роскошь. Ткань идеально подчеркивает каждый изгиб тела. Ноги в разрезе кажутся бесконечными. Платье поднимает грудь и показывает ровно столько, чтобы невозможно было отвести взгляд.

Сама не могу перестать любоваться. Неужели я могу быть такой роскошной? Только чего-то не хватает…

Раньше, я бы сошла с ума от страха. Но или алкогольная анестезия еще не отпустила, или я так привыкла к чудесам, что я даже не визжу от страха, замечая в отражении Рому.

Он стоит позади меня и пялится во все глаза. Плотоядно облизывает губы, будто представляя, что прямо сейчас мог бы сделать со всей этой красотой. Но не сделает же. Нет? Нам ведь нельзя?

Это же… Хорошо?

Встречаемся взглядами в отражении. Его потемневший пугает, но я остаюсь на месте.

По щелчку пальцев исчезает его потертая косуха. Он оказывается одет в классические брюки, и черную рубашку.

Рома подходит ко мне вплотную и застегивает молнию у меня на спине до конца. Я почему-то забыла это сделать, или устала на полпути.

Мое сердечко предательски частит, а его пальцы все так же касаются, обжигая кожу даже через ткань.

– Ром, может, к черту все? – выдыхаю, не разрывая наши взгляды. – Не надо никаких свиданий. Давай я твоему начальству докажу, что мне и так хорошо…

В моей голове внутренний голос начинает настойчиво говорить словами бывшего мужа. Ретранслирую вслух. Потому что внутри звучит очень даже убедительно.

– В таком виде на меня ни один нормальный мужик не посмотрит. А тот, что обратит внимание, только для того чтоб трахнуть. В шлюху невозможно влюбиться. А в шлюху, которой почти сорок так и подавно…

Обрывая торжественную речь, Рома целует мое плечо.

– В тебя невозможно не влюбиться. Просто посмотри на себя моими глазами.

Его длинные пальцы проходятся по моей талии, спускаются к бедрам. Он прижимает меня к себе, и я чувствую каменную эрекцию.

– Это вот не любовь. Это все та же шлюха, – обнимаю его поверх брюк.

– Много ты понимаешь в любви… – настойчиво толкается мне в ладонь.

Возможно, в двадцать пять для любви хватает и этого.

– Ох! – единственное, что успеваю сказать, когда он тянет молнию платья вниз и роняет его на пол.

10. Начало или конец?

На мне остаются одни только туфли. Это платье белье не предполагает. Кажется, Рома и сам в шоке от такого поворота, но как же шикарно мы смотримся в отражении зеркала.

Грани между мирами стираются. Нет никакой разницы в возрасте. Ее просто не существует.

Темный властелин и полностью обнаженная я. Он смотрит так, будто в жизни не видел женщины красивее.

Его большой палец сминает мои губы. Послушно открываю рот и втягиваю в себя. Прохожусь языком.

Его дыхание становится чаще, но продолжение он хочет совершенно другое. Рома сжимает сосок влажными пальцами, выбивая из моего горла стон.

– Хорошая девочка. Послушная. Всегда бы так.

Резко разворачиваюсь в его руках, чтобы что-то возразить, но он нападает на мои губы поцелуями.

Острыми. Жалящими. Головокружительно острыми.

В отместку кусаю его плечо, а он, довольно зажмурившись, рычит.

Раз уж я пустилась во все тяжкие, можно же не стесняться?

Наглея, расстегиваю рубашку. Изучаю его тело, а он кайфует, даже когда я кусаюсь. Обвожу пальцем дурацкие тату, мимоходом царапаю сосок ногтем. За что мне прилетает шлепок по заднице. Смеюсь.

Возвращаясь к изучению Ромы. Спускаюсь ниже по груди, животу. Не задумываясь, становлюсь на колени, расстегиваю ремень и брюки. Выпускаю на волю его идеальный член.

Облизываю нежную кожу, код которой, кажется, спрятана настоящая сталь. Скольжу губами изучая. Но игры заканчиваются, когда Рома стягивает мои волосы на затылке. Он входит резко и глубоко. Должно быть, неприятно, но у меня между бедер разгорается настоящий пожар. Я вся мокрая. Ерзаю на месте от возбуждения.

Поднимая на Рому взгляд, замечаю, что он тоже на грани.

– Какая же ты… Охуенная, – хриплый голос срывается, когда я беру его член особенно глубоко.

У меня нашлась бы пачка аргументов против моей “охуенности”, но кто бы спрашивал.

Рома выходит из моего рта, в пару движений загибает меня над креслом. Я слышу за спиной шелест упаковки презерватива и через секунду чувствую вторжение.

Резко заполняет меня. Растягивает под себя не жалея. Сжимает бедра, притягивая ближе, толкаясь глубже.

Бешеная гонка за оргазмами длится совсем недолго. Оба слишком голодные. Слишком жадные.

Пока я схожу с ума от ощущений, Рома меняет презерватив. Меня все еще накрывают волны, стремящиеся утащить в бездну, но он опрокидывает меня на кровать и снова входит на всю длину.

Только в этот раз медленно. Влажно. Горячо. Так же тягуче – сладко целует, лишая кислорода.

Не могу удержаться и слизываю капельку пота с его виска. Комнату наполняет запах секса, хлюпающие звуки и мои стоны.

Я перестаю считать оргазмы. Они сливаются в один бесконечный поток, превращающий мое тело в горячий клубничный джем.

Его руки не перестают ласкать меня, даже когда у меня совершенно не остается сил.

Ненасытный мальчишка.

– Что будет за то, что ты спишь с подопечной?, – спрашиваю, устраиваясь у него на груди, слушая глубокое дыхание.

Мысли лениво ворочаются, но из самых внятных остается только эта.

– Скорее всего, ничего.

– Хорошо – отвечаю ровно, но в груди горечь разливается выжигающим ядом.

– А вот за то что влюбился, может прилететь. Но пока мы в постели все хорошо. Спи, – целует в висок и набрасывает на нас простынь.

Ох, боже. Как же теперь спать после такого признания? Это кажется совершенно невозможным, но я отключаюсь словно по волшебству.

Утром, проснувшись в объятиях Ромы, почему-то пугаюсь всего произошедшего и его слов. Тихонечко выбираюсь из кровати и после душа, первым делом сбегаю к Люсе.

Выходя на улицу, замечаю, что случилась весна. Снег тает, создавая прекрасную музыку капели. Солнце светит ослепляя. Становится легко дышать и хочется стянуть шарф. Но все еще не хочется пугать прохожих засосами. Которых за эту ночь изрядно прибавилось.

Покупаю охапку хрустящих тюльпанов и захожу в салон. Здороваюсь с девочками и иду прямиком в кабинет Люси. Она говорит по телефону, но улыбаясь, показывает мне, чтоб оставалась.

Неожиданно становится душно. Хочет расстегнуть пальто, но для начала нужно положить букет на стол? Только я почему-то и пошевелиться не могу.

Я будто заперта в коробке. Отчаянно подаю мозгу сигналы, но он меня будто не слышит и не хочет двигаться.

– Марго. Марго, все хорошо?

Звуки тают. Я будто под водой. Все становится таким далеким и чужим, пока весь мир не поглощает глухая темнота.

11. Мое сердце

Губы пересохли и потрескались. Сил нет даже открыть глаза, но я из тысячи узнаю место, где нахожусь по одному только запаху.

Хлорка, спирт, тошнотворно-сладковатая вонь гниения тела и йодистых бинтов. Запах тревоги и надежды. Ненавижу его всей душой.

Черт, мне все это не приснилось. Скорая, врачи, куча исследований и новые снимки КТ, на которых мои легкие светятся как новогодняя елка. Несколько самых ярких осколков звезд проросли прямо в сердце.

Снова подкатывают горькие слезы, но сдерживаю их поток. Для жалости к себе больше попросту нет времени. Нужно только немного набраться сил и…

Для пробы шевелю кистью. Кончики пальцев покалывает. Не открывая глаз, нащупываю на второй руке катетер. Хочу потянуть за трубку капельницы, но меня останавливают знакомые пальцы и теплый голос.

– Тихо, тихо. Не стоит дергаться, – убирает мою руку и касается губами тыльной стороны ладони.

Играть в прятки не вышло. Не хотела ему рассказывать. Потому что миссия Ромы как купидона больше невыполнима, а то что между нами… Тоже не имеет больше никакого смысла.

У него вечная жизнь, а я вот-вот догорю, как свечка.

Меня привезли в больницу сегодня утром. Объявили приговор, накачали всем чем можно и уложили спать. До принятия еще далеко, но увидеть здесь Рому я не ожидала.

– Как ты меня нашел? – говорю беззвучно, но он все понимает.

– Просто потянул за ниточку, – горько улыбается, показывая на мое сердце.

Эта самая ниточка, будто и вправду существует, отдается мягким теплом в груди.

– Я не понимаю. Ты же говорил, что ее нет совсем.

Вместо привычного выпендрежного щелчка пальцами он просто разворачивает ладонь и, разбрасывая искры в воздухе, появляется красная нить. Она идет от моего сердца и врезается прямо в грудину Ромы.

Нить начинает трепетать, чувствуя, как разгоняется мой пульс. Хочу потрогать, а она ластится к ладони, как кошка.

Пытаюсь заглянуть за Рому, мало ли куда она ведет. Но он, улыбаясь во всю пасть, задирает футболку, оголяя свой идеальный пресс, который расчерчен не только кубиками, но и следами от моих ногтей. Чуть выше светится нить, которая впивается ему в грудь, подсвечивая бьющееся сердце.

Он, я… Но как? Как это все может быть?

– Судьба играет в свои игры. Наша встреча – это награда. Тебе за все страдания, которые пришлось пережить. Мне, за прошлую жизнь, видимо. Но просто так нас свести ей было бы скучно. Судьба та еще хулиганка. Подкинула мне работу, а сама связала нас.

Он сегодня удивительно улыбчивый. Говорит о Судьбе с таким восхищением, но еще совсем не догадывается, что главная ее шутка впереди. Шутки написала она, а палачом быть придется мне…

– Рома, остановись, – дрожащей рукой обнимаю его горячие пальцы. Он всегда такой. Горячий как печка. Будто у него в груди настоящий атомный реактор.– Просто послушай меня. Ничего из этого не получится, – натягиваю его футболку ниже, и красная нить растворяется в воздухе.

Она исчезает, но я все еще чувствую нашу связь, которую придется разорвать навсегда.

Делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание. Я должна найти в себе силы произнести это вслух. Должна не столько для Ромы, сколько для себя самой. Дыра в моей груди становится бездонным провалом.

– В прошлый раз я не очень-то хотела жить. Боролась по инерции. От развода, борьбы за квартиру, бесконечных судов меня спасала боль. А от боли – развод. Сейчас мне впервые хочется жить. Очень хочется. И все по большей части благодаря тебе.

Наши глаза встречаются. Его темные и мои заплаканные. Все плывет. Слез так много, что не получается даже сморгнуть. Горло сковывает спазм, но я продолжаю говорить.

– Раньше я получала хорошие результаты анализов и даже толком не понимала, зачем выиграла эту дурацкую гонку. Ты появился и расставил все на свои места.

– Почему ты плачешь? – стирает влагу с моих щек и, пересаживаясь на кровать, нежно целует нос.

– Все слишком плохо. Операция не поможет, да и не переживу я ее. Ждать экспериментальное лечение времени у меня не осталось.

– Но твои анализы были в порядке, – ерошит волосы, не зная, куда деть руки.

– Папки с результатами. Их перепутали. Хорошие новости были не мои. Оказывается, не одна я Пышкина М. О. в прекрасном городе Петербурге.

– Сколько?

– Две недели. Месяц максимум. Нет никаких шансов. Рома, я хочу, чтобы ты…

– Нет, – он встает с кровати и начинает мерить шагами комнату. – Даже думать так не смей. Потому что этого не произойдет.

– Рома…

– Нет, – отрезает, решительно возвращаясь ко мне. – Я тебе сейчас кое-что отдам, это нужно будет отнести к твоему соседу.

– Яну? Не понимаю…

– Он Январь. Он поможет тебе сориентироваться. Все подскажет.

– Рома, ты точно понял, что я тебе сказала? Я скоро…

– Нет. Мне сейчас придется уйти. Но ты должна запомнить, что ты самая прекрасная девушка на свете. Невероятно сильная, утонченная, эмоциональная, умная, красивая. Я влюбился в тебя, как только впервые увидел в том ресторане. Ты просто сияла, заражая этой энергией всех вокруг. Сразу же захотел тебя себе, но знал, что нельзя. А когда ты попала мне в руки, не смог оторваться, – наклоняется, чтобы поцеловать мои губы.

Каждое его прикосновение рвет мою душу на части. Я не могу ничего сказать. Тихонько плачу и запоминаю нас. Он пальцами стирает слезы с моих щек и говорит тише:

– Береги мое сердце, Маргарита.

Рома надевает мне на палец свой перстень. Целует в лоб и улыбаясь исчезает.

Его больше нет. Совсем. Не знаю как, но я чувствую это совершенно точно.

Вытирая слезы, выдираю капельницу из руки. Нужно срочно что-то делать. Потому что умирать должна была я, а не он.

Подхватываю с кресла его косуху. Рома сказал нужно к Яну, значит…

– Воу, – хватаюсь за ближайшую стену, чтобы не упасть.

Потому что оказываюсь на лестничной клетке между своей и квартирой Яна. Да что со мной творится?!

Все еще не понимаю зачем, но подхожу к двери соседа. Нерешительно жму на звонок.

– Марго? – брови Яна взлетают вверх, он втягивает меня в квартиру. – Ты чего в таком виде? Тебя кто-то обидел?

У меня не хватает внутреннего ресурса, чтобы с ним объясняться. Вместо болтовни протягиваю ему руку с перстнем Ромы.

– Откуда это у тебя?

– Февраль… Оставил.

Ян хмурится, оценивая меня с головы до ног. Цепляется взглядом за больничный халат под пальто, одноразовые тапочки.

Посмотреть на все это со стороны, я выгляжу точно как женщина, выжившая из ума от безумной любви. Которая нафантазировала себе сказку о месяце феврале, потому что прятала свои таблеточки под подушкой вместо того, чтобы их пить, и только что сбежала из психиатрической лечебницы.

Из комнаты выходит еще один мужчина. Чуть старше Яна. Седой, высокий и очень хмурый.

– Явилась! Ты где была-то? Тебя прислали на замену, а ты не явилась!

– Я?! Нет, вы что-то перепутали. Не я, Рома, но он…

– Какой еще Рома?

– Ну как же. Его взяли на испытательный срок февралем. А в наказание купидоном.

– Ты еще и купидон?! О боги! У нас не было никогда никакого Ромы. А вот тебя ищут все эти дни. Меня в отпуск не отпустили из-за тебя! Где была?! Как такую мощную защиту поставила, что не могли найти целый месяц?! – настоящий февраль злится, а вот Ян хмурится еще сильнее.

– Ничего не понимаю…

Они думают, что я должна была быть февралем? Самое время хлопнуться в оброк, но не выходит.

Рома, что же ты натворил?! И почему о твоем существовании знаю только я…

12. Влюбиться в Февраль

Когда я встретила Рому, один из главных вопросов был: как может купидон не верить в любовь?

Оказалось, именно он в нее верил больше всех.

Я уволилась с работы. Точнее, просто перестала там появляться. Возможно, меня искали, но телефон свой я даже перестала заряжать.

Хотела бросить все и уехать из Петербурга, без которого раньше не представляла своей жизни. Но так отчаянно билась в поиске ответов, что однажды ко мне пришла сама Судьба.

Казалось, встреть я ее, точно брошусь с кулаками, чтобы узнать правду и вернуть Рому. Когда увидела худенькую девушку на пороге, сразу поняла, что это ОНА.

Пришла сама, но у меня на битву сил не осталось. Я просто открыла дверь пошире, устало налила чаю и села в кресло напротив.

За окном закат уносил с собой день, а город зажигал свои фонари, встречая ночь. Почему-то это было куда интереснее того, что скажет Судьба.

Будто я уже знала, для чего она пришла.

– Не спросишь ничего? – она нарушает тишину первой.

Молча встаю. Открываю окно, чтобы впустить в комнату хоть немного кислорода. Кажется, что весь закончился.

Переносицу снова щиплет от подступающих слез, но я их прогоняю. Не время.

– Ян тебе объяснил, что теперь будет?

– Он научит меня быть хранителем времени. Расскажет, как и где передать перстень марту. В следующем году весь январь будет дрессировать меня быть февралем.

Я все еще не смирилась. Это все еще звучит дико и нелепо. Кажется, будто я просто зазубрила текст фэнтези романа, а не живу свою жизнь.

– А…

– А дар купидона придет ко мне сам. Как действовать, должна понять тоже сама, – огрызаюсь. – Зачем ты вообще пришла? Я больше в твои игры не играю. Все равно сделаешь по-своему. Перемешаешь карты в последний момент.

– Люди сами выбирают свой путь. Я только задаю направления.

Бросаю на нее острый взгляд. Мне бояться больше нечего. Она встречает его теплом и грустью.

У нее теплый голос и внешность доброй феи. Зеленые глаза и нежная улыбка. Но я не поведусь на эти уловки. Слишком уж я натерпелась от ее “направлений”.

– Хочешь сказать, Рому не ты забрала, а он сам исчез?

– Изначально я хотела проучить мальчишку, – начинает издалека. – Слишком заносчивый. Слишком горячий. Думала, что ваш союз заставит его задуматься над тем, как устроить будущее… Он не стал искать другой выход. Просто отдал свою жизнь, чтобы спасти тебя.

– Так тебе просто не понравилось, каким методом он решил задачку? – почти кричу. Сжимаю пальцами подоконник.

– Это его выбор. А последствия… Даже я не могла отменить приговор Смерти.

Что-то больно отдается в груди, услышав о Смерти. Я знаю, что это почувствовали все. Сейчас прибежит Ян. Опять проверять как я. Значит, времени на разговор у нас осталось немного.

Все изменилось, с тех пор как я стала февралем. Я чувствую всех месяцев. Ощущение, будто у меня появилась огромная итальянская семья. Они очень хорошие. Вот только мне от этого не легче.

Я начала чувствовать и время. Оно словно шелковой лентой течет сквозь меня, совершенно не задевая. Стать бессмертной на практике оказалось не так уж и весело.

– Почему о Роме никто кроме меня не помнит? Он просто исчез…

– Ох, милая. Тебе только кажется, что он просто исчез. Он устроил целое шоу. Появился на Дворцовой. Показывал фокусы со снегом, вьюгой, молниями и ледяным дождем. Видео попало в интернет. Что-то даже успели показать в новостях. Десяткам тысяч людей пришлось чистить память. Но вашу связь не могу разорвать даже я. Потому что сердце купидона навсегда останется с тобой.

Единственное, что он сказал напоследок: “Береги мое сердце, Маргарита.”. Вот к чему это было. Он отдал свое, взамен моему, отравленному раком.

Это самое сердце сжимается от боли, вспоминая последний поцелуй, взгляд. Если бы я только знала…

– Я не понимаю. Зачем он все это сделал… – всхлипываю, не стесняясь Судьбы. Сползаю по стеночке на пол.

За окном, отражая мое настроение, начинает идти мокрый снег. Никак не привыкну к тому, что это делаю я. Магия слишком тесно связана с эмоциями.

В первые дни после исчезновения Ромы я чуть было не обновила статистику наводнений в Петербурге. Ян помог. Обошлось.

– Роман так меня звал. Просил забрать его. Только чтобы ты была здорова. Допросился. Слишком высока цена таким выступлениям.

– Но явно был другой выход…

– Был, – садится рядом со мной. Прямо на пол. – Он не стал искать. Спешил. А я впервые вынуждена признать, что мне жаль. Но не могу изменить приговор, когда вмешивается Смерть, – прижимает ладонь к груди, словно и вправду сожалеет.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

– Ты злишься. Топишь себя в горе, заперевшись дома. Вспомни, что он хотел, чтобы ты жила и любила. Только за это и боролся.

– Что мне теперь делать? Как жить без него?

– Жить. Жить такой жизнью, которую он хотел тебе подарить.

Судьба целует меня в лоб и не прощаясь, исчезает.

А я реву. Оплакиваю прошлое. Выпускаю на волю все эмоции, пронизывающие каждую клеточку тела. Реву, пока не кончаются силы…

14 февраля. Пять лет спустя

Как оказалось, февраль может жить в Петербурге круглый год. Главное – метель не выпускать раньше сентября. Хотя петербуржцев вряд ли можно чем-то удивить.

Казалось бы, Валентинов день должен быть особенным для купидона. Но меня все еще тошнит от лживости этого праздника.

Для меня сейчас это просто один из дней моего месяца.

День, в который я откладываю все дела. Иду к любимой Люсе, чтобы сделала из меня красотку и прихожу пить маргариту в ресторан, в котором мы впервые встретились с Ромой.

Слежу за парочками. Очень-очень редко вижу между ними хотя бы блеклую тень нити. Но если замечаю истинную пару, всегда дарю им немного решимости, уверенности и крошечную искру. Пусть будут счастливы и никакие невзгоды не разрушат их союз.

– Марго? – голос из прошлого отрывает от разглядывания парочек.

– Мальцев, – в этот раз мне нет никакой необходимости прятаться за очками. Я вижу его насквозь.

И то, что я вижу, вызывает только… Жалость. Глубокие морщины, серый цвет лица, лысина до самого затылка и пузо, на котором едва-едва сходится пиджак. Пуговица, кажется, уже пищит от напряжения.

– Одна? А где твой эскортник малолетний? – без спроса отодвигает стул и усаживается за мой столик.

Внутри он словно куча прелых листьев, которой тщательно прикрыли компостную яму. От его сердца не только не ведет нить. Я и вовсе не вижу там света.

Пытается меня задеть, но от этого выглядит только еще более жалко.

– Мальцев, ты ничего не перепутал?

– Я? С чего бы. Это ты в предпенсионном возрасте на малолетках скачешь. Восемнадцать всем есть? – смеясь, забирает мой коктейль и одним глотком отпивает половину.

– Это у меня спрашивает человек, который перетрахал всех студенток на кафедре? – спрашиваю совершенно без эмоций.

За прошедшие пять лет я поняла несколько вещей. Я не старею. Совсем.

Люся уже стала замечать неладное. Однажды мне придется попрощаться с ней и переехать в другое место. Мне придется расставаться с близкими людьми и в будущем лучше ни к кому не привязываться.

А еще я поняла, что я могу быть настоящим февралем. Суровым. Беспощадным. Я давно не чувствую холод, зато люди вокруг заметно оживляются. Просят пледы и прибавить отопление в зале.

Злюсь, возможно, слишком сильно. Но всегда справедливо.

– Знаешь, а я помню тебя восемнадцатилетнего. Столько было мечт, стремлений. В какой момент все сломалось, что ты стал таким мужланом?

– Да что ты…

– Себе позволяю? Правду. Правду, Мальцев, – встаю, собираясь уйти, но понимаю, что не могу его отпустить просто так. Касаюсь его плеча. – Будь счастлив.

Глаза бывшего мужа распахиваются в изумлении. Но это не столько пожелание купидона, сколько проклятие февраля. К нему ни одна девушка не подойдет, пока он не поймет, как исправить свою жизнь. От купидона ему достанется настоящий дар. Девушка, которая будет идеальной для него. Но она встретится на пути, только если он выберет единственно верный.

Ухожу, не оглядываясь. Пытаюсь на ходу найти в сумочке ключи от машины, чтобы быстрее сбежать из ресторана. Распахнув двери и сделав шаг, не глядя, падаю, споткнувшись, но меня ловят чьи-то горячие руки. Прижимают к твердой мужской груди. Кружат в воздухе и не спешат опустить на землю.

Поднимаю глаза, чтобы возмутиться, но сердце останавливается. Кровь стынет в жилах. Это отлично, что он меня держит. Потому что иначе бы я точно упала без чувств.

– Рома? – сиплю, выдыхая последний кислород.

– Мы знакомы? – улыбается, все также не отпуская меня. А я вцепляюсь в его шею. Если это галлюцинации – пусть. Я готова жить в этом мире вечно.

– Ты меня не помнишь?

– Прости. Меня пару лет назад избили в подворотне. Месяц лежал в коме. Чудом вернулся в мир живых. Память все еще барахлит. Так мы были знакомы?

Вот что с ним тогда случилось. Он говорил, что стал хранителем после того, как его избили и он умер. Но, выходит, не умер. После всех приключений в том феврале его просто вернули к жизни?

Только сейчас замечаю, что он стал старше. Шире в плечах, сильнее, подбородок резче. Такой же уверенный в себе наглец, но уже не парень, а мужчина. Взгляд – более глубокий и серьезный, но тот огонь, в который я влюбилась, никуда не исчез.

Все перевернулось с ног на голову. Теперь я февраль. И купидон. А он… Заглядывая ему в глаза, вижу ту самую искру. Он мой подопечный!

– Знакомы, – всхлипываю.

Почти не вижу, но чувствую, как от его сердца к моему натягивается алая нить. Пока тонкая, почти прозрачная, но уже очень прочная.

– Я тебе все-все расскажу. Ты только не отпускай меня больше. Поклянись, что никогда. Никогда-никогда не исчезнешь больше, пожалуйста.

Рома хмурится, молча кивает и перехватывает меня поудобнее. Прижимает ближе, так чтобы не оставалась пространства между нашими телами. Вытирает слезы. И молча тащит к какой-то огромной машине на парковке.

Усаживает на пассажирское сидение, пристегивает. Сердце начинает ускоряться, когда он отпускает меня и уходит обходить капот машины, чтобы сесть за руль. Успокаиваюсь, только когда он снова берет мою руку в свою.

– Куда мы едем?

– Домой.