Глава первая Незыблемый порядок

Эрслоу заметила его сразу, как подошла к Источнику сущего. Сгусток белого тумана, неизвестное существо и вечный ее противник тоже караулил стоящую у воды ученицу. Хотелось бы знать, зачем… Ученица Ката сегодня не была добычей Эрслоу, хранительница мертвых душ пришла сюда по своим делам, а не забрать жизнь. Новое поколение могло не опасаться, пока здравствовал кто-то из старого. Таков вечный незыблемый порядок. По крайней мере, в той вечности, которую помнила и знала Эрслоу, его никто не нарушал.

Ката поежилась и плавно вытянула ногу для шага. Наблюдательница улыбнулась. Понимала ее нерешительность. Именно здесь, стоя у этой мелкой, узкой реки с быстрым течением прозрачной воды, понимаешь, насколько хрупко твое ученическое тело. Именно чувствуя прохладу этой жидкости, с ужасом ощущаешь, что все твои знания — тлен и ненужный мусор. Источник сломает тебя, поглотит прошлое и индивидуальность, отделит душу от тела, разберет на составляющие внутреннюю сущь, и никто не может пообещать, что река отпустит тебя обратно таким, как ты мечтал. Каждому воздастся по трудам его, вот только у источника своя мера на все сделанное.

Подул едва заметный ветерок, и серебряные листья растущих вокруг деревьев зазвенели свою неизменную песню. Динь-ди-лин! Будь осторожен, несмышленыш. Динь-ди-линь! Не ступай в воду, пока не готов.

Эрслоу усмехнулась. Ката была сильнее многих хранителей из нового поколения, но спешила зря. Достойных мест приложить магические навыки и знания пока не освободилось, а вот источник вполне мог обидеть внешностью. Если взять в расчет, что хранители оценивают друг друга прежде всего по получившемуся физическому воплощению, спешка могла сыграть злую шутку.

Ученица, наконец, шагнула в воду, и Эрслоу затаила дыхание. Она проходила этот путь не раз, но хотела понять, что в нем изменилось за годы.

Вода вспенилась, зашипела и словно налилась кровью. В одно мгновение поглотила Кату и забурлила так, будто кто-то включил на полную мощность огромный нагреватель. Эрслоу прикрыла глаза. Не хотела думать, что происходит там, страх и без того тлел где-то глубоко в груди.

Листья снова прозвенели привычную мелодию, и Эрслоу заставила себя посмотреть на воду. Та успокоилась. Бежала вперед прозрачным потоком. Ката исчезла. Сгусток белого тумана — тоже. Вероятно, он понял, что ученица сегодня не улов. Чуть ниже по течению послышался всплеск воды. Скорее всего, Ката вышла на поверхность с подаренным источником взрослым телом. Ключом, открывающим возможность конкурировать и бороться с себе подобными, а еще дающим шанс найти гармоничную пару. Спутника, который не только скрасит жизнь, но и поможет найти силы на настоящие свершения.

Эрслоу вздохнула. Ей бы тоже следовало обновиться. Не из-за спутника, из-за возраста. Сущность не старела, а созданное тело — да. Она жила дольше сородичей и сейчас чувствовала необходимость сменить оболочку. Однако заходить в источник во взрослом теле было куда страшнее, чем в плоти ученика, и с каждой попыткой шаг туда давался все труднее. В прошлый раз, решаясь, она стояла у воды намного дольше Каты. Ученику можно было преодолеть страх, мечтая о будущем или думая о родных. Эрслоу почти не помнила своего поколения, а видела так много, что давно престала мечтать.

Приблизилась к воде и уставилась на дно источника. Острые камни не обещали ничего хорошего: только боль, мучения и нескончаемый ужас.

Слева мелькнуло облако белого тумана, и кто-то с силой толкнул ее вперед. Эрслоу закричала. Потянулась к душам, чтобы защититься, но почувствовала под ногами влагу источника и замерла. Кажется, враг, сам того не желая, разрешил все ее сомнения.

Вода жгла плоть. Боль отнимала разум. Слой за слоем, поток уносил частицы отслужившего свое тела. Непрерывно. Бесконечно. Постоянно. Не давая даже толком вдохнуть между волнами муки и ужаса. Эрслоу давно не помнила своего возраста, не привязывалась и не спорила, время стерло даже веру в равновесие, но сейчас она молила провидение пожалеть ее и хоть немного приглушить боль. Напрасно! Провидению, как всегда, было не до нее.

Тела не было, потому не было слез. Криков не было тоже. Эрслоу показалось, она задохнулась, когда источник разделил сущь, душу и разум и завыла, когда, пропустив все через свои воды, он принялся собирать ее заново. В памяти вновь замелькали остатки знакомых образов. Период ученичества, восхождение по иерархии и главный поединок с измученной, но очень могущественной хранительницей за ее место. Сородичи не умели проигрывать специально, и соперница боролась отчаянно. Эрслоу, к несчастью, оказалась сильнее. Как дорого бы она дала сейчас не за возможность переиграть, нет, за возможность сохранить настрой тех давних дней.

Боль стала невыносимой. Надеясь хоть как-то облегчить свою участь, Эрслоу снова закричала. Почувствовала, что обрела голос, и немного успокоилась. Осталось недолго. Пережить несколько воспоминаний, и источник отпустит на волю. Плевать, каким выйдет тело, главное — мука закончится.

Происходящее казалось издевательством. Источник ехидно напоминал о каждом промахе, каждом поспешном шаге, каждой ошибке. Эрслоу плакала, сжимала вновь созданные кулаки и не знала, куда деться от захватившей каждую частичку тоски. Кажется, умереть и страдать, отдавая силы такой как она и то проще, чем в очередной раз создавать себе новое тело.

Не сказала бы, сколько шло действо. Знала, что снаружи миновало совсем немного времени, но пережитое в толще воды длилось куда дольше, чем хотелось бы.

Вынырнула чуть ниже по течению. Не стала искать места, где увидит отражение. Без всяких магических ухищрений пошла в сторону дома. Выдохнет и создаст себе одежду, пока сойдет и так.

Над головой светила красно-желтая Арра, прохладный ветер ласкал кожу, под ногами ковром пролегла мягкая трава. Эрслоу с жадностью вдыхала пахнущей вечной весной воздух и старалась ни о чем не думать. После пережитого в Источнике страшно хотелось хотя бы недолго насладиться телесными радостями.

На полпути почувствовала неладное и ускорила шаг, на ходу создавая одеяние. В гостиной дома ждали посетители.

Терпеть не могла, когда в ее дом попадали, минуя ворота сада. В каждом таком визите ей виделась угроза, попытка в очередной раз пересмотреть иерархию и занять ее место. Сказывался образ жизни хранителя. Эрслоу давно не вызывали на поединки, но она подспудно ожидала соперника и готовилась к схватке, в которой просто не имела возможности проиграть.

Ускорилась магией, кивнула караулившему вход в дом ГорУ, одному из бесчисленных помощников, и вошла в гостиную. Судя по тому, что просторная, светлая комната на первом этаже стала походить на бесконечную каменную пещеру, в гости пожаловала Дино.

Эрслоу усмехнулась. Хранительница нитей судьбы редко вспоминала о ее существовании, кажется, она и место свое отвоевала, чтобы забыть о смерти, но если Дино пришла, это означало только одно — началась смена поколений. Ближайшие сто лет за Столом Предназначений будет много пересадок. Впрочем, Эрслоу это вряд ли коснется. На ее место очень давно нет желающих. Нить выпала из общего полотна, и вечность котенком устроилась у ног.

Втянула носом затхлый воздух подземелья и нашла взглядом гостью. Дино хранила нити судьбы уже третье поколение, но Эрслоу могла пересчитать их встречи по пальцам одной руки. Она скорее знала, что перед ней Дино, чем помнила, как та выглядит. Тем не менее хозяйка дома улыбнулась и поздоровалась, отвесив гостье легкий поклон. Дино смерила ее удивленным взглядом и Эрслоу пообещала себе посмотреть в зеркало. Стало любопытно, что такого есть в ее новой внешности.

— С чем пожаловала, Дино? — поинтересовалась хранительница, хотя все и так читалось по глазам гостьи. Та слишком устала. Взгляд погас, и тело приобрело болезненную худобу. Даже длинные светлые волосы не могли спрятать неестественную бледность кожи. Немудрено! Обычно хранитель, получивший под опеку нити, держался пару поколений, жажда жизни Дино дала ей силы на третье. Вот только одной жажды оказалось мало, и обязанности, по всей видимости, тяготили. Нет, силы еще не покинули Дино, но радость от прожитых дней уже ушла.

— Оборвалась нить слабейшего из поколения Джуны, — бесстрастно сообщила гостья. — Нас ждут перемены.

— Это так, — согласилась Эрслоу, беспомощно оглядывая свою гостиную и не находя место, куда можно сесть. Мысли гостьи оказались настолько тяжелы, что ничего, кроме камня родных пещер, не создали. — Ты пришла сообщить об этом?

— Пришла задать вопрос… — Дино сцепила руки в замок и ученически выгнула спину. — Не знаешь, проиграю ли я свой поединок в этот раз?

«Пока еще выиграешь,» — подумала Эрслоу. Внимательно посмотрела на собеседницу.

— Понятия не имею, — пожала плечами. — Твой поединок, если случится, то лет через пятьдесят, не раньше. Молодняк должен войти в силу. А может статься и так, что на твое место не найдется желающих. В любом случае придется бороться до конца. Без этого не победить…

— Я бы предпочла проиграть, — выдохнула Дино и опустила глаза, будто сама испугалась сказанного.

— На моей памяти, — протянула Эрслоу, — никому еще не удавалось проиграть специально. Хранители этого не умеют.

— Жаль… — гостья неловко улыбнулась. — Казалось, вечность — благо, а я иду вперед только третью жизнь и уже мечтаю о смерти.

— За моей спиной не покой, скорее, каторга, — развеяла иллюзии хозяйка дома. — Не торопись, каждому свой час.

Гостья подняла глаза и впилась взглядом в Эрслоу:

— Скажи, какой я у тебя хранитель нитей по счету? — поинтересовалась хрипло. Собеседнице показалось, что Дино немного не в себе.

— Не помню, — честно ответила хранительница мертвых душ.

— Я бы удавилась… — запальчиво прошептала Дино.

— Как ты себе это представляешь? — хмыкнула Эрслоу. Покачала головой и протянула руки. — Ничего не бойся!

Дино прищурилась, но потом послушно накрыла ладони собеседницы своими. Эрслоу зажмурилась. В мире мертвых взревели потревоженные души. Хранительница шумно вздохнула, преобразовывая энергию ушедших в силы, нужные живым, а затем одарила ими гостью. В поединке все равно не поможет, а усталость прогонит. Будет чуть-чуть, но легче. Дино сжала ее ладони так сильно, что Эрслоу захотелось кричать, но она стиснула зубы. Мгновение и все закончится. Открыла глаза.

— Спасибо! — выдохнула хранительница нитей и облизнула пересохшие губы. Отпустила чужие руки. — Не знаю, как и благодарить тебя…

— Позже сочтемся, — нехорошо улыбнулась Эрслоу. — Считай, что взяла взаймы.

Дино тяжело сглотнула и энергично закивала.

— Пойду, пожалуй. До встречи за столом!

— До встречи, — покачала головой Эрслоу и вздохнула. Дино пора уступить место другому хранителю, но победить ее вряд ли легко. Разве что кто-то из сыновей Джуны и Морула найдет гармоничную пару, тогда можно будет рассчитывать хотя бы на ничью.

Гостья отвесила поклон и растворилась в воздухе. Пещера исчезла, Эрслоу довольно хмыкнула: все-таки родные белые стены нравились ей гораздо больше. Подошла к едва заметной двери в углу гостиной и дернула за ручку. За стенкой пряталась комната, смотрящая в чужой, далекий мир. Много лет назад там жил один ее приятель, он считал, что, меняя первозданный хаос планет на упорядоченность бетона, стекла и железа, он делает жизнь лучше.

Помнится, она пыталась рассказать ему про принципы жизни хранителей, но он, кажется, решил, что подруга просто немного не в себе. Наверное, он был еще жив, по крайней мере, Эрслоу не слышала его голоса за спиной, или не хотела слышать. В каждом мире время текло по-своему, и, оставив кого-то надолго, каждый хранитель рисковал больше никогда этого кого-то не увидеть.

Комната за дверью тоже была белой. Если не считать большого окна с серебристо-фиолетовыми зданиями за магической завесой, других красок не было.

Эрслоу подошла к высокому в цвет стен пеналу, заглянула в него и извлекла на свет пузатую бутыль с зеленой жидкостью и тяжелый круглый бокал. Поставила его на стоящий неподалеку стол, откупорила бутылку и налила немного. Глотков на пять. Призвала любимое кресло, взяла бокал и уселась созерцать мир за окном. Дел хватало, но после Источника хотелось отдохнуть.

Стекло согрелось в руках, и жидкость поменяла цвет на оранжевый. Эрслоу улыбнулась, с восторженной жадностью вдохнула травяной аромат и сделала пару глотков. Снова вспомнила давний разговор с приятелем и едва слышно рассмеялась. Кажется, в тот день была до жути дрянная погода. Они только что закончили очередную любовную гонку и развлекались неспешной беседой.

— Допустим, ты не шутишь, — отозвался мужчина, поглаживая ее по голове. — И ты действительно та дама в плаще с косой.

— Не дама в плаще, а хранительница мертвых душ. Я не даю душам покинуть пристанище и пользуюсь их силами, чтобы творить магию. Правда, чем чаще я обращаюсь к ним, тем активнее они рвутся на волю. Удерживать их бывает тяжело.

— А зачем ты удерживаешь их? Пусть бы бегали куда хотят.

— Они нужны. Души создаются сложнее всего. Поэтому мы используем их много раз.

— Мы, — мужчина поднялся на локте и посмотрел ей в глаза, — это, надо думать, хранители?

— Да. Хранитель света создает магическую сущь, она разной силы, но есть у всех. Хранитель печали присоединяет к ней душу, если та есть в запасе, или создает новую, если такой нет. Хранитель мыслей наделяет эту смесь разумом. Источник сущего создает для него тело. За нитью в полотне судьбы, считай жизненными испытаниями, следит хранитель нитей, а после пройденного пути, души снова оказываются у меня за спиной.

— Слишком сложно, зайчонок. Да и существ во всех мирах великое множество, даже по твоей теории.

— Это как раз просто, — рассмеялась Эрслоу. Позабавил «зайчонок» в таком разговоре. — Хранитель делает все лично в редких случаях, самых сложных. Его главная функция — создать умелых помощников, которые справятся с перепавшим объемом, и поддерживать их в рабочем состоянии. Есть, конечно, вещи, с которыми помощник не справится, например, создать душу из пустоты, но в основном система работает без перебоев.

— Надеюсь, в моей постели ты, а не какой-нибудь помощник? — лукаво улыбнулся мужчина и с настойчивой нежностью провел рукой от ее уха к яремной впадине.

— Помощники не имеют плоти. Так что я, — подмигнула Эрслоу.

— Кому расскажешь, не поверят… Ты странная… Но я никогда не встречал такой красавицы… — он усмехнулся и впился в ее губы жарким поцелуем. Время разговоров закончилось.

Эрслоу отвела взгляд от окна и снова жадно вдохнула травяной аромат жидкости. Залпом осушила бокал. Прикрыла глаза. Как же хорошо! Цвет и запах содержимого бутыли зависел от температуры, и каждый глоток казался приключением.

Эрслоу вздохнула. Сейчас она не путешествовала со своим телом, хотелось незнакомых ощущений, а родное тело ограничивало знакомым набором. Чаще, чтобы развлечь себя, она находила нужное существо и ненадолго придавливала его магическую сущь своей. Парализовывала ее своим присутствием. Будто попадала в чужую плоть без спросу. Могла контролировать чужой разум, а могла просто наблюдать за ощущениями со стороны. Это казалось забавным. По крайней мере, пока. У нее даже имелся более-менее постоянный список принимающих. Их магическая сущь была слаба и почти не сопротивлялась.

Хранительница мечтательно улыбнулась. Чуть разгребет дела, отдохнет от смены тела и непременно навестит кого-нибудь из обделенных магией друзей. Все равно здесь ничего интересного не происходит. Пока.

Глава вторая Хитрый план

Младший брат создал взрослое тело! Черлинд сжал кулаки и резко поднялся с кушетки. Вот ведь… Кто бы мог подумать, что Нариф обскачет на повороте… Ухмыльнулся и посмотрел на звезды. Сам виноват. Не брат обогнал, он пропустил его вперед. Дальше откладывать нельзя, надо отбросить страх и действовать.

Черлинд покачал головой и несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. После того как взрослым телом обзавелась Ката, возлюбленная Нарифа, преобразование младшего было делом времени. Брат слишком боялся, что девушку уведет кто-то другой.

Хранители миропорядка, существа подобные Черлинду и его семье, появлялись на свет бесформенным сгустком энергии, полупрозрачной дымкой смеси сущи, души и разума. Родители обычно создавали детям тело, но оно мало что умело и подходило только для ученичества. Настоящие события разворачивались лишь для тех, кто создал свою плоть у Источника.

Взрослое тело хоть и ограничивало свободу перемещения между мирами и существами, давало много других возможностей. Позволяло накапливать энергию и участвовать в поединках хранителей, бороться за понравившееся назначение и искать гармоничную пару — сородича, близость с которым делала сильнее и раскрашивала яркими красками каждый день долгого существования.

Черлинд ухмыльнулся. Интересно, что будет делать брат, если Ката не окажется его гармоничной парой? Он семь лет сдувал с нее пылинки… Как поведет себя, если выяснится, что все зря? Как всякий, не лишенный разума, отправится искать новую пассию, или останется с этой и попытается прорваться на вожделенное место без подспорья? Отмахнулся от странных мыслей. Обычно, если хранители могли находиться вместе долгое время, их энергии сочетались. Большинство пар складывались именно в ученичестве, родство душ указывало на гармонию и почти никогда не ошибалось.

Его постоянная подруга пока не нашлась. Жаль! Девушки раздражали уже к третьей-четвертой встрече. Мать успокаивала рассказами про редкий тип гармонии, дающий просто сокрушительный выхлоп, но он не верил. Родители сошлись еще в ученичестве и, подпитывая друг друга, стали теми, кем они были сейчас. Первыми хранителями в иерархии. Если не считать Дино и Эрслоу, конечно. Без гармоничной пары таких высот не светило. А Черлинду до боли в груди хотелось со временем занять место кого-то из них… Доказать, что он хоть и не очень любимый старший, но вполне способный и достойный уважения хранитель.

Он вздохнул. Видимо, когда дойдет до настоящего тела, придется перепробовать всех свободных девушек… Брату от родителей досталось больше, без помощи пары его не одолеть. Да и других конкурентов достаточно. А сдаваться так просто он не собирался.

Медлить больше нельзя! Надо заручиться поддержкой родных и действовать. Черлинд собрал силы в кулак и перенесся в дом матери.

В доме Джуны было просторно и жарко. Она недолюбливала темноту и, кажется, немного воздействовала на свет местной звезды Арры, чтобы тот всегда посещал дом. Сладко пахло цветами. Черлинд терпеливо устроился в кресле в холле около большого окна, погладил ладонями мягкую ткань подлокотников и прикрыл глаза. Сейчас родительница почувствует его присутствие и придет поговорить.

Она подошла неслышно, ласково коснулась теплыми губами макушки и улыбнулась, когда Черлинд открыл глаза. Уселась на кресло напротив.

— С чем пожаловал, сын? — Джуна окинула его внимательным взглядом прекрасных изумрудных глаз. Даже если великое полотно сотрет его память, эта зелень все равно останется в мыслях навечно.

Черлинд вернул улыбку и неспешно сообщил:

— Хочу, чтобы вы с отцом помогли мне кое в чем. Он давно согласился, осталось получить твое «да».

— Не томи, говори все сразу, — нетерпеливо заметила мать. Сложила руки в замок, видимо, подозревая, что не пожелает давать согласие на очередную авантюру старшего. — Что именно ты хочешь?

— Напроситься к Эрслоу в ученики, — наиграно буднично выдал Черлинд, хотя только вечность знала, сколько ему стоило скрыть волнение.

— Она не возьмется наставлять тебя, — прошептала Джуна, качая головой. — Никогда она не учила никого из нас.

— Я не буду просить, мама. Эрслоу даст мне обещание, — хранитель криво улыбнулся. Скрестил руки на груди. — Думаю, свою возможность отменить слово она давно использовала, и ей придется заняться мной, хочет она того или нет.

— Мне не нравится эта затея, сын, — Джуна нахмурилась, и на ее безупречном лбу обозначились морщинки. — В гневе она сотрет тебя в порошок. Амбиции обойдутся слишком дорого.

— Вряд ли… Эрслоу такой же хранитель, как и мы, а, значит, не может нарушить законы мирозданья.

— Полагаешь, она не сможет убить тебя, пока не ушло наше с отцом поколение?

— Я в этом уверен, мама, — Черлинд закинул ногу на ногу. — Единственное мое слабое место — ученическое тело. Именно поэтому хочу, чтобы вы с отцом сделали меня незаметным ее взгляду в иных мирах. Знаю, это сложно, но уверен, вы справитесь.

Джуна шумно выдохнула и откинулась на спинку кресла:

— Я должна переговорить с Моруном. Странно, что он согласился на это безрассудство, — смерила сына пристальным взглядом: — Ты бы брал пример с брата. Видел бы какой он красавчик! А если они с Катой действительно гармоничная пара, то его ждет большое будущее. Шутка ли, дети сильнейших хранителей вместе. Даже вечности должно стать жарко.

— Прекрати, мама, — поморщился Черлинд. — Я никогда не буду таким, как Нариф. Очень бы попросил тебя оставить мне право идти своим путем.

Поднялся на ноги.

— Дай знать, когда вы с отцом что-то решите.

— Не то имела в виду, — Джуна тоже поднялась с кресла и встревоженно посмотрела на сына. Тяжело проглотила слюну. — Мальчик мой, не хотела тебя задеть. Просто его дорога гладкая, самая правильная для хранителя. Каждая мать хочет ребенку легкой судьбы, я не исключение.

— Это к Дино, — хмыкнул Черлинд. — Мы весело живем: знаем в лицо свою смерть, видим, как и кем прокладываются наши судьбы, болтаем с тем, кто вдохнул в нас жизнь… — улыбнулся, подошел к матери и поцеловал ее в лоб. — Не сержусь. Забудь. Дай знать, как договоритесь с отцом.

— Конечно, — согласилась Джуна.

Черлинд кивнул и направился к выходу. Хотелось прогуляться. Почувствовать под ногами твердую почву.

Вышел на улицу, пересек ухоженный садик и направился к берегу пруда. Пешком до дома было дня три, но никто не мешал перенестись туда, когда тело устанет окончательно. Мать была права, его план казался рискованнее некуда, но Черлинд надеялся на незыблемость законов мирозданья. Согласно одному из них, смерти не доставалась молодежь, пока в мир мертвых не уходило все предыдущее поколение хранителей целиком. Он относился к детям текущего поколения, и как бы ни была зла Эрслоу, она не смогла бы протянуть к нему костлявые руки. Среди ровесников родителей случилась только одна смерть. Хранительница мертвых пока и не добралась до них толком. Поэтому угрозу с этой стороны он отметал.

Оставалась другая. Взрослое тело служило маяком, не давало путешествующей по иным мирам энергии затеряться навечно. У Черлинда его не было. Значит, разгневанная Эрлоу могла запутать его и навсегда отделить от тела. В этом случае он был бы обречен плутать во вселенной до своего часа. Здесь и требовалась родительская помощь: следовало сделать его незаметным для взгляда будущего наставника. Спешить со взрослым телом тоже оказывалось невыгодно, Эрслоу без труда угадала бы, кто перед ней, и никакая маскировка бы не помогла. Черлинд остался бы без обещания. Без шанса учиться у сильнейшего и старейшего из соплеменников.

План, на первый взгляд, казался простым. Но хранитель не хуже других знал, не все так легко, как можно предположить сначала. Он шел к своей цели долго, едва ощутимой каплей пробивая гранит. Шаг за шагом, падение за падением, удар за ударом.

Эрслоу, как и остальные хранители, частенько наведывалась в другие миры, чтобы развлечься. Неважно чем: изучением нового или связями с местным населением. Черлинд хотел подкараулить ее за беседой с кем-нибудь из обитателей, вытеснить ненадолго его сущь своей, и в шутливом разговоре заполучить невинное обещание. А счет предъявить позже, после возвращения домой.

Давно наблюдал за ней со стороны. Не сразу, но нашел способ незаметно подглядывать в чужих мирах. Ученическое тело не имело крепких связей с сущью, и хранительница мертвых душ не замечала постороннего. Черлинд долго изучал ее манеру общения, чтобы точно угадать момент, когда стоит вмешаться, и теперь мог руку дать на отсечение: все пройдет гладко. Надо лишь заручиться родительской поддержкой. На всякий случай. Впрочем, и здесь у него тоже не было сомнений, отец убедит мать помочь «непутевому старшему». Возможно, не сегодня, позже, но он так долго ждет, что пара дней ничего не изменит. Еще немного и он получит вожделенный ключ к секретам вечности. Начнет свое успешное восхождение.

Улыбнулся. Остановился на берегу. Уселся на лежащее здесь же бревно и подставил лицо лучам Арры. Поморщился от доносящегося запаха застоявшейся воды, закрыл глаза и потянулся сознанием к отцу. Не мешало бы переговорить о грядущем втроем. Разработать план на все возможные варианты развития событий. Всегда лучше действовать наверняка.

Родители в обнимку сидели на широком подоконнике и, едва слышно переговариваясь, смотрели на ухоженный сад. Черлинд постарался приблизиться незаметно, но отец явно почувствовал чужое присутствие и отвлекся от разговора.

Гость усмехнулся. Дождался, пока родители пересядут так, чтобы видеть гостиную, и устроился на стуле напротив. В доме Маруна, хранителя мыслей, было прохладнее, чем у его гармоничной пары Джуны, но так же светло и спокойно. Знакомо пахло спелой вишней: нежной сладостью с легкой кислинкой. Черлинд откинулся на спинку и смерил родителей взглядом.

— Что вы решили? — поинтересовался с легкой ехидцей. Знал ответ и отлично понимал, что мать будет выставлять условия. Он же не «любимый младший», ему не положено ничего просто так.

— Поможем тебе, — отозвался отец. — Но нам нужен конкретный день, и мы должны понимать, о каком мире идет речь.

— Хорошо, я сообщу заранее.

— И еще, — подала голос мать. — Если дело выгорит, мы хотим добавить в план обучения с десяток пунктов.

— Если выгорит, — улыбнулся Черлинд. Попытки торговаться только подтверждали, что все решено.

— Вот и отлично, — продолжил отец, — а еще…

Застыл на полуслове, настороженно вслушиваясь в пространстве. Мать тоже замерла на миг, а после расплылась в широкой улыбке. Гость ехидно фыркнул. Похоже, пожаловал братец Нариф. Деловой разговор придется отложить.

Младший пришел не один, Черлинд почувствовал чью-то постороннюю энергию. Так же как и родители, застыл, ожидая ясности. Новый чужак казался знакомым, но не настолько, чтобы делать выводы. Несколько мгновений спустя дверь в гостиную распахнулась, и внутрь почти впорхнули Нариф и его подружка Ката. Старший невольно залюбовался. И девушка, и кавалер казались совершенными. Идеальные тела, правильные черты лица и спокойные взгляды чистых глаз демонстрировали значительную силу и обещали долгий путь. Оба молодых хранителя подошли к источнику сущего в правильный момент.

— Мы гармоничная пара! — похвастался Нариф вместо приветствия.

Черлинд сдержал смешок. Энтузиазм, с которым брат сообщал о доступе к телу подружки, веселил. Впрочем, возможно, старший просто чего-то не понимал. В отличие от младшего, бывал с женщиной только в телах других существ и вовсе не жаждал делиться впечатлениями с родителями. Хранитель-ученик был обделен и плотскими радостями.

— Это хорошо, — после паузы подытожил отец. Вероятно, он тоже немного смутился от такого признания. Приятно слышать, что наш младший сын не пойдет вдоль вечности в одиночку.

— Я не пущу, — чисто и нежно рассмеялась Ката. — У меня большие планы, их не осуществить без гармоничной пары.

— Какие же? — поинтересовался Черлинд.

— Место отца, по меньшей мере, — пояснила девушка.

— Удачи тебе на этом пути, — отвесил он обычное для таких случаев пожелание и мысленно усмехнулся. Отец Каты был хранителем печали, пятым в иерархии, а до таких вершин и впрямь сложно добираться без пары. Похоже, брат попал в ловушку. Придется тратить значительные силы на амбиции подруги. С другой стороны, отец уступает матери одну позицию, и им это совсем не мешает. Хватает сил и на собственные планы и на помощь партнеру.

— Пойду к себе, — предупредил он. — Рад был повидаться. А с вами, — посмотрел на родителей, — я свяжусь ближе к делу.

— Договорились, — отец спрыгнул с подоконника, чтобы обнять на прощание.

Черлинд с радостью ответил на объятия и похлопал родителя по спине. Все-таки хорошо, что хранитель мысли, в отличие от супруги, не делит сыновей на «правильных» и «неправильных».

Вздохнул и потянулся мыслями к дому. К стоящей на крыше кушетке, лежа на которой так славно наблюдать за звездами. Для атаки на Эрслоу требовалась серьезная подготовка, и Черлинд намеревался сделать все четко и правильно.

Глава третья Обещание

Старший сын Джуны и Моруна готовился тщательно и куда дольше, чем рассчитывал. Кажется, взрослые хранители даже успели встретиться за столом Предназначений, а он все наблюдал, прикидывал и подсчитывал.

Эрслоу облюбовала два мира и, попадая то в один, то в другой, примеряла на себя личины множества существ. Иногда разумных, иногда — нет. Сначала Черлинд не видел системы, но потом из сонма прочих вычленил ее приятелей. В одном мире она повадилась болтать с белобрысым простодушным здоровяком, а в другом — учиться местной магии у задумчивой, немолодой брюнетки. В обоих мирах время текло медленно, и Эрслоу, вероятно, нравилась возможность возвращаться к друзьям снова и снова.

Брюнетку Черлинд не одолел. Ее сущь оказалась куда сильнее, чем рассчитывал, и, несмотря на все магические ухищрения, почти мгновенно вытесняла чужака. С блондином дела обстояли лучше. Не хватало стабильности, но Черлинд не считал это большой бедой. Верил, что успеет получить нужное, и за короткий срок.

Подготовка не помогла подойти к делу спокойно. Черлинд хоть и убеждал родителей в своем неминуемом успехе, ненадолго замешкался, ныряя вслед за Эрслоу в нужный мир. На миг разумом овладел малодушный страх. Собрался, уже разрывая пространство, а подавляя чужую сущь, и вовсе забыл обо всем. Процесс отнимал столько сил, что стало не до сомнений.

Черлинд делал все возможное и даже немножко больше. Магическая энергия утекала с такой скоростью, что казалось, встань он в Источник сущего и расходуй из него, все равно не хватит. Пожалел, что не смог просто превратиться с блондина и сейчас пришлось и вторгнуться в чужое сознание, чтобы потеснить сущность.

Ему не обрадовались, но хозяин побрыкался и притих. Так или иначе, хранитель свое получил: завладел телом и душой собеседника Эрслоу. Она в этом мире выбрала себе в жертву рыжую веснушчатую женщину, вытеснила ее сущь своей. Вероятно, та меньше остальных сопротивлялась вторжению извне.

Эти двое сидели за столом в огромном холодном зале, жевали сладкие булки и пили горький, горячий напиток. Болтали о стройке. Вероятно, блондин руководил каким-то большим объектом, а рыжая женщина, видимо, занималась чем-то смежным и потому терпеливо выслушивала его рассказ. Черлинд не понимал, для чего эта болтовня требовалась Эрслоу, но решил оставить разгадку на потом. Выждал для порядка и начал подводить ее к нужным фразам.

— Можно подумать, ты бы справилась лучше меня, — он заставил блондина подмигнуть и откусить булку, — вот не верю, Лара. Надо найти людей, надо наладить снабжение, надо дружить со всеми начиная от экологов и рабочих, заканчивая заказчиками строительства и членами совета.

— Ерунда, — отмахнулась собеседница. — Я все это умею…

Отхлебнула из чашки. Черлинд заставил мужчину покачать головой. Поймал себя на мысли, что даже в чужом обличье опасается смотреть в ее глаза.

— Я двенадцать лет занимаюсь строительством, и до сих пор до конца не уверен, а ты так просто говоришь об этом… Научишь секретам?

Сын Джуны закончил фразу и застыл, ожидая ответа. Хранители могли нарушить только одно обещание, и среди себе подобных не давали их так легко, как хотелось бы, но он надеялся на беспечность собеседницы.

— Конечно! — ухмыльнулась женщина и залихватски махнула рукой. — Все мои знания к твоим услугам, только попроси.

Черлинд почувствовал, как сердце блондина взяло разбег, похоже, ему передавался настрой захватчика.

Он усмехнулся, снова приложился к чашке и запихал в рот остатки булки.

— Обещаешь? — поинтересовался вкрадчиво. — Рассчитываю на множество уроков.

— Обещаю, — подмигнула собеседница. — Сколько и чего пожелаешь. Готова поведать обо всем.

Взяла чашку в руки и по местному отсалютовала ею, будто ободряя. Он заставил блондина выдавить несмелую улыбку.

Расслабился на мгновение. Кажется, получилось… Глупец! Мига хватило, чтобы взбунтовалась хозяйская сущность. Разуму мужчины надоело терпеть рядом постороннего, тем более, хватка ослабла. Черлинду следовало уходить. Осторожно, тихо, без значительных колебаний окружающей энергии. Обещание он получил, оставалось выбраться из этой передряги живым.

Не тут-то было! Хозяйская сущность, добыв нежданную свободу, ринулась в атаку. Яростную и безрассудную. Словно решила, что другого шанса выжить не будет. Первый удар Черлинд выдержал с честью, просто нивелировал изменения энергии, снаружи никто ничего и не заметил, а вот со вторым не повезло. Воздействие оказалось слишком сильным! Подсознание хранителя отреагировало так же, как при любом другом поединке — встречным ударом. Одна беда: такие как он, не могли ни калибровать ответ, ни уменьшить уровень его энергии, и Эрслоу, сидящая в соседней голове, без труда поняла, что происходит.

Черлинд не стал мешкать. Покинул чужое тело и собрался сбежать домой. Не смог. На него будто сеть набросили. Поток колючей энергии мертвой хваткой держал на месте. Обернулся к источнику воздействия и столкнулся взглядом с Эрслоу. Они оба были бестелесны, но он каждой своей частичкой почувствовал ее раздражение и злость. Захотелось раствориться, исчезнуть в пространстве, но Черлинд точно знал — не поможет. Ничего уже, наверное, не поможет. Мысленно сжался в комок. В голове застряла нехорошая мысль: его даже не убьют, просто закинут не пойми куда, чтобы не смог вернуться домой.

Открылся пространству, чтобы отыскать тело. Тщетно. Кольнул переток энергии совсем рядом, Эрслоу, видимо, приготовилась к атаке. «Папа!», — будто ребенок позвал хранитель. Страх заставил забыть гордость. Почувствовал, как Эрслоу усмехнулась, а потом разум утонул в бессознательной пустоте.

Существа из поколения Джуны мало интересовались Эрслоу и почти ничего о ней не знали. Но про нелюбовь хранительницы мертвых душ к незваным гостям просто ходили легенды. Кто-то из ныне живущих, видимо, испытал ее чувства на себе. Сегодня настала очередь Джуны проверить слухи.

Уловив, как и положено части гармоничной пары, зов сына одновременно с Моруном, она сразу сообразила, что надо делать. Любыми средствами требовалось отвлечь Эрслоу от Черлинда, и в голову пришли два самых простых: потревожить дом и, если не поможет, побеспокоить оставленное в этом мире тело. Джуна не стала медлить, каждое мгновение могло обойтись ее мальчику слишком дорого.

Не пошла через сад. Материализовалась в холле дома Эрслоу. Узком темном коридоре с низким потолком и ярким огоньком где-то вдалеке. Мгновение, и Джуна перенеслась к источнику света, огромной слепящей лампе, мирно устроившийся на низком столе. Осмотрелась в поисках пристанища тела хозяйки дома, но увидела только три двери.

Стала заглядывать в каждую по очереди. Не знала, как угадать, проще было перебрать все варианты. За первой дверью оказалась белая комната с неимоверно высоким стеклянным потолком и панорамным окном, выходящим в один из далеких миров. В западном углу помещения скрывался белый пенал, а посередине красовался высокий, такого же цвета, стол. Стульев не было. Тела хозяйки дома — тоже. Джуна фыркнула и перешла к следующей двери. Эрслоу не могла взять тело с собой, значит, надо искать где-то здесь. В конце концов, домовая метка не зря называется домовой, обычно она прячется в жилище хранителя.

За другой дверью не было ничего. Не только предметов, но и следов какой-либо материи или сущности — абсолютная пустота. Джуна тяжело проглотила слюну и поспешила захлопнуть этот вход в небытие. Бесследно спрятать там свой маячок не смогла бы даже такая, как Эрслоу.

За третьей дверью открывался длинный коридор с ярким светом в конце. Джуна выругалась и поспешила к нему. Прибежала и снова оказалась в помещении с тремя дверьми и лампой, мирно устроившейся на столе. Покачала головой, отдавая должное остроумию хозяйки дома. Развернулась и, переместившись к той двери, из которой вошла в коридор, открыла ее. Чуть не закричала от радости. Переступила порог и оказалась в небольшой, тускло освещенной комнате с одиноким креслом около занавешенного тяжелой шторой окна. В кресле безвольной безжизненной тряпкой валялось тело Эрслоу.

Джуна глубоко вдохнула, набираясь смелости, и схватила хранительницу мертвых душ за руку. Прикусила губу. Прикосновения за пределами брачных игр соплеменники не жаловали, и рукопожатие должно было вызвать мгновенную реакцию. За спиной пробежал легкий ветерок, вероятно, кто-то из помощников Эрслоу встрепенулся оценить возможную угрозу и, если нужно, позвать хозяйку.

Тело налилось жизнью и, будто желая раздавить, сжало руку Джуны, впилось в ладонь острыми ногтями. А потом вернулась Эрслоу. Открыла глаза и прошила гостью пристальным, колючим взглядом.

— Убирайся! — прорычала, сжимая сильнее и явно призывая силу умерших для заклинания.

Джуне показалось, что ладонь проткнули ржавыми гвоздями. Фыркнула и выдернула руку. Почувствовала, как невидимые сущности вытесняют ее куда-то за пределы дома Эрслоу: все вокруг вертелось в беспорядочном танце и двигалось в неизвестность. Исчезли все мысли, кроме одной: ее час не настал, значит, хозяйка дома не пойдет до конца.

Пришла в себя около ворот в чужой сад. Вздохнула и слабо улыбнулась. Самолюбие, конечно, пострадало, но дело сделано. Эрслоу здесь и вряд ли успела даже потрепать ее мальчика. Все остальное — ерунда. Если Черлинд запутался, Морун приведет его домой. В конце концов, сын звал именно его.

Черлинду пришло видение: они с отцом гуляют вдоль берега холодного глубокого озера. Он держит Моруна за руку. Мир вокруг, как всегда в детстве, еще не познан как следует и оттого притягателен, но немного страшен. Отец предупреждает: прозрачная вода покоится в разломе гигантской скалы, постепенно войти нельзя — сразу глубоко. В ней плещутся блестящие рыбы, великое множество, и Черлинд, желая поймать за хвост хотя бы одну из них, поскальзывается и падает в озеро. Холод сковывает тело, конечности отказываются подчиняться, но где-то наверху уверенно и твердо зовет отец. Черлинд собирает силы в кулак и, преодолевая боль и страх, пытается плыть наверх.

— Сынок, я здесь…- кричит родитель, и мальчик интенсивнее работает руками и ногами.

— Дай руку, — приказывает Морун, и сын протягивает ему трясущуюся ладонь. Хранитель хватает ее и тянет на себя, туда, где тепло и можно дышать…

Черлинд зажмурился и вынырнул. Хватил ртом воздуха и распахнул глаза. Столкнулся взглядом с Моруном.

— Долго же пришлось звать тебя, сын, — добродушно упрекнул тот.

— Я запутался, как по лабиринту ходил, — поспешил оправдаться Черлинд. — Сначала была тьма, потом вода и холод.

Сел на кушетке и потер лицо ладонями.

— Хоть не зря рисковал? — Морун потрепал его шевелюру. — Мы с матерью очень волновались.

— Она пообещала…- Черлинд посмотрел на свои руки так, будто видит их в первый раз, и довольно ухмыльнулся. — Отец, она сказала нужное, и я при этом остался жив! Поверь, все окупится сторицей!

Морун вздохнул и уселся на кушетку рядом с сыном.

— Думаю, осталось завершить еще немного. Выжить после того, как предъявишь ей счет.

— Брось, отец, — отмахнулся Черлинд, как в детстве, опираясь спиной на плечо родителя. — Не хуже меня знаешь, хранители просто не могут нарушать обещания данные себе подобным. Эрслоу живет долго и, подозреваю, давно использовала свое право забрать слово. Так что ей останется только сделать, что прошу, и все.

— Мне бы такую уверенность, — покачал головой Морун. — Пока от мыслей о твоей авантюре только волнения.

— Завтра все решится, — заверил его сын. — Пойду к ней утром и затребую своего.

— Пусть вечность поможет тебе вернуться от Эрслоу живым…- отец почти прошептал старое, но довольно сильное благословение.

Черлинд благодарно улыбнулся и кивнул. Он тоже боялся до дрожи во всех частицах сущности, но показывать слабость не хотел даже отцу.

Вечер пригласил за Стол Предназначений. Предсказуемо, но все равно неожиданно. Нить слабейшего из поколения Джуны оборвалась не так давно, его назначение принял кто-то из создавших тела молодых, и ничего не предвещало очередного сбора. Похоже, хранители из нового поколения решили поиграть в борьбу за незначительное место.

Джуне, видимо, хотелось лишний раз посмотреть на своего младшего во взрослом теле, и она потащила туда всю семью. Черлинд поначалу отнекивался, но потом согласился. В конце концов, помогли же родители в его авантюре, так почему бы не уступить им в малом?

Стол Предназначений и впрямь был именно столом, правда, немного необычным. Похожая на огромную сцену амфитеатра каменная столешница имела форму многоугольника с гранями неравной длины, вдоль которых стояли стулья. Хранитель занимал место согласно выбранной ниши. У каждого назначения был свой уровень энергии, не достигнув которого невозможно было сесть на соответствующий стул. А заняв чужое место, хранитель вызывал его хозяина на поединок, как бы заявляя: у меня достаточно сил вытеснить тебя вниз, докажи, что ты достоин остаться. Обычно хранители наращивали энергию и постепенно перемещались к голове стола, к месту с тремя массивными креслами, не оставляющими сомнений в силе хозяев. Можно было игнорировать соревнование, но каждый помнил одно: чем лучше твое положение, тем дольше твоя жизнь.

Когда Черлинд с родителями вошли в зал, почти все присутствующие уже расселись. Рядом со столом остались стоять лишь хранители–ученики и те, кто создал свои тела недавно. Там, далеко от главы стола, освободилось еще место. Сесть туда, пока никто не решился. С одной стороны, обязанности добавляли опыта и увеличивали энергию, а с другой — они обещали лишние поединки, тем более, когда речь шла о месте с низким порогом силы.

Джуна, как самый сильный хранитель своего поколения, заняла одно из массивных кресел во главе стола, отец устроился на стуле рядом, а Черлинд внимательно посмотрел на собравшихся.

Хранители из поколения родителей волновали мало, там все было как раньше: те же великолепные тела, те же строгие взгляды. И чем ближе к креслу Джуны, тем тела прекраснее, а взоры строже… А вот сверстники будили нешуточный интерес. Уже сейчас Черлинд мог предсказать, с кем придется соперничать.

Ката, девушка брата, создала безупречное тело. Судя по нему, родители: пятый и шестой хранители в текущем поколении, наделили ее немалой силой. Державший ее за руку брат Черлинда, Нариф, ничем не уступал своей паре. Не отставал и Фаракут — сын седьмого и двенадцатого хранителей в иерархии, его тело смотрелось даже приятнее, чем у остальных. Настоящей красавицей казалась Люта — дочь девятого и десятого хранителей. Кажется, они с Фаракутом тоже были парой, но в отличие от Нарифа и Каты, отчего-то пытались держать свое общение в секрете.

Черлинд прищурился: глядя на этих четверых, он лишний раз убеждался, что лет через десять борьба за места за столом развернется нешуточная. Рядом были еще хранители, создавшие свои тела, но за ними Черлинд не улавливал значимого уровня энергии и сразу сбрасывал со счетов. Они не представляли опасности. По крайней мере, пока.

Кто-то из незначительных юных решился и занял пустующее место. Других желающих не нашлось. Присутствующие отозвались одобряющим гомоном и собралась расходиться по своим делам.

Напрасно! В арке, обозначающий парадный вход, появилась Эрслоу. Оглядела присутствующих и неспешно направилась к столу. Видимо, решила стереть толстый слой пыли со своего кресла.

Черлинд никогда не видел ее в теле, но ошибиться было невозможно, такой силы ни за кем из присутствующих не водилось. А по шумной реакции за столом, можно было смело предположить, что многие из поколения Джуны лицезреют вновь прибывшую в первый раз. Кто-то, из последних сил пытаясь сохранить достоинство, поспешил к выходу, кто-то без стеснения рассматривал совершенное тело хранительницы мертвых душ, а кто-то делал вид, что не замечает ее. Она, в свою очередь, демонстрировала слегка отстраненное спокойствие.

Эрслоу казалась прекрасной настолько, что Черлинд не мог отвести глаз. Красота ее была немного необычной, но лишь немного. Брюнетка с бледной, почти прозрачной кожей, она смотрела вокруг темно-фиолетовыми глазами и ухмылялась полными губами цвета спелой вишни. У нее были мягкие черты лица, стройная, немного приземистая, фигура с выверенными пропорциями. Одежда, как и у остальных хранителей в зале со Столом Предназначений, почти ничего не прикрывала, но нагота Эрслоу производила особое впечатление, она будила воображение и заставляла кровь быстрее бегать по жилам.

Черлинд почувствовал, как концентрирует энергию мать, как отец настраивается на волну супруги, чтобы прийти на помощь. Увидел, как брат отвлекся от Каты и тоже попытался дотянуться до силы. Старший сын Джуны нахмурился, но снова поймав взгляд Эрслоу, и понял, что она идет не за стол, а к нему.

Она приблизилась одновременно с родителями. Оглядела его с головы до ног и ухмыльнулась:

— Это к тебе у меня должок? — поинтересовалась низким обволакивающим голосом.

Черлинд тяжело проглотил слюну. Опустил глаза. Сейчас ее близость не будила желания, только страх.

— Завтра жду тебя со списком, юноша. Постарайся учесть все, чтобы потом не дописывать. И помни, я не люблю гостей, которые не прошли ворота сада.

— Как скажешь… — слегка поклонился Черлинд.

Эрслоу поморщилась и развернулась к выходу, давая понять, что разговор закончен. Шагала ногами, без каких-нибудь хранительских ухищрений, размеренно и спокойно.

— Кажется, первую часть плана можно считать исполненной, — заметила Джуна с облегчением, когда Эрслоу скрылась из виду.

— Пора приступать ко второй, — выдохнул Черлинд. Не понимал, чего больше в душе: страха или радости, но планировал продолжить намеченное. Усмехнулся и перенесся домой, прихватив родителей с собой.

Всю ночь они составляли список. Черлинд писал и писал, писал и писал. Пункт за пунктом, навык за навыком. Он был как нищий, добравшийся до золота, постоянно казалось, что металла мало. В списке было все: начиная от самых незначительных азов до важных, серьезных, доступных не всем хранителям действий. А еще там было много невероятного, того, о чем Черлинд слышал разве что в легендах, и кое-что нужное родителям, не ему. Перечитав уже утвержденный родственниками список на рассвете, сын Джуны добавил туда еще несколько пунктов. Марун, глянув мельком дополнение, лишь покачал головой.

— Ей будет проще прикончить тебя, сын, — заметил задумчиво.

— Надеюсь, обойдется, — отмахнулся Черлинд. Тоже переживал, но чем дальше, тем меньше хотелось отступать. Сегодня он ждал великого дня и старался не думать об исходящей от Эрслоу опасности.

Глава четвертая Ожидания и реальность

Арра еще не успела подняться высоко над горизонтом, когда Черлинд подошел к кованым воротам ничего не скрывающего забора. Постоял немного снаружи, давая хозяйке время подготовиться к визиту, а после пересек заброшенный заросший сад по узкой тропинке и без стука вошел в дом.

Оказался в просторном, светлом зале с высоким прозрачным потолком, сквозь который виднелось чистое лазоревое небо. Тут было так много воздуха и света, что на мгновение Черлинду показалось: вход в дом — лишь иллюзия, а он просто бродит где-то рядом. Пахло сиренью, и едва слышно чирикали неизвестные птички.

Черлинд огляделся. Недалеко от входа стоял низкий стол и два кресла. Хранитель расценил это как приглашение и устроился в одном из сидений. Эрслоу вышла из двери в другом конце зала. Гость не заметил входа раньше, но не удивился. Все без исключения хранители любили подобные трюки: возникающие из ниоткуда порталы, тела, исчезающие в никуда.

Эрслоу шла к нему обычным шагом, неспешно и грациозно, и Черлинд не отказал себе в удовольствии разглядеть ее хорошенько. Сегодня на хранительнице мертвых душ одежды было значительно больше, чем вчера. В обыденной жизни, она, как и все хранители, оказалась куда более консервативна. Неудивительно! Там, где стоял Стол Предназначений, тело было своеобразным заявлением, демонстрацией уровня энергии обладателя и умения ею пользоваться, а за пределами зала частенько дул ветерок, веяло прохладой и даже случался дождик. Мало кто обладал силой достаточной для управления погодой, все предпочитали одеваться.

Черлинда всегда удивлял обычай обнажаться на совместных сборищах. Все равно взрослое тело само по себе отражало только состояние хранителя во время ученичества, фиксировало то, что дали родители и пока еще немногочисленные наставники. Хранители же набирались знаний и менялись всю жизнь. Имея даже средний уровень энергии, умениями можно было подняться так высоко, что и не снилось… А если при этом еще и заполучить гармоничную пару… Можно было даже побороться за место Дино. Или Эрслоу. К тому же тела собратьев хоть и казались идеальными, порядком осточертевали к концу вечера.

На Эрслоу было коричневое из грубой ткани платье в пол, прямое, слегка прихваченное под грудью, с длинными рукавами и круглым небольшим вырезом, которое вместе с ее черными волосами, спадающими на плечи, создавало образ не столько строгий, сколько немного надменный. Впрочем, ей эта надменность шла. Именно сейчас, наблюдая за ней издалека, Черлинд почти кожей ощутил всю ее силу. Почувствовал ее возможности и испугался. Страх кольнул лишь на мгновение, но хранитель, не медля, поспешил отогнать его подальше: все равно все фигуры расставлены, и он, Черлинд, сделал свой ход. Слово за соперником.

Эрслоу подошла к столу и молча уселась в свободное кресло. Черлинд улыбнулся и посмотрел вокруг.

— У тебя великолепный зал для приемов.

— Оставь восхваления, — хозяйка дома покачала головой, — он всегда отражает настроение того, кто переступил порог. Все это создал ты. Рада, что пришел ко мне в таком прекрасном расположении духа. Давай список.

Черлинд кивнул и вложил исписанные листы в протянутую руку. Хранительница сжала их между ладонями. Покачала головой. Ехидно улыбнулась.

— Видно, что тебе помогали родители. Девочка, провернувшая такой же трюк до тебя, была скромнее. — Эрслоу поморщилась: — Но она потом все дописывала и дописывала, дописывала и дописывала… Думала, отступлю от законов и задушу, не дожидаясь ее часа.

— Как давно это было? — раздосадовано нахмурился Черлинд. Когда выдумал затею с обещанием, верил, что Эрслоу никогда не сталкивалась с подобным, а на деле вовсе не был оригинальным.

— Не помню, — пожала плечами Эрслоу, не выпуская список из ладоней.

— Пусть так, — непонятно отчего разозлился Черлинд. — Чье место она заняла?

— Хранителя печали, — пояснила Эрслоу так быстро, что у собеседника возникли сомнения в ее сложностях с памятью. Может, она просто не хочет все рассказывать?

— Только пятое место в иерархии? — подначил Черлинд. — Ты плохой учитель.

— Проверишь, — пообещала холодно, но потом сменила гнев на милость и пустилась в объяснения. — Там и от родителей досталось мало, и гармоничная пара нашлась лишь в следующем поколении. Девочка эта, вообще, была на редкость невезуча, хоть и очень целеустремленна. Мальчик, что проделывал тоже после нее, занял место твоего отца. Но там и родители, и судьба одарили куда щедрее.

Черлинд покачал головой, не ожидал такого удара по самолюбию. Он даже не второй, кто додумался…

— Я третий сообразительный?

Эрслоу рассмеялась. Звонко, мелодично, будто вода в ручейке.

— Не помню, какой ты по счету. За сотню точно. Всех до той девочки я отправила в путешествие без конца, и только потом стала находить роль наставника забавной. Нет, я не нарушала обещаний, сам понимаешь, наши книги сулят за это жуткую кару, я лишь давала задания, с которыми невозможно справиться одними амбициями. Все они просто потеряли дорогу к телу.

— Ух…

— Не переживай, Черлинд, сын Джуны и Моруна, тебя не постигнет их участь. Мне что-то скучно последнее время. Надеюсь, ты немного развлечешь меня.

Протянула ему листы со списком.

— По каждому пункту я добавила комментарий. Завтра начнем. А сейчас самое время испытать твои силы.

Поднялась с кресла и направилась к другой не замеченной Черлиндом двери. Он спрятал листы в пространстве и поплелся следом. Страх снова кольнул в спину, но на этот раз отогнать его не удалось.

— Куда ведет дверь? — вкрадчиво поинтересовался ученик.

— В мир мертвых, — как ни в чем не бывало ответила Эрслоу.

Черлинд глубоко вдохнул. По спине пробежал противный холодок, в горле пересохло. Страшно захотелось сообщить хранительнице, что планы изменились, и он найдет другого учителя.

— Смелее, — подбодрила хозяйка дома и толкнула дверь.

Хранитель тяжело сглотнул и, собрав всю решимость, перешагнул порог. Оказался в абсолютно пустом пространстве. Здесь не было ничего: ни следов энергии, ни хранителей и их существ-помощников, да что говорить, тут и остатков материи не водилось.

— Это и есть мир мертвых? — выдавил Черлинд. Пустота заставляла холодеть ладони, а кровь бить куда-то в затылок. Посмотрел под ноги и зажмурился, стараясь представить себе хоть какую-то спасительную опору.

Эрслоу хмыкнула, ученик почувствовал колебания энергии и открыл глаза. Хранительница смерила его победным взглядом.

— Думаю, так будет лучше, — констатировала она, указывая вперед.

Черлинд посмотрел на выстроившуюся широкую тропинку через, некогда роскошный, а ныне заброшенный сад и с облегчением вдохнул аромат шиповника.

— Это еще не мир мертвых, — пояснила Эрслоу, делая шаг, — это его преддверие. Фильтр для случайно-забредших.

— Не понимаю, — нахмурился Черлинд.

— Когда сущность умирает, она покидает тело, теряет разум и остается только с душой. Если связь с телом сохранилась, значит, есть шанс вернуться к живым, и именно это место отсеивает тех, кто еще не умер до конца. Чем толще нить между телом и сущностью, тем больше сил уйдет на прогулку здесь. Имеющий связь не проникнет глубоко, будет вынужден вернуться.

Черлинд ухмыльнулся:

— Проверяешь, как далеко я смогу зайти?

— Именно, — Эрслоу ускорила шаг. — Не бойся. Даже я, как и все хранители, не в силах изменить что-то существенно, поэтому, если твой час далеко, ничего страшного не произойдет. Тебя просто выпихнет отсюда в место, где стоит твоя домовая метка.

— Да, — ученик покачал головой и в очередной раз порадовался остроумию мироздания. Когда у хранителя заканчивалась энергия, он непременно оказывался у этой самой метки. Забавно, что ее нельзя было выбрать, просто в один из дней, ты начинал понимать, что твой дом там, где твоя книга, например, или как у него, Черлинда, кушетка. Интересно, какая она у Эрслоу?

Пригладило ледяным ветерком.

— Эту ГурУ, — пояснила наставница. — Оставлю тебя ненадолго. Жди здесь.

Черлинд почувствовал переток энергии и поежился. Спутница покинула тело. Сейчас оно превратилось застывшую куклу с холодными глазами. Вроде все как и должно быть, но стоять рядом жутковато.

Если он правильно помнил, ГурУ были помощниками Эрслоу. Обычно они беспокоили хранителя, когда не справлялись сами. Значит, сейчас где-то требовалось забрать особо брыкучую жизнь. Тяжело проглотил слюну и решился. Пусть там настоящая смерть, но тут страшно и без нее. Потянулся сознанием к наставнице и очутился рядом.

Обдало запахом расплавленного пластика. Подступающие почти вплотную стены и потолок давно сдались огню: горела обшивка, приборная панель, предметы, назначения которых Черлинд не знал. Чуть впереди застыла Эрслоу: у нее не было тела, но по сгущенной в комок энергии, можно было точно понять, где она. А прямо перед хранительницей мертвых душ лежало существо в серебристом, видимо, защитном костюме, точнее то, что от него осталось. Оно еще дергалось от боли, но, похоже, уже совсем потеряло разум.

Комок энергии уплотнился и пространство вокруг, каждой своей точкой приказало:

— Следуй за мной!

Черлинд вздрогнул. Зов. «Приглашение смерти» — как называли его сородичи.

По спине ученика побежали мурашки. Голос, несомненно, принадлежал Эрслоу, но то, что он пробирал до костей, стальными нитями прошивал насквозь, было непривычно.

Существо дернуло ногой, но ничего не произошло. А потом по другую сторону от умирающего появилось нечто. Белое едва заметное облако, но по уровню энергии мало уступающее Эрслоу. Черлинду показалось, что мир вокруг ухнул и начал медленное вращение. Будто гигантский мельничный жернов. А потом хранитель с ужасом понял: неведомое существо сконцентрировало энергию и направило удар на него.

Черлинд сжался в ожидании атаки. Время словно остановилось. Колеса миров заскрежетали, пытаясь затормозить. Совсем рядом послышался стон. Страшный, пробирающий, будто у кого-то и так нищего отнимают последнюю миску с похлебкой. «Мертвые», — мелькнуло в голове у Черлинда прежде, чем потемнело в глазах.

Очнулся в кресле в зале для приемов в доме Эрслоу. Хозяйка зловеще нависла над ним, всем своим видом показывая, что она в ярости.

— Я велела оставаться тут! — грозно прорычала она, скрестив руки на груди. — У меня был только один удар, я потратила его, чтобы защитить бездаря, который влез в мои дела! Если ты не будешь выполнять моих указаний, я отказываюсь учить тебя.

— Буду послушным мальчиком, — улыбнулся Черлинд, но поймав взгляд Эрслоу, поумерил пыл: — Прости, я не должен был.

— Именно, — наставница глубоко вдохнула. — Не должен был. Ушедший не в свой час хранитель — удар по мирозданию, я испугалась, что он убьет тебя.

— Кто он? Кто-то из наших?

— Не думаю, — Эрслоу покачала головой и потерла лицо ладонями. — Появляется редко, в большинстве случаев я беру верх, но иногда и ему кто-то перепадает. Не знаю, что происходит с ними потом. И жутко боюсь, что когда-нибудь, его победы нарушат миропорядок. Ищу его слабые места уже много лет, но так ничего и не нашла.

Вздохнула и заглянула Черлинду в глаза.

— Прости, мне, кажется, стоит быть сдержаннее. Составишь компанию? Хочу выпить немного.

— С удовольствием, — кивнул ученик. Пить что-либо в теле хранителя ему еще не приходилось. Такие, как они, не нуждались ни в еде, ни в жидкости, только в редком сне, но у Эрслоу должно быть полно привычек из других миров. Так почему бы не приобщиться?

— Пойдем, — позвала она и открыла еще одну возникшую прямо перед носом дверь.

Вошли в огромную, почти пустую стеклянную комнату. Снаружи виднелся запутанный многоуровневый город, а посередине помещения стоял высокий стол. Эрслоу проворно приблизилась к притаившемуся в углу белому узкому шкафу и извлекла оттуда два широких бокала и тяжелую пузатую бутыль с зеленой густой жидкостью.

— Нашла в одном из миров, — пояснила хранительница, улыбаясь, — на таких, как мы, действует расслабляюще.

Привычным жестом поставила бокалы и, вытащив из горлышка плотную пробку, разлила напиток. Тут же закупорила бутыль и спрятала ее обратно в шкаф, давая понять, что добавки не будет. Черлинд поморщился:

— Совсем на донышке, Эрслоу. Будто пожалела.

— Поверь, тебе хватит, — ухмыльнулась наставница и обняла свой бокал ладонями.

Жидкость поменяла цвет на кроваво-красный. Запахло малиной. Эрслоу довольно кивнула.

— Вот теперь можно пить.

Черлинд подержал свой бокал в руках, дожидаясь, пока напиток загустеет, и сделал глоток. Вкус у жидкости оказался странный, но приятный. Сначала язык обжигало едкой кислятиной, но она быстро уходила, оставляя бархатное ягодное послевкусие. Хранитель закрыл глаза: никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Сделал еще глоток, а потом еще, и еще один — последний. Посмотрел на Эрслоу. Та только пригубила и внимательно рассматривала ученика, вероятно, ее забавляла сама возможность увидеть кого-то другого, поглощающего напиток.

— Она чувствует твое состояние и каждый раз дает то, что нужно. Иногда подбадривает, иногда успокаивает, иногда дарит пустоту в душе и мыслях.

— Кто она?

— Жидкость в бутыли, — Эрслоу отпила еще.

Черлинд отставил бокал и встал точно напротив наставницы. Хотелось смутить хранительницу, показать, что несильно он ее и боится.

— Мы пойдем в мир мертвых еще раз? — поинтересовался решительно. — Ты же так и не поняла, как много мне отпущено энергии…

Эрслоу сделала еще глоток. Черлинду вдруг показалось, что себе она налила больше. Будто угадав его мысли, хранительница покачала головой.

— Всем поровну, — приложилась еще раз и продолжила: — Для наших уроков силы у тебя достаточно, иначе ты не смог бы увязаться за мной. А вот сдержанности, как и мне, надо бы поучиться. В отличие от меня, следующую встречу с этим существом можешь не пережить.

Допила остатки, облизнула губы и продолжила.

— Иногда думаю, что и я могу не пережить встречу с ним. Но мы атаковали друг друга не раз, бывали даже успешные случаи, и оба живы. Подозреваю, мы зачем-то нужны мирозданию. Вот только не понимаю, какова его роль.

Провела рукой над бокалами, и те исчезли. Облокотилась на стол и уставилась в окно.

— Я приношу обновление. Это одна из главных моих функций. Забирая отжившее, обессилевшее, уставшее, устаревшее, я освобождаю место для нового. Зачем он сохраняет это, не понимаю.

— Может, исправляет ошибки? — нахмурился Черлинд, думая, что было бы неплохо добавить напитка. — Подали тебе неверный сигнал, и он спешит защитить, не дать тебе забрать кого-то раньше времени.

— Может, и так, — пожала плечами Эрслоу, — к сожалению, у меня не хватает энергии удержать его и задать вопросы. Даже для такой, как я, это слишком.

— Вот уж не думал, что это возможно… Нам кажется, твои силы безграничны.

Хранительница рассмеялась. Ехидно, но искренне и даже немного по-детски.

— Нет, поверь, полно вещей, на которые я неспособна, — скорчила рожицу, забавно наморщив нос, — вот если бы у меня была гармоничная пара… Я бы ух…

Потом будто спохватилась и стала серьезной.

— Тебе пора. На меня жидкость действует сильнее, чем на любого другого из нас. Не хочу, чтобы кто-то видел меня такой. Приходи завтра, приступим к занятиям.

— Как скажешь, — Черлинда насторожила перемена настроения, и он предпочел не спорить, хотя с удовольствием остался бы поболтать с Эрслоу немного.

Подошел к двери и толкнул полотно. Очутился за воротами сада, расположенного вокруг дома хранительницы мертвых душ. Арра уже клонилась к закату, а в воздухе настойчиво пахло вечером и сиренью. Черлинд покачал головой и перенесся домой.

Около кушетки его ждали родители. Взволнованные, они явно собирались обсудить что-то очень важное.

— У меня созрел план, как избавится от Эрслоу, — сообщила мать заговорщическим шепотом, — только понадобится твоя помощь. Что думаешь?

— Думаю, что может нарушиться гармония мироздания… Но я с вами. Излагайте план.

— Рада твоему решению, — улыбнулась Джуна — Сейчас все расскажу.

Черлинд усмехнулся. Не очень верил в успех подобных задумок, но все равно никуда не спешил.

Глава пятая Предвкушение

Незаметной тенью Эрслоу вошла в зал, обошла Стол Предназначений и встала около Черлинда. Ученик даже ухом не повел. Не почувствовал ее присутствия. Зато стоящий в нескольких шагах Фаракут внимательно вгляделся в пространство рядом, но ничего не сказал. Похоже, побоялся сойти за паникера и неумеху.

Сегодня опустело третье c конца место за столом, и хранители знакомо собрались в одном зале. Очень кстати! После того как Эрслоу близко познакомилась с энергией Черлинда, ей страшно хотелось сравнить его с другими, прикинуть, что именно может получить ученик, после их занятий.

Если не считать дисбаланса — материнской энергии ему почти не досталось, и все недостающее заполнил отец — у Черлинда не было сложностей с потенциалом. При желании и должном старании, он мог спокойно войти в первую десятку хранителей. Жадность матери сыграла с ним злую шутку, и Эрслоу не понимала, покориться ли ему пятерка, но на десятку могла поставить половину голосов, ревущих за спиной.

Подход Черлинда нравился. Въедливый и неленивый, он не только впитывал знания как губка, но еще и одарял ответными эмоциями. С живым любопытством задавал вопросы и по-детски радовался, когда получалось задуманное. Заниматься с ним было одно удовольствие.

— Пойдешь? — едва слышно поинтересовался Фаракут у стоящей рядом подруги. Нежной блондинки с пышными формами и восторженным взглядом темных глаз.

Эрслоу поспешила приблизиться, чтобы лучше слышать разговор. Внимательно посмотрела на девушку, оценивая возможности. Нет, на ее месте, она бы не совалась в схватки раньше, чем отсеется треть старых хранителей. Та была слишком хороша для места в конце стола. Ясно, что потом можно переиграть, но вопреки расхожему мнению о тренировках, возня в дальней части стола не приносила никакой пользы. Следовало включаться в игру ближе к середине.

— Подожду, — ответила хранительница ему в тон. Ехидно улыбнулась и подмигнула. — Мы же договаривались, помнишь? Действовать надо не раньше, чем Черлинд создаст взрослое тело.

— Помню, — кивнул Фаракут и почти украдкой взял ее за руку. — Я внимательно слушал твоего отца и жду, пока дети первой десятки создадут тела.

— Все уже справились. Только Черлинд портит нам всю картину, — рассмеялась девушка и, шагнув на полшага в сторону, прижалась к Фаракуту плечом.

Эрслоу улыбнулась. Ребята были гармоничной парой, но отчего-то не решались демонстрировать связь открыто. А потом до нее дошел смысл сказанного, и она улыбнулась еще раз. Не думала, что решение Черлинда помедлить со взрослым телом, имеет какое-то значение для других. Оказывается, у некоторых была готовая теория. Чудеса! Не понимала, почему он медлит, но и не торопила ученика. Казалось, он знает, что и зачем делает, просто не делится мыслями.

Жаль, что пока не видно его гармоничной пары. Это бы и поторопило сына Джуны, и уточнило бы его возможности. Надо будет прошерстить пространство в поисках подходящей хранительницы и преподнести молодому человеку подарок от наставницы. В конце концов, рядом с ним спокойно и интересно, так почему не помочь ему найти подругу?

Пространство кольнуло иглой перетока энергий, и Эрслоу посмотрела на стол. Кто-то из юных занял пустующее место. Хранительница усмехнулась. Пора убираться восвояси. Прямо сейчас наверняка придет Черлинд, чтобы поделиться новостями и получить очередную порцию знаний. Не хотелось заставлять его ждать.

— Не торопись ты, — рассмеялась Эрслоу, стряхивая воображаемые слезы с глаз. — Дождь вызывается не так.

Черлинд улыбнулся. Страшно хотелось подурачиться. Пришел к наставнице утром, сразу после встречи около Стола предназначений — сегодня распределяли десятое место с конца — и к вечеру устал от серьезных занятий.

Сконцентрировал энергию вокруг себя и согрел воздух. Обдал наставницу горячим ветерком. Та только покачала головой.

— Вот как надо! — произнесла со смехом, и на хранителя закапала противная морось: мелкий колючий дождик.

— Ах, так, — мужчина хитро прищурился. Схватил Эрслоу в охапку и прижал к себе так, чтобы она тоже оказалась под дождем.

Капли задерживались в ее волосах, и она походила на цветок, покрытый утренней росой. Черлинд залюбовался. Сейчас наставница казалась удивительной и нежной. Она подняла голову и подмигнула. А после откуда-то сверху на них свалилась гора обжигающего ледяного снега.

— Что ты вытворяешь, — упрекнул ласково и посмотрел Эрслоу в глаза. Уже без страха и глупых суеверий. Как подружке. В тысячный раз за последние несколько месяцев пожалел, что у него нет взрослого тела. Ох, и проучил бы ее за проделки.

Будто угадав его мысли, она прикусила губу. Высвободилась из объятий и вышла из снеговой кучи. И тут же на Черлинда обрушилась очередная порция белого холода. Хранитель фыркнул, стряхнул снежинки с плеч и с воинственным видом шагнул в сторону наставницы.

— Я тут подумала об одной вещи, — вкрадчиво заметила она, устроившись в стоящем рядом кресле.- Сдается мне, тебе пора к Источнику сущего за взрослым телом…

— Хранительница мертвых душ возжелала своего ученика и больше не может ждать? — хохотнул он и уселся в кресло рядом.

Эрслоу посмотрела на него с таким неподдельным удивлением, что Черлинд тут же пожалел о дурацкой шутке.

— Прости, если оскорбил тебя… — поспешил исправить оплошность.

— Не оскорбил, — успокоила наставница. — Странно только, что ты привык ко мне настолько, что воспринимаешь, как остальных. Ты, наверное, первый такой. — Вздохнула и посмотрела куда-то за собеседника. — Или я близка в тому, чтобы стать как вы.

— Так зачем мне взрослое тело? — он поспешил сменить тему, пугало, когда Эрслоу вглядывалась в пустоту. Обычно так хранители наблюдали за вверенными их заботам кусками вселенной, но наставница могла смотреть только в мир мертвых, и от этой мысли было немного не по себе.

— Мы изучили все, что можно делать без него, — улыбнулась хранительница. — Для остального нужен якорь. Здесь. В нашем мире. Подумай, если считаешь, что еще не время, прервем ненадолго занятия. Если решишься, то завтра жду тебя в новом теле. Или послезавтра. Как сладишь с источником.

— Подумаю, — кивнул ученик. — Мне, если честно, немного страшно. Источник и убить может. Если я буду не готов.

— Ты готов, — она покачала головой, — давно готов. Обычно хранители спешат с телом из-за привязанности, из-за гармоничной пары, а у тебя ее еще нет, вот и страшно. Подсказала бы, где она, но пока не вижу. Если пара твоя есть, то она, скорее всего, еще в ученическом теле.

— Может не быть? — ученик удивленно приподнял бровь. Он предполагал подобное развитие событий, но верить не хотелось. Обычно собратья с большим уровнем энергии в одиночестве не оставались. — Ты знала сильных хранителей без гармоничной пары?

— Из сильных только одного, — сложила руки в замок. — Все остальные были слабенькими. Частенько случается так, что гармоничная пара в следующем поколении, ну или в предыдущем. Кому как повезет.

— И до какого места в иерархии дошел тот единственный сильный? — Черлинд подмигнул. — Пятого, четвертого?

Эрслоу ухмыльнулась.

— Он перед тобой.

— Неплохо устроился, — кивнул мужчина. Вздохнул, собираясь с силами:- Может, сходим прогуляемся? — поинтересовался будто невзначай. Пора было отчаливать, но не хотелось.

Наставница покачала головой.

— Завтра, — твердо сказала она. — Приходи ко мне или в новом теле, или как сейчас. Обговорим планы. Если захочешь, то и прогуляемся. А теперь иди. Мне тоже надо кое-что обдумать.

Черлинд почувствовал, как его подхватывает поток и, не желая спорить с Эрслоу, просто прикрыл глаза. Открыл снова, лишь когда очутился на своей кушетке для созерцания небес. Вздохнул. Довольно улыбнулся. Наверное, и впрямь пора. Только надо не забыть добавить в список кое-что.

Поднялся на ноги и потянулся сознанием к Источнику сущего. Хранители говорили, невозможно подготовиться к двум вещам: к визиту к Источнику сущего и к походу в Мир Мертвых. Вопреки мирным названиям и то и другое ничего хорошего не сулило.

Черлинд очутился то ли у широкого ручья, то ли у узкой речки. Прозрачная вода бежала так быстро, что выстоять в этом течении, казалось невозможно. Вокруг росли кусты со сладко-пахнущими крупными желтыми цветами и деревья. Бесцеремонно протыкая стволами небо, они раскинули над водой ветви с серебряными листьями, формой напоминающими кляксы весеннего дождя на теплой земле. Аромат дурманил, шум воды убаюкивал, а Черлинд стоял у кромки, смотрел вокруг и никак не мог решиться оставить свое ученическое тело. Страх сковал и разум, и душу, и магию.

У Источника сущего всем было не по себе, и путь преодоления тоже был общий. Отец рассказывал, что в эту минуту думал о матери, о том, как, получив тела, они станут ближе, растворятся друг в друге до конца, чтобы обрести столь важную гармонию и найти свое предназначение. Брат говорил, что мечтал затащить в постель опередившую его Кату. Тело подруги нравилось до одури, он боялся упустить момент и отдать ее кому-то другому. Хотелось урвать девушку себе.

Черлинд усмехнулся и посмотрел на свои ученические руки. Интересно, о ком думала Эрслоу, перед тем как шагнуть в эту воду? Гармоничной пары у нее не было, но возлюбленные были наверняка. Может, ей хватало решимости нырнуть так, без мыслей о других? Вспомнился ее строгий взгляд и мелодичное, но твердое: «Завтра». Завтра так завтра… Ох и отыграется он, если все получится!

Листья над головой зазвенели, будто поторапливая. Хранитель кинул последний взгляд на небо и шагнул в воду, прекрасно понимая, что второй попытки у него не будет.

Никому не заметной тенью Эрслоу проводила Черлинда до источника. Убедилась, что ученик дошел до нужного места, и одарила защитой. Не понимала, будет ли толк, но действовать хоть как-то было проще, чем ждать и ничего не делать. Вернулась домой, зашла в белую комнату и долго смотрела из окна на город, стараясь унять волнение. Удивилась самой себе: вроде и знала паренька недавно, чуть больше года, а беспокоилась, будто он и впрямь свой, до одури близкий. Словно общаются полжизни, не меньше.

Ожидание тяготило. Эрслоу попыталась занять себя, но мыслями все равно тянулась к источнику и, в конце концов, плюнув на рутинные дела, решила завершить то, что следовало завершить, без преувеличения, тысячу лет назад. Собралась навестить Обитель нитей. Когда-то давно она уже пыталась наведаться туда, но, постояв недолго у входа, так и не дерзнула просочиться в пещеру с полотном мироздания. Сегодня хотелось не отставать от ученика. Раз уж Черлинд отправился за телом, ей тоже следовало совершить что-то необычное.

Эрслоу потянулась мыслями к Дино, без хранительницы Обители нитей не вышло бы приблизиться к полотну. Убедилась, что та не занята ничем особенным, и перенеслась прямиком к ней. Хранительница почувствовала постороннее присутствие и обернулась. Казалось, Дино похудела и за время, что они не виделись. Ее еще красивое лицо осунулось, глаза приобрели лихорадочный блеск, а над носом четко обозначилась вертикальная морщинка.

— Хочу видеть нити, — без лишних прелюдий сообщила Эрслоу.

— Хорошо, — Дино удивленно вскинула бровь. — Я думала, ты уже была в Обители.

— Постояла у входа, прочла надписи и не решилась, — призналась хранительница мертвых душ. — Пойдем?

— Пойдем… — Дино потерла рукой подбородок и пристально посмотрела на собеседницу. — Только имей в виду, все выглядит вовсе не так красиво, как мы представляем.

— Многое в нашей жизни не так красиво, как мы представляем, — философски заметила Эрслоу и приказала: — Веди!

Дино шагнула сквозь пространство, уводя гостью за собой. Они очутились в длинном темном коридоре, с неровными каменными стенами. Здесь сквозило, пахло сыростью, а сверху время от времени падали противные ледяные капли. Эрслоу зажгла блуждающий огонь и осмотрелась. За несколько тысяч лет этот коридор ничуть не изменился: те же угрожающие надписи на древнем языке, те же острые камни, торчащие отовсюду и знакомый, мерзкий звук капающей воды. Отчего-то вспомнилось, как ехидно ухмылялся тот давний хранитель Обители, когда Эрслоу отказалась подходить к полотну. Женщина поежилась и махнула рукой: выражение лица этого типа, когда Гуру пришел забирать его жизнь, компенсировало те насмешки с лихвой.

— Как проходит свидание с уязвленным самолюбием? — шутливо поинтересовалась Дино, не оглядываясь. — Нет желания разнести все к вечности?

— Читаю предупреждения второй раз и снова начинаю бояться, — ухмыльнулась Эрслоу.

— Ты знаешь этот язык? — Дино оглянулась и удивленно уставилась на попутчицу. — Мне казалось, он такой древний… Его, кажется, использовала вымершая еще до нашего появления цивилизация.

— Когда я была в твоем возрасте, — со значением ответила Эрслоу, давая хранительнице Обители нитей знак, продолжать движение, — мы говорили на нем. А потом как-то постепенно, поколение за поколением, мы упрощали его, изменяли, подстраивали под ежедневные нужды, и в итоге получили тот, на котором говорим сейчас.

— А предназначения распределялись так же? — полюбопытствовала осмелевшая от откровенности Дино. — Места за столом?

— Да. Это осталось неизменным. Разве что, такие как ты, почти перестали появляться на поединках. Сильные все чаще довольствуются местом хранителя света и не вмешиваются в судьбу и смерть. Не рискуют.

Дино шумно вздохнула.

— Последние два поколения не беспокоили моего кресла. Чувствую себя перевозчиком, который возит и возит, возит и возит, он бы и рад отдать весло, да никто не берет.

Эрслоу только хмыкнула, припоминая, как тяжело Дино досталось ее предназначение. Неужели она не понимает, что не всякий решиться наблюдать за исполнением воли вечности, пусть даже и за лишнюю жизнь.

— Пришли, — Дино остановилась у входа в пещеру. Широкому отверстию в скале, окруженному защитными надписями. Обернулась к Эрслоу, — Что здесь написано?

— Всякий случайный, кто соберется войти сюда, оставит у порога свои силы, свои мечты и свою жизнь, — прочитала Эрслоу и, сделав глубокий вдох, шагнула. Завершила то, на что не хватило решимости в прошлый раз.

По ушам ударил стон, привычный, но от этого не менее жуткий. Настолько явственный, что Эрслоу захотелось присоединиться к нему: тоже отпустить свои силы и вывернуться наизнанку. Но, так или иначе, порог она переступила. Души успокоились, и хранительница смогла осмотреться.

Они стояли в пещере, своды которой будто уходили в бесконечность. Яркий свет слепил. Едва уловимо пахло пылью и сушеным можжевельником. В мириадах ниш в стенах пещеры лежали клубки с разноцветными и разнородными нитями. Проходя через висящий в пространстве крючок, нить тянулась к гигантскому, похожему на ткацкий станок, сооружению, чтобы образовать с другими единое пестрое полотно. Жутковатое, неровное, дисгармоничное.

Эрслоу отлично видела, где начиналось полотно, но сколько ни тянулась сознанием, не чувствовала его конца. Все терялось в вечности.

— Не трудись, — будто угадала ее мысли Дино. — Я много лет ищу другой край и не нахожу.

— В таком случае есть только один вариант, — усмехнулась Эрслоу. — скорее всего, конец совпадает с началом.

— Может, и так, — согласилась хранительница Обители. — Позже проверю твою теорию.

Гостья приблизилась к полотну и протянула к нему руку. Ткань как ткань, немного колючая, грубоватая… Задержала одну из нитей, и чуть не упала от удара в грудь. Что-то неведомое откинуло ее прочь. Вероятно, кто-то из помощников Дино отогнал чересчур назойливого исследователя.

Вдалеке мелькнула нить: ярко-голубая, чистая, скорее всего, шелковая. Эрслоу перенеслась к ней и, повисая рядом в пространстве, осторожно поднесла руку. Нить заскользила по пальцам. Хранительница почувствовала, как душа наполняется теплом, будто встретила, наконец, давнего друга после долгих лет разлуки, а тот ничуть не изменился. Закрыла глаза, наслаждаясь плавным поглаживанием как изысканной лаской. Да, это определенно его нить! Проследила, где та вливается в общее полотно, и спустилась туда, разглядывая узор рядом, в надежде найти свою нить. Бесполезно.

Снова посмотрела вокруг. Заметила вдалеке странный клубок, потянулась к нему. Нить в нем была толстой, но прозрачной, конец ее терялся в окружающем пространстве, и в общем узоре не участвовал, просто не доставал. Эрслоу не рискнула заправлять его. Легенды гласили, что узнать собственную нить судьбы невозможно, но хранительница мертвых душ жизнь свою готова была поставить, что это она и есть. Нить ее судьбы. Усмехнулась и спустилась к Дино.

— Скажи, отчего та нить не в полотне? — поинтересовалась, указывая на находку. Обычно хранители просто знали, что и почему происходит во вверенной им части вечности.

— Ей там не место, — пожала плечами Дино. — Я много думала об этом клубке поначалу, но сейчас я твердо знаю: когда придет час, нить войдет в полотно сама. Без моей помощи.

Поймав недоуменный взгляд Эрслоу, поспешила пояснить:

— Эта нить вообще необычная. Когда хранитель печали создает очередную душу для сущности, у меня появляется новый клубок и нить сама, по направляющей спускается к узору. Моя обязанность — настроить все так, чтобы нить вошла в общий поток в определенный момент и в нужное место в полотне. Дальше процесс идет сам собой: и я вмешиваюсь, лишь когда сбоит механизм, — ухмыльнулась: — когда какой-нибудь глупец пытается перекроить судьбу мироздания. А эта нить не участвует в общем полотне. Не идет по направляющей и все. Знать бы чья…

— Моя…

— Нет, — покачала головой Дино. — Прости, но я примерно представляю твой возраст. Она не может принадлежать тебе.

— Это еще почему? — удивилась Эрслоу.

— Она чище, что ли, невиннее. Нет на ней налета тяжелого жизненного опыта.

— А на мне есть?

— На тебе не налет, — выдохнула хранительница Обители нитей, — на тебе толстый слой.

— Уговорила… — улыбнулась гостья. — Толстый слой, так толстый слой.

Дино подмигнула. Эрслоу хотела спросить про голубую нить, но не успела. Кольнуло недоброе предчувствие. Кто-то чужой проник в ее дом. Кинула беглое «Спасибо, мне пора» и перенеслась защищать свою территорию.

Глава шестая Взрослое тело

Воинственный настрой улетучился, стоило Эрслоу оказаться дома. В зале у входа царила прозрачная легкость и весенняя свежесть, а еще почти безграничная свобода. Мгновение — и не осталось никаких сомнений: в гости пожаловал Черлинд. Возможно, ворота не узнали его во взрослом теле, но эту комнату обмануть было невозможно. Только он приходил сюда в таком восхитительном расположении духа.

Остановилась рассмотреть ученика. В кресле, будто на троне, восседал шикарный брюнет с хищным взглядом и уносящей все мысли ухмылкой. Тело у Черлинда получилось что надо. Все на месте и ничего лишнего. Идеально. Улыбнулась, мысленно отдавая должное мальчишке. Джуна, конечно, обделила его, но Марун одарил щедрее не бывает.

— Говорят, тело отражает мысли своего обладателя в момент создания, — сообщила Эрслоу вместо приветствия. Приблизилась к свободному креслу и продолжила: — по-моему, ко мне пожаловал кто-то очень тщеславный…

Уселась и подмигнула:

— А в остальном все получилось отменно. Ты хорош до невозможности. Энергии хоть отбавляй… Прямо боюсь, что захочешь занять мое место…

— Вряд ли, — отмахнулся Черлинд и улыбнулся. Эрслоу почувствовала, как все ее существо наполняется теплом — улыбка у него осталась прежней. — Если получу твое место, то больше не увижу тебя. А я уже успел привыкнуть к нашим урокам.

— Чем займемся сегодня? — с напускным задором поинтересовалась Эрслоу. Отчего стало неловко он его слов.

Ученик извлек на свет знакомый список.

— Я дописал один пункт, — заметил задиристо. — Предлагаю начать с него. — Поймал взгляд наставницы и немного растерял решимость. Поспешил пояснить: — Там, у источника, я думал о тебе. Не мешало бы проверить…

— Сумасшедший, — на миг акатила глаза Эрслоу. Она и без списка поняла, что хочет Черлинд. Ей в голову тоже приходила подобная мысль, уж слишком гладко протекало их общение, но смелости на исполнение не хватило. Даже произнести вслух побоялась.

— Почему? Разве тебе нечему меня научить? — он широко распахнул глаза. Эрслоу усмехнулась: цвет как морская вода в непогоду.

— Боюсь, что нет, — покачала головой и пожала плечами. — Тело у меня не первое, и в нем я с мужчиной не была. Ты теперь тоже знаешь, каково это: каждое новое действие требует усилий и времени на освоение. У нас получится то еще представление, оба будем слишком заняты собой…

— Ты же что-то, наверное, помнишь… Занималась же этим в других телах… — Черслинд подмигнул. — А мне отец рассказал что и как. Опять же, с тобой наши не общаются, значит, если что-то пойдет не так, об этом никто не узнает, а я учту все промахи на будущее.

Эрслоу рассмеялась. Никогда еще она не попадала в такое дурацкое положение. Ей предлагали заняться любовью только потому, что с ней не страшно! В других телах, в других мирах, в других сущностях, в конце концов, до этого не доходило.

Черлинд ждал, пока она успокоится с железной уверенностью мужчины, знающего, что делать дальше. Поднялся с кресла и подошел к наставнице.

— Трусишь? — с легкой ехидцей поинтересовался он. — Подозреваю, ты так давно не была с себе подобными, что забыла как это.

Подал Эрслоу руку, помог встать на ноги и тут же заключил в объятия. Опутывая хранительницу не столько руками, сколько погружая ее в свою энергию, тепло. Эрслоу шумно вздохнула: чужая сила дурманила сильнее самых изысканных ласк. Она, похоже, и впрямь все забыла…

— Почему же? — шепотом возразила она, глядя ученику в глаза. — Помню. Было хорошо, но ничего удивительного.

— А сейчас будет удивительно хорошо, — Черлинд осторожно, почти украдкой поцеловал наставницу. Эрслоу томно зажмурилась и ответила на поцелуй.

Если он и не умел чего-то, то хранительница этого не заметила. Его ласки сводили с ума, вибрации энергии заставляли тело таять льдом на солнце от наслаждения и радости бытия. Взгляд прожигал и будил страсть одновременно. Не хотелось думать. Только купаться в его силе и теряться в лабиринте сладкого безумия.

Запретила себе касаться энергией в ответ, чтобы ничего не испортить. Слишком хорошо знала, что принесет ученику только боль. Всякий раз, когда совершала подобное, заканчивался одинаково: партнер валялся на полу, изо всех сил стараясь унять стон мертвых в голове. Совершенно ненужный опыт для первого раза. Да и для десятого тоже.

— Ты не открылась мне, — констатировал Черлинд, когда все было кончено, и они замученные сладкой негой, нашли в себе силы оторваться друг от друга. — Почему? Как узнаем гармоничная ли мы пара, если ты не делишься энергией?

— Не думаю, что ты готов, — Эрслоу поцеловала ученика и посмотрела в глаза. Хотелось прижаться к его теплой груди, а когда силы вернутся, повторить опыт еще раз. — Мне давно не было так сказочно. Забыла обо всем на свете.

— Убедила, — Черлинд вернул поцелуй и крепче сжал в объятиях. — Тренируемся до тех пор, пока ты не решишь, что я готов, и не поделишься. Я твердо намерен проверить все до конца.

Эрслоу усмехнулась:

— Чтобы дозреть, надо заниматься и другим время от времени. Постигать новое…

Черлинд нежно поцеловал ее плечо.

— Сейчас оденемся и двинемся навстречу знаниям.

Эрслоу потерлась носом о его шею и потянулась за платьем. В его списке хватало и не связанных с гармонией пунктов.

Уходить от наставницы не хотелось, но разум подсказывал, что следует дать ей побыть наедине с собой. Освоиться с мыслями о настойчивом приятеле из своих и о необходимости поделиться с ним силой. Сначала стать чуть уязвимее, а потом, возможно, гораздо сильнее. Черлинду хотелось, чтобы Эрслоу оказалась его гармонией. Рядом с ней было тепло и спокойно, не терпелось творить и покорять немыслимые высоты. Что бы она ни говорила, какими бы явлениями ни объясняла радость от общения, он не представлял рядом другую. По крайней мере, пока.

Вышел за ворота сада и потянулся мыслями к отцу. В конце концов, в новом теле не мешает показаться и ему. Маме тоже. Но это чуть позже, когда он, Черлинд, будет готов.

Марун возился в лаборатории. Большой светлой комнате со стеллажами, уставленными множеством пробирок, растворов, книг, трав, животных и других мало связанных между собой существ и предметов. Сразу после рождения Нарифа он создал частицы, которые позволяли моделировать процессы, сходные с тем, что творилось у хранителей, и время от времени экспериментировал с ними. Черлинду казалось даже, что аквариум с этими светящимися мушками и есть отцовская домовая метка. Мысль, что появилась та поздновато, он отметал как ложную. Все знают, что не бывает правил без исключений.

Почувствовав чужое присутствие, Марун отвлекся от подопечных и развернулся в сторону сына.

Мгновение соображал, кто перед ним, а после улыбнулся и потянулся обнять.

— Горжусь тобой, Черлинд, — заметил он, хлопая сына по спине. — За Столом предназначений в следующий раз одна половина изойдет ядом, а другая — слюной.

— Я тоже доволен результатом, — поделился младший хранитель. Похвала от отца проливалась бальзамом на самолюбие. — Чем занимаешься?

— Отрабатываю способ передать часть своей энергии гармоничной паре в одностороннем порядке. На расстоянии.

— Интересно. Не думал, что такое возможно. Про обмен помню, но чтобы кто-то один, да еще и вне постели…

— Не уверен, что сработает, — пожал плечами Марун. — Твоя мама ищет способы собрать энергии всех хранителей вместе, а после дать использовать этот поток кому-то одному. Я заметил в результатах ее изысканий забавную особенность и хочу ее развить и усовершенствовать.

— Поведаешь подробности? — с надеждой поинтересовался Черлинд. Не ждал отказа. Большую часть своих знаний до занятий с Эрслоу он почерпнул в отцовской лаборатории.

— А есть с кем делиться? — хранитель мыслей приподнял левую бровь, показывая удивление и любопытство одновременно. — Неужели Эрслоу? Из-за нее ты решился?

— Она не раскрылась, отец, поэтому сказать наверняка ничего не берусь. Но я буду пытаться. Уж слишком мне хорошо рядом.

— Попробуй с другими, — ухмыльнулся Марун. — Из вашего поколения почти все с телами, выбор есть. Она, думаю, поймет. Как ни крути, Эрслоу одна из нас.

— Потом, — отмахнулся Черлинд, — успеется. Для начала точно пойму, что с Эрслоу нет шансов.

— Дело твое. Пока некуда спешить. Я бы, конечно, посмотрел на внуков, но отлично понимаю, что это фантазии немолодого хранителя.

— Почему? Может, Нариф и Ката…

— Может, — согласился Марун и замолчал.

Черлинд нахмурился. Не понимал отцовских сомнений. Создать малыша можно было с гармоничной парой, если вы оба находитесь в верхней половине Стола Предназначений. Ясное дело, попадали туда не сразу. Старшее поколение неохотно уступало места, для них потеря означала скорую смерть, а молодежи не всегда хватало умений победить в поединке. Но Ката и Нариф… У них все должно пойти как по реке времен.

— Показывай, как и что, — Черлинд поспешил сменить тему. — Вдруг пригодится даже такому, как я.

— На всякий случай поделись услышанным с Эрслоу, — рассмеялся Марун. — Чтобы она, если что, могла подпитать тебя. Говорят, у нее бесконечный источник.

— Только дорогой, — заметил младший хранитель. Видел несколько раз, что творится с наставницей после больших расходов энергии, и предпочел бы об этом не знать.

— Все имеет свою цену, — подытожил хранитель мыслей и махнул рукой, зазывая ближе.

Сын послушно направился к аквариуму со «светлячками». Отец был наставником не хуже Эрслоу.

Черлинд не решился показаться матери ни на следующий день, ни через два, ни через три. Сначала был слишком занят с отцом, потом с Эрслоу. А после пригласили за Стол Предназначений, и Джуна увидела старшего ребенка в зале. Смерила строгим взглядом и даже одарила довольной улыбкой.

— Ты сын своего отца, — заметила она с легкой ноткой уважения и следом будто забыла, что Черлинд создал тело.

Хранитель даже не обиделся. Что-то подобное он и представлял себе. Понаблюдал за реакцией остальных и решил, что тело вполне удалось. Разговоров о нем было больше, чем об опустевшем одиннадцатом кресле от конца.

После Джуна перенесла все семейство к себе. Она пребывала в почти юношеском возбуждении. На щеках ее выступил румянец, в глазах сверкали сумасшедшие искры. В доме было полно света и пахло утренней свежестью. Усадила всех на только что созданный диван и начала рассказ.

— Я нашла и испытала способ собрать всю силу поколений в одном ударе. Думаю, он будет убийственным даже для нее. Мы избавимся от Эрслоу, и можно будет не бояться смерти.

Черлинд покачал головой.

— Она такая же, как мы. Безвольный винтик большой системы. Даже если мы ее убьем, ничего не решим. Просто кому-то придется встать на ее место. Если ее победишь ты, — он выразительно посмотрел на мать, — то тебе. Поверь, это не лучшая участь…

— Ты у нас, конечно, осведомлен, — скривилась Джуна, дружба сына с хранительницей мертвых душ давно перестала ей нравиться. Оглядела остальных. — По делу замечания будут?

— Я склоняюсь к тому, что Черлинд прав, дорогая, — спокойно возразил Марун. — Но ты можешь попробовать, большого вреда не будет, она просто одолеет тебя в поединке и все вернется на круги своя.

— А если из-за того, что мама использует запрещенный прием, провидение разрешит Эрслоу нарушить правила? — подал голос Нариф. — Что тогда?

— Не должно, — заметил Черлинд. — Эрслоу говорила, что ушедший не в свой час хранитель — удар по мирозданию. Вряд ли что-то изменилось с тех пор.

Джуна, сообразив, что безоговорочного одобрения не дождется, пошла в наступление.

— Вы поделитесь со мной силой?

— Куда я денусь? — с улыбкой, то ли констатировал, то ли спросил Марун.

— Я согласен, — отозвался Нариф.

— Тебя ввиду заинтересованности не спрашиваю, — вздохнула Джуна, кинув взгляд на Черлинда. — Или ты все-таки с нами?

— Нет, — старший сын покачал головой, — останусь в стороне. Понаблюдаю, чем закончится. Чем дальше, тем мне меньше нравится твоя затея.

— Тогда я попрошу тебя, сын, прогуляться в одиночестве. На всякий случай.

Черлинд кивнул и мысленно потянулся к своему дому. Следом перенесся туда телом. Уселся на любимую кушетку и уставился в небо. Это там, у матери всегда светила Арра, а над ним большую часть времени сияли другие звезды.

Никак не давала покоя высказанная Нарифом мысль, про нарушение порядка мироздания. Чем дольше Черлинд смотрел на темное небо, тем сильнее росло беспокойство за мать. Может так случиться, Эрслоу сама того не желая, будет вынуждена убрать Джуну с дороги. Что будет тогда? И что делать, ему, Черлинду? Ведь не дожидаясь своего часа, уйдет не только сильнейший хранитель текущего поколения, уйдет его мать, а отправит ее в небытие его возлюбленная.

Вздохнул и снова уставился на звезды. Посмаковал на губах странное, непривычное слово: любимая. Отчего-то вдруг стало легко, будто он снова существо-без-тела. Нет никакой разницы гармоничная они с Эрслоу пара или нет… Важны лишь его чувства. Что до Джуны, самое простое спросить у хранительницы мертвых душ, что происходило в схожей ситуации, наверняка нечто подобное она уже видела.

Закрыл глаза и перенесся к воротам жилища наставницы. Пересек заброшенный сад и вошел в дом. Зал для гостей встретил привычными креслами, а Эрслоу появилась раньше, чем он успел устроиться в одном из них. Хранители провели порознь меньше дня, но Черлинд вдруг понял, что соскучился неимоверно, будто разлука длилась лет сто, не меньше.

— С чем пожаловал, юноша? — поинтересовалась наставница добродушно, примостившись на подлокотник кресла ученика. Черлинд руку готов был дать на отсечение, что она тоже ему рада.

Подробно и честно он поделился своими опасениями. Эрслоу внимательно слушала, а когда он закончил, поспешила успокоить.

— Будет обычный поединок. Никто серьезно не пострадает, — заверила она. — Разве что Джуна ненадолго останется без сил, но, думаю, Марун не даст ее в обиду. Ты же сам говорил, что у него есть возможность поделиться.

Черлинд сощурился.

— А ты? Что будет с тобой? — и впрямь как-то по-юношески поинтересовался он. Видел несколько раз, как мертвые требуют свои силы обратно, в мгновения слабости Эрлоу. Помнится, тогда она выгнала его прочь, но Черлинд успел заметить, как потускнели ее глаза, а губы застыли, будто кто-то невидимый протянул сквозь них жесткую ледяную проволоку.

— Ничего, — пожала плечами Эрслоу. — Как после всякой серьезной схватки мертвые побунтуют немного, но мне хватит сил с ними сладить.

Хранитель заглянул наставнице в глаза.

— Не хочу для тебя этой боли, — прошептал он. — Но не знаю, как помочь.

— Мальчик мой, — Эрслоу взяла его за руку и тепло улыбнулась. — Обо мне вовсе не надо заботиться. Поверь, я справлюсь со всем. А если нет, — вздохнула, — значит, просто настал мой срок.

— Надо заботиться! — возразил он. Поднялся на ноги и увлек наставницу в свои объятия. — Я хочу.

— Черлинд, — она нежно погладила его по щеке и улыбнулась. — Даже не знаю, как объяснить тебе мои мысли…- закрыла глаза и потерлась носом о шею ученика, — Со мной случалось много хорошего, но ты самое большое мое чудо.

— Раскройся, и слова будут без надобности…

— Не уверена, что это правильно, — Эрслоу тяжело сглотнула. — Если вдруг что-то пойдет не так…

— Значит, ты просто остановишься и все, — Черлинд прикрыл глаза и осторожно поцеловал хранительницу.

Эрслоу вздохнула и позволила энергии выплеснуться наружу. Ученик застыл в предвкушении. Где-то там, на границе слияния их сил должна была возникнуть гармония, прощающая все: и разницу в возрасте, и положение в иерархии, и все грядущие разногласия. И она возникла. Как волной накрыло. Еще не соединив тела, они, как и положено хранителям, объединили свои сущности. Проросли насквозь и зазвучали едва слышной прекрасной музыкой.

Гармония оглушила. Заставила стонать от восторга. Чувствовать дыхание чужой жизни, улавливать звучание тонких струн чужих мыслей, открыться другому, стать уязвимее, и осознать, что другой так же уязвим. Черлинд поймал взгляд Эрслоу и понял, что она тоже не испытывала ничего подобного, а сейчас упивалась каждой каплей перепавших ощущений. Он уверенно добавил к общему слиянию единение тел и окончательно понял, что. даже если сейчас весь мир провалится в пустоту небытия, они с Эрслоу этого просто не заметят.

Уже после, обнимая ее со спины около стола в белой комнате с выходящим на удивительный город окном, Черлинд поймал одну забавную мысль.

— Скажи, — он наклонился к уху хранительницы и чмокнул где-то за ним. — Как много времени проходит от ухода самого слабого в текущем поколении до кого-то сидящего посередине стола?

— Очень по-разному. Поколения отличаются друг от друга. Неизменно только одно: все юные, оставшиеся без предназначения на момент ухода сильнейшего из старшего поколения, отправляются вместе с ним. Стол не любит слабаков.

— А бывает так, что какие-то места остаются не занятыми?

— Да. Но редко.

— А можно ли победить хранителя из старшего поколения, когда еще не ушли те, кто ниже его по иерархии.

— Конечно. Но это сложно. Вот молодняк и идет по пути наименьшего сопротивления. Просто ждет, — она развернулась и посмотрела в его глаза. — Почему ты спрашиваешь?

— Жажду получить место посередине стола. И чем раньше, тем лучше.

— Для чего? — Эрслоу прищурилась.

— Отец хотел увидеть внуков, — бесхитростно пояснил Черлинд. — Опять же, если правильно помню, дети добавляют магической энергии.

Хранительница мертвых покачала головой.

— Не спеши, — перешла на шепот. — Успеем. Мне пока достаточно тебя. Что до силы… Если способ Маруна сработает, то я могу подарить тебе куда больше.

— Плевать на нее, — он почувствовал себя вздорной девицей. Вроде только миг назад говорил, что дети помогают наращивать силу, а сейчас испугался желания Эрслоу зря побеспокоить мертвых. — Мне тоже пока достаточно тебя.

— Вот и хорошо, — улыбнулась женщина. — Одевайся и продолжим занятия. До середины стола надо еще дорасти.

Черлинд покачал головой. Успеется. Пока хочется побаловаться.

Глава седьмая Взрослые испытания

И под пытками не вспомнил бы, как провел следующие три дня. Не появлялся у кушетки, не смотрел на звезды, не думал о родителях и их планах. Был рядом с любимой и не хотел ничего другого. Эрслоу не осталась в стороне. Вглядывалась в него затуманенными страстью глазами, улыбалась и смеялась гораздо чаще, чем раньше. Будто весь мир сузился до них двоих. Черлинду показалось даже, что если бы в эти дни их побеспокоил Гуру, наставница не заметила бы его присутствия. Жаль, что только показалось.

Он в очередной раз отвлек ее от занятий рассказом об отцовском аквариуме, плавно переходящим в поцелуи, когда почувствовал едва заметное колебание силы.

— Что это? — поинтересовался настороженно. — Не похоже на твоих помощников.

— Это не они, — спокойно заметила, в миг ставшая серьезной Эрслоу. — Это вызов. Кто-то сидит на моем кресле.

Черлинду захотелось выть. Мать все-таки сделала это! Зачем? Чтобы помучить его лишний раз?

— Оставайся здесь, — приказала Эрслоу ученику, а сама направилась куда-то в пространство.

Черлинд не послушался, отправился следом. С любопытством ребенка наблюдал, как наставница трансформировала одежду в подходящую для зала со Столом Предназначений, как она материализовалась у входа и спокойно направилась к своему креслу. А потом увидел мать, восседающую не на своем обычном месте, а в кресле Эрслоу, и страх за обеих дорогих женщин сжал колючей ладонью самую сущность, собрал всю энергию в неподвижный, мертвый комок.

Хранитель не мог не принять вызов. Хранитель не мог сражаться в полсилы. Хранитель не мог пожалеть соперника. Борьба за место всегда шла по-настоящему. Но хранитель не мог умереть во время поединка. Только после, если силы оставят его. Черлинд впитал эти знания с самым первым вдохом ученического тела, и сейчас лишний раз напоминал себе постулаты, пытаясь успокоиться.

Джуна ударила без слов и долгих вступлений. Обычная, заряженная огромной силой атака. Хлыст из мощи и боли. Эрслоу ответила витиеватым, но низкозатратным приемом, будто жалея энергию. Джуна не сдалась. Продолжила атаковать. Каждое новое нападение оказывалось изощренней и мощнее предыдущего. Эрслоу отбивалась одинаково, словно и не владела ничем другим. Улавливая, как нагрелся и замерцал воздух вокруг, Черлинд пытался понять, в чем дело: наставнице покорялись куда более сложные инструменты, но она отчего-то не применяла их. Изматывала противника? Или надеялась одолеть Джуну малой кровью? А может, просто берегла хранительницу света?

Пространство вокруг наполнилось разноцветными искрами. Наэлектризовалось и выпустило невидимые колючки. Несколько прибежавших взглянуть на поединок хранителей поспешили ретироваться. Большая концентрация энергии губила слабых. Черлинд уловил, как сила вокруг пришла в движение. Мать приготовилась к решительному удару.

Наставница не предпринимала ничего. Ждала. Черлинду захотелось прикрыть ее от атаки, спрятать, но он слишком хорошо знал: в чужой поединок не влезть. Посмотрел на Джуну. В глазах той была такая отчаянная решимость, что он невольно потянулся сознанием к Эрслоу, приказать отступить, наплевать на законы мироздания и сохранить свою жизнь.

Не успел. Удар обрушился раньше. Пространство вокруг дернулось, как в объективе камеры неумелого режиссера, и послышался знакомый стон. Протяжный, шершавый, ледяной. Мертвые не желали отдавать силы. Эрслоу шумно вздохнула, направляя струю воплей в соперницу. Джуна вскрикнула и рухнула на пол. Стон прекратился. Хранительница мертвых душ, изменив себе, растворилась в воздухе и направилась прочь из зала. Поединок закончился.

Черлинд поймал взгляд стоящего неподалеку Маруна. Никто лучше гармоничной пары, не чувствовал жива ли половина. Отец успокаивающе кивнул, и сын направился вслед за возлюбленной. Что-то подсказывало ему, что у его гармоничной пары тоже не все гладко.

Эрслоу стояла у окна в белой комнате и смотрела на город. Казалось, она пристально наблюдает за каждым из снующих вдалеке существ. Взгляд ее был сосредоточенным, но Черлинд жизнь готов был поставить: это только иллюзия. Судя по непривычному изгибу губ и собранным под грудью рукам, мертвые, там, откуда хранительница берет энергию, пытались отомстить чересчур алчному владельцу. Старались забрать обратно потраченное на поединок.

Черлинд потянулся к разуму Эрслоу. Не будь они гармоничной парой, все было бы сложнее, но единение сил помогало лучше понимать, что происходит с другим. Мыслями хранительница была там, в Мире мертвых. Вокруг нее стонали души, бесконечные мириады похожих друг на друга существ: голодных, злых, обделенных. Она держала подопечных в узде, не выпуская к живым, но это мучило неимоверно: каждая из душ норовила поранить, ударить, обжечь ненавистью. Эрслоу не роптала, происходящее было знакомо, но сегодня души особенно рассвирепели из-за того, что у них забрали слишком много.

Черлинду захотелось помочь, оградить любимую от посягательств, боли, ненависти. Подумал мгновение и решился. Вышел из белой комнаты и открыл ту дверь, за которой не было ничего, ступил на путь, которым уже шел однажды, проверяя свои возможности. Отправился в Мир мертвых, чтобы помочь душам успокоиться.

Обретая предназначение, каждый из хранителей получал свой источник силы: Эрслоу выжимала мертвые души, Дино — использовала энергию нитей, создающий разум Марун — один из родников, впадающих в Источник сущего. У каждого назначения были свои особенности и беды. Черлинд твердо знал: его Эрслоу досталось самое большое могущество и самая высокая цена. И он жаждал добыть для нее скидку.

Задумка была проста: добраться до душ и немного задобрить их своей энергией. Существовала только одна трудность — путь до мира мертвых вполне мог убить его, но тут Черлинд рассчитывал на помощь гармонии, если его энергия созвучна Эрслоу, дорога сильно потрепать не должна.

Он шел, смутно представляя направление, успокаивая себя тем, что живой не может знать дорогу в мир мертвых наверняка. Шел, теряя силы и с каждым шагом все больше сомневаясь в своей затее. Но всякий раз, трогая сознание Эрслоу, он натыкался на ту же муку и с новыми силами двигался к цели. Вокруг царила пустота. Абсолютная. Холодная. Равнодушная. Ни запахов, ни звуков, ни света.

Сам того не замечая, он прошел сквозь преграду, что-то вроде забора с подведенным к нему электрическим током. Разве что большей мощностью и без материального ограждения как такового. Сначала запахло серой, потом глаза атаковал едкий дым, а после он увидел их. Голодных, разъяренных, безжалостных мертвых.

Черлинд рассеял тело и принялся делиться энергией. Он силен, всем хватит понемногу, а когда местные выпьют его, мироздание вернет его на кушетку. После они с Эрслоу обязательно наверстают потери.

Не тут-то было! Души накинулись на гостя, как путники пустыни на флягу с водой. Они пили и пили, пили и пили, и когда Черлинд подошел к своему краю, он понял, даже мирозданью не вытащить его из этих жадных рук. Просто не хватит сил.

Было ли страшно? Нет. Отчего-то вспомнились слова Эрслоу: «Если не справлюсь, значит, просто настал мой срок». И только.

Вздохнул в унисон с окружающими частицами и разрешил себе раствориться в них. Расслабиться, потерять все до конца…

Ледяная безжалостная рука схватила за шкирку будто шелудивого щенка. Тело нехотя собралось воедино, кожу обожгло воздухом, и Черлинд, сам того не желая, полетел в неизвестном направлении.

Эрслоу не сразу поняла, что происходит. Атакующие ее мертвые будто отвлеклись на что-то. Направили свою ненависть в другую сторону. Это казалось странным. Никогда за свою долгую жизнь она не сталкивалась с подобным. Каждый миг, каждый воображаемый вздох мертвые винили ее во всем: и в том, какие принимали решения, и в том, что не успели довести до конца, и в том, что никогда уже не наверстают упущенное.

Сейчас происходило необычное. Незнакомое и оттого пугающее до дрожи внутри. Она прислушалась к подопечным. Мертвые довольно улюлюкали и переругивались друг с другом, явно радуясь ухваченной добыче. А потом она почувствовала живую энергию за спиной и застыла от неприятного изумления. Откуда взялись живые? И зачем кто-то пошел туда? Нельзя нарушать порядок мироздания! Нельзя спешить и перекраивать срок! Неизвестно, чем все это может закончиться.

Вдохнула поглубже и впилась взглядом во вверенный ей мир. Его серые бесконечные пространства, кишащие бесплотными, забывшими все живые порывы душами. Присмотрелась и застыла от ужаса. Те, кому давно нет места среди дышащих по-настоящему, терзали Черлинда! Ее славного и нежного мальчишку!

Кровь замедлилась и поползла по жилам леденящей кашей. Эрслоу смотрела, как мертвые пьют его силы, и не понимала, в состоянии ли помочь. Она не может приказать им напрямую, это не в ее власти, только разогнать их силой. Вариант дорогой, в мире мертвых энергия его обителей преобразовывалась с трудом, но, похоже, единственно возможный. Вздохнула и направилась в гости.

Тело, пока оно еще было, била мелкая дрожь. Эрслоу боялась потерять Черлинда. Не хотелось его смерти. Боялась и нарушить законы мироздания, и не совладать с душами. После поединка и без лишних встрясок не хватало энергии, а мир мертвых частенько подкидывал сюрпризы.

Остановилась на самом дальнем из возможных расстояний. Нырять вглубь было страшно и глупо, сначала следовало попробовать помочь Черлинду издалека. Сосредоточилась на происходящем и выставила щит, мешая мертвым пить его дальше. По ушам ударил стон. Жуткий, шершавый, ледяной. Подопечные могли отвлечься, но не спрятать энергию. Среди сонма голосов Эрслоу услышала Черлинда и вздрогнула. Нет! Нет! Нет! Что угодно, только не это!

Посмотрела на спрятанные щитом остатки любовника, вздохнула и призвала все силы, чтобы вытолкнуть его наружу. Главное — выйти за пределы Мира Мертвых, а тело и энергия после добавятся сами.

Слезы выступили на глазах от усилий. Эрслоу понимала, что у нее нет тела, но отчетливо чувствовала и боль, и холод, и дрожь.

Закричала. Закрыла глаза. Показалось на миг, что ничего не выйдет, хуже того, она тоже погрязнет в окружающей безликой серости.

Глава восьмая Поиск ответов

Очнулась в своей белой комнате, рядом с высоким пеналом с бутылью внутри. Пространство знакомо перенесло к домовой метке. Огляделась в тревоге и вздохнула с облегчением: в кресле лежал Черлинд. Они оба вырвались из Мира мертвых. Уже хорошо. А потом разум накрыло воспоминание о его голосе за спиной, и все внутри наполнилось смятением и злостью одновременно.

Подошла и осторожно подергала его руку. Знала, что если он здесь, все хорошо, но жаждала убедиться в этом прямо сейчас.

Черлинд с трудом открыл глаза. Посмотрел вокруг и вздохнул в облегчением: белая комната в доме Эрслоу. А потом увидел хозяйку и радости поубавилось. Возлюбленная походила на очень недовольного поведением детей родителя.

— Что ты еще придумал? — прорычала наставница, грозно глядя в глаза. — Мальчишка! К ним нельзя! Задушила бы собственными руками…Но срок не твой.

Тяжело проглотил застрявший в горле ком. Скользнул взглядом по привычным гладким стенам маленькой комнаты и посмотрел на Эрслоу. Судя по виду: ее погасшим глазам и проступившим морщинам вокруг рта, Черлинд только все испортил. Души, конечно, утихомирились, но вытащить его из мира мертвых оказалось не легче, чем одолеть Джуну.

— Прости, — хранитель протянул к наставнице руки. — Я хотел как лучше, думал защитить тебя от страданий. Собирался отвлечь их…

— Отвлек! Тут не поспоришь! — подытожила Эрслоу.

— Больно видеть тебя такой. Хочется помочь. Оградить, защитить.

— Какой? — нахмурилась женщина, уворачиваясь от прикосновений.

— Уставшей…- пробормотал Черлинд. — На тебя будто все твои годы свалились.

Наставница шумно выдохнула и покачала головой.

— Что ты знаешь о моих годах, мальчик? Я сама не помню сколько мне. Так перепугалась, что потеряю тебя… — схватила за руку. Впилась в предплечье тонкими пальцами. — Поклянись мне, что никогда больше не станешь вмешиваться в мои дела.

— Нет, — покачал головой Черлинд. — Не хочу расставаться с возможностью заботиться о тебе. Ты моя гармоничная пара и терять тебя я не собираюсь.

— А я не жажду заботы такой ценой, — перебила Эрслоу. — Хочу твердо знать, что ты перед глазами, а не стонешь за спиной. Ничего ужаснее сегодняшней вылазки со мной не случалось.

— Я же не могу все время действовать только с твоего разрешения! Уж прости…

Хранительница мира мервых нахмурилась и облизнула пересохшие губы.

— Дело не в разрешении. Просто ты безрассуден и неопытен.

— Зато ты опытнее не бывает, — огрызнулся Черлинд. В чем-то Эрслоу была права, но явно не в том, что не нуждается в заботе. — Я буду делать то, что считаю нужным, хочешь того или нет.

— Не хочешь клясться ты, поклянусь я.

— Не делай этого! — внутри у него все перевернулось от страха. — Я люблю тебя!

— И я люблю тебя, но от мертвого никакого проку ни мне, ни мирозданию!

— Пожалуйста…

— Я не буду твоей, пока не пойму, что со мной в паре тебе ничего не угрожает. Даже на расстояние трех шагов не подойду. Клянусь, — выпалила Эрслоу на одном дыхании. Пристально посмотрела на ученика. — А теперь уходи… Не заставляй меня бороться еще и с обещанием.

Черлинду захотелось разреветься. Что она творит? Зачем? Никто не знает, какие именно кары ждут нарушившего данное слово.

— Я люблю тебя, — прошептал он еле слышно и тут же прикусил губу. И впрямь не стоит провоцировать, вдруг после случится что-то такое, что и для Эрслоу станет слишком. А ей на сегодня и без того достаточно. Решил отступить.

Вздохнул, поднялся с кресла и ножками отправился домой. Перенестись просто не было сил.

Глава восьмая. Поиск ответов

Сначала Эрслоу много плакала. Злость и страх отпустили, и пришло осознание, что произнесенная клятва — это расставание навсегда. Боль захватила все внутри. Глупая сущь не успокаивалась даже от мысли, что лучше знать: он где-то далеко, но живой, чем слышать его стоны за спиной. Отдавать Черлинда судьбе не хотелось.

Потом боль поутихла и Эрслоу решила покопаться в закутках мироздания и поискать, что ей полагается за нарушение клятвы. В конце концов, она никогда не интересовалась подробностями. Как знать, может, то страшное наказание, о котором так много говорят, страшно для всех, кроме нее? Или выглядит достойной платой за возможность прожить хотя бы немного с любимым мужчиной?

Потеряла счет времени. Утонула в древних книгах, обрывках знаний, кусков летописей и сказаний. Очнулась, лишь когда Гуру легким ветерком позвал за собой. Эрслоу усмехнулась и отправилась выполнять свое предназначение.

В душном тускло освещенном помещении пахло перегнившими отходами и кровью. Умирал мужчина. Он уже не помнил себя от боли, но сознания не терял и следовать за Гуру отказывался. Эрслоу кинула на него беглый взгляд. Весь в длинных ранах, будто изрезанный большими ножами, он беззвучно плакал, не в силах даже скорчиться от мук. Утопая в луже собственной крови, он держался за жизнь так, будто не успел сделать что-то важное, такое, отчего, кажется, зависит судьба огромного мира.

Эрслоу обратилась к силе, и, протянув руку, позвала мужчину: «Следуй за мной», — прошелестела она. Тот лишь поднял на нее мученические глаза, но с места не сдвинулся.

А потом Эрслоу увидела его — сгусток тумана, белое едва заметное облако. Оно пришло отнять у нее добычу! Опять… Собрала всю мощь и кинула в него энергетической сеткой. Грустно улыбнулась. Гармоничная пара делала свое дело, сил оказалось достаточно, чтобы преодолеть защиту облака. Поймала его, и жизнь готова была поставить, что может удержать.

— Кто ты? — поинтересовалась зовом, заставляя сеть сжиматься и корежить облако. Отчего-то хотелось, чтобы ему было больно. — Кто и зачем тебя послал сюда?

— Я почти что ты, — донеслось со всех сторон одновременно. — Когда полотно сомневается, оно призывает меня, и я иду забирать свое. Мы как орудие судьбы, кто победил, тот и прав. И сегодня мой черед.

— Посмотрим, — усмехнулась Эрслоу и добавила энергии в сеть. А потом встрепенулась от странной мысли: если облако живет так же долго, как она, может, оно подскажет ответ на вопрос? — Ты не знаешь, что случается с хранителем, нарушившим клятву?

— Нет. Но ты можешь спросить у полотна. Оно отвечает. Правда придется вспомнить прошлое, принять настоящее и не бояться будущего.

— Хитро. Еще вот что скажи… Почему ты не вмешался, когда Черлинд, — Эрслоу запнулась. — Попал в Мир мертвых?

— Не знаю. Вероятно, полотно считало, что все идет как надо.

Умирающий мужчина застонал. Эсрлоу отвлеклась, облако скукожилось, изловчилось и ударило соперницу. Она согнулась пополам, судорожно хватая ртом воздух. Похоже, сегодня упустила добычу. Облако рассмеялось и вытеснило ослабевшую хранительницу из помещения с нежелающим сдаваться мужчиной.

Эрслоу поспешила восвояси. Мысли в голове походили на хитрую лисицу в лесу: кажется, вот-вот ухватишь, ан нет, постоянно убегает. Если верить облаку, всем заправляет полотно мироздания, но как? Всегда думала, где-то есть могущественные боги, изменяющие мир на свой манер, контролирующее великое равновесие, но если кому жить, кому умирать решает полотно, то, они, хранители, это равновесие и есть. Странно! Что в этом случае происходит с предназначениями? Зависят ли они от уровня энергии и желания хранителя, или на все только воля той пестрой реки, что Эрслоу видела у Дино в гостях? Чем больше раздумий, тем больше вопросов. Махнула рукой. Либо все станет понятно рано или поздно, либо просто не стоит тратить на это время.

По-настоящему волновало другое. Если полотно может помочь с ответом на ее вопрос, стоит попытаться получить желаемое. Прикрыла глаза и нашла мыслями Дино. Вздохнула и перенеслась в гости к хранительнице нитей судьбы.

— Мы часто видимся в последнее время, — усмехнулась та, когда почувствовала присутствие незваной гостьи и отвлеклась от своих дел. Сегодня она выглядела лучше, чем в прошлую встречу. Видимо, в очередной раз нашла баланс с мирозданием. — Что привело тебя?

— Хочу задать вопрос полотну. Это возможно? — поинтересовалась Эрслоу неуверенно. Напомнила себе, что даже если Дино не сталкивалась с подобным, то все равно знает, как обстоят дела.

— Оно говорит, «да». Но быстро, скорее всего, не выйдет. Потребуется пройти каждую нить.

— Я готова ждать, — Эрслоу слабо улыбнулась. Жить с надеждой лучше, чем без нее. Она и сама будет искать до последнего вздоха: ее или Черлинда.

— Спрашивай…

— Я дала обещание, которое планирую нарушить. Хочу знать, что будет, если я сделаю это. Или какой-то иной способ избавиться от последствий сказанных слов.

— Полотно услышало тебя. Приду сама, как будет ответ.

— Спасибо! — вздохнула Эрслоу и поспешила вернуться к своим изысканиям. Никто не знает, когда она понадобится Гуру в следующий раз.

Черлинд покидал зал со Столом предназначений в отвратительном настроении. Сегодня делили место тридцатого с конца родительского поколения, а он так и не нашел ничего нового об обещании. Время не поджимало, но утекало песком сквозь пальцы, и это раздражало. Вернуться к Эрслоу хотелось куда больше, чем заполучить лакомое кресло за столом. Он учился, искал, разбирался с энергиями и почти постоянно думал о своей паре. Уже привык быть вдали, но еще не обуздал жадные мысли.

— Обратил внимание, как на тебя смотрела Каройда? — поинтересовался вышагивающий рядом отец. Они решили прогуляться до озера после суеты у стола. На улице было лучше не придумаешь. Тепло, безветренно и по-весеннему безмятежно. Пахло листвой, и свеже-сладкими цветами.

— Сестра Фаракута? — привычно ответил Черлинд. Отлично помнил эту девушку, она создала взрослое тело незадолго до того, как он отправился к источнику. — Обратил. Настоящая красавица. Только у меня есть пара, если ты забыл.

— Помню. Не знаю, правда, будет ли от нее толк. А от живой связи, пусть и не гармоничной, можно получить дополнительную энергию.

— О чем ты? — Черлинд с сомнением посмотрел на родителя.

— Ближе к середине стола начнутся поединки, лишняя энергия не помешает.

— До середины, положим, далеко, — попытался отмахнуться от совета. — И Эрслоу…

— А она занята своими делами, ей не до тебя.

— И, тем не менее, в сложные моменты я чувствую ее источник. Мы давно не вместе, но на энергию это не повлияло. Засматриваться на другую как-то неправильно.

— Искать дополнительные источники разумно, — подытожил Марун. — Ее жизнь, длиннее твоей, у тебя на кону стоит куда больше. Подумай об этом. И не отвергай тех, кто тянется в твою сторону.

— Хорошо, отец, — пообещал Черлинд, мысленно радуясь, что свободные девицы пока ограничиваются только взглядами. Не понимал, что делать, если кто-то действительно дойдет до реальных поступков.

— Оставлю тебя, — задумчиво заметил Марун. — Зачем-то зовет твоя мать.

— Хорошо, — согласился сын, стараясь скрыть свою радость. Не хотелось продолжать разговор. Неужели отец не понимает, что ему не нужны другие?

Прикрыл глаза и на миг представил Эрслоу. Нашел ее в знакомой белой комнате с окном, выходящим на город. Накинул маскировку и перенесся понаблюдать, как дела у подруги.

Она копалась в высокой стопке испещренных неизвестными надписями листов. Смотрела, что-то сверяла и откладывала их в разные стороны. Черлинд не знал этого языка и не понимал, что именно там написано, он просто любовался ее плавными движениями и знакомой грацией.

Эрслоу встрепенулась на миг, будто ее побеспокоил Гуру, и Черлинд насторожился. Хранительница отложила бумаги и выглянула в гостиную. Улыбнулась в пространство. Закрыла дверь и вернулась к своим делам. Разве что пересела ближе к окну, чтобы было больше света.

Черлинд наблюдал, пока хватало сил на маскировку. Потом отправился домой искать способы посещать подругу, не скрываясь.

Никому не заметной тенью Эрслоу нависла над Столом предназначений. Сегодняшнее сборище начинало отсчет новой эпохи: появилось сразу два места в середине. Опыт подсказывал, что именно с этого момента начинается основная борьба. Дальние места всегда были только тренировкой для сильных, сейчас настал срок отбросить черновики.

Обошлось, правда, мирно. Одно место занял Нариф, другое — Черлинд. Никто не стал им возражать. Эрслоу посмотрела на любовника и некстати вспомнила их давний разговор про детей. Прикрыла глаза, прогоняя шершавую боль. Правы мудрецы: бывают дни, когда что-то ненужное, становится самым важным. Кинула взгляд на подошедшую к месту Черлинда хранительницу и усмехнулась. Дама или делила постель с ее парой, или явно очень хотела заполучить его. Махнула рукой. Пусть так. В этих историях она вынуждена быть наблюдателем.

Ушла, не дожидаясь, пока все закончится. Хватало дел. Смотреть на Черлинда рядом с другой не хотелось. С их связи прошло много лет, но каждая мысль о нем отдавалась протяжной болью в груди. Судя по тому, что иногда ее гостиная снова походила на полный света зал, он тоже не забывал о своей паре, вот только боялся обозначить себя. То ли не хотел навредить, то ли не верил, что справится с собой. С какой бы радостью она хотя бы поболтала с ним. Посмотрела, не прячась, насладилась его взглядом, голосом. Увы! Тоже не знала, удастся ли ограничиться разговором, и потому соблюдала дистанцию.

Пыль мирозданья! Как же жаль, что ничего нельзя переиграть, а время утекает с неумолимой, издевательской жестокостью.

Черлинду всегда казалось, у него еще все впереди. Он верил, что все успеется и ему совершенно некуда спешить. Серьезно не думал о времени и когда Ката заняла место своего отца, и когда Нариф отдал в поединке Фаракуту место Джуны. Спокойно попрощался с предыдущим поколением и с теми, кто не смог найти свое предназначение. Не стремился выше хранителя снов, ему нравилось дарить живым надежду, может, потому и не заметил сразу, что в песочные часы мирозданья приготовились к очередному перевороту.

Способа отказаться от клятвы Черлинд так и не нашел. Несмотря на все старания. Наверное, не было хранителя более въедливого, более пытливого, чем он. День за днем, раз за разом он все лучше разбирался и в окружающем мире, и в законах, по которым мир этот существует. Погружался в тонкости магии. Казалось, Черлинд обрел способность проникать в самую суть вещей, но как забрать сказанное слово назад, ему так и не открылось.

Он научился находиться рядом с Эрслоу незаметно. Недолго, но лучше чем ничего. Словно утопающий редкие глотки воздуха, он хватал моменты удачи. Жадно наблюдал, как возлюбленная создает помощников, как изучает вселенную, пробует новые способы управления энергией. С огромной радостью отмечал, что и она ищет, как уйти от обещания, и разочаровывался, понимая, что хранительница тоже не находит ничего дельного.

Утешался тем, что у них еще очень много времени. Пока однажды он не пришел в зал со Столом Предназначений и не обнаружил, что одно из кресел опустело. Ушел первый из его поколения. Учитывая его положение в иерархии, в запасе осталось лет сто, а то и меньше. Слишком мало для великих свершений!

Поборол желание немедленно отправиться к ней. Смерть не пугала, пугал остаток жизни без любимой, но появись он рядом, скорее всего, Эрслоу нарушит слово. Что последует за этим, не знал никто.

Черлинд не стал испытывать судьбу, вернулся домой, улегся на кушетку и задумался, вглядываясь в холодные звезды. Времени было безумно жаль. Мальчишество обошлось слишком дорого… Но и сейчас он не изменил бы ничего: так же не думая отправился бы помочь любимой, разве что после не дал ей и слова сказать. Ни за что не допустил бы разлуки.

Вздохнул и грустно ухмыльнулся: никогда бы не подумал, что испытает жажду бессмертия при таких обстоятельствах.

На миг спрятал лицо в ладонях, закрыл глаза и мысленно потянулся к залу со Столом Предназначений.

Эрслоу была далеко, когда почувствовала чужака на своей территории. Не сразу поняла, кто пришел, и потому за несколько мгновений дороги успела и разозлиться, и насторожиться. Гостиная меж тем встретила серым камнем длинной пещеры, и хранительница мертвых душ поспешила успокоиться. Пожаловала Дино. Учитывая количество встреч за последние пару поколений, они могли считаться подругами.

Гостья пригладила светлую шевелюру и изобразила улыбку.

— Сегодня оборвалась нить слабейшего в поколении Фаракута, — сообщила она спокойно.

— Ты пришла узнать, выиграешь ли свой поединок сейчас? — устало поинтересовалась Эрслоу. Ей не нравились новости, но они не имели отношения к вопросу. Дино и впрямь подзадержалась среди живых.

— И это тоже. Больше, конечно, интересует, появится ли претендент на мое место, но, подозреваю, у тебя нет ответа.

— Пока еще ты победишь, — сообщила Эрслоу, игнорируя часть ее слов. Как ни крути, но тут Дино права.

— Я пришла с весточкой от полотна.

— Говори! — Эрслоу почувствовала, как кровь ускоряет ход, а руки охватывает дрожь волнения.

— Спроси у Лериотты.

— Это все? — хранительница мертвых душ поморщилась. Не понимала, что ей хотели сказать.

— Все.

— Странно… Я не помню, кто это.

— В текущем поколении такой нет, — Дино пожала плечами. — Но, может, есть в новом или среди умерших?

— Только если. Надо подумать, — поймала взгляд гостьи и улыбнулась. — Спасибо тебе!

Вместо ответа Дино замерла потревоженным зверьком. Застыла, будто не в силах поверить в происходящее.

— Кто-то сидит на моем кресле за Столом, — заметила вполголоса.

— Кто? — оживилась Эрслоу.

— Не понимаю. Но сейчас выясню.

— Удачи!

— Не нужно. У меня заготовлена парочка коронных ударов, — Дино ухмыльнулась и растворилась в пространстве.

Эрслоу покачала головой. Не пошла за ней в зал, не верила в победу молодняка. Разобраться, о какой Лериотте говорило полотно, было куда важнее, чем понаблюдать, как матерый хранитель даст отпор наглой малявке.

Глава девятая Главный поединок

Хранитель не мог отказаться от поединка. Не мог проиграть намеренно. В момент вызова отключался разум, энергией управляли инстинкты: древние как мироздание и жестокие, как ошалевшие фанатики. Черлинд знал это не хуже других, но отчего-то боялся, что Дино не придет. Как всякий, кому больше нечего терять, не думал о возможном исходе, просто делал, что должен. Помнил Эрслоу и ее слова: «если я не справлюсь, значит, настал мой срок».

Дино возникла неожиданно. Ударила явно давно заготовленным приемом. Резким, сильным, смертоносным. Черлинд выставил энергетическое зеркало, хитрую, не всем доступную вещицу. Дино скорчилась от своего же удара и тут же отправила в него новый. Еще одну убийственную заготовку. Черлинд поглотил атаку. На миг ощутил связь с Эрслоу и ее энергией, похоже, не справился сам.

Дино поежилась. Видимо, рассчитывала, что заготовок хватит. Черлинд усмехнулся и использовал свою. Жадное, голодное кружево из несбывшихся надежд. Дино охнула. Пространство вокруг затрещало миллионами разрядов и схлопнулось, сжимая ее до микроскопической частицы. Черлинд почувствовал, как она тянется к полотну за помощью, и добил простым и точным ударом. Соперница упала совершенно обессиленная. Черлинд почти кожей ощутил, как ее разум окутывает непроглядная тьма. Не думал, что выйдет так быстро. Нет, победить Дино было нелегко, но он ожидал, что процесс растянется во времени.

— Передам привет Эрслоу, — прошептала едва слышно и закрыла глаза. Похоже, последний удар отнял все.

Черлинд устроился в ее кресле и долго смотрел на исчезающую плоть. Энергия покидала Дино полосками, сначала тело будто распалось надвое, хотя на самом деле просто исчезла часть в центре. Потом начали пропадать квадратики, маленькие участки, и тело стало походить на лоскутное одеяло. А после и вовсе исчезло. Черлинд закрыл глаза и набрал полную грудь воздуха. Кажется, он добыл еще одну жизнь на поиски, и, как знать, может, хотя бы ее половину они проведут вместе с Эрслоу.

Посмотрел на изумленных хранителей, зевак, привлеченных перетоком энергии. Поймал удивленный взгляд брата и полный уважения взгляд Фаракута, а еще возмущенный — Каты. Похоже, он сумел сотворить то, что от него никто не ожидал. К счастью, присутствующие оценили не только внешний эффект, но и прикинули уровень умений, и потому не спешили оспорить его достижение.

Черлинд потянулся сознанием к полотну. Для начала следовало принять новые обязанности, думать о соперниках, если те появятся, будет потом.

В пещере было душно и сыро, но сам того не желая, хранитель почувствовал, что наконец-то попал домой. Понимал, что это лишь приветствие нового предназначения, но не стал сопротивляться ощущениям. На миг прикрыл глаза и отозвался подсказанным еще отцом обещанием: принимаю тебя и готов окружать заботой, пока хватит моих сил.

Полотно мироздания напоминало неспокойное море. Разношерстное, тревожное, оно ползло в неизвестную даль, что бы в самом конце снова распасться на мириады разномастных нитей. Черлинд ухмыльнулся: как хитро… Сначала казалось, что концы клубков, сползающиеся в единую ткань, и есть начало всего, но потом становилось понятно, что нет. Они были финалом, точкой, в которую приходила энергия, чтобы измениться и повести по предначертанному пути новую жизнь. Дать судьбу очередной сущности.

Черлинд приблизился, осторожно положил ладони на ткань и закрыл глаза. Цвета, звуки, чужие чувства, случайные мечты — пронзали будто иглами, но он не чувствовал боли, скорее приятное удовлетворение от того, что все идет как положено. Фыркнул и убрал руки. Пора приниматься за помощников. Соединил ладони и начал концентрировать энергию, чтобы заняться уже знакомым по предыдущему назначению делом. Создать тех, кто после сильно облегчит ему жизнь.

Справится быстро и потом снова примется за поиски. Раз уж мироздание подарило ему еще одну жизнь, оно просто обязано дать ему возможность еще хотя бы раз обнять возлюбленную.

Движение энергии, сопровождающее смену хранителя нитей судьбы, просто не могло пройти незамеченным. Эрслоу тоже почувствовала его. Удивилась, и только. Опыт подсказывал: Дино была еще достаточно сильна, чтобы занимать свое место, по крайней мере, пока живо поколение Фаракута. Хотелось бы знать, кто одолел ее? Хранительница мира мертвых подавила возникшую в сердце надежду. Вряд ли Черлинд… Если за это время он не продвинулся дальше хранителя снов, даже гармоничная связь с ней не помогла бы победить. Да и обменивались энергией они слишком давно, рассчитывать на ее помощь было бы глупо. Чтобы обойти Дино, Черлинду понадобились бы невозможные для него усилия. Махнула рукой. Не стоит ни гадать, ни спешить. Сейчас новый хранитель создаст помощников, выдохнет от забот и придет навестить ее. Не было еще ни одного, кто не приходил в гости в самом начале своего пути вдоль полотна.

Где-то в глубине души снова заскребли кошки. Захотелось если не обнять Черлинда, то хотя бы увидеть. Не стала спорить с собой, сосредоточилась и попыталась найти его в окружающем пространстве. Хотя бы полетает рядом с возлюбленным невесомой тенью. Тщетно! Черлинд запропастился неизвестно куда. Вздрогнула в тревоге, сжалась, будто кто-то выкручивал выжимая, и обратилась к своим владениям, к миру мертвых. «Лишь бы живой», — пронеслось в голове. Самый слабый из его поколения уже ушел, а дальше могло случиться что угодно. Могло не хватить сил прийти в себя после поединка, мог неудачно сработать новый метод воздействия на энергию или возникнуть ошибка при переходе между мирами. Да мало ли что могло случиться!

Вздохнула с облегчением, когда поняла, что новичков из хранителей не было. Чувствовала, что Дино неспешно идет по знакомому пути в одиночестве. Значит, возлюбленный просто прячется. Интересно от всех или только от нее? Грустно улыбнулась. Знать бы способ нарушить клятву и Черлинд бы никуда не ушел. Не отпустила бы. Эрслоу вздохнула. Понимать бы, какое наказание за это самое нарушение, и то, уже можно было бы решиться. А не мучиться, словно неудачница!

В голове шевельнулось далекое смутное воспоминание, и Эрслоу насторожилась, прислушиваясь к себе.

Конечно, неудачница! Та первая ученица, ее, кажется, звали Лериотта и ей катастрофически не везло. Вполне может быть, что она нарушила клятву. Хранительница мертвых вздохнула и направила взгляд во вверенный ей мир.

За спиной Эрслоу, в мире мертвых, души отбывали каждая свой срок. Умирая, сущность забирала не всю энергию и, пока остаток не потратила хранительница, души оставались под ее надзором. Эрслоу пила из них по капле, и мучились мертвые довольно долго, но рано или поздно они попадали в руки хранителя печали, чтобы, забыв все, заново начать путь вдоль полотна. Ученица ушла в мир мертвых очень давно, и оставалось лишь надеяться, что с ней еще можно поговорить.

Эрслоу окунулась сознанием в подвластный ей мир и позвала ученицу.

— Лериотта… — прошипела она, отлично понимая, что для мертвых ее зов болезнен. — Лериотта…

— Ты звала меня, Эрслоу? — из душной темноты откликнулась прозрачная тонкая тень.

Хранительница поежилась. У ученицы не было плоти, зато ее энергия излучала столько ненависти, что та грозила стать материальной. Откуда что берется? При жизни неудачница была довольно милой.

— Мне кажется, ты нарушала обещание… — без лишних предисловий заговорила Эрслоу. Даже мысленное пребывание в мире мертвых обходилось дорого. — Расскажи, какое было наказание?

— Обещай, что в следующий раз выпьешь меня первой…- запальчиво отозвалась Лериотта, или то, что от нее осталось. — Я хочу уйти отсюда и начать новый путь.

— Я не могу выбирать, могу только пообещать попробовать. Этого достаточно?

— Да, — прошуршала тень.

— Обещаю, — твердо отозвалась Эрслоу. — Говори!

— У меня отобрали всю энергию, и восстанавливаться она стала лишь через несколько дней. Я просто не успела накопить новой к поединку и умерла, лишившись своего предназначения.

— Спасибо!

Эрслоу поспешила прочь. Страшно хотелось в мир живых.

— Про обещание не забудь, — кинула Лериотта ей вслед.

Хранительница кивнула. Осталось только разыскать Черлинда. Конечно, лишиться всей силы даже на время — это большой риск, но она не просто хранитель, на поединки ее вызывают редко, к тому же неясно, можно ли у такой, как она забрать все, своей энергии у нее почти нет, только чужая.

Снова сосредоточилась в надежде найти Черлинда, и опять не преуспела. Удивилась, но решила не форсировать события. Даже если возлюбленный сознательно прячется ото всех, рано или поздно он должен где-то промелькнуть. Она подождет, у нее, в отличие от других, достаточно времени.

Еле дотерпела до следующего утра. Арра еще только приподнялась над горизонтом, а Эрслоу уже шерстила пространство в поисках бывшего ученика. Тщетно! Разозлилась после очередной попытки. С каких это пор вселенная в состоянии кого-то спрятать от нее? Открыла сознание и зачерпнула из мира мертвых. Взревели потревоженные души. Все вокруг будто распалось на мелкие частицы и, содрогнувшись, выдало вердикт — нужный сгусток энергии в обители нитей.

Удивилась — и только. Не стала медлить, покинула дом и, вопреки принятому порядку, направилась навестить нового хранителя.

Эрслоу отлично помнила дорогу. По этому длинному коридору можно было перемещаться только ногами, и она почти бежала, наплевав на угрожающие надписи и торчащие отовсюду острые камни. Сейчас наконец-то снова обнимет своего юношу. Сколько лет! А сколько еще в будущем… Хочется верить, что они будут радостными.

Страшный порог перешагнула без пауз и нерешительности, души взвизгнули в очередной раз, но Эрслоу вошла в пещеру. Пахло плесенью и пылью, где-то противно капала вода, но хранительнице было плевать.

Черлинд стоял около полотна и заканчивал создание очередного помощника. Глаза возлюбленного закатились, а на лбу обозначилась морщинка. Незаметной тенью Эрслоу дождалась, пока он закончит. Материализовалась, желая обнять, удивить, обрадовать. Он увидел ее раньше и отскочил, не давая прикоснуться.

— Нельзя, — выдавил, хмурясь идеальными бровями. Облизнул губы и покачал головой: — я бы очень этого хотел, но боюсь за тебя.

— Плата за нарушенное обещание — кратковременная полная потеря энергии, — будто объясняя правила, сообщила Эрслоу. — Если не будет вызова на поединок, все пройдет гладко. — Глубоко вдохнула и добавила шепотом: — Не томи.

Черлинд подхватил ее объятья и обжег поцелуем губы. Эрслоу закрыла глаза, позволила выплеснуться еще не отобранной энергии и утонула в блаженстве. Как она скучала, как мечтала об этой встрече!

— Любимая, нежная моя, сладкая, — шептал он с юношеской жадностью и покрывал поцелуями ее лоб, щеки, шею.

Эрслоу стонала от блаженства и теряла разум от накатывающей нежности. Силы ушли, и на время затихла гармония, но все остальное по-прежнему волновало и тело, и разум.

Не успели продвинуться далеко. Наслаждались очередным поцелуем, когда хранительница четко уловила, что кто-то посторонний уселся на ее кресло за Столом Предназначений. Вызвали на поединок.

— Что случилось? — прошептал Черлинд и не думая прерываться.

— Кто-то сидит на моем месте, надо ответить, — выдохнула Эрслоу и закрыла глаза.

Рядом с возлюбленным было божественно, жаль, что так недолго. Лериотта или не поняла, или соврала специально: платой за обещание была не просто потеря энергии, а еще и поединок в довесок. Иначе как объяснить, что пустовавшее столько лет кресло Эрслоу вдруг кого-то заинтересовало.

— Если не справлюсь, — еле слышно прошептала она, растворяясь в пространстве, — значит, просто настал мой срок.

— Вот уж нет! — зло выпалил Черлинд и поспешил следом за возлюбленной в зал со Столом. Сейчас он сделает все и даже немножко больше, чтобы удержать любимую рядом.

На кресле Эрслоу сидела Ката, гармоничная пара Нарифа. Черлинд подозревал, что лучшая половина была куда сильнее братца и уступила тому место впереди только из большой любви. А вот зачем ей понадобилось предназначение Эрслоу, Черлинду даже в голову не приходило. Не иначе как помутнение рассудка. В любом случае сегодня Ката место хранительницы мира мертвых не получит!

Черлинд намеревался использовать показанный отцом прием и наградить Эрслоу своей энергией. Поставить пару на полотно и подарить ей столько силы, сколько требуется.

Ката уже нанесла удар, когда Черлинд закрыл глаза и обратился к полотну, своему новому источнику. Эрслоу отразила атаку, еще не понимая, что придет помощь. Отбилась витиевато, но низкозатратно. Похоже, решила брать умением.

Черлинд согласовался с полотном и потянулся к Эрслоу, одаряя возлюбленную. Проникая своей силой в каждую ее частичку и умоляя провидение, не дать ей сопротивляться подарку. На всякий случай потянулся к разуму возлюбленной, желая не только понять, что происходит, но и убедить принять помощь, если она не сообразит, в чем дело.

Ката ударила еще раз. Чем-то несложным, но мощным. Черлинд сцепил руки в замок. Эрслоу выставила зеркало. А следом, похоже, почувствовала поток и без проволочек ударила соперницу. Не самым затратным, но метким ударом.

Опыт помог. Ката не успела ответить. Охнула и застыла, будто не понимая, что делать дальше. Эрслоу ударила еще и еще. Сопернице хватило. Она упала на пол и выгнулась дугой. Зал наполнил то ли хрип, то ли стон. Черлинд поежился. В первый момент испугался, что сила полотна в руках возлюбленной действует как изощренная пытка, но стон утих.

Эрслоу не стала добивать. Вероятно, считала, что если Кате пришел срок, то все случится и без участия хранительницы мира мертвых. Вздохнула и поспешила прочь из зала со Столом Предназначений.

Черлинд невидимым стражем последовал за ней. Тело била мелкая дрожь, но душу наполняло ликование. Кажется, он отыграл у вечности одну маленькую счастливую жизнь на двоих!

Эрслоу перенеслась домой, в белую комнату с высоким потолком и огромным окном. Черлинд почти мгновенно появился рядом. Обнял и обволок силой со всех сторон.

— Теперь они долго тебя не потревожат, — констатировал он, поглаживая Эрслоу по голове. — Зато я пристану прямо сейчас.

— Спасибо! — едва заметно улыбнулась хранительница. — Не сразу поняла, что это ты. Все встало по местам, когда показалось, что могу управлять силой своего вечного соперника.

— Соперника?

— Помнишь туманное облако, которое мешалось под ногами? Он часть полотна.

— Понял, — Черлинд поцеловал ее в макушку и крепче прижал к себе.

— Мальчик мой, — только и смогла выдохнуть хранительница, пряча нос у него на груди. — Как же хорошо с тобой! Так боялась, что больше не смогу обнять. А каждый раз, когда замечала, что ты рядом, жутко боялась, что настанет день, когда ты не придешь.

— Так ты видела меня? — удивился мужчина.

— Не я, — покачала головой Эрслоу. — Гостиная. Она никогда не ошибается.

— Люблю тебя, — прошептал запальчиво. — Знаю, среди наших не принято, но я слишком долго был без тебя. Хочу, чтобы ты перевезла бутыль с жидкостью ко мне. Ведь бутыль же твоя домовая метка?

— Да.

— Я знаю рецепт жидкости, — улыбнулся Черлинд и покачал головой. — Думаю, привяжу тебя этим сильнее, чем гармоничной парой. — Сжал в объятиях: — больше никогда не оставлю надолго. Слышишь?

— Я и сама не уйду, — Эрслоу потерлась носом о его грудь. — Я-то рецепт давно потеряла. — Подняла на Черлинда глаза: — Тоже люблю тебя. Так сильно, будто с тобой живу свою первую жизнь.

Хранитель осторожно поцеловал ее в губы.

— Предлагаю продолжить начатое…

— Попробуем, — обняла его Эрслоу и закрыла глаза, позволяя едва заметной энергии потянуться навстречу силе Черлинда и предвкушая грядущие радости.

В пещере с полотном прозрачная, нигде не участвующая ранее нить, дернулась, прошла сквозь крючок и присоединилась к общему узору, оттеняя его, делая объемнее и ярче. Перестала капать вода, будто кто-то необычайно могучий смог закрутить кран.

Эпилог Общее дело

— Сосредоточься, — скомандовал Черлинд. — Тебя слишком много, а энергия должна быть в балансе.

Эрслоу вздохнула. Если бы она была в состоянии! Просто теряет контроль, как только начинается процесс.

— А может, пусть идет как идет? — поинтересовалась с надеждой. — В конце концов, мы все живые, и дети у нас тоже могут быть неидеальными.

— Боюсь, что не знаю, плохо или хорошо быть неидеальным, — вздохнул Черлинд. — Посмотри хотя бы на меня.

— Ты-то хорош до потери разума, — Эрслоу приблизилась и бегло поцеловала его в губы. — Я бы положилась на судьбу хотя бы со старшим.

Посмотрела Черлинду в глаза и погладила его по щеке. Затея с ребенком казалась легкой прогулкой, а на деле все было куда сложнее. Даже сбалансировать силы для создания комка сущи, и то не получалось. Эрслоу постоянно давала больше, и Черлинд останавливал процесс.

— Договорились, — согласился он. — Положимся на судьбу.

Обнял Эрслоу со спины и накрыл ее руки своими, сложил у груди и обратился к силе. Она последовала его примеру. Утонула в возникшей гармонии и охватившей тело эйфории. Никогда не чувствовала бОльшей близости, чем во время эти попыток создать сущь для малыша.

Как и положено, обратилась мыслями к источнику, представляя будущее отпрыска. Его мечты, устремления и сны. Знала, все будет не так, но процесс не требовал точности, он фиксировал охватившие душу чувства.

Черлинд развел руки и позволил силе собраться в светлый сгусток. Эрслоу уставилась на него и постаралась сообщить ему столько энергии, сколько могла. Мужчина добавил еще, выравнивая поток. Воздух вокруг затрещал. Черлинд усмехнулся и прошептал нужные слова, завершая процесс. Светлый сгусток оторвался от рук и задрожал испуганной птахой.

— Хранитель печали взялся за дело, — с облегчением заметила Эрслоу, процесс отнимал прорву сил. — Сейчас ему дадут душу.

— А мы пока поработаем над ученическим телом.

— Ах… Совсем забыла про него.

— Без тела нельзя. Соберись…

Сказано — сделано.

Еще до того, как комок перестал дрожать, родители создали нужное. Одаренная душой сущь поспешила спрятаться в теле, как в убежище. То недолго пролежало на полу, а после, получив разум, открыло глаза.

— Похож на тебя в период ученичества, — едва слышно прошептала Эрслоу.

— Надеюсь, он будет таким же молодцом. У нас даже с балансом вышло неплохо, — ответил мужчина.

Они оба с теплотой посмотрели на усевшееся на полу создание и приветствовали хором:

— Здравствуй, сын!

— Называйте меня Лартугом, — заметил он и попытался встать на ноги. Получилось неловко, но мило.

— Хорошо, — пообещал Черлинд, протягивая ему руку, чтобы помочь.

Эрслоу рассмеялась. У них все получилось как надо. На душе стало удивительно хорошо. Поцеловала своего ненаглядного в висок и потерлась о его шею носом. Не помнила родителей, но страшно радовалась, что у нее теперь есть ребенок.

Черлинд отвлекся от сына, вернул поцелуй и нежно обнял ее за плечи. Похоже, угадывал каждую ее мысль и тоже был счастлив.

В пещере у пестрого полотна, карауливший неподалеку дух проводил взглядом новую темно-зеленую толстую нить, усмехнулся, покачал головой и направился в зал со Столом Предназначений. Собрался накинуть пыли на два кресла во главе, чтобы отбить желание у молодняка беспокоить Эрслоу и Черлинда зря. Эти двое заслужили покоя еще на пару поколений. У полотна на этот счет не было никаких сомнений.