Меня зовут Евгений Кузнецов. Вам нужно заключить контракт? Спланировать проект? Презентация продукта? Это ко мне.
В смысле "нужно забить гвоздь"? Подождите минуточку, я сейчас вернусь. За молотком только схожу! Он у меня за углом лежит. Скоро приду, ждите! Вот он я, уже захожу за угол… А теперь — бежать! Бегом и со всех ног! Потому что забить гвоздь — это не ко мне! Я ничего не умею делать руками! Хотя нет, я умею готовить. Единственное, что у меня получается, если выйти за рамки офиса. Но вот всё остальное… Считайте, что я бытовой инвалид. Впору наклейку на стекло авто наклеить. И парковаться на соответствующих местах. Если бы существовала какая-нибудь бытовая магия, я точно бы стал анти-архимагом! Впрочем, что рассуждать на эту тему — магии не существует! Разве что проклятья, потому что свою криворукость по-другому я объяснить не могу. Свою ущербность в этом вопросе я прекрасно осознаю, и, чтобы не выглядеть дураком, просто избегаю ситуаций, где надо что-то делать руками...
Зал «Императорского музея магических и алхимических искусств», в который зашла группа экскурсантов был монументален, как, собственно говоря, и весь остальной музей. Зайдя в него, хотелось сразу же преисполниться почтения и глубокого уважения — вся атмосфера требовала этого. Магические экспонаты распространяли свои флюиды даже на помещение. Однако и они не смогли перебить ауру молодости и задора стайки экскурсантов, зашедших внутрь с шумом и гамом. Зал был не первым по счёту, и появившиеся тут подростки со смешками обсуждали то, что им показали до этого.
Смотритель зала с едва заметным недовольством поджал губы. Седой мужчина, которому явно перевалило лет за триста, а то и больше, явно забыл, что значит быть молодым и воспринял происходящее как урон авторитету, как своему, так и авторитету музея и экспонатов. Однако высказывать своё недовольство не спешил.
"Наглые мажоры," — подумал он раздражённо. Экскурсии для школьников здесь периодически проводились, и для того, чтобы прикоснуться к истории и мудрости мира, школы приходили самые разные. Если это было обычное учебное заведение, то и ученики вели себя куда как прилично, оглядывая вещички из музейного фонда с затаённым восхищением, с уважением впитывая всё, что им скажут.
Сегодня же их "почтил присутствием" элитный лицей, детишек из которого было сложно чем-то удивить. Ведь у некоторых из них в домашней сокровищнице могли найтись артефакты по ценности сравнимые с теми, что были представлены здесь. А кто-то из их семей наверняка даже передал когда-то сюда личные вещи. Не всегда это было добровольно, потому что кто бы вдруг решил по собственной воле расставаться с дорогущими артефактами? Очевидно — никто! Но иногда, когда требовалось загладить вину за некоторые прегрешения, проще было откупиться таким образом. Что-то шло напрямую в императорскую казну и использовалось, что-то попадало сюда, чтобы служить демонстрацией могущества построенной некогда цивилизации. А построили её здесь — пришлые, они же в итоге и стали элитой этого мира. Потом, за тысячелетия, они и местные перемешались. Кое-кто утверждает, что до сих пор существуют аристократические рода, ведущие свою "точку отсчёта" с самого начала, и это вполне возможно. Продолжительность жизни на каких-то этапах сильно увеличилась.
— Гхм-гхм, — прочистил горло смотритель. - Здравствуйте. Меня зовут Аргус Вельен, я хранитель этого зала и нескольких соседних залов уже сто семьдесят три года. Прошу вас, соблюдайте тишину и не прикасайтесь к экспонатам. Некоторые из них могут быть опасны для неподготовленных.
Он говорил размеренно, с лёгкой хрипотцой, но взгляд его цепко скользил по лицам подростков, оценивая, кто из них доставит больше всего хлопот.
И сгруппировавшиеся вокруг юной красотки могли этих хлопот доставить. Её звали Вивьен Ларвуд, девушка с тёмными вьющимися волосами, собранными в небрежный пучок, и огромными зелёными глазами. Первая красавица выпускного класса и всей школы, по совместительству дочь графа Джеральда Ларвуда, влиятельного аристократа. Почти каждый из молодых павлинов счёл за должное каким-либо образом перед ней покрасоваться или выделиться за счёт какого-либо поступка. Разумеется, соблюдая дистанцию и этикет. Сама Вивьен не спешила эту дистанцию сокращать. Позволяла за собой по мелочи ухаживать, но на этом всё.
И только один из одноклассников, стройный светловолосый юноша с острыми чертами лица и голубыми глазами, Лайам Смит, не стал участвовать в мероприятии «произведи самое большое впечатление на красотку» и отошёл от этой группки на приличное расстояние. Почему-то подпёр собой колонну посреди зала и с каким-то холодным расчётом посматривал не на экспонаты, а совершенно другие точки зала. Вообще-то, Вивьен, разумеется, нравилась и ему, однако свои шансы парень оценивал трезво: околонулевые. Он тоже был сыном графа, но граф графу рознь. Давно обедневший аристократический род никаким боком не ровня Ларвудам по статусу. Те были хозяевами и владетелями очень крупной и богатой провинции. И поговаривали, что их род в орбите интересов самого Императора и на пороге получения герцогства. А раз так, то нечего и участвовать в этих плясках бабуинов. Особенно когда в твоей жизни, когда есть ВЫСШАЯ ЦЕЛЬ. И он к ней близок.
На колонну прилипло миниатюрное маго-техническое устройство собственного производства. Цвета оно было такого же, как и поверхность, на которую его налепили. Подготовка была максимально тщательной. Да-да, Лайам уже был подающим надежды артефактором. Осознав жизненные реалии достаточно рано, он с головой погрузился в учёбу, и пока другие не только учились, но и развлекались, он грыз гранит науки и сторонился развлечений, предпочитая вечеринкам с одноклассниками различные библиотеки и дополнительные курсы артефакторики. Знания ширились, умения увеличивались, и в какой-то момент он смог их монетизировать. Основная работа была… она была! Иногда он конструировал артефакты на продажу, но делал это крайне осторожно и анонимно. За подобную деятельность без лицензии могло неплохо прилететь по шапке. Тем не менее так он начал зарабатывать неплохие для своего возраста суммы денег. Да, по сравнению с деньгами одноклассников это были жалкие гроши, но на фоне обычных людей — очень даже ничего. Финансы были нужны, так как содержать его было некому. С одной стороны среди аристократии считалось незазорным зарабатывать на любых связанных с магией работах, с другой стороны в школе это был бы лишний повод для насмешек над родом и его бедностью. Но всё заработанное уходило обратно — в большей степени на обучение, и частично на жизнь. А частично ещё кое на что.
Чтобы насмешек было поменьше, не забывал посещать и секции, направленные на физическое развитие. Одно дело хамить бедному щуплому задохлику, другое бедному подтянутому парню, который может раз тридцать подтянуться на перекладине и в качестве разминки безостановочно стучит полчаса по манекену. Хоть кулаками, хоть оружием. За применение боевой магии до определённого момента карали строго, и любителей нарушать имперские запреты ждали серьёзные неприятности, потому разборки среди молодёжи редко заходили дальше физических драк. Физических драк он не боялся, местные задиры это каким-то образом почувствовали и в общем его особо никто не трогал… но и сам он не смог нормально влиться в коллектив новой школы, куда ему удалось перевестись пару лет назад. Аттестат именно из этой являлся дополнительным козырем на получение дальнейшего образования.Именно сначала он был целью, но позже приоритет поменялся…
Возможно дополнительное образование ему вообще не понадобится, если всё выгорит. Должно выгореть. Не может не выгореть. Если не получится, жизнь, считай, закончена. В самом лучшем случае каторга, если не пожизненная, то на очень много лет, в худшем… про худшее думать не хотелось.
— Итак, молодые господа и юные дамы, — продолжил Аргус, подводя группу к первому стенду. — Перед вами экспонат эпохи Рассвета — «Вечное зеркало». Оно не показывает отражение, но позволяет увидеть момент из прошлого любого, кто в него посмотрит. Не только личного прошлого, но и близких родственников. Активировать его мы, разумеется, не будем — мало ли что вы там увидите про своих предков или даже родителей.
Раздались смешки. Собравшиеся аристократы были юнцами, но не детьми и прекрасно понимали, что показать могут всякое. Аргус продолжал вещать, переходя от стенда к стенду. «Копьё Небесного Грома», «Печать Четырёх Стихий», «Амулет Истинного Зрения» — каждый экспонат был окружён магическим полем, едва заметно мерцающим в воздухе. Подростки слушали вполуха, кто-то откровенно скучал, кто-то перешёптывался.
— Итак, переходим в следующий зал, — наконец объявил экскурсовод. — Сейчас вас ждёт нечто особенное.
Лайам напрягся. Собраться! Сосредоточиться! Сейчас снова надо чуточку поработать. Он немного задержался, делая вид, что заинтересовался одним из экспонатов и рассматривает его, подождал, пока остальные пройдут вперёд и не спеша зашагал к двери, держа в руке магофон. На какие-то режимные объекты такое бы пронести не дали, но тут ведь просто музей и никаких запретов не было. Почти все экскурсанты делали своими гаджетами снимки, или записывали короткие ролики, чтобы выложить в свои социальные сети или поделиться с кем-то из близких. В общем в этом не было ничего необычного и ни у кого не могло вызвать никакого удивления. А то, что это был не обычный магофон, а кастомный, особенной сборки, ну так кто об этом знает? Кроме хозяина, который собственноручно его и собирал. И не просто собирал, но и зачаровывал. Бытовая магия плюс артефакторика творят чудеса.
Дверь в зал, который позвали была крайне важным элементом в плане. Сейчас станет ясно, есть вообще шансы на успех, или нет. До сих пор она была закрыта, и открыл её экскурсовод, приложивший свой браслет к считывателю. Полного физического контакта не требовалось, сигнал между приборами проходил дистанционно, просто надо было поднести поближе. Но вот чего никто не понял, так это того, что сигнал был перехвачен и дешифрован устройством Лайама. Но перехватить можно было издалека, а вот для дальнейшего надо было подойти максимально близко: большое расстояние сильно увеличивало скорость обмена данными.
Дойдя до двери, Лайам как бы невзначай придержал её и уткнулся носом в магофон — стандартное действие любого современного подростка. Возможно, ему кто-то прислал свежий мемчик, фото, или вирусный танец, который правда в данных стенах можно было только увидеть: правила хорошего тона заставляли выключать звук на устройствах. Но никаких вирусных танцев там не было — был вирус. Вредоносная магическая программа-блокер, опять же собственного авторства, стёрла данные с замка и записала на пустое место свои. На это потребовалось секунд пятнадцать, и пока прогресс-бар записи заполнялся, сердце тревожно стучало. Потом внезапно успокоилось, поняв, что обратной дороги нет, и переживай не переживай, уже ничего не поправить, точка возврата пройдена и теперь только вперёд. Если обнаружат его художества, а точнее не если, а когда, ему сделают так плохо и больно, что лучше бы не попадаться. А чтобы не попасться, нужно … уйти. Всё, не тормозить, хоть он и знает многое о том, что собирается украсть, но почему бы не послушать что-нибудь ещё разок. В этот момент Лайам почувствовал, что в него кто-то пристально вгляделся. Мысленно взмок. А может и не мысленно. Делая вид, что ему всё безразлично, поднял лицо от магофона и понял, что чужой взгляд ослабел. Что? Показалось, что на него посмотрела Вивьен. По крайней мере она куда-то отводила взгляд. Да нет, точно показалось, на кой демон ей вообще надо было бы на него пялиться? Вон пяток кавалеров вокруг неё пляшет, знатных, богатых и перспективных. Что же, наконец надо посмотреть на то, зачем он сюда пришёл. Он, разумеется, тысячу раз видел его на снимках, но это всё-таки не то. И наконец-то можно рассмотреть своими глазами.
Здесь, на отдельных постаментах, под усиленной защитой, покоились два артефакта, которые даже воздух вокруг себя делали гуще.
— А это, — голос Аргуса стал торжественнее, — жемчужины нашей коллекции. Прошу особого внимания.
Первый артефакт представлял собой массивный браслет из тёмного металла, покрытый рунами, которые пульсировали тусклым золотистым светом. Он лежал на бархатной подушке, но казалось, что он дышит.
— «Эхо Творца», — произнёс Аргус благоговейно. — Один из древнейших артефактов школы Алхимии Материалов. По легенде, гуляющей в миру, он создан первыми магами, пришедшими в наш мир извне. На самом деле, это никакая не легенда, а совершенно точные, задокументированные сведения. В связи с некоторыми печальными событиями нашим предкам пришлось переселяться сюда. Это был вопрос жизни и смерти. А один из первых магов и стал первым Императором. Великий Аврелиан I, по прозвищу «Конструктор» и его супруга Сильвана, по прозвищу: «Живица». К большой власти они пришли далеко не сразу, на это потребовались десятилетия. И то, что Аврелиан был основателем нескольких важнейших магических школ, впоследствии став их Архи-магистром, не в последнюю очередь поспособствовало выживанию и возвышению наших предков. Сейчас вы можете смеяться над бытовой магией, но наши предки попали в грубый мир, с неразвитой наукой и промышленностью, постоянными войнами, эпидемиями и массовым голодом. Можете сравнить эту информацию с тем, что мы имеем сейчас. Разумеется, и сейчас хватает всякого рода проблем. Но по сравнению с теми проблемами иначе как «всеобщее благоденствие» назвать нашу ситуацию я не могу. Артефакт позволяет носителю воспроизводить любые неживые предметы, имея образец и исходные материалы. Поэтому изначально его назвали репликатор. Но Император умел не только реплицировать копии существующих вещей. Созидание, это то, чем он прославился ещё больше. В умелых руках с помощью «Эха творца» можно было создавать что угодно. А руки основателя нашей Империи, несомненно, были умелые. Известно, что когда один из уголков Империи подвергся разрушительному землетрясению, и десятки тысяч людей, тех кто выжил, остались без крова, в кратчайшие сроки был осуществлён масштабный инфраструктурный проект. За считанные дни был спланирован и отстроен целый город на сотни тысяч человек, с домами, административными зданиями, школами, больницами, дорогами, каналами и прочим. Аврелиан I был на пике могущества. И этот артефакт был верным помощником. Сейчас, разумеется, он деактивирован и привязан к музею магической печатью. Без снятия печати — это просто дорогой браслет. Печать, разумеется, никто снимать просто так не собирается. Это дорогостоящее мероприятие, требующее прорву магической энергии. Прорву! И если кто-то из вас его наденет, то вы наденете безусловно священную реликвию, но толку от этого не будет. Однако вокруг любой легендарной вещи витает запах некоего мистицизма, не обошлось без него и здесь. До того, как Аврелиан получил прозвище «Конструктор», у него было ещё одно — Кузнец. Объясняется это просто, он на самом деле был в том числе и кузнецом. Вам полагается знать это, молодые люди, и отдавать себе отчёт, что даже Великий Император когда-то работал в том числе и руками. Это не зазорно! Любой труд почётен, помните это! Гм, немного отвлёкся. Ну так вот, к мистицизму: с того момента прошли тысячелетия и уже мало кто знает куда делась императорская чета. И тут уже сведения не задокументированы, а из разряда легенд… Никто не видел, чтобы императорская чета умерла или погибла. И говорят, что на самом деле они добровольно сложили эти артефакты, позже ставшие регалиями, и ушли из нашего мира … в другой. Или другую вселенную. Не исключено, что они живы до сих пор. Не вижу никакой причины умирать двум могущественным Архи-магистрам, пускай и прошли тысячелетия. Да, и якобы Аврелиан произнёс, что «Эхо творца», он же «Репликатор» сможет в полной мере использовать человек с «душой кузнеца», чтобы это ни значило. Эта легенда не подтверждённая.
Лайам сглотнул. Его руки непроизвольно сжались в кулаки. Он знал эту историю. Знал все истории об «Эхе Творца», которые можно было получить в открытом доступе. И немножечко в закрытом. Правда совсем немного, он не хотел слишком рисковать и углубляться в некоторые закрытые сети, опасаясь оставить там какие-нибудь следы. Следы, который могли помешать плану, если им вдруг заинтересуются раньше времени. С ИСБ шутки плохи.
Второй артефакт находился рядом. Это был медальон в форме распускающегося листа, выполненный из зелёного камня, который, казалось, светился изнутри мягким, живым светом. Надет он был на цепочку из бело-жёлтого металла.
— А это «Капля Первой Земли», — продолжал Аргус. — Артефакт школы Друидизма. Дарует носителю способность чувствовать растения, ускорять их рост, управлять флорой. С ним даже бесплодную пустыню можно заставить расцвести и превратить в оазис. Это вторая реликвия из тех времён, но не по значимости. Про них можно рассказывать в любом порядке. Эта была не менее важной, чем «Эхо» для выживания в новом мире. С помощью «Капли» Сильвана буквально спасала от голода наших переселенцев. Одной стройкой сыт не будешь, а тогдашний уровень развития мира не предполагал сытой жизни. Только не думайте, что всё благополучие свалилось сразу, раз такие могучие маги вели людей за собой. Как и все в мире, Аврелиан и Сильвана НЕ были могучими. Начинали с малого, что-то не получалось, учились на своих ошибках и так далее…
Знаете… Сохранился даже злобный пасквиль из тех времён о том, что и кузнец из будущего Императора был не очень. Процитирую, простите боги, одну мерзопакость: «Аврелиан — криворукий косячный рукожоп»!
Фух, наконец-то. Потянулся в кресле, спина побаливает, как у любого офисного работника. Да-да, знаю, что у шахтёра в забое работа тяжелее, но на каждом месте свои минусы могут встретиться. Работа на сегодня почти окончена, осталось распечатать эти договоры. Доделывал их несколько часов и вот она, победа! Всё проверил, всё хорошо. В бумажной работе я почти не косячу. Впереди выходные, может быть даже и весёлые. Но это не точно — как пойдёт. Хотя в любом случае корпоративная пьянка меня не пугает. У нас всё как-то поприличнее проходит, чем в кринжовых роликах с ютуба, где чья-нибудь условная главбухша с лишним весом отплясывает канкан на столе, опрокидывается с него и летит вниз вверх тормашками, ломая себе что-нибудь, и одновременно нанося урон по площади всем окружающим. Многие над такими роликами ржут, а я их не люблю. Мне неприятно смотреть на страдания людей, которые больно ударились чем-то обо что-то. Искренне не понимаю, кто под такими ставит ржущие смайлики и «смешнявые» комментарии.
В общем, нафиг, у нас такого не происходит, а если брать нашу главбухшу, Маргариту Павловну, то уж где-где, а в таком ролике она точно не снимется: подтянутая, сухощавая, с идеальной осанкой. Выглядит лет на тридцать пять, при своих сорока семи — сказывается многолетняя привычка следить за собой. Брюнетка с классическим каре, очки в тонкой золотистой оправе, одевается в дорогие костюмы. У неё идеальный порядок в документах, в кабинете и в голове: всегда всё помнит и работает на упреждение. В условиях ресторана я её уже видел, отличий с офисом было немного, выпила в меру, держалась, как всегда, никаких буйных выходок с вышеупомянутыми пьяными танцами на столе, драк с охраной и требованиями выпить с ней на брудершафт — даже не интересно. Зато интересно, как она будет выглядеть завтра в лесу.
Руководство, начитавшись каких-то модных книжек, вдруг заявило, что для повышения производительности труда нам срочно требуется сплочение коллектива, а значит тимбилдингу на пленэре — быть! Поэтому у нас планируется не просто корпоратив, а аж целый трёхдневный поход, совмещённый с первыми майскими праздниками. Не знаю, насколько можно сплотить коллектив людей, который тебя в принципе давно достал, но руководству виднее. Хотя я к коллегам отношусь по большей части ровно, меня если и достают некие личности, то достают не сильно, не часто и вообще в целом всё норм. Ну что ж, будем сплочаться. Или сплачиваться? Надо заяндексить. Удобно: что-то не знаешь, пара кликов — уже знаешь. Не представляю себе, как люди раньше жили без интернета. Мне-то тридцать два, а родился я в 1989-м году, то есть сейчас в интернете и двухлетние сидят, но лично я впервые познал связь с сетью в 1996-м, когда мне было семь лет. По тем временам это было прямо-таки достижение. Приходишь в школу и начинаешь хвастаться перед одноклассниками. Причём в тот момент и хвастаться было особо нечем, всё тогда было малофункционально в этом плане: в игры по сети было ещё не поиграть, послушать музыку — тоже нет, один файл с любой песней можно было качать час или два, но при этом он запросто мог занять один-два процента жёсткого диска компьютера. А то и пять-десять, смотря, что за компьютер и какой размер винта. Это была просто ачивка: «побывать в интернете», возвышающая тебя над другими просто за сам факт таковой.
С внутренним удовлетворением ткнул мышкой на значок принтера. Но что-то пошло не так. Принтер, стоящий в углу нашего открытого пространства, также известного как — «опенспейс», издал привычное жужжание, потом пару раз хрустнул, как старая бабушка, поднимающаяся с дивана, и замолк с явно виноватым писком. На экране моего монитора выскочило окошко: «Замятие бумаги. Откройте крышку и удалите замятую страницу».
— Твою ж дивизию, — пробормотал я, подходя к принтеру. Очень невовремя.
Ситуация была дурацкая. С одной стороны, что там сложного? Открыть крышку, вытащить бумагу, закрыть. С другой стороны — я знал себя. Если я берусь за что-то руками, даже за такое простое дело, оно почти гарантированно превращается в катастрофу. В прошлый раз, когда я попытался заменить картридж, я умудрился сломать защёлку, и полдня весь отдел не мог печатать. Когда-то сдуру я полез в системный блок, чтобы переставить планку оперативной памяти (я же умный, посмотрел видео на ютубе!), компьютер после этого отказался включаться вообще.
Нет уж. Говорят, что умный человек учится на чужих ошибках, глупый — на своих. Я определённо глупый, потому что ошибок в жизни было — не перечесть! С другой стороны, это дало мне главное понимание в жизни: всё что я мог бы сделать своими руками, мне лучше не делать. Работает — не трогай. Не работает — зови на помощь. Так что не буду ничего ломать. Документы обязательно надо сдать до выходных, так что тут надо действовать наверняка.
Я посмотрел на принтер, приоткрыл крышку, увидел край замятой страницы, торчащий между валиками, и аккуратно, словно сапёр, закрыл крышку обратно и достал трубку смартфона.
— Валера, ты где? — На самом деле, я догадывался, где. — Помощь нужна.
Наш системный администратор, он же эникейщик, он же «мальчик на побегушках» для всей оргтехники, наверняка сидел в своём закутке в конце коридора. Валерий Шмидт — в быту просто Валера — парень под тридцатник, достаточно крепкий, с вечно взлохмаченными русыми волосами, в джинсах и растянутом свитере с надписью «Я не маг, я только учусь». Глаза за модными очками смотрели на наш офисный мир с обречённостью человека, который в сотый раз объясняет секретарше из соседнего отдела, почему не надо поливать клавиатуру чаем. Со зрением, насколько я знаю, у него всё в порядке, и очки у него без диоптрий, но зато с каким-то специальным напылением, якобы помогающим от чего-то там. Скорее это просто маркетинг, чем реальная помощь, однако с учётом Валериной специфики очки возможно и нужны. Например, при сверлёжке очередной миллиардной дырки, через которую можно просунуть оптоволоконный кабель. Будьте уверены, если куда-то можно просунуть оптоволоконный кабель — Валера его просунет.
Наш царь офисной техники появился через минуту, жуя какую-то печеньку.
— Звал? — спросил он, вытирая крошки с губ.
— Там бумага застряла, — я кивнул на принтер. — Боюсь сам лезть.
Валера посмотрел на меня, потом на принтер, потом снова на меня. Как на дурака. В его глазах загорелся тот самый огонёк, который я не хотел увидеть, но понимал, что навряд ли без него обойдётся — огонёк едкой насмешки.
— Кузнецов, ты серьёзно? — он подошёл к принтеру, открыл крышку одним лёгким движением, вытащил замятую страницу (она вышла как по маслу, даже не шуршнула), закрыл крышку и нажал кнопку сброса. Принтер довольно зажужжал и продолжил печатать. Всё заняло секунд десять.
— Ну вот, — сказал Валера, поворачиваясь ко мне. — Всё. Элементарно же! Даже пальцы не замарал.
— Спасибо, — выдавил я.
— Слушай, Кузнецов, — Валера сложил руки на груди и прислонился к столу. — Ты мужик или где? Тебе тридцать два года, а ты даже бумагу из принтера вытащить боишься! Это же не бомбу обезвредить.
— Я не боюсь, — соврал я. — Я просто стараюсь бережнее относится к технике. Знаю свои руки-крюки.
— Руки-крюки, — повторил Валера, усмехаясь. — Ладно. А в лесу-то ты как жить собрался? Мы ж завтра на тимбилдинг едем. Палатки ставить, костры разжигать, дрова колоть. Ты хоть раз в жизни палатку ставил?
— Ставил, — мрачно выдохнул я. — Однажды. Когда студентом был. Потом как-нибудь расскажу, чем это закончилось…
— Ну ясненько, — протянул Валера. — Будешь в сторонке стоять и менеджерским взглядом помогать. — Он хлопнул меня по плечу. — Не боись, Кузнецов, научим. В лесу законы другие. Там твои контракты, презентации и созвоны с партнёрами не помогут. Там придётся поработать не только языком! А ты, традиционно, в этом плане... — он приподнял свои руки и согнул ладони, став похожим на тираннозавра, символизируя мою криворукость. Хорошо хоть не стал символизировать мою рукожопость. Страшно подумать, как бы он это визуализировал.
В этот момент дверь в наш опенспейс приоткрылась, и в проёме появилась Света. Светлана Белова, веб-дизайнер из маркетингового отдела. Девушка симпатичная и очень мне нравилась, но дальше обсуждения каких-то рабочих моментов дело не заходило. Девушка вообще замужем. Не буду же я подкатывать к замужней? Так что близко не общались.
Она была в белой футболке, которая сидела на ней так, словно её шили по индивидуальным меркам, и синих обтягивающих джинсах, подчёркивающих каждый изгиб. Светлые волосы собраны в высокий хвост, на ногах — белые кроссовки. Лет ей, кажется, двадцать восемь, или около того. Фигура — закачаешься. Я, конечно, старался не пялиться, но глаза сами собой скользнули туда, куда из приличия смотреть не следовало.
Рядом со мной Валера аж перестал жевать. Я покосился на него — он смотрел на Свету так, словно увидел пришельца. Или богиню. Трудно сказать.
— Принтер освободился? — спросила Света, подходя ближе. Голос у неё был очень приятный. — А то мне тоже распечатать надо. Макеты для клиента.
— Да-да, пожалуйста, — сказал я, делая шаг в сторону. — Я уже всё.
— Я как раз починил, а то Женёк тут наворотил делов, — добавил Валера, выпрямляясь и поправляя свитер. Можно подумать это поможет предмету одежды, который по виду перед тем, как его надели был скомкан так, как будто его из задницы вытащили. Голос эникейщика стал на полтона ниже и бархатистее. — Впрочем ничего сложного, просто замятие бумаги. Быстро справился.
Света кивнула и повернулась к принтеру, открывая ноутбук, который принесла с собой.
— Представляете, у меня сегодня флешку спёрли. Ну, с моего разрешения. С возвратом. Но не вернули, само собой. До понедельника я её точно не увижу, потому так.
Когда она наклонилась, чтобы подключить кабель, футболка чуть натянулась на спине, и я поймал себя на мысли, что смотрю на гм-гм… спину, дольше, чем положено. Отвёл глаза. Надеюсь, никто не заметил.
Валера, естественно, заметил. Хотя сам, гад, смотрел туда же!
— Так это, по вайфаю же можно. Не пашет, что ли? Сказала бы, я б настроил моментом. — сказал он, небрежно облокачиваясь о стол. — Свет, а ты чего до сих пор на работе? Восемь часов уже.
— А мне спешить некуда, — ответила она, не оборачиваясь, настраивая параметры печати. — Дома всё равно никого нет.
— Мужа, что ли, в командировку отправили? — уточнил Валера, и в его голосе мне почудилась надежда.
— Нет, — Света на секунду замерла, потом продолжила возиться с ноутбуком. — Мы развелись, уже месяца два назад. Так что теперь я сама по себе.
— Ого, — протянул Валера. — А почему?
— Не сошлись характерами. — Она отвернулась, как будто не хотела, чтобы по её лицу можно было что-то прочитать.
— Сочувствую, — ляпнул Валера настолько радостным тоном как будто в лотерею выиграл. Но сразу сменил его на якобы сочувственный. — Ну, то есть... сочувствую бывшему. Он, наверное, дурак, что такую красавицу отпустил. Я бы так не сделал! От меня женщины не уходят! И, кстати, я не женат! Адын, савсэм адын!
Я внутренне поморщился. Слишком прямо. Или оно так и работает? Женщины реально ведутся на такие грубые подкаты?
— Так если женщины не уходят, почему ты адын? Савсэм адын? — Света только усмехнулась краешком губ. — Сам выгоняешь?
Получив отповедь, наш технарь временно заткнулся. Принтер зажужжал, выдавая первые листы с её макетами — яркие, сочные, с идеально выверенными цветами. Она просматривала их, склонив голову, и я невольно залюбовался тем, как свет падает на её волосы.
Валера, видимо, решил, что пауза затянулась.
— А ты завтра на тимбилдинг едешь? — спросил он, переминаясь с ноги на ногу.
— Да, — Света кивнула и посмотрела на нас обоих. — А вы?
— А как же, — Валера широко улыбнулся. — Мы с Кузнецовым в первых рядах. Правда, Кузнецов у нас... как бы это помягче... — он покосился на меня, и в его глазах заплясали чёртики. — Руками не очень. Прикинь, он даже пожёванную бумагу из принтера вытащить побоялся. В лесу-то ему придётся несладко.
Я почувствовал, как кровь приливает к лицу.
— Я не побоялся, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто не хотел рисковать техникой.
— Ну-ну, — Валера хлопнул меня по плечу. — Завтра скажешь ещё, что палатку боишься сломать.
Света подняла глаза от распечаток и посмотрела на меня. Ожидал увидеть во взгляде насмешку, но её там не было. Скорее — любопытство. Хотя мне, наверное, просто этого хочется, ага, любопытство, размечтался.
— А ты не умеешь ставить палатки? — спросила она.
— Умею, — соврал я. — Просто... давно не практиковался.
— Он вообще ничего руками делать не умеет, — влез Валера, и снова зазвучали насмешливые нотки. — Гвоздь забить не может, розетку починить — тем более. Зато контракты складывать — первый парень на деревне. Вот скажи мне, Женя, что ты будешь делать, если у тебя смеситель сорвёт? Утонешь прямо в своей квартире?
— Кран на стояке перекрою. А потом вызову для починки такого как ты, — я пошёл в контрнаступление. Все предъявы были по делу, но мальчиком для битья я быть не собирался. — А может и прямо конкретно тебя. Ты же мне уже смеситель менял, помнишь? Договорились на тысячу, но ты ещё ныл потом, что за демонтаж старого надо бы столько же доплатить, рассказывал, какая это сложная работа и инструмент у тебя дорогой, отбивать надо. Тысячу сверху я тебе не дал, но совокупно за всё две сотни накинул, когда ты ещё про дорогой проезд стал жаловаться. Хотя живёшь ты рядом со мной и пешком там минут десять идти. Может ты самокат в аренду взял, чтобы до моего дома доехать, не знаю. Говорят, самокаты напрокат брать не так уж дёшево, но я не в курсе. Никогда этого не делал.
Валера побагровел. Самокатчиков он терпеть не мог, считал представителями нетрадиционных ценностей и сравнение с ними не понравилось ещё больше чем то, что я сказал до этого. Похоже, не ожидал от меня такой защиты. Он открыл рот, но не нашёлся, что ответить и закрыл обратно.
Света перевела взгляд на Валеру, потом снова на меня. Её лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло что-то, чего я не смог прочитать.
— Ну, — сказала она, собирая распечатки в аккуратную стопку, — не всем же быть мастерами на все руки. У каждого свои таланты. А ты, Валера, — продолжила Света, поворачиваясь к нему, — всегда так о коллегах отзываешься и сразу посторонним вываливаешь какие-то их проблемы? — В её голосе прозвучала лёгкая усмешка. Валера смешался, забормотал что-то невнятное про «шутку» и «без обид». Потом девушка развернулась ко мне и заявила: — А вообще я тоже не умею палатки ставить. Но не думаю, что это проблема. Можем вместе поучиться.
Она улыбнулась и вышла из офиса, оставив после себя лёгкий аромат цветочных духов. Валера проводил её взглядом, потом повернулся ко мне.
— Смотри-ка, Кузнецов, глядишь и повезёт тебе — сказал он с нехорошей усмешкой. — Она, похоже, любит неудачников.
— Тогда у тебя все шансы. А то ты-то охереть удачник, — огрызнулся я, стараясь не показывать, что меня что-то задело. Да меня, по сути, и не задело. Было, конечно, слегка неприятно, что этот кадр меня полоскал при постороннем человеке, но так-то правду сказал, да и наезд его вербальный я отбил. Но с неудачником я не согласен. Я не неудачник. Просто неумёха. Клинический. Это разные вещи.
Валера фыркнул, развернулся и свалил в туман. А, да, за этой перепалкой чуть не забыл: ещё один файл надо распечатать, так что остался стоять у принтера, глядя, как он выплёвывает один за другим мои идеально оформленные договоры. Листы ложились ровной стопкой, на каждом — свежая печать, чёткие цифры, красивые факсимильные подписи.
Посмотрел в ту сторону, куда ушла Света. Внутри всё переворачивалось. Блин, только влюбиться не хватало. Я так-то тоже в разводе. Тяжело со мной жить, знаю. В бытовом плане. Если бы существовала какая-нибудь бытовая магия — ха-ха, естественно никакой магии не существует, — то я был бы в ней антимагом! Или магом-разрушителем! Вот жена как-то и собрала сумки, часть каких-то вещей и свалила куда-то. Вроде к маме, но я даже не уточнял. Детей не было и делить особо тоже было нечего. Квартира была добрачная, даже выплатить ипотеку я каким-то образом умудрился до женитьбы, гораздо раньше обозначенного срока, претендовать на неё было без шансов, я бы и не отдал, а остальное барахло можно было забирать хоть всё, не так парило. Главное — моя крыша осталась над моей головой. Так и живу, один.
— …. сохранился даже злобный пасквиль из тех времён о том, что и кузнец из будущего Императора был не очень. Процитирую, простите боги, одну мерзопакость: «Аврелиан — криворукий косячный рукожоп»!
Экскурсовод гневно потряс кулаком.
— И к Сильване по части её трудов тоже изначально были претензии. — Продолжил рассказывать он. — За давностью лет непонятно какие, но были, это упоминается в древних хрониках. Но при этом они стали ВЕЛИКИМИ! К чему я это говорю и почему этот поклёп не потерялся в веках, хотя сделать это, как вы понимаете, не слишком сложно? Достаточно не вспоминать и не рассказывать. Человек имеет свойство развиваться! Тот, кто чего-то не умеет — может научиться! Помните об этом! По одной из каких-то дурацких теорий, в которую я, если честно, не верю, люди на предыдущих стадиях были обезьянами и постепенно эволюционировали в тех, кто мы есть. И хотя я не считаю эту теорию состоятельной, рациональное зерно здесь имеется. Если что-то и могло сделать из обезьяны человека, так это труд! Вы, находящиеся тут, родились в богатых аристократических семьях. Вашей заслуги в этом нет, исключительно везение. Согласитесь, не каждому выпала такая удача и не каждый захочет развивать себя. Запросто может вместо работы погрязнуть в отдыхе и удовольствиях. Это ваше право. Но для всех, для Империи будет лучше, если вы станете не прожигателями жизни, а столпами нашего общества, на которых оно держится. И у каждого есть хоть и микроскопический, но шанс стать кем-то больше, чем обычный человек или даже чем обычный маг. Как это случилось с Аврелианом и Сильваной. В какой-то момент они по своей силе приблизились к мифическим Богам. Может не Демиургам… хотя кто знает… Мы же не в курсе, где они сейчас и что делают.
Рассказ неожиданно увлёк всех, и школьники заворожённо смотрели на браслет и медальон. Всё-таки экскурсовод не зря ел свой хлеб. Это действительно была часть истории их мира.
— Извините, а можно вопрос?
— Да, барышня, пожалуйста.
— А почему сейчас не используют такие могущественные артефакты? Разве не было бы более рациональным отдать их кому-то, кто и дальше будет строить города, засевать леса и поля? — дисциплинированно, как на уроке, подняла руку Вивьен.
— Хороший вопрос, барышня, — Аргус одобрительно кивнул в ответ на жест с рукой. «Может я и не был прав, когда с предубеждением отнёсся к этой группе школьников», — подумал он, — «ведут себя относительно прилично». — И на него ответил сам лично Император Аврелиан. Он сказал, что эти его сверхумения — это вариант выхода из кризиса. Что для промышленности и экономики лучше тысяча магов средней силы, чем один могущественный. И он постарался вырастить этих магов, что ему несомненно удалось. Это, кстати, в том числе и ваши предки, а в конечном счёте и вы. А эти вещи, безусловно хороши, но… наш мир в них больше не нуждается. Это не мешает им оставаться нашими священными легендарными реликвиями, к которым надо относиться с уважением и благодарностью. Скажу ещё кое-что, из разряда легенд: Аврелиан говорил, что им повезло, что эти предметы достались сразу им двоим. Ему и его любимой жене, потому что между ними образовалась удивительная синергия: когда они работали вместе, результаты их трудов могли превзойти мыслимое и немыслимое.
В зале наступила тишина. Каждый обдумывал полученные сведения. Только Лайам, заранее знавший всё вот это, обдумывал кое-что другое.
— Итак, молодые господа и юные дамы, вы осмотрели сейчас наши главные экспонаты, но напомню, что наш музей огромен, и экскурсия для вас на этом не заканчивается. Но поскольку, у нас нет задачи морить вас голодом, — Аргус усмехнулся, — вы сейчас пройдёте в буфет, где вас накормят. Так же у вас будет свободное время на самостоятельный осмотр незакрытой части музея. А сейчас — в буфет. Приятного аппетита.
Музейный буфет оказался неожиданно уютным местом — высокие стрельчатые окна пропускали мягкий рассеянный свет, столики из тёмного дерева стояли на почтительном расстоянии друг от друга, а в воздухе витал аромат свежей выпечки и горячих напитков. Здесь не было той давящей монументальности, что царила в залах с артефактами, и можно было выдохнуть.
Школьники разбрелись по залу, рассаживаясь небольшими группками. Кто-то потянулся к столику с закусками, кто-то сразу уткнулся в магофоны, кто-то продолжил громко обсуждать увиденное.
Лайам взял поднос с парой бутербродов и чашкой травяного чая и направился к самому дальнему столику в углу, подальше от шумной толпы. Возможно лучше было бы как раз выпить кофе, чтобы взбодриться, но чай мог помочь лучше успокоить нервы. Он сел спиной к стене — привычка, выработанная за последние пару лет. Лучше заранее видеть тех, кто мог бы стать источником проблем. Отсюда можно было наблюдать за почти всем залом.
Он откусил бутерброд, но почти не чувствовал вкуса. Есть не хотелось. Мысли крутились вокруг главного: схема снятия печатей, амулет перехода, расположение постов охраны, время реакции ИСБ... И только что проделанная операция с дверным замком. Всё вроде бы прошло благополучно, но какая-то странная мыслишка сверлила мозг. Кто всё-таки за ним наблюдал?
— Не занято?
Голос раздался так неожиданно, что Лайам едва не поперхнулся чаем. Вот же, сам только что думал, что на автомате наблюдает за обстановкой, а совершенно неожиданного «посетителя» его столика он пропустил, чуть ли не глядя на него в упор. На неё.
Вивьен Ларквуд стояла напротив него с собственным подносом в руках. Тёмные вьющиеся волосы выбились из небрежного пучка, падая на плечо, зелёные глаза смотрели спокойно и чуть насмешливо, словно она прекрасно видела его реакцию и находила её забавной.
Лайам моргнул, огляделся по сторонам. Вокруг было полно свободных столов. Полно. А прыгающие вокруг неё бабуины частично отсутствовали, частично находились в другом конце зала.
— Э-э... нет, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Садись.
Вивьен грациозно опустилась на стул напротив, поставила поднос и принялась разворачивать салфетку. Несколько секунд она молчала, словно давая ему время привыкнуть к её присутствию.
— Ты всегда такой нелюдимый, Смит? — спросила она, со странным взглядом.
— А ты всегда подходишь к нелюдимым в буфете? — парировал он, возвращая себе самообладание.
— Только к тем, кто интересно рассматривает экспонаты, — Вивьен подняла взгляд, и в нём не было привычного для неё светского безразличия, — и к тем, кто слишком пристально изучает дверные замки.
Лайам замер. Бутерброд застыл на полпути ко рту.
— Что? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.
— Не притворяйся, Смит, — Вивьен откусила маленький кусочек пирожного и аккуратно промокнула губы салфеткой, не сводя с него глаз. — Я видела и поняла больше, чем ты можешь себе представить. Твой магофон — он не только для просмотра мемчиков. Ты его к замку поднёс и держал слишком долго. Гораздо дольше, чем нужно для фото или видео. Да и что там снимать, на двери?
— Может, я просто залип в маг-токе, — пожал плечами Лайам. — Со всеми бывает.
— Со всеми — да. С тобой — нет, ты же вообще всю эту хрень маг-токовскую даже в школе на переменах не смотрел. — Вивьен покачала головой. — Я за тобой наблюдала ещё в зале с «Вечным зеркалом». Ты подпёр собой колонну. Устал, да? Отдыхал? Нет! Ты что-то закрепил на этой колонне. Я заметила твоё движение, когда никто не смотрел. Пальчиком так аккуратно прицепил какое-то устройство, размером с монету.
— Жвачку приклеил, — мрачно ответил Лайам. — Не рассказывай никому, пожалуйста. Я сам знаю: вопиющее нарушение этикета. Мне очень стыдно. Я больше не буду.
— Да что ты! А представляешь, какое совпадение — жвачка-то цвета морёного дуба внезапно оказалась! И прямо-таки, в цвет колонны. Есть ещё? Дай пожевать!
Она говорила тихо, почти шёпотом, но каждое слово врезалось в сознание Лайама как гвоздь.
— А потом, когда мы переходили в центральный зал, — продолжала Вивьен, — ты специально задержался. Дождался, пока все пройдут вперёд, и у двери кое-что сделал... — Она выдержала паузу. — Хоть мы почти не общались с тобой, я наблюдала за твоими школьными успехами. Они хороши, при этом на ботана ты не сильно похож. Но ты в классе не единственный заучка, Смит. Ты же на «артефакторику» идёшь, не так ли? И «высшие магические конструкты бытового применения»? А я собираюсь поступать на факультет друидизма и, как и ты, много занимаюсь. По-настоящему, не для галочки. Для работы с растениями нужно развитое чувственное восприятие. Я чувствую магические потоки лучше, чем большинство наших одноклассников.
— И что же ты почувствовала? — Лайам уже перестал притворяться. Он отложил бутерброд и смотрел на неё в упор.
— Твой магофон излучал непонятную энергию. Не ту, что обычно используется для работы коммуникатора. Более плотную, структурированную. Она взаимодействовала с замком. Ты что-то записывал в него. Или... стирал, — её зелёные глаза сузились. — Лайам, ты взломал замок. Прямо на глазах у экскурсовода и трёх десятков свидетелей. И похоже, что никто, кроме меня, этого не заметил. Во всех учреждениях, в названии которых есть слово «имперский» или «императорский» придаётся особое значение собственной безопасности. И тут ты в два счёта, не напрягаясь, делаешь такое! И тебе удалось! Как ты это сделал? И что это вообще? В смысле: зачем? Ты хочешь ограбить «Императорский музей»?
Лайам медленно выдохнул. Сердце колотилось в груди, и крыть было нечем. Богатая стервочка, с которой он за два года и двумя словами не перекинулся, внезапно оказалась не дурой и с ходу всё поняла! И может его запросто сдать, прямо сейчас!
— И ты не побежала к смотрителю? — спросил он хрипловато. «Будет шантажировать, — понял он. Надо соглашаться на то, что она потребует, но тянуть время. Времени надо не так уж много, всего несколько дней…
— А зачем? — Вивьен откинулась на спинку стула, взяла чашку с чаем и сделала маленький глоток. — Ты не похож на террориста. И не похож на вора, который тащит всё подряд. У тебя есть конкретная цель. И я хочу знать, какая.
— А если я откажусь говорить?
— Тогда я сделаю вид, что мне показалось, — она пожала плечами. — И буду наблюдать дальше. Я не буду тебя выдавать. Но надеюсь, что ты не откажешься. Потому что... — она запнулась, впервые за весь разговор проявив нерешительность. — Потому что мне кажется, что я и так это знаю. И мне хотелось бы поучаствовать в твоей авантюре.
Лайам нахмурился:
— Тебе кажется? Какое-то странное построение предложений. Что ты имеешь ввиду? Ты не знаешь мою цель. Ты понятия не имеешь, в чём хочешь участвовать. Впрочем, если я тебе расскажу, ты наверняка передумаешь. Может не стоит тебе это слышать? Раз уж ты не хочешь сдавать меня, то и я не хотел бы причинять неприятности тебе. А они будут. Если расскажу. Пока что ты не соучастница.
— Цель не знаю. Но догадываюсь, — Вивьен поставила чашку и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты слушал экскурсовода не как все. Ты слушал так, словно запоминал каждое слово для чего-то важного. Ты смотрел на браслет и медальон так, словно они уже твои. У тебя есть план, как их забрать. Остался только один вопрос. После ограбления, если оно тебе удастся, будут подняты на уши ВСЕ! Это будет не просто ограбление, это будет пощёчина нашим спецслужбам. ИСБ перетряхнёт каждую песчинку и найдёт иголку в стоге сена. Безнаказанно уйти будет тяжело. Если уж тебе хватило ума взломать замок здесь, то и об этом ты не мог не подумать. А поскольку на идиота ты не похож, то точно подумал, что в нашем мире спрятаться будет невозможно. И отсюда я делаю вывод, что ты… хочешь уйти в другой мир. Как в своё время Аврелиан, Сильвана и наши предки. Ты будешь, ну назовём это так, «строить свою цивилизацию», угадала? И для этого тебе нужны две эти милые вещички. Но зачем тебе обе? Ты собираешься разорваться? Я предлагаю так: «Эхо творца» — твоё, «Капля земли» — моя. Не знаю, как ты решил свалить с Альтеи, но наверняка тоже что-нибудь придумал. Возьмёшь меня с собой. Я тоже хочу поучаствовать в становлении какой-нибудь цивилизации. В нашем мире очень скучно. Всё изучено, всё налажено. Мне тут не нравится.
Лайам молчал. Долго.
Невозможно! Эта наглая девчонка по каким-то косвенным уликам, просто глянув на него вскользь, за несколько минут вычислила то, что пришло ему в голову несколько лет назад и к чему он усердно готовился.
После длительной немой сцены, он выдавил из себя:
— Я поражён твоими аналитическими способностями.
И это было правдой. Девушка улыбнулась — похоже, похвала была ей приятна. Хотя комплименты она и так вагонами получала. Юноша решил, раз уже его так легко раскрыли, говорить максимально откровенно, чтобы Вивьен из пусть и навязывающейся, но союзницы, не превратилась в того, кто вставит палки в колёса. Тем более она уже показала, что умна, а раз так, то может понять, где ложь, и поменять своё отношение к ситуации.
— Ты права. Насчёт замка — да, я его взломал. Внёс правки в протокол открытия и поставил блокер, который отсёк там кое-что, но не до конца. Сейчас не только служители музея могут открывать-закрывать замок. Теперь и я тоже могу это делать. Никто ничего не заметит, до поры до времени. Пора и время, если что, это плановая ежемесячная проверка всего оборудования. Состоится через восемь дней. Соответственно, за эту неделю надо сделать дело. Когда придёт время, я активирую программу, замок откроется... и останется открытым. Но там дело не только в замке. Там целая цепь безопасности. Сами экспонаты закрыты с помощью магии, и при этом там же функционирует система подавления магии. Понимаешь, в чём фокус? Защита магическая, физически убейся, а ничего не сделаешь, хоть кувалдой долби. А снять магией её нельзя, потому что нельзя этой магией пользоваться. Но при этом на самой защите магия работает. Ну вот после того, как откроется дверь, я активирую ещё одну программу, и по цепи уйдёт сигнал к экспонатам, и система подавления магии на двадцать три секунды войдёт в состояние перезагрузки. Этого достаточно, чтобы снять защиту с артефактов и забрать их.
Вивьен медленно кивнула.
— Хорошо. Но это, я так понимаю, завершающий удар. Как мы пройдём по музею? Там же камеры, датчики движения?
— Да, но… На самом деле идти не так уж далеко.
— Как не далеко? Мы от входа по одним помещениям до этого зала с полкилометра чесали, если не больше.
— Не обязательно идти от центрального входа. Тут есть боковой, куда у меня есть доступ, и от него гораздо ближе. Надо пройти всего три коридора. И те подавители, что я прилепил на колонны, в определённый момент должны помочь. Когда я их включу. Минутный проход по зоне с отключенными датчиками и камерами я обеспечу. А больше и не надо. И вообще: разве высокая аристократия так выражается, «с полкилометра чесали?», — мрачно усмехнулся Лайам, в мозгу перекраивающий планы под новые обстоятельства. — Что по этому поводу сказал бы Ваш отец, графиня?
— Именно так он и выражается, не извольте сомневаться, граф. И это если мягко. Так бы другой синоним подобрал, гораздо хуже, поверьте на слово.
— Послушай, — сменил тон Лайам с официального на более дружеский, — у меня тут ни перспектив особенных, ничего такого. Отучусь, дальше в Гильдию Артефакторов ещё попробуй попади. Деньги нужны, связи и всё такое прочее. Не исключено что моя участь сидеть в каком-нибудь подвале и ремонтировать магией стиральные машинки и пылесосы, чистить засорившиеся клавиатуры магбуков и магофоны. Бытовой маг, вот на что я могу рассчитывать без лицензии. У меня есть мотивация отсюда свалить. Тебе на кой хрен это надо? Ты — богатая графиня, говорят без пяти минут — герцогиня, с влиятельными родителями и роднёй. У тебя есть всё. Ты же понимаешь, что всего весь мой план — это крайне ненадёжная конструкция, которая может развалиться на любом этапе? Больше скажу, как мне кажется, для тебя лучше если он развалится. Мне-то тогда по любому кранты, а тебя может поругают и домой вернут. Но последствия удавшегося плана для себя представляешь?
Он сделал большой глоток чая.
— По поводу ухода… Об этом не особо говорят вслух, но механизм перехода в другие миры всё ещё работает. Он находится здесь же, в музее, только его, в отличие от всего остального, не выставляют напоказ. Я знаю это наверняка и думаю, что смогу его запустить. Проблема в том, что в моём случае это история с билетом в один конец.
— Подробнее можешь рассказать? — Вивьен подалась вперёд, и в её зелёных глазах вспыхнул неподдельный интерес.
Лайам задумался. Откусил от бутерброда, прожевал, запил чаем. Помедлил. С одной стороны, каждая секунда разговора приближала момент, когда кто-то из одноклассников мог заинтересоваться, почему первая красавица школы, ещё и знатная и богатая сидит в углу с ним — сыном обедневшего графа, которого в лучшем случае игнорировали, в худшем — насмешливо называли «нищебродом». За спиной называли, разумеется. С другой стороны, не пошли бы они куда подальше? Если Вивьен действительно хочет участвовать и уже доказала, что способна замечать детали, и по ним делать парадоксальные, но верные выводы, лучше посвятить её в план полностью. Полумеры здесь опасны.
Он огляделся по сторонам. Их столик находился в самом углу, за колонной, скрывающей их от основной части зала. Рядом никого не было. Лайам сделал глубокий вдох.
— Ты слышала когда-нибудь о «Ткацком Станке Миров»? — спросил он тихо.
В лесу мои контракты не помогут, Валера прав, — подумал я. — А что там поможет? Руки. В этом он тоже прав. А у меня их нет. Точнее, они есть, но они какие-то... неправильные. К сожалению, всё то, что сказал рукастый сотрудник — правда. Увы. Я — бытовой инвалид, натурально. Но это не принципиальная позиция или лень, я просто ничего не могу делать своими руками. Всё, за что ни возьмусь — дерьмо какое-то получается. Пока не купил посудомойку — переколотил кучу посуды. Жену это бесило, а почему посудомойка появилась только после её ухода, даже сказать не могу. И ту загружаю не раньше, чем станет грязной вся посуда. Почему-то «оптом» мне её наполнять удобнее. Попытался ставить туда сразу, не дожидаясь появления груды грязной посуды, так некоторые предметы часто падали и разбивались, а когда засовывал сразу много, почему-то нет. Не знаю, как это работает. Сжигал одежду на гладильной доске и перестал её гладить. Стирать тоже перестал, после того как несколько раз стиральная машина таки устраивала мне обещанный постфактум Валерой потоп. Это не значит, что я хожу в грязной и неглаженной одежде, просто приходится тратится на химчистку. Скапливаю мешок и тогда тащу. Разбил телевизор, при попытке его повесить. И так далее.
Иногда я думаю, что это даже не бытовая инвалидность, а проклятье какое-то. Это при том, что ни в какие проклятья и магию я не верю. Но когда дело касается гвоздя, который надо прибить, то… вон шрам, на пальце. Я знал, что легко не будет, и очень боялся промахнуться по нему молотком и отбить себе пальцы. И, о чудо, я не промахнулся и не отбил! Я прибил! От волнения видимо не туда поставил гвоздь и чётко попал по шляпке. В другой раз порадовался бы такой удаче, но тогда остриё пробило подушечку пальца и приколотило меня к доске. Стоял орал, пока жена пассатижи не принесла, хорошо хоть дома была в тот момент.
Хоть в церковь иди. Не знаю, чем там могут помочь, может контакты какого-нибудь опытного экзорциста скинут, чтобы из меня проклятье изгнать. Или они бесов изгоняют? Не помню, плохо разбираюсь. И прямо скажем, сомневаюсь, что поможет.
Я взял распечатки, отнёс на свой стол, положил в папку и направился к выходу. После праздников отдам, не горит. В голове уже крутились мысли не о завтрашнем лесе, а о Свете. О белой футболке и синих джинсах. О том, как она сказала «вместе будем учиться». Нет: «можем вместе поучиться». Да блин, какая разница! Напридумываешь же что-то, харэ фантазировать! Девушка просто проявила вежливость. Не всем же быть хамами, как Валера. Чуть остыл и вышел на улицу.
В голове уже крутились мрачные мысли о завтрашнем дне. Палатки. Костры. А самое страшное — коллеги, которые будут наблюдать за моими потугами. Валера, конечно, не самый гадкий человек из тех, кого я встречал, но язык у него острый. Да и вообще, нас, любителей подколоть и пошутить про офисный планктон, хватает.
Может, отмажусь? Скажусь больным? — но я сразу отмёл эту мысль. — Во-первых, я сам этого хочу! Мне требуется отдых. Я не против поездки! Просто в последнее время, когда куда-то путешествовал, это было в одиночку. Во-вторых, начальство предупредило: неявка на тимбилдинг без уважительной причины — премия коту под хвост. А премия мне нужна. Да вообще — деньги нужны, но скажите, кому они не нужны? И Света там будет… Вроде такой антирекламы моей персоны не испугалась.
Я посмотрел на свои руки. Обычные руки. Пальцы длинные, привычные к клавиатуре. Мозолей нет, только шрам от того злосчастного гвоздя.
Эх, — подумал я. — Кузнецов, а ничего не умеешь. А ведь такую фамилию предки не зря получили. Своё генеалогическое древо я знаю довольно далеко, и да, прадеды и дед действительно были мастера своего дела. Но на деде настоящие кузнецы из нашего рода закончились. Он то работал вовсю, у отца это уже было всего лишь хобби, а я всё — на мне можно крест ставить: точно конец трудовой династии. Был бы у меня сын, передать в этом плане было бы нечего. Если теоретические знания ещё так сяк есть, то умения даже не нулевые, они отрицательные. Но можно не переживать — сына нет. Пока что, во всяком случае. Интересно, почему Света развелась? И почему я подумал про гипотетического сына и сразу о ней? Не к добру.
Я закрыл ноутбук, собрал вещи и направился к выходу.
Чувствую, завтра — непростой день. Проверка лесом на прочность. Но, надеюсь, и весёлый.
Но об этом я буду переживать завтра. А сегодня — сначала за заказанным барахлом, потом домой, ужин, можно повтыкать в сериальчик, или потыркать в какую-нибудь компьютерную игру. Мне тут наша молодёжь из офиса «Genshin impact» нахваливала, но это вряд ли. Плохо представляю, чтобы взрослый дядька играл лолями в коротких юбках, которые магией хреначат монстров и постоянно попадают в какие-то странные истории. Это что-то для детей. Ну, может потом когда-нибудь, когда в маразм впаду и стану к ним — этим самым детям — поближе.
(К большому прискорбию, автор уже давно в маразме и уже накатал аж три книги в сеттинге «Геншина», заходите почитать. Лучший фанфик на мир Тейвата в рунете (
А пока надо собираться и надеяться, что во время похода меня не съедят комары и не станут высмеивать коллеги. Хотя может так статься, что высмеивать станут даже комары, а коллеги запросто съедят. Непонятно, кто из них страшнее и кто лучше выпьет кровь. Надо репеллент взять. Поганые офисные ублюдки, буду брызгать им в лицо этим репеллентом! Шутка. В большинстве своём они — нормальные ребята.
Я вышел из здания, натянул куртку и вдохнул свежий апрельский воздух. Сразу стало легче, почувствовал воодушевление и надежду неплохо оттянуться на грядущих выходных — офисная жизнь порядком приелась. Когда я начинал свою менеджерскую карьеру, то был уверен, что что-что, а офисное выгорание — это чьи-то выдуманные бредни и мне однозначно не грозит — всё лучше, чем на заводе пахать! Не поймите неправильно, я с уважением отношусь к людям рабочих специальностей. Не вижу негатива в работе на заводе! Имеется в виду, что лучше было бы персонально для меня и для завода: своей работой я бы любое предприятие разорил! Однако время шло, и я стал понимать, что на самом деле не всё так просто. Когда с головой закапываешься во всю эту корпоративщину, постепенно крыша начинает съезжать, и мысли уходят куда-то ещё. Но свернуть с проторенной дорожки уже сложно. Вот ты уже немного подрос в должности, стал чуток важнее для своей конторы, вот докинули денег, вот вроде бы уже неплохо зарабатываешь, а местами даже вообще хорошо. В голове с одной стороны появляется мысль: как бы не потерять всё то, что уже имеешь, а с другой: как меня всё это задолбало! Появляются вопросы: как бы кардинально поменять жизнь? Но при этом не потерять в деньгах и социальном статусе? К хорошему привыкаешь быстро… Хоть и говорят, что человек ко всему может привыкнуть, однако я лично видел примеры, как успешные менеджеры, юристы и прочие «работники пачки бумаги А4» теряли свою должность и не могли потом найти соответствующую предыдущей. Платили человеку большую зарплату, но контора не пережила очередной кризис и пока! Лежит он на диване, разместив свою вакансию на известных сайтах, обновляет страницу и удивляется: отчего же ему никто не спешит давать такую же, или желательно повыше? А то, что предлагают, в три раза меньше того, что было. Или в пять. Жуть.
В общем, про проблемы отъезда кукухи у корпоративных работников по неизвестному адресу: не зря Всемирная организация здравоохранения включила синдром выгорания в Международную классификацию болезней, определив его как фактор, влияющий на здоровье человека. Выгорание, как я наяндексил, цитирую, «рассматривается как долговременная стрессовая реакция, возникающая вследствие продолжительных профессиональных стрессов средней интенсивности. Ключевым элементом явления можно назвать эмоциональное истощение. Это такая защитная реакция психики, которая выражается в частичном и полном исключении эмоций или, напротив, в крайнем их проявлении — от полного безразличия к жизни, до приступов раздражительности и агрессии».
Это не я сам придумал, так пишут. И поскольку я варился во всём этом лет уже как бы не десять, то стал чувствовать, как крыша постепенно начинает подъезжать, подтверждая формулировки из интернета. Иногда начинал тоскливо думать про дауншифтинг. Может сдать свою честно заработанную квартиру, продать машину и свалить жить в какое-нибудь дешёвое место на берегу океана? Кто-то рассказывает чуть ли не про тайгу, но тайга точно не мой вариант. А дешёвых мест не так уж и много. Это только в фантазиях нашего брата-менеджера — денег от сдаваемой единственной жилплощади хватит на нормальную жизнь где-нибудь в Таиланде или Индии. Вопросом я интересовался: на нормальную не хватит. Лично мне вообще не улыбается жить где-нибудь в индийской лачуге, подыхая в несезон от влажности и жары, питаться непривычной едой и вместо полиса ДМС получать медицинскую помощь в виде сушёного навоза от деревенского знахаря или от мошенников, которые ходят там по пляжу и предлагают почистить уши иглой от лишней грязи за пятьсот рупий. Игла, скорее всего, тоже будет грязная. И, уверен, грязи после этой сомнительной процедуры в ухе только прибавится. Если у меня заболит ухо, я хочу, чтобы в него смотрел нормальный лор в чистом белом халате в московской поликлинике. Пускай он даже будет не ДМС, а ОМС. Короче, налаженную жизнь страшно менять на что-то новое. Не с моей финансовой подушкой. Она как бы есть, но и проесть её легче лёгкого. Любую сумму профукать легко. Вот заработать — сложно. Поэтому мне точно не спрыгнуть со своих рельсов: ничего другого кроме того, что делаю, я делать не умею, и за свою работу держусь, и быть мне офисным планктоном до конца своей жизни! Почти уверен в этом. И то «почти» только потому, что на все сто процентов я не уверен ни в чём.
Но чтобы крыша не съехала окончательно, стал пытаться добавлять что-то новое в свою жизнь. Например, фитнесс-клуб. На железо сильно не налегал: плавал в бассейне, пару раз в неделю колотил грушу под присмотром тамошнего тренера по тайскому боксу, делал это с удовольствием. Иногда шутил сам над собой, что это мне вместо жизни в Таиланде — хоть что-то тайское! Занимался без фанатизма, просто отвлечься от работы. Для этого же почти принудительно добавил себе в жизнь какие-нибудь поездки. Иногда с экскурсиями, иногда — просто поваляться на пляже. Впрочем, принуждать себя потребовалось только в первый раз, оказалось, что это здорово. Меня устраивала и Хургада, и Золотое кольцо России. Чувствовал, как мне это нужно — сменить обстановку и немного подзарядить таким образом садящуюся в моём мозгу батарейку.
Поэтому я вполне рад завтрашнему выезду на природу. И, чтобы не быть совсем уж неподготовленным, я заказал в интернете походное снаряжение. Оно уже лежит в пункте выдачи. Хотя там даже не пункт, а целый магазин. Надо забрать до закрытия, чем сейчас и займусь, подумал я, усевшись за руль и хлопнув дверцей автомобиля. Честно говоря, изначально я вообще не планировал покупать всё это барахло. Когда начальник объявил про тимбилдинг, я надеялся, что всё нужное нам выдадут на месте. Но пару дней всем по корпоративной почте свалился е-мейл: каждый участник должен обеспечить себя минимальным набором личного снаряжения. Ну спасибо, вы бы ещё в день выезда об этом предупредили! Где всё это взять посреди недели, если сидишь в офисе с утра до вечера?
Пришлось залезть на сайт конторы под названием: «Спорт-Туризм+», выбрать всё по списку и оплатить. Сделал это ещё вчера вечером, не сильно вникая. Был уже сонным, почти в отрубе и просто потыркал несколько раз «добавить в корзину» на том, что рекомендовал сайт для «начинающего туриста». Енто я! Сейчас мне предстояло забрать этот набор и понять, что я вообще купил.
Магазин находился в торговом центре не так далеко от нашего офиса. Я запарковался на стоянке, убедившись, что не встал на место для инвалидов, тут же вспомнил как недавно сам себя обозначил бытовым инвалидом, подумал, что было бы неплохо, если бы выдали соответствующее удостоверение, с которым можно было бы парковаться на этих местах. Например, отъезжаешь с такого, а к тебе подходят документы проверить: «Молодой человек, не похожи вы на инвалида, не отплатить ли вам штраф пять тыщ на основании части 2 статьи 12.19 КоАП РФ»?А ты им: «Минуточку, в ксиву мою гляньте: вот, бытовой инвалид четвёртой степени!» «Ой, извините, мы ошиблись, счастливого пути! Выздоравливайте!» Ха-ха, мысли из серии: «спонсор моей бессонницы — херня в голове!»
Я зашёл в светлый просторный зал, где на стенах висели каяки, палатки и странные железки, назначение которых я не мог определить даже по ценникам. За прилавком стоял парень лет двадцати пяти — подтянутый, с лёгкой щетиной, в футболке с логотипом магазина.
— Здравствуйте, я за заказом, — сказал я, показывая номер на телефоне. — Кузнецов.
Парень глянул в монитор, кивнул и через минуту выкатил тележку с моими приобретениями. Я нервно сглотнул. Тележка была забита коробками и пакетами. Честно говоря, я ожидал чего-то вроде чехлов с палаткой и спальником. Рюкзак ещё, да. Ну, может быть, ещё какая-нибудь мелочёвка. А тут — целая гора хрен-пойми-чего.
— Ого, — выдохнул я, глядя на это добро. — Я, кажется, переборщил с заказом. Я неопытный походник.
— Бывает, — улыбнулся парень. — Часто люди, которые впервые идут в поход, берут много лишнего. С другой стороны, лучше взять и оно не пригодится, чем не взять и страдать. Но и перевес — штука нежелательная. Вы надолго собрались?
— Дня на три, — я потерянно рассматривал всё заказанное, понимая, что лоханулся. Не надо было делать этого, находясь практически во сне. — Ну, технически два полных и половина дня в первый и последний. Да и вообще это поход ненастоящий. Корпоратив в лесу.
— Отлично, — продавец начал выкладывать вещи на прилавок. — Давайте посмотрим, что вы заказали, и заодно я расскажу, что к чему. А то у нас часто приходят с вещами, а потом не понимают, что с ними делать. Но это не страшно. Никто не может знать всё.
Он был молод, но разбирался в том, что продавал. Это хорошо, так и должно быть. Нехорошо, что часто бывает не так. Его звали Павел — прочитал на бейджике с футболки, — и пока он разбирал мои покупки, я чувствовал себя неловко, как студент, пришедший на зачёт не подготовившись.
— Начнём с палатки, — Павел вытащил продолговатый чехол. — Стандартная двушка. Двухслойная, стальные дуги. Собирается минут за пятнадцать-двадцать. Вот инструкция, — он показал чёрно-белый буклет. — Но я бы посоветовал дома потренироваться. Схема сборки простая, но на природе, когда темнеет и руки замёрзли, инструкция может оказаться не самым лучшим чтением. Вес три кило.
— Понял, — я кивнул: потренироваться дома — обязательно. — Вообще, я так и планировал. Эээ…
— Что-то хотите сказать? — он явно услышал неуверенность в моём голосе.
— Да, понимаете, я её для того и покупаю. Для тренировки.
— В смысле?
— Там, куда мы отправимся, палатки обещали выдать. Мне с собой её брать вообще не обязательно. Но собирать мы их должны сами, вот я и хочу научиться делать это заранее… — последние слова я фактически промямлил. Возможно, он подумал, что я хронический идиот.
Дальше пошёл спальник, пара небольших туристических ковриков («пенка» — узнал я это слово, он же — поджопник), один коврик побольше, наподобие тех, что для занятий йогой, который можно подложить на землю под спальник, фонарик с зарядкой от USB, массивный пауэрбанк. Так-то у меня имеется небольшой, но раз мы едем аж на три дня, а без телефона современный человек не может, то я и решил взять что-то посолиднее. Посуда: котелок, кружка, миска, ложка-вилка. Всё алюминиевое, лёгкое.
— А это, — Павел достал из пакета что-то продолговатое, — ваш топор.
Он расстегнул чехол. Топор был не таким уж и большим — рукоятка длиной сантиметров тридцать пять, лезвие шириной шесть-семь. Но выглядел он устрашающе. Солидно так выглядел. По-настоящему.
— Лёгкий, семьсот граммов, — комментировал Павел. — Для рубки сухостоя, заготовки дров, ну и для прочего. Мясо разделать — тоже нормально. Универсальный. Лезвие из углеродистой стали, рукоятка из фибергласа.
— Фиберглас? — повторил я незнакомое для меня слово.
— Композитный материал, состоящий из стекловолокна, — пустился в объяснения Павел. — Пропитан полимерной смолой. Прочный, лёгкий и устойчивый к различным воздействиям материал. Производство — Россия.
— То есть не все полимеры просрали? — я потрогал пальцем лезвие. Острое.
— Не все, — улыбнулся продавец. — Вот здесь, — он провёл пальцем по кромке, — можно править точильным бруском. Вот, кстати, и он. Если будете рубить дрова — ставьте полено на пень, а не на землю — иначе быстро затупите. К тому же это безопаснее: работа на твёрдой опоре снижает риск соскальзывания топора и повышает контроль над инструментом. И главное, — он поднял на меня глаза, — не машите топором, если рядом кто-то стоит. Один неудачный замах может привести к самым печальным последствиям.
— Я понял, — сказал я, принимая топор в руки. Только бы не отрубить себе ногу, — с ужасом пронеслось в голове. Точно отрублю, мрачно подумал я. Куда уж печальнее? Печальнее — две, — стал спорить с самим с собой. Как там в мемчике:
«Падме нет, кругом враги,
Нахрена мне две ноги?
Отруби мне обе, Оби ван Кеноби!».
А мне даже этот мутный джедай не понадобится — сам справлюсь.
— Ты слышала когда-нибудь о «Ткацком Станке Миров»? — спросил он тихо.
Вивьен нахмурилась, перебирая в памяти лекции по истории магии и древние трактаты, которые она штудировала для подготовки к экзаменам.
— Что-то знакомое... Это не из курса «Теоретической магии пространства»? Кажется, профессор Вальдес упоминал что-то подобное, но сказал, что это легенда, не более.
— Легенда, — усмехнулся Лайам. — Конечно, легенда. Потому что Империя не заинтересована в том, чтобы широкие массы знали правду. Представь, что было бы, если бы каждый маг, недовольный своей жизнью, мог просто взять и уйти в другой мир? Провалы в экономике, демографический кризис, утечка мозгов и магических талантов. Поэтому информация о «Ткацком Станке» — это секрет. Не то, чтобы прямо строжайшая государственная тайна, доступная лишь единицам, нет. Про него знают. Просто мало кто в курсе, что он до сих пор работает и им можно воспользоваться.
Вивьен смотрела на него во все глаза. Она забыла про пирожное, забыла про чай, забыла про всех вокруг.
— Что это за механизм? — спросила она шёпотом.
Лайам откинулся на спинку стула и заговорил, тщательно подбирая слова. Он сам изучил этот вопрос досконально, перелопатив горы литературы — и легальной, и той, «для служебного пользования», которую получил по наследству.
— То, что наш мир не единственный и так всем известно. Наши же предки не отсюда, о чём нам сегодня снова напомнили. Но в массовом сознании людей их в основном два и об остальных никто не думает. Один — наш предыдущий, другой — этот. А представь себе, — начал он, — что на самом деле их существует бесчисленное множество. Одни похожи на Альтею — с магией, с развитой цивилизацией. Другие — это мёртвые пустыни. Третьи — миры, где магию не открыли, либо она работает по другим законам. Как в той теории эволюции, про которую нам как-то рассказывали в школе, где люди развивались без магии.
— И наш изначальный мир? — уточнила Вивьен. — Откуда пришли предки?
— Оттуда, — кивнул Лайам. — Из мира без магии. Точнее, из одного из таких миров. Первые маги, которые стали основателями Империи, пришли из мира, где они были обычными людьми. Учёными, инженерами, военными... но не магами. Магию они обрели уже здесь, на Альтее, — он прикоснулся рукой к магофону, лежащему на столе. — А переход между мирами стал возможен со специальным устройством. Где его взяли древние — не понятно. То ли сами создали, то ли от кого-то получили. Вроде как сами, но тут просто логическая неувязка. Магией-то до перехода они не владели, значит, создать его не могли. Раз так, то получили. Но от кого — не понятно и при этом написано, что создали. Ну, сама понимаешь, сколько лет с того времени прошло. Одно достоверно: назвали его «Ткацкий Станок Миров». И он есть. И функционирует до сих пор. И если бы нас с тобой туда пустили, мы бы минут через пятнадцать уже были возле него. Он находится прямо рядом с залом с «первыми артефактами». Ну, как рядом. Внизу, под ними. Надо идти в подвал.
— Почему «Ткацкий Станок Миров»? — спросила Вивьен, и в её голосе слышалось искреннее любопытство.
— Потому что принцип его работы напоминает ткачество, — объяснил Лайам, отставляя пустую чашку и делая жест рукой, словно проводя по невидимым нитям. — Представь, что реальность — это нити. Тысячи, миллионы, миллиарды нитей, переплетённых между собой в сложнейший узор. Каждая нить — это момент времени, событие, выбор, возможность. Все вместе они образуют полотно — ткань мироздания. В обычной жизни эти нити движутся по заданному пути, создавая то, что мы называем «течением времени» и «законами природы».
— Звучит красиво, — Вивьен наклонила голову, — но непонятно.
— Сейчас поймёшь. — Лайам взял салфетку и начал рисовать на ней пальцем, словно чертил схему. — Обычный портал, который используют маги для перемещения внутри Альтеи, — это как игла, которая прокалывает полотно в одном месте и выходит в другом. Полотно остаётся целым, дыра быстро затягивается. Портал не разрушает ткань реальности, он просто создаёт временный туннель между двумя точками одного и того же полотна.
— А Ткацкий Станок? — спросила Вивьен.
— Ткацкий Станок работает иначе, — Лайам сложил салфетку пополам, потом ещё раз. — Он не прокалывает полотно. Он его разрезает. Берёт кусок ткани из одного мира и аккуратно вырезает его, словно ножницами. Края обрабатываются специальным образом, чтобы они не осыпались и не распустили весь узор. Затем этот вырезанный кусок вшивается в полотно другого мира — вместо такого же по размеру куска, который предварительно удаляется. Получается своего рода «заплата» — перенесённый фрагмент реальности становится частью нового мира со всеми его законами и свойствами.
Вивьен побледнела.
— То есть... если активировать «Ткацкий Станок», он не просто откроет дверь? Он вырежет часть нашего мира и перенесёт её в другой?
— Именно, — кивнул Лайам. — И не переживай, не половину планеты, а не такой уж большой кусок и не просто вырежет, а сделает это так, что для наблюдателя внутри переносимой области ничего не изменится. Небо останется небом, земля — землёй. Воздух, температура, гравитация — всё останется привычным. Потому что пространство не просто переносится, а подстраивается, под физические законы, действующие в обоих мирах. Точнее, кусочек реальности «помнит», как устроен его родной мир, и подбирает лучшее «жилище» внутри чужого полотна. Предки были гениями, я не знаю, как этого добились, но если верить той информации, что ко мне попала, то «Ткацкий станок» сканирует ноосферу нового мира и даже записывает переходящим из старого в память язык. Даже учить не придётся.
— А если языков в новом мире много?
— Ну, точно не знаю, но вроде как считывающим заклинанием определяется самый основной для ближайшей местности, его и получаешь. Это если мир обитаемый. Но не обитаемый меня не интересует, хотелось бы жить среди людей.
— А как Ткацкий Станок определяет, какой кусок вырезать? И куда его вшить?
— Для этого нужны якоря, — ответил Лайам. — И координаты. Они синхронизированы с ним на магическом уровне. Когда Станок активируется, он ищет эти координаты, и начинает сканировать пространство вокруг них. Потом цепляется за якоря и… Всё, что попадает в эту сферу, подлежит переносу. Радиусы захвата — один метр, десять метров, сто метров. Это надо настраивать. Было бы заманчиво захватить сотню метров пространства музея с собой, вместе со всеми его артефактами, входящими в радиус, но устройство не потянет энергетически. Ну, лично мне и метра хватит, я вроде не с пивную бочку размером, — пошутил Лайам.
— То есть, план вырезаться отсюда и врезаться туда, — задумчиво пробормотала Вивьен. — А как узнать куда и в какой мир надо врезаться?
— Одно время проводились плотные эксперименты по исследованию различных миров. Отсюда вырезали небольшой кусочек, а в нём находились то автоматические разведывательные дроны, то даже вполне себе живая разведка. Кому-то даже удавалось возвращаться. Технически это возможно, если снова поменять маленький кусочек ткани реальности, а с той стороны в ту же точку вернётся разведчик или маго-дрон, с которого потом можно будет считать информацию. Если такой хорошенько залить маной, то работать он может долго. Таким образом ещё несколько сотен лет назад накопили немало информации об условно «соседних» мирах.
— Это на тот случай, если и отсюда когда-то придётся куда-то драпать?
— Скорее всего. Насколько я знаю никаких завоевательных экспансий от нас не планировалось, изучали просто на всякий случай. У меня есть координаты парочки миров.
— И ты хочешь рискнуть, — не спросила, а утвердила Вивьен.
— Да, в один из них я и планировал сбежать.
Вивьен откинулась на спинку стула и некоторое время молчала, переваривая информацию. Потом спросила:
— Откуда ты всё это знаешь? Такие знания не дают в школе. Даже в Академии подобные темы не будут раскрывать в общий доступ.
Лайам усмехнулся — горько, с оттенком усталости, совершенно не свойственной семнадцатилетнему парню.
— Мы не всегда были бедным захудалым родом, — сказал он, вертя в пальцах пустую чашку. — Всего лет пятьсот назад Смиты входили в десятку самых влиятельных семей Империи. У нас были земли, шахты, фабрики. И доступ к серьёзным тайнам этого мира — в том числе к информации о Ткацком Станке. Мои предки участвовали в его обслуживании, знали его устройство и принципы работы.
— Что же случилось? — спросила Вивьен, хотя, возможно, догадывалась.
— Войны. Интриги. Несколько неудачных брачных союзов, — Лайам пожал плечами, словно говорил о погоде. — Обычная история аристократического рода: вчера ты на вершине, сегодня — летишь вниз, и никто не подставит руку. От богатства остались только старые документы в фамильном архиве, которые никто не удосужился выбросить. И старый дом в провинции, я в нём жил, до перевода в вашу… нашу школу.
— А твои родители? — осторожно спросила Вивьен. — Они знают, что ты... задумал?
— Я сирота. И своим побегом никого не подставлю. У тебя другая ситуация, подумай получше.
— Обалдеть. Ты впечатлил меня, своими масштабными замыслами. И когда я к тебе подходила, думала, что это наверняка что-нибудь мега-тупое. Но ты так рассказываешь, что видно: это не с бухты-барахты, и предшествовала серьёзная подготовка. Так, давай подробнее про переход в другой мир. Что это за мир и как ты намереваешься это осуществить?
— Мир… Вроде бы биологически он похож на наш. Сама понимаешь, не хотелось бы телепортироваться в мир, состоящий из одних вулканов или целиком из океана. В старых записях, которые я храню, указано, что планета по своему составу, климату, флоре и фауне близка к нашей. Это смешно, но, согласно выкачанным из ноосферы данным, упоминается, что даже название у него похожее: у нас Альтея, там Альтерра. Ну и эволюционно у них то, что у нас когда-то исторически называли «раннее средневековье». Хотя математически это не так и существуют разные версии подсчёта, если считать естественный ход этого мира или тот, когда наши предки пришли сюда из вне…
— Хорош грузить меня исторической мишурой, я прекрасно знаю все эти версии, их же в школьной программе проходят! И поняла, что ты хочешь сказать: там неразвитый мир, ни технически, ни магически. Голод, холод, болезни, эпидемии, всё что недавно перечислял экскурсовод, как его там, Аргус Вельен.
— Ну, как я понимаю, и да, и нет. С одной стороны вроде бы не всё так плохо, с другой стороны упоминается, что есть какая-то напасть, которая цитирую «периодически мешает жить тамошнему населению». Не знаю о чём идёт речь, но думаю я со своей базой знаний и артефактами первых императоров вполне мог бы справиться с любой напастью. Вжился бы там, помог бы человечеству развиваться… Вот координаты этого мира у меня имеются, и я планировал сбежать именно в него.
— Слушай, цель, конечно, благородная, но с чего ты взял, что там так называемое раннее средневековье? Ты говоришь, что записи старые?
— Старые. Ещё от прадедов…
— Ну так там тогда несколько сотен лет прошло! Уже с того момента цивилизация могла прекрасно и без твоих амбициозных планов шагнуть вперёд!
Лайам почувствовал, как его уши запылали! Про это он вообще не подумал!
— Ну… это… — залепетал он, — я точно не знаю, конечно. Данные не обновлялись…
— Эх, технарь! — с превосходством ухмыльнулась Вивьен. — Как взломать такое защищённое место придумал, а вот о такой простой вещи не подумал!
— Но… — Лайам начал выкручиваться из ситуации, выставляющей его недалёким, — если там нет или почти нет магии, сама подумай, как там что-то может измениться за жалкие несколько сотен лет? Ну прошло там триста, да пускай даже четыреста лет, что без магии могло за это время развиться при отсутствии магических школ, практик? Представь, ну, ладно, колесо уже придумали, сообразили сделать телегу и запрячь её к лошади, ездят на ней. Ты можешь себе представить, сколько времени прошло до того, чтобы они без артефакторики и маны смогли сделать нечто подобное магамобилю для замены этой лошади с телегой? Магофону, маговизору? А магонет? Допустим даже, есть устройства, их надо связать в некую сеть. И как это сделать без магии? Верёвками какими-нибудь? Без магопроводимости? И по ним пустить информацию… Ха-ха-ха! А хотя если… — пробормотал он задумчиво, — Да нет, чушь… Тут до Великого перехода это «раннее средневековье» тысячелетиями длилось. А там почему по-другому должно быть?
Вивьен, пораздумав, кивнула. Аргумент был принят. Действительно, отпрыскам магической цивилизации и в голову не могло прийти, как такое может быть: не обладая алхимией материалов и артефакторикой всё это сделать на чистой механике?.. Тут и тысячи лет не хватит…
— Ладно, будем считать, что ты прав. Доказательств нет, но звучит логично. Когда и как мы отсюда уходим? Давай подробности плана.
Лайам огляделся ещё раз. В буфете по-прежнему было шумно — одноклассники обсуждали экскурсию, кто-то демонстративно зевал, пара влюблённых устроилась в дальнем углу. Их никто не слушал.
— Послушай, ещё раз хочу сказать: может не будешь ввязываться в это дело? На кой демон тебе это надо? Это же не игрушки!
— Ну, конечно, не игрушки. Считай, легендарное событие будет! Для того мира.Ты значит напяливаешь этот «Репликатор», я «Каплю», ну и поднимаем там цивилизацию. Так что будем с тобой прогрессорами. Выводим народ из глубины дремучих веков в светлое будущее!
— Ты что, дура? — забывшись рявкнул Лайам и сразу осёкся. — Прости!
За такие слова можно было не иллюзорно схлопотать неприятностей. Он сразу поправился и сделал виноватое лицо. Однако Вивьен на оскорбление не обратила ни малейшего внимания, что не характерно для аристократки такого полёта.
— Извини, — ещё раз покаялся он, вполне себе по-настоящему жалея о брошенном оскорблении. Девушка нравилась ему всё больше и больше, — но ты как-то слишком легкомысленно относишься к этой ситуации. Я к этому несколько лет готовился. Сначала только думал об этом, а потом были пару лет концентрированной подготовки. Ты узнала о моих планах несколько минут назад и готова сваливать отсюда из комфорта, безопасности, богатства в другой мир, в полную неизвестность, чтобы что?! Ты сказала, что я на дурака не похож. Спасибо, за комплимент, но я вам его верну, графиня: вы тоже не похожи на дуру! Я искренне это говорю. И чтобы человек, который походя вскрыл и просчитал мои планы шёл на такой вот шаг, потому что ему, видите ли, скучно — это ребячество какое-то! У тебя какие-то проблемы? Видимо большие. Раз уж я внезапно тебе столько всего рассказал, хотя всего полчаса назад и в страшном сне не мог подумать, что буду добровольно такое кому-то вываливать, то тебе не кажется, что и ты могла бы поделиться, зачем тебе это нужно?
— Я… у меня… эээ… — промычала девушка и сама задумалась.
Задумалась о том, от чего же она собиралась бежать. И так получалось, что ни от чего! И это желание действительно было не более чем импульсивным ребячеством. И только что до неё это дошло. Но, правда, когда она узнала о такой возможности, как будто глаза пеленой застило от открывающихся возможностей. Амулет легендарной Императрицы, новый мир, новые знания!
— У тебя злой отец, который обращается с тобой жестоко? Издевается? Запирает тебя в подвале? Бьёт?
— Что?! Нет! Папа меня обожает! — Вивьен даже возмутилась.
— Молодая мачеха, которая хочет сжить со свету? Отравить, например?
— Нет у меня никакой мачехи, а мама — моя лучшая подруга!
— Тебя заставляют выйти замуж за какого-нибудь трёхсотлетнего козла, которого ты ненавидишь, но нет возможности отказаться из-за династических договорённостей?
— Да нет же! Ну, то есть да! Но не совсем! Ну, на маму изредка находит, и она мне начинает нудить про замужество, что так, мол, положено, и пора уже присматривать себе какого-нибудь жениха, даёт на выбор парней из каких-нибудь хороших по её мнению семей, но никто на меня не нажимает! Они мне не нравятся, так я просто говорю, что нет, я не согласна! Тогда мама просто предлагает следующего! Не часто. И никаких трёхсотлетних козлов! Папа так вообще кандидатов из маминого списка обзывает «придурками инфантильными», и говорит мне, что не хотел бы видеть рядом со мной таких «слизняков».
— Так что тогда?! — недоумённо воскликнул юноша, когда все его версии развалились.
— Походный фильтр для воды… Прямо не знаю, нужен ли он вам. Это всё-таки для более серьёзных выходов.
— Оставляйте.
— Ещё нож, — консультант выложил длинный чехол. — Фиксированный клинок. Им можно ветки обрезать, верёвку перерезать, колышки заострить. Для открывания консервов использовать не стоит — лучше специальную открывалку, — он показал на маленькую коробочку. — И не пытайтесь метать нож в дерево. В кино это выглядит красиво, в жизни — только испортите лезвие.
— Не буду, — заверил я, хотя в глубине души признался себе, что мысль о метании ножа в дерево казалась мне почему-то заманчивой. Обязательно попробую! По идее, мероприятие кажется безопасным, если никого рядом не будет в этот момент. А если отлетит обратно? «Это безопасно,» — как говорил Дэвид, эксперт по безопасности. Ладно, посмотрим.
— Костровой комплект, — парень выложил маленькую коробочку. — Непромокаемые спички, сухое горючее, на всякий случай, и зажигалка. Собирайте растопку — бересту, сухие ветки, мелкие щепки. Крупные дрова — после того, как разгорится пламя. И, умоляю, не лейте на костёр жидкость для розжига из баллончика, если он начинает гаснуть. У меня был случай — парень спалил себе бороду.
— Спасибо за совет, — я послушно кивал, пытаясь запомнить хотя бы часть инструкций. Бороды у меня нет, но палить побритый подбородок, а также остальные фрагменты лица я тоже не планирую.
— Еда, — продавец махнул рукой в сторону стеллажа. — Это сублимированные каши и супы — вес маленький, сами по себе очень питательные. Или можете взять обычную тушёнку и крупы, но вы будете возиться с варкой дольше. Хотя тушёнка — это уже классика. Я бы взял. У нас в наличии очень хорошая. На три дня вам хватит двух-трёх упаковок в день, плюс перекус — орехи, сухофрукты, шоколад.
— Добейте ящик это вашей «очень хорошей» тушёнки.
— Эээ… мне кажется, ящик на ваш поход многовато, нет? — слегка завис консультант.
— Ничего, поделюсь с кем-нибудь. Нас там много будет. Или дома потом съем.
Я смотрел на всё это богатство и мысленно прикидывал, сколько всего мне предстоит нести. Рюкзак, объёмом 60 литров, выглядел достаточно вместительным. Я поднял его, примерил на плечи. Павел помог подогнать лямки по длине. Искренне ему благодарен, сам в этом процессе мог бы отчебучить что-нибудь эдакое, например расстегнуть их совсем так, чтобы рюкзак с меня свалился. А потом, разумеется, с мучениями впихивал бы обратно. Может и не впихнул бы. Снял обратно.
— Отлично, — одобрил Павел. — А теперь давайте про обувь. Что у вас?
— Думал надеть обычные кроссовки, — честно признался я.
— Не подумайте, что я вас на дополнительные покупки раскручиваю, — он покачал головой. — Но на три дня в лесу обычные кроссовки не годятся. Если пойдёт дождь, через пятнадцать минут ноги мокрые, а там и мозоли, и простуда, в любом случае — настроение испорчено. У нас есть отличная модель трекинговых ботинок.
Через какое-то время я стал обладателем высоких ботинок с жёсткой подошвой, которые выглядели как нечто среднее между армейскими берцами и кроссовками. Я надел их, походил по магазину, потом по лестнице — всё было удобно, даже удивительно. Хотя за такую цену — не удивительно.
— Походите в них какое-то время перед походом, — посоветовал продавец. — Хотя бы прямо сейчас. Ноги привыкнут, и в лесу не будет неприятных сюрпризов.
Он помог мне упаковать барахло в рюкзак, отдельно была палатка и спальник. Я расплатился, за ботинки, остальной заказ был уже оплачен, забрал чек, и уже собрался уходить, но Павел вдруг остановил меня.
— Слушайте, — сказал он, — я занимаюсь спортивным туризмом не первый год. И часто вижу новичков. Некоторые боятся, что ничего не получится. Такое ощущение, что и вы слегка нервничаете.
— Вы про мой план-капкан с палаткой, да? Если честно — не слегка, — поёжился я. — Я на самом деле хочу этой поездки, но не буду врать — все эти походные тонкости меня напрягают.
— Я что хочу сказать: в лесу будет не так сложно, как вам сейчас кажется. Палатка не ставится — немного тренировки и всё получится. Костёр не разжигается — то же самое! Всё приходит с опытом. Не надо стесняться других. Новичком быть не стыдно.
Я почувствовал благодарность к этому незнакомому парню. Он не смеялся надо мной, как иногда это делают более опытные в каком-либо вопросе люди, пытаясь самоутвердиться за счёт новичка. Просто делал свою работу, и как по мне — делал её хорошо. Я такое уважаю.
— Спасибо, — сказал я искренне. — Вы очень помогаете. Правда.
— Удачи, — он кивнул. — Немножко практики и всё будет хорошо.
— Взаимно.
После этой мотивирующей речи я вышел из магазина, загрузил вещи в машину и поехал домой.
Дома я распаковал всё на полу гостиной. Чехлы, коробки, пакеты — всё это выглядело как праздничный стол перед Новым годом, только вместо подарков — походная экипировка. Я начал было укладывать рюкзак, как показывал Павел, но через десять минут сдался. Сначала котелок и продукты, сбоку коврик трубкой и топорик, сверху — спальник, одежду и дождевик. Но у меня получалась какая-то бесформенная гора, которая никак не хотела утрамбовываться.
Наставления забылись, вещи лежали криво, и в итоге рюкзак стал похож на перекормленного удава, который с одной стороны был полупустым, а с другой переполненным и никак не хотел застёгиваться.
— Да пошло оно всё! — выдохнул я и бросил его в угол. Завтра разберусь!
Потом нашёл в пакете аптечку, репеллент и довольно большой блокнот с ручкой — видимо, положил в корзину по ошибке. Ну, раз уж купил, вдруг придётся что-то записать…, — подумал я, и блокнот с ручкой полетели в расстёгнутый рюкзак.
На кухне я приготовил ужин, поел, вымыл посуду (на этот раз не разбил ничего), и сел в кресло перед телевизором. Надо немного расслабится. А может в ванну? Минимум три дня её не будет. Да, пожалуй, в ванну. А, да, чтобы не затягивать поставил на зарядку новый пауэрбанк. Потом подумал и рядом на второй шнур воткнул старый — возьму оба. Чуть не забыл! Полез в ящик, достал третий шнур, прицепил заряжаться к нему фонарик.
Я налил горячую воду, кинул «бомбочку» из морской соли, забрался в ванну и блаженно выдохнул. Тело расслаблялось, мышцы отпускали напряжение, которое накопилось за день. Кружка с чаем стояла на краю — я сделал глоток и уставился в потолок.
Чего-то не хватает мне в этой ванне. Гм… Светы? Почему-то отповедь, данная нагловатому коллеге, меня немного взбодрила и успокоила. Фактически она заступилась за меня — я прокручивал в голове сцену в офисе. Может, правда что-нибудь у нас получится? Или она просто вежливая?
Я вспомнил, как она посмотрела на меня — такое ощущение, что с каким-то странным любопытством. И как сказала: «Можем вместе поучиться». Вместе. Она хочет что-то делать со мной вместе. Это воодушевляет!
Я сел в ванной, немного приподнялся и снова откинулся на бортик. Кузнецов, ты взрослый мужик. Тридцать два года. Разведённый. А ведёшь себя как школьник. Хватит фантазий! Я долил горячей воды, допил чай и начал вылезать. Выйдя из ванной, я завернулся в халат, пошёл на кухню, чтобы сделать ещё чаю, но потом посмотрел на рюкзак, который лежал в углу комнаты.
— Нет, — сказал я сам себе, — нельзя оставлять это на завтра. Завтра утром будет суета, я всё забуду, и в лесу окажусь без чего-то важного.
Я снова вывалил содержимое рюкзака на пол и начал собирать заново. Спальник на дно. Коврик скрутить трубкой и поставить рядом, чтобы заполнить пустоту. Продукты — в середину, чтобы вес был по центру. Запасную одежду туда же. На неё фильтр. Топор и нож — в боковые карманы, но так, чтобы не торчали. Котелок и посуду — сверху, вместе с аптечкой. А дождевик — в отдельный карман, чтобы достать сразу, если пойдёт дождь. Банки уберу, когда обе максимально подзарядятся. Тушёнка осталась в багажнике. Там же лежало и кое-что из алкоголя, вода. Какие-то продукты должны были привезти централизованно, но надеяться на остальных я не стал, да и хотелось настоящей «походной» еды.
Через какое-то (довольно продолжительное) время рюкзак был собран. Я поднял его и надел — вес распределялся равномерно, лямки сидели удобно. Даже застегнулся без проблем.
— О, — удивился я. — Получилось. Ура!
Я почувствовал удовлетворение. Маленькая победа. Пусть даже всего лишь над рюкзаком. Не буду её обесценивать — большим рюкзаком!
Я поставил его в прихожей, чтобы утром просто взять и пойти. Потом лёг в кровать, но сон не шёл. Я смотрел в потолок, слушал, как за окном шумит ночная Москва. Мысли снова уносились к завтрашнему дню.
— А что, если завтра всё будет хорошо? — подумал я. — Почему я вообще настраиваюсь на негатив? Или это меня таки начинает накрывать офисное выгорание? Дам ему бой! Я закрыл глаза и стал проваливаться в сон, последняя мысль перед которым была: с палаткой-то я так и не потренировался…
Зазвенел будильник. Я открыл глаза, и понял, что выспался. Иногда тяжело вставать на работу, но сейчас-то еду развлекаться! Хорошее настроение резко свалилось на меня вместе с бодростью. Прекрасно, такой настрой и нужен! Скоро буду выколупываться из своей берлоги, но сначала — позавтракать!
Я спустил ноги с кровати, потянулся, хрустнув позвоночником, и побрёл на кухню. Нужно основательно заправиться перед тем, как навьючивать на себя все эти килограммы. Я открыл холодильник, достал яйца, бекон, хлеб. Из яиц и бекона сделал… что бы вы подумали? Яичницу с беконом! А что из них можно сделать. Борщ, что ли? С готовкой, если что, у меня не такая проблема как с мелким ремонтом и прочим таким же. Могу и борщ сварить. Но не на завтрак же! Минут пять у плиты — и я уже ел. Жевал не быстро. Мне нравится, как хрустит зажаренный до состояния корочки бекон.
Пока завтракал, вспомнил свою вчерашнюю победу над рюкзаком. Посмотрел через дверной проём на побеждённого — он стоял, набитый как банка с сардинами. Надеюсь, я ничего не забыл. Не должен. Всё по списку. Я же проверял.
Допив кофе, я сполоснул кружку, тарелку и вилку, переоделся в походную одежду — штаны из плотной ткани, водолазка, флисовая кофта, сверху — ветровка. Натянул на ноги трекинговые ботинки — я в них успел походить ещё вечером. Прямо по квартире, чтобы привыкнуть к новой обуви, как посоветовал консультант Павел. Возможно, этого времени было недостаточно, но что имеем, то имеем. На ногах они ощущались прекрасно.
— Ну что ж, — сказал я сам себе, выходя в прихожую, — пора.
Я накинул рюкзак на плечи, подтянул лямки, прошёлся по коридору. Вес распределялся нормально, ничего не оттягивало, не било по спине.
Взял ключи, телефон, оба пауэрбанка. Сделал пару шагов к двери и вдруг остановился. А воду? Я рванул на кухню, схватил две полуторалитровые бутылки — сунул их подмышку. Вообще ещё две пятилитровки имеются, в багажнике, на всякий случай. Хотя из жидкостей там лежат не только они, но и кое-какой запасец спиртного. На всякий случай. Корпоратив всё-таки. Сомнительно, что я буду всё это тащить, но вдруг пригодятся. Десять литров воды — точно не буду. А палатка? Брать мне её? Там же будут штатные. Возьму. В крайнем случае — полежит в машине.
— Всё, — выдохнул я. — Теперь точно всё.
Запер дверь, спустился в лифте, вышел во двор. Вдохнул утренний воздух ударил, глянул на солнце, которое уже поднималось: настроение было отличным. Я закинул рюкзак на заднее сиденье, сел за руль, повернул ключ.
— Ну что, — сказал я сам себе, глядя на дорогу. — Погнали.
Дорога заняла около полутора часов. За городом я выехал на трассу, потом свернул на просёлочную дорогу и наконец увидел указатель: «База отдыха "Лесная поляна"». Навигатор радостно сообщил, что я прибыл.
Я припарковался на здешней стоянке, где уже стояло несколько машин — знакомые брички коллег. Место было красивое: рядышком лес, где-то недалеко была речка, на самой базе находились симпатичные домики, приличных размеров зона барбекю, но это не про нашу честь, здесь только точка сбора, а дальше нам топать в лес. Я вышел из машины.
— Женя! — раздался голос сзади.
Я обернулся — это была Света. Она стояла у своей машины уже в походном варианте: тёмные штаны, зелёная куртка, рюкзак за плечами. Светлые волосы были заплетены в косу — так она выглядела ещё лучше, чем в офисе.
— Привет! — Я помахал рукой. — Ты уже здесь?
— Да, приехала уже час назад, — она улыбнулась. — Думала, я первая, а тут уже много людей, даже с семьями. Валера вон в машине, с каким-то ящиком пива в обнимку. В общем, куча народу. — Она подошла ближе.
В этот момент из машины напротив вылез Валера. Увидев нас вместе, он скривился, но тут же взял себя в руки и подошёл.
— О, Кузнецов, ты тоже приехал? А я думал, ты испугаешься и останешься дома, — голос его был приторно-весёлым. — Ну что, покажешь, на что способен там, где не надо протирать задницу в кресле?
— Валера, твои подколки как из детского сада, успокойся уже, — демонстративно зевнул я, понимая, что какие-нибудь чудесные выживальческо-походные скиллы мне показать не удастся.
Через какое-то время народу ещё прибавилось. Кто-то был на своих машинах, некоторые приезжали на такси, выгружались с вещами, и таксисты уезжали. Тут были не только сотрудники: часть из них приехала со своими вторыми половинками, и было даже несколько детей. Наконец-то нас собрали и усадили в зоне барбекю. Я сел рядом со Светой. Как я увидел ранее, такая зона тут была не одна, и неподалёку от нашего коллектива собиралась ещё одна довольно многочисленная группа. Какая-то другая фирма, видимо, задумала сделать то же самое, из другого «лагеря» раздавался громкий смех, и чувствовалось воодушевление.
Перед нами появилась незнакомая парочка в походной одежде, парень и девушка. Обоим лет по тридцать, плюс-минус, оба короткостриженые, спортивные и подтянутые и мужчина сразу взял слово:
— Здравствуйте, меня зовут Сергей. Сразу же представлю и Елену. Мой помощник и по совместительству жена! — в нашей «аудитории» раздалось «шушуканье». — С каждым из вас мы познакомимся, так сказать, в процессе… Следующие три дня мы будем вашими инструкторами и аниматорами! Всё это время мы проведём бок о бок с вами. Вот, что у нас в программе…
Он внимательно осмотрел наш табор, видимо пытаясь понять, будут ли от нас проблемы, и продолжил:
— Программа у нас насыщенная, но не сказать, чтобы очень сложная. Сегодня: пеший переход до места основной стоянки. Километражом не гигантский — около семи километров по лесу. Тропа нормальная, подготовленная, без серьёзных подъёмов. Мы здесь не для того, чтобы изо всех сил преодолевать трудности, а для получения удовольствия! На месте мы разбиваем лагерь, ставим палатки, обедаем. Поскольку у нас не просто поход, а тимбилдинг, то после обеда небольшой отдых, а дальше командные игры на сплочение коллектива. Вечером — большой костёр, ужин, посиделки. Завтра — тоже активный день: поход к реке, обучение основам ориентирования, а также рыбалка. Послезавтра — возвращаемся. Не обещаю, что всем всё будет просто, но обещаю, что будет весело! Главная цель нашего мероприятия — хорошее настроение!
Сергей на секунду замолчал, оглядывая нас.
— Перед выходом хочу сказать пару слов о безопасности. Во-первых: слушаться инструкторов: и меня, и Елену. Я понимаю, что вы взрослые люди, кто-то из вас даже начальство, но в лесу главный я. Мои слова — закон. Во-вторых: не отходить от группы, не бродить по лесу без сопровождения, даже если кажется, что вы всё знаете и запомнили дорогу. В лесу легко потеряться, а искать вас потом можно долго. В-третьих: с собой иметь минимум два литра воды. Я вижу, у многих рюкзаки набиты под завязку, но воду проверьте. Да, и вот что, открою маленький секрет. Выдам то, что вам не сказали до этого. На самом деле продукты питания и вода на месте стоянки имеются, всё это привезено централизованно и заранее. То, что вы несёте с собой, это просто дополнительно, чтобы вы почувствовали походную атмосферу, и, возможно, кто-то захочет есть что-то своё. И вообще, запасов много не бывает! Также, важно! Пожалуйста, если у кого-то из вас начнутся любые проблемы со здоровьем — сразу скажите. Любые! Не геройствуйте. Хорошо?
— А если пива больше, чем воды? — выкрикнул кто-то из задних рядов. Да понятно, блин, кто.
— Так что тогда?! — недоумённо воскликнул юноша, когда все его версии развалились.
— Тогда… получается… что ты прав, — на этот раз уже девушку бросило в краску, — и… я просто дура. Знаешь, ты когда признался мне в своём плане, я как будто в туман попала, так захотелось исследовать другие миры и всё такое! Я об этом в принципе всегда мечтала! Читала книги о всяких там попаданцах и попаданках и всё такое! О том, как я попаду в другой мир, может быть, поступлю там в магическую академию, найду настоящих друзей… Однако я просто мечтала, а у тебя конкретный план. Но сейчас ты как будто у меня пелену с глаз сдёрнул.
— Так постой… А здесь тебе что мешает поступить в магическую академию? У нас их только в столице несколько десятков, на любой вкус. Лучше даже в Магический Университет. Уж у кого-кого, а у тебя проблем с поступлением не возникнет…
— Ну, там же я была бы попаданкой, круто же… — голос Вивьен становился всё более тихим и потерянным. — Нет… не круто, я точно дура!
Она опустила голову, пряча глаза. На девушку было больно смотреть, она разве что не расплакалась, хотя была близка к этому. Плечи её дрожали. Лайам растерялся. Он не привык к чужим слезам, тем более к слезам первой красавицы школы. Что-то внутри него ёкнуло, и он, сам не понимая зачем, протянул руку и осторожно накрыл её ладонь и автоматически погладил поверху, успокаивая.
— Ну ладно, ну что ты! — сказал он неловко, поглаживая её пальцы. Сообразил, что, возможно, делает что-то не то, не из правил приличия, и отдёрнул руку, пока никто не увидел.
— Прости, — прошептала она. — Я такая идиотка. Нафантазировала себе демон знает что, а на деле…
— Ты не идиотка! — твёрдо заявил он — Иначе бы так легко меня не раскусила! Иначе я ещё больший идиот! Ну, мечтательная! Так и я тоже мечтаю о всяком таком. Может это нормально, мечтать? Главное — не терять голову.
— Ладно, возможно, ты прав. — Вивьен выпрямилась, промокнула глаза салфеткой и с вызовом посмотрела на него. — Нечего мне делать в каком-то непонятном и неизвестном мире. Но если ты твёрдо решил уйти, я тебе по крайней мере помогу! Тоже какое-никакое приключение!
— Слушай, я ценю твои слова, но может тебе и этого не стоит делать? Вовлекаться в мою… преступную деятельность? Ведь это нарушение закона, а с учётом статуса места, где я планирую его нарушать, ещё и особо тяжкое. Давай, ты потом просто в магонете почитаешь, удалось мне уйти или меня взяли? А может в тюрягу передачку пришлёшь: чай, печенье, сигареты. Я не курю, но говорят на них там можно много полезного выменять, — мрачно пошутил Лайам, пытаясь разрядить обстановку.
— Ну уж нет, тут даже не уговаривай, я тебе помогаю и точка! — Вивьен покачала головой, и в её глазах снова загорелся тот самый азартный огонёк. — Не боюсь я никаких преследований! Влиятельный отец у меня зачем? Пусть вытаскивает дочь-мажорку, если что-то пойдёт не так! Ты же не сегодня собрался всё это делать, я правильно поняла? Значит, у нас есть время подготовиться.
— Точную дату ещё не поставил, — тихо сказал Лайам, понимая, что спорить бесполезно. — Но, думаю, дня через три-четыре. Вечером, когда тут уже будет закрыто. У меня есть образец старого пропуска. Он уже, можно сказать, древний, но само устройство рабочее. Накатил на него обновление. Смог перехватить сигнал от пропуска одного из действующих сотрудников и прописать его на свой. Задублировал. Проверять не проверял, так как следы остаются в системе, мало ли, этого сотрудника могли потом спросить, что он делал на работе не в свою смену? И вдруг узнать, что его там не было. Но то, что штука рабочая, в этом я уверен.
— Отлично. Включай маг-эйр, я тебе по нему сейчас свой секретный номер скину, не тот, что в школьном чате фигурирует. На нас уже коситься начали, давай расходиться, но, когда экскурсия закончится и выйдешь из музея, сразу меня набирай. Пожалуйста, только не динамь меня. Хочу поучаствовать в такой истории хотя бы боком. Жду звонка.
Магофоны невидимым образом соприкоснулись, за долю секунды обменявшись контактной информацией. Затем девушка вскочила из-за стола, поправила причёску и, даже не оглянувшись, упорхнула к выходу из буфета, оставив после себя лёгкий аромат цветов и полное замешательство. Лайам остался сидеть, глядя в пустоту. До него только начинало доходить, что только что произошло.
Пускай даже под некоторым нажимом. Пускай даже такой красотке. Но ведь она его даже не шантажировала! Просто села напротив, посмотрела своими зелёными глазами, задала несколько вопросов — и всё, он поплыл и выложил всё, как на духу.
Что со мной не так? — подумал Лайам, машинально допивая остывший чай. — Я же всегда был скрытным. Никому не доверял. А тут…
Он вспомнил, как Вивьен почти заплакала. Как её плечи дрожали. Как она назвала себя дурой. И понял, что не жалеет о сказанном.
Наверное, — решил он, поднимаясь из-за стола, — я просто устал быть один. Даже в таком безумном деле хочется иметь кого-то, кто прикроет спину. Нет, нельзя, чтобы Вивьен мне что-то прикрывала, но хочется, чтобы она хотя бы просто постояла рядом.
Он поправил рубашку, проверил, похлопал по карману брюк, убедился, что магофон на месте, и направился к выходу из буфета.
— Эй, новичок! Как там тебя! Смит! — раздался громкий, насмешливый голос.
Лайам, два года проучившись в школе, никаким новичком, разумеется, не был, просто он настолько не общался со «старожилами» что, видимо, даже спустя два года в их восприятии остался таковым. Рядом стоял Корвин Вейл, парень с крепко сбитой фигурой, который презрительно и с превосходством смотрел на него с видом хозяина жизни. Рядом с ним топтались двое приятелей — один излишне упитанный, другой, напротив, слишком худой. Выглядело потешно, как будто в мультфильме про банду плохишей. — Что ты забыл за столом с леди Ларвуд? Ищешь, у кого под столом объедки собирать? Вивьен тебе не по карману. Даже на разговор с ней у тебя денег не хватит!
Смотрелась эта троица комично, но судя по самодовольным ухмылкам, сами этого не понимали. А то, что Вивьен подсела к нему сама, видимо, в расчёт не принималось и нет даже смысла об этом говорить, только поставишь себя в положение оправдывающегося. А он не собирался оправдываться.
— А с тобой девушки только за деньги разговаривают? — спокойно ответил Лайам, проведя шеей из стороны в сторону, разминая затекшие мышцы и хрустнув костяшками пальцев одной руки. Громко, отчётливо и демонстративно. Драки можно было не бояться по двум причинам: первая уже потому, что в Императорском музее зачинщика после расследования такие неприятности бы ждали, что даже кретин Вейл на них не пойдёт. Да и расследовать-то нечего — вон камера висит. Главное не поддаться на провокацию и первым не ударить. А вторая: Лайам просто не боялся драки. Его жизненный путь не был осыпан лепестками роз и соответствующий опыт уже имелся. Оппонент почувствовал это и растерялся. Видимо не продумал стратегию дальше первоначального наезда.
— Не подходи к ней, понял!
— А то что? — спросил Лайам ровным, почти скучающим тоном.
Повисла пауза. Корвин открыл рот, закрыл. Покраснел. Его кулаки сжались, но ударить он не решался. Камера. Свидетели. А главное — этот странный, спокойный взгляд парня, который «отговаривал» от решительных действий даже если бы ни камер, ни свидетелей здесь не было.
— А то проблемы будут! О чём вы говорили?
Урод обнаглел в край и спрашивал о том, что его вообще не касалось.
— Номер магофончика у неё стрельнул. Личный, не школьный. — Лайам ухмыльнулся, достал из кармана трубку, помахал ей и убрал обратно. — Хочу вечером на свидание позвать. А что? Девушка симпатичная. Нравится мне давно. Я ей, похоже, тоже! На ресторан у меня денег нету, но на две «Картошки-моркошки» наберу по карманам. Посидим где-нибудь вдвоём на лавке возле какого-нибудь подъезда.
— Ты... ты ещё пожалеешь, Смит, — выдавил Корвин, сверкнув взглядом. В его голосе уже не было прежней уверенности, только злость и растерянность.
Его приятели молчали, не зная, что сказать. Только стояли и сверкали взглядами.
— Чёт банально как-то. Пожалею о чём, дурень? Хочешь мне сделать что-то? Ну, давай, нападай, если не трус. Чё-то не нападаешь. Так и думал, что трус. Ладно, некогда мне тут с вами общаться, да и не особо хочется. Экскурсия сейчас продолжится. Там интересно.
С некоторой бравадой Лайам прошёл мимо побагровевшего оппонента с его прихлебателями и действительно двинулся в то место, где должна была возобновиться экскурсия. Ситуация, с одной стороны, была напряжённой, потому что могла привлечь к себе внимание, а перед его делом этого не хотелось, с другой — плевал он на этого Корвина Вейла, даже в том случае, если бы не собирался убегать в другой мир. С какой стати он вообще насчёт Вивьен прицепился? Вот скотина! Собрался к ней подкатывать? Мысль неприятно царапнула, хотя было очевидно, что ничего этому Корвину не светит. Впрочем, как и ему самому. А может зря он девушку отговаривал от побега в другой мир? Здесь не светит, а там вдруг бы… Попали туда вдвоём, преодоление препятствий, романтика, шансов по-любому больше было бы на отношения! Здесь-то они вообще призрачные. Да какие призрачные? Нулевые. В любом случае ему осталось тут несколько дней максимум, потом либо новый мир, либо тюрьма или каторга. Он не отступится. А всё-таки надо бы этому уроду репу начистить. Накануне перед делом. Отловить у школы и …
— Теперь пройдёмте в следующий зал… — послышался голос экскурсовода.
Следующий зал Лайама интересовал постольку поскольку и оставшуюся часть экскурсии он перестал вслушиваться в бубнёж Аргуса Вельена. Ради приличия и чтобы избежать каких-либо подозрений пришлось дождаться окончания мероприятия, когда наконец-то можно было свалить из опостылевшего музея. За два года подготовки к делу тот надоел ему хуже горькой редьки. Он сам периодически и ходил сюда, и перелопатил тонны информации по этому поводу. Часто даже снился. Ничего, скоро он появится там в последний раз и выкинет из головы навсегда!
Он почти сбежал вниз по ступенькам и потопал в нужном ему направлении. А нужное направление было подальше отсюда. Запрыгнув в случайно подвернувшийся трамвай, он бесцельно проехал несколько остановок, непрерывно размышляя о том, что сегодня произошло. Потом пересел в другой, дальше проехался на автобусе, вышел из него, достал магофон, прикоснулся к нему пальцем, на экране вспыхнула операционная система «аура». Зашёл в нужное приложение. Перед глазами появились цифры, которые почти никаким образом не могли здесь появиться. Личный номер Вивьен. Однако они тут появились. Набирать или нет? При более плотном общении, чем за два предыдущих года вдруг выяснилось, что эта девушка может понравиться не только за внешность. Это было неожиданно, но один короткий разговор перевернул все представления о ней. И что теперь делать? Раз она понравилась ему ещё больше, то может… не звонить? Не хотелось втягивать её в неприятности. ИСБ — это не шутка, даже её папаше графу может крови попить. Или позвонить, но сказать, что передумал. А может… на самом деле передумать? Показалось что и Вивьен к нему неплохо отнеслась? Демон бы с ними, с этими амулетами, артефактами, чужими мирами и Ткацким станком? Вдруг бы получилось перевести дружбу в какие-то более тесные отношения? Если до сих пор он осознавал, что шансов нет, то после сегодняшнего дня… «Идиот!», тут же обругал сам себя Лайам. Нет никакой дружбы. Богатая и взбалмошная девчонка захотела поучаствовать в необычном приключении! И всё! Чем бы оно ни закончилось, в любом случае им не быть вместе! Он специально стал сам себя накручивать. Уйдёшь в другой мир — прощай. Попадёшься ИСБшникам — то же самое. Отказаться от всего — самое худшее. И балаболом прослывёшь, и твои закладки в музее найдут при ближайшей проверке, полезешь туда или нет — уже не важно — при любом варианте мало не покажется. Если… их не снять. А ведь мысль! Ведь можно ещё! Расписание музея он знал наизусть, через четыре дня будет расширенная экскурсия для всех, можно попасть туда, там и места с утра были, всё это он постоянно мониторил. Пальцы быстро скроллили экран, да, вот, ещё семь мест. Стоит дорого, от школы-то бесплатно ходил, но ничего, жизнь дороже. Забронировать? Да/Нет? Эмоции били через край. С одной стороны, его грандиозный план, который он готовил два года. С другой — внезапно возникшая симпатия к Вивьен, которая разрушила его представления о ней как о просто красивой аристократке. И он был в панике, потому что впервые в жизни кто-то увидел его настоящего, и ему это понравилось. На плечах сидело два демона и каждый навязывал что-то своё, интересное с одной точки зрения, но неприемлемое с другой!
Зачем? — шептал один голос. — Ты уже всё решил. Ты готовился два года. Два! И сейчас ты хочешь отказаться от всего из-за одной девчонки, которая просто решила поучаствовать в приключении?
А что, если она не просто решила поучаствовать? — возражал другой. — Что, если она действительно видит в тебе что-то кроме случайного попутчика? Она же хотела уйти вместе с тобой! Почему ты не согласился? Ещё не поздно переиграть! Вы сможете быть вместе! Позови её с собой!
Она просто хочет острых ощущений. Развлечься. Потом она вернётся к своей богатой жизни, к влиятельному папаше, поступит в свою магическую академию и вычеркнет тебя из своей жизни, как будто тебя и не было, а ты — ты останешься один. В тюрьме или другом мире! В любом случае без неё! — продолжал хамить первый.
— Оставайтесь тут оба!
— Баран, в этом случае ты ей не интересен, что за мужчина, который легко отказывается от своих планов, от своего слова! Она просто разочаруется в тебе и всё! Фу ты ну ты, замок заблокировал. Так даже школьник сможет!
— Ты и есть школьник!
— Ну так тогда не надо лезть во взрослые делишки, иди, кино посмотри! А лучше мультфильмы! Раз не вырос из коротких штанишек!
Что же делать? Жать на кнопку «да» под кнопкой «забронировать» и попробовать вернуться на прежние позиции, или гнуть свою первоначальную линию и отказываться от брони, но не от своих планов?! Лайам стоял посреди улицы, глядя на экран магофона, который уже погас. Кнопка «Нет» была нажата, но внутри него всё ещё бушевала буря.
Два демона на плечах продолжили спор, перекрикивая друг друга, и Лайам чувствовал, как его разрывает на части.
— Ты идиот! — орал второй. — Ты только что отказался от единственного шанса всё исправить. Если ты не вытащишь свои закладки из музея, тебя найдут. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через неделю. ИСБ не дремлет. Ты это знаешь! Бронируй сейчас же! Ещё не поздно! Снимешь свои устройства и скажешь Вивьен, что передумал! Что ты решил остаться здесь, потому что понял, что она важнее всех миров? Она не дура и поймёт!
— Молодец! Нехер тебе делать в этом поганом мирке! — радовался первый. — Ну девчонка и девчонка, ты час назад даже ни о чём таком и приблизительно не думал, а тут поманили зелёными глазами, улыбкой и стройными ногами, и ты поплыл! Она не важнее! Она — просто аристократка, которая ищет приключений! Она не знает, что такое рисковать жизнью! Она не знает, что такое быть бедным и бесправным!
Город шумел вокруг: по дороге сновали магмобили, по тротуарам прохожие спешили по своим делам, где-то играла музыка. А он стоял, как вкопанный, и не мог сделать шаг. Лайам закрыл глаза, ухватился ладонями за голову, постепенно успокаиваясь. «Что это было? — подумал он. Какое-то сумасшествие, надеюсь, что кратковременное. Всё, я в порядке».
Он пошёл по улице и отчётливо понял, что никому звонить не станет. «Будь что будет, —подумал он, — но набирать её не стоит. Ну её. Один раз поговорили, так чуть крыша не съехала». Остановился на светофоре, дождался зелёного, сделал шаг вперёд и вдруг почувствовал, как его магофон завибрировал. Он глянул на экран — номер был скрыт. Ладони вспотели, вдруг его «шалости» уже обнаружили и теперь хотят сделать ему какой-нибудь неприятный намёк? Не отвечать? А если что-то хуже будет?
— Да? — всё-таки нажал на кнопку принятия вызовы, находясь уже на середине дороги.
— Лайам, блин! — раздался сердитый голос. — Я же жду! Уже извелась вся! И так чуть выжила, пока последние истории этого нудного деда из музея слушала. В голове только одна мысль была: поскорее бы оттуда выйти и увидеться с тобой! А ты не звонишь! Ты что, не знаешь, что по правилам этикета аристократические девушки не должны первыми звонить мужчине? Ты же сам какой-никакой граф, должен знать! Тебе повезло, что мне плевать на эти правила! Давай уже быстрее где-нибудь встретимся!
— …а если пива больше, чем воды? — выкрикнул кто-то из задних рядов. Да понятно, блин, кто.
Сергей усмехнулся:
— Алкоголь на нашем мероприятии… разрешён. У нас не пионерлагерь и не тюрьма. Мы не дети и немного выпить будет можно, иначе что это за поход в лес? — Все засмеялись. — НО! Строго вечером у костра! Более того, это даже заложено в программу, вас там ожидает неплохое вино, которое вы вечером и продегустируете.
— А вы? — раздался чей-то голос из толпы.
— А мы на работе, у нас сухой закон. Так вот, полного запрета на употребление спиртного нет, однако прошу помнить, что у нас первая половина дня — пеший переход, и мы должны разбить лагерь. На маршруте любая выпивка строго запрещена! Так что пока что никакого пива и уж тем более чего-то более крепкого. Сразу хочу предупредить о штрафных санкциях, и предупреждение это идёт не от меня! Так как эту поездку организовывает ваш головной офис, то там так и сказали прямым текстом: если кто-то будет вести себя неподобающе, проще говоря: наклюкается в зюзю и будет создавать проблемы и «позорить честь фирмы» — брать таких людей на карандаш и сообщать им, а уж вопросы квартальной премии они могут пересмотреть в любую сторону. Так и сказали!
Раздались смешки, в основном ненапряженные, алкоголиков у нас не держали, но я заметил, как Валера слегка погрустнел, переглянувшись с парочкой приятелей. Хотя, думаю, его ящик пива всё-таки отправится в лес, независимо от рекомендаций. Хотя, что кокетничать, в багажнике моей машины тоже лежит несколько бутылок со спиртным. Там есть и водка, и коньяк, и вино. Что-то из этого я планировал захватить с собой. Правильный подход, кстати, мне нравится. Пока идёшь или занят делом — никакого бухла, а потом вполне можно слегка расслабиться. Всё равно же возьмут, запреты не помогут. А вот так, ограничив рамки некоторыми правилами — вполне удобоваримо. Оговорить такие вещи на берегу — грамотная стратегия. А по поводу «разбить лагерь»… Боюсь, я смогу его разбить только в том случае, если его кто-то до этого построит. А там уж да, настанет моё время, разобью любо-дорого.
— И последнее, — Сергей поднял палец, привлекая внимание. — Мы разделимся на пары и тройки. У каждого из вас есть напарник. Вы несёте ответственность друг за друга. Не бросаете друг друга, помогаете, если кому-то тяжело. Я сейчас назову группы. Так же, именно в таком составе вы будете участвовать в соревнованиях.
Он начал зачитывать список. Меня объединили с нашим водителем-экспедитором. Пётр, молчаливый, лет под сорок, всё время кивал и ничего не говорил. Неплохой вариант, возможно. Между прочим, он сюда с женой и дочкой приехал, но поставили почему-то ко мне. Но когда я услышал, что Свету определили в пару с Валерой, у меня внутри что-то неприятно ёкнуло.
— Светлана Белова — Валерий Шмидт, — объявил Сергей.
Я перевёл взгляд на Свету. Она чуть заметно поморщилась, но ничего не сказала. Валера, наоборот, расплылся в улыбке, явно пытаясь представить, как будет устанавливать более тесный контакт. Света бросила короткий взгляд в мою сторону. Поймал этот взгляд и понял: ей так же некомфортно, как и мне.
— Хорошо, — сказал Сергей, закончив с распределением. — Через двадцать минут всем строиться на выход. Проверьте рюкзаки, попейте воды, сходите в туалет. До выхода никуда далеко не расходиться.
Народ зашевелился. Кто-то полез в машины за вещами, кто-то начал что-то перебирать. Я отошёл в сторону и сел на свободную лавку, осматривая своё снаряжение. Всё было на месте, вода и пара бутылок алкоголя впихнуты в рюкзак, даже блокнот с ручкой — на всякий случай. Хотя: на кой чёрт он мне нужен? Есть же смартфон. Всё что хочешь можно написать в заметки. Или просто сфотографировать.
Я услышал шаги. Поднял голову — Света стояла рядом.
— Не поняла, зачем нас развели по каким-то дурацким парам, — сердито сказала она.
— Да, — я вздохнул. — Валера — не самый приятный напарник.
— Он уже начал мне рассказывать, как мне повезло, какой он крутой, как умеет разводить костёр в дождь и вообще якобы в прошлом году выживал в тайге, — Света усмехнулась. — Прямо герой-выживальщик. Жаль, у меня нет медали, чтобы его наградить.
Я рассмеялся:
— Он случайно не выболтал по секрету, что он Беар Гриллс под прикрытием? Хотя если без иронии, он действительно может что-то уметь, — я вздохнул. — Не хочется этого говорить, но… скажу: вот я точно не самый лучший напарник вне офиса. Признаюсь, от меня и жена ушла, потому что я ничего не умею. Всё, что мне надо делать руками, я делаю плохо.
В ответ на своё чистосердечное я получил странный выразительный взгляд. Возможно, я только что своими руками понизил свои же акции. Как бы вообще делистинг не произошёл. Кто не в курсе — это исключение ценных бумаг определённого эмитента из котировального списка фондовой биржи. Проще говоря — это когда акции компании вообще перестают торговаться на бирже. Ну и пусть. Я не из тех, кто старается преувеличивать свои достоинства, чтобы потом краснеть, когда это оказывается не так.
— Ну, — сказала она, глядя на меня с тем же странным любопытством, — зато ты честный. Это уже немало.
Я не ожидал такого ответа. Честно говоря, ждал либо снисходительную улыбку, либо чего-то вежливого и бессмысленного типа: «ничего страшного, никто не умеет делать всё», или что-нибудь в таком духе.
— Ты не поняла, — выдавил я. — Когда я говорил, что ничего не умею делать, то не просто не преувеличил, а … даже не знаю, как это объяснить. Я ходячая катастрофа. Когда мне надо прибить гвоздь — я прибиваю палец. Это не метафора. На, смотри. — Палец со своим шрамом я сунул девушке прямо под нос. — И всё остальное точно такое же. Думаю, если меня сегодня пошлют рубить дрова для костра, я отрублю себе ногу. В принципе, не страшно, сидеть за компом и болтать по телефону можно и с одной.
Я попытался пошутить, но Света не засмеялась. Она села рядом и внезапно прижалась своим плечом к моему.
— Я не умею готовить.
— Эээ… что?
— Я не умею готовить, — повторила она. — Прибить гвоздь, я, кстати, могу. Тут для меня проблемы нет. И смеситель поменять — тоже легко. В следующий раз зови меня, а не Валеру. Но когда я начинаю хозяйничать на кухне… могу только использовать твоё выражение «ходячая катастрофа». Это я. За что бы я не взялась, всё у меня либо сгорает в угли, настолько, что дальше уже пожар, либо наоборот выходит недожаренным или недоваренным. Никогда не могла поймать эту середину. Я настолько неумеха у плиты, что всё что могу сделать — это пожарить пельмени. Но не по рецепту жареных пельменей, где надо выкладывать их замороженными на сковороду, добавить масло, а потом жарить 5-7 минут до румяной корочки, периодически переворачивая. Я могу пожарить их в кастрюле. Когда вода выкипает, а дальше они уже жарятся сами по себе, естественным путём. И да, поэтому от меня ушёл муж. Хозяйка их меня та ещё!
Мы посмотрели друг на друга и стали дико ржать.
— Ха-ха-ха, — я попытался успокоиться, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Вообще, в готовке я не так уж плох. Возможно, из нас могла бы получиться неплохая парочка. По крайней мере, в нашем походе!
— Не исключено, — продолжила смеяться Света, чуть откинувшись назад и тоже еле-еле успокаиваясь. — Могли бы разделить обязанности: я забиваю гвозди и меняю смесители, ты готовишь… ну, что ты там умеешь готовить?
— Борщ, — сказал я с некоторой гордостью. — Да и другие супы. И оливье. Ещё могу пельмени сварить, но не жареные, как ты. Просто сварить. Или пожарить, но всё-таки по рецепту. И картошку пожарить с мясом или курицей. Ну и салаты всякие.
— Ого, — она приподняла бровь. — Борщ — это уже уровень. Я даже суп из пакетика не всегда могу сделать.
— Серьёзно? — я удивился. — Там же просто залить кипятком.
— Вот видишь! — она ткнула меня пальцем в плечо. — Я и кипяток не могу правильно залить! Недавно пыталась, так вода почему-то слишком быстро остыла и суп не заварился. Грызла мокрые непроваренные макароны. Я серьёзно, Кузнецов. Из меня кулинар, как из тебя автомеханик. Может даже хуже!
Мы снова заржали.
— Ну, зачем же так принижать свои достоинства! Просто надо обозвать недоваренные макароны словом «альденте», и сразу всё заиграет новыми красками! Можешь рассказывать, что ты мастер итальянской кухни!
— Может пошлём нафиг это разделение по парам? — Вдруг сказала Светлана. — Пусть нас в одну ставят. Что блин за насильственные действия сексуального характера? Я не хочу быть в паре с Валерой. Мне неприятен этот напыщенный идиот. А друг за другом мы бы вполне могли присмотреть. Я могу поставить палатки, и нарубить какие-нибудь некрупные дрова, а ты будешь меня за это кормить! Никогда этого не делала, я сейчас про палатки — дрова-то рубила на даче неоднократно, но уверена, что разберусь.
— Пошли, — я уверенно поднялся и двинул в направлении нашего инструктора-аниматора.
Мы подошли к Сергею, который как раз что-то проверял в своём планшете. Он поднял голову, увидев нас.
— Есть вопросы? — спросил он.
— Да, — Света говорила уверенно, без тени сомнения. — Можно попросить? Мы хотели бы идти в одной группе. Мы знаем, что нас распределили по-другому, с Валерой и Петром, но мы... ну, мы лучше сработаемся вместе.
Сергей посмотрел на неё, потом на меня, потом снова на неё.
— А можно узнать причину?
— Нууу…, — протянула девушка, — я просто не хочу быть в паре с тем, с кем вы меня распределили. Скажу прямо: он мне не нравится!
— А… простите, как вас…?
— Евгений.
— Да, спасибо, скоро всех запомню. А Евгений, получается, вам нравится?
От прямого и довольно интимного вопроса, который естественно заинтересовал и меня, девушка вспыхнула от смущения.
— Какая собственно разница? — уклонилась она от такого же прямого ответа. — Разве первой причины недостаточно? Вы же сказали: «мы должны получить здесь удовольствие». Никакого удовольствия в команде с Валерой я не получу.
— Всё так, — кивнул Сергей. — Но, видите ли, в первую очередь наше мероприятие называется «тимбилдинг». С английского это переводится как построение команды, или командообразование. Хотя на русском я бы предложил другой вариант: сплочение коллектива. Ведь основная цель тимбилдинга именно научить команду конструктивно преодолевать разногласия. А также адаптация сотрудников друг к другу, урегулирование скрытых и открытых конфликтов, создание в коллективе атмосферы открытости и поддержки. Как раз для такого и лучше быть в команде с человеком, с которым не особенно комфортно общаться. Как вам такая логика? — он снова стал смотреть в планшет, как будто показывая, что вопрос решённый и спорить тут не о чем.
Света сначала зависла. Потом поникла. Сергей говорил правильно. Слишком правильно. Это была та самая «корпоративная мудрость», которую обычно раздают на тренингах: «преодолевайте разногласия», «учитесь работать вместе», «выходите из зоны комфорта». И если с первыми двумя тезисами я ещё был согласен, то последний, который прямо подходил под нашу ситуацию, всегда категорически отвергал. В теории то, что сказал наш инструктор, звучало здраво. В теории. На практике же это означало, что Свете придётся торчать рядом с Валерой, который будет раздуваться от собственной важности и пытаться её впечатлить, а я буду идти с молчаливым Петром, который, скорее всего, всю дорогу будет смотреть в телефон, потому что, как я понимаю, вся эта поездка ему даром не сдалась. Ему сказали надо — он поехал.
— Минуточку, — во мне включился переговорщик. — Я понимаю вашу мысль. «Выходите из зоны комфорта» и всё такое. В смысле: «выходите из зоны комфорта»? Это понятие, придуманное ещё лет тридцать назад за океаном и подхваченное потом инфоцыганами. Ой, простите, я хотел сказать: тренерами по мотивации, которые по пути к сегодняшнему дню превратили его в невероятную чушь. Знаю о чём говорю, ибо в своё время я немало почитал материалов на эту тему. Некая Джудит Барвик выдумала это понятие имея в виду не совсем то, что впаривают нам наши доморощенные коучи. Оно касалось масштабных процессов, как то экономическое процветание США и в связи с этим тотальная расслабленность их общества. Типа людям слишком спокойно живётся и это может впоследствии привести к провалам в экономике, ибо они перестают стремится к чему-либо. И так мол всё нормально.
— Я читал эту книгу, — кивнул Сергей. — Всё так.
— Ну вот, нечего накладывать сентенции тридцатилетней давности, применимые строго к определённым процессам, да ещё и чужой стране на нашу реальность и эпоху. А она уже другая. Думаю, с учётом того, что с того момента три десятка лет прошло, это и для них уже неприменимо. Всё течёт, всё меняется, тем более за столько времени. И даже там это касалось только определённых сегментов общества, а не всех. Оригинальный автор этого понятия описывает зону комфорта как «состояние, в котором человек функционирует в свободной от тревожности форме, ограничивая свое поведение». Уверен, что это не сто процентов населения. В любом времени и любой стране. Потому что стран «розовых поней» не бывает. Не знаю как у вас, но лично в моей жизни психологический комфорт что-то через край не хлещет. Наоборот — постоянная тревога. Вот во что я верю из всей этой психологохрени, так это в офисное выгорание. И я не хочу его усугублять. Мне не нужно выходить из зоны комфорта, мне нужно её расширять! Светлане — тоже. Поэтому прошу поставить нас с ней в одну команду.
Сергей похлопал глазами, как будто не ожидал, что с ним будут спорить. Да, ему, может, не понравится моя отповедь, но ведь он сам сказал: «У нас не пионерлагерь и не тюрьма». И мы не дети. Тоже его слова. С какой стати за нас будут решать какие-то вещи? Что он сделает? Сообщит «куда надо» и там премию урежут? Да пошли они! — раздухарился я про себя. — Премия нужна, но не настолько. Не уволят же.
— Ну, — протянул он, — ваша логика тоже понятна. И мысли интересные. Возможно, мне получится внести какие-то изменения.
— Буду премного благодарен, — кивнул я, не скрывая радости. — К тому же, даже если принять первоначальный план, то это будет означать только то, что нашему коллеге, с которым не хочет быть в команде Светлана, будет с ней абсолютно комфортно. Как мне кажется, и вообще во всей его жизни. Он не особо напрягается, только остальных напрягать любит. Вот его и выводите из этой зоны. Можете поставить его с Маргаритой Павловной, главной бухгалтершей нашего отделения. С моей точки зрения она тоже слишком спокойный по жизни человек. И это не смотря на нервную работу! Соедините их в команду, любопытно, чем это закончится. Интересно, кто кого первый покусает!
— Хм. Возможно, это неплохая идея. Что ж, договорились. Я поменяю ваши пары.
Я кивнул, обозначив благодарность, и мы со Светой отчалили в сторонку.
— Блин, нифига себе ты выдал! — восхищённо улыбнулась Света. — Мощные менеджерские штучки!
— Ха, менеджерские! Анекдот про прапорщика знаешь?
— Смотря какой.
— Как он гвозди забивал? Блин, опять тема гвоздей, сколько можно уже? Хотя я же сам её поднял…
— Нет, не знаю!
— В армии прапорщик показывает рядовым, как он умеет забивать гвозди. Берёт огромный гвоздь двумя пальцами, приставляет его к стене и лбом — бац! Пробивает стену насквозь. Солдаты такие: «товарищ прапорщик, покажите ещё!» Ну, он довольный произведённым эффектом берёт второй гвоздь, отходит чуть в сторону и снова — бац! Опять гвоздь до шляпки зашёл. Солдаты снова: «Ещё, ещё!» Берёт третий, снова чуть в сторону, бьёт, а гвоздь погнулся. Он в недоумении, типа: «как так?». Берёт четвёртый, бьёт в тоже место — снова погнулся. Удивлённый прапорщик обходит стену, посмотреть, в чём проблема, а с другой стороны стены к стене прислонился головой и заснул старший прапорщик!
— Ха-ха-ха. Смешно. А при чём тут ты?
— Я старший менеджер! — важно заявил я, подняв в небо указательный палец. И сразу же смутился. — Блин. Хотел провести параллель и посмешить: прапорщик — старший прапорщик, или не Джек Воробей, а капитан Джек Воробей, но понял, что выгляжу как Валера на минималках. Как будто бы хвастаюсь тем, что старший менеджер чем-то лучше обычного.
Света рассмеялась:
— Да брось, мне не надо объяснять юмор, я прекрасно поняла. Нормальная шутка. Мне понравилось.
— Лайам, блин! — раздался сердитый голос из магофона. — Я же жду! Уже извелась вся! И так чуть выжила, пока последние истории этого нудного деда из музея слушала. В голове только одна мысль была: поскорее бы оттуда выйти и увидеться с тобой! А ты не звонишь! Ты что, не знаешь, что правилам этикета аристократические девушки не должны первыми звонить мужчине? Ты же сам какой-никакой граф, должен знать! Тебе повезло, что мне плевать на эти правила! Давай уже быстрее где-нибудь встретимся!
— Вивьен? — выдавил он. — Я... я не ожидал... что ты будешь звонить сама…
— Ты не ожидал! — перебила она. — Я тоже не ожидала, что ты вот так просто испаришься и не наберёшь меня! Я думала, мы договорились!
— Подожди-ка, — Лайам почувствовал, как к нему возвращается уверенность, и он опять становится человеком, который давным-давно сам отвечает за себя и свои поступки. — Что значит, «испаришься»? Никуда я не испарялся! Мы же разошлись час назад!
— Целый, — она выделила это слово интонацией, — целый час назад! Почти как вечность! Давай говори быстро, куда подъехать!
— Ладно, — парень помолчал. — Дай мне минуту. Не отключайся.
Он воткнул в ухо гарнитуру, чтобы не надо было держать возле него телефон, и позиционировался через специальную программу. От обычной геолокации это отличалось тем, что вместо того, чтобы показывать местонахождение онлайн, через закрытый канал на устройство сваливался зашифрованный графический файл, и, если ввести ключ, показывающий твоё местонахождение только тебе и никому больше. Прикинул по картам, для встречи вполне подходил парк неподалёку со странным названием: «Роща оленей». Роща так роща, подумал он и сообщил собеседнице, что будет ждать её у входа.
— Олени так олени, — ответила она. — Через двадцать минут буду там.
И отключилась.
Спустя обозначенное время Лайам уже стоял возле вычурных ворот, по бокам которых сверху находились скульптурные композиции с какими-то странными существами похожими на помесь каких-то крокодилов с козлами. Видимо — те самые олени. По крайней мере олени эти были явно нестандартными: с ветвистыми рогами, приземистыми телами, покрытыми чешуёй, мощными лапами и глазами на выкате.
Название парка — «Роща оленей» — висело на табличке над воротами, выведенное старомодной вязью. Место было тихим и малолюдным: редкие прохожие, пара влюблённых, целующихся на скамейке, больше от входа никого видно не было.
Лайам оглянулся и увидел её. Вивьен шла по дорожке к парку, и он едва её узнал — настолько она изменилась. Вместо дорогих шмоток и украшений на ней были простая синяя джинсовая юбка чуть выше колен и обтягивающая белая футболка, оставляющая открытой полоску плоского живота. Волосы она собрала в высокий хвост, и никаких украшений — ни брошей, ни колец, ни ожерелий. Только на правой руке намотаны какие-то нитки. И то не столько намотаны, сколько запутаны. Она выглядела как обычная девушка из среднего класса, без всякого намёка на аристократическое происхождение.
Он замер на мгновение, глядя на неё. Она заметила его взгляд, и ускорила шаг.
— Привет!
— Виделись же недавно, — улыбнулся он. — Привет. Хорошо выглядишь. Тебе идёт!
— Спасибо, — она улыбнулась в ответ и глянула на композицию над воротами. — Ничего себе, олени! Этот скульптор оленей вообще видел когда-нибудь?
— Я примерно то же самое подумал, когда посмотрел на них.
Они пошли по аллее внутрь парка.
— Ну что, поведаешь более детально о своих злодейских планах?
— Куда уж теперь деваться, — вздохнул он. — Правильно понимаю, что можно не спрашивать ещё раз: не хочешь ли ты о них ничего не узнавать? Ради своего же блага.
Тут прямо на аллее он увидел кисок с фастфудом. Та самая «Картошка-моркошка», с помощью которой он хамил Корвину Вейлу. Подумалось, что неплохо бы то заявление превратить в реальность. Он же пообещал наглому уроду, что позовёт Вивьен на свидание и накормит «картошкой-моркошкой». Вдруг тогда и со свиданием прокатит? Это, понятное дело, никакое не свидание. Но вдруг?
— Не хочешь поесть? — он кивнул на киоск. — Я угощаю.
— Да, хочу, — радостно заявила девушка. И тут же осеклась: — давай я заплачу. Это же я позвала тебя. Я должна угощать.
— Вот ещё, — фыркнул Лайам. — Не так у меня всё плохо. Я, вообще-то, работаю давно. Деньги у меня есть. Врать не буду, какой-нибудь дорогой ресторан потянуть мне было бы сложно, но уж «картошку-моркошку»… Не обижай меня.
— Хорошо, не буду, извини. А где работаешь? Кем?
— Да я это… артефакторика там, и всё такое, — сказал Лайам и покраснел от своего лукавства. Нет, он скажет правду: — Ну, немного артефакторики. Ей же нельзя заниматься без лицензии. Если поймают — наказание суровое. Так что это… у нас на районе есть что-то типа дома быта. А район не особо престижный, так что не все там могут покупать новое, и если что-то ломается, то несут к нам. В общем… — он замер, как перед прыжком в холодную воду, — чиню магофоны, пылесосы, стиральные машины, маговизоры и прочую бытовую технику. Бытовая магия, короче. Вот, им и работаю. Бытовым магом, в смысле. Нет, ты не подумай, я про артефакторику не приврал, я действительно хорошо разбираюсь в этом. Просто официально мне такое не доверят, а на чёрном рынке спрос на подобных специалистов хоть и большой, там вообще можно много заработать, но мне не хочется связываться с серьёзным криминалом. В итоге проблем можно получить больше, чем прибыли. Случись что, и титул не поможет. Деньги-то нужны. Квартиру снимать приходится, но район не самый дорогой, так что на жизнь хватает. А артефакты делаю, но в основном для себя. Вот для этого дела, например.
Он слегка отвернулся, не зная, какую ждать реакцию.
— Ты такой молодец! — глаза Вивьен вспыхнули от удивления. — Сам решаешь свои жизненные проблемы! Уверена, попади девяносто процентов наших одноклассников в такие обстоятельства, типа разорения рода, они бы от отчаянья с моста спрыгнули.
— Ну, разница есть, вообще-то, — внезапно возразил Лайам. — Для них бы это было существенным изменением обстоятельств, а я в них с самого начала. Так, наверное, проще.
Они перекинувшись по пути парой каких-то смешных сплетен из школы, улыбаясь подошли к киоску, и заказали две печёные картошки, в которые работник в смешном колпаке добавил несколько наполнителей. Забрав две картонные коробочки с едой, молодые люди углубились подальше в парк, нашли свободную лавку и уселись рядом, усердно заработав пластмассовыми вилками.
— Фкуфно! Фпафибо фа уфин! — дожёвывая сказала Вивьен.
— Да ладно, — смутился Лайам. — Это же не я готовил.
— А ты и готовить умеешь? — уточнила девушка, с интересом глядя на него.
— Ну да. Что там уметь? — отмахнулся он. — Это же не трансмодуляционный контур в кристалле настраивать или руны «Виталис» вплетать в артефакт так, чтобы они не перегружали структуру. А готовка — это просто.
Вивьен смотрела на него во все глаза.
— Руны «Виталис»? — переспросила она. — Это те самые, которые отвечают за восстановление энергии в магических устройствах?
— Да, — кивнул Лайам, немного удивлённый, что она знает такие термины. — Ты в этом разбираешься?
— Не очень, — призналась она. — Но, когда я готовилась к экзамену по основам магии, я читала про них. И запомнила, что это одни из самых сложных рун для точного вплетения. Нет, ты правда умеешь это делать?
Лайам замялся. Что-что, а вот это точно было строго запрещено, заниматься таким без диплома артефактора. Хотя теперь уже что скрывать? Она и так знает о нём больше, чем кто-либо другой, включая то, за что можно получить каторгу. Если адвокат хороший будет. Хотя имперскому суду плевать на адвокатов, это высшая инстанция. И на то, чтобы всё это узнать потребовалось всего пара часов. А до сих пор он считал себя крепким орешком.
— Ну, — он пожал плечами, — я пытался. Два раза получилось, один — нет. Но я учусь.
— Офигеть! Ты меня удивляешь всё больше и больше, Лайам! Ты умеешь делать вещи, которые не каждый закончивший Академию осилит. Далеко не каждый!
Он смешался и быстро уткнулся в свою коробочку с картошкой.
— Ты просто не видела меня, когда я пытался наложить руну «Игнис» на чайник, — пробормотал он. — Именно так я поджёг свою мастерскую. Хорошо, что быстро потушил и всё обошлось.
Вивьен засмеялась:
— Да, хорошо. Это так странно. Мы учимся вместе уже два года, но, по сути, сегодня в первый раз заговорили. Но при этом такое ощущение, что мы с тобой давние друзья. Сидим, собираемся обсуждать ограбление века, более того, участвовать в нём, а на душе так спокойно и комфортно, удивительно просто!
— Я рад, что ты ко мне подошла. Кто бы мог подумать, что ты не просто красивая девочка-аристократка, а умная и красивая девочка-аристократка, которая на основании мизерного количества данных расколола меня как орех двумя пальцами. Я был шокирован. В первую секунду подумал «мне конец». Спасибо, что не сдала. Мне тоже комфортно с тобой разговаривать. Сложно держать в себе такие вещи, и не иметь возможности с кем-то обсудить.
Вивьен прижалась плечом к плечу Лайама, от чего того немного бросило в дрожь. Но идиллия продолжалась недолго. Из глубины парка послышались тяжёлые шаги и грубый смех. Лайам обернулся и увидел троих парней в кожаных куртках. Куртки были вообще не по сезону, на улице было почти жарко. Один из них, здоровый амбал с бритой головой, шёл впереди. Он-то и докопался:
— О, смотрите, — сказал он, останавливаясь перед ними, и делая вид, что разминается, раздвинул плечи до хруста и потянулся руками — что за голубки тут к нам прилетели! Сидят тут, жрут. А разрешения спросили?
Лайам спокойно положил коробку на скамейку и встал, загородив собой Вивьен.
— Мы просто сидим и едим, — сказал он ровным голосом. — Никому не мешаем.
— Вот и хорошо, вот и славно, — ухмыльнулся главарь этой троицы. — Не надо нам мешать, это чревато последствиями. Поверь, самыми плохими. Молодец, что сам встал, не пришлось поднимать тебя со скамейки. А теперь, выворачивай карманы, сливай сюда налик, отдавай свою трубу и вали отсюда к херам собачьим. Бегом, пока я тебе хлебало напополам не разломал!
Красуясь перед своей «братвой» да, наверное, и перед самим собой, он достал из-под куртки мощный на вид шокер, прижал кнопку на нём и тут же на его конце треснуло электричество.
— А ты, — он кивнул на Вивьен, — красотка, не хочешь составить компанию крутым парням? По глазам вижу — хочешь!
Вивьен слегка сжалась, но больше от возмущения, а не от испуга. Так с ней никто и никогда не разговаривал. Она перевела взгляд на Лайама. А тот стоял спокойно, не выказывая ни малейшего напряжения.
— Слышь, уродец, — сказал другой хулиган, подходя ближе, — ты что, не расслышал? Мы здесь главные. Сказано валить к херам, значит вали к херам!
И вытащил точно такой же шокер, как у первого.
— Главные олени? — Лайам скривил губы в неприятной улыбке.
— Что? Что ты сказал?
— Парк называется: «Роща оленей». Вы здесь главные. Получается, вы — главные олени. А чем это вы тут машете? Это какие-то игрушки из магазина 18+, которыми вы друг другу по очереди удовольствие доставляете? Почему одинаковые? Они у вас табельные, что ли? В вашей оленьей банде?
— Ну, сука, я сейчас научу тебя вежливости! — Он щёлкнул переключателем, стал подходить ближе, а между контактами заискрился разряд.
Но Лайам не отступил. Придурки сильно облегчили ему задачу. Были бы они с пустыми руками — пришлось бы сложнее. Он посмотрел на шокер, потом на подходящего гопника, и сделал одно быстрое движение — пальцы сложились в несложную фигуру в направлении корпуса шокера. Он почувствовал, как магия, которую он тренировал на ремонте магофонов и другой техники, скатилась с его пальцев и вошла в контакт с внутренним устройством.
В голове пронеслась считанная сканирующим заклинанием схема: магическая батарея, преобразователь напряжения, накопительный конденсатор, высоковольтный трансформатор, контакты, рабочие электроды. Ломать не строить, обычно это проще, если не касается каких-нибудь навороченных систем безопасности, как в том же Императорском музее. Лёгкое изменение структуры, шокер издал жалобный писк, потом треск, а дальше его обладатель получил разряд прямо через изолирующую ручку, где Лайам тупо разорвал контур изоляции. Причём разряд этот прошёл через батарею, где за долю секунды успел увеличиться в несколько раз и принести своему хозяину незабываемые ощущения.
— Что за... — заговоривший первым амбал уставился на своего дружбана, бьющегося в корчах, посмотрел на свой шокер, пытаясь понять, всё ли с ним нормально и почему так вышло у другого и… заорал, получив такой же разряд, завалившись на землю.
Третий хулиган с паникой во взгляде посмотрел на первых двух, убегать при этом не стал. Видимо, было «западло» по их выдуманным «понятиям», либо просто не понял, что случилось. Он выхватил нож, разложил его и тонким противным голосом завизжал:
— Не подходите! Порежу!
Тут со скамейки уже встала Вивьен, решившая тоже поучаствовать в «вечеринке». Она вдруг плюнула себе на запястье, на намотанный «клубок», тряхнула правой рукой и прямо с запястья в соседствующую с лавкой клумбу улетела одна из ниток. За считанные мгновения один из цветков с клумбы как будто вырос в несколько раз, на глазах превратился во что-то длинное и гибкое, и с грацией атакующей змеи совершил бросок в сторону гопника с ножом, намотавшись тому на руку, и начиная пережимать её. Нож вывалился из оплетённой конечности, а его хозяин закричал от боли.
— А вот теперь действительно валим, — Лайам схватил спутницу за рукав и попытался потащить к выходу.
— Момент.
Девушка вырвалась, проделала руками какую-то манипуляцию, и цветок, перекрутившийся вокруг конечности гопника, на глазах высох и рассыпался в пыль. Крики от получившего такой сюрприз «мастера ножевого боя» перешли в стоны.
— Не будем бежать, уходим спокойно.
— А я и не волнуюсь, — улыбнулась Вивьен. — С таким-то рыцарем! Знаешь, я тут подумала, чтобы не вызывать никаких подозрений, нам надо изобразить парочку. Ну это, влюблённую, — добавила она и покраснела.
Она взяла Лайама под руку. Не очень решительно, но тем не менее. Он, как и в тот момент, когда она прижалась плечом на лавке, слегка занервничал.
— По-хорошему, найти бы ещё раз этих уродов. Попросить папу натравить на них службу безопасности, чтобы объяснили популярно, что не надо людям мешать культурно отдыхать, — мстительно сказала она. — И вообще, бежать было бы не обязательно, если бы не наше тайное дело. Нападение на аристократов может дорого обойтись, сам знаешь. Но не время привлекать к себе внимание. А вообще, ты молодец.
— На себя посмотри, — пошутил парень, довольный комплиментом. — Что это было в твоём исполнении? Друидские приёмчики?
— Угу. Они самые. Друидские приёмчики, — она чуть смущённо улыбнулась. — А ты что сделал? Какая-то боевая магия?
— Нет, — засмеялся Лайам. — Самая что ни на есть бытовая: я просто дистанционно сломал им шокеры. Перенаправил электричество в обратную сторону и деизолировал рукоятки. Ну они и получили то, что собирались применить против меня. Даже побольше, потому что обратно удар прошёл через элемент питания и стал мощнее. Кто к нам с шокером придёт, тот сам будет в шоке! — пошутил он. — А что за чудовище выпрыгнуло с клумбы?
— Ну ты же видел. Обычный цветочек! — Съехидничала Вивьен, улыбкой показывая, что цветочек был вот вообще ни разу не обычный. — Я только учусь. Но и цветочки могут помочь, когда надо. Повезло ему, что это была астильба. Будь это юкка, она могла бы превратится в настоящего дикобраза, и тогда ой! Ну, в фигуральном смысле настоящего. На самом деле для этих хулиганов могло выйти что-то похуже дикобраза. — Она посмотрела на свою правую руку, на которой был намотан некий неведомый артефакт. — Жаль, ниток мало осталось. Надо будет пополнить запас.
— А что это за нитки? — спросил Лайам, чувствуя, как внутри разливается тепло от того, что она взяла его под руку.
— Зачарованные. Я сама их делаю. Каждая нить — это маленькое заклинание, которое можно активировать в нужный момент. Когда вплетаешь их в ткань или просто носишь на себе, они накапливают энергию, а потом, если надо, можно использовать. Нить встраивается в структуру растения, и трансформирует его в нечто другое. Вот я это и использовала.
— Круто, — искренне сказал Лайам. — Я даже не знал, что такое возможно.
— Это не всем друидам доступно. Но немного похвастаюсь: у меня есть небольшой талант к этому. Не всё тебе меня удивлять.
Они вышли из парка и повернули на тихую улочку, где уже зажглись редкие фонари, заранее, до наступления темноты. Вечерний воздух был прохладным, и девушка прижалась к юноше покрепче.
— Мы так и не обсудили твой план.
— Слушай, — он повернул голову к девушке, — не будет с моей стороны бестактностью пригласить тебя к себе домой? Покажу тебе свою мастерскую. Там и расскажу, что и как.
Света рассмеялась:
— Да брось, мне не надо объяснять юмор, я прекрасно поняла. Нормальная шутка. Мне понравилось.
Я выдохнул с облегчением. Хорошо, что она не восприняла мою попытку пошутить как порцию самовосхваления.
— Ну, слава богу, — я улыбнулся в ответ, — а то я уже начал переживать, что сейчас буду выглядеть как тот самый чувак, который пытается впечатлить девушку рассказами о своих должностях. Хотя и должность-то, прямо скажем, средненькая.
Мы ещё немного постояли, глядя, как остальные коллеги готовятся к выходу. Кто-то просто болтал. Вдалеке я заметил Валеру, который что-то оживлённо рассказывал Маргарите Павловне, она слушала его с каменным лицом.
— Смотри, — я кивнул в их сторону. — Кажется, Валера уже пытается произвести впечатление на Маргариту Павловну.
Света проследила за моим взглядом и фыркнула:
— Он не знает, на что идёт. Она его съест на завтрак. Ладно, проверю ещё раз свои вещи. — Нам скоро выходить. Вдруг я что-то забыла? — она полезла в свой рюкзак и стала там что-то рассматривать.
Палатка! — вспомнил я. — Нужна ли она вообще? Нести дополнительные килограммы? Там у нас ведь будут какие-то дефолтные, от фирмы? Глянул на девушку и понял: беру! Не девушку, в смысле, а палатку. Потому что мало ли… Лес, романтика, всё такое! И она ко мне вроде бы доброжелательно настроена. Вдруг всё склеится как надо? Так что да, отдельную жилплощадь тащу с собой. Ну и три с небольшим килограмма не так и много. А вот если брать с собой закупленные консервы, то уже как бы и много. Может с остальными обсудить? Допустим банок десять я впихну. Это ведь в рюкзаке будет, а не в руках? Куда девать остальные? Куда-куда, в машине оставлю. Или спросить у окружающих?
— Народ, я тут большой ящик тушёнки закупил накануне. Мне её нахваливали и говорили, что очень хорошая. Половину унесу, но перегружаться неохота. Вторую оставить в машине, или поможет кто дотащить?
— Тушняк — это святое. Без проблем, я могу хоть весь ящик упереть.
Я обернулся на голос — неподалёку стоял Игорь, муж Киры Полозовой, ведущего специалиста планово-экономического отдела. Широкоплечий здоровый мужик, вроде бы работает фитнесс-тренером, на пару лет помладше своей жены. Я уже знал почти всех, кто приехал. Виделись на прошлых мероприятиях, но так как они, эти самые мероприятия, были просто пьянками, то детей туда никто не приводил, так что детей своих сотрудников я не знал. А было таковых человек пять. Сама Кира, худощавая и с вечно каменным лицом, стояла рядом и что-то записывала в телефон.
— Реально? — я удивился. — Там ящик, килограмм двенадцать, если не больше. Тридцать шесть банок.
— Реально, — Игорь хлопнул себя по мощному бицепсу. — Я тушёнку уважаю. И место у меня ещё есть в рюкзаке. У нас Кира, — он кивнул на жену, — на диете, так что её порцию могу съесть тоже я.
Кира подняла на меня взгляд, но ничего не сказала. Она была из тех, кто даже в походе считает калории. Навряд ли она одобрила "лишний балласт". Впрочем пофиг.
— Я смотрю, — добавил Игорь, подходя к моему корейскому паркетнику и заглядывая в багажник, — у тебя там не только тушёнка.
— А что ещё? — я невинно похлопал глазами.
— Ну, — он обернулся, усмехнувшись и понизив голос, — ещё что-то в чёрном пакете. Несколько штук чего-то странного, продолговатого и наверняка оно будет звенеть, если будет стучаться друг о друга.
— Даже не понимаю о чём ты говоришь. Нет версий. Ай хэв ноу айдиа! — ухмыльнулся я. — Какой-то неизвестный вид непонятно чего. Надо в энциклопедии посмотреть, вдруг найдётся объяснение.
— Так мы берём это непонятно что, — засмеялся Игорь. — Или как?
— Берём, конечно. Тем более нам никто не запрещал, и даже вообще разрешили.
Света, которая всё это время стояла рядом, усмехнулась:
— Похоже там у тебя больше выпивки, чем тушёнки, Кузнецов.
— Неправда! — возмутился я. — Тушёнки — целый ящик. А выпивки как раз немного. Так, чуть-чуть. И я же не в одну харю собрался всё выпить и лежать пьяным под деревом. Когда поделюсь с остальными, останется только на понюхать. Если что, я алкоголем не злоупотребляю!
— Да знаю я. Шучу. Видела перед Новым год, что ты за вечер и бутылку шампанского не осилил. О, у тебя тут палатка имеется? — удивилась она. — Нам же приготовили какие-то?
Рассказывать, как она тут появилась я не собирался. По крайней мере при всех. Поступок с моей стороны был откровенно тупой, и признаваться в этом я не хочу. Купить палатку, чтобы заранее потренироваться её собирать и забыть потренироваться. А вот то, что она наблюдала за мной на корпоративной пьянке перед праздниками, меня откровенно порадовало.
— Так вышло. Вот думал брать или нет. Решил, что возьму. Вдруг овербукинг или ещё что. — отмазался я.
Света прищурилась, пристально посмотрела мне в лицо, но продолжать расспросы не стала. Просто кивнула и сказала:
— Ладно, овербукинг так овербукинг. Тащи свою палатку. Вдруг действительно пригодится. А если нет — всегда можно использовать как дополнительный тент или ещё для чего-нибудь.
— Отлично, — сказал я, стараясь говорить уверенно. — Тогда я сейчас всё упакую.
Мы разобрались с тушёнкой: Игорь взял себе аж восемнадцать банок, двенадцать я запихнул в свой рюкзак и они туда поместились, и две партии по три штуки забрали к себе Димон Лапин, парень чуть младше меня, инженер по обслуживанию серверного оборудования и Виктор Петрович Сомов, которому было то ли пятьдесят семь лет, то ли пятьдесят восемь — главный инженер по эксплуатации нашего здания и ещё нескольких.
— А выпивку куда? — спросил Игорь, кивая на чёрный пакет.
— Давай свой бар в мой рюкзак, — усмехнулась Света. — Присмотрю за ним. Тебе ещё палатку тащить, а вещей у меня немного.
Я вздохнул от сомнительной перспективы превратиться во вьючное животное и начал аккуратно перекладывать бутылки. Две бутылки хорошего коньяка, бутылку виски, бутылку текилы и бутылку рома.
— Точно унесёшь? — с сомнением спросил я.
— Унесу, не переживай. — усмехнулась Света. — Хочешь сделать в лесу карьеру бармена?
— Это стратегический запас, — парировал я, застёгивая рюкзак. — На случай, если кто-то захочет отметить удачный поход. Нет, знаешь, что: отдай хотя бы одну бутылку обратно. Иначе тебе будет тяжело. — я переложил бутылку «Курвуазье» к себе.
Подумал и еле-еле, но впихнул ещё в свой рюкзак бутылку абсента из багажника. Нахрена? Я ж его вообще не пью. Знаю я подобные мероприятия: в какой-то момент народ потребует добавки, а брать негде. И тут я как Дед Мороз! Душа, блин, компании! Да и он же семьдесят градусов, мало ли, вдруг что-то надо будет продезинфицировать. Без шуток.
— Или неудачный, — добавил Игорь, подхватывая свой рюкзак. — Лес, всякое может быть. Я по юности насмотрелся.
Я заметил, что Кира, его жена, уже смотрит на нас с лёгким неодобрением. Похоже, она не одобряла ни тушёнку, ни алкоголь. Но её мнение, судя по всему, не сильно волновало Игоря.
В этот момент Сергей Ковалёв, наш инструктор, подошёл к нам:
— Ну что, все готовы? Я вижу, вы тут уже целый склад организовали.
— Стратегический запас, — повторил я свои слова, чувствуя себя немного глупо.
Может я правда выгляжу в глазах остальных как алкоголик? Особенно в глазах Светы? Хотя я вообще им не являюсь. Как все могу выпить немного на праздники или выходные, не более того. Да ведь сейчас и есть выходные.
— Это похвально, — усмехнулся Сергей. — Но не забудьте, что тащить это всё придётся на себе. Так что не перегружайтесь.
— Всё под контролем, — заверил я.
Сергей обошёл группу, проверяя рюкзаки и давая последние рекомендации.
— Готовность пять минут. Скоро выходим.
Я ещё раз оглядел свои вещи: рюкзак и палатку. К рюкзаку приторочен большой коврик, палатку можно тащить на специальном ремне через плечо. Приподнял одновременно и то, и то. И всё это хозяйство, казалось, весило тонну. Спину бы не надорвать.
— Свет, ты точно унесёшь этот бар? — с сомнением спросил я, глядя, как она ловко закидывает свой рюкзак на плечи.
— Конечно, — она усмехнулась. — Я же эта, как её, блин? Сильная и независимая! В первую очередь — сильная!
Сергей тем временем уже скомандовал построение. Группа собиралась в колонну. Я заметил, что Валера стоит почти рядом с Маргаритой Павловной, но теперь он выглядел растерянно и молчал. Видимо, его попытка впечатлить главного бухгалтера провалилась окончательно.
— Выходим! — скомандовал Сергей.
И мы двинулись.
Тропа вела в сосновый лес, воздух был чистым и свежим. Солнце еле пробивалось сквозь верхушки деревьев, я шёл рядом со Светой и старался дышать ровно. Рюкзак пока что не казался очень тяжёлым, но посмотрим, что будет позже. Первые шаги были тяжёлыми скорее с моральной точки зрения, но через несколько минут я начал привыкать.
— Ну как там бар? — спросил я через какое-то время, стараясь отвлечься от тяжести на плечах.
— Бар в порядке, — ответила она, не оборачиваясь. — Бутылки мирно лежат, не звенят, не бьются. Думаю, они даже рады, что их взяли с собой.
— Главное, чтобы они не взбунтовались и не устроили там внутри дегустацию без нас. А то у меня опыт имеется. Печальный.
— Это какой же?
— Летал как-то в Андорру, покататься на горных лыжах. А там свободная экономическая зона и бухло копейки стоит. Ну, в смысле, хорошее бухло, а не денатурат какой-нибудь. И я аж десять разных бутылок с собой закупил. Виски, в основном. Думал даже, что таможня доколупается, но жадность в тот момент оказалась сильнее. Таможне на мой мелкий опт оказалось пофигу и в Барселоне, и на прилёте в Домодедово, однако ж увы, бутылки в целом виде доехали не все. «Балантайз» в чемодане разбился. Хорошо ещё, что именно «Балантайз», а не «Джек Дэниелс» или «Чивас Регал». Хотя я понимаю, почему вышло именно так. Бутылка у него тонкая — Джек и Чивас покрепче в этом плане. Но всё равно выгодно вышло.
— Хозяйственный какой! — с иронией дала мне характеристику девушка.
И я понял, что снова несу какую-то чушь. Разве об этом надо разговаривать с понравившейся девушкой? О том, как тащил из-за границы чемодан бухла, потому что оно там дешевле? Я прикусил язык и решил заткнуться, пока не наговорил ещё какой-нибудь ерунды. Мысль о том, что я только что рассказывал Свете про мелкую контрабанду алкоголя из Андорры, вызвала у меня лёгкий внутренний стыд. Ну кто так флиртует? Надо было рассказывать про что-то романтичное, про закаты, про звёзды, про то, как я в детстве мечтал стать космонавтом. А не про чемодан с вискарём. Кузнецов, ты — «гений» общения!
Я замолчал и сосредоточился на ходьбе. Тропа пошла чуть в гору, и рюкзак, который в начале казался просто тяжеловатым, начал ощущаться как бетонный блок, привязанный к спине. Лямки впились в плечи, а в пояснице появилась та самая ноющая боль, которая обычно приходит после переноски тяжёлого груза.
Вот же чёрт, — подумал я. — Неужели я настолько раздолбай, что не смог даже нормально рассчитать вес рюкзака? Или это всё тушёнка и вода? И две бутылки спиртного сверху?
Я переложил тяжесть с одного плеча на другое, но это почти не помогло. Даже стало хуже. Каждый шаг отдавался тупой болью в спине, и я начал чувствовать, как пот выступает на лбу. Вокруг было красиво — сосны, птицы, запах хвои, но я почти не замечал этого, сосредоточившись на каждом вдохе и выдохе. Блин, я же регулярно в спортзале занимаюсь: почему так тяжело?!
Света шла рядом, не оборачиваясь, но я заметил, что она периодически косится на меня. Наверное, слышала моё дыхание, которое становилось всё более глубоким.
— Евгений, ты как? — спросила она наконец, замедляя шаг.
— Нормально, — соврал я, пытаясь улыбнуться. — Не выспался немного.
— Ну да, — она, похоже, не поверила, — не выспался. Особенно у тебя спина не выспалась, да? Я вижу, ты каждые пять минут у тебя рюкзак ёрзает в разные стороны.
Я вздохнул. Не было смысла притворяться.
— Тяжеловато, — признался я. — Тушёнка, похоже, была лишней. И ещё эта палатка. И коньяк с абсентом. А воду вообще, мне кажется, не обязательно было тащить, там же будет. Взять с собой 0.5 и хватило бы пока что. А заставили взять не меньше двух литров.
— Не меньше — это сколько у тебя?
— Три.
— Остановись на минуту, — сказала она, притормаживая. — Давай я часть твоих вещей переложу к себе. У меня ещё есть место. И у меня не так тяжело. Я почти не взяла с собой продуктов и вообще вещей меньше, чем у тебя.
— Нет, — упрямо отрезал я. — Я сам.
— Ладно. Пошли. Но если будет совсем тяжело — скажи. Мы же команда. Скоро у нас должен быть привал.
Я кивнул, и мы двинулись дальше. Через несколько минут я почувствовал, что спина действительно начала ныть сильнее. Каждый шаг отдавался в поясницу. Я попытался идти прямо, но это только усиливало боль. В какой-то момент я даже начал прихрамывать, переставляя ноги так, чтобы снять нагрузку с позвоночника.
Ну вот, Кузнецов, — подумал я, — ты хотел приключений? Получай. Спина, тушёнка и чувство собственного ничтожества. Легендарный поход.
— Евгений, — вдруг услышал я голос Сергея, который подошёл сзади. — Ты как? Не перегрузился?
— Нет, — выдавил я, чувствуя, как пот заливает глаза. — Всё в порядке.
— Ты бледный, — заметил он. — Я помогу. Во-первых, давай свою палатку. Это не предложение, а считай — приказ. Помнишь правило? В лесу слушаться меня как генерального директора! Во-вторых: что там у тебя? По твоему виду — кирпичи.
— Пара бутылок алкоголя и куча тушёнки, — сказал я. — И воды взял больше на литр, чем ты сказал.
В процессе этого общения мы перешли на «ты».
— Давай часть своей тушёнки.
Я с облегчением стащил с себя рюкзак, поставил на землю, достал четыре банки, и протянул инструктору. Он закинул их в свой, и видно было, что тот почти пустой. Наверное у него заранее всё на стоянку привезено.
— Давай ещё пару.
Кочевряжиться я не стал, всё-таки это не Света. Если он мне поможет, а не она, то это совсем другое дело.
— Спасибо. Твоя помощь очень кстати.
— Не за что, — он улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Ты молодец, что не сдаёшься. Потерпи немного, скоро сделаем привал.
Я кивнул и снова пошёл. Мне чуть полегчало, однако же не до конца. Видимо, перетрудился на этом отрезке. Через несколько минут боль стала тупой и почти привычной. Но уже проще, так что я просто продолжал шагать, смотря прямо перед собой и мечтая об обещанном привале.
— Женя, — сказала она негромко, — когда дойдём до лагеря, я сделаю тебе массаж спины.
Я улыбнулся — впервые за последние полчаса:
— Тогда я сейчас подберу и засуну себе в рюкзак ещё пару камней побольше, чтобы пожалобнее выглядеть.
Привал был минут двадцать, я впервые с большим кайфом использовал аксессуар из своих покупок: туристический коврик-сидушку, он же — поджопник. У меня их было аж два. Достал оба и один отдал Свете, после чего мы уселись рядом, прислонившись к какому-то дереву. Недалеко примостилась Анна Сергеевна, наш HR-директор.
— Светочка, — сказала она, — У меня такое ощущение, что у вас тяжёлый рюкзак!
— Она тащит с собой цистерну алкоголя! — наябедничал я, не уточняя, кто автор этого проекта. Света со смешком фыркнула, но ничего не сказала, лишь насмешливо глянула на меня с лёгким вызовом.
Анна Сергеевна приподняла бровь, оглядывая Свету с головы до ног, и вдруг одобрительно кивнула:
— Какая умная девочка! Действительно, в поход и без бухла? Присмотритесь к ней, Евгений. Умница, красавица, и есть, что выпить. Не девушка, а сказка! — она подмигнула мне.
Выпить, о дааа, сейчас выпью. Я хрустнул пробкой полторашки и с наслаждением стал пить газированную воду. Мысль при этом была такая: чем больше выпью — тем меньше тащить. Может вообще втихаря оставить тут где-нибудь недопитую бутылку за деревом? Сказано взять по два литра, останется полтора, а пол литра как будто выпил. Ну, реально ведь выпил! Не. Всегда недолюбливал свиней, оставляющих за собой мусор на природе. Понесу с собой.
Лайам стоял у окна своей мастерской, глядя в окно. Ничего любопытного там не было, да и смотрел в это окно он сотни раз, но надо же было куда-то смотреть? За спиной тихо копошилась Вивьен, с любопытством рассматривая его рабочее место. Она периодически что-то трогала, или перебирала инструменты. Инструменты по большей части были самые обычные, которые применяют при починке тех или иных магических вещей. Обычные магические инструменты.
— Так, — сказала она, откладывая в сторону какой-то артефакт, — а теперь, когда ты показал мне своё «бандитское логово», может, расскажешь, как ты собираешься попасть в музей? И чем я могу тебе помочь?
— Расскажу, — Лайам обернулся, сел за стол и разложил на нём карту Императорского музея. — План, конечно, не идеальный — таких не бывает, но рабочий. Сейчас всё объясню. Садись рядом.
Он послал короткий магический импульс с браслета, недавно надетого на руку, и откуда-то из угла комнаты к нему поехало офисное кресло на колёсиках, старательно огибая все препятствия, коих в мастерской было немало.
— На соседней улице кто-то возле мусорного контейнера оставил аж три штуки. Забрал, притащил, поработал… В общем, сделал им небольшой тюнинг, взяв за основу робот-пылесос, — чуть смутился Лайам. — Пылесосить креслом, конечно, не получится, зато оно моментально запоминает карту любого помещения и сканирует предметы, которые надо объехать. Удобно, когда нет возможности отвлечься — можно вызвать в любую точку или переехать на нём по комнате куда требуется. Покатать на дорогом магмобиле я тебя не могу — у меня его нет, но кто ещё прокатит тебя на гибриде кресла и пылесоса?!
— Ничего, на дорогих автомобилях я уже накаталась по самое немогу, а на пылесосе вот ещё не ездила, это гораздо оригинальнее! Говорят, старые ведьмы летают на мётлах! Фу — прошлый век! Пылесос, вот выбор современной ведьмы!
Ребята рассмеялись и девушка уселась в подъехавшее кресло.
— Главный вход нам не подходит, — сказал Лайам, обводя пальцем центральный фасад здания, — там охрана, камеры, датчики магии. Но здание-то огромное, так что у музея есть несколько боковых входов для сотрудников, например вот! — Он показал на точку на карте. — Этот выходит в небольшой переулок, который вообще никак не патрулируется.
— А что там с охраной?
— Охрана там тоже есть, — признал Лайам, — но система там старая. Я изучил её досконально. Один охранник, смена в полночь. Но там дыра в безопасности. В момент смены у них есть тридцатисекундное окно, когда камеры перезагружаются и переключаются на новую смену и система слепнет. Я собираюсь использовать это.
— А как ты попадёшь внутрь? Там же сто процентов магический замок, — спросила Вивьен, склонившись над картой.
Лайам загадочно улыбнулся:
— У меня есть пропуск.
Он достал из ящика стола тонкую пластинку из тёмного металла с рунами, которые пульсировали слабым светом.
— Это дубликат. Я перехватил сигнал от пропуска одного из сотрудников, когда он проходил через проходную. Записал его магическую подпись и перенёс на свою пластину. Она открывает любую дверь, которая считывает стандартные коды доступа.
— Хрена се! — использовала совершенно неаристократическое выражение Вивьен. Прямо скажем, не то, что подобает использовать в лексиконе графине. —Ты и это можешь?
Лайам коротко кивнул.
— Дальше, — он провёл пальцем по карте, — мы идём через служебные коридоры. Они ведут в обход главных экспозиционных залов. Там меньше камер и почти нет датчиков движения.
— Почти?
— Ну, есть несколько, — признался Лайам, — но я их уже частично обезвредил.
— Как?
Лайам достал из ящика стола устройство размером с монету.
— Вот так. Это то, что ты сегодня заметила, а я потом ещё про жвачку врал. Это магический глушитель. Он создаёт вокруг себя поле, которое подавит магические датчики в радиусе трёх метров. Я уже поставил несколько таких сегодня. Бьют недалеко, но зато работают в пассивном режиме и не привлекают внимания. Была у меня мысль провести разведку, и зайти пошариться по служебным коридорам заранее, с теми же целями, но не рискнул. Поэтому придётся делать это в «реальном времени». Без репетиций, во время, так сказать, «основного выступления».
— Когда я окажусь в зале с артефактами, — Лайам аккуратно переложил на стол ещё один лист с чертежами, — у меня будет всего несколько минут. За это время нужно успеть снять защиту с артефактов, взять их и попасть в подвальное помещение, где находится Ткацкий Станок.
— А где он находится?
— Под зданием музея, — он нажал на соответствующую точку на карте, — в подвале, на два этажа вниз. Там есть специальный проход, который ведёт в старые подземные помещения.
— И ты знаешь туда дорогу?
— Я нашёл планы, — он протянул ей пожелтевший лист с древней рунной вязью. — Это копия оригинального плана здания, сделанная лет триста назад. Там есть система переходов, которые ведут прямо в нужное. Охрана почти не бывает в этой части, потому что она считается «неактивной». Но, уверен, это специально сделано, для отвода глаз, а так всё работает.
— А дальше?
— Дальше останется только закинуть якоря по нужным координатам и вырезаться из этого мира. Как выглядит Станок, я знаю. Включить теоретически сумею. У меня есть подробная инструкция, тоже древняя копия.
— Обалдеть.
— Я два года готовился, — вздохнул юноша. — Начал как раз после того, как её нашёл. Если бы я совсем не понимал, как его включить, настроить и перенестись, то всё остальное не имело бы смысла. К сожалению, у меня вообще практически нет информации о том, как правильно применять Эхо Творца и Каплю Первой Земли. Как не искал — тщетно. Если только общая информация, чуть ли не из рекламных буклетов и совсем немного сверху. Ну, раз нет теории, буду постигать эту науку на практике. Если всё выгорит.
Лайам стал сворачивать и убирать ценные бумаги со стола.
— Чай будешь?
— Давай.
Парень взял две больших чашки из чёрного стекла, налил из кувшина холодной воды и бросил прямо в неё два пакетика из пачки. Нажал пальцами над ручкой каждой из чашек, и буквально через секунд пятнадцать вода превратилась в кипяток. Снова нажал и бурление воды прекратилось. Взял ложечку, побултыхал пакетиками, чтобы заварилось и протянул одну из чашек девушке.
— Держи. Наверняка у тебя дома тоже такая посуда есть, но эту я сам сделал. Из обычных чашек. Встроил в них схему магического термостата. Вот на этом квадратике три кнопки на стекле — слегка подсвечиваются. Одна работает как «вкл/выкл», а две других: «плюс» и «минус», добавить температуру в чашке или убавить. Закипает быстро, причём не переливается через край — руки не ошпаришь, а убавляется или прибавляется вообще моментально, так что регулируй по надобности.
— Да, спасибо.
— Печеньки?
— Не откажусь.
Девушка отхлебнула горячий напиток, нисколько не выказав пренебрежения к дешёвому чаю и захрумкала печенькой.
— Послушай… я смотрю на тебя, и весь вечер кое-что думаю. Прямо хорошо обдумала. В музее, когда я под влиянием эмоций внезапно для самой себя собралась бежать в другой мир, ты мне задал вопрос: «У тебя какие-то проблемы?» Подразумевая, что ж за проблемы такие, от которых аж в другой мир бежать надо? И тут же выяснилось, что никаких проблем у меня нет, а просто мне в голову пришла дурацкая спонтанная мысль, и ничего больше. Теперь и я в свою очередь хочу тебя спросить… А ты сможешь обойтись без всего вот этого? —Вивьен развела руками, как будто бы собралась обхватить всю мастерскую, а то и весь мир. — Да, у тебя есть грандиозный план помочь построить новую цивилизацию, и так далее… Всё это круто, особенно если ты сможешь этого добиться. Верю — сможешь. Но ты сам понимаешь, что такое перейти из нашего современного развитого мира в какой-то дикий, где вообще нет достижений цивилизации? Ладно, допустим, без починки пылесосов ты обойдёшься, в конце концов бытовой магией ты только зарабатываешь. А без самого пылесоса? Ну хорошо, предположим, ты сделаешь себе пылесос. Единственный на всю планету. Уникальный и неповторимый. А всё остальное?
Здесь в свои семнадцать ты уже разбираешься в артефакторике настолько, что ломаешь систему защиты Императорского музея. Ты уже являешься специалистом в бытовой магии и лучше остальных должен понимать её суть. Ты, человек настоящего, сможешь жить в дремучем прошлом? Где не будет водопровода, канализации, магмобилей, маговизоров, магопланов, магонета и многого другого? Или, хорошо, допустим ты и дальше разовьёшь себя в магии, станешь архимагом, проживёшь тысячу лет, или больше, пусть две тысячи, будешь привносить туда новые знания, тот мир сможет однажды приблизиться по уровню цивилизации к нашему.
Но ты готов прожить большой кусок своей жизни в таких местах, где не надо будет ломать чью-то систему защиты, потому что из систем защиты тебе сможет встретиться только крепостная стена, а под ней ров, в котором плавают нечистоты, сливаемые из города? А что не слили — просто лежит на улицах. Да-да, грязь и испражнения! И всё остальное в таком духе! Там не будет привычных тебе развлечений. Не сможешь почитать новые книги, посмотреть фильмы. Совершенно другой культурный слой, абсолютно другой менталитет общества. Нет компьютеров. Другая еда. И прочее, и прочее. Тебе точно это надо? Ты не сойдёшь с ума в таком месте?
Лайам с глухой тоской слушал эти логичные и жёсткие слова. Разумеется, он об этом думал. Сможет ли он жить в Средневековье? До сих пор ему казалось, что да. Его мозг технаря обходил некоторые неприглядные вопросы стороной, или находил решения, например с теми же книгами или фильмами проблем в целом не было, хороший винчестер в магбуке вместит много. Новинок не будет, да. Но Вивьен нарисовала настолько мрачную и беспросветную общую картину, что он внутренне поёжился. И, к сожалению, она была полностью права.
— Ну, не знаю, — стал отвечать он и понимал, что сейчас его голос звучал по протоколу «мямлить». — Ведь в этом и смысл. Прорыв людей на новый уровень. С браслетом Аврелиана… Если я его освою, ну наверное… Можно будет построить новый город. Не сразу… С канализацией… Вот…
Вивьен вздохнула.
— Ладно, дерьмо с улиц ты рано или поздно уберёшь. Канализацию сделаешь, ага. Пускай даже — быстро. А как убрать его из головы людей? Построить новый город… Ты уверен, что люди с иной ментальностью вообще захотят каких-то перемен? Не боишься постоянно слышать «и так нормально», «так предки завещали», «тыщу лет так жили и ничаво», «а давайте отрубим голову этому колдуну!»? Пока размышляла, вспомнила тут одну историю, из не таких уж древних времён. Не вчера, но прямо вообще современность. На одной границе между, одной, назовём это «цивилизованной» страной и другой — «нецивилизованной» был город. Построен был со стороны «цивилизованных». Развернулись они там широко, домов настроили, не небоскрёбов, но высоких и многоэтажных. И тут кое-что произошло. Те, которые нецивилизованные, собрались огромным количеством и захватили его. Им казалось, что достаточно овладеть городом, и они как будто в рай попадут. Несправедливо (с их точки зрения), что они живут плохо, бедно, в лачугах и хижинах, воду надо из реки ведром носить, и продукты на огороде выращивать, а богатые соседи — со всеми возможными удобствами и комфортом и отовариваются в магазинах. Не надо спину гнуть. Кайф же! Отпор дикарям местные дать не смогли — тех было слишком много. А возможно даже не захотели. Как я слышала, рассказывали про этическую точку зрения, мол лучше сами эвакуируемся, есть куда, а эти пусть забирают, а мы сваливаем. Лучше, чем геноцид устраивать, да и самим неизбежные потери нести. Хотя тут, может, враньё… чую, кто-то сильно накосорезил, допустив такую ситуацию, а дальше антикриз про этику включил, — задумчиво произнесла девушка, замолчав, как будто обкатывает в голове какую-то мысль.
—И чего?
Вивьен перевела дух, отпила чаю из кружки и продолжила:
— Да того! Не понимаешь что ли? — рассержено сказала она. — Сам подумай, что произошло, когда в руках дикарей оказался современный город! Здания захватили, а толку-то! Стоят двадцатиэтажные дома. И они оказались под контролем людей, для которых это какая-то другая вселенная! С совершенно непонятными законами! Двери в квартиры повзламывали, заселились. Ок. Санузлы с ванными комнатами, электрические плиты, с подводкой электричества от магического источника, мусоропровод — класс! Шик, блеск, красота! Но пользоваться лифтом они не смогли, и вот кому-то приходится идти пешком на двадцатый этаж. Ну, пусть на пятнадцатый. Пользоваться водопроводом — корректно не умеют. Наливают ванну, вода течет дальше, в конечном счёте на головы соседей снизу. Ну ладно, может это даже привычно, что на голову льёт, если до этого ты жил в лачуге с дырявой крышей.
— Почему лифтами-то не могут? — удивлённо спросил Лайам.
— Потому же, почему не могут пользоваться и электроплитами. Электрическая плита есть, но электричества нет. В какой бы спешке там местные не убегали, но не выкрутить ценнейшие дорогущие энергокристаллы, питающие электростанцию, они не могли. Они и выкрутили. — развела руками девушка. — Теперь, чтобы сварить похлёбку, надо разводить костёр в квартире. Или в крайнем случае — во дворе. Но тут опять всплывает проблема двадцатых этажей. В квартире-то удобнее! Костёр развёл и не надо никуда идти! Дома, кстати, были сделаны по противопожарной маготехнологии. С резистансом к стихии огня, поэтому сами здания не горели. Зато выгорали отдельные квартиры. Угарный газ тоже добавлял жести. Хотя бы под вытяжкой огонь разводили, но кто про эту вытяжку знает? Мусоропроводы моментально забивались. Их же вывозить надо, на утилизацию. Никто этого не делал. Захватчики, правда, этот вопрос решили быстро. Смогли открыть лифтовые двери и стали бросать мусор в шахту лифта. Так что решили быстро, но, как понимаешь, ненадолго. Зато надолго получили надёжный источник вони и рассадник инфекций с вирусами. Городской водопровод тоже через какое-то время угрохали. Централизованно. Смогли поломать станции городского водоканала и закоротили там всё. Магазины разграбили, а продукты в них почему-то сами собой не зареспавнились. Интересно почему, да? Я бы посмеялась, но не смешно.
— Да, реальная магия, это не волшебство из сказок, — задумчиво пробормотал Лайам. — Продукты в магазинах наколдовать не получится.
— Угу. Там были теплицы, где можно было быстро выращивать многие овощи и фрукты, но ведь и им нужны электричество и вода, которых уже нет. В общем люди, мечтавшие въехать в рай на чужом горбу, внезапно оказались в гораздо более худших условиях, чем жили даже до этого.
Ты понимаешь, к чему я всё это рассказываю, да? Ты можешь построить сколь угодно современный город, это не означает, что тебе удастся заставить людей жить в нём так, как ты считаешь правильным. Ну, если только прямо именно заставить. Ты хотел бы быть диктатором? Таким, который навязывает свою волю железной рукой? Чтобы от твоего имени взрослые вздрагивали, а дети в штанишки писались?
— Что? — возмутился Лайам. — Конечно, нет!
— А с чего ты тогда взял, что тебе удастся что-то переломить? Я клянусь, что не хочу тебя демотивировать! Просто может ты, как и я, когда ты меня окоротил, получше обдумаешь: нужно ли тебе вообще всё это ограбление и переселение в другой мир?
Лайам замер. В свете всего сказанного, его уверенность поколебалась. Тем более, что он днём тоже задался последним вопросом: не отменить ли всё?
— Что ты предлагаешь?
— Своди меня в кино.
— Что? — глаза юноши полезли из орбит.
— На свидание, говорю, дубина, пригласи меня! — воскликнула Вивьен. — Повод сам придумай: кино, театр, на лодочке покататься или можно просто в парке посидеть, как сегодня. Я на всё согласна. Мне не сложно вопреки всем этим глупым правилам набрать тебя первой по магофону, но ещё и самой на свидание тебя звать — это чересчур, не находишь? Может пока не поздно, откатить всю эту историю назад? И в этом мире найдём, чем заняться! Ну! Будешь приглашать?!!!
Минут пятнадцать спустя Сергей объявил продолжение похода и я, кряхтя, стал подниматься. Встав на ноги, я придумал финт ушами, как сделать вес своих вещей на килограмм меньше и не быть при этом свиньёй. Открутив пробку, я сделал ещё пару глотков и просто вылил воду из початой бутылки под какой-то куст. Закрыл её, и сунул обратно в рюкзак. Пустую. Совершенно менеджерское, и, как мне показалось, изящное решение. Оптимизация процесса, во как! Поднял голову и увидел, что на меня смотрят наши инструктора, Елена и Сергей. Оба при этом одобрительно кивнули. Наверняка поняли смысл этой манипуляции и уверен, что такие, как они тоже мусорить в лесу не будут и также не любят тех, кто это делает. Можно сказать, лайк поставили. А получать лайки всегда приятно! (Жирный намёк для тех, кто дочитал до этого места и до сих пор не лайкнул!) Это воодушевляет и мотивирует, так как человек — животное социальное, ему необходимо получать одобрение от общества, поэтому в дальнейший путь я двинулся с некоторым удовлетворением.
Рюкзак стал ещё легче — пусть всего на килограмм, а хотя, если брать отсчёт с «до и после привала», то на целых полтора и психологически стало попроще. Да, собственно говоря, и физически. Но тут больше спасибо Сергею, почти насильно отнявшему у меня консервы и палатку. Тропа пошла ровнее, я перестал зацикливаться на боли в спине, и она отступила на второй план. Сейчас рюкзак уже не казался привязанным к спине бетонным блоком, и я, наконец, стал получать от прогулки некоторое наслаждение. Света шла рядом, иногда мы бросали взгляды друг на друга. Вот она-то выглядела свежей и почти беззаботной.
— Ну что, полегчало? — спросила она.
— Ещё как!
— Как тебе здесь, в целом?
— Как в целом? Ну, был бы я Пришвиным, сейчас бы описал это как-нибудь типа: «Лес был прекрасным. Солнце пробивалось сквозь кроны сосен и берёз, создавая причудливую игру света и тени на земле. Воздух пах хвоей, влажной землёй и ещё чем-то неуловимо свежим, чему я не мог подобрать названия. Птицы пели где-то в вышине, и их пение сливалось с тихим шумом ветра». Но так как я не Пришвин, то так красиво выражовываться не умею и скажу, что здесь охрененно круто!
Света рассмеялась в ответ на мой пассаж.
— Нет, правда! Мне действительно здесь нравится. — Мы пошли дальше, и я заметил, что теперь я иду с ней в ногу, почти не замечая тяжести на спине. — Слушай, — спросил я, — а ты часто бываешь на природе?
— Почти никогда, — призналась она. — В детстве мы с родителями иногда выбирались на дачу, но там было больше огорода, чем леса. А огород я люблю почти так же, как готовку на кухне. Другими словами, терпеть не могу! Увы, но там у меня точно также ничего не получается. Я не могу посадить картошку — я могу её закопать! Скорее всего это будет последний раз, когда её кто-либо видел. Все эти сельскохозяйственные работы для меня ужас ужасный. В какой-то момент от меня даже мама отстала со своей дачей. Хотя она долго держалась. Но после того, как я попыталась прополоть морковку и выдернула все всходы, потому что не отличала их от сорняков, меня на дачу пускали только в качестве наблюдателя, и то с условием, чтобы я ничего не трогала. Папа сказал тогда, что я «провела селекционную работу по уничтожению урожая»! Я прямо не знаю, что со мной не так. Иногда мне кажется, что меня прокляли на готовку и работу в саду и огороде. У меня даже зелёный лук в горшке не растёт, а цветы быстро вянут. Даже те, что в горшках. Даже если я пытаюсь за ними ухаживать: поливать, удобрять и так далее.
— Веришь, я сам буквально накануне думал про то же самое, что кто-то меня проклял на всю работу, которую надо делать руками.
Мы прошли ещё немного, и я заметил, что лес начал редеть. Впереди показался просвет — и звуки голосов наших коллег, идущих впереди, стали громче.
— Кажется, мы почти пришли, — сказал я.
Когда мы вышли на поляну, я остановился в удивлении. Поляна была большой. В её центре уже лежали аккуратные стопки ещё не разобранных палаток, рядом — ящики с продуктами, пятилитровые бутыли с водой, запакованные в целофан. Возле какой-то стойки рядком стояли спиннинги и удочки. Была выделена зона для костра и рядом штабелем лежал приличный запас дров. Моя нога спасена, в пираты можно больше не готовиться! Вокруг было даже несколько стилизованных лавочек и скамеек. Всё выглядело так организованно, будто здесь готовились к съёмкам рекламного ролика о туризме.
— Ничего себе, — выдохнул я. — Не зря им деньги платят.
— Да уж, — Света тоже остановилась, оглядываясь. — Организаторы постарались.
Я заметил, что чуть поодаль, на соседней поляне, виднелось что-то вроде спортивной площадки: верёвочные переправы, бревно для балансировки, несколько стоек для каких-то командных игр. Явно площадка для тимбилдинга.
— Ого, — сказал я, показывая рукой в ту сторону. — Там, кажется, полоса препятствий.
— Класс, — она посмотрела в ту сторону. — Я всегда хотела попробовать что-то такое.
— Даже если ты упадёшь с бревна? — подколол я.
— На этот случай мне напарника по команде выдали. Будет меня ловить. Будешь же?
— Считай, уже поймал! — я потянулся к ней и аккуратно прихватил её за плечи.
Она не отстранилась. Но тут у меня прострелило в спине. Видимо выражение лица выдало что-то такое, потому что Света тут же спросила:
— Женя, тебе плохо?
— Не знаю, что со мной происходит. — я скривился. — Не люблю оправдываться, но поверь, я не такой уж хлюпик. Стараюсь держать себя в форме, в фитнесс хожу, чтобы уравновесить сидячую работу, и всё такое. Надо же было, чтобы именно сегодня какие-то проблемы пошли…
Недалеко стояла скамейка и я, пройдя несколько шагов, на неё уселся, пристроив свою многострадальную спину. Развалился и стал поворачивать её в разные стороны, надеясь, что отпустит.
— Кузнецов! Что-то ты рано прохлаждаться стал! — Разумеется, это был Валера. — Слабоват ты, дружище! Видел я, как тебя корёжило по пути!
— Когда вернёмся, можем сходить в зал, взять перчатки, и посмотрим, кто сильнее, — буркнул я.
Он заткнулся, но ненадолго.
— А палатки ты как ставить будешь и всё остальное делать? Напарницу свою заставишь? Га-га-га! А спортивные игры, которые у нас по плану? Паралимпийские проведём?
Я почувствовал, как внутри закипает раздражение. Валера стоял надо мной, скалясь, и явно наслаждался моментом. Руки сжались в кулаки, но я заставил себя дышать ровно. Не хватало ещё в первый же день устроить разборки.
— Валера, — раздражённо рявкнула Света. — Надо будет — поставлю. Это не твоё дело! Ты бы лучше занялся своими, пока Маргарита Павловна пистон тебе не вставила.
— Пистона у меня нет. Пистоны, насколько я помню, это что-то из детских пистолетиков. Громыхающая бумажка. У меня сразу парабеллум! Стреляю без предупреждения! — раздался голос с металлическими нотками. — Валерий! Это низко, издеваться над своим коллегой от того, что у него что-то заболело по пути. Объясни, это что-то смешное? У меня тоже спина иногда побаливает. Возраст, знаешь ли. Надо мной тоже посмеёшься?
— Извините, Маргарита Павловна!
— Брысь с глаз моих, напарничек.
— Спасибо, Маргарита Павловна, — усмехнулся я. — Спасли от злодея.
— Ай брось, а то я не понимаю, что ты и сам бы его отправил по всем известным эротическим адресам. Не хочется, чтобы кто-то собачился в таком чудесном месте в такой прекрасный денёк.
— Постараемся не собачиться. Приложу все усилия. Вы так сказали про парабеллум, что я сразу поверил!
— Поверил, потому что правда. Ну, не совсем. Не есть, а был. И не парабеллум, а наган. Но был. И даже стрелять пришлось!
— Серьёзно? — воображение отказывалось рисовать мне нашу главбухшу с наганом, стреляющим в кого-то. — Это было так же нелепо, как представить её танцующей канкан на столе во время корпоратива.
Маргарита Павловна улыбнулась — редкость для неё, я даже не помнил, чтобы она улыбалась в офисе. Но здесь, в лесу, в походной одежде, как будто личину сменила.
— Серьёзнее некуда, — сказала она, садясь на скамейку рядом со мной. — Я же по молодости работала в госконторе, на которой числились обязанности инкассации и аудита на золотых приисках. Так нам там табельное оружие выдавали, ТТ и «Наганы». Почему-то женщинам выдавали второе, считалось, что удобнее. Чушь! Рукоятка для маленькой руки — да, удобнее. Но спуск у нагана очень тугой, что делает точную стрельбу серьёзной проблемой и быстро утомляет руку. В тире то я и из обоих стволов стреляла. А не в тире… — она задумалась, явно припоминая какие-то события. — … ладно, не важно. Может потом когда-нибудь расскажу…
— Расскажите! — хором сказали мы со Светой! — Очень интересно.
— Сказала же — потом. Сейчас давайте лучше о насущных проблемах.
— А какие проблемы у нас насущные? — удивился я. — Или вы про тот контракт, который мне скинули во вторн…
— Какой ещё контракт, Евгений! Хоть в лесу забудь уже о контрактах. Я про твою спину! Вот насущная проблема! Впрочем, у меня есть чем тебе помочь!
— Я взял аптечку, но таблеток от спины у меня нету, не знаю даже, существуют ли такие вообще.
— Существуют, но сейчас речь не о таблетках. Вот, смотри.
Она полезла в свой рюкзак, достала какую-то свёрнутую тряпочку и стала её разворачивать. На тряпочке было что-то пришпандорено.
— Что это? — Полюбопытствовала Света.
— Ипликатор Кузнецова.
— Это не мой, — растерянно ляпнул я. — Честное менеджерское.
— Понятное дело — не твой. — сердито сказала Маргарита Павловна, почему-то раздражённая моей репликой. Хотя я не понял, что я такого сказал. Не моя это хрень! — А мой! Ты думаешь, ты один Кузнецов в нашем мире? Уникальный и неповторимый? Так я тебя расстрою!
Я растерянно моргнул. Света прыснула. А Маргарита Павловна уже раскладывала на скамейке свою странную вещь: плотный кусок ткани, на котором в шахматном порядке были прикреплены пластмассовые кружочки с острыми, как иголки, зубчиками.
— Да я знаю, что не один. Хоккеист вон есть — Евгений Кузнецов. Полный мой тёзка. Дружбан самого Овечкина и обладатель Кубка Стэнли-2018. Между прочим, в победном плэй-офф он даже набрал больше очков, чем Овечкин! — произнёс я с гордостью, как будто бы сам имел отношение к победному шествию банды «Кэпиталс» к заветной чашке. Но вот после того, как Овечкин с кубком в самом прямом смысле переночевал, пить бы я оттуда не стал, мало ли что там с ним делал в кровати Александр Великий! Все, кто интересуются хоккеем, знают, как тот его хотел! — Хотя с призом самому ценному игроку плэй-офф его прокатили, ну, это понятно, «Великая восьмёрка» тоже его заслуживал, хотя бы по совокупности! В общем, мы — Кузнецовы — сила! А то, что прихватило спину, просто случайность!
— Что? — опешила главбухша. — Какой ещё хоккей, не морочь мне голову! Давай вернёмся к спине! Вот это — ипликатор Кузнецова, — торжественно объявила она. — Или, как его чаще называют, аппликатор. По фамилии изобретателя. Твоего, между прочим, однофамильца, пускай и не полного тёзки.
— Ип-ли-ка-тор? — по слогам переспросил я, разглядывая колючую штуковину.
— Вот именно! — усмехнулась Маргарита Павловна. — Так его сам Иван Кузнецов назвал. Чтобы никто не догадался, что это обычный аппликатор. Хитрый ход, правда? Вроде и название знакомое, а вроде и своё, особенное. Чтобы народ не путался и запоминал именно его изобретение.
— Я бы точно не перепутал, так как что такое аппликатор я тоже не знаю, — признался я с опаской.
— А кто такой этот Иван Кузнецов? — спросила Света, с любопытством разглядывая колючий коврик.
— А вот это, — Маргарита Павловна уселась поудобнее и жестом пригласила нас слушать, — целая история. Настоящая советская легенда!
— Хорошо хоть, что не живой советский герб, — я припомнил Бориса-хрен-попадёшь, из двуимённого фильма Гая Ричи. Одно имя, это «Большой куш», а второе, под которым его знают больше, это художественный фильм: «Скоммуниздили»! Если вы понимаете, о чём я!
— Он уже не живой, — поморщилась Маргарита Павловна. — И вообще плохо закончил. Но к сути дела это отношения не имеет! Так вот: жил-был в Челябинске обычный учитель музыки, Иван Иванович Кузнецов. Образование — всего семь классов. Никакой он не врач, не инженер — простой школьный преподаватель пения. И вот, представьте, приключилась с ним беда. Решил он избавиться от тараканов, купил дуст, посыпал углы, ну, где он там жил... и надышался ядовитыми парами. Отравился сильно. Начались проблемы с дыханием, суставы разболелись, мышцы ныли — врачи развели руками, ничем помочь не могли.
— И что же он сделал? — спросил я, уже догадываясь.
— Он решил бороться самостоятельно — усмехнулась она. — Взял своё здоровье в свои руки и увлёкся иглоукалыванием. Китайской акупунктурой. Начитался книг по восточной медицине, стал изучать рефлексотерапию. Пока восточные мастера искали на теле человека нужные точки, Кузнецов решил действовать проще и надёжнее.
— Он придумал коврик из иголок, чтобы наносить АоЕ урон! — догадался я! — Простите, это термин из компьютерных игр. Расшифровывается как: «Area of Effect». По-русски говоря: решил бить по площадям?
— Именно! — Маргарита Павловна одобрительно кивнула. — Зачем искать нужную точку, если можно накрыть иголками целую область? Взял он кусок пенопласта, натыкал в него обычных швейных иголок в определённом порядке, лёг на это дело... и почувствовал облегчение. Так родился первый ипликатор.
— Боже, — я покачал головой. — Из пенопласта и иголок?
— А ты думал, на «Озоне» заказал? — усмехнулась Маргарита Павловна. — В 1978 году Кузнецов приехал в Москву покорять столицу. Говорят, выглядел впечатляюще: в засаленном костюме, с галстуком-селедкой и ботинками, похожими на оладьи. Очевидцы так описывали. Но он был безумно уверен в своём изобретении. Говорил: «Я весь земной шарик в иголки оберну!»
— И что, ему удалось популяризировать своё изобретение? — спросил я.
— Не сразу, но его признали, — кивнула Маргарита Павловна. — Врачи оценили. В конце 1970-х — начале 1980-х интерес к народной медицине был огромный. Голодали, обливались ледяной водой, лечились у экстрасенсов — официальная медицина тогда не пользовалась большим доверием. А тут — простой, доступный метод. Лёг на иголки — и боль уходит. Настоящая магия!
— Магии не существует, — сказали одновременно мы со Светой. — Только проклятья!
— Вы что, этот ответ репетировали? — подняла бровь повелительница бухгалтерии.
— Да нет, просто… так совпало…
— Гм. Странно. В общем, он поможет тебе со спиной!
— Каким образом? — я попытался соскочить с сомнительного сеанса народной медицины, в которую верил примерно так же, как в магию. — Я же не травил тараканов и никаким дустом не травился.
— Да причём тут отрава? Не прикидывайся дураком, Евгений, я знаю, что ты не он! Тебе надо на него лечь и полежать! Сейчас расстелем, и умостим тебя на него спиной — сразу полегчает.
Света осторожно потрогала один из пластмассовых кружочков.
— А это действительно помогает? Или просто больно?
— А вот здесь самое интересное, — Маргарита Павловна взяла коврик в руки. — Эти иголочки — не просто так. Когда вы ложитесь на них, они давят на кожу и нервные окончания, стимулируя акупунктурные точки. Принцип тот же, что у иглоукалывания. Усиливается кровообращение в том месте, куда приложили, мышцы расслабляются, боль уходит. Организм как будто просыпается и начинает сам себя лечить.
— То есть, это типа точечного массажа? — уточнил я.
— Именно. Только массажист не нужен, — она усмехнулась. — Просто ложишься на этот коврик и лежишь. Больно, конечно, но в пределах разумного. Производители говорят: дави до болевого порога. Если слишком больно — подложи полотенце. Если не чувствуешь — значит, слабо давишь.
Я с опаской постарался отодвинуться от народно-медицино-магической вещицы. Мне ещё больше захотелось на нём не лежать. И так спина болит, ещё иголок туда не хватает воткнуть!
— А помогает от чего? — спросил я, косясь на свою ноющую спину.
— От всего! — рассмеялась Маргарита Павловна. — Ну, почти от всего. В инструкции пишут: снимает боли в спине, шее, суставах, помогает при остеохондрозе и радикулите, улучшает кровообращение, снимает головную боль. Я сама его при поясничных болях использую. И знаешь, помогает. Хотя сам изобретатель говорил: это больше профилактика, чем лечение. Лучше предупредить болезнь, чем потом лечить. Короче, меньше слов — больше дела! Света, постели ему туристический коврик, ипликатор поместим сверху, а ты, Кузнецов — снимай куртку с кофтой и ложись давай!
На свидание он её не пригласил. Хотя накануне мечтал об этом. Попытался объяснить, что не хочет менять свои планы…
— Я не могу, — сказал Лайам, и голос его прозвучал твёрже, чем он сам ожидал. — Понимаешь, я не могу просто так взять и отказаться от всего, что готовил два года.
Вивьен отставила чашку. По лицу было видно — она разочарована. Это было… приятно. Но ломать то, к чему так долго шёл…
— Может, хотя бы отложишь?
— А если потом будет поздно? — покачал головой Лайам. — Ближайшие дни — идеальное окно. План есть. Я знаю все лазейки, все маршруты, слабые места в защите. Если я отложу, всё может обрушиться. Могут что-то поменять. Или кто-то обнаружит следы моих закладок. Или ИСБ рано или поздно наткнётся на мои предыдущие поиски закрытой информации. У меня всё, прости за выражение, на соплях держится. — Он подошёл к окну и посмотрел на ночной город. — Я не могу рисковать, Вивьен. Слишком многое поставлено на карту.
— И что же поставлено на карту? — её голос стал тише, говорила почти шёпотом. — Твоя свобода? Твоя мечта? С неприятностями можно разобраться. Мечта… Тут сложнее. Но вдруг окажется, что ты мечтал не о том? И ничего уже не изменить?Я свои аргументы высказала, про город, к жизни в котором люди оказались неподготовлены. Представь, что ты получил власть и даже сам стал императором, а вдруг оказалось, что тебе этого вообще не хочется? Хотя само императорство тоже под вопросом. Этот смотритель из музея, Аргус Вельен, был прав: мы живём в благополучное время. Эпоха благоденствия. Мы все расслабленные. А власть... она достигается не тем, что ты сможешь что-то хорошо построить. Она достигается кровью и жестокостью. Подумай над этим.
С этими словами девушка поднялась.
— Ты куда? — спросил Лайам.
— Пойду. Поздно уже. Спасибо за чай с печеньем. И за картошку-моркошку.
— Давай я тебя провожу!
— Не надо, такси я уже вызвала, через минуту будет по этому адресу. До свиданья.
— Пока, — пробормотал юноша, огорчённый резкой сменой настроения собеседницы.
С момента этого разговора прошло четыре дня. Они перемешивались то мрачными думами и терзаниями Лайама, то продуктивной работой по подготовке к мероприятию.
Вот зачем она вообще подошла ко мне, — думал он. — Так всё просто и понятно было! А сейчас… А свидание? Ещё вчера я об этом и помыслить не мог, а теперь она сама намекает… да какой там намекает, прямым текстом об этом говорит! Может правда плюнуть на все планы? А если с её стороны это просто мимолётный интерес? Или она испытывает ко мне чувства? Да какие чувства могли возникнуть за один день? Такие же как у тебя, болван!
Что я делаю? — продолжал он размышлятт, сидя в мастерской над разложенными чертежами и нужными приборами. — Я готовлюсь к самому безумному поступку в своей жизни, а сам не могу перестать думать о ней!
А если она права? Если я действительно мечтаю не о том? Если я просто пытаюсь убежать от реальности, потому что боюсь, что в этом мире у меня ничего не получится?
Лайам подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Усталый, помятый, в старой рубашке. Какой он, ёлы-палы — император? Какой, к демонам, строитель новой цивилизации? Он просто парень, который умеет чинить пылесосы или в нужный момент ломать шокеры. И который, возможно, влюбился в девушку, которую не заслуживает.
Он взял магофон и посмотрел на её номер. Пальцы потянулись к кнопке вызова, но он их убрал. Снова потянулись, и снова убрал.
— Трусишь, — сказал он сам себе вслух. — Ты трус! Ты готов рискнуть жизнью ради непонятно чего, но боишься позвонить девушке.
Он третий раз потянулся к её номеру и теперь уже палец не убрал. Пошёл гудок, но он тут же передумал и хотел сбросить, но не успел — значок связи появился моментально.
— Вивьен? — сказал он, когда на другом конце сняли трубку. Даже одного гудка не прошло. — Привет… Я… Я хотел бы увидеться. Если ты не против.
На том конце даже без секундной заминки ответили:
— Блин, ну наконец-то! Я уж думала, не позвонишь! Где встретимся?
— Пошли в кино?
Сам фильм Лайам даже не заметил, потому что они сидели на последних местах. Ну, на этих… для поцелуев… Не просто так их так называют!
— Молодые люди, тут уже титры кончились и даже модная ныне сцена после титров, — ехидно сказала им сотрудница кинозала. — Ну, знаете, доснимают что-нибудь, чтобы завлечь на следующую часть! Вы, похоже, просмотрели! — она им ещё и подмигнула. — Все ушли уже, вы тут одни сидите, не заметили?
— Извините, — пробормотала юная парочка, и держась за руки пошла на выход.
Так они и шли по вечернему городу — держась за руки.
— Знаешь… Я всё тщательно обдумала, — сказала Вивьен. — Несправедливо будет лишать тебя твоей мечты. И тогда, в музее, я не смогла ответить на твой вопрос «зачем мне надо уходить в другой мир?». Какие у меня для этого причины? Тогда их не было и я передумала. Возможно, сейчас у меня появилась такая причина. Я снова передумала. Я иду с тобой.
— Что? — Лайам остановился как вкопанный. — Зачем?! Не надо! Я против!
— Ты не рад? — в голосе послышалось лёгкое шипение. — Зачем?! Затем, что я четыре дня сидела и смотрела на магофон, ожидая твоего звонка! Тебе же нужен верный соратник на твоём пути? Вот, отлично, он у тебя есть. Это я. Пройдём этот путь вместе.
— А как же «дикий мир, отсутствие цивилизации, ров с нечистотами перед крепостной стеной»? Я не хочу, чтобы ты всё это испытала на себе!
— Прыгать в ров и купаться в нечистотах не будем. — ровным тоном заявила Вивьен. — Ну и по крайней мере у тебя будет кто-то из прошлой жизни, с кем можно поговорить. И у меня.
— Тебе не кажется, что мы ведём себя как пубертатные подростки?
— Может, потому что мы и есть пубертатные подростки?
— А как же твои родители? Не жалко их?
— Ничего, у них ещё одна дочь и сын. — она помолчала. — Это моя жизнь, а не их. Они всегда меня учили самостоятельно принимать решения. Они поймут.
— Я просто боюсь, что на контрасте между нынешней жизнью и той, предполагаемой, ты сойдёшь с ума.
— Можно больше не бояться: я, кажется, уже, — ответила Вивьен и снова поцеловала его в губы. Он ответил.
Сейчас бы они смогли пропустить мимо себя ещё одно кино. Даже целый сериал.
— Мы почти у цели, — прошептал Лайам, прижимаясь спиной к стене. — Следующая дверь в конце коридора ведёт в общий зал, где я ставил подавители.
Вивьен кивнула, и они бесшумно двинулись по последнему служебному коридору. Полумрак, едва освещённый тусклыми магическими светильниками на стенах, создавал ощущение полной изоляции. Ни звуков охраны, ни голосов — только их дыхание и стук сердец. Зашли в музей как к себе домой. До этого места они добрались без проблем, несмотря на то, что здесь не удалось заранее поставить магические глушители. Но Лайам со знанием дела вычислял датчики сигнализации и сводил их работу к нулю с помощью джаммера, на разработку которого убил кучу времени и больших по его меркам денег. Прибор он не сам придумал, разумеется. Такие, существовали давным-давно, но приобрести нечто подобное было практически невозможно: в наличии они имелись только у спецслужб или серьёзного криминала. Потому делал самостоятельно. И он работает. Да-да, бытовая магия плюс артефакторика и никакого мошенничества. Почему надо было развешивать портативные версии заранее? Так он бы и тут их развесил, если б смог, лишними не будут. Должны очень хорошо помочь.
Он толкнул дверь, активировал работу глушителей, и они зашли в зал, с которого всё и началось, тот, где Вивьен так резво вычислила Лайама и вскрыла его планы. Чему на данный момент он был только рад!
Зал пересекли быстрыми шагами и притормозили у двери, возле которой несколько дней назад юноша «колдовал» с магофоном. В прямом и переносном смысле. Остановились. Тишина. Нигде не выла сигнализация, не было слышно шагов бегущих к ним охранников.
— Через эту дверь мы войдём в зал, — тихонько сказал Лайам, поворачиваясь к Вивьен. — Внутри — два постамента. На одном — Эхо Творца, на другом — Капля Первой Земли. Вокруг них — магические поля. Они активируются при попытке приблизиться. Но система подавления магии, которая их питает, сейчас работает в обычном режиме. Сейчас я запускаю свою прогу, и когда она сделает дело, система защиты отправится в перезагрузку. Потом у нас будет очень мало времени.
— Помню, двадцать три секунды! Ты мне это уже десятый раз повторяешь!
— И двадцатый повторил бы, да времени уже нет! Ошибиться мы не можем ни в чём! Одна попытка! Ты ведешь отсчёт. Веди от двадцати минус пять секунд. Только последние пять по одной. И пусть три секунды будут как бы в запасе.
— Но ты же будешь знать, что там будет на три секунды больше?
— Не важно. Психологически мне так будет проще. За это время я должен вынуть артефакты и положить их в специальный кейс, который экранирует сигнал, идущий от них. И сделать это надо прямо в музейной витрине. Если вытащить их за её пределы, боюсь где-то в центральном пункте охраны всполошатся, несмотря на то, что не сработала сигнализация. Где-то там могут задаться вопросом: что за два мощных источника магии засветились на главном пульте? А так их пока что экранирует витрина, а после должен мой чемоданчик. Нам нужны эти дополнительные минуты спокойствия, чтобы пройти к Станку. Иначе придётся бежать под вой сирен и за нами будет гнаться охрана. Неподходящие условия для оставшейся работы.
Лайам достал из рюкзака небольшой кейс и поставил себе под ноги.
— Всё готово? — спросил он, поворачиваясь к девушке.
— Готово, — коротко ответила она, сжимая в руках два магофона, с задолго до этого вынутыми сим-картами и на всякий случай переведёнными в режим: «Ограда». На одном приложение секундомера уже было включено на обратный отсчёт и на нём горела цифра: «20». На другом было открыто кое-что посерьёзнее.
— Начали! — выдохнул Лайам.
Вивьен нажала на устройстве юноши на нужную иконку и индикатор на двери возле замка моментально переключился с красного цвета на зелёный. Тут же переключилась на другое приложение, нажала и замерла. Лайам толкнул дверь, и не заходя в зал с такими нужными им артефактами принялся орудовать джаммером, глушащим сигнализацию по точкам, которые он приметил ещё на экскурсии.
— Вроде всё, цепь замкнута, теперь глушим, — он нажал на кнопку прибора, после чего подхватил стоящий под ногами кейс и сделал медленный и осторожный шаг вперёд. В музее всё ещё сохранялось спокойствие.
«Выверты психики», — тут же подумал он. — «Можно было и не осторожничать, сигнализация либо отключена, либо нет. И в любом из этих случаев ничего не изменится от степени осторожности шага. Либо нас повяжут, либо мы пойдём дальше. Хотя нет, всё равно осторожность ещё никому не мешала».
Наконец они подошли к заветной витрине и остановились, рассматривая экспонаты вблизи. Свет в помещении был приглушённым, лишь тусклые магические светильники освещали постамент в центре. Эхо Творца — массивный браслет из тёмного металла с рунами, которые слабо пульсировали золотистым светом. Капля Первой Земли — изумрудный медальон, от которого исходило мягкое зелёное свечение.
— Ты заметил, что они лежат вместе? — спросила девушка.
— Ну да, — озадаченно сказал Лайам, не понимая, что она имеет ввиду. Он перевёл взгляд с браслета на медальон и обратно. — Наверное, их так и хранят. По легенде, они всегда были вместе.
— Из слов экскурсовода я поняла, что, если их используют влюблённые друг в друга люди получается какая-то особая синергия! Что-то о том, что артефакты усиливают друг друга, когда их носители связаны чувствами.
— Ну… он не совсем так сказал. — математический мозг юноши старался подмечать все детали. — Да и легенда же это, а не стопроцентный факт. Но возможно. Во всяком случае попробуем. — Он многозначительно посмотрел на Вивьен.
— Да, попробуем, — с улыбкой подтвердила она. — Он говорил ещё про одну легенду, что якобы «Аврелиан произнёс, что Эхо творца, он же «Репликатор» сможет в полной мере использовать человек с «душой кузнеца».
— Мистика, конечно, я не уверен, что это всё правда. Но мне очень хочется верить в обе легенды.
— Почему в первую — понятно, — Вивьен слегка коснулась губами его щеки, — а во вторую почему?
— Потому, что мои далёкие предки и были кузнецами, — сказал он, чувствуя, как от прикосновения её губ по телу разливается тепло. — Более того, прямой перевод моей фамилии с какого-то древнего языка и есть «кузнец».
— Да ты что? Я не знала! Но это здорово! — искренне удивилась девушка, внимательно глядя на него. — Это может означать…
— … что угодно. Посмотрим. Тебе не кажется, что мы тянем время?
— Не кажется. — вздохнула она, переводя дух. — Так и есть. Страшновато немного. У меня сердце колотится, как у хорошо побегавшего зайца.
— И мне страшно. Но уже поздно что-то менять.
Лайам заранее открыл кейс, и снова положил его у ног, а в руку легло что-то типа небольшой монтировки. На самом деле обычной монтировкой этот артефакт выглядел только внешне. На него юноша нанёс «руну размыкания» и «коготь». «Коготь» должен ненадолго превратить металл на конце в тончайшую пластину и войти в зазор между стеклом и основанием витрины, даже если этого зазора нет. А «размыкание» создаст микроскопическое поле, которое нейтрализует защиту в точке контакта. После чего останется только резко дёрнуть «монтировку» и стекло должно само уйти вверх. Он поудобнее ухватил артефакт, приготовился и скомандовал:
— Давай! Сейчас!
Девушка вновь принялась хозяйничать на его магофоне. За предыдущие два дня они неоднократно это отрабатывали, и порядок действий был вызубрен наизусть.
На экране замигала строка: «Инициализация перезагрузки. Ожидайте». И через несколько секунд по залу прошёл низкий гул — система подавления магии начала перезагружаться.
— Двадцать, — Вивьен нажала секундомер и принялась отсчитывать оговоренные пятёрки секнуд.
Лайам активировал «Коготь». Металл на конце «рабочего инструмента» вспыхнул синим свечением, и стал трансформироваться в тончайшую полоску. Полоска заехала под витринное стекло.
— Пятнадцать.
Размыкание. Сейчас оно отработает и нужно только потянуть инструмент вверх.
— Десять.
Тут произошло непредвиденное! Точнее: предвиденное не произошло! Стекло не поднималось!
— Пять!
— Не идёт!
— Четыре!!
Лайам ухватился обеими руками…
— Три!!!
… с натугой пытался тянуть к потолку, но проклятое стекло стояло как влитое.
— Два!!!!
«Что же делать?!!!» — мелькнула паническая мысль.
— Один!!!!!
— Ноль!!!!!!
А если…? Движение руки было молниеносным, широкий размах, звон стекла, и разбитые осколки разлетелись, частично внутрь, частично по комнате!
— Три!!!!!!!
Быстрый наклон, кейс в руках, поднести к постаменту!
— Два!!!!!!!!
Выхваченные диким рывком артефакты отправились внутрь кейса, который сразу же был захлопнут и выдернут из витрины.
— Один…
Подростки стояли, прислушиваясь, в музее стояла та же самая тишина, и по-прежнему не было слышно шагов охраны.
— План «Б», — сказал «победитель стекла» дрожащим голосом и сел на корточки с кейсом на коленях, подперев собой низ разбитой витрины. — План «Б».
С Лайама градом катился пот.
— А так можно было? — с нервным смешком спросила девушка. — Не сработали руны?
— Первая сработала. А дальше что-то пошло не так. Что-то оказалось сложнее, но одновременно всё оказалось проще. Что сложнее — не знаю. А проще то, что лишившись магической защиты, стекло превратилось в самое обычное. Поднять я его не смог, может просто заклинило сильно за давностью лет, но, как видишь, против лома нет приёма!
— Окромя другого лома, слыхала. Нас сейчас бегут арестовывать? Не пора ли двигать дальше?
— Не думаю. В смысле двигать пора, не думаю, что бегут. Джаммер до сих пор исправно глушит сигналку. То, что я тут нашумел, скорее всего кроме нас никто не услышал. Какое-то время у нас наверняка есть. Значит пока что всё идёт по плану. По плану «Б» — он нервно рассмеялся.
Я обречённо, с видом идущего на казнь, стал стаскивать с себя ветровку и на этом остановился.
— А если я простыну? Не май месяц, всё-таки. А, да, уже как раз май.
— За пятнадцать минут не простынешь! Раздевайся, кому сказала!
Я вздохнул и стянул кофту.
— Футболку-то можно оставить?
— Футболку можно, — кивнула Маргарита Павловна. — Не хватало ещё, чтобы ты голую спину на иголки положил. Это уже был бы перебор. Так, давай-ка сюда, ложись.
Света уже постелила мой туристический коврик на землю, на него положили ипликатор. Я посмотрел на неё так, словно мне надо было ложиться на осиное гнездо. Пластмассовые кружочки с иголочками зловеще поблёскивали на солнце.
— Ну, — сказал я, чувствуя себя почти как перед прыжком с тарзанки, — ложусь, что ли.
Я медленно лёг на спину и в первый же момент ощутил тысячу острых иголок, впивающихся в спину. Знаю, что их не тысяча, но в тот момент так показалось! Я вздрогнул и попытался вскочить.
— Лежать! — властно сказала Маргарита Павловна, вдавив ладонь в мою грудь. Какой неприкрытый сексизм! Чтобы сказали женщины из нашего офиса, если бы я сделал то же самое по отношению к ней?! В контексте ладони и груди? Хотя я точно знаю, что бы они сказали! Что сказали бы мужчины, я, в принципе, тоже догадываюсь… — Терпи! Первая минута самая острая.
— Вы уверены? — выдавил я сквозь зубы. — Это похоже на то, как если бы меня одновременно ужалили все пчёлы в радиусе ста метров!
— Уверена, — спокойно ответила она. — Дыши ровно. Сейчас пройдёт.
Я лежал, стараясь не дёргаться, и чувствовал, как острые иголочки впиваются в спину. Пот катился по лбу, хотя на самом деле было совсем не жарко. Рядом стояла Света, и смотрела на экзекуцию.
— Женя, ты как? — спросила она.
— Терпимо... — выдавил я.
— Молодец, — сказала Маргарита Павловна. — Ещё минута-другая, и привыкнешь.
— Если вас ударят в глаз, вы тихонько вскрикните. Раз ударят, два ударят, а потом привыкнете! — продекламировал я творчество неизвестного поэта, которое мы пересказывали друг другу ещё в школе.
— Да ладно, не кокетничай, не так всё страшно.
И действительно, примерно через минуту острая боль начала утихать. Иголочки всё ещё давили на кожу, но теперь это было не больно, а по позвоночнику начало расползаться приятное тепло, словно в спину залили тёплую воду. Мышцы, которые до этого были как будто связаны узлами, начали медленно расслабляться. Я почувствовал, как напряжение, которое мучило меня всю дорогу, постепенно отступает.
— Ого, — выдохнул я, — реально помогает.
— А я что говорила? — довольно сказала Маргарита Павловна. — Полежи ещё минут десять. И не дёргайся.
Я закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Солнце грело лицо, ветер шевелил траву, а я лежал на колючем коврике, и мне показалось, что боль в спине полностью ушла. Вместо неё появилась лёгкость, которую я не чувствовал уже очень давно. Аж с сегодняшнего утра! Шучу, спина и до этого давала о себе знать.
— Я не знаю, что это за магия, — сказал я, не открывая глаз, — но я начинаю в неё верить.
— Это не магия, — усмехнулась Маргарита Павловна. — Это физиология. Сам же сказал: магии не бывает! Просто твои мышцы наконец-то расслабились. Всем офисным работникам надо следить за своим здоровьем. Движения мало, нервной работы много. Бывает, булками с кофе питаемся.
— Я в спортзал хожу, — пробормотал я. — Плаваю в основном, ну и так, кое-что ещё. Железо сильно не тягаю.
— Это правильно — ответила она. — Плаванье — то, что надо. А на позвоночник нагрузки надо давать максимально осторожно! И, вопреки распространённому мнению, бегать нежелательно! Врачи уже давно доказали, что от бега больше вреда, чем пользы. Сердце, суставы и колени не скажут за него спасибо! Бег — это постоянная ударная нагрузка. У него есть фаза полёта, и при приземлении на опору эта нагрузка многократно возрастает! В качестве активности для организма лучше выбрать ходьбу, можно со скандинавскими палками. Но и этого мало. Организм у людей постепенно спазмируется, и чтобы снять спазмы как раз и надо иногда ложиться на иголки. Стимуляция кровообращения опять же. Это очень важно. Ну, там ещё есть способы: ударно-волновая терапия, например, или банки.
— Банки, это что-то из бабушкиного арсенала? — спросила Света? — Когда внутри что-то поджигают, и прилепливают к спине?
— И так тоже, но не обязательно. Есть более современный способ — вакуумный. Когда из банки откачивают воздух.
— Откуда вы всё это знаете?
— Мне сорок семь лет, мииилооок! Поживи с моё, сам всё узнаешь, — она искусственно закряхтела и изобразила голосом восьмидесятилетнюю бабулю. — Лет после сорока. Но лучше знать это пораньше, тогда и проблем будет меньше.
— А я бы вам больше тридцати двух не дал! — покривил душой я, потому что на самом деле не дал бы ей больше тридцати пяти. Но я вроде уже про это говорил.
— Ха-ха, смотри, Света, какой Дон Жуан с тяжеловесными комплиментами! — развеселилась она. — Аккуратнее, уведу ещё твоего кавалера!
— Будем драться, Маргарита Павловна! На дуэль-то я вас теперь не вызову, после рассказов про наган и стрельбу! У вас опыт! Опасно!
Они обе рассмеялись, и я тоже аккуратно захихикал, стараясь, чтобы иголки не воткнулись куда-то поглубже. Заявление Светы мне понравилось. Тут в нашу идиллическую беседу вклинился ещё один голос:
— Что это? — удивлённо спросил подруливший к нам Валера.
— Ипликатор Кузнецова, — ответила главбухша.
— Ну, понятно, что не ваш, Маргарита Пална! — уверенно заявил он. — Такой хренью только Кузнецов и стал бы пользоваться. Наивный чукотский юноша. Вам-то мозги не запудришь, а ему… Ясно, что это какой-то лохоразвод, рассчитанный на таких вот Кузнецовых! Галимый маркетинг, когда втридорога, а то и в десять-дорого впаривают какой-то мусор ценой в три копейки по оверпрайсу! Он его, небось, в телемагазине купил, в нагрузку к чудо-шортам для похудения с эффектом сауны, или говорящему держателю для туалетной бумаги!
— Слышишь, сын лейтенанта Шмидта! — рассерженно прошипела Маргарита Павловна. — Сдёрни отсюда, пока можешь ходить своими ногами! Сдёрни, пока я их тебе не выдернула!
— Да я что, я ничего, — растерянно ответил Валера и телепортировался в неизвестном направлении. Если он так умеет, то ему может и ноги не нужны? Где там такой нужный прямо сейчас Оби-ван Кеноби?
Вместо Оби-вана Кеноби рядом внезапно оказалась Оксана Рязанцева, тоже бухгалтер, но только не главный, а относительно начинающий. Годиков ей было что-то около двадцати трёх, девушка красивая, брюнетка, выглядит как модель, правда, губы слегка перекачала, но именно слегка — крякать пока можно не просить. Но если честно, она не из тех, с кем хотелось бы плотно общаться, кроме как по работе. Света вон тоже выглядит как модель, однако совсем другая.
— А он что, сын военного? — спросила Оксана, имея в виду Валеру. — Наверное отец его в строгости воспитывал, а он подрос и стал вести себя обратно воспитанию. Я смотрела на эту тему блог известной блогерки и психологини, она про это рассказывала. В психологии есть такое явление, когда ребёнок, воспитанный в строгости, во взрослом возрасте начинает вести себя противоположно методам воспитания родителей. Называют это реакцией протеста или конфликтом поколений. Например, он игнорирует правила, проявляет неповиновение, использует критику по отношению к окружающим или даже агрессию. Переведу на нормальный язык, он — токсик! Иногда также используют термин «бунт против контроля», чтобы подчеркнуть, что это не просто пассивное сопротивление, а активная попытка отстоять свою автономию в ответ на чрезмерные ограничения в детстве!
— Молодец, Оксаночка, столько умных слов запомнила, я бы так не смогла. — мрачным тоном прокомментировала начальница свою подчинённую. — Пойди сделай что-нибудь полезное.
— Вы правы, Маргарита Павловна. У меня, похоже, помада размазалась, пока шли. Пойду перекрашусь.
Тут она вроде как только сейчас заметила меня.
— Ой, Кузнецов! А что это ты тут делаешь? Йогой занимаешься? Да ещё и на каких-то колючках? Вот это правильно! Нужно следовать общему тренду на осознанность и телесные практики. Молодец! Растёшь в моих глазах! Сейчас ещё новый тренд — на гвоздях босыми ногами стоять! Занимайся своим саморазвитием, и глядишь, я разрешу тебе куда-нибудь меня пригласить! Посидим в каком-нибудь модном кафе! Тебе бы ещё машину не корейскую!
— А какую? — ответил я. — Из Тольятти?
— Да, ты прав, итальянская была бы лучше! Ламборджини в самый раз!
— Ламборгини, — буркнул я, ничуть не окрылённый перспективами.
— Что? — похлопала глазами Оксана.
— Эта машина по-итальянски называется не «ламборджини», а «ламборгини».
— Ты ещё и в тачках разбираешься? Это хорошо! Главное, поставить цель, а вселенная тебе поможет! Давай! Саморазвивайся! Вдруг дорастёшь до генерального! Вижу, ты на верном пути! — сказала она и упорхнула губы красить или что там ей ещё надо.
— Кузнецов, ты сегодня нарасхват! — расхохоталась Маргарита Павловна. — Вон даже Рязанцева на тебя клюнула!
— Что значит «даже»? В любом случае — я на неё не клюнул.
— Отчего же так? — ехидно спросила Света.
— Не хочу своего «корейца» менять на «ламборгини» производства Тольятти.
Дамы снова заржали. Потом Маргарита Павловна сказала:
—Она не такая уж ду… плохая. Но классику-то, конечно, знать надо. Сын военного, гм. Ладно, Евгений, пожалуй, с тебя для первого раза хватит. Ты как себя чувствуешь?
— Прекрасно! — я повернул голову и посмотрел на неё. — Я чувствую себя заново рождённым. Спина перестала болеть.
— Попробуй встать, — она продолжила руководить процессом. — Только медленно. Не дёргайся.
Я осторожно сел, потом встал. И с удивлением понял, что боль в спине действительно ушла. Потянулся. Хорошо! Думал, мало ли, пока лежу — нормально, а как встану — вдруг снова накатит, но нет!
— Спасибо, — сказал я, глядя на Маргариту Павловну. — Я даже не думал, что это может сработать.
— Запомни этот момент, — сказала она, сворачивая коврик. — Теперь у тебя есть в арсенале средство на случай, если прихватит спину. Купи себе такой же. И не забывай пользоваться.
— Обязательно, — серьёзно кивнул я. — У меня обязательно будет ипликатор. Или аппликатор. В общем какой-нибудь «катор»! Обещаю!
— У вас всё в порядке? Это замечательно! Я тоже обещаю, вам «катор», — бросила проходящая мимо Елена, инструктор-аниматор. — Секатор! Берите кто-нибудь секатор, и надо будет нарезать им сухих ветки для костра. Всю подготовку к нашему приключению мы будем делать совместно! Ставить лагерь, разжигать костёр, готовить.
— Я! — тут же вызвалась Маргарита Павловна. — Я хочу немного физической активности.
— Отлично, когда есть добровольцы! Держите, — Елена протянула инструмент рукояткой вперёд. — А часть людей идёт ставить палатки. Обычно у нас этим занимаются мужчины. Мужчины, ваш выход!
Блин. Ща будет шоу, и я в нём буду клоуном, причём грустным… Зато всем вокруг будет весело. Ну, хоть от секатора откосил, благодаря неуёмной энергии главбухши. Без пальцев было бы неудобно стучать по клавиатуре… Не успел я додумать эту мысль до конца, как тут же в процесс вмешалась Света:
— Воу воу, палехче! Что за сексизм? От лица нашей команды сообщаю: палатку буду ставить я! Давно хотела научиться, а тут такая оказия. А вот на готовку забирайте Евгения. Я ещё дома наготовилась! Теперь хочется сделать то, чего не делаешь в обычной жизни.
— Прекрасный подход, Светлана, — одобрила аниматорша. — Евгений, ты готов рискнуть и показать нам кулинарное искусство?
— Я не готов рисковать и пробовать его кулинарное искусство, — вылез Валера. — Он нас всех отравит! Вот посмотреть как он ставит палатку я готов! Давненько в цирке не был!
— Валера, ты — это ещё не все! Или вас там много в твоей черепной коробке прописалось? Как в том фильме про дурака с тремя десятками личностей в башке? — хамнул я.
— Да что ты можешь приготовить? Дошик хоть заварить сможешь? Так, чтобы кипятком не облить никого?
— Вот на тебе и проверим!
— Так, стоп, стоп. Брейк. — хлопнула в ладоши Елена. — Евгений ещё раз спрошу: ты не против быть сегодня в команде кашеваров?
— Канэшна! — лучезарно улыбнулся я. — Никого не отравлю! Почти! Девяносто пять процентов выживет! Имплантат даю, слюшай! — я постучал пальцем по одному из нижних зубов, где этот самый имплантат реально был. Титановый.
— Прекрасно, тогда отдыхаем ещё несколько минут и начинаем разбивать лагерь. Сейчас всё организуется, не переживайте. Не само по себе! Под нашим чутким руководством!
— Прекрасно, тогда отдыхаем ещё несколько минут и начинаем разбивать лагерь. Сейчас всё организуется, не переживайте. Не само по себе, под нашим чутким руководством! — бодро объявила Елена, обводя нас всех одобрительным взглядом.
Я выдохнул с облегчением, чувствуя, как отпускает последнее напряжение. Спина больше не болела, и это было похоже на чудо. Я даже потянулся, хрустнув позвоночником, и понял, что готов к любым свершениям. Даже к готовке на костре.
— Ну что ж, — сказал я, потирая руки, — раз я сегодня главный кашевар, то мне нужно осмотреться. Где у нас тут кухня?
Аниматорша-организаторша махнула рукой в сторону огромного стола, который был установлен неподалёку. На нём лежали кастрюли, маленькие котелки, и один большой, как раз на нашу стаю товарищей. Тут же были разделочные доски и ножи, сбоку лежали шампуры и несколько решёток-гриль. Рядом стоял ящик с продуктами — картошка, лук, морковь, консервы, крупы, специи. Всё выглядело по-серьёзному.
— Отлично, — сказал я, направляясь к «кухне», — тогда я начинаю. А что конкретно делать -то?
— А что ты можешь? — уточнила Елена.
— Да на самом деле, много чего могу. Мне, главное, общее направление задайте, а я уж постараюсь! Как говорил Кейси Райбэк: никто не может победить меня на кухне!
Возможно, я слегка преувеличивал. Но не сильно. Готовка всё-таки снимала с меня пару степеней бытовой инвалидности. Это я посуду помыть нормально не могу, не разбив тарелку, или колышки настругать, не порезавшись, но почему-то если дело касается приготовления продуктов, например картошку почистить, то моя немощь несколько отступает. Какое-то избирательное проклятье. А у Светы получается, наоборот. Тут поневоле в мистику поверишь. Хотя нет, не поверю. Даже представить себе не могу, что должно для этого произойти. Тут-то она ко мне и подошла, собираясь приступать к своему фронту работ. Наклонился к ней поближе.
— Спасибо, что разрулила, — я очень тихо выдохнул ей в ухо. — Ты там как, справишься?
— Справлюсь, — она уверенно кивнула, взяла свой рюкзак и двинулась к месту, где уже лежали несколько свёрнутых палаток. — Ты только не сгори там у костра, хорошо?
— Постараюсь, — усмехнулся я. — В крайнем случае возрожусь как птица феникс.
Остальные тоже начали разбредаться по своим делам. Маргарита Павловна взяла секатор и направилась к кустарнику, где лежали сухие ветки — она явно горела желанием проявить себя в новом амплуа. Валера, пошёл за деревья вместе с каким-то молчаливым коллегой из отдела закупок. По ходу там сейчас будет торжественное открытие… его ящика. Того, который с пивом.
Я постарался сосредоточится на своём деле. Так, первым делом надо разобрать продукты, — подумал я, но больше ничего подумать по этому поводу не успел, потому что произошло нечто странное.
Сначала я почувствовал лёгкое покалывание в кончиках пальцев, будто там появилось статическое электричество. Потом воздух вокруг стал густым и вязким, как будто мы попали в туман из киселя. В недоумении от того, что происходит, я огляделся и увидел, что я не один такой. Все, кто находился вокруг, замерли, глядя вверх. Их лица были удивленные и испуганные. Я тоже поднял голову и обомлел. Небо над поляной начало меняться на глазах. Сначала появилось серебристое свечение, похожее на северное сияние... Оно пульсировало, расширялось и сужалось, словно дышало. Потом по небу побежали разноцветные молнии — алые, золотые, зелёные, бирюзовые — они переплетались в причудливые узоры, ярко освещая лес. Я бы сказал ярче, чем солнце, которого сейчас не было видно вообще.
— Что за хрень? — раздался голос Валеры откуда-то сбоку. Он стоял с банкой пива в руке, забыв открыть её.
Маргарита Павловна выронила секатор и сделала шаг назад, прикрывая глаза рукой. Елена, наш инструктор, что-то прокричала, но слова утонули в нарастающем гуле, который заполнил всё пространство вокруг. Звук был похож на раскат грома, и он становился всё громче.
Поляна начала вибрировать. Земля под ногами дрожала, и я почувствовал, как меня слегка приподнимает в воздух. Рюкзаки и вещи, лежащие на траве, подлетели вверх, но не упали, а начали парить над землёй. Недалеко туда же взмыла охапка дров. Что? Как это?! Кто-то из женщин закричал, кто-то упал на колени, пытаясь удержаться. Света рванула ко мне, и я успел схватить её за руку.
— Держись! — крикнул я, перекрывая гул. — Не отпускай!
В центре поляны, прямо над костром, начала формироваться нечто, похожее на воронку — ослепительно белую, с серебристыми искрами. Она медленно вращалась, расширяясь, и обхватывая всё, что находилось вокруг.
В этот момент воронка полыхнула так ярко, что я зажмурился. Вспышка была такой силы, что даже сквозь закрытые веки я видел пульсирующий белый свет. Я почувствовал, как земля уходит из-под ног, и нас начинает затягивать куда-то. Я что, тоже лечу, как рюкзаки с дровами? Потом я услышал крик Светы, глухо, как будто через беруши, и что-то ещё — гул, треск, и внезапно тишина.
— Половина дела сделана, — Лайам убрал кейс в рюкзак. — Артефакты на руках.
— И теперь... — Вивьен перевела взгляд на дверь, ведущую в следующий зал, — нам надо спустится в подвал и активировать Ткацкий Станок.
Лайам кивнул и взял её за руку.
— Идём, время не ждёт.
Они почти подбежали к выходу из зала, оставляя за собой пустые постаменты и кучу битого стекла. Но тут же остановились. Сейчас снова начнутся шахматы с сигнализацией. Какую-то часть пути придётся пройти как прошлую, а потом можно будет аккуратничать чуть поменьше, как только минуют залы с экспонатами. В технических служебных коридорах защитная система была похуже. Двинулись.
— Хочу спросить, Лайам…
— Да?
— Почему ты не стал включать свою эту «монтировку» заранее? Ведь это сэкономило бы несколько таких важных секунд? — поинтересовалась девушка.
— Источник заряда в ней не бесконечный. Батарея там хоть и ёмкая, но энергия выплёскивается импульсом, и пожирает заряд очень быстро. Все эти игры с моментальной трансформацией — а там требовалось создать плоскость чуть ли не молекулярного уровня — очень дорого обходятся. Энергетически дорого. Да и финансово. Поэтому инструмент у меня получился, можно сказать, одноразовый. Руны и батарею я вживил сам. Потом с месяц, наверное, сливал в неё излишки энергии с работы и даже немного своей лично. Оптимизировал кое-какие процессы, и подзаряжал. Быстро второй раз её не заполнить. Поэтому важно было синхронизировать ресурс с перезагрузкой защиты. Рассчитал, чтобы на двадцать пять секунд хватило. А в итоге пригодилась только железяка. Глупо вышло.
— Главное — вышло!
— Вообще не знаю, что бы я без тебя делал. Вторые руки уже очень пригодились. О чём только думал раньше? Тогда казалось, что всё рассчитал! Сейчас понимаю, что не всё.
— А ты не думаешь, что как только мы выскочили из зала и датчики сигнализации вышли из радиуса действия твоего джаммера, то куда-то на тревожный пульт улетел сигнал о том, что целостность витрины нарушена?
— Если честно, то только об этом и думаю. Но сделать мы уже ничего не можем. Если это так, то теперь надо только надеяться, что наша конечная цель неизвестна тому, кто будет нас ловить. Это даст нам ещё немного времени.
Они передвигались по служебным коридорам, которые Лайам изучил вдоль и поперёк. Теоретически, разумеется, по бумагам из семейных архивов. Каждый поворот, каждая дверь как будто были ему знакомы. Он вёл Вивьен уверенно, но внутри всё кипело от волнения. Из-за грёбаного стекла план пошёл не совсем так, как он задумал. Пришлось разбивать, а шум мог привлечь внимание. Хорошо хоть вовремя сообразил просто врезать железякой по стеклу. Но так как они всё ещё были на свободе, может всё не так и плохо.
Они остановились перед дверью, ведущей в подвал. Лайам приложил дубликат пропуска к считывателю, и замок щёлкнул, открывая проход.
— Сюда, — сказал он, распахивая дверь.
За ней начиналась лестница, уходящая вниз. Ступени были каменными, древними, выщербленными временем. Света здесь почти не было, и Лайам включил фонарь, который заранее вытащил.
— Осторожно, — сказал он, ступая на первую ступень. — Навряд ли здесь могут быть ловушки, но оступиться и покатиться по лестнице — тоже приятного мало.
— Я за тобой, — ответила Вивьен.
Они спускались в тишине, слыша только собственное дыхание и стук сердец. Лестница уходила глубоко вниз, и Лайам насчитал почти пятьдесят ступеней, прежде чем они оказались перед массивной дверью, покрытой толстым слоем пыли и паутины. На ней были выгравированы какие-то руны.
— Это она, — прошептал Лайам, проведя пальцами по рунам. — Дверь в зал Ткацкого Станка.
— И как мы её откроем? — спросила Вивьен, оглядывая массивную конструкцию.
— Моим наследством. — ответил Лайам. — От своих предков я получил не только кучу архивных бумаг со схемой музея и инструкциями, но и кое-что ещё.
Он открыл рюкзак, достал пенал, который Вивьен до сих пор не видела, и, открыв его, приложил к дверному проёму. Внутри лежал массивный ключ из зелёного камня с золотистыми вкраплениями. Обладатель странного наследства извлёк его и, направляя фонарь на дверь, пошарил по ней второй рукой, пальцами найдя замочную скважину. Потом просто вставил ключ, не проворачивая. Несколько секунд ничего не происходило, а затем руны на двери начали светиться — сначала тускло, потом всё ярче. Дверь дрогнула и со скрежетом начала открываться.
— Получилось! — выдохнула Вивьен.
Они шагнули внутрь. Сначала было темновато, но когда они зашли, сработал датчик движения, в помещении включился свет, и у них перехватило дыхание.
Это был не просто зал. Это был храм. Огромный, круглый, с высоким куполом, усеянным звёздными картами, выложенными из светящихся кристаллов. В центре возвышалась конструкция, которая выглядела одновременно как древнее орудие и невероятно сложный механизм — переплетение металлических колец, рунных панелей, вращающихся шестерёнок и крупных кристаллов, в которых пульсировала синяя энергия.
— Ткацкий Станок Миров, — выдохнул Лайам, замерев перед ним. — Несколько лет я видел его только на схемах и чертежах. И вот он... перед нами… настоящий.
Он подошёл ближе, изучая консоль управления — круглую панель с углублениями в центре. Механизм казался спящим: его шестерёнки застыли, кристаллы мерцали, но как-то тускло.
— Сюда, — сказал Лайам, указывая на углубления, — надо кое-что вставить. Предки постарались. Не думаю, что это было легально, но каким-то образом они заполучили печати запуска.
Он достал из рюкзака ещё одну коробочку и открыл. Внутри находились три печати, как и ключ сделанные из камней с золотистыми вкраплениями, но все три были разных цветов: красного, бирюзового и зелёного, как и ключ — видимо, материал для этой печати был тождественным.
— Сначала красную, — юноша поместил красную печать в первое углубление, и она плотно вошла в паз, словно была там всегда. В первое мгновение ничего не произошло, а затем по всей конструкции пробежала алая волна света, и кристаллы, вплетённые в кольца механизма, вспыхнули ярким багрянцем. По залу прошёл низкий гул — шестерёнки, до этого застывшие, начали медленно вращаться, сдвигая систему с мёртвой точки.
— Работает! — выдохнула Вивьен, с восхищением глядя, как древний механизм пробуждается.
Лайам не стал медлить. Он взял бирюзовую печать — она переливалась голубоватым оттенком, — и вставил её во второе углубление. Конструкция отозвалась новым вибрирующим звуком. Звёздные карты на куполе ожили, светящиеся точки начали двигаться, выстраиваясь в причудливые созвездия. Одно созвездие сменялось другим, дальше третьим и так далее.
— Смотри! — воскликнула Вивьен, указывая вверх. — Они движутся!
Лайам поднял голову, и на миг замер. Зарябило в глазах. Это было похоже на то, как если бы звёздное небо над ними ожило.
— Осталась последняя, — сказал он, беря в руки зелёную печать.
Он вставил её в третье углубление, и в этот момент всё соединилось.
Золотой, алый, бирюзовый и зелёный свет смешались, создавая ослепительную вспышку, которая озарила весь зал. По всем кольцам механизма пробежала волна энергии, и кристаллы засияли так ярко, что на какое-то время пришлось прикрыть глаза, чтобы привыкнуть. Шестерёнки закрутились с нарастающей скоростью, и по полу пошли вибрации, которые ощущались даже сквозь подошвы ботинок.
— Он запускается! — крикнул Лайам, едва перекрывая голосом нарастающий гул. — Теперь надо ввести координаты!
Он быстро подошёл к главной панели управления — круглой консоли, которая после активации засияла мягким голубоватым светом. На её поверхности проступили руны и символы, которые он так долго изучал в старых семейных архивах. По сути, это была клавиатура, просто не обычная современная, а нечто древнее и монументальное.
— Их надо вводить здесь, — сказал он, проводя пальцами по светящимся рунам. — У меня есть несколько вариантов миров, которые исследовали предки. Но я уже выбрал заранее.
Он быстро нашёл нужный набор символов, тот, который соответствовал миру «Альтерра» — месту, где сначала он, а теперь уже они планировали начать свою новую жизнь. Пальцы уверенно скользили по консоли, вводя последовательность.
— Всё, — сказал он, когда предпоследний символ встал на место. — Координаты почти введены. Для завершения осталось добавить ещё одну цепочку рун и нажать ещё одну клавишу.
Его трясло. Вивьен подошла ближе и положила руку на его плечо. Она хотела успокоить Лайама, но вместо этого ляпнула:
— А если что-то пойдёт не так? — её волнение тоже давало о себе знать.
— Постучи по дереву, — ответил он. — Должно сработать. Нам надо только встать в центр, на платформу, и держаться за руки. — Он указал на небольшое возвышение в центре зала — круглую площадку. — Там место старта, где Станок и вырежет метр реальности и заменит его на что-то из другого мира. Что-то заменит на нас.
— Может наденем Эхо и Каплю прямо сейчас? — предложила Вивьен. — Даже если они начнут «фонить», то за нами уже, наверное, не успеют?
Лайам задумался, достал кейс, но поразмыслив открывать его не стал и отрицательно покачал головой.
— Это артефакты высшего порядка. Боюсь они могут сработать как-то нестандартно. Как именно — я не знаю. Не уверен, что мы сразу и внезапно обретём мощь и знания, просто напялив их себе на руку и на шею. Возможно, потребуется некоторая синхронизация с нашими организмами, а там возможно всё что угодно! Например, можно потерять сознание на сутки, чтобы во время искусственного сна произошла какая-нибудь активация. Сейчас не время заниматься такими экспериментами. Смешно будет, если мы, пройдя весь этот путь просто вырубимся на стартовой площадке. Таким надо заниматься в безопасном месте и, возможно, по очереди, чтобы присмотреть друг за другом.
— Хорошо, потом, так потом, — не стала спорить девушка. — Как действуем дальше?
— Дальше… Хоть я и собирался идти один, а сейчас мы вдвоём, по-хорошему нам бы нужен третий. Но так как мы тут не по-хорошему, то справляться будем сами.
— Третий? Зачем?
— Ну, ты же понимаешь, что никто не переходил в другие миры в наших условиях. Здесь должен присутствовать оператор, который и должен отправить в путешествие заранее подготовленную экспедицию. Нажать на кнопку, помахать рукой, или что там в таких случаях полагается…
— А как тогда? — Вивьен недоумённо похлопала глазами. Нет, я понимаю, что ты что-то придумал, иначе бы мы тут не стояли. Но что именно?
— Судя по архивным журналам, полученным от моей родни, работавшей здесь, переход не осуществлялся мгновенно. После нажатия кнопки оператором есть ещё порядка тридцати секунд, когда путешественники продолжают стоять в стартовом круге. Становись туда с вещами, а я введу последнюю цифру координат и бегом к тебе.
— Лайам, прости, но мне эта идея вообще не нравится, — голос Вивьен прозвучал испуганно, — от слова «совсем»! А если ты не успеешь и меня перекинет одну? В неизвестность? Я подписалась на это, чтобы уйти с тобой. Я не хочу стоять там одна. Давай сделаем всё вместе!
— Ну, мы за двадцать три секунды успели отключить сигнализацию, раздолбать витрину и перекинуть в кейс бесценные музейные экспонаты. Что за тридцать секунд может пойти не так? Хотя… — он задумался, переварил в мозгу данные и понял, что он несёт ерунду. — Да, ты права. Всё может пойти не так. Хорошо, давай тогда становись рядом со стартовой площадкой. Я набью комбинацию, включу то, что надо, прибегу и вместе запрыгнем.
— Не подходит. — Вивьен отрицательно и очень активно замотала головой. — Вводи на консоли нужную информацию, и побежим вместе. Я вообще что-то мандражирую, извини. Дай руку. Теперь только так. Не хочу тебя отпускать, мало ли что случится в таком странном и загадочном месте как это.
— Ладно, — Лайам вздохнул, но спорить не стал — не захотел расстраивать и ещё больше пугать свою девушку. — Давай хоть шмотки наши положим туда, с ними бежать будет неудобно.
Вивьен вцепилась в руку Лайама и прямо так они перенесли в центр круга два рюкзака, набитые нужными для обустройства вещами и кейс с добытыми (хотя, что кривить душой — украденными) артефактами. Моральная сторона этого вопроса оставалась очень сомнительной и скользкой. С одной стороны, это всё для общего блага! С помощью них он хочет помочь целому миру быстрее выйти из темноты средневековья, а тут такие ценные предметы лежат без дела пылятся! С другой стороны, можно сколько угодно придумывать себе оправдания, но ведь всё что они тут делают — банальный грабёж! Хотя нет, не банальный. Банальный был в парке, где к ним те олени прицепились. Пока шли к консоли, девушка не отпускала руку парня ни на секунду.
— Иди сюда, — сказал Лайам, останавливаясь перед древней клавиатурой. — Я буду вводить команду правой рукой, а левой — держать тебя. Не бойся, не отпущу. А когда закончу — бегом к платформе.
— Хорошо, — выдохнула она. — Извини, что-то мне не по себе. Но я готова, не сомневайся. Я не подведу. Просто отпускать тебя не хочется.
— Мне тоже не хочется тебя отпускать. — Он обнял её и крепко поцеловал.
Напряжение чуть спало, Лайам глубоко вздохнул, оторвался от Вивьен, сосредоточился и начал вводить последнюю последовательность рун. Пальцы скользили по светящимся символам, и каждый раз, когда он касался очередного, по панели пробегала волна. Он чувствовал, как механизм откликается на его прикосновения.
— Последняя цифра. Сейчас. Ты готова? — спросил Лайам, посматривая то на консоль, то на стартовую позицию, то краем глаза, на девушку.
Она кивнула.
Юноша положил палец на финальную руну, и они оба замерли. На мгновение повисла тишина, и в этой тишине Лайам почувствовал, как Вивьен сжала его руку. А затем он нажал.
Механизм взревел. По всем кольцам и кристаллам пробежала волна света, и в центре зала начала формироваться воронка, затягивая в себя пространство. Пол заходил ходуном, и они оба почувствовали, как их начинает притягивать к центру.
— Что-то не так! Бежим! — крикнул Лайам, и они рванули к платформе.
Они бежали, держась за руки, перепрыгивая через какие-то кабели, и влетели на платформу одновременно. А вокруг творилась какая-то вакханалия! Воронка уже была широко открыта, и они ощутили, как сила начала затягивать их внутрь. Лайам почувствовал, как ноги отрываются от пола, и в тот же миг всё вокруг них закружилось и засверкало, превращаясь в ослепительный вихрь.
Но в этот момент что-то действительно пошло не так.
Воронка, которая должна была перенести их, внезапно замерцала, а затем начала резко сжиматься, как будто что-то блокировало проход. Лайам почувствовал, как его отбрасывает назад, а рука Вивьен выскальзывает из его ладони.
— Нет! — крикнул он, пытаясь удержать её, но было поздно — их разорвало потоком энергии.
Он увидел, как рюкзаки и кейс с артефактами начали светиться ярче и медленно растворяться в центре воронки, втягиваясь в неё. А сами они… они оставались на месте, прижатые к полу невидимой силой, которая не давала им двинуться с места.
— Нет! — закричал Лайам, протягивая руку к исчезающим вещам. — Стоять!
Как будто бы крик мог хоть чем-то помочь!
Но воронка сжалась до размеров монеты и с коротким хлопком исчезла, оставляя после себя лишь едва заметное серебристое свечение, которое медленно угасло. В зале воцарилась тишина. Механизм остановился. Кристаллы погасли.
Лайам медленно поднялся на ноги, чувствуя, как дрожат колени. Он посмотрел на пустую платформу, где только что лежали их вещи, но сейчас их не было.
— Нет… — прошептал он, не веря своим глазам. — Всё, — сказал Лайам, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а из глаз текут слёзы. — Это конец. Прости, что втравил тебя в это.
Через непродолжительное время в помещении появились вооружённые люди. Часть из них были в ИСБшных «скафандрах». «Тяжёлые». Эти церемониться не будут.
Лайам с Вивьен сидели в обнимку и смотрели на появившихся в состоянии полной отрешённости. Сопротивляться они не стали, что не спасло Лайама от жёсткого удара ботинком по затылку. В состоянии полного ошеломления его воткнули лицом в пол, завернули руки и на запястьях со щелчком захлопнулись наручники. Ирония судьбы: он хотел получить браслет, а получил целых два. «Перевыполнил план, получается», — успел он горько усмехнуться про себя, перед тем как ему двинули во второй раз. И он не видел, что стало с Вивьен. Это огорчало ещё больше. Сознание померкло.
Я очнулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. В голове гудело, перед глазами всё плыло, под щекой было что-то мокрое. Кровь? Я с трудом приподнялся, опираясь на руки, и увидел над собой Свету. Она бледная стояла на коленях рядом.
— Женя! Очнись! Ты жив? — спросила она дрожащим голосом.
— Кажется, да... — прохрипел я, садясь. Голова кружилась, в ушах ещё звенело, но я мог дышать, мог двигаться. Провёл по щеке рукой, крови не наблюдаю. Похоже, что просто мокрая трава. — А ты как?
— Не могу сказать, что нормально, — выдохнула она. — После того, что творилось мы, кажется, куда-то полетели и после упали. Дурдом! Мне же ничего не привиделось? Я не сошла с ума?
— Не похоже. — Я огляделся. Мы лежали на поляне — той же самой, где разбивали лагерь. Палатки, рюкзаки, дрова — всё было на месте. Только разбросанное. Лес вокруг выглядел тем же самым: те же деревья, та же трава. — Либо мы сошли с ума все вместе.
— Где мы? — раздался чей-то голос сбоку. Я узнал его — это был Димон Лапин, наш инженер-серверщик. Он сидел на земле, держась за голову. — Что это было?
Вокруг начали подниматься и другие. Маргарита Павловна… На лице было выражение, которое я никогда раньше у неё не видел: растерянность. Валера, который всё ещё сжимал в руке неоткрытую банку пива, тупо смотрел по сторонам. Елена и Сергей, наши инструктора, пыталась подсчитать всех, кто был в группе. Понятно, организаторы отвечают за всех, если какое-то ЧП произойдёт, наши доблестные органы быстро за горло возьмут, за оказание коммерческих услуг, не соответствующих требованиям безопасности. Сейчас с этим строго. Кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то просто сидел молча, глядя в одну точку.
— Все живы? — крикнул Сергей, перекрывая шум. — Никто не пострадал? Есть раненые?
— В порядке, — отметился я, поднимаясь и помогая встать Свете.
Мы начали собираться в центре поляны. Вокруг ещё раздались голоса. Вроде бы все целы. Взъерошенные, помятые, но совсем поломанных не видно. Проведя небольшую перекличку и оглядев друг друга, предположение подтвердилось: серьёзно никто не пострадал — только несколько человек ушиблись и обзавелись синяками. Но главное, что все были живы.
— Уау! Крутая анимация! — раздался голос Оксаны Рязанцевой. — А ещё будет? А то я заснять не успела! Нет, я понимаю, что вы хотели сюрприз сделать! Он удался! Но мне ведь надо что-то в сторис выложить! Можно будет ещё раз всё это повторить? Мои подружани от зависти с ума сойдут! Такого аттракциона я даже в Дубае не видела!
— Не припоминаю, чтобы мы заказывали подобные спецэффекты, — сказала Маргарита Павловна, озираясь по сторонам. — По крайней мере через нашу бухгалтерию счета на оплату такого «праздника» не приходили.
— Где мы? — повторил кто-то, не обращая внимания на щебет Рязанцевой. — Лес, вроде, тот же. Но нас куда-то несло.
— Да, — подтвердил я, вдыхая полной грудью. Воздух вернулся в прежнее, нормальное состояние. — Куда-то несло, факт.
Я прошёлся по поляне, чтобы окончательно вернуться в нормальное состояние, и внезапно застыв в ступоре уставился на сине-зелёно-золотистое сияние. Прямо между несколькими людьми на земле стоял небольшой кейс. Но было полное впечатление, что его никто не видит. Не обратить внимание на это было попросту невозможно, но тем не менее не обращали. Этот предмет же прямо издаёт свечение, как если бы прожектор во тьме включили! Что за чертовщина?! Может это я с ума сошёл, а всё остальное — мои галлюцинации?
— Света! — позвал я девушку.
Она тут же откликнулась:
— Да?
— Посмотри вот сюда! — я ткнул пальцем в направлении странного чемоданчика. — Ты это видишь?
— Что именно? — осторожно спросила она, внимательно глядя мне в лицо.
— Ну вот же! Прямо под ногами! Светится!
— Что светится? Земля? Ничего не светится, Жень.
— Чемоданчик! — я продолжил тыкать пальцем в сторону того, что остальные не видели.
— Ты показываешь пальцем на землю, — она положила руку мне на плечо и пару раз погладила.
— Да нет же… — я примолк, понимая, что сейчас люди начнут думать, что у меня съехала кукуха. Хотя возможно, так оно и есть. Но лучше остальным этого не демонстрировать. Свяжут ещё. В целях самозащиты. Я-то ни на кого бросаться не собираюсь, но вдруг, так сказать, превентивно…
Однако было поздно, находящиеся по соседству всё уже увидели и стали посматривать на меня искоса. По толпе уже пошёл нехороший шепоток.
— Что там?
— Кузнецов по ходу с ума сошёл…
— Видать приложило сильно…
— Ну да, может головой о камень ударился.
— Да не бился он ничем, просто первый кандидат на дурку, — раздался голос подходящего к нам Валеры. — Он мне сам рассказывал, что все офисные работники рано или поздно там окажутся: не у психиатра, так по крайней мере у психолога… Ну, это почти одно и тоже! Вот, предвидел, видать, а тут ещё такие обстоятельства… ОЙ БЛЖАД! ЧТО ЭТО???? ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!!!!
Никаких сомнений: подруливший сюда Валера уставился взглядом ровно на то, что видел я!
— Ты тоже это видишь? — обрадованно спросил я. Обрадовался тому, что я оказался не в одиночестве в предполагаемом отъезде кукухи.
— Да бл…ин, Жень, прикалываешься что ли? Как можно ЭТО не заметить?
— Вот! — я поднял вверх указательный палец и кивнул головой в сторону остальных. — А они не видят!
Валера подозрительно посмотрел на меня, на остальных, услышал от кого-то сбоку: «ещё один с ума сошёл», «да, похоже на то», убедился, что я его не разыгрываю и рявкнул в ответ толпе:
— Я с ума сошёл? Да это вы три дня не умывались! Вы чё, слепые, что ли? Да оно же светится как четвёртый энергоблок Чернобыльской АЭС!
Потом он, видимо, осознал, что сам сказал и шажком-шажком отошёл назад, подальше от непонятной хреновины. А так-то он прав, — подумал я. И, хотя я сомневаюсь, что вышеназванный энергоблок светился именно так, стало тревожно. Если выражаться нормальным языком, попросту ссыкотно! Потому что уверен: это точно светилось хуже, чем тот злосчастный реактор! По крайней мере внешне. Я тоже немного сдал назад, поймав перед этим Свету за руку. Хорошо, что она не стала спорить и послушно отступила за мной. Ещё не хватало звёздную болезнь поймать. Тьфу блин, не звёздную, а лучевую. «Чудесное видение» не улетучивалось и стояло там, где стояло. На нас недоумённо косились остальные.
— Что там у вас происходит? — напрягся Сергей, пытавшийся сохранять хладнокровие в этой максимально нестандартной ситуации и кого-то при этом то ли найти у кустов подальше, то ли пересчитать.
Когда он подошёл к нам, мы с Валерой, ну и Светой за компанию, стояли как трое отверженных, остальные пялились на нас, и не уверен, что с добрыми намерениями. Хотя, может, девушку посчитали заложницей психов и прикидывают, как её сподручнее освободить?
— Мать вашу, что это? — инструктору изменило хладнокровие, он выпучил глаза и уставился на грёбаный кейс, поделивший народ на две части. Условно нормальных и условно психических. Правда, в свете того, что нашего полку прибыло, теперь непонятно кто из нас кто?
— Нас уже трое, — хмыкнул Валера.
Остальные, прийдя к выводу, что галлюцинации не должны быть коллективными, с одной стороны расслабились, с другой — напряглись.
— Мужики, что вы видите-то? — спросил Игорь, помогавший мне с переноской тушёнки.
— Небольшой кейс, светится… ну, не всеми цветами радуги, но несколькими очень яркими, и я бы даже назвал их кислотными. От него прямо свечение исходит. — Я ткнул пальцем туда, где его видел.
— Или излучение, — мрачно добавил Валера.
Сергей при этом пару раз кивнул, подтверждая наши слова и не отводя глаз от этой штуки. Народ, кажется поверив и впечатлившись, стал расползаться подальше от условно-опасного места.
— Ребята, ещё полчаса назад я бы сказала, что вы сошли с ума, — произнесла Маргарита Павловна, — но с тех пор прошло уже целых полчаса, и в свете всего того, что мы только что пережили… наверное вы говорите правду.
— Только делать-то что с этой правдой? — внезапно спросил обычно молчаливый Пётр, к которому с двух сторон жались его жена и дочка лет десяти. — Ну, допустим, тут произошло что-то непонятное. Научный правительственный эксперимент или нападение инопланетян — не важно. Вспышки, летало всё вокруг, в том числе и мы. Было. Вот, приземлились обратно. Мы вроде как там же. Тот же лес, та же поляна. Трое видят какой-то светящийся чемодан. Верим. И? Что мы тут дальше делать будем? Пошли обратно на базу, напишем заявление и пусть соответствующие органы разбираются, куда мы вляпались, кому из учёных делать строгий выговор или надо ловить инопланетян.
Все стали переглядываться. Действительно, как просто всё. Стоим тут, обсуждаем чёрти-чё, а реально — надо просто валить обратно! Ну Пётр, ну голова!
— Пётр прав, — сказала Елена, кивая. — Мы не знаем, что здесь произошло, но нам надо возвращаться на базу, пока не стемнело. Там разберёмся. Ночевать здесь не вариант!
— Прямо сейчас пойдём? — спросил кто-то из женщин. — Нет, я не возражаю, только за! Хоть мы и устали от прошлого перехода, но что-то мне больше не хочется тут находиться.
— Да, сейчас, — сказал Сергей Ковалёв. — Это же относительно недалко, семь километров. Отойдём подальше и устроим привал. Постепенно доберёмся.
Мы начали собираться. Рюкзаки, разбросанные по поляне, были на местах, правда, некоторые вещи выпали и лежали на траве. Я поднял свой, закинул на плечи и оглянулся на то место, где, по моим ощущениям, стоял светящийся кейс. Теперь он уже не светился. Или светился, но я перестал его видеть? Развидел? Я сделал пару шагов назад. Вот, пожалуйста, стоит, переливается! Никуда не исчез. Я снова слегка замандражировал: «соответствующие органы» могут не поверить во всю эту чертовщину, передать по цепочке добрым дядям в белых халатах, и совместно обеспечить жилплощадью с мягкими стенами. Без мам, пап и кредитов.
— Пошли, — сказал я Свете, взяв её за руку. — Надо выбираться.
Мы двинулись в ту сторону, откуда пришли. Сергей шёл впереди, прокладывая путь. Я старался запоминать дорогу, хотя лес казался точно таким же, как и час назад. Те же сосны, те же берёзы, те же кусты. Но что-то было не так. Ощущение, что мир вокруг стал чуть-чуть другим. Не могу объяснить это словами. Но долго мы не прошли. Никаких семи километров и в помине не было, от силы один.
— Слышите? — вдруг сказала Лена, останавливаясь.
Мы замерли. Из-за деревьев доносился какой-то звук. Я прислушался — это был лязг металла и крики.
— Что это? — спросила Маргарита Павловна.
— Похоже на… стройку? — неуверенно предположил кто-то.
— Какая ещё стройка в лесу?
Мы сделали ещё какие-то шаги, лес расступился, и перед нами открылась панорама, которая не могла существовать у нас. Прямо перед нашим лесом раскинулся город. Но не современный, с высотками, магистралями и торговыми центрами. Это был средневековый город. И выглядел не как те древние города, которые показывают в кино — лубочно-приукрашенные. Этот был мрачноватый, пошарпанный. Каменные стены, увенчанные зубцами, кое-где обрушенными; башни, на которых развевались флаги с какими-то гербами, черепичные крыши домов, прижавшихся друг к другу. Вокруг города простирались поля, разделённые на аккуратные прямоугольники, а за ними — холмы, поросшие лесом.
— Это не Подмосковье, — ляпнул я очевидное.
— Спасибо, генерал Ясенхер, — процедил меж зубов Валера. — А то без тебя не было понятно.
Мы в оцепенении стояли напротив центральных ворот, через которые можно было попасть внутрь, но для этого надо было пройти по мосту, прокинутому над глубоким рвом. Ну и ещё чтобы ворота были открыты. Где-то там были слышны звуки паники и судорожной беготни. Дождавшись, пока внутрь пробежит стадо животных, вроде бы свиней, какие-то люди ухватились за барабан с верёвкой и, навалившись изо всех сил, стали его накручивать, таким образом закрывая ворота.
— Похоже нам тут не рады, — сказал я, глядя, как тяжёлые створки ворот с глухим стуком смыкаются, отрезая нас от входа в поселение.
За стенами слышались крики, лязг оружия, топот ног. Кто-то вопил, стадо свиней, которое успело проскочить внутрь, визжало где-то на улицах, над городом начал подниматься лёгкий дымок — то ли от костров, то ли от факелов, которые зажгли на стенах. Спрашивается: зачем? А главное: нахрена? Как и у нас, тут день полным ходом. Навряд ли хотят солнечный свет подсветить! Или это в нас собираются стрелять подожжёнными стрелами и лить на голову кипящее масло? А можно не надо?
— Они нас боятся, — сказала Света, прижимаясь ко мне плечом. — Они увидели нас и испугались.
— Да, мы такие! — горделиво прихвастнул Валера. — Пусть боятся! Мы явно обошли этих в развитии! Мы — монстры! А не то!..
Он погрозил крепостным стенам кулаком. Смотрелось комично, но вот вообще ни разу не смешно.
— Слышь, Майк Вазовски, — я искоса глянул на него, — увянь, по-братски. Сейчас обратно откроют, выскочит оттуда пара десятков рыцарей в латах, с мечами и копьями, будешь их кулачонками пугать.
Мы стояли на дороге, ведущей к мосту. Вода во рву была тёмной и неподвижной, а стены казались неприступными. Сверху на нас смотрели лучники, натянувшие тетивы. Они не стреляли, но держали оружие наготове.
— Нам нужно уйти, — сказал Сергей Ковалёв, делая шаг назад. — Если они решат, что мы опасны, они могут начать стрелять.
— Куда нам идти? — спросила Маргарита Павловна. — Мы не знаем, где мы, и что здесь есть, кроме этого города.
— Можем вернуться в лес, — предложил Пётр, прижимая к себе дочку. — Там мы хотя бы сможем укрыться. А потом подумаем, что делать.
— А что произошло? — спросила Оксана Рязанцева, которая наконец-то перестала делать стотыщную фотографию. Её лицо было бледным. — Мы правда в другом мире? Я думала, это часть анимации! Типа «Форт Боярд»! Но зачем в лес? В лесу мы можем заблудиться! Если здесь другой мир, мы не знаем, есть ли там дикие звери, опасные растения или что-то ещё.
— Всё так, Оксана, но лес похоже — наш, и прилетел сюда вместе с нами.
— Но оставаться здесь тоже не вариант, — сказал я, глядя на лучников. — Даже если они нас не атакуют, то не похоже, что и впустят. Мы для них — чужаки. Может быть, даже враги. Ещё вопрос: был ли у них тут перед воротами какой-нибудь свой лес, до нашего эффектного появления? Мы его заместили собой? И насколько это заметно? А если нет? Представьте, живёшь спокойно, возможно даже никого не трогаешь, перед тобой чистое поле, а тут хренак,
— Тогда давайте отойдём за деревья, — предложил Сергей. — Там нас не будет видно, и мы сможем обсудить, что делать дальше.
Мы медленно, стараясь не делать резких движений, начали отступать к опушке леса. Лучники следили за нами, но не стреляли. Когда мы скрылись за первыми деревьями, я выдохнул с облегчением.
— Ну и денёк, — сказал Валера, присаживаясь на траву. Он всё ещё сжимал в руке неоткрытую банку пива. — Надо было дома сидеть. Нафиг мне эта премия сдалась.
— Сейчас не время для паники, — сказала Маргарита Павловна, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Нам надо понять, что произошло, и как нам выжить. Дай отпить!
— Может не будем сидеть прямо здесь? Расстояние между нами и ними вообще никакущее, — заявил я. — Захотят — доедут моментально. Или даже дойдут.
— И куда ты предлагаешь? — потерянно спросила наша HR-директор Анна Сергеевна.
— Да хотя бы обратно в наш лагерь. Какой-никакой, но наш и прилетел сюда с нами. Дома и стены помогают, — задвинул я тему. — Хотя там нет стен.
— Вообще, — подал голос Сергей, — стен нет, но у нас там схрон с оружием… был.
— Джеральд, ты непременно должен сделать всё, чтобы помочь нашей девочке!
— Любимая, поверь, я и так делаю всё возможное!
— Верю, дорогой! Просто хочу, чтобы ты особенно постарался!
Этот диалог произошёл прямо перед выездом. Граф Ларвуд пребывал в скверном расположении духа. Любимая дочурка, до сих пор ведущая себя прилично, даже, на взгляд отца — чересчур прилично, в кои веки утворила дичь. И дичь вышла преотборнейшая! Затрагивающая интересы императорской семьи. Нет, ну ладно бы она, как положено нормальной мажорке, будучи пьяной, расколошматила в центре столицы магмобиль об статую Аврелиана I. Да, это тоже затрагивало бы интересы императора, но так, формально. Тот скорее всего посмеялся бы и прочитал лекцию на тему воспитания молодёжи. Сказать по-честному: эту лекцию император графу Ларвуду уже пару раз читал. Правда она касалась поведения самого графа, когда тот был сильно помоложе. Но кто бы мог подумать: несмотря на его более чем бурную молодость, дочурка, пожалуй, папу переплюнула! Одним единственным поступком: ограбить большой императорский музей — это надо было постараться! Со своим подельником они умудрились обойти систему охраны, заглушить сигнализацию на всем своём пути, взломать витрину с музейными экспонатами высокой исторической ценности и почти сбежать с ними в другой мир.
«Умница, дочка, — мрачно подумал граф, — план придумала хороший и напарника нашла такого, который справился со всеми техническими моментами. Далеко пойдет... Пошёл бы... но теперь навряд ли».
Детишки сработали почти чисто, только откуда им знать, что эта старая межмировая бричка, с тупым названием «Ткацкий станок», уже более ста лет работает отвратительно. Даже государственные программы с разведкой по соседним мирам свернули из-за некорректной работы древнего механизма. Несколько десятков лет назад был даже совсем дурной случай, когда, несмотря на тщательно закинутые по нужным координатам якоря «Станка» вместо того, чтобы отправить разведчиков в один из миров, залетели в какой-то другой, выцепили оттуда целый город и перекинули его в третий мир. Со всеми жителями, постройками, ландшафтом и так далее. А здешние агенты так никуда со старта и не улетели.
Это стало известно сначала из протокола операционной системы механизма, который был по своей сути старым компьютером, и потом подтвердилось данными с дронов, запущенных по выясненным из протокола координатам. Почему-то перенос неживой материи проходил с меньшими проблемами, чем перенос людей.
Но это дела дней минувших, а сейчас уже надо разбираться с сегодняшними проблемами. План, безусловно, придумала и реализовала дочурка. Что и подтвердилось её чистосердечным признанием. Яблочко от яблони... Хотя он бы точно никаких признаний делать не стал! Заодно пристегнула к делу какого-то нищего бедолагу. Бедолага, правда оказался благородного происхождения, юридически был равен ему самому — аж целый граф! По факту-то понятно, что их нечего и сравнивать. Этот, как его там, Лайам Смит, по сведениям, предоставленным службой безопасности был из когда-то мощного, но ныне обедневшего рода. Смог каким-то образом попасть в элитную школу, учился хорошо, видать, тот ещё ботан. Подрабатывал бытовым магом. Гм. Ну, в принципе, ничего страшного. Зарабатывать себе на жизнь — это нормально. Вот дочуня, видать, его к рукам и прибрала, свои злодейские планы по ограблению реализовывать. Деньжат, наверное, посулила. Хотя ботан-то ботан, но судя по копии отчёта следователя, полученной от знакомых в канцелярии (к конкретному следователю ИСБ, ведущему дело, подкатиться не удалось, однако мелкие сошки оказались более сговорчивыми, заодно получил протокол допроса дочери), ни в одном моменте плана не накосорезил, а это дорогого стоит. Красиво исполнил.
С другой стороны: почему обязательно деньжат? Красотка, тем более такая, как его дочь запросто может манипулировать юным балбесом. Подмигнет ему в нужный момент, и тот побежит бегом делать то, что ей надо. И не такие на женщин велись, как этот малолетка.
Граф нахмурился. Эта мысль ему вообще не нравилась. По крайней мере относительно дочери. Не хотелось бы видеть такое, чтобы она добивалась от окружающих мужчин каких-нибудь требований через внешность и лживые посулы. Но он понимал, что скорее всего так и было. Нет, пока не будет доказано обратное, он будет считать, что дело в деньгах. Хотя шансов на это мало. В общем, ничего особенного против этого Смита граф не имеет... Но... к сожалению для того, придётся попробовать сделать из него громоотвод. Прости, Лайам. Дочь — важнее.
Все это граф Ларвуд обдумывал сидя в своем шикарном лимузине, подъезжая на важную встречу с очень нужным человеком, как раз по этому вопросу и нужным. Человек был из ИСБ, по документам занимал не самую высокую должность — штатный психолог, который может работать в сложных случаях как с потерпевшими, так и с преступниками. И так как к следователю подход найти не удалось, то можно зайти в это дело с другой стороны. Если служба психологов захочет пообщаться с преступником, то следователь не сможет этому помешать. А данный человек помимо всего прочего был редчайшим магом-менталистом. Такие были нарасхват. Во-первых, от него было практически невозможно скрыть правду. Во-вторых, если условно разложить некоторые показатели человека по таблице, то внезапно могло выясниться, что такая эфемерная вещь как «воля» может иметь конкретные цифры.
И на обладателей высоких значений было тяжело воздействовать. Если же человек был, грубо выражаясь, тряпкой...
Через какое-то время, выйдя из своего лимузина он прошёл в один из столичных ресторанов. Его провели в отдельный кабинет, где его и ждал необходимый ему человек.
— Здравствуйте, — граф учтиво наклонил голову. Дождавшись ответного приветствия, продолжил: — Ваш контакт мне дал… ну, вы сами знаете, кто мне его дал. У меня есть некоторые проблемы, которые я мог бы попробовать решить с вашей помощью.
И он начал рассказывать честно и без утайки всё, что смог узнать об этом деле сам…
— Так вот, если этот Лайам Смит не обладает особой психологической устойчивостью, — граф Ларвуд сделал глоток из чашки с кофе, — а судя по тому, как крутила им моя дочурка это так и есть, я хочу, чтобы вы пробили ему врождённую ментальную защиту и внушили мысль о том, что организатором преступления был именно он, а не Вивьен. Как ни крути, но главный всегда получает больше, и я хочу убрать свою дочь за его спину.
— Вы много знаете про мою работу, — негромко усмехнулся очень опасный человек из ИСБ. — Таблицы воли, да... Абсолютно засекреченная информация, обычно о ней гуляют только слухи… Но это не миф, оно всё работает. Если воля ниже определенных пороговых значений, можно много чего вложить в мозг человеку. Много того, чего там не было. И даже что он что-то сделал или нет. Но вот то, что это будет навсегда — это все-таки миф. Если это состояние не поддерживать, то рано или поздно последствия газлайт-атаки сойдут на нет. Вам не жалко парня, который примет на себя удар имперского суда? — вроде беззлобно, а с другой стороны, как-то неприятно задал вопрос ментал-маг.
—Скажу, как есть. Мне вас всё равно не обмануть. Юношу жалко. Но не стану кривить душой, я в первую очередь отец. И также в первую очередь я хочу минимизировать последствия этого дурацкого проступка для своей дочери.
— Ограбление императорского музея для вас проступок? — весело рассмеялся собеседник.
— Ну, ни к чему фатальному оно не привело. Разбили одну витрину, делов-то, — беззаботно ответил Ларвуд.
— Украли бесценные артефакты, принадлежавшие первому императору и императрице, и отправили их невесть куда в один конец. Как вы понимаете — безвозвратно! — продолжил веселиться ИСБшник, по выражению лица которого можно было понять, что плевать ему на какие-то там украденные «бесценные» вещи, а вот не подёргать собеседника он не может. — Никто и никогда на Альтее больше не увидит нашей святыни!
Впрочем, о такой особенности этих так называемых «психологов» Ларвуд прекрасно знал. Это была часть их работы: выводить из себя людей и смотреть, как они на это реагируют. Поэтому для графа подобное прозвучало не серьёзнее детской подколки.
— Да кому они вообще нужны, подумаешь — великая ценность — артефакты, — отмахнулся он. — Ну ладно, вру. Есть некоторая историческая ценность. Хорошо, — увидев на лице человека напротив ехидную улыбку, добавил: — большая историческая ценность. Боги, как тяжело с вами, менталистами, общаться! Ничего не скрыть. Повторюсь: историческая! А так, это считай бесполезные вещи. Не знаю в курсе вы или нет, но открою вам тайну: с того момента, как Аврелиан с Сильваной сняли с себя эти побрякушки, они сильно потеряли в практической ценности. Все эти сказки, что рассказывают экскурсантам в музее, что их надо активировать с большим количеством энергии и бла-бла-бла, не помню, что ещё там втирают — это всё лапша на уши. По факту, они почти потеряли силу. Этот парень чинил пылесосы и магофоны в доме быта, нацепив этот браслет практически не стал бы сильнее ни на грамм. Ну разве что на грамм. И с «Каплей росы» — та же история. Если бы обычный человек надел их, возможно он обрёл бы какую-то толику магии. Небольшую.
— Ого. Не врёте. Я не знал этих фактов. — вполне серьёзно ответил менталист.
— Я не знаю, что там с ними произошло, но как по мне, можно просто изготовить копии данных предметов, починить витрину, впихнуть копии обратно, да и всё на этом. И не поднимать шум, который никому не нужен. Кстати, смешно было бы, если всё сделать так, как я сказал: положить в музей реплику репликатора. Разве не забавный каламбур? — натянуто рассмеялся граф.
— С моей точки зрения забавный, — с улыбкой кивнул «психолог ИСБ», — но посмотрим, что на эту тему скажет император. Насколько ему вся эта история покажется… гм-гм… забавной. Кстати, вы же с ним хорошо знакомы? Насколько я знаю, даже пользуетесь некоторым расположением. Почему бы не попросить его напрямую замять этот инцидент?
— Понимаете, — задумался Ларвуд, — я могу. Но если я буду делать так каждый раз, когда что-то случается… я могу и потерять это расположение. Хорошо же я буду выглядеть перед Его Величеством, если сам не смогу решить свою проблему. Это — ИМПЕРАТОР! За каждую такую просьбу я могу остаться сильно ему должен. Нет, это на крайний случай.
— Что же, мне понятны ваши аргументы. Но вас не смущает, что, обращаясь ко мне, вы тоже будете должны. Только… мне.
— Нет, не смущает. Надеюсь, что ваши запросы будут скромнее императорских.
— О, не извольте сомневаться. Я вообще скромный человек!
ИСБшник снова улыбнулся, а граф почему-то подумал, что не лучше ли было всё-таки обратиться к императору? Хотя нет, разберётся.
— Итак, давайте к конкретике. Мне нужно заставить парня «признаться» в том, что главный во всей этой суматохе, которая сейчас творится — это он?
— Эээ… видите ли, у меня есть копия протокола моей дочери. Там она признаётся следователю, что именно она спланировала это ограбление, а напарник мол на второй роли, почти случайный человек. Она, видите ли, вовлекла его в преступную деятельность. В идеале, было бы хорошо, если бы он написал собственноручное признание в том же самом, ну и добавить, например, что он шантажировал мою дочь … эээ… не знаю чем. Придумайте что-нибудь. Какой-нибудь шантаж.
— Я понял. Например: ваша дочь задумала убийство императора, а Смит это узнал и под угрозой раскрытия потребовал помощи в ограблении музея. Пойдёт?
— Что?! — поперхнулся от шока граф. Но посмотрев на довольное лицо ИСБшного упыря расслабился. — Бросьте эти ваши психологические штучки. Они на меня не действуют. Ну, может на одну секунду. Нет, давайте подберём какую-то менее значимую причину. Можно даже без причины: чем-то шантажировал.
— Это усугубит его и так непростое положение, не так ли?
— Послушайте, я вижу, вы недовольны этой ситуацией. Но я тоже не так чтобы счастлив от неё. Обещаю, что как только мы пройдём определённый этап, когда я огражу дочь от неприятностей, я найму самых дорогих адвокатов, постараюсь нажать на некоторые кнопки, чтобы скостить ему срок или чем-то помочь. А может вообще получится вытащить. Не сразу. Но обещаю, что приложу к этому все усилия.
Во время этого спича маг-менталист смотрел ему в глаза. Откинулся на спинку кресла, и с видимым удовлетворением сказал:
— Не врёте. Что ж. Я помогу вам.
— Когда? Время не терпит.
— Часа через три получите своё признание.
— Так быстро? — удивился Ларвуд.
— А чего тянуть? В следственный изолятор отсюда ехать минут двадцать. По пути заполню формуляр, позволяющий мне вызвать Лайама Смита на допрос. Все полномочия у меня есть. Ещё минут пятнадцать на формальности с сотрудниками данного пенитенциарного заведения. Сразу и допрошу. Ну и… проведу те процедуры, о которых мы говорили. На это и потребуется больше всего времени. Думаю, часа два уйдёт. Двадцать минут обратно. Ну и пять минут оставим на какие-то мелочи, например, до магмобиля дойти и обратно. Итого три часа. Где мы с вами встретимся?
— Я останусь ждать прямо здесь. Поем пока, ну и поработаю, — граф помахал магофоном. — Буду ждать с нетерпением.
— Хорошо. До встречи.
Когда ИСБшник удалился, граф заказал плотный обед, но аппетита не было. Он сначала ковырялся ложкой в супе, потом во втором блюде, именно во втором, по счёту, потому что тревожные мысли нет-нет да и мелькали в голове и он не видел, что ел, и не чувствовал вкуса приготовленных блюд. Хотя дел, которые можно решать с помощью магонета дистанционно, всегда хватало, делать ничего не хотелось, он проскроллил новости, с облегчением в очередной раз не нашёл там никаких упоминаний проклятого музея, это было хорошо, и посмотрел на часы. Время тянулось очень медленно и до обещанной встречи оставалось ещё чуть более полутора часов. Внезапно дверь в кабинет открылась и в помещение зашёл обескураженный донельзя менталист. Прошагал до стола и сел напротив со странным выражением лица. Налил себе стакан минералки, выпил. Сердце графа тревожно стукнуло. «Не получилось», — подумал он. — «Что-то явно пошло не так!»
— Что случилось? — первым спросил он.
— Держите, вот ваше «чистосердечное». Всё, как вы хотели, — отстранённо произнёс сотрудник Имперской безопасности. — Дословно. Тут подробно и с самого начала перечислены шаги подготовки преступления. Как он задумал его несколько лет назад и готовился к оному больше двух лет. Собирался на него пойти в одиночку. Но за несколько дней до этой акции, ему пришла в голову привлечь к делу Вивьен Ларвуд, и он стал её шантажировать. Причину шантажа указать отказался. Число, роспись, расшифровка.
— Потрясающая работа! — подпрыгнул от радости граф, пробежавшись глазами по заветному листку, который планировал всучить на каком-то этапе в официальное дело, а в идеале вообще заменить им копию протокола допроса дочери. — Я не зря к вам обратился! Спасибо! Я ваш должник! Поверьте, Ларвуды умеют быть благодарными! Мне говорил, ну, наш общий знакомый, что вы — один из лучших профессионалов, но на такой быстрый результат я и рассчитывать не мог!
— Вы невнимательно прочитали документ. — сухо сказал «один из лучших профессионалов».
— А что не так? — забеспокоился аристократ. Он ещё раз по диагонали пробежался глазами по протоколу допроса. — Вроде всё верно?
— Да хотя бы обратно в наш лагерь. Какой-никакой, но наш и прилетел сюда с нами. Дома и стены помогают. Хотя там нет стен, но всё-таки… — задвинул я тему, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Нарастает? Да она уже наросла как огромный сталактит, прямо над башкой. И ты стоишь под ним и думаешь: не прилетит ли в темечко? Блин, мы в другом мире, рядом с неизвестной степени дружелюбности кучей мужиков, которые первое что сделали, увидев нас — захлопнули ворота. Естественно тревога в полный рост!
— Вообще, — подал голос Сергей, — стен нет, но кое-что возможно есть. У нас там схрон с оружием… был.
— Оружием? Каким? — посыпались вопросы.
— Три огнестрела и хорошая пневматика. Это наше личное. Но не знаю, есть ли оно сейчас. Схроном является специальный пластиковый контейнер, вкопанный в землю. Достаточно большой. Был спрятан надёжно на той поляне. Там лежат наши ружья и какое-то количество боеприпасов. Но прибыл ли он с нами? То, что было на поверхности — в наличии. Но схрон хоть и неглубоко, но всё-таки под землёй… Вдруг его не перенесло? — Протараторил Сергей, который не смотря по попытку держать лицо, и делать вид, что всё под контролем, имел немного бледный вид.
— А чё сразу не сказал? Вообще-то, оружие надо было проверить в первую очередь! Если эти попрут? Нам чем их встречать? Пивом? — Сварливо заявил Валера и помахал уже полупустой банкой. — Со стволами дадим нормальный отпор, если чё!
— Да кто думал… — начал оправдываться Сергей, — про то, что мы окажемся бог знает где! Сейчас вернёмся и поищем, достанем, а потом…
— Эй, вояки! — прервала их Маргарита Павловна. — Успокойтесь! Оружие — это хорошо! Лучше, когда оно есть и не нужно, чем когда оно потребовалось, а его нет. Но! Вы тут что, войну собрались устраивать? Так на нас ещё никто не нападал! Наоборот, опасаются, что это сделаем мы. Может встретить пивом — не такая уж тупая мысль.
— А я чё говорю! Я ж не тупой! — обрадовался своей нетупости наш сисадмин. — Я так и сказал: надо с этими мировую выпить сразу! Заключить пакт о ненападении!
— Ага, как СССР с гитлеровской Германией. Только для начала узнать, где тут Польша… — пробурчал я. Перспектива с кем-то воевать мне совершенно не нравилась, но сомневаюсь, что мы сможем мирно договориться с местными. Да и как? Навряд ли они тут говорят на русском, а мы совершенно точно не говорим на здешнем.
— Да я бы не отказался найти тут Польшу! Нашу, конечно. Оттуда было бы проще выбраться. — отозвался наш инструктор, похоже, не выкупив мем. — Между прочим, у меня польские корни. У моего прадеда даже фамилия была Ковальски — очень распространённая в Польше. У деда была уже русифицированная: Ковалёв. Между прочим, «коваль» в переводе с польского: «кузнец». Так что Ковальски — это почти что Кузнецов. Мы, Евгений, с тобой, практически однофамильцы.
«Вообще для меня Ковальски — это пингвин из «Мадагаскара», но шутить на эту тему вот прямо ща не совсем в кассу», — подумал я. Но вслух сказал:
— Я что, против, что ли? Я только за мир во всём мире! Мы мирные люди! Но от бронепоезда на запасном пути я сейчас вот вообще бы не отказался! И, кстати, этот «бронепоезд» внезапно оказался у тебя и лежит в схроне. Но я согласен с Маргаритой Павловной: никаких превентивных ударов! Вы что, «Вавилон-5» не смотрели? Там кровопролитная война между землянами и минбарцами началась с того, что люди не разобрались в чужих традициях! Инопланетяне открыли на кораблях оружейные порты в знак уважения, а наши, не вкурив, жахнули из всех стволов, угробив важную шишку. Потом извинились, но это не сработало: пришлось ещё три года воевать, и результаты были не очень: отскочили на соплях! Вдруг и тут тоже самое? Ну, захлопнули у нас перед носом калитку? Ну, луки наставили? Так даже стрелять никто не стал, чисто намерения обозначили! Это мы к ним без приглашения в гости заехали, а не они к нам. Надо взять паузу в отношениях с ними! Так что всё-таки для начала давайте вернёмся туда, откуда пришли.
С этим моим заявлением никто не стал спорить. Наверное решили, что раз я смотрел «Вавилон-5», то можно назначать меня главным ксенобиологом нашей гоп-компании. Встали и ушли. Несмотря на то, что ни на одном из нас не было розовой кофточки. Да и идти-то, блин, не так далеко. Блин — потому что на самом деле хотелось находиться подальше от этих стрёмных вояк. Но условная база у нас тут. Мы не можем её бросить. Там, хотя бы, нужные вещи имеются.
Мы вернулись на поляну. Она была точно такой же, как незадолго до этого — разбросанные рюкзаки, палатки, дрова. Только теперь всё это выглядело не как часть нашего привычного мира. Не после того, что мы видели.
— Всё на месте, — сказал Сергей, оглядываясь.
— Даже грёбаный кейс, — добавил я, указывая на неизвестной степени поганости предмет, лежащий на траве. Он продолжал светится как новогодняя ёлка в тёмную ночь несмотря на то, что сейчас был очень даже день. Пояснил остальным: — Он всё ещё здесь.
Чемоданчик так и не показался остальным, но скепсиса в глазах окружающих больше не было, как и обвинений в психическом нездоровье.
— И что с ним делать? — спросила Света, подходя ближе.
— Я не знаю, — честно признался я, — но вам не кажется, что он как-то связан с тем, что с нами случилось?
Следующие слова я произносить не хотел, потому что древние законы Вселенной гласят: инициатива имеет инициатора! Но двое незаинтересованных молчат, остальные тупят, а сказать это необходимо, поэтому:
— Может, его открыть? Вдруг там какой-нибудь межмировой телепорт, который отправит нас обратно? Ну, мало ли?
— А там не телепорт, а бомба? Если он взорвётся? — мрачно спросил Валера.— В бомбу я больше верю, чем в то, что может решить проблемы.
Который тоже подошёл ближе и остановился где-то за моей спиной. Мной что-ли прикрылся?
— Тогда ты будешь первым, кто это увидит, — достаточно злобно ответил я, не оборачиваясь. — Остальные же не видят.
— Серёга тоже видит. — хмыкнул Валера. — Серёга, иди сюда! Будем совет держать.
— Или спички тянуть, — я решил вслух задекларировать желание не быть отыметым инициативой со стопроцентной вероятностью. Хотя бы понизить свои шансы на выигрыш в эту сомнительную лотерею.
Сисадмин глянул на меня исподлобья, но пока решил промолчать. Люди же вокруг воодушевились моими словами об обратном телепорте. Всем всегда хочется верить в хорошее. Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте и бесплатно покажет кино. В то, что волшебник вместо кина может жахнуть с вертолёта НУРСом — об этом навряд ли кто-то захочет думать.
— Сейчас, подождите, — отозвался инструктор. — Схрон надо найти. Если его по пути сюда не потеряло, он должен быть здесь. Блин, я волнуюсь, вдруг его не зацепило. Он всё-таки не на поверхности.
— Может не надо давать ему найти схрон? Точнее, пусть найдёт, но не давать взять ему оружие? — почти прошептал в ухо мой коллега. — А если он сейчас достанет ружьё, направит в нашу сторону и заставит открыть
— Думаешь, такое может произойти? — я повернулся и приподнял одну бровь. — Не думаю, что до такого дойдёт. Он вроде нормальный парень.
— Все нормальные, пока ружья нет! А у этой сладкой парочки аниматоров их аж четыре на двоих! Слушай, мы с тобой иногда цапаемся по мелочи, да, но мы всё-таки давние знакомые! А это какой-то мутный хрен с горы! Поляк ещё, до кучи! Натовская морда с кучей огнестрела! Нигде не ёкает?
— Мы не можем запретить им искать схрон или доставать оттуда стволы. Это будет выглядеть подозрительно. — Мы говорили шёпотом, и, наверное, это тоже было подозрительно. — Мы сразу спровоцируем конфликт, которого пока что даже в помине нет. Может и не будет.
— А если будет?
— Что ты предлагаешь? У нас тут вроде как прямо на выходе из леса общая угроза, не хватало нам тут поделиться и самим друг друга укокошить, не дожидаясь этих, средневековых! Нам вместе держаться надо, а не наводить тень на плетень!
Предложить Валере было нечего, и он замолчал, злобно сопя.
— Есть! Есть схрон! — раздался радостный возглас Сергея.
В той части поляны инструктор со своей женой присели на корточки, что-то громко щёлкнуло, и вверх, снимая небольшой слой земли, поднялась пластиковая крышка, а дальше из закопанного контейнера были извлечены четыре длинных свёртка. Мне стало немного не по себе: вдруг Валера прав? Но кроме появившейся радости на лицах в поведении женатой парочки ничего не поменялось. Причина радости вот только не до конца понятна: от того, что нашли своё имущество, с помощью которого можно защититься от внешней угрозы? Или от того, что у кого ружьё, тот и главный?
— Зачем вам столько стволов? — спросил я беззаботным тоном.
— Ну, в лесу же работаем. Я и егерем был. Так что у меня две «сайги»: гладкоствол и нарезная. — Он продемонстрировал ружьё, почему-то больше всего напоминавшее автомат Калашникова. А так можно? Вообще в этом не разбираюсь. — А Лена — бывшая биатлонистка, КМС. У неё тоже две винтовки. Одна — биатлонка, нарезная мелкашка, а вторая вообще не огнестрел: спортивная пневматическая модель. Но мощная! Не надо думать, что пневматика — это ерунда! У неё такая, которую даже официально на учёт в лицензионном отделе ставить пришлось. Все стволы у нас с разрешением. Кто, кстати, стрелять умеет? Если честно, не люблю, когда моё оружие трогают, но тут понятно, ситуация такая… придётся, наверное, отдать одну кому-то. Женя, ты как? Возьмёшь? Гладкое отдам. С возвратом. Если охотиться придётся — заберу, у меня опыта наверняка побольше, а боеприпасы не бесконечные.
Он спокойно протянул мне один из чехлов. Внутреннее напряжение у меня слегка отпустило, насколько оно может вообще отпустить вот в этом вот всём. Я отрицательно помотал головой и признался:
— И стрелять не умею, а его же ещё чистить надо! Поверь, если я за эту процедуру возьмусь, то или сам застрелюсь или застрелю кого-нибудь. А то и вообще: всех! Так что не надо.
— Это да, это он может, — Валера не упустил случая меня подколоть. — Для всех безопаснее ему не давать.
Сам он ружьё при этом не попросил, несмотря на свои недавние опасения. Я думал — попросит. Но нет, промолчал. Зато вместо него вызвался Пётр, который уверил, что стрелять умеет и гладкоствольное было и у него дома, и именно «сайга», но с другим калибром. И к сожалению, он её не взял, но кто бы мог подумать о таком. Инструктор без проблем вручил ему чехол с оружием.
— Ну, оружие чистить надо, когда оно разряжено! Навряд ли получится выстрелить, если в нём не будет патронов, — улыбнулась Лена.
— Я найду способ, — сурово предупредил я. — Давайте всё-таки к делу. Итак: у нас есть какая-то инопланетная херобора, которую мы видим втроём. Только мы втроём! Понять бы почему такая избирательность.
— Мы — избранные! — ляпнул Валера.
— Ху...збранные! — рявкнул я в ответ. И смутился. Тут всё-таки женщины вокруг. — Простите. Виноват, исправлюсь.
— Ничего, Женя, мы все на эмоциях, — безэмоционально сказала Маргарита Павловна. — Продолжай.
— Гм. Так вот. Не сомневаюсь, Валера, что ты веришь в собственную избранность. А я вот почему-то в своей не уверен. Но раз ты такой весь из себя избранный, то может сам и откроешь эту штукенцию? — я кивнул головой на кейс. — Вдруг там лежит нечто, что нас отправит домой до того, как к нам сюда наведаются гости?
— Э, ты чё! Да я пошутил просто! Вообще, это ты предложил, вот сам и открывай! Если не зассышь!
— Ты на слабо меня не бери! Я на такое не покупаюсь! Я с ИПшниками из Краснодарского края пять лет работал! Будем открывать?
— А вдруг оттуда что-нибудь вылезет?
— Что вылезет?
— Да откуда я знаю? Чужой!
— Чужой — это, конечно, проблема, — кивнул я. — Лучше бы вылез свой. Но свои дома сидят. А мы — здесь.
Сергей Ковалёв во время этого диалога молчал. Похоже никому не улыбалось открывать потенциально опасный ящик. Потом он всё-таки сказал:
— Ну что, спички?
— Не буду я тянуть никаких спичек! — взвизгнул Валера. — И открывать эту хренотень тоже не буду. Если кто хочет, то пожалуйста! Но без меня! А я в это время вон туда подальше отойду, за деревья!
— Давай вдвоём потянем, — со вздохом предложил Сергей, обращаясь ко мне, и достал из кармана коробо́к. Протянул его в мою сторону. — Возьми сам, а я вытяну. Чтобы ты не думал, что я мухлюю со своими.
— Ничего такого я не думаю, — возмутился я. — Подожди минуту. Дай поразмыслить.
И мысли потекли по моим нейронам. Вот стоит передо мной мужчина, подготовленный к выживанию в суровых условиях гораздо лучше меня. Был егерем, у него есть оружие и опыт охотника. Наверняка умеет хорошо стрелять. В отличие от меня может правильно ходить по лесу, ловить рыбу и ещё какие-нибудь вещи, о которых я даже не знаю. Трогать светящуюся шлабуду он не хочет так же, как и мы с Валерой, но от жребия на опасное мероприятие не уклоняется. И это несмотря на то, что у него на плече в данный момент висит большая пушка, больше похожая на автомат, чем на ружьё. А мог бы и заставить. Кто-то другой на его месте так и сделал бы. «Прав тот, кто первым схватился за кольт». Но не хватается же. Женат.
Теперь сделаем реверс и поставим перед ним меня. Старший менеджер в крупной фирме. Бесполезная здесь должность. Повелитель клавиатуры и листов бумаги А4. Но тут нечем повелевать. Не умею делать ничего. И это плохо. Всё за что берусь — рушится. И это отвратительно. За исключением офисной работы, но что-то я здесь ни одного офиса не наблюдаю пока что. Никаких навыков или умений у меня нет. Мои знания чисто теоретические и никак на деле не применимы. И хотя у меня всё в порядке с самооценкой, но если брать конкретную ситуацию здесь и сейчас, то в отношении меня напрашивается одно-единственное слово. Балласт.
Я вообще не герой и жить хочу так же, как и все — долго и счастливо. Но посмотрим правде в глаза: для всех будет лучше, если на эту опасную работёнку подпишусь я. Случись чего — Ковалёв окажется гораздо полезнее Кузнецова. Хотя семантически, как выяснилось, это примерно одно и тоже. ШТОШ. Хоть в чём-то я смогу быть полезен.
— Не будем тянуть никаких спичек, — заявил я твёрдым тоном. — Этот ящик открою я. Надеюсь, его не Пандора потеряла. Хотя говорят, что ящик у неё появился исключительно из-за неправильного перевода философа-гуманиста Эразма Роттердамского, а до этого был сосуд. Но этот Эразмус Роттердамус сильно слажал, и теперь все знают исключительно про ящик. Ну, вы же понимаете, эти голландцы! — я сделал жест, олицетворяющий самокрутку у рта. Все заулыбались.
— Постой, может всё-таки жребий? — Сергей как будто прочитал все мои мысли и посмотрел на меня проницательным взглядом.
— Не, — отмахнулся я. — Вдруг оттуда правда вылезет не свой, тьфу блин, чужой. Тогда твоя пушка пригодится. Но если мне на рожу прыгнет лицехват, или нечто подобное — стреляй прямо в меня. Я разрешаю. Более того, я на этом настаиваю!
— Женя! — Света с тревогой схватила меня за руку.
— Всё нормально, Свет. На самом деле я не думаю, что там будет что-то прямо опасное. — И, пускай это как штамп из среднего пошиба литературы, но, повинуясь неожиданному порыву, я обнял её и крепко поцеловал в губы, не обращая внимание на людей, столпившихся вокруг. Она не отстранилась. И сама ответила. — Валите все отсюда, — с грубоватым юмором объявил я свой бенефис.
— Удачи, — шепнула моя девушка. Долго ли она ей будет? Надеюсь, дольше пяти минут. А за это время всё выяснится.
Подождав, пока окружающие рассосутся, наконец подошёл к проклятому кейсу, так смущавшему нас, и присел на корточки. Немного прикрывая глаза ладонью, чтобы не «поймать зайчиков» от свечения, постарался посмотреть на него повнимательнее и кое-что разглядеть удалось. Он был сделан из тёмного металла, а на поверхности то ли была сделана искусная гравировка того, что можно было бы назвать рунами, как я их себе представлял, то ли они были встроены прямо в стенки. Я провёл по ним пальцем, и руны на мгновение вспыхнули тусклым золотистым светом. Отвернулся, ибо смотреть было больно.
— Он реагирует на прикосновения, — крикнул я.
— Может, это какой-то магический артефакт, — выкрикнула в ответ Маргарита Павловна, выглядывающая из-за дерева. — Если мы попали в другой мир, почему здесь не может быть магии?
— Магии не существует, — усмехнулся я, прекрасно понимая, что все события, которые мы пережили за этот один, да-да, всего-навсего один сумасшедший денёк, навряд ли можно как-то объяснить наукой.
— А что не так? — забеспокоился аристократ. Он ещё раз по диагонали пробежался глазами по протоколу допроса, который лежал перед ним на столе, стараясь уловить какую-то ошибку. — Вроде всё верно? Подписи, формулировки — всё как я просил.
— Число. Дата. Она не сегодняшняя. — спокойно ответил менталист, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — Я запросил доступ к уголовному делу и мне его сразу выдали. Мне не пришлось ему ничего внушать! Он сам всё это написал, и не сегодня. А на первом же допросе после того, как его взяли. Сразу же. И показаний не менял. Допросов было уже несколько, он твёрдо стоит на своём: организатор ограбления — он. Все системы защиты ломал он. Артефакты забрал он. А вашу дочь он пойти на преступление принудил.
— Как? А… — до графа начало доходить. — Начинаю догадываться… Бедолага влюбился в мою дочь и решил взять на себя всё, пусть даже это сулит ему больше проблем. Но я от своих обещаний не отказываюсь! Тем более, я ему помогу со смягчением наказания!
— Не совсем так… — отрицательно покачал головой «психолог». — Ну, про «влюбился», да. Влюбился, это факт. Но вот всё остальное… Доступ к материалам дела мне дали моментально. Я полистал его пока ехал, и у меня сразу стало складываться впечатление, что да, глава этого «преступного синдиката» — Лайам Смит. Там есть все описи материалов, по которым он готовился! Это сложно подделать в одночасье. Я смог с ним переговорить. И в разговоре со мной он также жёстко придерживался изначальной версии, написанной в признании: преступник он, а ваша дочь — невинная жертва его козней и интриг. И это почти правда.
— Что?! — побагровел Джеральд Ларвуд. — Так это на самом деле он втравил мою дочь вот в это вот всё?! Мерзавец! Да я его в порошок сотру!
— Я сказал «
— Простите. Неожиданно всё! Я был уверен, что это Вивьен всё устроила… Но как же протокол её допроса?
— Он тоже настоящий. Она выгораживает Лайама Смита. Но и он выгораживает её. Они оба выгораживают друг друга!
— В смысле? Так кто из них главный? Я уже ничего не понимаю!
— Главный — Лайам. Но он не шантажировал Вивьен. Вы же знаете, обмануть меня практически невозможно. Уж точно не сопливому юнцу, у которого с параметром «воля», кстати, всё в порядке. Я бы и не смог навязать ему ложных воспоминаний. Но я точно видел, что он врал, когда рассказывал, как он вовлёк её принудительно. В реальности этого не было. Она пошла на это добровольно. Я грамотно расставил ему ловушки в разговоре. Не важно, какие фантазии он там рассказывает следователю или мне, но если я задаю вопросы, на которые нужно отвечать «да» или «нет», а потом вижу, что человек врёт, то картина проясняется сама собой. И вопросы я задавал именно такие! Спрашиваю, вижу, что человек врёт — отлично! Меня это устраивает. Делаю поправку в разговоре и спрашиваю следующее, что хочу узнать. Опять врёт? Очень хорошо, есть почва для третьего вопроса. И так далее. В моей работе всё довольно просто, потому и осечек не бывает. Полчаса такого разговора, и выяснилось, что ваша дочь сама каким-то образом узнала о том, что задумал её одноклассник. И сама навязалась на это «мероприятие». Более того, он её отговаривал и вообще не хотел брать с собой! Но она каким-то образом настояла!
— Моя девочка! — вырвалось у Ларвуда. — Хотя она о сих пор не доставляла никаких проблем, тем не менее всегда была упрямой, своенравной, не терпящей, чтобы ей указывали. Даже меня могла дожать в некоторых вопросах. Не во всех. Но характер у неё имеется. Я потому сразу и поверил в то, что эту
— Организовала не она, зато очень помогла при ограблении. Ну, отвечал-то Лайам он обратное, наоборот клялся, что он делал всё сам, а её чуть ли не силой затащил в музей, но я же видел, что он врёт!
— Вы — страшный человек.
— Да, я знаю, спасибо. — ИСБшник ухватился за фарфоровую супницу, стоящую над магическим огненным камнем, чтобы суп не остывал, и, не вызывая официанта, налил себе тарелку половником, лежащим внутри. После чего быстро и сосредоточенно заработал ложкой.
— То есть я, по сути, могу почти ничего не делать? Нужно будет «потерять» из дела показания дочери, а дальше всё почти само собой уладится? Смит уедет далеко и надолго, ведь оказалось, что на самом деле организатором ограбления реально оказался он и просто получит своё заслуженное наказание. Дочь я выставлю жертвой, тем более этому и признание есть и постепенно утрясу этот вопрос. И … всё?
— Наверное, — с набитым ртом ответил менталист, не переставая методично уничтожать суп. — Меня другое удивило.
— Что именно? — без интереса спросил граф, уже расслабившись в кресле и потягивая кофе. Он чувствовал, что груз ответственности начинает спадать с его плеч.
— Я спросил у него то, чего не было в протоколах. Ну, наверняка у него интересовались и до этого, но в официальные записи это не попало.
— Что спросили?
— Зачем?
— Что зачем?
— Ну, у любого преступления есть мотив. Вот мне и стало интересно, для чего же аж два года велась такая тщательная подготовка, которая фактически привела к успеху. Обвалилось-то всё в последнюю секунду, из-за нестабильной работы этого дурацкого «Станка». Это он предусмотреть не мог, так как оперировал данными за более ранний период. А так всё удалось блестяще. Он почти сделал это, взял то, что было ему нужно и почти сбежал в другой мир. Да, почти.
— Ну и зачем? — всё-таки это действительно интересно.
— Он сказал, что хотел поднять цивилизацию в другом, неразвитом мире. Помочь выйти людям на новый цивилизационный виток. Для того ему и нужны были вещи нашего легендарного императора. Здесь мол, без дела валяются и никакой пользы не приносят, а где-то средневековье: мрак, голод, холод и болезни. И там бы всё это действительно пригодилось. Вот такая вот у него была цель.
— Юношеский максимализм. И я же говорил, — поморщился граф. — Эти вещи хороши лишь историей. Они интересны только коллекционерам, да и то, такое никто не купит. Разве что забиться с ними в глубокий бункер, на минус двадцатый этаж, и там сидеть их в одиночку рассматривать, без возможности показать кому-либо. В остальном же… они практически потеряли силу, поверьте, я точно в курсе. Когда я был на закрытом приёме в музее, мне не просто довелось видеть их ближе, чем кто-либо другой … Представьте себе, я это самое «Эхо творца» в руке держал. Более того, даже на эту самую руку потом надел, аж до плеча. И что-то вдруг не стал быть ровней древнему Императору. Я даже прилива сил не почувствовал. Как мне объяснили потому, что и без того достаточно силён. Про «Первую Каплю Росы» мне говорили тоже самое. И не вижу причин не верить тем людям, кто мне об этом рассказал.
— Но он то этого не знал. — ИСБшник доел и отложил ложку, промокнув губы салфеткой. — Не самая плохая цель, да? Вы правы: наивная, юношеская, максималистская, в конечном счёте недостижимая, но не самая плохая.
— В первую очередь всё то, что вы сначала перечислили. Ладно, — сухо ответил граф, не желая вдаваться в философские рассуждения, и вставая из-за стола, — я благодарен вам за помощь.
— Не сильно-то я помог. Всё, что вы хотели получить, уже было в наличии, осталось только забрать. Парень накуролесил и готов за это ответить. То, что он сам себя дополнительно подставил, выгораживая вашу дочь — его выбор. Его он тоже сделал самостоятельно, без дополнительного нажима.
— Не важно. Вы помогли разобраться в вопросе и сильно меня успокоили, а вот это как раз важно. Так что — спасибо. — Аристократ протянул руку агенту Имперской безопасности, и тот её пожал. — Если будет нужна какая-то помощь — обращайтесь. Всё, что в моих силах.
— Жизнь долгая… не могу обещать, что не обращусь. До свидания.
— Всего хорошего.
Граф поднялся из-за стола, чувствуя, как в голове проясняется. Выйдя из ресторана, он пошёл в направлении стоянки, и к нему на выходе прилепился охранник, ожидавший своего работодателя в общем зале ресторана. Подойдя к магмобилю, увидел рядом с ним ещё один, внедорожный, принадлежавший к его службе собственной безопасности. Оттуда выпрыгнул подтянутый, широкоплечий и высокий сотрудник в чёрном костюме, заместитель начальника СБ, он же — один из лучших оперативников.
Он поприветствовал графа и доложился:
— Шеф, вы просили разузнать кое-что, о последних днях Вивьен перед, так сказать, гм-гм… «музейной экскурсией». — Он передал в руки начальника планшет с открытым видеофайлом, по которому оставалось только кликнуть. — Мы нашли кое-что интересное.
— Садись со мной, в мобиле посмотрю. — скомандовал граф, и безопасник мгновенно нырнул в салон, закрыв за собой дверцу. Лимузин тронулся с места, плавно вливаясь в поток других магмобилей.
Они рядом, на заднем сиденье, а безопасник продолжил рассказывать:
— Пробили, с кем и когда она разговаривала по магофону за последние три недели. Там, в общем, всё понятно — друзья, подруги, школа. Но есть два звонка, которые нас заинтересовали. Один раз она звонила на скрытый номер, через несколько дней один раз ей набрали также со скрытого. Остальные звонки обработали — всё мимо, подозрительные только эти два. Но получилось составить карту отклика магофона, накинули сверху карты, примерно геолоцировались, нашли парк с названием «Оленья роща». Там ещё дурацкая скульптурная композиция на входе. Скульптор перед тем как сваять свой «шедевр» чего-то несвежего поел. Ну, не суть. Пошерстили по тамошним серверам и пожалуйста: нашли, как Вивьен встречалась с этим Лайамом Смитом.
— В смысле, встречалась?
— В прямом. Встретились, типа! Посмотрите, там есть и кое-что интересное, — он наконец ткнул на воспроизведение.
Пошёл ролик, и на первых кадрах было видно, как его дочь и этот юноша увиделись и пошли куда-то внутрь парка. Потом нашли палатку с какой-то едой, и камера была установлена прямо на ней, потому кадры вышли крупные: Лайам расплатился, забрал две коробочки, одну отдал его дочери. Вивьен была в простой одежде и без украшений. Она выглядела расслабленной и естественной. Оба улыбались и забрав купленное, пошли к лавке. Не похоже, чтобы кто-то кого-то шантажировал или к чему-то принуждал. Как, собственно, и сообщил менталист. Камера переключилась, и картинка оказалась дальше. Рядом сели, плечом к плечу.Дальше кадр отдалился на лавку, где они стали ужинать. Сидели, вроде бы довольные, но с этого ракурса видно было хуже.
— Приблизить как-то можно?
— Конечно, но детализация будет хуже. — Безопасник сделал несколько движений по планшету. — Был бы у нас магический интеллект, он бы сам дорисовал все подобности с почти стопроцентной вероятностью.
— Никаких магических интеллектов, я даже думать об этом запрещаю! — рявкнул Ларвуд, чувствуя, как от одной этой мысли у него сводит скулы. — С ума сошёл? Это же запрещено на уровне Императорского указа!
— Шеф, у нас тут всё экранировано. — попытался успокоить его безопасник.
— Без разницы! За это даже мне Император голову оторвёт! Забудь о магических интеллектах! Закрыли тему! — разволновался очень влиятельный человек. Его лицо покрылось красными пятнами, но потом он успокоился и снова уставился в планшет. Отмотал обратно к киоску, и снова стал смотреть на довольных жизнью ребят. — Что они едят? — поморщившись, спросил граф. — Из этих ужасных на вид картонных коробок?
— Фастфуд, Ваше сиятельство. «Крошка-моркошка». Уличная еда, популярная среди молодёжи.
— Почему такое странное название?
— Там пекут картофельные клубни в фольге, разрезают печёную картошку, добавляют туда сыр, масло, и некоторые наполнители. Недорогую колбасу, например, или сосиски.
— А почему «моркошка»? — он снова остановил запись.
— Один из самых популярных в народе наполнителей — маринованная морковка с дешёвыми специями.
— Отвратительно, — скривилось «сиятельство». Помолчало и добавило: — Купи мне такую. Прямо сейчас. Найдёшь где?
— Конечно. Их ларьки натырканы по всему городу. — Безопасник как по волшебству материализовал в руке магофон и, открыв карты, через три секунды отчитался: «через километр будет прямо по пути следования».
Он дал команду водителю лимузина остановится в нужном месте, и минуты три спустя подал шефу в руки ту самую коробочку и пластиковую вилку, завёрнутую в пару салфеток. Тот принял всё это, открыл и с подозрением понюхал. Потом, оглядевшись по сторонам, как будто совершая что-то запретное, и не желая быть застуканным на месте преступления, воткнул вилку в съедобную массу, заодно оторвал кусок от картофельного клубня, закинул в рот и стал жевать.
— А не плохо так, — удивлённо сказал он. — Даже эта… моркошка. Тьфу, морковка! Придумают же. Вилка только пластмассовая — это ужас какой-то! Неужели нельзя давать нормальные?
— Фастфуд, Ваше Сиятельство. — пожал плечами сбшник. — Всё сделано для уменьшения расходов производства. Пластмассовая вилка дешевле, её не нужно мыть. Поел — выкинул.
— Гм, ну ладно. — Он нажал на иконку воспроизведения и стал поглощать «быструю еду» чуть ли не синхронно с теми, за кем наблюдал в записи.
А вот последующие события ему вообще не понравились. К мирно сидящим и жующим ребятам подвалила какая-то троица быков. Подвалила и стала размахивать руками, явно с недобрыми намерениями. Граф аж перестал жевать и отложил коробку с едой в сторону.
— Что это за черти? Приблизь поближе, но чтобы не с совсем плохой детализацией! Посредине между тем и этим как-то сделай.
«Черти» тем временем стали явно наезжать. Граф приблизился к экрану, сжал зубы, а потом кулак, мечтая провалиться в недавнее прошлое, в этот парк и оказаться возле поганых ублюдков. Друг его дочери тем временем встал со скамейки и перегородил её собой, как только смог. Хулиганы достали какие-то короткие дубинки.
— Шокеры, — подсказал безопасник без просьбы, проследив за взглядом шефа.
Тот промолчал, но ноздри уже раздувались от гнева, он понимал, что сейчас, возможно, произойдёт что-то неприятное. Оно и произошло. Только не для Лайама и Вивьен. Два гопника один за другим внезапно упали прямо на тротуарную плитку и стали по ней кататься, явно не от удовольствия, а третий что-то достал, кажется, нож, но ему это тоже не помогло. Почти сразу он схватился за свою собственную руку, его перекрючило, и непонятно было как именно, но он явно также вышел из строя.
— Так их! — эмоциональный граф ударил кулаком одной руки в ладонь другой. — Уроды, мешают людям спокойно отдыхать и ужинать.
А юная парочка тем временем взяли друг друга под руку, прижались поближе и спокойно, не убегая, пошли к выходу из парка.
— Молодцы! Наподдали козлам! — разулыбался довольный отец. Но тут же сменил улыбку на строгое выражение лица. — Кто это такие?
— Мелкая банда. Двое — те, что упали на пол первыми, обратились в травмпункт. Оба с электротравмами. Третий не появлялся, ущерб был меньше. Сначала.
— Что значит «сначала»?
— Значит, что, когда мы выяснили подробности того, кто это такие, и натравили на них полицию, они все ещё раз получили ущерб. Чуть сильнее первого.
— Хорошо, — снова заулыбался граф. — Лайам что, электромаг? Чем он этих приложил? Какие-то боевые заклинания? Нарушает закон? Ах да, что человеку, который полез грабить Императора, такие мелочи.
— Нет, как и написано в деле, его конёк — бытовая магия и артефакторика. Боевой магией он не пользовался. По крайней мере в тот вечер. Исключительно бытовой.
— Как же тогда?
— Да он просто дистанционно магией сломал им шокеры и перенаправил разряд электричества в обратную сторону, та до кучи прошла через батареи, что увеличило силу тока, ну они и схлопотали.
— А-ха-ха-ха, молодец! Молодец парнишка! И Вив прикрыл и защитил.
— Ну, она и сама не промах: как мы выяснили, третьего выключила именно она, своими друидскими штучками. Следов её магии найти не удалось, но по описанию из допроса это было что-то именно из друидской школы магии, которой она и занимается. Какой-то цветок из клумбы на этого имбецила прыгнул.
— Умница, дочка! Умыли они этих ублюдков. А что там дальше с ними?
— Полиция задержала троих, а по их показаниям ещё пятерых из той же банды. На всех уже нарыли железные доказательства в нескольких ограблениях, хулиганстве, вандализме и ещё пара угонов.
— А полиция без постороннего пинка работает вообще? — недовольно скривился Ларвуд.
— Работает, но не так эффективно. Хороший пинок почти как магия высшего уровня.
— Ещё не факт, получится ли у меня его открыть, — пробормотал я, — старательно глядя в сторону, потому что свечение от чемоданчика неиронично резало глаз.
Смотреть на него было больно, особенно вблизи. Когда я стоял дальше, такого эффекта я не чувствовал. Хорошенько поводив по поверхности руками, дотронулся до самой обычной, по моим ощущениям, защёлки. Есть ли там замок? Потому что если да, то я его не открою. Ключа у меня нет, код я не знаю. Я даже рассмотреть нормально не могу, что там за сиянием. Это, конечно, не электросварка, но… Да, шлем сварщика сейчас бы пригодился. Надо было сначала погулять по стройке и его найти, как в том гадком анекдоте. Ладно, я не настоящий сварщик, я и без маски обойдусь. Мои пальцы, обычно неуклюжие, сейчас легли ровно туда куда надо и нажали на защёлку, после чего она без каких-то сверхусилий с негромким звуком ушла вверх. По тактильным ощущениям на поверхности кейса появилась узкая щель. Да ладно? Так просто? Я тут же раскрыл створки кейса пошире, и — о чудо — сияние, жгущее мои глаза, тут же увяло. Самое интересное, что некие спецэффекты в виде свечения остались, но теперь уже чисто визуальные, резь, заставляющая глаза слезиться, прошла. Вытер выступившие слёзы рукавом. Я не плачу, ЭТО ДОЩЬ! И окончательно открыл кейс и заглянул вовнутрь.
Начну с главного: лицехват в рожу не вцепился. Бомба тоже не взорвалась, хотя сразу скажу: содержимое кейса было — бомба! Не в прямом смысле. Там лежали всего два предмета, первый — здоровенный браслет из тёмного металла. Как и на кейсе, на нём были изображены руны, в которых я совершенно не разбирался. Хотя, кто бы у нас разбирался в неземных рунах? Или это земные? Может общие какие-нибудь? И руны эти прямо-таки светились золотом! Вокруг же них бегали золотые искорки. Второй — медальон, светящийся изумрудным светом. Он и сам был сделан как будто из изумруда, но при этом прямо подсвечивался изнутри. Выглядело дорого. И то и то.
Я выдохнул с облегчением — ничего не взорвалось, никто не выпрыгнул, и я сомневаюсь, что от предметов похожих на какие-то древние сокровища фонит именно радиацией. Просто две очень крутые и дорогие с виду вещицы, которые, судя по всему, и были причиной всей этой светомузыки.
— Ну и что там? — раздался голос Валеры из-за деревьев.
— Ща, ещё не разобрался, — не отвлекаясь на товарищей по несчастью, я стал осматривать предметы.
Браслет был очень массивный, такой, что на ногу можно надеть, на бедро. А может это вообще — ошейник? Хотя нет, через голову такой не наденешь. Но если на руку, то сваливаться будет даже с бицепса. А может не через голову, а на голову? Корона типа? Тоже не похоже. Может приколоться? Напялить на себя, и выйти, как король Артур.
— Так чё там у тебя? — продолжал настаивать Валера, и в его голосе уже слышалось раздражение.
— Картонная корона из «бургеркинга»! — отшутился я, не поворачивая головы. — Сейчас выйду, и буду раздавать скидочные купоны на картошку фри.
— Смешно! А накладной красный нос от Рональда Макдональда там случайно не лежит?
— А как ты угадал? Лежит! И записка рядом: «Передать Валере».
За деревьями кто-то заржал. Ну что, пора проводить эксперимент. Сомневаюсь, что эти предметы являются телепортом между мирами, но ведь что-то делать надо? Да и откуда я знаю, как может выглядеть подобный телепорт? Пора вытаскивать их из кейса. И я запустил ладони вовнутрь.
Взял в одну руку браслет, в другую медальон и почувствовал что-то странное. Мало того, что они светятся сами по себе, так и вообще было ощущение, что они какие-то… живые, что ли? Когда я приблизил браслет к медальону, свечение от обоих предметов стало ярче. Интересно. Развёл руки в разные стороны, чтобы разъединить, свечение чуть притушилось, но совсем не пропало. Те же золотые отблески от браслета, тот же изумрудный свет от медальона, просто стало чуть тусклее.
Ну и? Дальше со всем этим что делать? Может пойти в город и, так сказать, «принести дары»? Вдруг взамен дадут гражданство, прописку и прикрепление к поликлинике с полисом ОМС. Ха-ха, скорее получишь копьём по голове и попадёшь под раскулачивание.
— Слышь, Кузнецов, — раздался снова голос Валеры, — ну ты там долго будешь копаться? Мы все ждём! Что там у тебя за гимнастические упражнения?
— Жди, — отрезал я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Это тебе не принтер чинить, я должен разобраться, что это такое.
— Да что там у тебя? Когда отошли свечение пропало и сам чемоданчик тоже перестало быть видно! Ты как будто что-то достал, но не видно что! Видим, что руки развёл! Ты там что, колдуешь, что ли?
— Вдох глубокий, руки шире.
Не спешите — три-четыре!
Бодрость духа, грация и пластика!
Общеукрепляющая,
Утром отрезвляющая,
Если жив пока ещё — гимнастика!
Издевательски и громко пропел я куплет Владимира Семёновича, сводя руки обратно. Свечение снова стало интенсивнее. «Синергия,» — вдруг всплыло слово в моей голове. Подождите-ка. Это я сам сказал? Или слово транслировали мне в мозг откуда-то извне? Со мной кто-то разговаривает? Телепатия?
Ну что, как говорил кот из мема: «Пора!» Пора принести пользу обществу, проверив на себе, что это за штукенция. Не выпуская из рук изумрудный медальон, я надел браслет себе на запястье. Рука в нём болталась как в ведре. Очень широкий диаметр. Как это носить? Запихнул его аж на плечо, как наруч — болтается и там. И всё. Никакой реакции. А какую реакцию я ждал? Сказать ему мысленно: «Эй, алё, отправляй нас обратно», — и он отправит? Лол, самому смешно. Нет, ну, мне не сложно:
— Эй, алё, отправляй нас обратно!
Ну, чего и следовало ожидать: ноль реакции. Я вернул браслет на запястье и поболтал им, как небольшим хулахупом, чувствуя себя полным идиотом. Ну вот, Кузнецов, ты торжественно открыл кейс, который так боялись открывать, а там — светящиеся кусок металла и зелёный камень. Безусловно, в хорошем художественном исполнении, но … нахрена они? И что теперь? Таскать их с собой в качестве сувениров? Напялить браслет в качестве обруча и объявить себя королём? Медальон можно Свете подарить, вопросов нету. Или теперь это наша общая колхозная собственность и надо пилить на куски? Колхоз «Вождь и соратники». Не, хрень какая-то, куда мне в вожди. Колхоз «Ударник межпространственного труда», во, так лучше! Или акционерное общество «Попаданцы и Ко». Агрегатор такси «Непредвиденный трансфер». Интернет-провайдер «Межмировой трафик». ЧВК «Первая межмировая». Товарищество «Артефакт-инвест». Кооператив «Надежда на возвращение». ООО «Попаданск». От однокоренного слова «попа», разумеется. Хотя тут скорее «жопаданском» пахнет, первое слишком мягко описывает ситуацию.
Пока я развлекался, мысленно генерируя всякую чушь, крики моих товарищей-акционеров-пайщиков становились более громкими и нетерпеливыми. Уже не только Валера вопрошал, чем я тут занимаюсь, но и все остальные.
Я уже собрался снять браслет и убрать всё обратно в кейс, опустил на него взгляд и увидел, что браслет как будто бы стал меньше размером. Сначала я подумал, что мне показалось — мало ли, усталость, нервы, всё такое. Быть может, зайчики в глазах меня догнали? Я проморгался, уставился на странное ювелирное изделие и убедился, что мне ничего не показалось: оно начало медленно сужаться. По-хорошему, мне бы снять эту штуковину… Защемит ещё что-нибудь. Но такое ощущение, что она меня загипнотизировала. Я застыл в лёгком ступоре и просто наблюдал, как металл сжимается вокруг моей руки. Поначалу всё было нормально. Браслет как будто подстроился под моё запястье и больше не напоминал самого себя же переростка. Обвился вокруг руки вполне органично. Я подёргал его — не снимается. Но и не давит, не жмёт, сидит как влитой, будто его специально для меня отливали. Красота! Знать бы для чего он? Определённо не просто для красоты.
— Ну и ладно, — бодро сказал я сам себе, решив пока не паниковать. — Может, так и должно быть.
Я поднял руку и повертел ею перед глазами. Браслет выглядел красиво!
— Эй, — я решил больше не держать в неведении остальных. — Можете подходить! Похоже ничего не взорвётся. Народ стал вылезать из своих укрытий и подходить.
— Смотрите-ка, — раздались голоса. — Действительно какой-то кейс, они говорили правду!
Упаковка от артефактов, кажется, потеряла свою невидимость, а заодно постепенно переставала светиться. По крайней мере свечение угасало.
— Что там было, Евгений? — спросила Маргарита Павловна.
— Две каких-то донельзя странных вещи: браслет и медальон. Я показал запястье одной руки, и открыл ладонь другой.
— Ух ты! — Ахнули вокруг. — Действительно браслет!
— Круто выглядит, Кузнецов, — сказал раздосадованный Валера. Похоже уже пожалел, что не полез в чемоданчик и вообще проявил себя трусовато. — Дай померить.
— А не получится. — ухмыльнулся я. — Не снимается.
— А как ты его надел?
— Когда я его надевал, он был раза в три шире, чем сейчас.
— Это как? — спросил Сергей.
— Ну, не знаю, — я пожал плечами. — Сначала я его аж на плечо натянул, и свободно было. А потом вот так вот вышло. Он как-то сузился. Я даже переживать начал, что пережмёт мне запястье, но нет, сел как влитой.
— Как-то непонятно, Кузнецов, — продолжил наседать неугомонный Валера. — Ты говоришь, были браслет и медальон. Браслет мы видим. А медальон-то где? Потерять успел? Доверили криворукому важный ящик открыть, так и с тем не справился!
Я почувствовал себя глупо, посмотрев на правую руку, на открытой ладони которой лежал и продолжал светится зелёный камень в виде листка. Что, его не видят? Браслет-то вон все заметили, а тут что не так? Да, кейс тоже большинство не видели, однако же не все. А сейчас он вообще видимым стал. Но по поводу второго предмета, который я достал из него, теперь и двое предыдущих «видящих» смотрели на меня с недоумением.
— Ничего я не потерял, — огрызнулся в ответ на наезд. — Просто вы его не видите, как раньше почти все не видели вот его, — я кивнул на окончательно переставший светится чемоданчик. — Вот, на ладони лежит, не видишь, что ли? Нет? Ну, мои соболезнования, ты больше не «избранный»!
— Не очень-то и хотелось, — буркнул мой коллега.
— Смотри как стильно! — Я поднял руку и повертел ею перед глазами, в первую очередь собираясь его по мелочи потроллить.
Браслет действительно выглядел шикарно. Я даже улыбнулся, не с целью кого-то позлить, а просто приятно было смотреть на такую красивую вещь. Странно, раньше у меня не было пристрастий к ювелирным украшениям: я не носил кольца, цепочки и прочее такое же и даже вместо часов предпочитал пользоваться телефоном, как и большинство современных людей. Хотя они у меня были. Но это было нечто другое, чем банальная ювелирка… пришла мысль, что даже если его каким-то образом удастся снять — никому его не отдам! Добровольно — так точно не отдам! Это — моё! Моя прелесть, ахаха!
«Правильно», — услышал я чей-то незнакомый голос.
— Кто это сказал? — напрягся я.
— Что сказал? Ты о чём? — уточнил Сергей, на лице которого, в отличие от третьего из нашей компашки «видящих», не было никакой досады. Он был совершенно спокоен. — Сейчас никто ничего не говорил.
С ума что ли схожу? А может уже сошёл и мне это всё глючится? Или вижу какой-то нереалистичный сон? Ущипнуть себя, чтобы стало больно, и я смог проснуться? Но щипать себя с целью причинить боль не пришлось. Я вдруг почувствовал, что браслет начинает нагреваться с пугающей скоростью. До сих пор я чувствовал от него только приятную прохладу, которая сменилась теплом. А тепло внезапно стало обжигающим.
— Ай! — вырвалось у меня. — Что за хрень?!
Не смотря на только что данное самому себе обещание, я попытался стянуть браслет с руки. Но он сидел намертво — его не то, что снять, его даже сдвинуть не получилось. Металл буквально прирос к моей коже, и температура продолжала повышаться!
Я дёрнул сильнее, и вдруг почувствовал, как браслет начинает впитываться в мою руку. Я видел это своими глазами — он проникал сквозь кожу, медленно и неумолимо. Я ничего не мог с этим поделать — было адски больно! Я сжал зубы, стараясь не закричать.
— Женя! — раздался крик Светы. Она бросилась ко мне. — Что с тобой?!
— Браслет! — прохрипел я, сжимая зубы. — Горячий! Он впитывается! Впитывается в меня!
Света попыталась ухватиться за него, но я оттолкнул её руку:
— Не трогай, горячо! — Не хватало пострадать обоим.
Я упал на колени, чувствуя, как металл проникает в кожу, как он соединяется с моими костями. Я даже попытался мысленно поговорить с ним: «Эй! Эй, ты чего? Прекрати, пожалуйста!»
Но никто меня, разумеется, не послушался. Полоска металла становился всё у́же и сидела так плотно, будто вросла в запястье. Стало настолько больно, что я понял, что сейчас умру. Боль была нестерпимой, как будто по руке пропустили электрический ток, смешанный с огнём. Я заорал, и мой крик, наверное, разнёсся по всему лесу. Возможно его даже наши новые соседи в своём городе услышали! Я упал на спину и стал грести пальцами землю, забивая её под ногти. Никогда не верил в подобную чепуху, что при смерти душа вылетает из тела, но видимо зря, потому что я, похоже, на самом деле умер! Моё тело лежало на земле и не шевелилось, а видел я всё это не откуда-то, а сверху, поскольку то ли моя душа, то ли моя астральная проекция, взмыла на пару метров вверх и уставилась оттуда на самого себя. Моментально наступило облегчение, боль ушла. Ну и не удивительно. Как там шутил народ постарше? Если после сорока ты проснулся утром и у тебя ничего не болит, значит ты умер. Даже Маргарита Павловна этот возраст как некую важную отметку поставила. А я-то даже до сорока прилично не дотянул. Пичалька. А дальше-то что? Куда меня? В ад? В рай? Попаданцем в 1941-й? Я ж там нихерашечки Красной армии не помогу! Пусть тогда засылают в немца на танковый завод. От этого толк будет — угроблю им производство! Гудериан из моего танка застрелится, от безысходности и бессилия!
Я вернулся к осмотру собственной тушки. Не знаю, что это было — видимо, какая-то посмертная способность, но что в ней — тушке — происходило, я рассмотрел прекрасно.
Я видел, как металл браслета буквально проникает внутрь, словно растворяется. Тонкими нитками вливается в мои вены, в мышцы, в кости, расползаясь по всему организму и вплетаясь в нервные окончания. Внезапно внутри моего тела, под кожей, начали проступать золотистые руны, прямо такие, как были на браслете. Сначала на запястье, потом выше, по предплечью, затем по плечу, по груди. Они горели ярким золотом, переливаясь и пульсируя. Я видел их так отчётливо, будто моя кожа стала прозрачной. А в правой руке разгорается зелёное пламя. Ах да, там же лежит таинственный медальон. Но вот что интересно, если золото от браслета разлилось изнутри меня равномерно, то изумрудный огонь как будто попал в запруду и сконцентрировался не выше локтя правой руки. А дальше не шёл. Чтобы это значило? Видели ли это остальные? Сомневаюсь. Скорее всего я для них просто труп. Кинул взгляд на своих товарищей. Вон Света пытается ко мне подойти, но её держат за руки сразу двое: Елена и Сергей. Света вырывается, но эта парочка сильнее. Я ничего не слышу, но вижу, что по её лицу текут слёзы, Лена гладит её по голове. Все вокруг стоят со скорбным видом. Даже Валера украдкой смахнул рукой слезу. Не ожидал от него. Слабак, ха-ха! Шутка. Я бы, наверное, тоже всплакнул. Маргарита Павловна сжала губы в тонкую линию и мрачно на всё это смотрит. Оксана Рязанцева обескуражена. Не привыкла, видать, что тот, на кого она обратила внимание, может куда-то сбежать. Даже если это «куда-то» — на тот свет. Петра не видно. Я вспомнил, что Сергей, перед тем как всё это началось, выдал ему ружьё и поставил «часовым». Или наблюдателем. В общем, тем, кто должен предупредить заранее, если к нам заявятся «гости». Тот пока не в курсе здешней мелодрамы. Почему не драмы? Ну, вроде как для меня это не конец. Не конец ведь? И тут адская боль на короткое мгновенье вернулась и тут же выключилась. Вместе со мной. Темнота.
***
— Он умер, Светочка, ничего не сделаешь, — Маргарита Павловна обнимала плачущую девушку.
— Как так-то? — рыдала Света. — Почему? Почему так глупо?
— Кому-то надо было разобраться с этим аномальным явлением. Вдруг бы действительно получилось вернуться домой. Вызвался Евгений, добровольно. Взял на себя ответственность. Это мужской поступок. Мужественный.
— И что теперь?
— Надо его похоронить.
— Но почему вы считаете, что он умер?
— К сожалению, это так, — мрачно сказал Сергей. — У него нет пульса. Сердце не бьётся. Мы тщательно осмотрели его и проверили. Поверь, у нас с женой есть некоторый медицинский опыт в экстремальных условиях. Извини.
— Мы раздели его до пояса, — добавила Лена. — Он не дышит. При этом у него на руках и на груди проявились странные знаки, как будто золотистые татуировки. Видимо, дело рук этого проклятого браслета.
Света продолжила рыдать.
— Сергей! — раздался крик с края поляны. — У нас гости!
Ковалёв распрямился как пружина, схватился за свою немирного вида «Сайгу», похожую на калаш, и помчался к Петру, который его окликнул. За ним побежала Лена, с «биатлонкой» в руках и внезапно Валера, вооружившийся топориком.
Участь Евгения, конечно, печальна, но ведь остальные проблемы, как то перемещение в другой мир под «бок» к средневековому городу, никуда не делись. Есть неиллюзорные варианты того, что кто-то сейчас ещё умрёт. Сергей первым подбежал к «часовому» и коротко спросил:
— Кто?
— Там целая делегация. Человек десять. Все с мечами и копьями. Пара лучников. Заметили меня и издалека помахали белым флагом. Помахали и остановились, ждут. Меня не преследовали, я смотрел. Метров двести отсюда. Не знаю, где мы, но вдруг белый флаг у них это означает то же самое, что у нас?
— Сдаются в плен? — спросила непонятно как оказавшаяся тут Рязанцева.
— Приглашение к переговорам, — фыркнул Валера.
— И о чём с ними говорить? И как? Сначала, наверное, надо изучить язык? У меня есть переводчик в айфоне! Там двадцать языков!
— Навряд ли нам это поможет, — пробормотал Сергей. — Но делать нечего, так или иначе надо разговаривать. Пётр, Лена, прикройте меня, я попробую пообщаться.
Они прошли немного по лесной дорожке и дошли до места, где кучкой стояли люди в доспехах. Разномастных. Кто-то из них был с виду одет похуже, кто-то явно более богатый — получше. Даже то, что это другой мир, не мешало с ходу понимать такие вещи. Пришедшие снова помахали белым флагом, не пытаясь выдернуть оружие. Это позитивный сигнал. Что же, надо идти.
Пётр и Елена остались сзади и чуть с боков, но по сигналу Сергея, успокаивающе махнувшего рукой — не нервничайте, мол — оружие пока не поднимали. Но были готовы. Было ощущение, что местные заметили эту пантомиму, но, как и до этого, стояли и переминались с ноги на ногу. Сергей повесил своё оружие так, чтобы легко было сдёрнуть его с плеча, и направился на переговоры.
— Пойду с тобой, — твёрдо заявил Валера, убрав топорик в чехол, прикреплённый к поясу. — Я не такое ссыкло, каким мог показаться.
— Хорошо, — не стал отказываться Ковалёв, и они двинули вперёд.
— Здравствуйте. Вы меня понимаете? — спросил Сергей, понимая, что его не поймут. Они и не поняли, растерянно переглянувшись.
И тут один из местных, седой мужчина, со шрамом, шедшим через всё лицо и даже затрагивающим глаз, сказал:
— Здравствуйте. Вы меня понимаете?
— У вас тут что, клуб пародистов? — удивлённо фыркнул Валера. — Слышь, Серый, он прямо за тобой твои слова повторил.
— Я не повторял слова за вами, уважаемый Серый, — совершенно понятно ответил седой. — Вы сказали что-то на другом языке, мы этого не поняли. Но сейчас, когда я вас спросил, понимаете ли вы меня, всё что вы говорите совершенно понятно. Только я не знаю, что такое пародист. Что такое клуб — я знаю.
Сергей и Валера переглянулись. Вот это сюрприз! Но приятный. Ведь тогда действительно есть шанс договориться. Лучше разговаривать словами, чем оружием.
Граф Ларвуд нервно мерил шагами собственный кабинет. Просторное помещение с высокими потолками, в котором современная офисная мебель соседствовала со старинными шкафами, казалось ему сейчас тесным, — он ходил по нему взад-вперёд. Кое-что не давало ему покоя. Казалось бы, с новыми вводными дело дочери можно было переиначить так, как нужно ему. Но он периодически почти подбегал к столу, тыркал на кнопку планшета и снова раз за разом просматривал кадры, где Вивьен и Лайам такие довольные и счастливые шли вместе, покупали еду, потом давали отпор хулиганам и уходили вместе под руку.
За этими метаниями следила его супруга, сидящая в кресле, с книгой в руках которая, наоборот, была само спокойствие. Её взгляд был даже слегка ехидным. Она могла подтолкнуть мужа к определённым действиям, но просто следила за ним и ждала, пока тот сам дозреет до нужной мысли. Лорен Ларвуд знала его характер лучше, чем кто-либо: он должен был прийти к правильному решению самостоятельно, иначе любое давление могло вызвать обратную реакцию. Нет, всё равно она докажет то, что ей нужно, но на это уйдёт больше времени. Наконец он созрел:
— Дорогая, понимаю, ты никак не можешь испытывать хороших чувств к этому Лайаму Смиту.
— Конечно, милый, ноль хороших чувств! — ответила она с лёгкой иронией, откладывая книгу, которую держала в руках на журнальный столик.
— Он всё-таки, втравил нашу дочь в неприятности.
— Настоящее чудовище!
— Два года это ограбление планировал и осуществил!
— На каторге этому уголовнику самое место!
— Ну, так если разобраться,
— Наша доченька! Упрямая и умная, вся в тебя! Конечно, я всю эту историю вдоль и поперёк уже знаю.
— И защищал он её, как мог. И перед хулиганами защитил, — граф сделал жест руками, как будто разбирался с этими подонками, — и перед законом постарался очистить. В общем, у меня сложилось впечатление, что не такой уж он плохой.
— Хороший мальчик! — улыбнулась Лорен, без всякой насмешки, а скорее с одобрением.
— Да и что он сделал-то такого? Ну, грабанул какой-то вшивый музей. С любым могло случиться, — махнул рукой граф, уже почти оправдывая Лайама.
— Тут не согласна: не вшивый, а Императорский! И случится такое могло не с любым! Для такого нужны ум и сообразительность! Смышлёный парень! Дурак не мог понравится нашей дочери!
— В общем, надо ему как-то помочь, — выдохнул Ларвуд, садясь в кресло напротив жены. — Он же бедный, у него даже денег на нормального адвоката нет. На бытовой магии много не заработаешь. И потратился на подготовку. Разве что, бесплатного дадут.
— Обязательно надо! Бесплатный адвокат — прямая дорога на каторгу! Нечего ему там делать!
Все эти реплики жена графа произнесла с лёгкой улыбкой и беззаботным тоном.
— Лорен, ты издеваешься надо мной, да? — беззлобно спросил Ларвуд.
— Конечно, издеваюсь, — негромко рассмеялась графиня, поправляя складку на платье. — Прости, это так забавно, смотреть как ты менял своё отношение ко всей этой ситуации. Конечно, мы должны ему помочь.
— Точно?
— Точно! Если не получится, прости за сленг, «отмазать», то хотя бы надо минимизировать парню наказание. Ты что, не видишь, как он и Вив защищают друг друга? Это так трогательно и романтично, хоть и безумно. И, Джеральд, пора уже что-то делать! Не забывай, наша дочь до сих пор в следственном изоляторе! — тут уже в голосе Лорен Ларвуд прозвучал металл, и из него пропала всякая смешливость. Глаза потемнели, а пальцы вцепились в подлокотник кресла.
— Ничего. Это полезный опыт, — не смутился её супруг. — Посидеть недолго в тюрьме ещё никому не мешало. Ты что, забыла, даже я там по молодости побывал? Правда, с того момента уже лет сто прошло. Впрочем, ты права: пора форсировать события. Мне надо встретится с одним человеком.
— Из ИСБ? С заместителем руководителя? Это он тебе менталиста подкинул?
— Угу. Большая шишка в их структуре, однако это дело закреплено за другим департаментом, потому и приходиться идти с самого начала обходными путями.
— Удачи, любимый.
День спустя. ИСБ. Экранированный кабинет.
— Джеральд, твоя дочь, и этот её как там его… Лайам Смит, устроили нам — нашей службе — крупные проблемы! Ты хочешь, чтобы я после такого помог тебе отмазать ещё и этого грабителя доморощенного? Я и так пошёл тебе навстречу, согласившись уменьшить степень вины Вивьен. Ты понимаешь, какого уровня будет этот подлог? Директор рвёт и мечет! Какие-то школьники выставили нас перед Императором полными кретинами! И тот уже вызвал Алрика Торна на ковёр и потребовал объяснений. В конце недели их надо будет дать!
— Ну да, не в бирюльки играем, Грегор! — согласно кивнул Ларвуд. — Мы же не гопота или карманники с улиц, а высшая аристократия, забыл что ли? Какой смысл моей дочери и этому её, как его там, Лайаму Смиту, устраивать вам МЕЛКИЕ проблемы? За мелкими обращайся к мелким жуликам! Пришёл к нам — получи крупные! Это аксиома!
— Никто к вам не приходил! Вы сами припёрлись! — обычно хладнокровный чиновник сейчас вытер пот со лба белоснежным платком. Его лицо покраснело от напряжения, и он нервно барабанил пальцами по столу. — То-то и оно, что ты — крупный жулик!
— Я попрошу! Я граф! Без пяти минут герцог!
— Я так и сказал! Почему-то так выходит, что чем выше титул, тем крупнее жульничества!
— Я ничего не расслышал! Староват стал, слух теряю! — заявил «без пяти минут герцог» и сильный маг, у которого априори не могло быть проблем со здоровьем. —Давай оставим эту глупую никчёмную перепалку! Я могу помочь решить тебе проблемы!
— Это в первую очередь твои проблемы!
— Не цепляйся к словам! Хорошо, может я не совсем правильно выразился. Согласен, проблемы доставила в том числе и моя дочурка. С этим, как его там, Лайамом Смитом. Засранец, втравил мою доченьку в неприятности. Поверь, ух я с ним поговорю! — граф сжал руку в кулак и помахал им, и это выглядело очень внушительно. — Когда ты нам поможешь! Клянусь, ему этот разговор вообще не понравится!Когда встретимся. Сейчас ведь не могу! Как я ему объясню его неправоту, если я здесь, а он в тюряге парашу нюхает? Причём в имперской, я ему даже грев на хату закинуть не могу! Окочурится ещё вдруг раньше времени, как я ему мозги на место вправлю? А так можно было бы пока что отправить центряка: курево, печенье, тушняк, маргарин, повидло! А как откинется, тут я с ним на разах потолкую за житуху! — Ларвуд сделал жест, как будто душит кого-то руками. Посмотрел на вытянувшееся лицо высокопоставленного ИСБшника и рассмеялся. — Да ладно, ладно, шучу! Осуждаю всю эту уголовщину! Так, вспомнил кое-что из далёкого прошлого. И ещё кое-кого из недавнего. Твой же спец такими нестандартными приёмами любит собеседников из себя выводить! Слушай, ну, давай по фактам. Ты готов посмотреть правде в глаза?
— Готов, — с кислой миной кивнул собеседник.
— Проблемы пришли с нашей стороны, я это признаю. Но теперь-то проблемы, получается — общие? Правильно? Ты говоришь: «Школьники выставили вас перед Императором полными кретинами». Ну так твоя служба и обгадилась по самое не могу! Заметь, я не говорю, что вы —кретины. Это не так. Вы те ещё волчары. Просто детишки слишком ушлые оказались. А ведь это — полезный опыт! Немного обгадится в неважный момент — это даже хорошо. Ты лучше будешь готов в следующий раз и не обгадишься в важный! За битого двух небитых дают, слыхал? Просто вы тут привыкли, что бьёте обычно вы. А иногда полезно и самому по морде слегка получить — это отрезвляет.
— Ты выбери, обгадились мы по самое не могу или всё-таки немного?
— Первое, но можно будет сделать так, как будто второе. Послушай, что я предлагаю и поймёшь, что это отличный выход из всех этих НАШИХ ОБЩИХ проблем!
— Что ты предлагаешь?
— Я предлагаю тебе, — граф медленно и раздельно произнёс каждое слово, — сделать так, чтобы твоя служба не потеряла лицо. Чтобы Император был доволен. Чтобы у моей дочери не было неприятностей. Чтобы её друг не сел на каторгу на всю жизнь. И чтобы мы все забыли об этой истории, как о неприятном сне. Состыкуй меня с Алриком Торном. Я бы и сам мог на него выйти, но ты прав, он сейчас слишком зол из-за этой ситуации и просто пошлёт меня подальше. Однако уверяю: мы выберемся из дерьма без потерь, все вместе. Тебе надо будет просто передать от меня самые искренние извинения и сказать вот что…
Три дня спустя. Императорский дворец. Малый кабинет официальных переговоров.
Помещение было оформлено в строгом, но величественном стиле: стены из тёмного дерева с золотыми вставками, высокие окна с цветными витражами, изображающими сцены из истории Империи. В центре стоял стол, за которым сидел сам Император, а рядом с ним — его супруга. На стенах висели портреты предков императорской семьи.
В помещении находились всего несколько человек. Вивьен Ларвуд — красивая брюнетка с зелёными глазами, лет семнадцати. Лайам Смит — такого же возраста юноша, в потрёпанной одежде и с лицом, половина которого отдавала желтизной, похоже было, что прилетело ему крепко. Любой маг-медик мог свести роскошный фингал за считанные минуты, но юноша почему-то такой чести не удостоился. Стоял он ровно, вёл себя спокойно, не дрожал, как многие другие могли бы, попади они в этот кабинет. Отец девушки, Джеральд Ларвуд, наоборот, был одет с иголочки, в парадный мундир с орденами, расфуфыренный по самое не могу, глядя на выдержку Лайама, одобрительно кивнул. Директор Имперской службы безопасности Алрик Торн. Два сотрудника «Специальной охраны Императора», готовые отреагировать на любую опасность для
— Итак, господа. — приподнял руки Император, — я правильно понимаю, что вижу перед собой тех самых грабителей, наделавших так много шума в наших органах безопасности? Признавайтесь, молодые люди, это вы меня ограбили? — Он улыбнулся, как будто такая мелочь его вообще не заботила. Ну, ограбили и ограбили, делов-то. В его голосе слышалась лёгкая насмешка, которая, однако, никого не расслабляла.
— Мы, Ваше Императорское Величество, — спокойно сказал Лайам Смит, слегка поклонившись. — По большей части — я, но да, в целом это так. Мы.
— И что же вас заставило пойти на такой шаг? — поинтересовался Император, скрестив руки на столе и с любопытством глядя на юношу.
— Эээ… разрешите, я отвечу, — вступил в разговор директор ИСБ. — Видите ли, Государь, мы тоже, некоторым образом, причастны к этой ситуации.
— Мы — это кто? — прищурился Император.
— Ну, например, я.
— Вы, Алрик? — император рассмеялся. — Вы тоже меня ограбили?
— Прошу прощения, Ваше Императорское Величество, но боюсь, что да, — спокойно ответил Торн, выдерживая взгляд монарха.
— Интересно, — ещё больше развеселился Император. — Ну-ка, поведайте подробнее о сем недостойном поступке.
— У нас тут двое подростков, — начал Торн, жестом указывая на Лайама и Вивьен. — которые умудрились обойти систему безопасности Императорского музея. Они дублировали ключи сотрудников, взломали замки, отключили сигнализацию, обезвредили защитные поля и умыкнули артефакты прямо у нас из-под носа. По идее, это — позор для ИСБ, в компетенцию которого входит в том числе и организация охраны имперских объектов.
— Согласен, пока что выглядит как позор, — кивнул Главный.
— Ну, пока эта история не вывалилась в магонет, а я держу руку на пульсе, чтобы этого не произошло, такой себе позор. Локального масштаба. Я организовал это ограбление.
— Вот как? И для чего же вы это сделали, Алрик?
— Спецоперация, Государь. Мы слишком долго живём благополучно и хорошо. Мы расслабились и стали ленивыми жирными котами. Теми, которым не надо ловить мышей. Зачем, если их и так кормят досыта? В неудачный момент это может привести к крайне негативным последствиям. Поэтому лучше, если это будет контролируемая встряска, чем неожиданный сюрприз, с которым не знаешь, что делать. Вот и … встряхнули.
— Коварно-то как! А почему подростки? Вы же могли обойтись своими штатными специалистами?
— Это было бы не спортивно с нашей стороны. Перед этими если поставить цель, они по любому кого хочешь ограбят, — усмехнулся Торн. — А так… мы отслеживаем шустрых перспективных ребят. Лайам давно подавал очень хорошие надежды как маг. Официально — он занимается бытовой магией. Чинит бытовые вещи для населения. Неофициально он уже сейчас хороший артефактор, хоть и самоучка. Мы не подкидывали ему никакой информации, до всего он дошёл сам. Все магические приборы, используемые при ограблении, его авторства. Не просто авторства, он сам делал их своими руками. Бытовая магия плюс артефакторика творят чудеса!
— А почему музей? — справился Император.
— Род Смитов был известен когда-то. И они имели доступ и обслуживали некоторые части музея. По определённым каналам я узнал, что в наследстве Лайама содержится техническая документация о системах безопасности музея. Совсем на мороз я его выкидывать не хотел, он всё-таки не профи в ограблениях. Потому выбрали цель, где у него была кое-какая информация. Но, хочу заметить: устаревшая и частично не валидная. Потом к плану присоединилась находящаяся здесь Вивьен Ларвуд. Они учились в одном лицее. Одноклассники. Вдвоём они моделировали реальное ограбление, используя все возможные уязвимости системы. И... они её взломали. С первой попытки. За два года подготовки, но это неважно. Главное — они нашли дыры, которые кое-кто не видел десятилетиями. Вот дальше кое-что пошло не по плану.
— Артефакты утеряны, не так ли? — спросил Император, и его голос стал холодным.
— Да, Ваше Императорское Величество. И боюсь, что навсегда, — признался Торн, склонив голову. — По плану «грабители» должны были имитировать побег в другой мир. Надо было проверить реакцию охраны. Там Лайам даже смог включить Ткацкий Станок Миров, это было запланировано, однако грёбаная железяка… прошу прощения, Ваши Величества, я хотел сказать: сбрендивший давным-давно старый компьютер устроил там такую свистопляску… Никто не собирался никуда бежать по-настоящему, но Станок буквально выдернул Эхо Творца и Первую Каплю Росы из нашего мира и отправил их по неизвестному адресу. Даже в тех протоколах, которые он ведёт, сейчас написана какая-то ересь. Возможно, удастся восстановить координаты и каким-то образом отправить по ним спецкоманду, но это будет ещё нескоро. Этого в плане не было. Готов принять любое наказание.
— За что же наказывать, если всё, что произошло — ваш план? А улетевшие артефакты моих пращуров — форсмажор?
— Ну, всё-таки ценные могущественные артефакты утеряны…В этом есть и моя вина. — Директор ИСБ сделал покаянное выражение лица.
— Ну, ценные с исторической точки зрения, но могущественные — вряд ли. Вам ли об этом не знать. Вы ставили ваших подопечных в курс, что с точки зрения практического применения, они практически ничего не стоят? Когда они были в прайме, вместе с Аврелианом — да, это было нечто, он мог на пустом месте отстроить город. Сейчас же, с помощью Эха можно максимум создать молоток или лопату и реплицировать их, чтобы было две штуки. Ну или нечто такое. Так что, если оно кому-то и достанется, не сильно поможет новому обладателю. Сами подумайте, кому нужны молоток или лопата?
При этих словах Лайам чуть изменился в лице. И едва заметно, одними глазами переглянулся с Вивьен.
— Осмелюсь поспорить, Государь, — произнёс Алрик Торн с самым серьёзным выражением лица, — но бывают ситуации, когда нужно именно это, а в магазин не пойдёшь. Например, требуется кого-то ударить по голове молотком, а после закопать, — с серьёзным выражением произнёс Алрик Торн, — и ни одного открытого магазина в три часа ночи поблизости. Вот тут такой артефакт мог бы проявить себя во всей красе!
— Ха-ха-ха, Алрик, этот ваш спецслужбистский юмор! В целом осуждаю! Но иногда без этого никак. Так вот, молодые люди, на всякий случай сообщу, — продолжил Император, — ну так, если бы вдруг сбрендивший Станок унёс вместе с артефактами и вас: с Каплей то же самое: по некоторым свидетельствам на пике могущества Сильвана могла вырастить за несколько дней огромный лес. Но если бы вдруг вы, юная леди, надели этот артефакт, максимум, что вы смогли бы вырастить за несколько дней, это несколько огурцов. Это было бы быстрее, чем классическим способом, но в целом — не великая магия.
— Несколько огурцов я вам сама за полчаса выращу, — не постеснялась ответить Вивьен императору. — Нужны будут огурцы — я к Вашим услугам.
— Ну тогда вам, юная леди, эта Капля вообще никак не помогла бы. Такие дела. Но вы же не собирались на самом деле это всё воровать, не так ли? — он как-то особенно ехидно покачал головой. — Джеральд, — теперь обратился к отцу девушки, — не рассказывал своей дочери этого? Ты же в курсе.
— Как-то случая не было, Ваше Величество. А про эту вот всю историю я вообще не знал, до последнего думал, что дочь с этим юношей на самом деле набедокурили. Переживал. Признаться честно, даже пытался … гм-гм… порешать вопросы. Но два дня назад меня вызвал к себе господин Торн и вывалил на меня шокирующую правду, что всё это спецоперация ИСБ и переживать, в сущности, нечего. Ну, да, артефакты улетели и не обещали вернуться, но, с другой стороны, как Вы верно подметили, ценность их определяется только историей. Как по мне, так можно сделать копии, впихнуть их обратно, будут такие же никчёмные безделушки, как и до этого. Остальным вообще знать не обязательно, что там что-то поменялось.
— Ха-ха, время идёт, ты не меняешься, Джеральд. У тебя такой же авантюрный склад ума как и в юности.
— Не без того, Ваше Величество. За это вы меня и ценили… в некоторых вопросах.
— И сейчас ценю, — высказал благорасположение Император. — А, кстати, молодые люди, почему на допросах вы писали противоположные показания? И по моему ощущению допрашивали вас по-настоящему, а не для галочки, как было бы, будь вы агентами из безопасности?
То, что император настолько глубоко погрузился в тему и лично читал протоколы допросов стало для участников нынешнего спектакля неожиданностью.
— Позвольте, снова отвечу я! — быстро сориентировался глава ИСБ. — Это был тест не только для служб охраны, но и для следователей. Этой ситуацией мы попытались проработать побольше народу. Потому там и постарались нагородить побольше несуразицы, запутать следствие. Но следственный отдел на это, простите за жаргонизм, не повёлся. Они быстро выяснили противоречия, поняли, что дело нечисто и пришли ко мне с подозрениями. В итоге пришлось выложить им правду и подвесить дело в воздухе.
— А охрана профессионализмом, получается, блеснуть не смогла. И какие выводы сделаете? Полетят чьи-то головы?
— Не будем рубить с плеча, Государь. Много кому можно карьеру сломать или вообще уволить. Но это полезный опыт! Как мне тут недавно сказали: за одного битого двух небитых дают! Выводы последуют, не сомневайтесь! Для того всё и было затеяно, немножко растрясти сонное болото!
— Мудро. Кстати, про битых. Юноша, это где вам такое шикарное украшение на половину лица подвесили? Во время допроса?
— Во время задержания, Ваше Величество, — криво улыбнулся Лайам и притронулся к голове. — Это только половина, вторая на затылке.
— Вас что, не могли вылечить?
— Ну… все были злые, от тех проблем, что я им доставил. Могу их понять. Я не в претензии.
— Какого это, в пятнадцатилетнем возрасте быть завербованным ИСБ?
— Нормально. Мне устно пообещали приличную зарплату, по ставке офицера, а всё это время для достоверности приходилось обходится собственными средствами. Вот, радуюсь, что сейчас мне её выдадут аж за два года. Даже два с лишним. Может премию ещё какую подкинут, с заданием я же справился? — сказал Лайам, демонстративно потрогав свой синяк.
— Конечно, дадут. Дадите, Алрик?
— Само собой, шустрые ребята нам нужны. А этот чересчур шустрый, — усмехнулся Торн. На деньги ему было плевать, бюджет большой, и не такую ерунду можно закрыть, как то, на что намекнул сейчас этот наглец. Сохранить лицо гораздо важнее.
— И как мы поощрим шустрого юношу? — усмехнулся император. — Сверх заработной платы за два года ставки офицера ИСБ? Даже два с лишним.
— Он хочет поступать в МГУ — Магический Государственный Университет. Это же одно из лучших высших учебных заведений. Поступить туда или очень сложно или очень дорого. Предлагаю выдать ему грант на обучение там и небольшую стипендию. Вы согласны с такой постановкой вопроса?
— Разумеется — нет! — нахмурился глава государства. — В смысле — небольшую? Стипендия должна быть большая! Я император или где? Выдайте императорскую. Я прямо сейчас подпишу документы.
— Не слишком ли жирно так сразу, Ваше Императорское Величество? Должны быть стимулы к учёбе и работе!
— Сами же сказали — шустрые ребята нам нужны. А стимулы… стимулы ещё найдём.
— Юноша, подойдите поближе, — вдруг негромко сказала Императрица, до сих пор не произнёсшая ни одного слова.
Лайам сделал несколько шагов вперёд и остановился перед ней. Та приподняла руку и сделал небольшой магический пасс. Голову Лайама окружило зелёное магическое поле, небольшим вихрем пару раз облетело её и растворилось в воздухе. Буквально сразу лицо парня приобрело нормальный розовый вид. Так же он почувствовал, что затылок, куда прилетело тяжелым ботинком от группы захвата, и который до сих пор периодически ныл, не получив нормальной медицинской помощи, полностью пришёл в порядок.
— Спасибо, Ваше Величество.
Та безмолвно кивнула и жестом показала, что можно отойти.
— Что ж господа, это была интересная и увлекательная история. В таком виде мы её и оставим. Озаботьтесь тем, чтобы сделать копии Эха и Капли, и открывайте обратно закрытый зал в музее, — произнёс Император. Вы, Алрик, делайте, что собирались. Выводы, перетряски, улучшения. Вам, молодые люди, желаю удачи. Почему-то мне кажется, что мы не последний раз видимся. Вы меня впечатлили. Особенно Лайам. Джеральд, жду на празднике в конце месяца. Всего хорошего.
Все вышеперечисленные собрались и попрощавшись вышли из кабинета. Повинуясь знаку, удалились даже личные телохранители и осталась только монаршая чета.
— Тебя не смущает, что он врёт? — спокойно спросила Императрица. — Да убедительно так! Но по делу ни слова правды не сказал.
— Он — глава спецслужбы. Он и должен всё время врать. По должности положено. Это его профессиональная обязанность.
— Дорогой, но не тебе же?
— Дело слишком сложное. Очевидно, что никакая это не спецоперация, а самое настоящее ограбление.
— Наказывать виновных ты, я так понимаю, не собираешься.
— Не собираюсь. Мальчик этот не такой уж злодей. Заметь, взял только нужное лично ему и ничего больше, хотя мог бы легко прихватить реальных ценностей по соседним залам. Торн на самом деле сейчас перетрясёт всех, чтобы такого больше не повторялось. Врезали ему по репутации сильно. Лайам врезал, да. Ларвуд просто заботился о своей дочери, как умеет. И верно сказано: за одного битого двух небитых… Все в этой истории немного получили по голове и сильно поумнели. «Полезный опыт». Ну и кроме того… — задумался Император.
— Что?
— Есть старая легенда, что Аврелиан что-то такое хотел сам.
— Что ты имеешь ввиду? — приподняла бровь Императрица.
— С этими артефактами не всё так просто. Они квази-живые. Сами выбирают своего хозяина. Их нельзя даже просто отобрать у их обладателя. Это только с виду побрякушка, которую носят на руке. Я могу надеть Эхо, да я это и делал, толку-то. Джеральд вон тоже надевал. Когда Эхо посчитает, что выбрало себе носителя, оно погрузится в тело и вплетётся в ауру. То же касается и Капли. Я не знаю, почему Аврелиан и Сильвана отдали их добровольно. Говорят, что они захотели достичь новых высот и ушли из мира, оставив тут. Сказали, что им уже не надо, переросли детские игрушки. Но они вроде как предсказали, что однажды репликатор захочет покинуть Альтею, и не надо ему мешать. А, возможно, даже надо помочь. Похоже, это вот тот случай и есть. Я и не мешаю. Я с ума ещё не сошёл, чтобы как-то противодействовать негласному завещанию Легендарного Императора, нашего первого предка. Ещё в древних легендах мелькает одно странное слово. Конверт.
— Конверт? В смысле — «конверт»? Для письма?
— Нет. Как я понимаю, это часть слова «конвертация». Вроде как Аврелиан и Сильвана ушли на конверт. Не спрашивай, что это значит, я не знаю.
***
Это было странно, но тем местом, куда они сейчас ехали вчетвером, была школа. Точнее их лицей. Ограбления, допросы, тюрьмы, встречи с Императором и всё остальное, что выпало на их долю — это всё, конечно, замечательно, однако получение аттестатов никто не отменял. И сейчас они сидели в лимузине друг напротив друга: Граф с женой и Вивьен с Лайамом. Затянувшееся молчание прервала мать:
— Однако твой мальчик придумал рабочий план ограбления Императорского музея! — сказала она. — И вы его почти реализовали. Это впечатляет.
— Ну, не реализовали же! — смутилась девушка. От фразы «твой мальчик» у неё слегка заалели уши.
— Джеральд, почему ты, когда мы были молодыми, такого не придумал?
— Дорогая, ты серьёзно бы хотела сидеть в какой-нибудь грязи, подальше от цивилизации, впечатляя туземцев-дикарей фокусами бытовой магии? — фыркнул отец.
— Нет в тебе романтики, — покачала головой мать.
— Нет и не надо! — огрызнулся отец. — Послушай Вивьен! Твой парень придумал какую-то невообразимую глупость! И ты вместе с ним! Я обещал очень серьёзному человеку, что как только вы выйдете из следственного изолятора, я с вами так поговорю, что вам это вот вообще не понравится! Вот этот разговор! — он отпил минералки из бутылки, стоявшей в подлокотнике. — Объясните, на кой хрен вам понадобились эти бесполезные артефакты? Повезло вам, что сейчас совершенно нет времени с вами доходчиво и обстоятельно побеседовать, а так бы я высказал всё, что думаю о вашей авантюре и о той чуши, что вы задумали. Лайам! Ты что, вообще без мозгов? Дочь! И ты туда же... Вы что, не понимаете, что должны были сделать?! Грабить нужно было… другой зал! В грёбаном музее куча мест куда было можно и нужно залезть, коль уж вы сподобились проникнуть туда. Но нет, вы попёрлись воровать эти почти декоративные побрякушки, ещё и охраняемые лучше всего остального, поскольку это, видите ли, сраная реликвия!
— Дорогой, я не позволю тебе оскорблять Вивьен и Лайама! Считаешь, что твоя дочь и её избранник — безмозглые?! — гневно вскинулась Лорен Ларвуд. — Дети не безмозглые, просто неопытные!
— Гм, ты права. Пожалуй, я погорячился, прошу прощения. Но в следующий раз прежде, чем что-то такое утворить — приходите ко мне, я дам нормальную наводку! Не на бесполезную хрень, которой только крестьян удивлять, а на действительно могущественные вещи и которые не так палевно будет вынести! Хотя, чтобы подольше не хватились, нужно сделать нормальные копии. Но это решаемо, связи есть. Всё, идите, вам сейчас аттестаты вручать будут. Но мы ещё поговорим! И готовьтесь, разговор будет долгий! Я уже приготовил каталоги особо ценных артефактов, и в каких местах они лежат. Пока вы их не выучите досконально — лезть куда-либо я вам категорически запрещаю! Дорогая, как ты думаешь, подломить библиотеку графа Воронцова будет сложнее, чем Императорский музей? Почти уверен, что нет...
— Джеральд, дети не будут никуда лезть! Ты забыл, они вообще на крючке ИСБ?!
— Вот и прекрасно! И не на крючке, а практически на договоре! А то ты не знаешь, что эти упыри всегда прикрывают своих агентов! А-ха-ха! — внезапно самым конским образом заржал граф. — Простите, вспомнил как Лайам в присутствии Императора Алрика Торна на деньги опрокинул, на два года зарплаты.
— А проблем не будет? — обеспокоенно спросила Лорен.
— Да не будет никаких проблем, не парьтесь. Для того это гроши, у них и так чрезмерно раздутый бюджет, деньги девать некуда. Да он только рад, что всё так закончилось, я с ним уже общался. И премию ещё дадут. Грант на обучение в магическом университете. Императорская стипендия! Ну и женишок тебе достался, Вив! Чисто жучара! Выжал всё, что можно, из ситуации. Глаз да глаз за тобой! Заявка на жизнь хорошая, главное — планку не снижать. Всё, теперь точно идите. С глаз моих подальше!
Магмобиль остановился на полминуты прямо перед крыльцом лицея. Обескураженные подростки вылезли, лимузин отъехал, а оставшиеся в нём Джеральд и Лорен Ларвуд переглянулись и прыснули со смеху.
— Ты не переборщил со своими фантазийными злодейскими планами?
— Психическая атака! Общение с менталистом сказалось. Хотя… Кто сказал, что планы фантазийные? Может, я ещё тряхну стариной!
— Да ладно, болтай. Ты меня ещё каким-то особенным блюдом обещал накормить по пути.
— Я всегда выполняю свои обещания! Я для даже пару вилок специально из дома взял. А то пластмассовые — это просто кошмар.
— Ты на полном серьёзе считаешь, что Лайам хорошая пара для нашей девочки? — с интересом спросила Лорен.
— Ну… подозреваю, у любого отца могут найтись вопросы к парню дочери. Но по крайней мере он выглядит нормально на фоне всех тех инфантильных напыщенных уродов, мечтающих с нами породниться. Как мужчина выглядит! Мы проверили это делом.
***
— Пошли, жених, — хихикнула Вивьен и взяла Лайама под руку. Потом вздохнула и добавила: — Сейчас начнётся.
У крыльца уже собрался класс выпускников. Их одноклассники с выпученными глазами совершенно не ожидали увидеть такую картину: первая красотка школы в обнимку с этим нищебродом, да к тому же их привезли её родители, которые, похоже, совсем не против такого возмутительного факта! Больше всех обалдел Корвин Вейл, который от шока механически переставляя ноги подошёл и без приветствия сказал:
— Вивьен! Что… что происходит? Где ты была? Мы тут тебя потеряли все.
— В свадебном путешествии была, со своим любимым. Чтобы никто не мешал, мы просто магофоны отключили. Было чем заняться и так. — Она демонстративно положила голову на плечо Лайаму. Несмотря на то, что это была улица, вокруг наступила абсолютная тишина. — Чё вы так пялитесь? Ну ладно, я пошутила!
Одноклассники дружно выдохнули и загоготали:
— А, так это шутка!
— Ну ты отколола!
— Ха-ха-ха, а я повёлся!
— Ну вы лохи… доверчивые! Какая ещё свадьба? — Вивьен прижалась к Лайаму ещё ближе. — Нам всего по семнадцать лет! Через год поженимся. Если всё хорошо будет. А пока просто вдвоём в неожиданное и интересное путешествие съездили.
— Отель был так себе, — внезапно ляпнул Лайам, оказавшийся под прицелом кучи глаз. — В номере было всего одно маленькое окошко!
— И не было джакузи, — добавила девушка.
— Однако румсервис был на высоте: еду прямо в номер приносили! Практически в кровать!
— Но питание однообразное!
— Зато регулярно! Строго в заявленное время! Прямо как в санаториях.
— Территория отгороженная, никого лишнего, безопасность что надо!
— Впрочем, мы её почти не видели, в номере всё это время и проторчали. Так что ставим три звезды из пяти. — Вивьен показала снова замолчавшей толпе три пальца. Из пяти. А сколько у неё их на руке? Конечно, пять, вот и из пяти. — Но в любом случае, хорошо время провели. Надо бы как-нибудь повторить, а?
— Давай небольшой перерыв сделаем, я ещё от этого путешествия не совсем отошёл! — ответил Лайам.
— Давай заселфимся, на фоне этой скульптурной композиции, — предложила его невеста. Иди сюда.
Они встали вдвоём на фоне молчавших и ошарашенных одноклассников, весело улыбнулись, юноша поднял магофон и нажал на кнопку фотоаппарата. Вышло смешно.
Эпилог
В своей прошлой жизни Света Белова ненавидела две вещи: готовить еду и работать в огороде. После того, как она испортила драгоценные продукты, её отправили работать именно на проклятый огород. Возражения, что она сделает только хуже, не принимались, пахать приходилось всем. Вживание в новую жизнь проходило тяжело. На эпохальных переговорах обошлось без конфликтов и стрельбы. Их приняли и даже поверили в чистую правду, в которую было тяжело поверить: неведомая сила притащила их сюда из другого мира. Да и как в это не поверишь, если перед твоим городом внезапно появился лес, которого ранее не было? Люди в городе были нужны любые, даже самые никчёмные, так что им выделили несколько лачуг в углу одной из улиц. Какие-то вещи удалось менять на местные продукты, но долго так продолжаться не могло, пришлось срочно разрабатывать планы и пытаться что-то делать. Они собрали некоторый семенной фонд, в наличии имелась картошка, морковка, лук, огурцы, помидоры и кое-что ещё — всё то, что они потащили на злосчастный тимбилдинг. Это не стали есть, а попробовали засеять. Руководство города выделило им немного земли под такое дело. Вопреки их страхам о средневековом обществе, во главе города стояли люди вполне себе адекватные, благодаря чему никаких глобальных конфликтов не вышло, только если мелкие местные. Светлана подошла к своей жалкой лачуге, открыла дверь. Она жила здесь с мужчиной. Вся их компания появилась здесь семьдесят один день назад. Вот, практически всё это время и жила. Со стороны это звучит нормально, но ситуация была не совсем нормальная, потому что она-то с мужчиной жила, а вот мужчина с ней … не жил. Он просто лежал, закрыв глаза, как будто бы умер. Вообще-то, все с самого начала и посчитали, что он умер. Света в тот момент чуть не сошла с ума. Ей только-только показалось, что она нашла того человека, которого искала и на тебе, получи плюху от судьбы, прямо в тот же день. Оказалось — не умер. Но и не жил. Не дышал, сердце не билось, он пролежал так всё это время, закрыв глаза. Сначала в лесу, его уже собирались похоронить, но с ними в лагерь пришёл местный знахарь, осмотрел тело Жени и сказал, что тот спит «глубоким сном». При осмотре он изменился в лице и что-то долго бормотал и ультимативно заявил старшему: «Хоронить его нельзя, надо нести в город. Это очень важно!» Потом его притащили, но деть-то его было куда? Вот, теперь у Светы уже почти два с половиной месяца лежит бездыханное тело человека, который был ей очень симпатичен… при жизни?
Нет, он жив! И рано или поздно должен проснуться, об этом сказал знахарь, который, между прочим, уже подтвердил свою квалификацию, быстро вылечив Валере руку, когда он её распорол об опасное местное растение. Вот когда это произойдёт — непонятно. Она будет ждать. К Валере Света относилась прохладно, не забыв, как он отказался тянуть спички в опасной ситуации. Женя не струсил, а тот — да. Она зашла внутрь, посмотрела на грубо сколоченную кровать, где лежало тело Жени. Его «глубокий сон», предположительно летаргический, был странным. Ему не требовалась еда. У него отсутствовали естественные потребности. В конце концов, у него даже не росли волосы и ногти, помимо тех, что были в момент того припадка, когда он потерял сознание. Света потом ещё аккуратно вычищала грязь из-под ногтей, вспоминая, как он скрёб от боли пальцами по земле.
Она подошла, взяла тряпку, окунула в деревянное ведёрко с водой, и протёрла ему лицо. И в этот момент… он открыл глаза! Резко сел, огляделся вокруг мазнул рукой по своему лицу и спросил:
— Света? Что это? Где мы? Почему ты так одета?
Девушка взвизгнула от радости! И стала ему рассказывать. Но он, похоже, даже не слушал ответов, а посмотрел каким-то отстранённым взглядом, как будто бы смотрел на какой-то экран телевизора. А потом сказал:
— Что это, блин?!
***
Я открыл глаза и сел. Осмотрелся вокруг, и ничего хорошего там не увидел. Хотя нет, увидел. Света! Она находилась рядом со мной! Но почему-то мы находились в какой-то ужасной хибаре, и она была одета в какое-то платье, по виду больше напоминающее мешок. В руках мокрая тряпка. Я провёл по роже, там тоже влажно. Меня обтирала? Последнее, что помню, как в меня стал впитываться браслет из кейса. Сначала от боли я катался по земле, потом вылетел из собственного тела, стало легче, внутри организма стали появляться золотистые руны.
— Света? Что это? Где мы? Почему ты так одета?
Она стала что-то отвечать, но я не слышал, потому что сначала увидел свои руки, на которых было несколько татуировок в виде золотистых рун, таких, каких я видел на браслете. Эге, похоже они не только вовнутрь организма попали. Внешние проявления вон тоже есть. Но самое главное, почему я отключился от разговора: прямо в воздухе перед лицом у меня появилось несколько надписей. Это было так, как будто бы я надел виртуальные очки или шлем.
И надписи были:
Пакет «Маг-конструктор» распакован и установлен. 1 уровень.
Пакет «Бытовой маг» распакован и установлен. 1 уровень.
Пакет «Алхимия материалов» распакован и установлен. 1 уровень.
Скилл "Репликация" - подтверждён.
— Что это, блин?!!!