Таленбург, настоящее время.

— Руби его, не стой столбом!

— Вот так, Ваша Светлость, смелее!

— Ах-аха, Демьян Гаврилович, вы справились!

Мои гридни вместе с охраной малолетнего герцога всячески поддерживали болезненного мальца в его схватке со стальной гиеной. Если честно, я не воспринимал того за взрослого, хоть и разница между нами всего в два с половиной года.

Это был типичный обласканный вниманием аристократический отпрыск. От него многого не ждали, а куда более способные братья готовы были перенять дело отца и защитить младшего наследника.

Неизвестная науке болезнь медленно пожирала его, и, если бы не ежедневные вливания целебной магии, давно бы настал печальный конец. Чисто по-человечески мне было его жаль, потому я и позволил провести бой у всех на виду с использованием божественной искры.

Демьян с одного удара расправился с монстром и восторженно поднял клинок вверх, как гладиатор, победивший на арене смертоносного зверя.

— Ещё! Я хочу ещё! Ведите следующего! — попросил он, раскрасневшись от азарта, и работники магзвериного зоопарка уже тащили вторую клетку с рычащим хищником.

Знатный отпрыск принесëт большую пользу, надо только с ним грамотно подружиться и внушить, что он что-то значит в этой жизни.

Через него можно исподволь узнавать о делах герцогского рода, либо проталкивать какие-то свои предложения. Главное — не навязываться, а чтобы он сам с восторгом побежал к папеньке или братьям рассказывать, какую выгодную сделку они упускают.

Недавно прошли красочные бои глипт, где я предупредил Кержапольского не буянить, но тому подавай зрелищ и крови. В настоящее время он в нетерпении ждал своей очереди сойтись в битве с магзверьми. Сразу с шестью. Герцог должен был скоро наиграться и устать, освободив площадку.

Марина на эти жестокости отказалась смотреть и удалилась с жёнами аристократов на лёгкое чаепитие со сплетнями. Я предупредил, что змеям только дай повод впрыснуть свой яд и они тут же укусят.

«Как мило ты беспокоишься, но я с пелёнок жила то в конторе, то с папой в суде. Обожаю на вкус змеиное мясо», — поцеловав меня, она упорхнула развлекаться, как самый настоящий мангуст.

— Владимир, на пару слов, — попросил, нагнувшись сзади граф Роберт Зайцев, повеяло табаком и немного мятой.

Я помахал герцогу и встал с ложи, заверив окружающих о скором возвращении. Со второго этажа крытого тренировочного манежа мы спустились на первый и зашли в оружейную, где шум от гостей и сражений сошëл на нет. Дежурному я приказал выйти наружу и посторожить, дабы никто не потревожил. Не каждый день тебя о чём-то просит граф Хаджибейский.

— Мне только что доложили о полном разгроме Абросимовых. Всех партизан выкурили из лесов и добили, поздравляю, — улыбнулся тот и пожал мне руку.

Я был осведомлён, что главные лица недели полторы как покинули Белховичское графство, переложив подавление остатков сопротивления на своих военачальников и старших офицеров. Аристократам там больше нечего было делать: ключевые города взяты, всë семейство противника уничтожено, а многие вояки добровольно сдались в плен.

— Что ж, победа здесь общая: и моя, и ваша, — ответил я, изобразив радость.

Семья Юры так легко превратилась в разменную карту, что это неслабо так отрезвляло. Сегодня все тебе улыбаются и выражают почтение, вон сколько подарков притащили к свадьбе, а завтра без проблем пустят под нож и будут поздравлять друг друга как с первым днём весны. Такой уж этот мир разрозненной аристократии.

— Не прибедняйся, все в курсе благодаря кому под Кальмиусом был разбит враг. Без понятия, что у вас там за разногласия с Павлом Викторовичем, но будь ты моим вассалом, получил бы лучшую долю.

— Но получил худшую? — хмыкнул я, на что в ответ граф развëл руками.

— Я пытался на него повлиять, но сам понимаешь… — Роберт был тощим скуластым мужчиной с вытянутым овальным лицом и седой копной волос.

Пока что из всего черноморского зверинца дворян он был самым адекватным и принципиальным: ценил личные достижения оппонентов, заботился о собственном населении, разбирался как в военном деле, так и в экономике. Все его пять баронств процветали, он успевал везде и прочно закрепился, утроив доходы отца.

— В твою долю отойдёт земля не самая лучшая, но, если постараешься, лет через пять можно собирать с неё тысяч триста оброку.

— Купить не желаете? — сразу предложил я ему. — За шесть миллионов отдам.

— За шесть… Неплохая цена, — задумался тот.

Я знал, что недавно Роберт потерял кусок владений из-за карточных долгов сына. Не абы кому проигрался, а отпрыску черноморского герцога! Другому, что попрожжённей Демьяна.

Из-за этого граф согнал аж 500 человек с насиженных мест, 235 из которых было решено продать в рабство. Благо они меня по пути встретили и теперь самые талантливые обживаются в Таленбурге, а остальные в деревнях подальше. Не сведи нас судьба, пропали бы в Межмирье.

— Только людей я всё же себе заберу, — предупредил я его, заметив, как поднялись вверх редкие брови Роберта. — Самому нужны, ей-богу, потому так дёшево продаю.

— Понимаю, договорились. Мне своих девать некуда, плодятся как кролики, хорошо хоть землицей приросли, — довольно вытер он лицо платком.

Ещё бы, у него графская двойная трофейная доля плюс моя. Итого 180 000 га — считай, целое баронство положил в карман за одну военную кампанию, к тому же с городом! К нему отошли Белховичи с храмом.

Складывалась интересная ситуация. В Черноморском герцогстве сохранилось 2 графских рода: Зайцевы и Остроградские. Им поровну принадлежало по пять городов с храмами. У первых это: Хаджибей (столица), Белховичи, Тирасполь, Измаил и Кинбурн. У вторых: Ростов (столица), Юзов, Таганрог, Черкассы и Азов.

Однако ввиду последних событий Остроградский перестал всецело контролировать ростовский храм, получив по ушам от императора за самовольное использование виверн в войне. Плюс штраф в 10 млн рублей щипнул-таки казну.

Зайцевы стали самой влиятельной семьёй в черноморском герцогстве, а после покупки моей земли ещё больше укрепятся. Мне такое на руку, пусть сюзерен напрягается.

— Я пришлю тебе маклера и обстряпаем дельце, — сориентировался Роберт. — Ах да, ещё трофеи, — вспомнил он. — Выбирай, либо всë валютой и в ближайшее время, но чуточку меньше — твою долю готовы выкупить за шесть миллионов. Либо растянем делёж, заберёшь какие тебе нужны артефакты, ну и там по мелочи, — повëл он ладонью.

— Я согласен на деньги сразу, — ответил я, чем вызвал вздох облегчения у графа, тому явно не хотелось возиться с пересчётом награбленного или заприметил себе что-то стоящее из общей кучи.

В любом случае я не увидел у Абросимовых сверхредкого обмундирования — всё это можно было купить на Всемирном рынке, так зачем тянуть кота за хвост? В общей сумме мне отходило 12 миллионов рублей — это целое состояние!

По одной такой доле можно прикинуть стоимость всего захваченного графства. Участников дележа 12 (10 баронов и 2 графа), вот и выходило, что со всем барахлом и землями Абросимовы владели капиталом в 168 млн рублей. Это по минимальной ставке, мне кажется, там все 200 млн наберётся, ведь самые жирные куски с городами достались графьям.

Печалиться повода нет. Я спас свой феод от надуманной опалы императора, ослабил Остроградского с баронами, заполучил государственный подряд на пищевые брикеты и право уничтожить сюзерена, так ещё и сверху 12 миллионов прилетело. За Юру обидно, но даже тут наша дружба не треснула, а превратилась в нечто большее — теперь мы оба одержимы общей миссией.

— Ещё у меня к тебе будет просьба…

— Так, — подбодрил я Роберта, понимая, что мы, наконец, дошли до сути беседы тет-а-тет.

— Антон тут обмолвился про своего племянника, как ты его уму-разуму научил.

— Не я, а мой офицер, — поправил я его.

— Неважно, оказия вот в чëм. У меня сын, Костик, ни в какую не желает перенимать моё дело… Все эти азартные игры, походы в одиночку за белыми мирами, пьянство, кутежи — переживаю, как бы не случилось с ним чего. Упустил я его воспитание, пропадал вечно.

— Понимаю, — кивнул я. — Кажется, я даже видел его как-то в ростовском храме.

— Ему нечеловечески везёт, Владимир, но сколько верёвочке ни вейся, а конец близко. Пропадёт он там в Межмирье, не мог бы ты взять его, кхм, к себе?

— Это как? В гридни, что ли? — удивился я необычной просьбе.

— Нет, какой там, из него тот ещё воин, — отмахнулся Роберт. — Пристрой его куда-нибудь, пусть один не шастает. Я тебе денег дам — плати ему за работу, используй, как посчитаешь нужным, а там, глядишь, уму-разуму наберётся. Мой пример ему неинтересен, а стороннего человека послушает. Удружи, а?

«М-да-а-а…» — никогда не думал, что меня попросят побыть нянькой для графских сынков.

Та ещё морока — подставлять ребят столь непредсказуемым кадром, но отказать Зайцеву сейчас, значило бы собственными руками слепить между нами стену.

— Я не лучший пример воссоединения с отцом, Роберт Карлович, но обещаю сделать всё, что в моих силах, присмотрю за ним, — заверил я его.

— Знал, что не откажешь, — просиял граф и по-отцовски взял обеими руками за плечи. — Вот такого бы мне сына, эх, судьба-злодейка, но ничего, перевоспитаем Костика. А ты и без папеньки вон как далеко забрался, гордись!

Мы вернулись в ложу, смотреть, как Антон Кержапольский отбивается от шести стальных гиен.

Мой отец с Остроградским так и не явились. Не то чтобы я их ждал, скорее ради приличия разослал приглашения. Что касается ситуации с непутёвым наследником, то её реально провернуть себе на пользу. Последней костяшкой домино в моей графской партии был род Зайцевых. Сейчас они союзники с Остроградскими, но будет ли так дальше?

Если я подниму мятеж, то Роберт воспримет это как опасность своему роду — возвысившийся ведун следующим съест именно его. Мы сразу же превратимся в конкурентов. Драться против двоих графов как-то не с руки. Надо договориться с Зайцевыми о нейтралитете.

«Вот через сына и попытаешься», — отметил я про себя.

Мы мало знакомы с Робертом, и такое укрепление отношений позволит видеться чаще. Мне нравился их род. Ни до, ни после своего возвышения я не собирался его истреблять. Опытные и рачительные правители куда полезней мне живыми. Впереди ещë много ступенек, куда можно приткнуть Зайцевых.

«Развязать войну всегда успеем».

Таленбург, от лица Марины Черноярской.

— Сюда, Марина Васильевна, она у мачехи барона… — ковылял впереди Александр Чечевичкин, показывая дорогу.

Черноярская позвала с собой Склодского, узнав, что с Пелагеей случилось неладное. Она беспокоилась за здоровье подруги, с которой успела за короткое время сойтись, хоть виделись они нечасто. Марина чувствовала во взбалмошной учёной родственную душу, потому и взяла над ней шефство.

За ними также увязались два гридня, не давая никому приблизится к баронессе. В суматохе праздника чувство меры и границ размывалось, телохранители посчитали нужным избежать лишнего скандала с участием невесты. Такое сопровождение для Марины было в новинку, но статус обязывал.

— Где она? — войдя в дом Агриппины Геннадьевны, спросила Черноярская.

— Спит, — приложила палец к губам мачеха и пригласила в другую комнату.

Стража встала у дверей на улице, а Склодский присел с диагностическим заклинанием перед уснувшей Кох. После минутной заминки Леонид кивнул, что всё в порядке и приступил к лечению.

— Ну что, радуешься, получила своё, ведьма? — в лоб спросила её аристократка.

— Я чем-то заслужила такое отношение? — немного даже опешила Марина.

— Пф-ф, — Агриппина прошлась вокруг неё, осматривая белое платье, как будто это не шикарный фасон, а бедняцкая набедренная повязка. — В этой семье ты будешь слушаться теперь меня и всё, что делает мой пасынок, докладывать мне.

— Это с какой стати? — спокойно уточнила Черноярская, подмечая необычно приподнятое настроение баронессы.

Опыт судебных процессов подсказывал разузнать общий расклад дел, прежде чем давать отпор.

— А с такой, — мачеха подошла к чаше с виноградными гроздями и оторвала себе одну виноградинку. — Девка его головастая всë мне растрезвонила. Коли не хочешь, чтоб это всплыло, придëтся тебе самой убедить Владимира вылечить моего сына. А надумаешь жалиться, что ж, вам же хуже.

Она съела своë угощение и потëрла пальцами.

— Никакого выселения в Неклюево, само собой. Мы будем жить в общем доме, как тому подобает в роду. Где это видано, чтобы старшие куковали на отшибе? Нехорошо, не по-людски.

— А вы, значит, по-людски с ним? Всю жизнь об него ноги вытираете, — нахмурилась Марина, стараясь понять, насколько паршивы их дела.

— Моего мужа обольстила ведунья, эта шлюха искала, где приткнуться, вошла в чужую семью! С чего я должна любить еë отродье? Это он должен нас вечно благодарить, что родился в баронском доме, а не в отхожем месте. Что-то я не вижу его благодарности, одни угрозы и притеснения.

— И в этом ваш план? — с презрением посмотрела на неë Черноярская. — Неумелый шантаж по-деревенски?

— Ты кого деревенщиной назвала? Только я скажу — и…

— И что? Что будет? — спросила еë Марина, ступая вперëд. — Я жена барона, второе лицо в феоде, а где твой муж, интересно?

Агриппина гневно зыркнула на неë, расставшись с самодовольной миной.

— Бастард вертает к жизни юродивых! Думаешь, ему позволят отсидеться в глуши? Да за такое чудо вас, как котят, утопят всех. Его Величество и сам не в своëм уме. Как же так получилось: дочь простолюдина вперëд него влезла в очередь? А родной брат? Что Владимиру стоит проявить толику милосердия, зажилил дар, боится, значит…

Марина скрестила руки на груди и, дослушав, расхохоталась. Слава богам, тупая мачеха ничего критичного из Пелагеи не выведала.

— Полагаете, после такого Владимир впряжётся лечить брата? Агриппина Геннадьевна, да вас из этой очереди выбросят за предательство. Мой муж из принципа откажет! Вы так и не поняли, насколько он упрям? — теперь она прохаживалась мимо неё с видом хищницы, играющейся с добычей. — Не захотел с вами жить под одной крышей, что в итоге? Ушëл с голой задницей, и вот мы оба стоим в его городе, в его феоде, — она показала рукой на богатое убранство комнаты. — Всë это куплено им вопреки вашей воле, а не благодаря. Конечно, проиграв, он побежит лечить Фенечку! Пх-х-х!

Еë смех, больше похожий на зловещее сопение ежа, вырвался сам собой. Агриппина почувствовала правдоподобность реакции невестки и притихла, пытаясь понять, как вывернуть ситуацию в свою пользу, но Марину уже было не остановить.

— А теперь слушай сюда, кровопийца драная. Больше никаких оскорблений моего мужа. Я хочу видеть, как его глаза сияют, а не тухлую улыбку после свидания с тобой. Общение через губу убираем, ты теперь у нас мудрая счастливая свекровь и рада нашему браку. Выйдешь сейчас и при всех поздравишь его, дашь благословение как положено, задача ясна?

— Да что ты о себе возомнила? — свекровь во время еë отповеди присела в кресло и хотела было встать, но Марина толкнула еë обратно.

— Я не закончила! — рявкнула Черноярская, на что даже сидевший в углу Фенечка дëрнулся и захныкал. — Всë донельзя просто, Агриппина Геннадьевна, — девушка поставила ногу в туфле прямо на кресло свекрови и нагнулась поближе. — Мой муж получает счастливую дружную семью, а вы оба как раньше: деньги, почëт и лекаря. Предупреждаю, маман, откроешь свой поганый рот почём зря, и жизнь твоя заиграет совсем другими красками. Одно моë слово и вам меньше дадут еды, хуже законопатят щели зимой, а личные деньги станут чем-то мифическим, их не хватит даже на элементарные вещи, — процедила она.

— Владимир не допустит такого позора.

— Да ему плевать на вас, — Марина смотрела прямо в глаза мачехе, замечая, как спадает напускная спесь. — У него столько дел, в городе редко появляется, а я тут всегда. Я здесь хозяйка. — улыбнулась она одними губами. — Посажу тебя в погреб или подсыплю чего — умом тронешься. Ты же слышала историю Пелагеи? Она знает толк во всяких таких травках. Только представь, даже пожаловаться внятно не сможешь, да и никто не поверит. Пх-х-х. Как уедет муж, обратно из тепла в яму прыг-скок, и так пока не сдохнешь.

Марина выпрямилась и отошла от кресла.

— Под стать себе подругу сыскал, — нервно проворчала свекровь, но не так бодро, нежели в начале беседы.

— Как раньше не будет, — заверила еë невестка, пропустив замечание мимо ушей. — Но если мы уживëмся, я даю слово, Владимир вылечит твоего сына.

— Когда? — вцепилась в неë взглядом остывшая Агриппина.

— Когда придёт время, — отрезала Черноярская, дав понять, что на этом разговор окончен.

Теперь жизнь пасынка для баронессы важнее всего на свете, ведь с его смертью исчезнет и последний шанс вернуть Фенечку. О да, Агриппина пуще золота будет стеречь Владимира от всяких заговоров.

Загнанная в угол свекровь потеребила оборку платья, сильно сжала пальцы, сдерживая рвущийся гнев, и тоже встала. Поправив причёску в зеркале, она прошла мимо, бросив зло.

— Пойду муженька твоего обрадую, — а после, как вышла из дома тихо, чтобы никто не услышал. — Да подавись ты, ведьма.

Прошелестев платьем мимо смуглой девочки и мужчины с тростью, она на ходу нацепила на лицо благожелательную маску и отправилась отрабатывать свою часть договора.

В это время Марина шумно вздохнула и выдохнула, а потом услышала за спиной хлопки.

— Браво, наша маленькая Золушка показала зубки! Отправлю, говорит, тебя в тюремок, противная маман. Ну тут выше всяких похвал, муж и жена одна сатана, — он сделал вид, как будто снимает шляпу и прошёлся ей вниз перьями по полу.

— Опять подслушивал? — кольнула его взглядом Черноярская.

— Тю, Марина Васильевна, никогда за собой этой привычки не водил. Тут и усилий прилагать не надобно. Наслаждения вашим разносом, сидя в удобном кресле.

— Что так громко вышло? — смутившись, спросила она и получила утвердительный кивок. — Блин, расскажешь всё Владимиру? — с подозрением посмотрела она на лекаря.

— Как можно? Я, конечно, образец преданности, но не дурак. Пока его благородие ничто не отвлекает, он приближается к своей цели.

— А ты, стало быть, к своей?

— Стало быть, да, а что тут постыдного? — он пожал плечами и пропустил жену барона вперёд. — Я человек алчный и пойду только за тем, кто алчнее меня. Alea iacta est!*

*Жребий брошен! (пер. с лат.) фраза, которую произнëс Юлий Цезарь при переходе пограничной реки Рубикон, перед тем как вступить в длительную гражданскую войну против римского сената).

— Что с ней? — сменила Марина тему.

— Небольшая доза алкоголя, помноженная на его полную непереносимость и расшатанные нервы, — отмахнулся тот. — Пришла в себя, притворяется спящей, чтобы её не отругали, хе-хе.

— Ну ты и козёл, — приглушённо сказала в подушку Пелагея.

— Ступай, нам надо поговорить, — попросила баронесса, но почти сразу добавила помягче, — и спасибо тебе.

— Всегда к вашим услугам, мадам Черноярская, — сверкнул тот хитрыми глазами и бесшумно скрылся за дверью.

Марина подтащила себе стул и села перед лежащей без сил Кох. Та перевернулась на спину и вяло смотрела в потолок.

— Давай, начинай, — безжизненно произнесла учёная.

Покрасневшие от слёз глаза, нос, растрёпанная причёска и обессиленный вид говорил о напряжённых днях, проведённых ею в подземелье.

— Много ты проболтала?

— Ничего такого… Даже… — она зажмурилась, вспоминая произошедшее. — Нет, совсем ничего.

— Храм, анима? Это очень важно.

— Нее, я та ещё дура, но не настолько…

— Поля, послушай, — Марина взяла её повисшую ладонь в свои и сжала. — Вокруг так мало людей, которым можно довериться, и я от всей души не хочу, чтобы их стало на одну меньше. Понимаешь меня?

— Да, прости, — пересохшим голосом ответила Кох. — Мне… Мне стыдно. Ещё и оторвала тебя в такой день…

— Я тебя прошу как друга, помоги Владимиру. Ты уже стала нашей, ни к чему эта лишняя напряжённость.

— Я помогаю, много помогаю, ты чего?

— Да, только не оставляешь мысли сбежать, верно? Но ведь некуда. Тебя больше нигде не ждут, твой дом теперь здесь, расслабься и прими это. Ты дома, Поля, — она обняла еë и поставила перед собой на ноги. — Тебе надо больше отдыхать.

— Я бы поревела, но уже всё, — Кох апатично и с некоторой иронией махнула рукой. — Отревелась.

— Там тебя такой красавец ждёт, ммм… — шутливо ответила ей Марина, вместе под локоть добираясь к двери.

— Александр? Чёрт, я… Что у меня с лицом? Я как помятая обезьяна, нет, погоди, надо же причесаться, так нельзя… — покраснев, она освободилась от Черноярской и самостоятельно подошла к зеркалу.

— Ого, и силы вдруг появились?

— Да какой там. Ты прости, но мы пойдём к себе. Рада за тебя, правда.

— Спасибо, а у вас как, далеко продвинулись?

— Стирка вещей в одном тазике за интим считается?

— Пх-х-х, поняла тебя, — спрятав улыбку за ладонью, ответила Марина.

Девушки вышли из дома мачехи, попрощались и разошлись. Александр помог Пелагее забраться в глипта и присоединился к ней, когда та настояла. Пока добирались до входа в храм, руки Чечевичкин смущённо держал у бортиков транспортной коробки, но когда провалились в пещеру и закачались вдвоём в полутьме туннелей, Кох не выдержала.

— Вот так я точно не выпаду, — намекнула она, прикладывая его руки себе на талию.

— Ага, да, так, действительно, сцепление лучше и мы оба не вывалимся. Это ты здорово придумала!

— Саш, заткнись, а? — она вздохнула и прикрыла глаза.

Таленбург, настоящее время, вечер свадьбы.

Роберт Карлович Зайцев

Рождаемость:

Живые: 5 ♂/2 ♀

Взрослые: 5 ♂/2 ♀

Умершие: 1 ♂/0 ♀

Всего: 6 ♂/2 ♀

Выходит, у графа Хаджибейского восемь детей. Я заметил, что чем выше титул, тем больше старались оставлять наследников. Каждый мальчик в потенциале — это офицер личной армии, маг, воин или вовсе разведчик. На них зиждилась защита рода.

Девочки тоже при желании могли освоить целительство или боевую магию, но редко заходили далеко в этих направлениях, предпочитая мирные занятия и помощь в обширном хозяйстве. Их растили будущими жëнами, учили управлять людьми, прививали вкус через искусство. Дочь обязана уметь руководить феодом в отсутствие отца и братьев, спектр еë знаний расширяли как могли.

Это никакая не блажь, а суровая необходимость выживания. Каждый член рода — это взаимозаменяемая единица. Что-то случилось с одним, другой становится на его или еë место. Да, кто-то хуже в военном деле или в экономических аспектах, но в общем и целом полноценный готовый правитель.

Если в роду так не принято, он в скором времени сгинет. Дочь тщательно готовили к этому экзамену жизни и лишь потом отдавали замуж. Чтобы она там на новом месте не растерялась, правильно себя поставила. Так поступали мудрые и любящие родители.

Также считалось дурным тоном, если мальчик после 16 лет, то есть после вступления во взрослую жизнь, не мог дать сдачи простолюдину или средненькому магу, гридни не в счёт. Могущество дворянской семьи опиралось не только на деньги с землями, но и на уважение, личную силу.

Наследники-неумёхи — это сигнал, что монолит рода дал трещину. Потому Василий Кержапольский так сильно взъелся на Нобуёси, что аж послал на его устранение двух убийц. В его глазах японец тогда предстал как оборванец с улицы, недостойный даже одной победы из трёх в захудалом провинциальном турнире.

Чуть позже он осознал, насколько заблуждался, но по прошествии дуэли честь наследника была восстановлена. Проиграть признанному мастеру не считалось зазорным, иначе бы Василий так и продолжил втихую мстить.

«„Рождаемость“, хм…» — я рассматривал новый динамический показатель, крутя в уме и так и эдак возможность извлекать из него пользу.

Пока нарыл два применения: актуальный сбор информации о составе рода и психологическое воздействие в прямой беседе. Например, я не знал, что у графа Зайцева погиб один из сыновей. Это сразу давало жирный штрих к его образу и характеру.

«Вот только одного количества детей как-то маловато», — размышлял я и невольно потянулся к жирной надписи «Живые».

Каждое слово подозрительно выделялось другим шрифтом при ближайшем рассмотрении.

«Ого, интересно! Как я не заметил этого раньше?»

Суматоха дел настолько затянула, что я пропустил важное уточнение, в каждую надпись при желании можно было «провалиться».

Живые: 5 ♂/2 ♀

♂ Александр Робертович Зайцев

♂ Николай Робертович Зайцев

♂ Илья Робертович Зайцев

♂ Всеволод Робертович Зайцев

♂ Константин Робертович Зайцев

♀ Ольга Робертовна Зайцева

♀ Татьяна Робертовна Зайцева

Ради интереса заглянул и в другой раздел.

Умершие: 1 ♂/0 ♀

♂ Ярослав Робертович Зайцев

Так, да у нас тут полное семейное досье! Информация о детях незаметно для испытуемого выуживалась ментальным приёмом и удобно формировалась в список. Вручную такое провернуть, это надо годами тренироваться.

Я потыркался по именам. К сожалению, граф прибыл только с женой, так что при переходе в карточки детей в параметрах закономерно выскакивали.

???????

А вот Костю Зайцева я давно знал, но внёс его в своё хранилище карточек на заре формирования «диктатуры». Тогда я даже таланты с предельным уровнем развития не с первого раза различал, не чета нынешним способностям. У графского сына был ранг Мечник (E) — пока что это вся имеющаяся информация. Слабовато для юноши моего возраста, но поправимо.

«Перевоспитаем», — твёрдо решил я.

При нашей следующей личной встрече сведения о его параметрах обновятся, и тогда прикинем его сильные стороны и вектор развития. Костик пропадал в Ростове в каком-то из кабаков, завтра пошлю за ним гридня, вот ему сюрприз будет на больную голову!

Пока я мысленно ухмылялся, из-за стола в ближнем кругу резво встал элементалист Маркел Дёмин.

— Слово хочу взять, ваше благородие! — я кивнул ему, чтобы продолжал, ученик Нобу прочистил горло и прикрикнул, чтобы гам стих. — Тихо кому говорено! Не счесть, сколько даров наш барон получил в этот светлый день и я, как последний представитель рода, от лица Дёминых, не абы кого, а тоже баронских корней, — важно поднял он подбородок. — Имею желание вручить молодожёнам подарок!

Маркел достал с лавки свёрток и подошёл к нам. Со своим эффектным ожерельем из клыков он по настоянию мастера расстался. Аксессуар мешал фехтованию ручками и в физической подготовке, но вот серебряную серёжку Дëмин отвоевал как память о потерянной семье. Она досталась ему от отца и тихо колыхалась в левом ухе при каждом шаге.

Зная вспыльчивый и местами дурашливый характер Маркела, некоторые сначала восприняли его слова за шутку, но на молодом лице читалось волнение и решительность. Для него важно было не посрамить честь ушедшего рода и отдариться по достоинству.

— Это прекрасный подарок, спасибо Маркел, — я встал и обнял его, а Марина удивлённо заметила.

— Дорогие вещицы, откуда ты их взял?

Она держала в руках два медальона из чернёного золота, инкрустированные рубинами и бриллиантами

— Заработал, — подмигнул он, — пришлось, правда, попотеть, но то ли ещё будет, хах! В них, как память, можно вложить крошечный портрет супруга. С этим я заранее подсуетился, откройте, ваше благородие, — попросил он Черноярскую, и девушка с удивлением увидела под крышкой наши точнейшие реалистичные изображения.

— Маркел, это так трогательно, спасибо, — просияла Марина, а Дёмин заулыбался, потирая от неловкости шею.

— Что ещё подарить тем, у кого всё есть? Я только хотел…

Его слова прервал сначала грохот чего-то тяжёлого, упавшего неподалёку, а затем бабские крики. Мы все повскакивали, готовые отражать атаку недругов или покушение.

— Уважаемые гости, пока не выясним, что там, из терема не выходите! Нобу, Мефодий, Леонид, — раздал я быстро команды и троица рванула первыми на разведку. — Дом защищён, без паники! Не создавайте давку! Сидите, Ваша Светлость, скоро всё выяснится, — велел я встревоженному герцогу и кивнул его смазливой рыжей лекарше, чтоб была наготове.

— Аха-ха-ха! — прогремел басовитый смех берсерка, и у многих отлегло от сердца.

— Что там? Что там произошло? — с любопытством спрашивали аристократы и их свита.

Удержать подобный наплыв я не смог и спустился с крыльца вниз, давая возможность остальным разглядеть причину переполоха.

— Иней, собака такая, ты чего творишь? — ругалась прибежавшая Лукинична, рядом с ней тёрся и Гио, земельник приветственно помахал мне.

На входе в дом валялась туша здоровенного матёрого медведя. Виверн беспардонно на неё взобрался и издал победный рык. Я уловил в его ментальном поле помимо ноток радости ещё и мстительность.

«Интересненько», — я подошёл ближе и присел, оттянув за ухо косолапого хозяина леса, горло было филигранно разорвано, а на спине виднелись глубокие раны от когтей.

— Что, отомстил обидчику? — спросил я успокоившемуся виверну, указывая на старую полоску шрама на морде.

В прошлой схватке за территорию медведь расцарапал ему лицо, и отметина осталась на всю жизнь. То поражение Иней запомнил, запало оно в его гордую душонку.

— Р-раргх! — утвердительно дёрнул шеей магзверь, чем вызвал улыбки и смех окружающих.

С основания Таленбурга Иней для многих стал символом города.

— Это твой свадебный подарок, говоришь? — уточнил я после короткого контакта без слов.

— Р-раргх!

— Господи, как он его умудрился сюда притащить? — спросила Марина, подходя с левой стороны и хватаясь за мою руку.

Распластавшийся мишка её впечатлил.

— Всё слышали? Наш Иней притащил барону подарок! Лучшего мяса этому отморозку! — огласил новость Мефодий и приподнял тушу над головой, потрясая ей перед кричащей толпой.

Марина с благодарностью погладила виверна, и тот довольно фыркнул, почувствовал к себе расположение. Мне же подал сигнал не лезть со своими мерзкими нежностями.

«Понял, так и записал», — ответил я ему.

— Хороший выйдет ковёр в мой кабинет, — подытожил я, и Куликов передал медведя глипту кожевенника. — А сейчас бегом смотреть фейерверки!

Вызванный из Москвы маг-пиротехник заготовил отменные «огненные зрелища». Мы добрались до пристани, а там сошли к песчаному берегу к реке. По моему сигналу в небе распустились фосфорические папоротники, переливаясь всеми оттенками драгоценных камней.

Сотни искусственных змеев, гонимые умелой рукой мастера фейерверков, взвивались ввысь, чтобы столкнуться в ослепительной схватке и распасться медленно тающим созвездием.

Вместе с жителями Таленбурга поглазеть пришли и его гости: важничающие старосты моих деревень со своими семьями (от каждого я также получил дары), странствующие воины и маги, ищущие куда приткнуться, любопытные ростовчане, прельщённые праздником прямо под носом, витязи из храма, несколько человек из РГО, экспедиционного корпуса, купцы нашей будущей гильдии и много различного стороннего люда, явившегося наесться от пуза. В этот день я не отказывал никому.

В сверкании огней справа от нас визжала ребятня из кадетского корпуса, а поодаль от них я различил подошедших Фенечку и мачеху. Та, к моему удивлению, во всеуслышание дала мне своё благословение, обняла и разделила со мной хлеб.

Ладонью я почувствовал лёгкий нажим от Марины и повернулся к ней.

«Так вот, кто виновница внезапного преображения Агриппины Геннадьевны!»

Увидев её улыбку, я сам улыбнулся и покрепче обнял жену. Праздник на этом дне не заканчивался, но точку в нём поставило оповещение «Диктатуры» об изменениях в наших с ней параметрах.

Марина Васильевна Черноярская

Общественный статус: «Дворянка в первом поколении» — Первая в роду, кто носит герб и титул. Её корни ещё не забыты, но с ней уже считаются.

Теперь мой статус — её статус, а значит, кардинально другое отношение от окружения. Не дай бог кому-то обидеть или слово худое сказать в моё отсутствие, гридни вмиг шкуру сдерут. Старая жизнь оставлена далеко позади. Что касается меня, то система Аластора набросала подношений не меньше, чем щедрые гости.

Параметр лидерство +5, повысился до (82/100)

Параметр макиавеллизм +5, повысился до (72/100)

Параметр харизма +20, повысился до (61/100)

Параметр дипломатия +5, повысился до (50/100)

Параметр организованность +2, повысился до (30/100)

Параметр командная работа +2, повысился до (23/100)

Я сначала не понял за что, но потом мысль догнала рванувшее вперёд удивление. Я теперь женат, а это говорило окружающим о моей уверенности в будущем. Филарет оказался прав!

Народ воспринял новость о свадьбе благосклонно, как сигнал укрепления моих позиций. Молодой барон пустил корни, всё по-настоящему. Никакого возвращения в старый род под главенство отца не предвидеться.

С макиавеллизмом и дипломатией всё просто. Я сделал ход в политической игре, и император успокоился: ведун больше не заключит никаких династических браков после того, как «замарался о простолюдинку». Ни один высший аристократ не захочет ввязываться в подобный скандал и отдавать своих детей за моих.

Организованность, командная работа и лидерство получены как следствие развития поселения и феода в целом. О чём речь, если сегодня мне доложили о прохождении всеми кадетами экзамена на первое заклинание!

А вот харизма в двадцать единиц превзошла все ожидания. Неужели одно только бракосочетание настолько добавило мне очков в глазах других женщин? Это было заметно по участившимся многозначительным взглядам, но радовался я далеко не внезапно свалившейся любви от слабого пола.

Чем выше харизма, тем охотней росла преданность ко мне как баронских людей, так и свежих рекрутов. Процесс адаптации кратно ускорится, а это прямой путь к агрессивному увеличению численности моей армии!

После фейерверков мы ещё долго отмечали до глубокой темноты, кого-то сморило раньше, и гость отправился спать, а кто-то, как Маркел и Мефодий, кутили на пару всю ночь, заставляя изнывающий от усталости оркестр бродить вслед за ними и исполнять любимые песни. Горлопанили до хрипоты.

— Иди ко мне, — сказал я, когда мы, наконец, остались вдвоём в спальне, и Марина сняла своё свадебное платье при лунном свете.

Она стояла лицом к окну, тёмные волосы растеклись по голой спине, голова чуть повёрнута вбок. Подойдя сзади, я обнял её за талию и поцеловал в плечо.

— Обещай мне, что это навсегда, — сказала она, чуть прикрыв глаза.

— Обещаю, — ответил я, продолжая наслаждаться её телом.

Марина повернулась ко мне и подняла бровь.

— Что вот так просто?

— А как… В смысле… Ты ожидала чего-то другого? — я пытался выбраться из спутавшихся мыслей.

— Я же не сказала, что конкретно «навсегда». Может, в эту формулировку я вкладывала «навсегда ходи голым» или «навсегда расстанься с волосами», а ты вот так просто взял и пообещал. Документы также подписывать будешь не глядя?

— Я, кажется, понял в чём дело, — кивнул я и, схватив её на руки, под визг раскрутил вокруг себя и бросил на кровать. — Первое условие выполнено! — с меня слетели штаны и всё, что мешало дышать коже. — Приступаем ко второму? — спросил я, взлохмачивая шевелюру.

— Пх-х-х, прекрати, не надо, я пошутила! — засмеялась она, после чего я в прыжке приземлился в кровать рядом и подверг её щекоточной пытке.

Первая брачная дочь? Ммм, она была после и это касается только нас двоих.

— Владимир! Владимир, открой, поговорить надо! — снаружи рано утром настойчивый стук в дверь вывел нас из приятной неги.

— Кто там? — разлепив один глаз, спросил я хрипло.

— Леонид… — безжизненно буркнула Марина, уткнувшись в подушку. — Я устала, уходите, если будете трындеть…

Шлёпнув её по причинному месту, я прикрыл жену одеялом, быстренько натянул штаны, рубашку и влез в свои тёплые тапочки.

— Тише ты, — сказал я, закрывая за собой дверь. — Идём ко мне.

Склодский не стал бы тревожить по пустякам. Будь кому плохо из наших — молча вылечил бы и потом доложил. А то, что он ввалился в такой день, говорило о срочных новостях. Лицо антилекаря было серьёзным, ни намëка на привычную ироничность.

— Повтори ещё раз, род Ровниных в полном составе истреблён, я не ослышался? — уточнил я, расхаживая по кабинету.

— Именно так, мой двоюродный брат случайно об этом проведал. Из Ростова перебрасывали крупную партию виверн для поисков, вот он и насторожился, разузнал адрес и сам слетал. Ошибки быть не может.

— То есть, погоди, герцогский род, герцогский, да? Он с бароном каким не перепутал? — меня это известие как обухом по голове ударило, сразу проснулся.

За дверью поскреблись, и я велел войти, кофе передали.

— Владимир, ты понимаешь, что это означает? — спросил Склодский, когда служанка вышла.

— Перестановки, — задумчиво ответил я, отпивая бодрящий напиток. — Вчера почти вся Таврида кутила у меня. Не хватало только посланников от Великого князя и Боспорского герцога, моего отца, а также Остроградского. Среди интересантов, конечно, с натяжечкой может быть и император, но…

— Потерь среди нападавших не было, — перебил меня Леонид.

— Это любопытно, — кивнул я. — Официальная версия уже есть?

— Грешат на некроманта, остатки тёмной магии обнаружили в ангаре для виверн.

— Он их забрал?

— Да, все десять штук.

— Чёрт, дела плохи.

— Как поступим с наследником? — задал он животрепещущий вопрос.

Демьян Гаврилович Ровнин, 16 лет от роду, мальчик с тяжёлой наследственной болезнью крови в одночасье превратился в политическую мишень, в цель номер один для ближайших претендентов на Черноморское герцогство.

«Зайцевы или Остроградские? Неужели опять будет война?» — раздражённо подумал я, второй раз на ту же удочку попадаться никак не хотелось.

Вопрос даже не в том, кто это организовал, тут сомнений нет, а в том, кто первый попытается убить мальца, чтобы стартовать гонку за титул. После смерти Демьяна мой феод смоет в военном конфликте такого уровня. Помимо двух графов, свои претензии на земли выдвинет и герцог Боспорский. Ожидается тотальная резня, а мне никак нельзя ближайшие год-два воевать.

Второй круг крепостных стен ещё не достроен, технология иллюзорного купола слишком сырая, а вся экономика только-только запустила свои механизмы, нужно, чтобы они прокрутились несколько циклов и заработали на полную…

Много проблем. Моё баронство как организм с уймой ветвящихся в разные стороны оголённых нервов, на которые только нажми и боль распространится повсюду.

Взять те же хутора и деревни — они сейчас совсем не защищены. Что такое десяток глипт для армии могущественных врагов? Мои подданные только-только повадились возвращаться в родные края. После такой подставы я долго не смогу восстановить их доверие.

— Герцог уже знает? — спросил я, на что Леонид пожал плечами.

— Давай к нему, — сказал я, застёгивая пуговицы на рукавах и обуваясь.

Пока остальные аристократы спали, распределённые по гостиницам, отдельным домам и в комнатах моего терема, мы прошлись мимо суетящейся прислуги. У дверей герцога на страже дежурило два высококлассных гридня. Выслушав меня, они сначала позвали рыжую лекаршу, что сопровождала наследника повсюду.

— Что произошло? — спросила та, выйдя к нам из его комнаты и запахиваясь в халат. — Его Светлость отдыхает.

— Мы в курсе, — хмыкнул Леонид, пробежавшись по ней похотливым взглядом.

— Из-за болезни я не могу надолго покидать наследника. Скажите, вам будет приятно, если за вами по пятам целый день ходит бородатый мужик? С такой работой справиться только женщина.

— Вы настоящий профессионал, — двусмысленно ответил Склодский.

— Не обращайте внимания, он когда волнуется, много язвит. Прошу сюда, — показал я ей, переходя в другую комнату.

Выслушав нас, она пришла в ужас. Ладонь прикрыла рот, а глаза уставились перед собой.

— Я… Я даже не знаю…

— Будите его немедленно, слышите? У вас ещё есть шанс спастись.

— Шанс? Вы о чём? Они… Они все мертвы, если это так легко, то придут и за Демьяном… М-мне надо уходить.

— Что такое, больше некому сгружать шекели за подогрев постельки? — спросил её Леонид, грубо схватив за локоть и притянув к себе. — А как же сострадание? Бедный мальчик остался совсем один, кто ж его вылечит теперь в этом большом несправедливом мире? Стой, где стоишь, шлюха, никуда ты не пойдёшь.

— Барон? — обратилась она ко мне за защитой.

— Сколько тебе платил старший Ровнин? — спросил я, показав Склодскому отпустить её.

Мелисса потёрла руку. Всего за секунду терпеливо-ангельское лицо расчертила надменно-расчётливая гримаса. То, что я видел «диктатурой», мой наблюдательный спутник считал на опыте. Практически нулевая преданность. Мелисса знала себе цену, как и любой профессиональный лекарь с богатым стажем.

— Двадцать тысяч, плюс по тысяче за ночь с удобствами.

— Остаёшься с ним, я возьму эти расходы на себя.

— Ещё чего, чтобы и меня вместе с ним шлёпнули, что я дура какая подписываться на такое? Пацан не жилец, срать я на него хотела.

— Ты не поняла, это не просьба.

В комнате повисла тишина. Мелисса усиленно обдумывала сложившуюся ситуацию. Угроза от ведуна — дело серьёзное. Все знали, насколько это злопамятные маги, а уж тем более добравшиеся до власти. Быть убитой сто процентно при отказе или возможно быть убитой при покушении на малолетнего герцога. Выбор очевиден, во втором случае авось не заденет и дашь дёру, а вот в первом… Тяжело простолюдину быть врагом знати.

— Добавишь пятёру за риск, — выпалила она.

— По рукам.

Спустя десять минут мы сидели в комнате проснувшегося наследника и наблюдали, как тот задыхается от расшалившихся нервов. Мальчика пробил пот, его спутница использовала порции лечения одну за другой, дабы герцог взял себя в руки.

— Держите, — я протянул ему шарик стяженя.

Малец не глядя забросил лекарство в рот. Дрожь вскоре унялась, и Демьян смог нормально с нами поговорить.

— Что теперь будет? — безжизненным голосом спросил он.

— Ваша Светлость, картина рисуется не из приятных, но я бы всë равно не советовал впадать в крайности. Здесь несколько путей развития событий, — начал я, прохаживаясь по привычке, как это делал перед тем, как принять важное решение. — Первый — обратится к нашему Великому князю Нащёкину с призывом защитить своего вассала.

— У него старые счëты к моей семье… Я… Я даже не знаю, кому сейчас верить, — слабо возразил Демьян.

Лекарша Мелисса в этот момент уселась на кровати сзади и нежно гладила герцога по голове, зыркая на нас исподтишка.

— Вы абсолютно правы! — показал я на него пальцем. — Нащёкин поможет на первое время, но потом вам придётся вернуться в родовое имение и навести порядок.

— Вернутся, туда? Как можно? — вытаращил он на меня глаза. — Там все мои братья, отец… Нет, я, я не хочу туда возвращаться, ни за что! Меня убьют!

— Что ж, логично, Ваша Светлость. Тогда переходим ко второму пути. После того, как все обнародуется, вам предложат своë покровительство господа Остроградский и Зайцев. Они согласятся присматривать за вами до восстановления династии, то есть пока не родится хотя бы один наследник.

При этих словах кровь отошла от щëк Демьяна, а левая рука смяла белое одеяло.

— Кто-то из них по-любому убийца. У них самый первый мотив избавится от моей семьи. Никак нет, удавят. Меня удавят там! Не верю я в этих некромантов, это всё их рук дело, — ему не хватало сил даже рассердиться от души, настолько слабо звучал этот юношеский голос.

— Они первые претенденты на ваш титул, это правда, но я бы воздержался от огульных обвинений на людях, — посоветовал я, придерживаясь роли. — Надо играть тонко, с холодной головой. Пусть сами нервничают и гадают, что выкинет ваша гениальная Светлость.

— Третий, каков третий путь? — взмолился Демьян, отрицательно покачав головой овеянной потоками лечения.

— Герцог Боспорский, ваш единственный сосед.

— Он мне не нравится, совсем не нравится, — чуть не плача отказался аристократ.

— Но тогда в Тавриде нет больше подходящей силы, способной защитить вас. Разве что мы обратимся к другим Великим князьям для предоставления вам политического убежища.

— Они меня продадут за жирные отступные, деньги всё решают, — последние три слова он произнёс с расстановкой. — Никому нельзя верить, Владимир, кругом одни предатели.

— Тогда надо искать тех, кому война за герцогство неинтересна. Тех, кому выгодно ваше возвращение на старое место. Управлять владениями можно через посредников, а самому не высовываться. Не обязательно рисковать личным присутствием. Так вы сохраните за собой большую часть земель и остатки казны. Вот только следует договориться с Великим князем. Покровительствовать за просто так он откажется, но за откупные забудет старые обиды. Что ему стоит расположить свой гарнизон в ваших плодородных землях?

— И правда, это вы складно придумали, — в нём чуточку забрезжила надежда.

— Всё не так плохо, Ваша Светлость, боритесь. Неужели ваш отец хотел бы такого конца для своего сына? Сейчас он смотрит с небес, ждёт от вас свершений, мужайтесь, Демьян Гаврилович, — я присел на колено, как тому подобает по дворянскому этикету. — Вы не одни, только прикажите, и мы свяжемся с любым, кто готов помочь вам. Я и мои гридни последуют за вами, какую бы сторону вы ни выбрали.

Демьян отстранился от лекарши и встал передо мной с прямой спиной. Его губы поджались. Я не поднимал взгляда, пока тот не произнёс.

— А вы, барон? Таленбург мне понравился, ладно тут всё устроено: гридней много, магзвери кругом. Люди ваши сильны и опытны… Скажите, вы же как ведун насквозь каждого видите, опознаете убийц? — спросил он с надеждой.

— Да, Ваша Светлость, мне не составит труда обнаружить их с первого взгляда! Мой город чист от преступников — убийцам, насильникам, грабителям и прочей швали здесь ловить нечего.

— Встаньте, — попросил он и посмотрел на меня уже снизу вверх, так как был ниже ростом почти на голову. — Я прошу вас дать мне и Мелиссе убежище, папенька не знал, но мы любим друг друга. Теперь я за неё отвечаю, — он повернулся к рыжей девушке и тепло улыбнулся. — Вчера на вашем примере с Мариной Васильевной я понял, как важно оставаться собой и следовать своим принципам. Даже если они идут вразрез с мнением большинства. Для любви нет преград, мы поженимся и восстановим династию, да, радость моя?

Мелисса в шоке посмотрела сначала на меня, а потом на Демьяна. Наследник воодушевлённо приосанился и пообещал.

— А за ваши старания, Владимир, после того как беда минует мой дом, я готов даровать графский титул.

— Сколько этому придурку осталось жить? — спросил Склодский, подливая из своей бутылки в бокал Мелиссы янтарного цвета настойку.

Лекарша жадно выпила всё подчистую и жестом потребовала, чтобы Леонид плеснул ещё.

— Без магии исцеления года три, если не меньше.

— А с магией?

— Да практически всю жизнь, — вздохнула она, неожиданное предложение о женитьбе совсем не входило в её планы. — Это ж надо было такое выкинуть? Тупица, чёрт…

— Всё не так плохо, барон подстелит ему соломки. Ну родишь от пацана тебе то что? Разведёшься и потом как по маслу пойдëт: денежки, дома, почёт, а ему наследники и новая жена. Лепота! Все внакладе.

Склодский поставил бутылку на стол и подсел к рыжей красавице напротив. Пока Владимир проводил срочное совещание с Ровниным и Антоном Кержапольским, лекарь решил наладить контакт с девкой наивного герцога. Оба расположились буквально за дверью от них и ждали внятных решений.

— Если б ты знал, чем он болен, не стал бы так легко судить, — Мелисса вздохнула и, прикрыв глаза, откинулась в кресле, потом открыла их и посмотрела в потолок. — Ну за что мне это всё? Зачем я вообще согласилась на эту работу? М-м-м…

— Так просвети меня, а там подыщем лекарство какое, — качнул головой Склодский.

— Предлагаешь мне вывалить всё с потрохами, все семейные тайны Ровниных?

— Тебе какое дело? Они все сдохли.

— Точно. Этот бракованный Ромео все извилины мне загадил, — она снова посмотрела на коллегу, всё ещё испытывая лёгкое сомнение, можно ли довериться этому неприятному типу.

— Я глаза и уши барона, — догадавшись по её мимике, о чём она думает, Леонид подбодрил избранницу герцога. — Так как вы под его защитой, мы должны знать обо всех рисках. Для вашей же безопасности. Смелей, патриарх рода убит, мстить некому, а малец, — он глазами показал на дверь, — смотрит тебе в рот как мамочке.

— Такой ты лис, конечно, просишь сотрудничать, а сам недавно грязью меня поливал, ц-ц-ц.

— Тебе не понравилось слово «шлюха»? Могу называть путаной, блудницей, потаскухой, курвой или предпочитаешь жрицу любви?

— Ну ты и мразь. Погоди, так ты ведь тоже из знатненьких, да? Есть в вас нечто схожее, — она посмотрела на собеседника по-новому.

Взгляд выцепил тысячи мелких деталей. По отдельности она даже не успела бы их сформулировать, но вот все вместе они подтверждали правоту Мелиссы. Женскую интуицию не обманешь, мозг сам собой интерпретировал всё в нужное впечатление.

— Да-а-а, вижу. Твой барон любит коллекционировать угнетёнышей. Что же он тебе наобещал такого? — она даже подвинулась вперёд, внимательно следя за реакцией бывшего герцога.

— Речь сейчас не обо мне, а о том, как вы здесь будете уживаться. Выкладывай всё, что знаешь, вперёд, — Леонид с ленцой отбил брошенную в него уловку, возвращая беседу в нужное русло.

— Жалко надолго от сыночка отходить нельзя, так бы мы с тобой многое обсудили, понимаешь о чём я? — она демонстративно прикусила губу.

— Болезнь, — холодно напомнил ей лекарь.

— Скучный ты, — обиделась Мелисса. — Что болезнь? Пф-ф, после неё я не смогу зачать здоровых детей, оно мне надо?

— Вертикальная передача? — догадался Леонид, имея в виду заражение матери через плод.

— Она самая, я, конечно, не заболею, но всё дальнейшее потомство будет как мой благоверный, а тут сам понимаешь — пожизненный присмотр. Демьян никогда не получит полноценного наследника и знает об этом. Ни со мной, ни с кем-то ещё. Такие дела, пупсик.

— Наследственное?

— Да, у Ровниных пять поколений уже так, стабильно появляется один «проклятый».

— Чего? Их покарал ведун, кто именно?

— Родогост.

Леонид грязно выругался. Дело было хуже некуда. Среди всех известных ему древних ведунов этот особо прославился своей кровожадностью и злопамятностью, на нём же и оборвалась передача дара. Произошло это по загадочному стечению обстоятельств. Никто до сих пор не знал, где его наследники. Возможно, они живы и умело скрываются, научившись ладить с обществом, или сгинули навсегда.

— Демьян мне как-то проболтался, что его прапрапрадед нечаянно застрелил на охоте в лесу малолетнего сына Родогоста. Пращур умолял ведуна о пощаде и получил её, но ценой будущих поколений. В отместку за умерщвлённое дитя Родогост возжелал, чтобы каждый наследник рода испытал схожее горе, что и он.

— И теперь у всех рождается по одному такому бедолаге?

— Как видишь. У меня плохие новости для твоего барона — Ровнины всё. Это тупик. Мальчонка просто цепляется за жизнь. Ты расскажи Черноярскому, как оно есть. Хочу уже убраться отсюда поскорее…

Таленбург, кабинет Владимира Черноярского.

Обласканный вниманием Демьян Ровнин получил, чего желал, и выбежал за дверь к возлюбленной обрадовать хорошим завершением переговоров. Мы с Кержапольским остались на беседу тет-а-тет, но перед этим Леонид успел мне шепнуть на ухо важные сведения, без которых сложившаяся картина не была бы полной.

— Его Величество ведь может гарантировать мне безопасность? — уточнил я главное.

Неважно, что мы там наплели наследнику для устранения паники, всë это словесная шелуха. Вопрос решится только при условии прямого вмешательства императора. Иначе я превращусь в мишень для обоих графов и для герцога Боспорского. Ставил я на свою полезность и незаменимость как ведуна. Мой статус снова неприкосновенен, так почему бы не укрыть под политическим зонтиком ещë и выжившего герцога?

«Если всë получится, он сам мне дарует графский титул и часть семейных земель. Пусть даже без городов — отвоюю их мечом и магией!»

— Случившееся не входило в планы Москвы, это большая трагедия, — Антон был непривычно серьëзен. — Твои слова насчëт некроманта сбылись, на имение Ровниных напали тысячи мертвецов.

— Если бы вы поверили мне тогда, удалось бы избежать кризиса власти в Тавриде. Это всë Остроградский придумал, вы его уже допрашивали?

— В Ростове проверили все склады по адресам, что ты передал, но там пусто.

— Вы действуете медленно! Почему? Хотите очередной трагедии? — возмущëнно спросил я, из-за их нерешительности моему баронству грозила опасность. — Четыре города у него сейчас, четыре! Проведите там ротацию храмовников и разведки также, как это сделали в Ростове, или они откроют все шлюзы для нечисти.

— Причастность Остроградского пока не доказана, — отрезал Антон. — Все твои слова без твëрдых доказательств лишь теория. К тому же у тебя самый что ни на есть прямой мотив — желание отобрать графство. Тебе дали все карты в руки, но облегчать работу не станут. Даже не надейся.

— Да при чëм тут вообще я? Он угробит всю Тавриду! Оружие от некромантов есть только у меня, я то как раз со своими людьми выживу. Жалко обычный народ, они не подпадут под правила защиты от войны, мëртвым плевать на законы императора — жрут всех подряд.

Последние мои слова возымели действие, Кержапольский задумался, но я не дал ему передышки.

— Потеряем здесь население, потеряем выход к морю и земли. Пока разгребëм, осмелеют османы, тевтонцы, англичане, французы — да все подряд! Заткнуть одно графство не проблема — мы справимся, но уйдёт драгоценное время. А если Остроградский убьëт ещë и наследника Ровниных, а потом договорится с Зайцевым уступить ему герцогство, то проблема удвоится. В его руки попадëт девять городов с храмами, девять, окститесь!

Антон это отлично понимал, но император каждой тени боялся — большого труда ему стоило подчинить себе соседние Великие княжества Таврическое и Ладожское. По сути, этот «союз» сейчас его опора против остальных разрозненных семи Великих княжеств. Пока троица действует слаженно, все боятся и учитывают мнение столицы. Не так рьяно, но всë же.

Смещение целого графа по «надуманным» обвинениям создаст ненужные волнения. Для публичной порки требовался железный повод, как вышло с нарушениями использования виверн. И то я считал, что наказание чересчур мягкое.

Антон Михайлович Кержапольский

Преданность к «К. С. Друцкому» (5/100)

Не туда смотрю. Практически весь ближний круг императора точит на него зубы и печëтся о своей пользе, лишь разведчики по настоящему преданы Его Величеству.

«И то потому что им с детства вдалбливали про долг перед империей».

Преданность к «П. В. Остроградскому» (30/100) +21

«Понятно».

— Я поговорю с братом, — заверил граф, — Могу обещать, что никто из живых не посмеет вас тронуть, на этом всë. Его Светлость отказался переезжать в Москву, так что вся ответственность ложится на тебя, Владимир. Мне пора, ещë увидимся. Совет да любовь молодым, — подмигнул он и отправился в Ростов, а оттуда в имение герцога Ровнина.

Я сел на стол и взял из пенала охапку перьев.

— Можно? — спросил голос Склодского.

— Заходи, — разрешил я, и лекарь, закрыв за собой дверь, подошëл ко мне.

— Как прошло? И что это? — Леонид указал на разложенные параллельно друг другу перья.

— Пытаюсь увязать всю картину воедино. Много нелогичностей…

— Ну так давай разберëмся. Наследник — пустышка, ты уже знаешь, выкладывай остальные кусочки.

Я оторвался от созерцания стола и задал вопрос.

— Что связывает Остроградского, Великого князя Ладожского Савватия Головина и род Кержапольских?

— Хм, что ж, удиви меня, — вздохнул Склодский, усаживаясь в кресло.

— Я хочу услышать твоë мнение, ты же мой советник.

— Пока у императора нет наследников, Ладожские — четвëртый серьëзный претендент на Московское королевство. Кержапольские, кхм… Дай-ка сюда чернильницу, да перо с бумагой, — попросил он и пододвинул себе передвижной столик на колëсиках, использовавшийся для доставки еды в мой кабинет.

Почиркав с пару минут, он довольно хлопнул ладонью по листу.

— Вот, сам взгляни.

Оттуда на меня смотрело иерархическое древо столицы, где в скобочках обозначалось количество баронств.

Московское королевство:

1) Герцогство Московское:

Графство Московское (12)

Графство Владимирское (8)

Графство Тверское (7)

Графство Костромское (5) (Кержапольские)

2) Герцогство Рязанское:

Графство Рязанское (6)

Графство Тульское (7)

Графство Калужское (4)

3) Герцогство Нижегородское:

Графство Нижегородское (8)

Графство Арзамасское (3)

Графство Муромское (4)

— Как видишь, Кержапольские в этой гонке за императорский каравай чëрт-те где. Так что я не знаю в чëм взаимосвязь тех троих, моя семья не вхожа в их круг общения. Тут только ты можешь заглядывать в головы людям, а я так, разнюхиваю плохо спрятанные мелочи на поверхности. Слушаю эхо чужих интриг.

— Красиво расписался в своей бесполезности, — хмыкнул я. — Впрочем, я и сам до конца ни в чëм не уверен, пока не осмотрю весь московский бомонд. Кержапольские покрывают Остроградских. Причëм это уже второй случай: сначала виверны, а теперь их предупредили о готовящейся облаве, подсветили Марича. Вот они и успели вывести все трупы. Это, дружище, факты.

Леонид схватился за эту соломинку и огласил мои же мысли.

— Им выгоден беспорядок в Тавриде. Если так подумать, если на секунду абстрагироваться от привычного хода вещей… Центральной фигурой здесь рисуется Валентин, а не Великий князь Ладожский.

— Ага, давай дальше.

— Ему до престола недостаëт две ступеньки, причëм род древний, их и в народе, и среди дворян почитают. Валентин одновременно толкает твоего сюзерена творить непотребства и в то же время сдерживает его, иначе зачем оставил на тебя наследника Ровниных? Мог бы силой забрать в столицу. Остроградский в качестве герцога ему не нужен, но сама мысль, что контроль над Тавридой теряется — ей можно пугать императора. Жестоко давить нельзя: волнения поднимутся уже под боком, в Ладожском Великом княжестве. Вместо кнута остаëтся пряник. Валентин выбивает для своей пешки какие-то привилегии? Но это же ошибка заигрывать с некромантами!

— Император оттягивает разрыв с обоими княжествами, тут ты прав, а решить силой не хватает духу. Валентин ХОЧЕТ локальное вторжение мертвецов и через князя дëргает за ниточки, не доносит мою информацию. На подавление заразы выведут большую часть сил из столицы и вот тогда…

— Савватий клюнет: нападëт на ослабший престол, убьëт императора и вырежет семью московского герцога. Далее он поставит на их место «послушных» Кержапольских, а сам сядет править. Ну а Валентин, в свою очередь, сыграет на попранном чувстве справедливости московской аристократии: где это видано, чтобы Ладожские ими рулили? Сам то Кержапольский один из них, вот и направит меч против вчерашнего союзника, а потом коронуется.

— Московский герцог — первый претендент в списке на престол, — закончил я всю цепочку рассуждений. — Вот только с прорывом это зря они шутки шутят.

— Имперские умоют руки, в очередной раз. Нам придëтся самим решать этот вопрос, — мрачно заключил Леонид. — На помощь никто не придëт…

— Чёрт с ними, сами справимся! Перебрось все силы своей семьи на Юзов, Черкассы, Азов и Таганрог. Найдите, где они прячут трупы, и избавьтесь по-тихому, держите там руку на пульсе. А герцог… Он нам ещё пригодится, попробую его вылечить. Клин клином вышибают!

— Мне бы твою веру, эх, — с сомнением произнёс лекарь, но согласно кивнул, — сделаем. Я тогда в Ростов, вечером буду.

Склодский уехал, а я вернулся к успевшей встать Марине. Отыскал её на кухне в окружении работниц.

— Что-то случилось? — спросила она, суетясь с распоряжениями насчёт яств, на второй день праздника гостей ждало ещё больше веселья и выпивки, заодно представления цирковой группы, фокусники и прочие забавы.

— Потом, — отмахнулся я, — бесподобно выглядишь.

— Комплименты нечасто от тебя услышишь. Раз такой деловой и не хочешь говорить, то и я занята, кыш, — помахала она ладонью.

— Это ты кыш! — шуточно возмутился я и незаметно погладил её по животу, когда целовал на прощание.

Кухарки от нашей «перепалки» только посмеялись и умилились, а когда я ушёл, свадебная суета продолжилась.

Гости и не думали уезжать — их надо было развлекать, а мне, если честно, в тягость почему-то веселиться. Всегда сопровождало какое-то чувство упущенного времени, куда-то хочется бежать, решать проблемы, я ловил наслаждение от деятельности и результатов своего труда. Поэтому считал, что одного дня достаточно, но таков обычай — на дворянской свадьбе кутят минимум неделю, иначе посчитают, мол, не удалась.

Особенно зудело желание сбежать именно сейчас, после новостей о семье Демьяна. Тот, понятное дело, заперся у себя в трауре, но Мелисса сгладит его горечь утраты. Девушка хоть и не любила его по-настоящему, но актриса из неё великолепная.

Впрочем, долго без дела я не остался — к середине дня привезли пьяненького и ругающегося Константина Зайцева. При виде отца он внезапно стушевался и попросил лекаря поправить ему здоровье.

— Папенька, а что тут у вас происходит? — удивлённо осмотрелся младший наследник графа.

— Константин, позволь тебя познакомить с моим другом, бароном Черноярским, Владимир, — обратился он ко мне и я протянул руку, Костик недоверчиво её пожал, а затем Роберт огорошил его. — С этого дня ты обучаешься у него и за это расплачиваешься своей службой.

— Я? — глаза щуплого юноши расширились от удивления. — А ты, а я… Ты не можешь ему просто дать денег, мне обязательно именно служить? — с негодованием спросил он. — Он же барон, как я буду выглядеть?

— Сынок, поздно беспокоиться о том, чего давно уже нет. Я о твоей репутации, — вздохнул Роберт. — Всё решено, пока не увижу в тебе изменений, служишь Владимиру во всём. Точка.

— Я уже взрослый, опять эти ваши игры в перевоспитание, о-о-о-о, как вы мне надоели. Пойду выпью, что ли…

Когда это чудо с сальными волосами и чёрными кругами под глазами ушло, его отец извиняюще положил руку мне на плечо.

— Ты прости его, он сделает всё как надо. Моей воли не ослушается.

— Вы уверены? А как же все эти похождения с храмом и прочим?

— Я не запрещал ему. Думал, так лучше выйдет, но избыток свободы оказался вредителен — моя ошибка.

— А вы знаете, он мне нравится, — ответил я, потирая подбородок.

«Ну ещё бы с таким-то уникальным талантом!»

— Правда? — с надеждой спросил Роберт.

— Уж поверьте, я знаю толк в людях, найдём и вашему сыну применение. Дайте только время.

— Давно я не слышал о нём добрых слов, спасибо, Владимир, — расчувствовался граф, сверкая еле уловимыми слезинками на краешках глаз.

Пожав обеими руками мою, он удалился с чувством облегчения.

Я жалел только об одном — что его сын не попался мне под руку раньше. Костик вечно лавировал между игорным домом и ростовским храмом. Наши пути от этого постоянно расходились, но теперь «диктатура» обновила его карточку, и я потирал ладошки в предвкушении.

Константин Робертович Зайцев

Отвага (29/100)

??? (? /100)

Мечник (Е)

Парикмахер (D)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Преданность к «К. С. Друцкому» (6/100)

Трудолюбие (4/100)

Счастье (32/100)

Боевой дух (10/100)

Общественный статус: «Балабол» — человек, чьи обещания разлетаются быстрее, чем исполняются.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Аванс у фортуны» (судьба даёт этому человеку шанс, но после удачи дважды наступает чёрная полоса)

Да это же ходячий талисман! Вот почему у него так здорово получалось открывать безобидные миры и сшибать с этого лёгкую деньгу. Он брал бесплатный пропуск в белый мир, где тебя ждала неизвестность — неисследованная территория и таящие в себе опасность монстры.

Там Костик собирал три хронолита, что эквивалентно трём тысячам рублей и возвращался домой. Прибавьте к этому ещё сотку за открытие нового мира и вот тебе неплохой капиталишко. Так, в своё время поступал и я, но с полным осознанием куда иду, а этот сумасшедший прыгал в портал на авось. Первооткрыватель хренов.

Правда, потом на радостях он всё проигрывал в карты, но то совсем другая история. Окружающие настолько привыкли к его выкрутасам, что не считали это аномальное везение чем-то выдающимся. Для окружающих он был всего лишь потешным сынком графа, отбившимся от рук повесой. Про репутацию его отец не соврал — ей и не пахло.

В Таленбург пока не просочилась весть об уничтожении черноморского герцога и его семьи, потому гуляния ничем не омрачились ещё в течение трёх дней. Потом вернулся Антон Кержапольский, было собрание среди аристократии и объявление императорской воли.

— За время нахождения герцога Ровнина под присмотром Черноярского-младшего, запрещается любая физическая расправа над баронством и прочие военные действия. Никаких конфликтов, господа. То же самое касается и тебя, Владимир — в случае разжигания тобой войны ротмистр заберёт герцога в столицу, а ты лишишься всякого иммунитета. Схитрить не получится, — объявил Кержапольский, и на том мы закончили.

С одной стороны, я был рад, что получу передышку, но этим связывал себе руки в отношении Остроградского. Через Склодских я продолжу ему пакостить с хранилищами трупов и совершать прочие диверсии, но в то же время Павел был волен развязывать какие угодно конфликты, пока я буду отсиживаться у себя в Таленбурге.

«Сойдёт, не всё коту масленица», — подытожил я и остался доволен решением Москвы.

Дворяне постепенно разъехались к концу недели, и я с облегчением выдохнул. Можно было заниматься привычными делами. Послал десяток гридней и сто глипт с подводами в бывшее графство Абросимова, дабы забрать оттуда людей на переселение в моë баронство. С маклером мы всë уладили, точнее, Марина уладила, а я бессовестно сбежал при виде тонны бумажек.

Общая сумма подарков превысила триста тысяч рублей: много драгоценностей, дорогой утвари, мебели и прочего полезного для дома скарба. Откуда-то пополз слух, что я аскетичен в своëм логове и гости, не сговариваясь, завалили нас всем необходимым. Видимо, пожалели молодую жену.

Марина, кстати, резво взялась за хозяйство и расстановку всего и вся в тереме. Теперь моя холостяцкая дыра обрастала уютом. Единственное, что я ей не отдал — это кабинет.

— Никаких перемен, это моя мужская территория и точка.

Стоял на своëм не хуже спартанца и победил. Наверное. В доме прибавилось слуг: вместо привычных двух девок и полового сразу полтора десятка дворни. Мне пришлось их лично одобрить. Терем разросся пристройками.

Что касается пострадавшего в защите «Красного-34» Александа, его контузию мы вылечили, но потерянные пальцы так и не сыскали — разорвало при взрыве на куски. Пелагея тоже быстро пришла в себя и занялась исследованиями аномалии. Так она назвала ключ магической энергии, шедший прямо из недр на поверхность.

Мы им почти под завязку зарядили все аккумы, что существенно облегчило нам жизнь — больше не придëтся напрягать к этому занятию кадетов и разведчиков с гриднями. На них и так лежали свои обязанности.

Кох с Джанашия вырыли огромный котлован, углубились на километр, и земельник дальше отказался копать — магическая разведка ничего не выявила. По его словам, источник слишком глубоко, там, где жар и давление уничтожат любого, кто рискнëт подобраться поближе к тайне.

Это был вызов способностям девушки, но я наотрез отказался разгонять «Градиентом» еë ум. Юрков прописал учëным отдых от ментального вмешательства как минимум на месяц. Поэтому работа шла своими силами.

— Купол в приоритете, — сказал я им. — Убирайте все огрехи и дополняйте его. Как только в совершенстве будет готов для «Красного-34», приступайте к модели для Таленбурга, " Зелëного-66' и «Серого-18», потом остальные колонии. Я также хочу отдельно мини-купола для наблюдательных пунктов в нашей дубраве — важно узнать загодя, когда некромант пустит на нас мертвецов.

То, что он нападëт — вне всяких сомнений, поэтому надо быть начеку. Мы повсюду рыли ловушки, закапывали бочки с порохом, расставляли на позиции заряженные картечью пушки. Если мертвецов нельзя убить обычным оружием, то можно хотя бы превратить их в бесформенную неопасную массу. В этой связи закупленный заранее порох сильно выручил.

Город находился в повышенной боевой готовности: наряды глипт усилили в три раза, Иней бессменно патрулировал небо, рассматривали даже возможность привлечения к обороне разведчиков, если запахнет жареным.

И вот среди всей этой нарастающей нервозности ожидания проскочил светлый лучик: Юра доложил, что при дежурной проверке морозного мира «Жëлтый-6» обнаружили послание от Потапа. Потерявшийся маг назначил нам встречу возле портала через две недели.

«Нагулялся».

Десять дней спустя, Таленбург.

Наступил август. По приблизительным подсчётам ко мне в феод из захваченных территорий должны переселиться двадцать тысяч человек. Подобная ротация стала для нас принципиальным вызовом. Граф Роберт Зайцев согласился на отсрочку в полгода, и мы разработали схему постепенной и безболезненной переброски людей в новострой по всему баронству.

Каждый староста деревни получил на подмогу ещё по 10 глипт, а также бесплатный лес для стройки, благо его у меня запасено немерено. К тому же копился приличный резервный фонд за счёт монстрошишек. Мы не только палили древесину на золу для пищевых брикетов, но и учли сценарий резкой нужды в лесоматериалах.

Хранить их в сухом Межмирье оказалось очень практично: три человека контролировали пять десятков глипт, и те махали своими острыми лезвиями не хуже людей с топорами. Так запасался хлыст, далее он отправлялся в переработку на лесопилку, где его переделывали в доски, брус и разнообразные строительные материалы.

Новые избы в Таленбурге росли как грибы после дождя. Мои прорабы, Кошевой с Яром, специально для распределительного центра возвели простейшие временные ночлежки с полевой кухней, где народ мог переночевать день-два и дальше выехать к месту назначения.

Моё баронство было слабо заселено, так что такое пополнение кстати: оживут отдалённые хутора, а пустующие заброшенные дома обретут новых хозяев. Земли и работы хватит на всех.

Очень важно было всё это организовать без проволочек и отладить как единый механизм. Посему в ратушу набрали новых служащих — два десятка клерков. Марина подсуетилась. Теперь её функции управляющей ложились на созданный аппарат из помощников. Разъезжать по феоду, как раньше, баронской жене не положено. Особенно сейчас, когда у нас скопище врагов за калиткой только и ждëт драгоценного заложника.

Я сразу её об этом предупредил, но деятельный характер жены нашёл выход из ситуации: она взяла на себя работу как эдакий центр, откуда по всему баронству тянулись ниточки контроля, плюс помогала Маричу с городскими проблемами. Тот и так справлялся, но скупился на трату средств из казны. Многое тянул на себе и безотказном приказчике Григории.

В этом плане Марина Васильевна не имела ограничений. Она без стеснения открыла кучу вакансий и внедрила новых людей: пополнилась полиция, городские службы, почта, пожарная команда, отыскали инженера-архитектора, чтобы затюканный обязанностями Гио смог выдохнуть. Теперь в его полномочия входило лишь консультирование, а контролировать намеченный план строительства возьмëтся другой профессионал с рангом «А».

Анжей Марич обрёл нового покровителя и мигом выбил себе казначея, бухгалтера, двух счетоводов, а также трёх сборщиков податей. Этой небольшой команды хватало, чтобы вести весь финансовый учёт в феоде. Старосты на местах сами собирали оброк и свозили к барону, так что в огромной бюрократической машине нужды не было.

Это позволило городничему сосредоточиться на оборонительных сооружениях, в чём Черноярская слабо соображала и не могла выдать экспертного мнения. Подрастающий город укреплялся по всем фронтам.

Дар Кости Зайцева не работал на всяких мелочах. Я протестировал на нём и броски кубика, и игру в карты, и поединки на мечах — везде сопутствовал случайный результат. Кстати, равного ему соперника среди взрослых не нашлось, так что выставили десятилетнего Василия Пахоту. Мальчишка, даже не имея ранга в профессии, в половине случаев отмудохал графа. Такие дела.

Открытия начались, когда я послал его с малой группой в синий мирок поднабрать нужных нам ресурсов. Всё официально, через государственный храм, с покупкой проходки. Они столкнулись с превосходящей группой монстров и дали по тапкам. Выжили только благодаря транспортным глиптам, вывезших всех из заварушки.

— Три сотни степных волков, три! — драл глотку Маркел, руководивший вылазкой.

Монстры крупные, по грудь человеку, а то и с его рост. Элементалист не стал рисковать жизнями ребят и принял правильное решение — отступил. Будь он с гриднями из хотя бы второго отряда, с поддержкой в виде сильного мага и лекаря, то размотать тварин не составило бы труда.

Я также специально отрядил им минимальное количество глипт, чтобы проверить свою теорию, и оказался прав. «Аванс у фортуны» работал только на высоких ставках, либо при опасности для жизни владельца. Опытным путём мы выяснили, что в данный момент у Костика чёрная полоса.

— Когда тебе в последний раз крупно везло? — спросил я его после провалившейся экспедиции.

— Перед тем как вы меня с папенькой вытащили прямо из-за стола! Я как раз отыгрался, и, коли не вы, утроил бы своё состояние. Я тебе говорю, там верным делом пахло…

Я был низкого мнения об умственных способностях парня, потому дальше пропустил его восторженный трëп мимо ушей. За восемнадцать лет не найти простейшей закономерности в своей удаче — это надо постараться. Интуитивно он смог нащупать тему с храмом и белыми мирами, но это же капля в море от его реальных возможностей!

Про дар с фортуной я ничего не рассказал. Обойдётся. Слишком опасная штука в руках конкурента, а Зайцевы в первую очередь конкуренты. И им, кстати, выгодна смерть наследника герцога, так что за Костиком присматривали круглосуточно.

«Моя дойная корова ммм…»

Вторую чёрную полосу мы активировали уже под присмотром лекаря в загоне для сражений с магзверьми. Бедолагу больно погрызли за ногу стальные гиены, всего две, но верещал он как резаный.

Эти монстры обитали в «Зелёном-46» и отлавливались нами для тренировки кадетов. От их укуса раны долго заживали из-за металлических ядовитых зубов, но это если лечить обычными средствами, а не магией.

— Я-я больше туда не хочу! Хватит, это же больно! Он мне вообще в яйца метил, ты представляешь? Да я чудом остался жив, ха!

— Константин, успокойся, дыши, вот так, видишь раны больше нет? Тебе ничего не грозит, а вот кричать не стоит — это слабейшие монстры Межмирья. Тебе надо привыкать с ними сражаться, понимаешь? Лучше пусть укусят здесь, чем во время реальной заварушки.

— А варианта, где меня не кусают совсем нет? — поджал губы Зайцев.

— Давай так: если следующая наша вылазка выйдет успешной, я расскажу об этом твоему отцу. Напишу ему, чтобы гордился тобой, договорились?

— Ну, я не знаю, — пожал он плечами, продолжая ломаться.

Науськанная мной грудастая девушка подала ему полотенце после «сражения» и состроила глазки.

— Всё получится, ты же не слабак? — спросил я при ней, на что Зайцев быстро вытер лицо и бросил.

— Следи за словами барон, я в деле.

— Вот и отлично, такой настрой мне нравится, — я хлопнул его по плечу, чтобы он подобрал слюни, несмотря на видный статус с женщинами у него был заметный напряг. — Девки любят витязей, сами в постель к ним прыгают, — подмигнул я ему и ушёл по своим делам.

Брошенное в благодатную почву обещание наживы и простенькая манипуляция сработали как надо. На следующий день мы снарядили большую экспедицию в «Оранжевый-17» с объединённым первым и вторым отрядом. Опасный мир, но богатый на улов. Помнится, там пострадала дружина моего отца.

— А мне не рановато в такие места? — побледнев, спросил Костик, когда мы покинули колонию, заходя в иссохший жутковатый лес.

— Тем сильней засияет твоя слава, граф, выше нос, — заверил я его, но обычно болтливый Зайцев затих, дёргаясь от каждого незапланированного хруста ветки.

Нас сопровождало две сотни боевых глипт помимо тех, что несли людей. Мефодий, Нобу, Щукин, Склодский, Маркел и многие другие. Не было разве что Святославы и Гио. Они таки помирились и вместе в очередной раз ушли искать цветки анимы. На случай чего у нас было два средненьких земельника «B» ранга со второго отряда, так что я не переживал. Шли мы в центре каре, как обычно.

— Угроза на три часа! — оповестил водник Щукин и группа остановилась.

Тридцать двухметровых круллов выбежали на нас из засады в ста метрах. С них ещё не успела осыпаться сухая земля, как длинные, как у борзой, ноги понесли их тела вперёд головой. За секунды эти твари развивали поразительную скорость и сбивали насмерть зазевавшихся витязей.

— Щиты! — скомандовал я.

Глипты выставили перед собой громоздкие башенные щиты, обитые железом. По центру на лицевой части выпирал металлический круг, умбон.

Для посредственной группы витязей здешние монстры опасны именно неожиданностью, зачастую маги не успевали даже заклинания создать, настолько молниеносен был противник. А навыки маскировки и умение долго ждать без еды и питья только усугубляли нервозность витязей.

Бронированные серые головы круллов вмазались в глипт на полном ходу, огласив лес грохотом и хрустом костей. У кого-то сломался позвоночник.

«Сюрпри-и-из!»

Боевой глипт весит от 400 кг и выше, а сутулые круллы от силы сто кило. Их непропорционально развитое тело по очертаниям напоминало нечто среднее между ящером и млекопитающим.

— Растоптать их к чертям! — рявкнул я, и ошалевшие от столкновения монстры познали на себе остроту сапфировых лезвий.

Мы не вмешивались, не тратили силы. Зачем? Всегда стоило беречься для более серьёзной схватки. Наши камнекожие помощники быстро справились с незадачливым племенем аборигенов.

— Срежьте головы и идëм дальше, — велел я.

Верхний слой сверхпрочной чешуи на широком лбу использовался для создания доспехов, а вот кости именно черепа обладали удивительным свойством плавиться как металл. Скупщики для начала вываривали головы, а потом через кузнечные печи придавали им форму слитков для удобного складирования. Материал ударостойкий и лëгкий, лепи, что фантазии вздумается.

За одну голову платили по пятидесяти рублей. Обитали круллы небольшими племенами, но иногда могли объединяться под командой чрезмерно разросшегося вожака.

В Межмирье это было обычной практикой, когда один из монстров либо хапал чрезмерно магической силы, либо по иным каким-то причинам вдруг приобретал нехарактерные для его вида размеры и мощь.

Естествоиспытатели из Русского Географического Общества до сих пор ломали копья в спорах на тему происхождения вожаков, но прямых доказательств найти пока не удалось. Слишком редкое событие, чтобы обнаружить его в зачатке.

— Я посмотрю? — спросил разрешения Костик и получил дозволение.

Граф слез со своего глипта и с омерзением на лице внимательно изучил строение наших врагов. Потыкал в них чуть мечом, ногой толкнул, как бы убеждая себя, что может и таких победить.

— Хочешь, устроим тебе бой один на один? — спросил его Мефодий, срезая быстрым взмахом секиры злополучную голову крулла.

— А это не опасно? — с сомнением уточнил Костик.

— Пха-ха! Да он от тебя мокрого места не оставит. В тебе ж полста кэгэ: мешок костей, да чекушка крови, — оскалился берсерк, оценивая субтильное телосложение графа.

— Тогда зачем вы мне такое предлагаете? — возмутился Зайцев.

— Мужчиной становятся, преодолевая себя, через не хочу, смекаешь? Ты должен выйти с ним один на один, чтобы понять — страх только в твоей голове. В первый раз сложно, но зато потом… — здоровяк взвалил окровавленную секиру на плечо и посмотрел на собеседника сверху вниз. — Ты поймёшь, что всё в этом мире возможно.

— Седлаемся! — дал я команду после сбора трофеев и группа организованно пошла дальше.

Слова Мефодия заставили графского отпрыска задуматься. Увидев, насколько силён строй из глипт, он отпустил тревогу и меньше тушевался.

Пока что мы заработали полторы тысячи рублей, проходку отбили, но для такого состава слишком мало. Второй отряд в среднем приносил мне по две тысячи в день. С учётом выходных это десять тысяч в неделю — на уровне графских и даже герцогских дружин.

Мы намеренно шумели, сваливая деревья и треща на весь лес, но почему-то ни на кого не натыкались.

«Неужели та стычка и была воздействием удачи Зайцева?» — с раздражением подумал я.

Нет, так не должно быть! Я специально оградил его от боя, поставив в центр построения. Ему не грозила никакая опасность. Сделал я это потому как ничего ценного в черте колониальных земель всё равно не отыщем. Так зачем тратить заряд дара впустую?

Оранжевый ярлык позволял нам находиться в экспедиции шесть часов, но я предупредил коменданта крепости, что мы задержимся на день-два.

Насчёт защиты Таленбурга я не беспокоился от слова совсем. Пороховых ловушек, артиллерии и сил гарнизона хватит продержаться до нашего возвращения. К тому же внутри была и процессия герцога из двадцати опытных магов и воинов, хорошее подспорье в обороне.

Но это не главное. Мы зарядили аккумы. С одним таким чёрным ящичком даже средний маг в состоянии отстреливаться хоть весь день! Эта технология кардинально изменит облик нынешних войн.

Мы и с собой захватили пять штучек, спрятав их на транспортных глиптах. Так что моя столица сейчас как ощетинившийся дикобраз против своры хищников: подходи кусай, вот только зад свой паршивый еле унесёшь потом, скуля от боли.

К концу дня стемнело. Маги земли возвели вокруг нас неприступную высокую насыпь. Это отняло у них три часа, зато все смогли отужинать и выспаться в безопасности.

— А почему я должен идти первым? — запинаясь, спросил на следующий день побледневший Костик.

— Преодолей свой страх, паря! Барон обещал твоему отцу вырастить из тебя настоящего воина. Вперёд докажи всем свою доблесть! — берсерк легонько, как ему казалось, толкнул в спину графа, но тот судорожно замахал руками, едва не упав лицом в землю.

— Я… Вы же спасёте меня, если что? — спросил он с надеждой, глядя снизу на меня.

В глазах читался ужас, мы ему даже глипта не оставили, коленки юноши тряслись. Каждый в отряде смотрел на него холодно и отчуждённо, как будто тот не жилец. Так реагируют на назойливых комариный писк. Не получив ответа, Зайцев сглотнул и потянул руку к мечу, со второй попытки вынул его.

— Держи, если что прикрывайся, — Мефодий передал ему лёгкий круглый щит, настолько хлипкий, что даже смешно, казалось, тот вот-вот развалится в руке аристократа.

Берсерк побежал обратно и одним прыжком залетел на своего глипта, строй позади графа сомкнулся.

— Я… Я смогу, я всем д-докажу, — прошептал себе под нос Зайцев и посильнее сжал рукоятку меча. — Отец… ты возьмёшь все свои слова обратно! — стиснув зубы, он пошёл вперёд, а за ним на расстоянии каре из магзверей. — А куда? Какой маршрут? — выкрикнул Костик через плечо.

— Ваше Сиятельство, теперь вы наш гид, идите, куда душа просит! — ответил я ему.

— Душа просит домой, — с надеждой попытался отбрехаться граф.

— Не, это ей только кажется! — отрезал я.

— Да блин, — шмыгнул носом Зайцев, но, к его чести, канючить не стал и неожиданно свернул направо. — Туда хочу!

— Слушаем и повинуемся, Ваше Сиятельство! — ободрил я его, молясь, чтобы никто из витязей не заржал своей лужёной глоткой.

Сначала наш новый командир шёл с опасной, как будто в него вот-вот должна была вылететь стрела: щит перед собой, клинок готов колоть и рубить. Однако вскоре левая рука устала его держать на изготовку, и граф опустил её. Потом меч лёг на плечо. Ну а что? В случае чего его просто надо выставить перед собой.

Привыкший к лёгким победам любимец фортуны не смог долго находиться в напряжении, потому и клинок скоро перекочевал в ножны, а щит за спину. Зашагалось пободрее.

— А теперь туда! — важно выкрикнул он и полез в сторону оврага, приминая ногой сухие ветви упавшего костлявого дерева.

— Ты уверен, что стоит вот так его выпускать? — шепнул мне Склодский. — Если это чудо помрёт, воя будет у-у-у…

— Не помрёт, — уверенно ответил я. — Для этого я тебя с собой и взял.

— Понял, — Леонид сместился поближе к первым рядам, готовый подстраховать младшего наследника Зайцевых.

«Его нельзя держать в безопасности, заряд фортуны так не активируется».

Мы сошли с натоптанной витязями многолетней тропы в какой-то непролазный бурелом. Не знаю, что сейчас творилась в мозгах графского сынка, но по всей логике в этой местности круллам негде устраивать засаду — банально отсутствует свободное пространство для разгона.

Они же как бараны дерутся: набрал скорость и врезался. Твёрдый лоб сделает всё лучше любых когтей и челюстей. Это оружие у них тоже было, но не столь впечатляющее, как у более мощных видов.

Через шесть часов такого блуждания по сухостою фигура нашего проводника неожиданно резко скрылась.

— А-А-А! — закричал Костик, провалившись под землю.

Мефодий стремглав бросился за ним в неизвестность и аналогично исчез из поля зрения. Только когда мы подобрались ближе, увидели в земле широкое отверстие.

«Ловушка?»

Но нет, это оказался заброшенный вход в туннель.

— Вы в порядке? — спросил я, нагнувшись и пытаясь выловить в темноте хоть что-то.

— Да, тут невысоко, вход изгибается и можно пройти дальше. Дайте свет! — попросил Куликов.

Забрав факел-артефакт из транспортной коробки, я вместе с Нобу, Склодским и земельником из второго отряда съехал аккуратно вниз, как по двум ступеням. Когда мы выпрямились, белый свет развеял окружающий мрак, натянув наши тени на стены.

— Тут прячутся круллы, так ведь? Может, назад? — не моргая спросил Зайцев, впереди маячил длинный проход и поворот.

— Слушай ты, заклинатель коричневых змеев, отставить панику, — Мефодий тряхнул графа, приводя в чувство. — Соберись, мы почти у цели, неужели тебе не хочется вкусить крови врага? — пробасил он в лицо трясущемуся юноше.

— Я бы предпочёл что-то п-повкусней.

— Пха-ха-ха, иди следом, я тебе покажу, что такое быть в дружине Черноярского!

Здоровяк перехватил секиру обеими руками, чтобы использовать её как копьё, и отправился первым по широкому туннелю, ему даже пригибаться не пришлось. Из стен торчали еле живые корни деревьев и редких растений, пахло сыростью и чем-то вроде гипса или мела, я так и не разобрал.

Мы крались следом, но на почтительном расстоянии, чтобы у Мефодия было пространство для замаха. Так пришибёт ведь ненароком.

— Тупик, — объявил берсерк, когда факелы осветили громадный камень в конце туннеля.

— Позвольте, — попросил с заднего ряда земельник.

Коснувшись рукой стены, он прикрыл глаза, губы беззвучно зашевелились. Я проследил, как выстраиваются фигуры в его проекции. Довольно искусно, но Гио работал быстрее. Многолетний опыт сильно решал в этой стихии.

— Пустоты, — произнёс спустя минуту маг, — Там помещение, я попробую убрать…

— Погоди, дружище, — отодвинул его в сторону Куликов. — Эй, Костик, подержи пока, — он передал секиру графу и тот, ничего не подозревая, вальяжно простёр ладонь.

Тяжеленный металл потянул Зайцева за собой, доходяга схватился уже двумя руками и еле выпрямился. Глаза бешено перебегали с оружия на берсерка и обратно.

— Пха-ха-ха! Молодец, так держать.

Закатав рукава, Мефодий выставил вперёд ладони и, как ломовая лошадь, упёрся в стену. Потолок над нами затрясся, и посыпались камешки. Земельник снова создал проекцию, выпростав руку вверх, и укрепил свод. Тем временем овальный камень сдвинулся с места и в перекате завалился внутрь, с хрустом что-то раздавливая.

На нас пахнуло тленом.

— Фу, что за мертвятник? — с негодованием спросил Мефодий, беря обратно секиру и заходя внутрь просторной пещеры.

Камень всё ещё катился куда-то вниз и грохотал, пока наконец не врезался в стену, вызвав локальный обвал с потолка. Мы застыли, готовые чуть что бежать обратно, но вскоре всё успокоилось.

— Это склеп, — догадался первым Склодский, когда присел, рассматривая хрустнувшие под камнем кости.

Выкопано этажа на четыре вниз, но своеобразными ярусами, чтобы можно было удобно спуститься. На входе, действительно, валялись раздавленные скелеты круллов.

— Сдохли от голода, хм, — выдал заключение Леонид и встал, отряхивая руки.

Я свернул налево по дорожке и выхватил факелом выдолбленные выемки в стене. Внутри покоились покрытые паутиной и пылью черепа круллов с осыпавшейся под ними чешуёй. Я взял один в руки, осмотрел со всех сторон и даже подбросил.

— Не знаю, сколько они тут пролежали, но черепушка цела. Хоть сейчас бери и продавай.

Каждый метр пещеры был усеян подобными «могилками».

— Похоже, наши аборигены хоронят только головы, — задумчиво произнёс вслух лекарь.

— Господин, спускайтесь сюда! — крикнул с самого низа Нобуёси. — Вам нужно это увидеть!

Переглянувшись с ребятами, я указал всем жестом следовать к японцу.

— Да, тут озолотиться можно, — свистнул Мефодий, одобрительно кивая на обилие выемок.

В свете факелов на нас взирали тысячи конда-то погребëнных черепов с пригоршнями осыпавшейся чешуи.

— Ого, — выразил всеобщее удивление Зайцев, когда мы достигли дна.

Там на земляном постаменте торжественно «восседал» накренившийся гигантский череп. Не чета здешним. Размером, наверное, с Инея. Страшно представить, какое там было тело!

— Вожак, — озвучил я очевидное и с любопытством коснулся костей.

В постаменте застрял вытолкнутый нами камень, благо не повредил ничего.

— Они сами себя тут замуровали, — подтвердил мою догадку Склодский.

— Ступайте все наверх и позовите сюда глипт. Леонид останься пока.

Мастер меча забрал с собой опешившего Зайцева и остальных. Когда они скрылись, я многозначительно глянул на Склодского.

— Ну как тебе?

Антилекарь выпрямился и шумно вдохнул, наши мысли в этот момент были схожи.

— Анима? — спросил он меня.

Хорошо, что мы далеко внизу и в темноте, иначе мою хищную улыбку заметили бы все. Об уникальном даре Зайцева мало кто знал. Я следил, чтобы информация оседала только у офицеров и особо приближённых. Мефодий ввиду некромантской болезни имел низший допуск.

— Я могу его усыпить, он даже не поймёт, что где-то был. Потащим с собой как куклу. Эх, жалко ты пока стирать память не умеешь…

— Умею, — чисто технически использование стебля «Anima refectio» способно стереть всю личность, но нам такие кардинальные изменения с наследником ни к чему.

— Я про точечное, — возразил лекарь.

— Хватит и твоей летаргии, — отмахнулся я.

В следующие три часа мы только и делали, что обносили склеп круллов, вытаскивая всё на поверхность. Когда вернулись с этим добром к вечеру в колонию, скупщики поднимали оброненные челюсти с пола. 3200 простых черепов и один от вожака.

— Это всё я, я нашёл! — хвалился Зайцев, тыкая себе в грудь большим пальцем.

Мы с ребятами относились к этому по-философски: неважно, чья это заслуга, важней, что денежки получим мы.

«Буга-га!»

Комендант вызвал сонного РГОшника из покоев исследовательского центра, и тот сразу же выкупил у нас гигантский череп вожака за двадцать тысяч. Итого в общей сложности за одну вылазку мы выручили 180 000 рублей! При этом столкнулись с врагом всего раз — вот тебе и аванс фортуны.

Переночевали мы в Ростове, а наутро внесли Зайцева в Таленбург на руках, подбрасывая как триумфатора. Бедный парень купался в лучах славы, не подозревая, что с этого момента его жизнь превратится в сплошное приключение из перепадов боли, страха и соплей с вкраплениями оглушительной славы.

Я отсыпал ему пять тысяч, чтобы он отвёл душу, хоть этого и не было оговорено с его отцом. На радостях граф бросился всем покупать выпивку и спускать денежки в моих заведениях. Если вы спросите, чувствовал ли я муки совести или жалости, я честно отвечу: нет!

Я хохотал, трепетал внутри, злодейски предвкушал, как использую этого знатного ягнёнка. Теперь он мой инструмент на пути к императорскому престолу, и я буду доить его удачу, пока на то есть возможность.

Мой талисманчик, я буду ухаживать за тобой, как за семейной реликвией. Я подсажу тебя на чувство собственной значимости, ты сам захочешь познать этот триумф снова и снова. По сути я переводил его с одной зависимости на другую, но более здоровую.

На четырнадцатый день, когда подошло время встречи с Потапом, мы всей старой командой спустились в храм и, закутавшись в маммотумские невосприимчивые к холоду меха, шагнули в портал в желании побыстрее увидеть пропавшего друга.

— Р-Р-Р-Р-Р-А-Р! — сквозь метель на нас рёвом обрушился рык пятиметровой кошки, заставив занять боевое построение.

Склодский протянул было руку, активируя свою умерщвляющую магию, но я вовремя убрал еë в сторону. Пурпурная змея улетела в молоко, едва не задев морду гордого зверя.

— Погоди, она же не нападает! — выкрикнул я. — Всем успокоиться!

Красивый в своей мощи магзверь застыл на месте, скаля зубы и раздражённо махая длинным пушистым хвостом. Внезапное появление серебристых врат и вышедших из них людей спровоцировало предсказуемую реакцию. В животном мире полумер не бывает: либо бей, либо беги. А в Межмирье так подавно, квинтэссенция природы икс два.

Я бы беспокоился, если бы ирбис прижал хвост к земле, готовясь к прыжку, а так он лишь выражал недовольство. Коричневое пятно на его спине сползло вниз в сугроб и направилось к нам. Потап был укутан, как и мы, в шкуру маммотума, потому мог позволить не прятать лицо под кучей шарфов. Его появление успокоило ребят, и они убрали оружие в сторону.

— Восемь месяцев не виделись, здравствуй, — я сдержанно протянул ему руку, давая понять о дистанции между нами.

— Виноват, сам знаю, — правильно уловив моё настроение, он опустил голову. — Прогонишь?

Ребята позади напряглись, я физически чувствовал, как они прожигают мне спину своим беспокойством и нетерпением. Лицо Потапа схуднуло, на лбу появилось больше напряжённых морщин, особенно возле глаз. Я бы не сказал, что взгляд звериного толмача потух, в нём поприбавилось мозгов, а с ними пришла осознанность. Жилось ему всё это время явно не сахар.

— Я на тебя зол, Потап, не рассчитывай легко отделаться, но о твоём наказании поговорим потом. Сейчас можешь идти к ним, — я качнул головой, разрешая поздороваться с пришедшими. — Хорошо, что вернулся.

Старая гвардия была не столь холодна, как я, и устроила Новикову шумную взбучку, то есть приветствие. Больше всех басил Мефодий, пугая своим смехом даже отвернувшегося ирбиса, уши магзверя недовольно дёргались от громких звуков. Куликов вертел Потапа как тряпичную куклу в своих ручищах, пытаясь разглядеть того получше.

— Да ты либо одним снегом питался, дружище? Мы тебе нормальной еды захватили, пожрёшь как человек или тебе удобней с миски? Пха-ха-ха!

— Поставь ты его, детина, — хлопнул по плечу Гио. — Позвоночник малому сломаешь.

— А чой-то ты о его хребте испереживался? У нас вон эскулапище какой, вмиг всë поправит, — кивнул он на Склодского. — Слух, а и правда проверь его, а? — Мефодий поставил перед Леонидом блудного толмача.

— Жалобы имеются? — спросил тот, прежде чем пройтись диагностикой по телу одичавшего Потапа.

— Побриться бы по-человечески, а то топором как-то невесело черепушку скрести, — робко улыбнулся заросший Новиков, клочки усов, непривычная козлиная бородёнка и свисающие патлы намекали, что он сдался, прекратив ухаживать за собой.

Склодский нахмурился, отыскав пятнадцать переломов: рёбра, ноги, рука, пальцы и даже нижняя челюсть с трещиной. Парочка из них требовала длительной работы и ухода. В нынешних реалиях влезать так глубоко лекарь не стал, улучшил, что можно поверхностно и позже доложил мне о здоровье Потапа.

— Всё в норме, — произнëс лекарь и отпустил того к Нобу.

С ним, как и с Гио, парень полез обниматься.

— Спасибо, мастер, если бы не вы… Спасибо, — он не уточнил, что именно с ним произошло, но ещё успеется, захочет — сам расскажет.

Особенно он был рад увидеть Лёлика, первого приручённого им глипта.

— Здорово же ты подрос, дружище!

Вожак камнекожих по подобию человека протянул ему кулак, и оба стукнулись в приветствии. Между тем как пропавшего друга расспрашивали о его приключениях, Гио взялся строить укреплённую землянку вместе с десятком глипт, а я по достоинству оценил изменившиеся параметры любимчика магзверей.

Потап Харитонович Новиков

Отвага (39/100) +2

Амбиции (63/100)

Мечник (D), Вор (D)

Следопыт (B), Боевой маг (Е — D — C)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (81/100) +1

Трудолюбие (27/100) +5

Счастье (33/100) −38

Боевой дух (28/100) −6

Рождаемость (0)

Достигнут предельный уровень развития. -¼

Скрытые таланты — «Звериный толмач» (особая связь с живым миром)

Закрыл свой предел, значит. Два ранга за такой срок без учителей о многом говорило. У Потапа всегда была развита именно интуиция. С её помощью и частой практикой смог добиться успеха.

«Для выживания по-другому никак: или ты сильный, или мёртвый».

— Вы поженились, ого! — повернулся ко мне удивлëнный Потап после короткой беседы с Мариной. — Поздравляю! Много же я пропустил…

Пока для него готовился полноценный дом, мы развернули сшитый из шкур маммотумов шатёр, выгребли оттуда снег до самой земли и постелили толстый войлочный ковёр. Весь собранный с прошлого похода ценный материал был давно освоен. На одежде для гридней и шатре наша фантазия не ограничилась, ещё был особый проект, о котором я расскажу позже.

Внутри стало настолько тепло, что мы даже сняли верхнюю одежду и удобно расселись обсудить, как быть дальше. Перед этим Потап достал рукодельный рюкзак и вытряхнул его на пол. На свету заблестели разноцветные камешки хронолита, много камешков размером с куриное яйцо.

— Сколько тут? — спросил я.

— Двести штук, больше не смог унести. Остальное спрятал.

— Вот это по-нашему, зря времени не терял, — крякнул Мефодий, пытаясь выгородить друга.

— Много собрал? — уточнил я, чтобы знать, стоит ли возвращаться.

— Ещё восемьсот.

Заявочка на успех. Такие объёмы добывали разве что разведчики на вивернах, а этот чертяка в одиночку умудрился достать где-то кошку, обеспечить себя пропитанием и разведать местность порядка 10 тыс. километров.

— Мне просто везло, — отмахнулся Потап. — Сделал крюк и на всём пути попадались.

В любом случае это была солидная прибавка к нашим запасам. Разведчики Абросимова лясы тоже не точили и бодро выгребали хронолиты со всех щелей, но тут налицо желание заслужить примирение и я это оценил.

— Хорошо, присаживайся. Обговорим насчëт твоего будущего.

— А что здесь сложного? Протащим его через постоянные врата и делов-то! На своей кошке к нам сам доберётся, мы ему продуктов отвалим, да Потап? Шкурка у него тоже есть…

— Мефодий, помолчи, — осадил его Гио, здоровяк на эмоциях лез вперёд и не следил за языком. — Пусть Владимир говорит.

Земельника берсерк уважал.

— Простите, больше не повторится, — извинился он, и собрание продолжилось.

Я обратился к Потапу, глядя ему в глаза.

— Врата всё ещё работают — это факт. Можешь вернуться в любой момент, но за твоё отсутствие много чего поменялось, — предупредил я. — РГО в новых реалиях сюсюкаться, как раньше не станет, а я не смогу за тебя заступиться. Увезут в столицу и поминай как звали. Они неплохо освоили язык глипт по твоему словарю и захотят продолжения банкета.

— Понимаю, — серьёзно кивнул Новиков.

— Дар звериного толмача больше не игрушка, имперцы всё поняли, так что под старой личиной возвращаться нельзя. Ты не сможешь свободно разгуливать по Таленбургу и творить что вздумается. Придётся годами сидеть в подземелье и выбираться только в Межмирье, учти это.

— Я согласен.

— Ничего, у тебя будет большая компания: Александр, Пелагея, Юра Абросимов и ещё сотня другая разведчиков — наобщаешься вдоволь.

— Эмм, Абросимов? Он что за нас? — вытаращил глаза Новиков, став в этот момент похож на себя.

— Род ротмистра уничтожен… Впрочем, ребята всë позже расскажут, — не стал углубляться я в детали. — Работаешь теперь втайне, для остальных на поверхности ты мёртв, мы скорбим и всё такое. Над планом твоего спасения уже думают, с этим проблем не возникнет, но какое-то время поторчишь здесь.

— Я и не ждал простых решений, — кивнул он. — Только Томофоку я заберу с собой.

— Кого?

— Ирбиса, я ей многим обязан.

— Магзвери не имеют ограничений в перемещениях между мирами. Это не проблема, — заверил я его. — Главное, чтобы она не стала проблемой: у нас там выводок из двух сотен виверн…

— Чего⁈

— А того, — в первый раз улыбнулся я, всё-таки бородища и патлы забавно на нём смотрелись. — Будет ещё больше. Первое твоë задание — пересказать накопленные знания Александру. Нам важно понимать, что там на зелёной стороне творится. Твой опыт бесценен, нужно его использовать раньше, чем император доберётся до тёплых краёв.

— Поподробней, — попросил насторожившийся Потап и выслушал короткий рассказ про четыре тысячи глипт, направлявшихся на покорение неизведанных мест. — Так вот почему столько йети перебралось на юг… Ты же можешь отдать приказ, и вся экспедиция будет убита, разве не так? — высказал он логичное замечание.

— Я не буду этого делать.

— Почему?

— Потому что тогда ценность глипт упадёт и Его Величество перестанет нам платить за новые поставки. Пусть покупает и дальше десятки, нет сотни тысяч магзверей, нам это на руку.

— Владимир, парень прав, нам нельзя потворствовать империи. Каждый их удачный поход нам в минус, надо хоть изредка одёргивать, — возразил Склодский.

— Поэтому в первый раз пусть берут, сколько захотят, а вот потом, — многозначительно сделал я паузу. — Его Величество войдёт во вкус и закажет крупную партию и твоя задача, — обратился я к Новикову, — полное уничтожение второй экспедиции. Подними на восстание своих маммотумов, пусть всё там раздавят подчистую. Со стадом имперцы не справятся, а тех, что убьют, мы сами ошкурим.

— Там же наших много, — поморщился Новиков, имея в виду тысячи засланных глипт.

— Так выйдет правдоподобней, — отрезал я. — Если ты не в курсе, идёт война, пока невидимая. Я не хочу проиграть из-за какой-то там жалости, ты меня понял?

— Я всё сделаю, — его уровень преданности сохранился, даже на единицу повысился и не сдвинулся после противоречивого приказа, хороший знак. — За это ты поставишь им в центре Таленбурга памятник.

Потап был настроен решительно, но я бы и так согласился. Идея мне очень понравилась — давно пора отдать дань уважения нашим камнекожим трудягам и бойцам. Подобный памятник подчеркнёт важность и ценность их работы. Чести удостоится не человек, а магзверь. Сие, как говорит отец Филарет, правильно.

— Поддерживаю, отличное предложение.

Вот за этим я и гнался всё время, за разнообразием взглядов. Каждый в своём понимании мира уникален, не всегда какие-то вещи будут актуальны для моих целей, но из общей выборки можно выуживать подобные самоцветы мнений и претворять их в жизнь.

Это как иметь огромный ящик с инструментами или один обшарпанный молоток. Не факт, что будешь пользоваться всем, но в любой момент у тебя под рукой широкий функционал: от едких циничных замечаний прожжённого в интригах Склодского, до всепрощающей мягкой силы отца Филарета. Моя же задача находить баланс и правильно выбирать инструмент.

Все одобрили инициативу толмача и пока высказывали соображения, как должен выглядеть памятник, полог шатра отодвинулся, впуская струю холода. Внутрь вошёл занесённый снегом Гио Джанашия. Сняв шапку, он шмыгнул носом и хмуро посмотрел на всех нас.

— Дела надо ладить, а не писю гладить. Идём, начальник, оценишь работу.

Дед обустроил землянку со всеми удобствами. Он создал насыпной холм прямо над порталом, чтобы посетители могли заходить внутрь в любое время суток и в обычной одежде. Маг тщательно утеплил стены, в довесок оббил их шкурами маммотумов. Получился такой оазис посреди снежной пустыни со всеми удобствами цивилизации.

— Туалет, правда, снаружи, но тут уж не обессудьте, — развёл он руками. — Кошка твоя не влезет, — предупредил Гио.

— Ей и снаружи неплохо, — ответил ему вернувшийся ученик.

— Великолепно, — похвалил я просторное жилище.

Из врат к нам вносили необходимую мебель и утварь для ежедневной рутины. Тут тебе и столик, и кровать, и стулья, две бочки с чистой питьевой водой, стопка книг, запасы еды и многое другое.

— Всполосни-ка свои патлы и присаживайся, — прокряхтел хромой привратник Никита Рогач, в руках у него блестела опаска, а на подносе у столика лежало мыло, пасты и пудра для бритья. — Причешем, обкорнаем, будет шик-лоск! — эмоционально на итальянский манер произнёс он, поцеловав два пальца.

Новиков шустро сбросил с себя одежду и, пока полоскал голову в тазике, глипты втащили к нему ещё три бочки.

— Куда столько воды? — удивился он, фыркая и щурясь от мыла.

— Это твоё третье задание.

Вытерев полотенцем лицо, Потап с любопытством подошёл и моментально отпрянул, ловко выхватывая топор с пояса. Рыболюди с плеском вынырнули на поверхность. Конусообразные головы с любопытством вертелись туда-сюда, осматривая помещение, а трёхпалые ладони вылезли за края бочек.

— Они не агрессивные, но шумят, мама не горюй, — предупредил я, морщась от писка магзверей. — Наладь контакт, как ты это провернул с глиптами.

— Хм.

Толмач подошёл к рыболюдам, медленно вздохнул, прикрыв глаза, и мы заметили, как татуировки мифических существ и животных на его руках зашевелились.

В прошлые разы они тоже мигрировали, меняясь местами, но теперь это «перетекание» сопровождалось лёгким золотистым свечением. На наших глазах на левой ладони рождался новый символ, буквально выжигаясь на коже. В силуэте чётко угадывался рыболюд. Магия погасла, но тату пошла волнами.

— Скви-и-и-к! Ц-ц-ц! Пи-и-и! Клик-клик-клик! Пью-и-и-и! — я аж дёрнулся от неожиданности, человеческая гортань и голосовые связки неспособны выдавать настолько разнородные звуки, но Потап делал это с лёгкостью.

Щелчки, свисты, писк — всё было так идентично, что даже сами рыболюды впали в прострацию, но вскоре бодро заверещали в ответ. Бочки зашатались от избытка эмоций, а вода чуть не разлилась на пол.

— Угомони их, или на обед сегодня будет уха! — пригрозил Мефодий, выражая всеобщее раздражение, уж чересчур било по ушам.

— Да, попроси сбавить громкость, — согласился я, и о чудо, это сработало!

Бедные разведчики намаялись за это время. Никто друг друга не понимал, переговаривались простейшими жестами, прогресса почти никакого, кроме выяснения вкусовых предпочтений пленëнной троицы.

Потап уселся на стуле и, пока Никита Рогач брил его макушку, бегло расспросил «гостей».

— Говорят, у них война за территории с другим водным народом, с тинарийцами. Раньше их было не так много в океане, но за последние двести лет расплодились и вытесняют наших друзей.

— Так мы уже друзья? — удивилась Марина.

— Они благодарны, что вы их спасли, но очень испугались, когда пришлось лететь.

— Спроси, они осознают, что на сорок процентов люди? Мы схожие народы.

— Пьи-и-и-и? Ц-ц! Тьиу-тьиу-тьиу! И-и-и-и-и-р-р!

Моментально спелся. Я думал, ему придётся как раньше, недельки две помучится, но увиденное заставило меня по-другому посмотреть на Потапа. За время отсутствия он полностью освоил свой дар.

— Да, они почувствовали нечто родственное и спрашивают, что с ними собираются делать? Я обозначил тебя главным, — показал на меня пальцем Потап и замолчал — брадобрей добрался до усов.

Рыболюды не понимали, что вообще происходит: зачем этот странный человек сдирает с себя чешую, он что дурак⁈

— Передай, это зависит от них. Мы можем вернуть кого-то одного в качестве жеста доброй воли. Спроси, есть ли такое желание?

Судя по раздавшимся возмущëнным визгам они были против. Протест рыболюды подкрепили, спрятавшись с головой в своих бочках.

— Не хотят, жалуются, мол, тинарийцы сразу убьют. Беглецы скрываются в прибрежных морских пещерах, иногда выползают на поверхность при опасности, но там тоже чужаков не жалуют, — перевёл Потап и добавил от себя. — Насколько я понял, эта война проиграна в пух и прах. У наших друзей нет ни острых когтей, ни зубов, как у хищников. Это как если бы мы отрастили себе плавники и попали в море. Питаться одними водорослями не будешь, а охотиться не дают акулы. Ни туда ни сюда.

— Я в принципе так и подумал, когда в первый раз увидел их, — кивнул я. — Спроси, много осталось выживших?

— Тр-тр-тр! Пью-и-и-и? В племени сейчас где-то полторы тысячи особей, было двести тысяч. Ужас…

— Так значит им негде жить, я правильно понял?

На расспросы толмача рыболюды снова высунулись и что-то пробулькали, наполовину держа рот под водой.

— Их селения захвачены, почти все старики убиты и свирепствует великий голод.

— Бедняжки, Владимир, неужели ничего нельзя сделать? Вы же можете отогнать этих тинарийцев?

Я отрицательно покачал головой.

— Боюсь, у нас нет способов сражаться под водой. В воздухе и на земле — ради бога.

— А как же экстракт костного мозга раги? — вспомнила вдруг жена про ресурс с гориллоподобных монстров из джунглей «Жёлтого-70»

— Там лимит в пятнадцать минут. Для глубоководного ныряния сойдёт, но для войны это ничто. Нет, мы не сможем бодаться с тинарийцами, да и не поведу я туда своих людей, это не наш конфликт.

— Жаль… — расстроилась Марина, и остальные тоже мрачно осознавали, что рыбоголовых впереди ждёт только забвение.

— Спроси, что они думают по поводу переселения в место побезопасней, скажем, к нам?

— Ты серьёзно? — со скепсисом уточнил Склодский, но другим эта мысль зашла.

— Почему бы нет? У меня есть собственный порт в Чумбур-Косе. Устроим им там подземную базу неподалёку. Пусть патрулируют и работают на нас, а мы их обеспечим едой, дадим дом и всё необходимое. Предупреди только, чтобы матросам на глаза не попадались.

— Это же замечательно! Да-да, пусть к нам переселяются! — Черноярская крепко обняла меня за руку и прижалась, но потом отпрянула, кажется, начиная что-то подозревать. — Слушай, так ведь ты заграбастаешь всё Чёрное море под себя…

Я долго прятал зловещую улыбку, но она зажила собственной жизнью.

— Ды-а, аха-ха-хах! За миску похлёбки и кусок тунца они перелопатят мне всё морское дно: найдут затонувшие клады с золотом и артефактами! Ни один корабль без моего дозволения теперь не пройдёт мимо, а ещё они могут под водой доставлять контрабандные грузы и послания. М-м-м… А потом мы выйдем в открытый океан, оа-оа-оа! Мои новые подводные рабы! Да-да, переселяйтесь, я жду вас в этом уютном человеческом мирке…

Кажется, рыболюды правильно уловили мой тон и скрылись в бочках с головой, булькая от страха под водой.

— Фу, — я получил лёгкий тычок в плечо, — ты их напугал. Как можно быть таким чёрствым?

— Я не чёрствый, я рациональный.

— Если это поможет обеим сторонам, то почему бы нет? — неожиданно высказался в мою поддержку Потап.

— Передай, что я хочу потолковать с их вождём. Пусть выберут посла и назначат место и время для переговоров. Я переселю их племя, но с условиями. Об этом при встрече. Всё, работайте, господа, — сказал я Потапу и Александру, после этого мы удалились по своим делам.

На следующий день, когда я разбирал ворох прошений у себя в кабинете, ко мне зашёл Нобу.

— Привет, у нас проблемы? — догадался я по излишне спокойному выражению лица японца.

— Герцог Ровнин. Его люди узнали о падении рода и хотят уйти. Он против.

— Где они сейчас? — спросил я, набрасывая на плечи чёрный с золотистым узором сюртук.

— У главных ворот.

— Веди, — я поправил на ходу ножны и ремень, пригладил волосы и полубегом спустился со ступенек, отстраняясь от подскочившего из ниоткуда прораба Кошевого, — Не сейчас, Миш.

Спустя пять минут мы услышали ломающийся голос Демьяна, пытающийся выдавить грозные интонации. Герцог отчитывал свой ближний круг за малодушие, но в ответ ему было лишь угрюмое молчание и откровенное безразличие. Рядом лисой тëрлась Мелисса.

— Вы меня бросаете в такой час? Вы? Позор на ваши головы! Что отворачиваешься, пёс смердящий, да, я к тебе обращаюсь, Илья! Смотри в глаза! Когда мой батюшка подобрал тебя, одел, обул, обучил сызмальства, в чём ты ему клялся? В чём клялся, я тебя спрашиваю⁈

— Не жалеть живота своего, — коротко ответил матёрый воин и сверил аристократика волчьим взглядом.

— Так какого лешего ты вытворяешь? Вернуться всем в казарму! Последний раз предупреждаю.

— А то что? — спросил кто-то с задних рядов, заставив Демьяна покраснеть от обиды и злости.

— Ваша Светлость, времена меняются, — отвернулся от него Илья, ему самому было неприятно это говорить, но, как я понял, коллективное решение было уже принято. — В память о вашем батюшке я прощу вам оскорбления, но, как только мы переступим за порог этого города, советую держать язык за зубами, — мускулистый гридень снова посмотрел в глаза болезному наследнику. — У рода Ровниных нет будущего.

— Это неправда… — сжал кулаки Демьян, но ничего кроме жалости не вызывал, я взял его под локоть и потянул к себе.

— Ваша Светлость, вы дозволяете мне, как вашему защитнику, говорить и действовать от имени Ровниных?

— Да! Владимир, ну как это…

— Тшш, — мягко прервал я его, заставив унять свой жалкий скулёж. — Я вижу, господа, вы настроены серьёзно. Уговаривать никого не буду, лишь спрошу: куда направитесь теперь?

— Мы бы рады к Боспорскому герцогу уйти, но слышали, не принимает тот новеньких. Понравилось нам здесь в Тавриде, земли плодородные. Остаётся выбор между графом Остроградским и графом Зайцевым. Второй платит меньше, так что… Не обессудь, барон. Феод у тебя справный, да и сам ты хозяйственник что надо, только нам не с руки после герцогских хором жить в этом, — он обвёл ладонью Таленбург. — Набирайся силёнок, а там лет через пять снова поговорим. Демьян Гаврилович с тобой не пропадёт.

— Я услышал тебя, Илья. Спасибо за ответ и доброго пути.

— Бывай, барон, — кивнул гридень и скомандовал двум десяткам отборной гвардии седлать скакунов.

Пока они не видели, я не глядя отстегнул и передал Нобуёси свои ножны.

— Убей их всех.

Меч Аластора мастер вынул на ходу, метнув ножны в глаз зазевавшемуся гридню-магу, тот с криками боли свалился с коня. Далее божественная искра вступила в контакт с талантом Нобуёси «Переступая божественный предел» и даровала ему нечеловеческую силу, ловкость и быстроту.

Дружинники герцога это тебе не бродяжки какие, стоило мастеру убить одного, как все похватались за оружие, готовые наброситься толпой и уничтожить наглого азиата.

Нобу пробежал под скакуном, разваливая того вместе с седоком пополам выверенным движением меча, подпрыгнул на два метра вверх, выставив клинок остриём вперёд. Вторая ладонь упëрлась в головку рукояти. При столкновении с наездником он попросту проткнул его насквозь, и вместе они продолжили падение.

Фехтовальщик вывернулся похлеще любого акробата, при этом забрызгивая всё вокруг кровью от свободно перерезающего материю артефакта. Меч нарушал физику ударов и Нобу поставил это свойство себе в услужение. Оно ошеломляло и не давало времени задуматься, противостоять столь стремительной машине смерти нереально.

«А» и «B» ранги запутались, не зная, куда палить, ведь мастер использовал их тела как укрытия, скользил тенью, пугая лошадей и сея панику в ближнем бою.

Моя охрана на воротах сориентировалась и убежала к барбакану, дабы не мешаться: зазвенели цепи, мост пополз вверх, а железная решëтка прогрохотала, опускаясь острыми штырями в землю, загораживая собой путь к отступлению.

Два дежурных пятиметровых глипта-стража зашли по команде расторопного офицера внутрь и сразу обозначили, кто тут закон и порядок — их огромные сапфировые лезвия как косы порвали троих гридней за считаные секунды.

Вот тут, когда у дезертиров появилась внятная цель, они сместили фокус на глипт. Повсеместно создавались проекции заклинаний, чтобы разнести монстров на куски, и так бы произошло — силушкой враг не обделён, однако в противостояние вмешался я.

«Тишина Мёбиуса» как зараза распространилась по рядам противника. Я молниеносно подключался к одному сознанию, сминал заклинание, потом к другому, к третьему, четвёртому — хватало лишь движения глаз. Я ослепил всех, до кого смог дотянуться, и контролировал периметр, чтобы бунтовщики никому не навредили из гражданских.

Меч здесь мне был не нужен, я и без него подавил магическую агрессию соперника собственными навыками ведуна, а вот в руках Нобу артефакт принёс куда больше пользы. Спустя три минуты со всеми остатками охраны герцога было покончено: мастер и два глипта сработали филигранно.

— Что? Зачем… — пересохшим голосом пролепетал позади меня наследник.

— Ваша Светлость, скажите, сколько ещё по герцогству разбросано людей рода Ровниных? Как много гридней?

— Я не знаю… То есть да, сейчас… примерно семь с половиной тысяч, — выдавил он, наблюдая, как растекаются лужи крови под павшими.

Гарнизон оцепил вход, не давая зевакам подобраться ближе. В первый раз в городе случилась такая резня.

— Семь с половиной тысяч отборного войска, которых не оказалось рядом в момент трагедии. Сейчас они несут службу в Межмирье и охраняют Черноморье. Как думаете, как скоро гридни дезертируют, узнав о вашем малодушии? Какой толк им блюсти клятву, если вы прощаете предательство?

— Никакого, — сам удивляясь своим словам, ответил Демьян.

— Вы дали мне право действовать от имени Ровниных, вот я и защитил вашу честь. Они предатели. Пока жили здесь, изучили город, укрепления, узнали все слабые места. Думаете, Илья к Остроградскому шёл наниматься без задней мысли разграбить Таленбург?

— Да-да, Владимир, вы правы. Просто… Просто это… — его обильно вырвало от расшатанных нерв.

— Займись своей работой, — бросил я холодно Мелиссе, рыжеволосая испуганно кивнула.

Больше я не видел в её взгляде поползновений как-то обхитрить меня или выгадать момент для побега — урок усвоен.

Когда наследник с любовницей прошли сквозь строй собравшихся жителей и отдалились, Мелисса одними губами прошептала.

— Почему они не использовали магию, как это понимать? — увиденное вызвало в ней животный ужас.

Она успела почувствовать нутром, как от Черноярского исходят волны магической энергии. При этом никаких заклинаний барон не произносил, стоял неподвижно и смотрел, как убивают герцогских людей.

Сверхчувствительная к магии с детства, Мелисса готова была отдать руку на отсечение, что увидела нечто запретное, и теперь тряслась за собственную жизнь. Ведун мог узнать, что она знает…

— Приберитесь здесь, — велел я подбежавшему наряду охраны, гарнизонные козырнули и мигом привлекли два десятка глипт перетаскивать трупы, а магов воды смывать кровь.

Я был доволен их действиями: сообразили, что только помешаются Нобу, и исключили возможность побега. А те, что были на башнях, не стали в панике палить из луков, пушек и магией, боясь задеть своих. Хорошо их Драйзер надрессировал.

Сказанное герцогу было правдой: сейчас брожения в умах никому не на пользу. Теперь его люди получат сигнал — всё под контролем, как и раньше, никаких перестановок и нарушений клятв.

Гридни имели право переходить от одного владельца к другому в случае отсутствия договора на пожизненную службу. Илья со товарищи давал такую клятву Ровниным, именно об этом и кричал возмущëнный Демьян.

Чем выше положение аристократа, тем старательней они пытались привязывать к себе служивых людей. По иерархической лестнице продвигались в первую очередь те, кто с феодалом до конца дней, а вот отказавшихся держали на положении наёмников с привилегиями. Их отягощал только контракт, по окончании которого они могли уйти, либо продлить его ещё на пять лет.

Но не всё так просто у высшей аристократии — зачастую те неохотно к себе брали новеньких без клятвы. Пример с Боспорским герцогом тому доказательство. Наш сосед укомплектовал свою армию только лично ему преданными людьми и хорошо за это платил. Зачем ему предатели, бросившие нанимателя в трудный час?

Я действовал аналогично: лучше меньше, но все свои, чем брать кого попало. Так-то очереди огромные, желающих присягнуть много, но жертвовать свободой — нет. Среди этого мизера ещё надо было отобрать самых способных и перспективных, простых пусть другие подбирают — со мной неумëхи быстро и бесполезно погибнут.

Слухи о баронской расправе к вечеру разошлись уже до Ростова, а на следующий день по всему герцогству через витязей храма. Кровавый прецедент не нарушил моё привычное расписание, я спокойно продолжил свои дела.

Перво-наперво проверил готовность оставшихся колонистов-калек. Тянуть с ними больше смысла не было: освоили минимальную магию, самозащиту, получили причитающееся снаряжение, в том числе артефакторное, и отправились с глиптами на веки вечные в Межмирье по своим заранее согласованным местам.

Под усиленной охраной их проводила моя супруга, заодно занялась необходимыми закупками на Всемирном рынке. Таленбург во многом всё ещё нуждался извне. Также через Марину в «Красный-34» я передал послание главе своей ячейки и деньги на открытие пункта скупки. Пятьдесят тысяч рублей.

У Федота с ребятами дела шли отлично, от него недавно пришли сведения, что витязям некуда сбывать золотистую эндотею. Империя забила свои закрома под завязку, но не знала, что делать с данным ресурсом.

У РГО сейчас образцов более чем достаточно для исследований, потому на рынке появился никому ненужный избыток и он стремительно дешевел. Все страны-интересанты тоже сделали себе запас и пометили галочку: «пока бесполезно, оставить до лучших времён».

Монстры в «Красном-34» ежедневно истреблялись тысячами, но в цене была только обычная эндотея, что расходовалась на перчатки-линзы, золотистую даже перестали собирать, чтобы время зря не терять.

Используя эти ценные сведения, я решил действовать: велел Федоту скупать её по 20 рублей за грамм, ниже не имело смысла — витязи нагибаться даже не станут. А если поставить дорого, то возникнут подозрения, зачем тебе, добрый молодец, такое количество? Может, ты что-то знаешь больше нас?

Контроль слухов в одной колонии уже принёс свои бенефиты, а теперь у меня таких пятнадцать. Вот краткий список, куда были разосланы люди:

1) «Серый-5» (мир-развилка, торговые сделки)*

2) «Зелëный-66» (змееящеры и виверны)*

3) «Жёлтый-6» (саблезубые йети, маммотумы, зелёная сторона, место, где застрял Потап)*

4) «Жëлтый-70» (джунгли, кристаллокрылы, грибы, раги, кабаноиды, анима и т.д.)*

5) «Оранжевый-5» (мегаполис, место встречи с родственниками Склодского)*

6) «Оранжевый-22» (добыча тимизида, металла, из которого сделана секира Мефодия)*

7) «Красный-1»

8) «Красный-14»

9) «Красный-18»

10) «Красный-20»

11) «Красный-23»

12) «Красный-27»

13) «Красный-28»

14) «Красный-31»

14) «Красный-34» (некроманты 2-го сорта, 8 видов человекоподобных монстров, золотистая и обычная эндотея)*

15) «Чëрный-4» (некроманты, застрявшая жена Остроградского)*

* Краткая авторская справка.

В дальнейшем акцент буду делать на красные миры, потому как это опора империи и в них больше всего интересных образчиков магической флоры и фауны. Чëрных изучено семь, но закрепиться императору удалось только в одном мире, в другие экспедиции отправлялись редко и постоянных порталов не держали. Менее выгодные ранги получат точечный контроль в зависимости от своей полезности.

Под конец дня я сломал предел Потапу и узнал, как идут дела с передачей сведений о морозном мире. Александр был в полном восторге и к тому же получил неплохие зарисовки от очевидца. Ещё бы, «Предрасположенность» показывала, что у нашего толмача были нереализованные задатки художника.

Из посланников к рыболюдам избрали почтенного и рассудительного Сазановича. Это со слов толмача, я-то в душе не разберу, кто из них какой по человеческой шкале качеств, все пищат и булькают. В общем, проинструктировали его и отправили к берегу океана в сопровождении десяти виверн с удобными люльками. Вопросом занялся лично сержант разведчиков Владислав Горбузов.

На миссию ушло шесть дней. Туда-обратно, подождали, пока их старейшины обговорят предложение о переселении, и в завершение лично сын вождя рыболюдов отправился к нам с дипломатической миссией по воздуху. За это время у нас всё шло в штатном режиме, много работали над обороной города.

— Моё имя Гил-Нга-Ворн, я хранитель рифов и наследник К’таара, чей голос заставлял дрожать китов. Его корона сплетена из щупалец медуз и светится мудростью.

— Приветствую тебя, уважаемый сын К’таара, — я прижал руку к сердцу и слегка наклонился вперёд, — меня зовут Владимир Черноярский, я вождь людей, один из пяти баронов в графстве Ростовском.

В делегации был и приснопамятный Сазанович. Настоящее имя слишком мудрёное, потому мы его продолжили так называть, а вот сына рыболюдов сократили до Ворна. Внешне он отличался куда более могучим телосложением, на голову выше соплеменников. Сразу видно, что хорошо питался. С едой у глурров в последние пару веков беда.

— Так ты не главный?

Нам переводил Потап в своём новом жилище, из других моих людей присутствовал только Александр Чечевичкин, и то, потому что его интересовала не политика, а наука: как рыболюды общаются, выражают эмоции, какие у них жесты и прочее такое.

— Я тот, кто готов заключить с вами справедливый союз. У нас много вождей разного положения. Таких, как я, баронского титула, сейчас 213. Все они воюют друг с другом.

Ворн недоумëнно переглянулся со своими старейшинами, а потом спросил.

— Зачем вы это делаете, разве вы не одного племени?

— Долго объяснять, у нас так заведено, но я мечтаю с этим покончить. Сейчас это не главное — никто из моих соотечественников не хочет вашего переселения. Они считают вас врагами, чудовищами, недостойными жизни. Вы для них как… — я подыскал подходящую аналогию. — Как кусок кораллового рифа: не жалко сломать и полезный в изготовлении лекарств. Вы сырьё, не более.

Когда им перевели, моя реплика вызвала возмущение, однако Ворн поступил мудро и не вывалил всего того, что старейшины ему наговорили.

— Мне передали, что ваши воды чисты, безопасны и богаты дарами моря. Что ты хочешь за такую щедрость?

— Вечное служение мне и моему роду, а также никаких союзов с другими людьми. Я не лезу в ваши дела и обычаи, не учу вас, как жить. Взамен вы помогаете мне стать вождём вождей.

— Вечное, это слишком много, — заметил Ворн, после рекомендательной отповеди авторитетного старейшины. — Зачем менять одно рабство на другое? По твоим словам, человек, вы ничуть не лучше тинарийцев. Мы отказываемся.

— Хм, согласен, — я сделал вид, что задумался и вынужден уступить в споре. — Тогда что скажешь насчёт пятисот лет служения?

Александр на меня удивлённо скосил глаза, не понимая, зачем я выдвигаю такое абсурдное предложение. Ведь оно ничем не лучше предыдущего.

— Это лучше, но всё равно много, дай нам что-то ещё, — внезапно почти согласился Ворн, его спутники важно покачали своими конусообразными головами и уставились на меня.

Я подошёл к бочке наследника племени рыболюдов и повернул её в сторону портала, вода немного расплескалась, а мой собеседник растерялся. Не давая ему времени отреагировать, я указал пальцем на серебристые врата.

— Я могу отправить всех ваших стариков, детей и слабых жён в любой другой водный мир. Там они будут в безопасности, пока вы служите мне. Когда настанет мир, заберёте их в новый дом.

Потап как переводчик подстраивал их понятия и речь под нашу и наоборот. Я отлично давал себе отчёт, что каких-то слов у глурров вовсе не существовало, также и у нас. Толмач чувствовал культурные отличия, они передавались ему через дар, сама татуировка подсказывала контекст.

— А ещё мы можем помочь очистить ваш родной мир от тинарийцев.

Если первое моё предложение било рядом, во внешний круг цели, то это попало точно в яблочко.

— Как? — коротко спросил Ворн, остальные не смели пикнуть.

— Мы не бойцы под водой, но зато можем снабдить вас смертоносным оружием, с которым вы отвоюете свои территории. У нас оно называется артефактами.

В качестве демонстрации я без усилий разрезал мечом Аластора нож на столе и дал пощупать твёрдость материала.

— У вас нет кузниц и мастеров, чтобы ковать мечи и наконечники копий. Мы вас обучим новым способам войны, дадим вдоволь еды, построим подходящие укрытия близ берега и возведём неприступные морские крепости. Никто больше не посмеет угнетать вас.

На этом пересечение наших интересов полностью сошлось, мы долго обсуждали нюансы и корректировали договор. По итогу получился жизнеспособный союз — сотрудничать было выгодно всем.

Тысячу сильных и способных за себя постоять особей мы переселяем в Чёрное море. Неподалёку от Чумбур-Косы обустраиваем им потайное жилище со вторым подземным храмом. Там они будут выполнять мои задания, а также набегами учиться воевать с тинарийцами нашим оружием.

Остальные пятьсот соплеменников вывозим в «Синий А14» (водный мир, где у нас развёрнута добыча жира с моржеподобных тварей). Дети и старики переждут в безопасности угрозу уничтожения вида. Лишь после того как я стану императором, обе части племени воссоединятся окончательно.

Далее у них три пути развития: остаться на Земле, перебраться в безопасный «Синий А14» или бороться дальше с тинарийцами в «Красном-34». Скорее всего, рыболюды разделятся и, пока мы сохраняем контроль над их вратами, все будут слушаться и сами наказывать своих провинившихся. Иначе мы перекроем возможность свободного перемещения между этими тремя мирами.

«Управляемое межвидовое колонизаторство».

В любом случае они подписались держать гарнизон в тысячу морских бойцов на протяжении пяти веков, а дальше по договору получат независимость и шанс построить собственное государство.

— Глурры дали забрать свои семьи в заложники? — расхохотался Склодский.

Пока в подземном храме послов угощали рыбными деликатесами в специально выкопанном бассейне, мы всей неформальной компанией расположились в зимнем домике Новикова.

— Я не могу контролировать их численность и расселение. Слишком свободолюбивые — на них нужна была управа.

— А не боишься, что рано или поздно они захватят все моря и океаны? — скептично поинтересовалась Пелагея, девушка качалась на стуле с заложенными за голову руками и смотрела в потолок. — Расплодятся и пошлют нас, жалких людишек, подальше.

— Не боюсь, — твёрдо ответил я. — К тому времени человечеству не нужны будут морские пути. Уверен, за пятьсот лет загадку врат окончательно расшифруют, и тогда места на всех хватит, никаких морских войн и блокад. Пусть живут.

— Кстати, — щёлкнул пальцами Потап, — а как ты понял, что рыболюды согласятся на эти пятьсот лет?

— Другое чувство времени, другая логика. Для них важен факт самой надежды когда-то получить свободу, точная цифра. Перетерпят, пересидят. Они всё-таки больше животные, чем люди.

— Короче, нахлобучил рыбожопых, молодец, — одобрительно постучал пальцами по столу Склодский. — Только зачем оружием разбрасываться? Сидели бы у нас, к чему свистопляска с тинарийцами?

— Хоть он и скользкий тип, но поддерживаю, — подняла руку Пелагея, Леонид довольно хмыкнул.

В принципе, да, можно было ограничиться простыми поручениями по контролю моря и прочими «принеси-подай», но свою стратегию общения я продумал до мелочей.

— РГО так и не исследовало океан «Красного-34». Слишком большая глубина, но что под ней? Если поможем оттеснить тинарийцев, то сторгуемся с глуррами. Мы им оружие, они нам — редчайшие ресурсы. Для них это хлам, валяющийся тут и там, а для нас — новые возможности.

— Жук жучиный, — буркнул Гио.

Дед сидел со скрещенными на груди руками и мрачно слушал, как ему придётся снова отвлечься от поисков «Anima refectio» в угоду какому-то вонючему рыбному народцу. Ведь создание подземного убежища некому больше поручить.

Распустив собрание и раздав персональные задания, я остался один на один с Потапом.

— Первыми перебросим их стариков и детей, придумай и нарисуй им деревянные таблички для общения. Что-нибудь простое и понятное на все случаи жизни, — сказал я, играясь с монеткой на столе, пока тот жадно ел. — Обучи этому гостей, а они расскажут остальным.

— Хорошо, тоже думал о подобном методе.

— Сколько дней пути отсюда до твоего схрона? — спросил я толмача.

— Неделя, если не отвлекаться на охоту, — ответил он, вгрызаясь в куриную ножку.

Всё это время его рацион составляли растения и их плоды, редко когда попадалась обыкновенная дичь. Ирбис Томофока не шибко радовала хозяина разнообразием и убивала в основном крупных магзверей для собственного прокорма.

— Три дня отведёшь рыболюдам, затем возьмёшь с собой запас мяса, сумки под хронолит и всё остальное. К Никите обратись — что угодно достанет. Как доберёшься до зелёной стороны, не спеши возвращаться, проследи за имперцами. Изучи их фронтир, понаблюдай с недельку за охотой — на рожон не лезь.

— Попрошу птиц приглядывать за ними целыми сутками, делов-то.

— Отлично, вот пусть и докладывают тебе за каждый чих, а как вернёшься, будем ждать вестей от колонистов. Они предупредят о начале следующей экспедиции. Ты сам как в норме?

— М-да, ага, только аппетит зверский, — показал он большой палец.

Склодский провёл с ним пять сеансов лечения, вправляя обратно неправильно сросшиеся переломы, а попутно всё «смазали» шариками стяженя. Как ни хотелось дать ему больше времени на отдых, но заменить толмача некем.

Уровень его счастья чуть подрос, а с ним и боевой дух. Потап постепенно приходил в норму, к тому же сломанный предел подарил надежду стать ещё сильнее. Парень был полон решимости, но делиться тем, что произошло с ним на зелёной стороне, не спешил. В общих чертах травил всякие смешные байки.

«Только от таких приключенек динамические параметры не обрушиваются вдвое», — заметил я сам себе, выходя из врат обратно в подземный храм, а там вмиг добрался до Таленбурга.

— Как успехи у нашего воителя? — спросил я, подъезжая к тренировочному загону с магзверьми.

— Прокусили разок задницу, хотел сбежать, но мы его подлатали и обратно запихнули, — доложил Драйзер, послеживая за верещанием и мольбами Константина Зайцева.

Ребятня из кадетского корпуса откровенно над ним потешалась и повизгивала со смеху, тыкая пальцами в убегающего от стальной гиены графа.

Когда магзверь повалил везунчика и почти добрался до горла, каменная пуля дежурного смотрителя размозжила монстру полбашки. Трясущийся и заляпанный в крови наследник перевернулся на живот и еле встал, меч валялся в пяти метрах.

— Плохо, Костик. Зачем оружие выбросил? — строго спросил Драйзер.

— Я хочу домой… Я устал…

— Ошибаешься. Ты стал сильнее, в прошлый раз сражался хуже.

— А что толку, меня всё равно кусают, я бесполезен, — флёр от прошлого триумфа иссяк, наступило время суровых ежедневных тренировок, снова опустивших его самооценку ниже Марианской впадины.

— На сегодня хватит, — Евгений похлопал его отечески по плечу и показал на выход. — Загляни к лекарю и отдыхай, отличная работа.

— Я говно…

Когда Костик отошёл, воевода поцокал ему вслед.

— Чуть ткни и сдуется, изгаляешься с ним, как с маленьким. Сложно.

— Мне главное, что два заряда невезения потрачены, — ответил я и пошёл вслед за везунчиком.

Грязный Зайцев попёрся к Склодскому, где тот сначала отпрянул от него, поморщился, но пустил внутрь. Перед тем как закрыть дверь, он встретился случайно со мной взглядом и получил безмолвный приказ начать операцию. Через пятнадцать минут шторка отодвинулась и лекарь пригласил зайти.

— Пациент готов к отправке.

Уперев руки в бока, мы встали прямо над отключившимся любимцем фортуны. Обмывшийся в бочке Зайцев дрых без задних ног, счастливо улыбаясь, изо рта стекала тоненькая струйка слюны. Впереди его ждали удивительные приключения, о которых он никогда не вспомнит.

— Пакуем и за анимой, — щёлкнул я пальцами.

«Жёлтый-70», 3350 км от колонии имперцев, спустя 8 часов экспедиции.

— А разве он не должен сам выбирать, куда ему идти? — спросила с сомнением Святослава, слегка приподняв забрало шлема.

— Ты имеешь в виду вопрос волевого усилия? — уточнил я.

— Ага.

— Такое понятие, как удача может подчиняться чьей-то воле? Это ведь набор случайных событий.

— Но вы же управляете его невезением, сбрасываете в пустоту два плохих броска кубика.

— Да, но Костик-то об этом не знает, он думает, что это обычные тренировки. И в прошлый раз тоже ничего не подозревал. Для него всё происходит взаправду. Мы не можем держать его в сознании, потому проводим эксперимент в искусственном сне. Останавливаемся! — крикнул я, после того как вышли из джунглей на открытую поляну.

Важно было соблюсти условия предыдущего раза: наличие Святославы, водоёма и безопасной зоны для сбора. За сегодня это третья наша остановка. Александр руководил поисками как живая библиотека: перебегал от одного гридня к другому, поясняя, что представляет ценность, а что выбросить. Пелагея, увы, отказалась участвовать, сославшись на работу с иллюзорным куполом.

— На тебе пещеры и речное дно, — скомандовал учëный, ткнув пальцем в Гио.

Маг послушался без всяких острот, выглядел напряжённым. Ему хотелось до отъезда в Чумбур-Косу отыскать загадочный цветок и вылечить внучку, хоть и понимал, что это не одного дня задача.

Императорские экспедиции, бывало, по полгода тратили, чтобы его обнаружить. Поплевав на руки, как будто собирался рубить дрова, Гио присел и коснулся ладонью прямо у воды. Диагностическое заклинание паутинкой поползло в поисках инородных элементов. Аниму иногда находили курсирующей по песчаному дну рек.

— Пусто, — проворчал он и поднялся, перебираясь на новое место.

Я в это время занимался с Абросимовым обустройством лагеря. Поступило предложение переночевать здесь. Чтобы грибоподобный народец не причинил нам вреда, расширили поляну, исключив любую возможность сбросить пыльцу.

— Эй, проныра, искать, — я дал Инею понюхать свою пищевую добавку, а заодно отослал визуальный образ когда-то убитых им карликов.

Питомец зевнул, обнажая пасть с набором пильчатых зубов, способных оттяпать человеческую руку. Затем этот бесячий кусок наглеца почесался, сделал свои грязные дела под кустиком и с видом «так уж и быть холоп» улетел на охоту.

«Юморист, блин».

Добавка, усиливающая обучение профессии ведуна, ещё нескоро закончится, но почему бы не собрать её впрок? К тому же навыки Лукиничны стремительно росли: тушки отправятся на хранение в камеры из зеленца, и их час пробьëт, когда шаман возьмёт новый ранг.

Заняв возвышенность у речных порогов, я следил за ситуацией в лагере, погрузившись в свои мысли. В центре поляны, как и приказано, наматывал неспешно круги глипт с транспортной коробкой, внутри которой дрых Костик Зайцев.

Неподалёку на травке валялся Склодский. Лекарь с соломинкой во рту временами пулял летаргическим заклинанием по нашему пациенту и снова расслабленно откидывал голову на скрещенные руки. Наслаждался природой.

Разведчики рассредоточились каждый строго по своим квадратам и внимательно осматривали землю, стволы деревьев и даже залезали по ним на верхние ярусы, потому как анима могла находиться где угодно. Прозрачная и парящая, как медуза в воде, она выживала везде, эдакий повсеместный обитатель «Жёлтого-70».

По-хорошему мне не стоило тратить своё время на рядовую экспедицию, а заниматься вопросами, подобающими моему положению, но пока существовала хоть малейшая опасность погибнуть от грибоподобного народца, я не имел права оставлять своих людей на волю случая. Тем более удача Костика дама переменчивая: что мешает ей задействовать чёрную полосу сразу после белой?

Я заметил, что чем дальше взбирался по лестнице влияния, тем меньше тратил время на такие вот уютные походы с компанией ребят. Когда мой замысел по захвату престола вступит в активную стадию, наши пути разойдутся ещё сильнее. К тому времени надо, чтобы офицеры окончательно закрепились на местах и могли действовать автономно, опираясь на свой авторитет.

«Наслаждайся, Владимир, просто наслаждайся…»

— Она опять его нашла! Ты сжульничала! Ты реально издеваешься? — возмущённый ор Маркела спровоцировал меня на улыбку.

Элементалист ещё не успел выбраться из зарослей, как всё стало понятно. Нашли. История с девушкой-рыцарем повторилась. К её шлему присосался прозрачный комочек и старательно скрёб стеблем по металлу. Мы столпились вокруг шумно дышащей Святославы, чтобы запечатлеть момент чуда.

— Так, все назад, не пугайте его.

— Хватай быстрей, а то улетит же! — возмущённо крикнул Маркел.

— Никому не трогать, аниму! А ну, отошли или я за себя не отвечаю! — учёный схватился за нож на поясе, с такими буйными глазами навыкат я его ещё ни разу не видел.

— Ты аккуратней, сынок, успокойся, никто у тебя ничего не отнимает. Смотри, эта штука чуть-чуть убить может, — примирительно произнëс Щукин, указывая открытой ладонью на лезвие. — Парни, все назад.

Ноздри учёного раздувались, Александр облизнул губы, и только когда все отошли на приличное расстояние, он велел Святославе сесть на траву.

— Нашли, они его нашли? — перебегая с того берега, выкрикнул Гио, старик не стал ничего обходить и так попёр прямо по воде, помогая себе каменными отростками из рук.

— Да, только не мешай им, — ответил я.

— Что этот головастый творит, какого чëрта? — Джанашия встал на цыпочки, посматривая мне за спину. — Зачем отпустил, эй!

— Стой, — я схватил его, чтобы не прерывал опыт Чечевичкина, но земельника была не остановить.

— Некогда заниматься этой дурью, разойдись!

Александр, действительно, не мешал цветку отсоединиться от шлема и медленно проплыть по воздуху. С сачком в руке он шёл следом за редчайшим созданием, заворожённый его плавными взмахами корневища.

А вот Гио не был настроен столь созерцательно, горя желанием побыстрее закрепить успех. Старик слетел с катушек и растолкал перед собой землю, разбрасывая разведчиков как кегли. Из-за этого анима испуганно дёрнулась и чуть не сбежала. Мне пришлось вмешаться.

— Прости, дружище.

Я значительно снизил «Градиентом» мозговую активность Гио и тот застыл на месте в ступоре. Однако даже так его скрюченная рука потянулась вперёд. В нём практически не осталось разума, но важность летающего цветка эхом отдавала в сознании. Старик тихо мычал и силился сделать шаг вперёд.

К счастью, цветок приостановил ход, и вскоре Александр ушёл за ним в чащу. Я приказал Маркелу следовать за парочкой и охранять. Остальные шли на почтительном отдалении, ну а я занялся стариком, помогая ему идти в последних рядах.

— Терпение… ты бы всё испортил, — зачем-то вслух объяснял я ему.

Тем временем Александр, поддавшись научной интуиции и своей природной наблюдательности, уловил нечто такое, чего не мог объяснить словами. Как будто цветок общался с ним, звал — он до конца не разобрался. Святослава шагала вровень с ним, и anima то и дело оглядывалась посмотреть на людей.

Чечевичкин ладонью показал воительнице остановиться, и спустя пять метров цветок тоже застыл. Так учёный понял, что Волкова и есть источник притяжения. Один раз — совпадение, два — уже закономерность. Было нечто такое в бракованной магичке, что заставляло аниму тянуться к ней.

Путь пролегал вглубь джунглей, таивших в себе опасности, но Александр о них совсем не задумывался. Храмовник не спускал глаз с прозрачного проводника, перелезал через поваленные деревья, вляпывался во все лужи и глотал мошкару. Святослава в своих доспехах ещё и лязгала, привлекая к себе внимание лесных обитателей.

Однако угроза, наоборот, с каждым шагом отступала. Это почувствовали в первую очередь разведчики, привыкшие охотится в любом климатическом поясе и знавшие повадки многих хищников. Вереница людей вскоре добралась до гигантского дерева, черневшего под своими корнями загадочным входом.

Храмовник зажёг магический огонь у порога и, сглотнув, шагнув вперёд вместе со Святославой. Внутри древесной расщелины пахло мхом и еле уловимым мятным освежающим ароматом, как будто сам воздух очистился от возможных примесей. Гигантское дерево внутри оказалось полым, и Александр задрал голову вверх.

— Эй, ты это тоже видишь? — спросила девушка, показывая пальцем в железной перчатке себе на забрало.

— Матерь Божья…

К ней, пытаясь добраться до кожи, протискивались в смотровую щель две меланхоличных анимы.

— Им тут что мёдом намазано? — пробубнила она, не спеша убирать прозрачные цветы, дабы не повредить их грубой силой.

По воздуху вниз, отпочковываясь от стенок ствола, медленно планировали десятки медузоподобных растений. Привлечённые чужачкой, они не обращали внимания на Александра, и всем скопом устремились к голове Святославы.

— Только не шевелись, — предупредил учёный. — Я скоро вернусь.

— Эй, ты куда? Не оставляй меня в темноте! — испуганно позвала воительница.

— Ах да, вот, — храмовник высыпал на пол горстку магического порошка и поджёг её, а сам рванул навстречу боевой группе за клетками и стеклянными сосудами, которые они прихватили с собой на случай ловли редких зверьков.

Когда девушка вышла наружу, разведчики увидели прозрачный кокон вокруг её шлема.

— Как будто котам мяты дали, хех, — прокомментировал ситуацию Склодский.

— Да помогите уже! — потребовала огневичка.

— Стой смирно, на тебе миллионов двадцать не меньше, пха-ха-ха! — пробасил Мефодий. — Во барону счастья привалило…

А привалило немало. Мы отыскали гнездо, считай, священное место. Что-то заманивало сюда аниму, это было их постоянное жилище.

— Эй, они и к тому глипту льнут, — вдруг сообщил всем сержант.

Александр пока собрал пять штук и отложил в сторону.

— Где? — засуетился он и подбежал к магзверю.

— Да вон три штуки в коробку забрались.

Учёный заставил камнекожего громилу сесть на колени и достал из закромов наши походные аккумы. К ним-то и прилипли цветки.

— Магическая энергия, они летят на неё! — торжественно объявил он и отнёс чёрные кубы к Святославе.

В подтверждении его слов некоторые анимы слетели с головы девушки и перебрались на более богатый источник энергии. Ведь ей они и питались, фильтруя из воздуха, отбирая крохи у растений и даже присасываясь к магическим зверям. Ещё бы их не заинтересовали залитые до упора аккумы! Рой, наконец, покинул Святославу в полном составе и обосновался на артефактах.

— Фух, ура, я свободна! — девушка с облегчением сняла шлем и вытерла запотевшее лицо.

— Я чот не понял, а чего они липнут к ней, а не ко мне или к Владимиру? — спросил подскочивший Маркел. — Мы чем хуже, ммм?

Это был животрепещущий вопрос, потому все обернулись к Волковой, как будто в первый раз увидели. Привыкшая к мужским взглядам, Святослава отреагировала спокойно.

— Чего уставились? Сама бы не прочь узнать.

— А если это как-то связано с её необучаемостью? — подал голос, пришедший в себя Гио, мы как раз доковыляли до жилища редких цветков. — Мы так и не сняли блок на мелкие заклинания. Что, если это не изъян, а особенность устройства магической энергии? Она сосредоточена не внутри тела, а снаружи плотным облаком. Чем не вкуснятина для анимы?

— Тогда всë бы терялось в течение дня, — предположил Александр.

— Ничего там не теряется, — резко отвергнул его теорию Гио. — Девчонка переполнена энергией, пойди сам создай, чем она балуется — свалишься с первого же раза. В случае утечки она бы не смогла такое вытворять.

— Верно, — кивнул учёный и вернулся к сбору цветов.

Получается, что Святослава как ходячий магнит притягивала к себе тварей, питающихся магической энергией. Даже страх перед людьми не смог вразумить первую и вторую аниму — желание полакомиться столь насыщенной пищей пересилило здравый смысл.

— Мы не всё заберём? — спустя полчаса удивился Мефодий.

— Я рекомендую оставить половину стаи, — ответил Александр, аккуратно хватая чёрный куб и занося его обратно вглубь дерева. — Вот им гостинец, проследим, как это повлияет на размножение и рост. Зачем разорять улей, а после шариться по лесам, когда можно выращивать аниму самим?

— Мысль дельная, — согласился я. — На крайний случай всегда успеем вернуться и доделать начатое.

Мы забрали с собой двадцать пять цветков, реализовав заряд удачи Зайцева по максимуму. К тому же Иней наловил нам грибочков целое «лукошко» — набил транспортного глипта под завязку. Теперь моя ведунская душонка спокойна.

Ценность анимы в её стеблях, способных вернуть к жизни ментально больных людей, а также в экстракте, восстанавливающим магическую энергию. Аккумы таскать за собой не всегда удобно, а вот колбочку на десять полных восстановлений спрятать проще. Идеально подойдёт для гридней и разведчиков.

Гио извинился перед всеми за свой поступок и поблагодарил Александра за хладнокровие в такой ответственный момент. Ведь благодаря храмовнику жизнь улучшится не только у его внучки, но и у десятков других заблудших душ. В потенциале у тысяч, если трюк с аккумами и плантацией удастся.

Когда мы отдалились от священного дерева, остатки прозрачных цветов отлепились от аккумов и полетели домой. Теперь им бесмысленно в ближайшие месяцы куда-либо выбираться — энергии кушай не обляпайся!

День спустя. Ростов, особняк барона Черноярского-младшего.

— Дед, а что всё уже? Так быстро! — радостно вскочила со стула внучка и, не веря, посмотрела на свои руки, ещё недавно светившиеся золотом.

Пятнадцатилетняя девушка, слава богу, не была точной копией Гио и унаследовала от него только большие тёмно-карие глаза и спокойный, рассудительный нрав. Вышла красавица, каких поискать.

Всё то время до находки цветка они с матерью тайно проживали в моём ростовском особняке. Здесь о них никто не знал, как и о ментальной болезни гостьи. Секретность отметëт ненужные кривотолки в дальнейшем.

К счастью, случай с Алико не настолько запущенный, как у Пелагеи. Чувствовалась колоссальная разница в интеллекте, но не в плохом смысле. Просто сравнивать гения и обычного человека некорректно, а так девочка умная, для своих лет прекрасно развита.

Алико страдала от частых приступов падучей и из-за этого не могла выходить из дому без опаски. Мать непрестанно за ней следила и занималась её образованием, не желая, чтобы дочка была в чём-то хуже сверстников. В прошлом женщина работала учителем в школе и неплохо ладила с детьми. Деньги Гио позволяли ей всё бросить и посветить себя ребёнку.

Для излечения хватило одного грамма высушенного и перетëртого в пыль стебля «Anima refectio». Заклинание «Логос» идеально очистило жёлтые и красные очаги нейронов, разбросанные по коре головного мозга. Теперь всё функционировало как надо, синий здоровый цвет радовал ментальный взор.

— Алико, как себя чувствуешь, доченька? — мать погладила еë по щеке, сама еле сдерживая слёзы.

— Так спокойно, тихо, никакой тревоги… — внучка Гио шумно вдохнула носом, прикрыв глаза, и с улыбкой выдохнула. — Ты представляешь, я всё помню: куда положила ключи от комнаты, что мы ели на обед — всё! А ещё я как будто впервые хорошенько отдохнула за много лет.

— Алико!

— Мама, что с вами?

Женщина обняла её и громко разрыдалась, сотрясаясь всем телом. Казалось, будто это она выздоровела. Девушка смущённо на меня посмотрела и с лёгкой печальной улыбкой погладила маму по спине.

— Я вас оставлю, — сказал я, заметив, что у Гио глаза на мокром месте, в такие моменты семье надо побыть вместе.

Через три часа мы заехали со всеми вещами в Таленбург и новые поселенцы обосновались в подготовленном дедом жильё. Мать Алико согласилась помогать священнику с детьми, а у девочки имелись задатки к магии — унаследовала от Гио стихию земли. Так что путь у неё один — в кадетский корпус. Хоть и возраст большой для первого курса, но с таким дедом быстро наверстает.

Джанашия места себе не находил и перед поездкой в Чумбур-Косу весь день пробыл со своими девчонками. Впереди его ждал месяц строительства на секретном объекте.

Рыболюдам требовалось собственное поселение на тысячу особей. Для этого за компанию с Гио в бочке заслали Шпротояра, чтобы на табличках объяснил, в каком формате у них дома проектируются. Худо-бедно этот глурр азам общения научился — Потап его натаскал.

Что касается переселения морского народа, оно прошло успешно и за одну четырёхдневную экспедицию. Мы сняли с глипт транспортные коробки, связали их в блоки так, что одна виверна могла нести сразу десять рыболюдов. Эмигрантам пришлось потесниться, зато все полторы тысячи прибыли к пещере в «Красном-34».

Треть из них после прощания с родственниками убрались через портал в «Синий А14» помогать нам с хозяйством по добыче жира для пищевых брикетов. А вот боевую тысячу мы не смогли за раз впихнуть в подземный храм, так что разбили пополам: часть пряталась в пещере, а часть у нас в гостях. Питались они всем подряд, в том числе и магзвериным мясом, которого у нас битком на складах.

На суше рыболюды чувствовали себя неуютно психологически, но передвигаться, дышать воздухом и существовать без вреда для здоровья вполне могли. За века жизни в океане этот вид усвоил урок, что на берегу всегда ждала опасность. Древоточцы и другие племена неизменно охраняли свои территории от иноземцев, не давая закрепиться ни на метр.

Самым сложным было убедить виверн, что ходячие рыбы — это не еда.

— А ну отпусти его, скотиняка такая! — орал на растерявшегося виверна разведчик.

Во рту у взрослой особи телепался проходивший мимо старейшина, чуть живой тот пищал на своём языке всякие матерные красивости. Я не в первый раз передал через мыслеобраз прекратить баловство и магзверь разочарованно опустил жертву на землю.

Не успел нарушитель выпрямиться, как ему хвостом прилетело по мордасам от Маздара. Вожак повалил возмутителя спокойствия и зарычал ему мордой в морду, максимально понятливо объясняя, что рыбов есть нельзя.

Попавший в опалу виверн испуганно выпучил глаза и попытался обратиться за поддержкой ко мне, но тут я умываю руки: за внутренними порядками стаи следил Маздар. Я контролирую его, а он всех. Таков уговор.

А вообще, я шёл передать 2.5 кг золотистой эндотеи на склад. Федот с товарищами в одночасье потратили все средства на скупку. Витязи, как только узнали о новой лавке, бросились сбывать припрятанный по закромам ресурс, боясь, что цена на него упадёт ещё ниже.

Весь бюджет был освоен за считаные дни, а пополнения колонистам месяц ждать. Я специально так сделал, чтобы в следующий раз аналогично скупить большой партией. Теперь витязи тщательней будут собирать трофеи и знают о лавке. Мои ребята убедили их, что финансирование продлится.

— Я с подарками, — постучав в лабораторию, сказал я и похвастался металлической банкой у себя в руках. — Куда поставить?

— Давай я сам, — Александр забрал мой груз и скрылся в кладовой, а вот Пелагея только кивнула, продолжив возиться с макетом пещеры «Красного-34».

— Есть подвижки? — поинтересовался я.

— Ага, — убрав увеличительное стекло, девушка выпрямилась и размяла шею. — Сегодня перераспределили артефакты подальше от аномалии. Я кое-что заменила в конструкции, в общем, купол над пещерой отныне круглосуточный. Раз в месяц только аккумы меняй и ни одна тварь сверху, снизу, сбоку ни черта не увидит.

— Отличные новости, а что насчёт Таленбурга?

— Тут не так радужно, — сморщила она носик. — Я убрала рябь с иллюзий и наложение на реальность. Внутри сейчас работается комфортно для глаз, но вот там, — она указала пальцем на потолок, — он всё ещё заметен.

— В смысле народ поймëт, что над ними купол?

— Да, в точку. Тебе же нужна секретность, так? Чтобы никто не задавал вопросов, какого хрена там наверху другое небо?

— Что-то вроде того.

— Пока не могу ничем порадовать, — развела она руками.

— Зато колонии в безопасности, — задумчиво потёр я подбородок. — Сосредоточься на них. В первую очередь создай иллюзию священного дерева. Посторонние гости нам ни к чему, пусть на его месте появится унылая скала.

— Замётано. Сашка, кстати, здорово постарался. Ему же за это что-то причитается, а? Девке той ты в прошлый раз поощрение отстегнул в десять тысяч. Как отдариваться будешь?

— Хм, — как-то за всеми событиями упустил этот момент из виду, сам же ввёл правила и не соблюдаю их. — Я заплачу обоим и поровну, так будет справедливо, но только за пятьдесят цветков. Весь последующий урожай — моя собственность.

— Ого, ты серьёзно?

— Я держу своё слово.

— Ух, ну что за красавец-мущщина? Как славны твои деяния, как божественен твой баронский лик! — она издала серию вылизывающих отвратительных звуков. — Это же по двести пятьдесят тысяч каждому… Саш, ты слышал? Ты теперь у нас завидный жених.

Вернувшийся Чечевичкин посмотрел на неё, потом на меня и без какой-либо эмоции отмахнулся, как от пустяка.

— Нужны они мне? Пусть останутся у Владимира, у меня и так всё есть.

— Эй, ты чего, сдурел? — она вскочила из-за стола и взяла его за руку. — Только попробуй мне сказать ещё раз подобную дурость. Он всё возьмёт, не переживайте, Владимир Денисович, — театрально улыбнулась Пелагея и вышла с храмовником за дверь, чтобы отчитать за недальновидность.

Пока они там выясняли отношения, я осмотрел подробную модель с иллюзией. Скажи мне кто полгода назад, что вот так без вопросов отдам на поощрительные выплаты полмиллиона всего двум людям, сам бы себе не поверил. Но слово есть слово.

Делиться надо уметь. К тому же, глядя на этих счастливчиков, другие на сто процентов будут уверены, что им перепадёт за ратные труды и смекалку. Барон не зажилил, не скурвился, уважил ближних людей — очевидный подъëм морали обеспечен. Теперь у Святославы и Александра целое состояние на руках.

— Он согласен.

— Я согласен, — повторил за Пелагеей вошедший обратно Александр, долго сопротивляться её воле он не смог.

— Чудненько, тогда работайте. Пришлю вечером с посыльным, — я оставил их и перебрался на поверхность, разгребать хлопоты Таленбурга, в храме всё работало и без меня.

Событие с казнью изменников докатилось-таки до земель герцога и на следующее утро к нам пожаловала на поклон почтенная кодла из советников и управленцев. Среди них были воевода, коменданты всех крепостей, правая рука отца канцлер Лоретти, казначей, интендант, главный судья, егерь, сенешаль, конюший, сокольничий и многие другие чины, служившие старшему герцогу Ровнину.

Всё это время они таились, не спешили с помощью и приглядывались к новому господину, но стоило тому проявить твёрдость духа и покарать клятвопреступников, как паства внезапно вспомнила своё место, собрала делегацию и без проволочек явилась в Таленбург.

— Ваша Светлость… О, Ваша Светлость, — с дрожащим голосом согнулся в поклоне канцлер Лоретти. — Дозвольте мне, недостойному, узреть свет вашего взора. Я, ваш ничтожный слуга, бросил все дела, забыл о подагре, о бессоннице… Я бежал к вам. Как пёс на зов хозяина, простите за низкое сравнение. Каждое утро я просыпался в эти чёрные дни и говорил себе: «Лоретти, воздух в герцогстве стал пресным, ибо в замке не звучит твёрдое слово истинного хозяина».

«Хороший пёсик», — ухмыльнулся я, стоя позади сидевшего в моём кресле Демьяна, наши с Лоретти глаза встретились, и он их тут же опустил, чтобы скрыть своё раздражение и страх.

— Где же ты был, когда моего отца, матушку и братьев убивал некромант? — задал резонный вопрос наследник. — Почему по счастливой случайности рядом с отцом остался только воевода? Что за срочные дела отвадили всех вас от нашего родового имения?

Уста раскрывал Демьян Ровнин, но слова были тщательно вложены мной. Фабрицио Лоретти, канцлер герцога Черноморского, отлично считывал расклад, поэтому невзлюбил меня с первых минут.

— Позвольте, Демьян Гаврилович, ни сколь не сомневаюсь в вашей способности здраво судить, но хозяйство покойного господина — это не отара и даже не город, — понятно в чей огород он высокомерно кинул камешек, — а огромные владения, больше половины Великого княжества Таврического. В порядке вещей, что ваш батюшка не держал нас вместе, а распределил присмотр меж всеми. Мы лишь послы его воли и вершим, что нам велено. В тот страшный день ваш покорный слуга улаживал дела в бывшем графстве Абросимовых.

— Что конкретно тебе поручил мой отец? — спросил наследник, стараясь держаться прямо.

Его рыжеволосую пассию я велел убрать к чертям подальше, чтобы не позорила перед делегацией. В моих интересах было укрепить влияние еле живого герцога, чтобы тот успел передать мне графский титул, а для этого надо было исключить любые шатания среди его подданных. Чем меньше уйдёт людей, тем проще сохранить фиктивность власти. Карты так легли, что мальчик выгоден всем: и мне, и Кержапольским, и императору.

«Всем кроме Остроградского».

— Я бы не хотел озвучивать это в присутствии посторонних лиц. Барон Черноярский любезно предоставил вам временное убежище, за что ему великая благодарность, но теперь предстоит взять управление в свои руки, людям нужна опора. Они хотят видеть вас, слышать и принести клятву верности! А мы, как ваши наставники и друзья, поможем с этим, подскажем как лучше.

— А что это за друзья, которые ни сном ни духом о моëм здравии, неделями скрываются после похорон? Нет, Фабрицио, вы мне не друзья, — я чувствовал волнение юного герцога, но тот хорошо справлялся.

Сейчас «Градиент» подкрутил ему работу мозга до +15%, максимально безопасной величины.

Повисла неудобная тишина, перемежаемая кхеканьем и ёрзаньем на стульях в просторном приёмном зале. Сановники не ожидали подобного отпора от малолетки, ещё недавно заглядывавшего папеньке в рот и ничего из себя не представлявшего. Ему была уготована участь декорации: прожить безбедную жизнь в довольствии и неге, но в тени собственных братьев.

— Другом я могу назвать Владимира. Защищая меня в час нужды, собой рисковал только он. Почему же я не вижу среди вас хотя бы сотню моих отважных гридней? Куда вы их от меня прячете, господин Лоретти?

— Я ммм, позабочусь об этом немедленно, Ваша Светлость, — снова склонил голову, отчитывающийся канцлер, выглядел он в этот момент жалко.

— Говори, что там за дела моего отца привели тебя в Белховичское графство?

— Простите, но вассалу вашего вассала не подобает углубляться в дела семьи, — снова попытался гнуть свою линию канцлер.

— С тобой кто-то был в тот момент? — уточнил герцог.

— Мой помощник Джулио.

— Встань Джулио.

— Да, Ваша Светлость, — тридцатилетний мужчина с пенсне, сидевший по левую руку от канцлера, тоже встал.

— Поздравляю, теперь ты мой канцлер.

— Что… Я… да, конечно, рад служить!

Лицо Лоретти в этот миг надо было видеть. У предателя ни на йоту не было преданности ни к герцогу-отцу, ни к самому наследнику. Зато к Остроградскому двадцать пять единиц откуда-то набралось, чудеса, не иначе!

— Фабрицио Томмазо Лоретти. Я, герцог Черноморский, нахожу тебя виновным в государственной измене, в оставлении своего господина в час опасности и в узурпации власти. Ты приговариваешься к смертной казни через повешение. Исполнение приговора назначить на завтрашнее утро. Приведи свои дела в порядок. Стража, заберите его.

— Как… За что? Ваша Светлость! Это жестоко! Я служил вашему отцу двадцать пять лет, и такой вы мне определили конец? Пустите, нет! — он задёргался в руках моих гридней.

На шею ему нацепили артефакторный ошейник и грубо защёлкнули. Получив пару ударов под дых, Лоретти сник и прошипел.

— Не слушайте ведуна, он вас… сгубит, Ваша Светлость…

Когда его утащили за дверь и топот стражи стих, остальные побледнели и повернулись к герцогу.

— Кто-то ещё желает покомандовать мной? — спросил Демьян и, не получив ответа, кивнул помощнику Лоретти. — Рассказывай, Джулио.

Из сбивчивого доклада нового канцлера мы узнали, что Ровнин выступил арбитром в примирении всех сторон. Почивший герцог справедливо распределил трофеи меж воевавшими, а также составил некий договор на двадцатилетний мир. По нему каждого феодала в Черноморском герцогстве принуждали отказаться от внутренних военных конфликтов. Это касалось всех, и баронов в том числе — Ровнин попытался поставить на паузу вышедшие из-под контроля распри.

Однако со смертью герцога документ не был ратифицирован. Главный выгодоприобретатель — граф Остроградский, но в Москве его покрывали Кержапольские. Со стороны всë чинно и обставлено как несчастный случай, мол, некромант буйствует, беда-с. Только вот удобненько вышло — подвести столько мертвяков через охраняемую границу и напасть аккурат во время семейного праздника, когда все члены рода собрались в одном месте. Верим-верим, что не сговор.

В случае подписания мира герцог лично обязался подавлять нарушителей как изменников. На этом фоне миролюбивым Зайцевым проще примкнуть к сюзерену и соблюсти договор. После войны Остроградские для них прямой конкурент, так что сближение с герцогом было читаемо.

Как игрок в борьбе за власть, Павел сделал всё правильно — чужими руками убрал ненужную ему фигуру. О наглости и дерзости графа впору легенды слагать, но в плане произошла осечка в виде выжившего наследника.

Если Остроградский рискнул уничтожить герцогский род, то и с баронским поступит аналогично. Не помешало бы перегнать в Таленбург часть сил Ровниных.

Об этом и сообщил сановникам Демьян.

— Повелеваю передислоцировать полторы тысячи гридней в угодья Черноярского. С этого дня и до рождения моего наследника дела будут вестись из Таленбурга, посему всю корреспонденцию слать сюда.

— А нам тоже прикажете переехать? — поинтересовался казначей, у многих семейные гнёзда были разбросаны по всему герцогству.

— В этом нет нужды.

— Спасибо, Ваша Светлость, — облегчённо выдохнул пухлощëкий мужчина, и остальные тоже расслабились.

— Вместо этого я жду здесь ваших детей.

— А зачем? — растерялся казначей, у остальных с лица сошла кровь после такого объявления.

— Мои подданные должны уметь постоять за себя. Раз уж никто из вас не явился на помощь, значит, проблема в воспитании. Будем исправляться.

— Но позвольте, Демьян Гаврилович, а как же учёба? Нельзя отрывать…

— С этим проблем не будет. Владимир собрал под одной крышей отличных учителей, правда?

— Чистейшая, Ваша Светлость. Мои люди предоставят уважаемым гостям лучшее образование, в том числе магическое, и уроки фехтования. У нас собраны первейшие мечники в герцогстве, победители турниров.

— Вот и славно. Пишите родным, а пока они в пути, разделите со мной пищу и кров, — закончил собрание молодой герцог и встал из-за стола, вслед за ним поднялись напуганные сановники.

Все поклонились, когда мы покидали зал. Это они ещё не знали о предстоящей ревизии. Ясен пень, обучение — это предлог держать у себя заложников. Другого эффективного способа быстро навести порядок в герцогстве не придумаешь. Смещать и казнить всех направо и налево не вариант — где тогда искать компетентных людей?

— Сюда, аккуратней, Ваша Светлость, — я помог обмякшему от напряжения герцогу устоять на ногах, когда мы зашли в его покои, из парня словно всю энергию разом высосали.

— Я… Я был плох, всё пропало. Они теперь возненавидят меня, зря мы так поступили… А эта казнь, господи, бедный Фабрицио. Он же с детства был так добр ко мне… — юноша расплакался в подушку.

— Лоретти — первейший предатель, да и остальные не лучше. Вы не обязаны всем нравится, зато теперь они боятся вас. Уважение не заслуживают, его завоёвывают. Если отпустим совет без заложников, то они сговорятся за вашей спиной. Вы превосходно держались, отец бы гордился вами.

— А я могу с ним попрощаться? С Фабрицио. Последний разговор, мы недолго…

— Ваша Светлость, я бы не рекомендовал, не поддавайтесь слабости. Люди надеятся на вас.

— Ну хотя бы глазком на него посмотреть? — умоляюще попросил он, честно это был риск, но я согласился и кивнул ему. — Спасибо! Спасибо тебе, Владимир! — он встал и обеими руками пожал мою, однако радостное лицо перечертила гримаса, а глаза закатились.

— Чёрт, Мелисса! — рявкнул я, придерживая тело наследника. — Мелисса, сюда, срочно! — дотащив герцога до кровати, я несколько раз ударил по колокольчику на тумбе, и рыжая лекарша вбежала из соседней комнаты. — Ему сделалось дурно, разберись сейчас же.

— Нельзя, чтобы он нервничал, это провоцирует проклятие… — проворчала любовница себе под нос, начиная манипуляции с целебной магией.

— Жить будет? — уточнил я.

— Да, не беспокойся…

— Это тебе надо беспокоится, — угрожающе предупредил я и вышел.

Как ни хотел, но я привязывался к Демьяну, в слепом доверии мальчишки была своя особая сила. Да, я злился на него за эту расхлябанность, трусоватость и неумелость, но то, как он смотрел на меня, как на старшего брата — это подтачивало изнутри. Я использовал его, без вариантов, так же как и все, но особых восторгов не испытывал. Как будто двигался сквозь топи, где каждый шаг вязок, а от нависшего вокруг тумана накатывала тоска.

Его простота, эта детская наивность никак не вязалась с окружающей действительностью. Демьян был словно анима перенесённая из родного мира в наш. Таким у власти не место. Они быстро вянут, портятся под воздействием не то что окружения, а самого воздуха.

«Лучше бы ты был сильным и заклятым врагом».

Чтобы развеять мрачные мысли, я навестил семью Гио. Земельник укатил на свою прибрежную стройку и попросил присмотреть за родными.

— Владимир Денисович, а кого это вы нам привели? — удивлённо воскликнула Алико и присела на корточки, разглядывая мелкого полуметрового глипта.

— Это тебе подарок, чтоб не скучно было, — улыбнулся я, подталкивая вперёд недавно рождённого магзверя.

— Ого, а как зовут его? Какой лапочка! Уииии! — она взяла предка могучих убийц за щёки и потрепала. — Ой, прости-прости! А что у них с кожей? Это нормально? А его наряжать можно? Я назову тебя Тинки, какой же ты всё-таки милашка!

С появлением питомца образ спокойной и рассудительной Алико был бесповоротно разрушен. Я растерялся от наплыва вопросов. Восторженный взгляд девушки был лучшей благодарностью.

— Можешь даже оставить его низкорослым на всю жизнь, а кожа у них так устроена. Это не болезнь. Развлекайся и ждём тебя в кадетском корпусе со следующей недели.

Я перекинулся парой слов с её матерью, убедился, что им всего хватает, и попрощался. У нас каждый глипт был именной, с дощечкой на груди. Я заметил, что лучше всего обучаются одиночки, которых приняли в семью. Связь с племенем для них не пустой звук, а люди давно стали частью жизни, старшими братьями.

После заглянул к Драйзеру посмотреть, как идёт перековка бывших абросимовцев и спайка новеньких со старичками. Здесь у нас был плавильный котёл, где наверх всплывали самые амбициозные и талантливые. Нагрузка колоссальная как физическая, так и умственная: бойцов заставляли зубрить военное дело, тактику, наименования миров и строение монстров, учили их пользоваться транспортными глиптами, манёврам, стрельбе из бландербасов и пушек.

Они обязаны были уметь всё на обывательском уровне, но специализироваться на своих сильных сторонах. Были и так называемые универсалы — их затачивали конкретно под гарнизон, это был осознанный выбор. Получив «B» ранг в основной профессии, они брались осваивать и другие за счёт слома предела и усиливающей еды Лукиничны.

По окончании военной службы, в случае наличия школьного образования, для них открывались перспективы на должности деревенских старост, а также места в полиции, служба в суде, в тюрьмах, в городской страже и во многих других местах, где их богатый опыт пригодился бы. Ребята из гарнизона обязаны были отбыть как минимум сотню ходок в Межмирье, но не выше оранжевого ранга — в совсем уж опасные места их никто не гнал.

Сейчас общее количество тренирующихся достигло 150 человек. Набралось в ходе войны с пленных и с тех, кто на своих двух явился со всех уголков княжества. Это были те, кто железно остался и связал свою жизнь контрактом со мной.

Тренировки проходили и у кандидатов — им давали возможность в режиме ожидания показать себя. Я ведь не всегда ночевал в Таленбурге, а так им давали крышу над головой и питание. Как только я возвращался домой, сразу выносил вердикт, нужен нам новобранец или нет. Удобно и меньше шансов упустить реально годный талант.

Так и сейчас, среди выстроившейся шеренги из двадцати бойцов осталось всего двое. Слава ведуна притягивала довольно сильных «С»-шек и изредка попадались «B» ранги. Лидерство (82/100) отрубало доступ к профессионалам «А» ранга — тут по старинке эффективен только рекрутинг при личной встрече. Думаю, со взятием графского титула подобной беготни поубавится.

— Присмотри, чтобы ни один ровнинский упырь не сбежал из города, — предупредил я Драйзера.

Закончив с гарнизоном, я далее отсортировал первую партию прибывшего мирняка из Белховичского графства. В основном это были конные мужчины-одиночки без семей, перегонявшие таким образом скотину. Из пятидесяти восьми в Таленбурге осталось двое. Кому отказали, направились в ратушу для распределения по деревням и хуторам. Некоторым из них я рекомендовал присмотреться к Чумбур-Косе, где требовались рабочие руки под строящийся город, там реально было быстро подняться.

Под вечер переговорил со старостами и их посыльными, передавали хорошие новости: скоро ждать ещё одну массовую поставку урожая. Запасы еды копились даже быстрее, чем мы предполагали. Глипты-сборщики и новые удобрения творили чудеса. К тому же крестьянам помогал наш действующий маг растений. В самом Таленбурге он теперь покажется только ближе к зиме. Покоя ему нескоро ждать.

— Гарххх! — громко оповестил о своём прибытии Иней, когда я занëс ногу на ступеньки при входе в терем.

Уже стемнело, а внутри ждал вкусный ужин, тёплая постель и Марина. Я предвкушал отдых в семейном кругу для отвлечения от дневной рутины, но у виверна на этот счёт были другие планы.

— В чём дело, дружище, что-то случилось? — спросил я, уловив тревогу в ментальном состоянии питомца.

Резко приземлившись, он обвёл вокруг себя хвостом. Это был наш условный сигнал о приближении противника и не абы какого, а некроманта.

— Ты уверен? — уточнил я и магзверь кивнул. — Он один? С армией? Откуда идут?

Хвост Инея указал в сторону границы с отцом. Что ж, ожидаемо. Старший Черноярский давно спутался с Тевтонским орденом и предоставлял им свои земли как базу для расселения всякой нечисти.

— Много их? Сотня есть? Больше? Тысяча? Где-то тысяча, понял тебя.

Наводящими вопросами я сумел выяснить, что воинство пока далеко — в трёх часах пути. Время у нас было.

— Как ты там оказался? — удивился я на столь огромный радиус патрулирования. — Неважно, главное, что спас наши задницы. С меня должок, а теперь дуй на шахту и труби сбор, понял?

— Гр-грах! — взмахнув крыльями, Иней взлетел на магической тяге сразу вверх по прямой и, сделав вираж, развернулся к каменоломне, мгновенно набрав скорость — это был его новый освоенный у разведчиков элемент.

Выцепив у входа стражника, я отдал ему приказ.

— Бегом к Филарету, пусть бьёт в колокол тревогу и уводит детей, потом резко сюда присмотришь за госпожой и гостями.

— Есть, Ваше благородие!

Я забежал в терем, на ходу раздавая приказания дворне и другим гридням из охраны.

— Тревога, всем сбор на улице! Тревога, всем сбор на улице! Предупредите остальных! — толкнув дверь в спальню, я увидел ещё одетую, сидящую в кресле Марину, недавно пришла.

— Что случилось? — спросила она, заметив по моему лицу неладное.

— Некромант и где-то с тысячу мертвецов. У нас три часа. Уводи герцога и гостей в убежище, как мы отрабатывали на учениях. На всякий случай тебя сопроводят стража и глипты.

— Поняла, — она встала и паррчкой движений завязала волосы в пучок, перед тем как уйти, я поцеловал её и коснулся ладонью живота.

— На рожон не лезь — помни, ты теперь не одна.

— И ты будь осторожен.

Мы разошлись в абсолютном понимании как кому действовать. Всë было не раз оговорено долгими вечерами, когда готовились к этой напасти. Нудных разъяснений никому не требовалось.

Через минуту, разрываясь в бешеном звоне, запел колокол. Повсюду включились артефакторные огни, в том числе и развешанные за пределами города высоко на деревьях, как раз на такой случай. Мы контролировали все подступы.

Каждый работник ратуши, каждый служащий под началом Анжея Марича отвечал за свой квадрат жилых домов. Эвакуация входила в круг их обязанностей. Они сбивали людей в кучки и вели за собой в укрытие под землëй, где всех ждал месячный запас воды и еды.

«Хорошо хоть под вечер припëрся, когда все давно дома…» — отметил я с облегчением, утренняя атака грозила куда большими потерями за счёт разбросанности жителей по своим местам работы.

Зашевелились и фермерские хозяйства, вынесенные за пределы городских стен. Пастухи в срочном порядке загоняли скотину в туннели под коровниками, те не были связаны с городом единой сетью, но бурёнки, свиньи и овцы останутся живы. Что касается птичников, то их наглухо заперли.

Я велел Маричу собрать добровольцев среди мужчин и обеспечить стены всем необходимым. Ядро этой группы составили прорабы Мишка Кошевой и Ермолай Яр со своими бригадирами. Они взяли командование рабочими глиптами и распределили задачи куда что нести. Из строителей моментально переквалифицировались в ополчение.

Через полчаса со стороны каменоломни показались сотни глипт-шахтëров, готовых к обороне Таленбурга. Предупредили также и Юру Абросимова, чтобы вывел виверн по туннелям к поверхности. У нас была договорённость, что если станет совсем туго, подадим сигнал о помощи, но было у меня стойкое предчувствие, что отобьёмся. Справимся и без них.

Если так посчитать, у нас две с половиной тысяч глипт — живой щит, готовый драться насмерть. Мертвецы, конечно, проблема: их не так просто убить обычным оружием, но достаточно разрезать пополам или растоптать в кашу, чтобы остановить накат.

«И как назло Гио уехал», — отметил я про себя, стоя на стене в ожидании врага.

Как только подумал об этом, из леса послышался взрыв.

— Ловушка сработала, — прокомментировал стоящий по правую руку Драйзер. — И ещё одна, — довольно кивнул он.

Гарнизонщики сидели в схронах на своих позициях, чтобы активировать пороховые заряды при максимальном скоплении врага. Они были проинструктированы избегать боя, даже если тот покажется им лёгкотнëй.

— Ни в коем случае не выëживаться! Некромант способен прятаться где угодно, эта тварь двадцатый год водит людей за нос, проявляйте бдительность!

Из леса по очереди со всех сторон выбежали наши бойцы на глиптах.

— Возвращаются, открыть ворота! Пропустить их!

Каждый метр стен был прикрыт камнекожими. Выводить их в поле мы не стали, зачем? Пусть враг сам лезет, коли ему надо. Сапфировые лезвия блестели от факелов и искусственного света. Наши лучшие маги укрылись на своих позициях. Увы, против мертвецов мои способности не действуют. Всё, что я мог — это командовать и «Градиентом» ускорять всем работу мозга.

— Сколько их? — спросил Драйзер, когда его ребята забежали под защиту стен.

— Не меньше двух тысяч, воевода!

— Две тысячи? Ты уверен? — переглянулся со мной Евгений и получил торопливый кивок.

«Неужели Иней ошибся? С математикой у него не ахти, но чтобы так…»

Ответ стал известен спустя полчаса, когда на поляну высыпали сгорбленные враги и остановились, чтобы сбросить груз с плеч.

«Так они несли на себе дополнительные тела, чтобы хозяин не тратил силы? Хм, умно!»

С точки зрения энергозатрат хороший ход, тем более твои слуги не знают усталости. По пробежавшей волне оживления я понял, что некромант обосновался в задних рядах.

«Подходи, угостим по самые гланды!»

Воинство нападавших множилось, как дрожжевое тесто, обрастая новыми уродскими последователями и это с учётом погибших от бомб-ловушек!

Присмотревшись внимательней к бегущей на нас массе, я различил знакомые приметы: порванная одежда, опалённая и вогнутая от магических воздействий броня, заляпанные кровью штаны, у многих обувь просила каши. В руках они держали затупленные мечи и щиты, а некоторые издалека порывались стрелять по нам тусклыми огненными снарядами, характерными для умерших магов.

«Ба, да это же абросимовские!»

Тогда полегло больше трёх тысяч, как их вообще умудрились вывести с поля боя? Впрочем, неважно. Каждый из этих погибших получил шанс отомстить. Однажды мы уже сошлись в неравной схватке в чистом поле, теперь история повторяется. Только сейчас перед нами противник, который не страшится ни оторванных конечностей, ни ранений в сердце, ни даже самой смерти. Им движет холодное безумие, воля Хозяина и так называемый Великий Распад.

Майнхард Крампфер

Людгер Шельхаммер

Энгельбрехт Румпфус

Тило Пфанненштиль

…

Помимо прущего напролом врага, я увидел «Диктатурой параметров» кое-какие занимательные фамилии, не спешащие идти общим скопом в атаку.

Тевтонцы вырядились в похожее рваньё, думая, что их не опознают, и так оно и было бы, не умей я заглядывать в сущность человека. Мёртвых прочитать нельзя — на них не действует магия ведуна, но вот среди тысяч неактивных псевдолюдей они для меня подсвечивались ярче светлячка в самую тёмную ночь. Я отчётливо видел и запоминал живых.

«Они с дружины моего отца».

Память услужливо вынула занесённые когда-то «карточки» и подправила их на свежие варианты. Тевтонцы распределились равномерно по всему фронту, каждый в пятидесяти шагах друг от друга. Как пастушьи собаки они гнали своё стадо в нужное направление, чтобы не допустить разброд. А целью были стены Таленбурга, но сначала предстояло пробежать по открытой местности, переплыть через ров и только потом царапнуть магическую кладку почерневшими ногтями.

— Огонь! — скомандовал я пушкарям.

В общей сложности я собрал четыреста орудий. Постепенно скопились, вот три сотни недавно приобрёл у англичан. Вовремя, однако.

Прогрохотали первые сто залпов. Глипты опустили стволы, передавая их на перезарядку, и сразу же взвалили на плечи следующую партию. Таким образом, за короткий срок произвели по четыре выстрела на рыло, четыреста ядер с минимальным зазором по времени. Подняли стволы, пальнули, опустили.

На секундочку напомню — даже банально катящееся по земле ядро при столкновении с человеческой ногой моментально травмирует её или отрывает за счёт кинетической энергии. Снаряды сыпались на головы мертвецам чугунным градом, снося их обратно, откуда пришли, пробивая насквозь и летя дальше по новым целям. Наши канонады произвели мощную сумятицу, замедлив врага.

«Нельзя им позволить сблизиться на расстояние выстрела», — подумал я, осознавая, что среди воскрешённых полно магов, усиленных татуировками, их заклинания нанесут разрушительный вред.

Некоторые мёртвые бежали быстрее остальных, были ловчее, перепрыгивали через катящиеся ядра, уклонялись и в целом показывали феноменальную выносливость. Вот они и являлись меченными, самыми опасными среди этого сброда. Жуткие твари вполне способны разорвать человека пополам за счёт дикой физической силы, да и карабкаться по стенам им не составит труда.

— Магам приготовится! — скомандовал я, когда авангард элитных зомби уже замаячил в пределах досягаемости 12-фунтовых пушек.

В этот момент кто-то из новобранцев на восточной башне, пуча глаза от страха, показал дрожащим пальцем вниз.

— Смотри, тот одноногий, это же Витька Истоминский! Да, вон глянь, его кривую рожу из тысяч узнаю!

В небо то и дело летели ракетницы с ярким магическим освещением. Поле боя даже в такую темень отлично просматривалось.

— И точно это же наши! Наши ребята! — завопил второй, тыкая локтем хмурного соседа.

Бывшие когда-то в одной дружине, они в этот вечер оказались по ту сторону баррикад. Эмоции такая дрянь, что сразу не вытравишь, не вырвешь из себя с корнем, особенно когда накатывают без предупреждения. Несмотря на свой опыт и достижения, мужчины, мягко говоря, поплыли, утратив боевой дух. Нечисть парализовала их умы.

Святославе поручили руководить этой группой из двенадцати магов. Стоя на возвышенности, они сейчас имели преимущество в дальности.

— Какая теперь разница? — сплюнула она в ров. — Заткнулись все, а то как бабы разревелись! Слышишь ты, — она подняла забрало и схватила за шиворот низенького мужичка. — Ещё слово и полетишь в дёсны долбиться со своим дружком! Ясно выражаюсь? — она вытолкала мага наполовину за зубчатый парапет.

— Я понял-понял! — завопил раскисший гридень.

— Святослава Георгиевна.

— Что? — грозно обратилась она к другому гарнизонному.

В голове у неё царила ясность после съеденного шарика стяженя, но до того, как объявили тревогу, она прекрасно проводила время, заваленная пустыми кружками из-под пенного. Отмечала сорванный куш. Конченый некромант испортил такую идиллию…

— Вы доложите об этом воеводе? — сглотнув, спросил товарищ струсившего, причём он упомянул в первую очередь именно воеводу, Драйзера боялись пуще барона.

Сослуживцы в ожидании посмотрели на облачённую в доспех двухметровую женщину. Они понимали, взбучка после штурма гарантированна. Какие-то там мертвецы отошли на второй план перед реальной угрозой. Неугомонный немец три шкуры с них сдерёт.

— Ц, не мели ерунды, — она выпустила из своей лапищи охнувшего мага и повернулась обратно к нападавшим. — Барон объявил готовность! — сразу же сообщила она после трубного сигнала. — Аккумы перед собой, подсоединяемся!

Она нагнулась, взяла за ручку чёрный куб у себя под ногами и водрузила перед собой. «Стрелка» — это знак для вливания магической энергии в аккум, «двузубец» — для подсоединения и её расходования. Всё предельно просто.

Так как дар Святославы бил куда дальше остальных, она получила разрешение вести огонь по своему усмотрению.

— Ну что, черти поганые, щас вы у меня прикурите, — забрало хлопнуло, и воительница направила ладонь перед собой, выстраивая сложную огненно-цветочную проекцию.

Её заклинание обычно никогда не пригождалось из-за чрезмерной убойности — в экспедициях нужды в нём не было. Странно, но почему-то чаще всего она применяла его против людей. Живых или мёртвых — неважно. Всё, что попадало внутрь еë квадрата, изничтожалось, плавилось, умирало без шансов.

Святославе приходилось тренироваться с Гио далеко от Таленбурга. Они под это дело выжгли в дубраве целую поляну. Спустя какое-то время путём замеров Джанашия вычислил площадь поражения: 2500 м² или четверть гектара.

— Ядрёна вошь! — взялся за голову молчавший до этого маг, когда увидел вылезшие из земли огненные цветы, «подарки» взорвались цепочкой и скосили в ноль распоясавшихся бегунов.

— Они просто исчезли… — произнёс хриплым голосом проштрафившийся гарнизонщик.

— Ждать команды, — напомнила им Святослава и соткала вторую проекцию, наводя заклинание правее, где больше всего мертвецов.

Закончив его, она включила материализацию и, не отвлекаясь на восторженные крики со всей стены, взялась за третью «Красную жатву». Лава, мало того что убивала, так ещё и преграждала путь!

«Выходим за лимиты», — она мысленно потирала ладошки, потому как никогда ещё не испытывала такого ощущения одновременного злорадства и эйфории.

Всю свою жизнь Святослава выслушивала сетования витязей, насколько бесполезный у неё дар. Из-за него никто не брал в группу, крутили у виска, стоило увидеть выжженный дотла лес, с пеной у рта поносили за испорченные трофеи и внаглую требовали компенсаций!

Сколько же раз она проклинала себя за неумение обращаться с магической энергией, сколько слёз тихо пролила, прячась по съëмным углам. А вишенкой на торте были непрекращающиеся самобичевания от нищеты и безысходности. Скоро перевалит за третий десяток, а она не представляла, что дальше. Куда ей, такой дуре, идти?

«Четвёртая „жатва“, пятая… Шестая… Десятая…»

Теперь это всë забылось как страшный сон.

Пот капал по лбу к бровям, дальше по щеке и на подбородок. Святослава больше ничего не слышала, не до того. Как маленькая девочка она своим огненным мелком перекрашивала зелёное травянистое поле в красное и находила в этом особое удовольствие, о да…

«Пусть всё сгорит дотла!»

Это была её песочница, а всякие таракашки, что корчились где-то там внизу, не проблема. Вот они бегут, падают и всё — их больше нет, тю.

Ограничения исчезли.

Магическая энергия подсасывалась из аккума, её много, нет, не так: её ПРЕСТУПНО много. Хватило на двадцать полноценных заклинаний, и только тогда запас иссяк. Рыцарь в раздражении отбросила его в сторону и взяла следующий.

— Святослава Георгиевна.

— Да? — рявкнула она на подчинённого, что умолял не сдавать ребят.

— Кажется, всё.

— Что всё? — не поняла она, подсоединяясь к свеженькому аккуму.

— Враг всё.

Ей указали пальцем на клубы дыма и отсутствие какого-либо шевеления. Девушка опомнилась и сняла шлем. Обзор расширился. Изничтожающий обстрел покрыл половину свободной площади от леса до стен. Почти вся армия врага растворилась в небытие, лишь внизу бултыхались какие-то остатки мертвецов во рве, но их бодренько добивали маги со стены.

— Блин, я только разогналась! — она с сожалением ударила по зубцу ладонью в латной перчатке, но вскоре её жалоба потонула в нарастающем победном рёве защитников.

Святослава Георгиевна Волкова

Прошлый общественный статус: «Пустоцвет» — талант, что погиб в самом расцвете, так и не раскрывшись в полную силу.

Новый общественный статус: «Огненная валькирия» — воительница, чьё пламя выжигает поля и обращает врагов в пепел.

Отвага (59/100) +1

Если честно, нам осталась лишь точечная работа по устранению огрызков мёртвого воинства. Волкова управилась и без нас. Две тысячи врагов как не бывало, смотрелось устрашающе. Гридни объявили огневичку богиней и пронесли на руках через полгорода, готовые любого порвать за косой взгляд в её сторону.

Расслабляться было рано, оставалась угроза от самого некроманта, но я отметил сначала быстрое исчезновение тевтонцев, а с ними и главного зачинщика. Не рискнёт он в одиночку соваться против такой силищи. Кем бы ты ни был, заклинание, бьющее по площади, сотрёт тебя за секунды. Исключение только одно — меч Аластора.

Вылезать из укрытия мы не спешили, да и не было такой возможности — ждали до утра, пока остынет земля. Догнать без взрослых виверн всë равно не сможем. Так что потихоньку возвращали жителей на поверхность.

Это было первое официальное испытание аккумов в прямом боевом столкновении. Изобретение исчезнувшей цивилизации в корне меняло облик войны. Как я упоминал ранее, численность магов больше не играла ключевой роли. При возможности почти бесконечного доступа к энергии из переносных устройств на первый план выходили живучесть, мобильность и скорость материализации заклинаний.

Вся действующая стратегия ведения войны построена на обмене магической энергией между сражающимися. Кто грамотно её израсходует, того и тапки. Требовалось хитрить, где-то чуть экономить и перенаправлять в другое русло, искать более искусных магов, выманивать заклинания на обманки, провоцировать на ненужную агрессию.

Военные высчитывали средний магический коэффициент и примерно понимали, когда неприятель начнёт сдавать. На это, кстати, и была ставка в войне против Абросимовых. Старого графа переиграли и пустили с неба виверн, когда никто не был в состоянии их сбить.

Но даже так я был удивлён, насколько эффективна оказалась Святослава в обороне. Аккум сгладил её отрицательные стороны и вдохнул в скрытый талант новую жизнь. Теперь это ходячая машина смерти могла нивелировать любое численное преимущество врага в открытом поле. Жуть.

Инея я сразу отправил разведать обстановку, но наказал держаться высоко в небе. С некромантами шутки плохи.

К утру мы потушили поля, а с помощью глипт и кадетов-земельников убрали последствия нашествия. Собирать что-то с мертвецов смысла не было — всë поплавилось в огненной геенне.

Для меча Аластора работы не нашлось, так как некромант давно смылся. Если раньше мëртвая биомасса шевелилась и тужилась ползти дальше, то с восходом солнца она окончательно стихла.

— Собери пять сотен глипт и всех наших, кроме гарнизонных, — велел я Драйзеру, когда город вновь ожил и таленбуржцы возбуждённо обсуждали произошедшее.

— Будем преследовать? — удивился воевода.

— Нет, хочу кое-кому объявить войну.

— Ты… Погоди, ты про своего отца?

— Собирай дружину.

Евгений кивнул и развернулся на каблуках. Наши сборы заняли всего ничего — пятнадцать минут, все и так были в боевой готовности. К тому времени вернулся с разведки Иней и доложил, что дубрава чиста. У защитников в случае чего хватит аккумов продержаться — забросают заклинаниями ещё на подходе, никакой некр не выживет.

— Обойдëмся без лирики, потому говорю коротко. Раз отец позволил пройти этой дряни по своим землям, он либо мёртв, в чём я сильно сомневаюсь, либо жив и готовит следующую диверсию. Если не решить эту проблему сейчас, жизни наших родных всегда будут под угрозой. Пора объединить феод Черноярских в один и стать сильнее! Вперёд, возмём своё!

Меня слышали те, кто стоял у ворот и на стенах, потому поддержали воинственными криками. Кровь всё ещё бурлила после миновавшей угрозы.

«Эта мразь угрожала моей жене и ребёнку!»

Такого я спустить не мог.

Оседлав глипт, мы рванули по дороге из леса в сторону родового имения Дениса Черноярского. Медлить нельзя, после поражения он, скорее всего, побежит под крылышко Остроградского, а эта переменная мне ни к чему.

Вскоре я издали увидел ненавистные очертания родового гнезда. Нас заметили и побежали готовиться к бою. Стены, что шли по периметру, мы проломили за секунды и остановились внутри, рассредоточившись малыми группами.

— Я объявляю тебе войну, отец! — крикнул я, заметив знакомых тевтонцев, наспех возводивших каменное укрытие, их было что-то около пяти сотен, нас, людей, двадцать три. — Сдавайся и отдай мне феод, тогда я позволю вам уйти живыми! Это теперь моя земля!

Макушка Черноярского-старшего выглянула поверх искусственного нагромождения камня.

— По какому праву она твоя, щенок⁈

— По праву сильного! — выкрикнул я, на что получил раскат хохота от дружинников и тевтонцев отца.

Они уже изучили наш контингент, и по их логике убить магзверей не составит особой сложности. После этого и с мелкой группой наглецов разберутся.

— Я думал, ты взялся за ум, но жена была права — только семя зря потратил! Ты туп как пробка!

— Слава, смотри, по дому не бей, — предупредил я тихо огневичку. — Давай по сторонам, припугни малёхо, чтоб без жертв.

— Сделаем, — ответила Волкова, положив руку на аккум, а второй направила заклинание.

Слева от укрытия метрах в пятидесяти вспыхнул квадрат огненной смерти. Мы стояли в недосягаемости друг от друга, стрелять могла только Святослава, потому по нам пока не палили.

— Второе, — выдохнула девушка, стараясь ускорится, я ей добавил 15% «Градиента» и это чуть помогло.

— Аха-хах! Скажи своей дуре целиться лучше! — проорал Черноярский-старший.

Защитники сначала струхнули, удивившись такой дальнобойности, но с чего-то вдруг решили, что магичка косая.

На пятой «Красной жатве» их ухмылки стëрлись. Расчёт был, что девка вымотается и тогда можно нападать, но вся округа полыхала, а магическая сила и не думала заканчиваться. На восьмом заклинании я жестом показал Святославе сделать паузу.

— Могу весь день так стоять! Твоё счастье, что мы родственники! Пиши отказ от феода в мою пользу и сдавайся, тогда все останутся живы! У тебя пять минут на размышления! — закончил я свой ультиматум и приказал продолжать обстрел.

Отец пользовался благами ордена и впустил их к себе, чтобы отвадить любые мои попытки насильственного свержения. До аккумов я считался с этими обстоятельствами, потому что разом накрыть всю компашку нереально. Нам бы отвечали, завязалась бы кровопролитная бойня и с той, и с этой стороны. Такой себе сценарий с вялотекущими последствиями.

Тевтонцы вояки опытные, от них жди беды. Драться с одним — это драться со всеми, а там ещё императору нажалуются о притеснениях. Нет, с этой гадюкой надо было кончать одним махом, что я сейчас и делал.

— Хорошо, я согласен! Прикажи бабище заглохнуть!

Видимо, ландмейстер Айнзидель, угодивший в ловушку вместе со всеми, ценил свою жизнь дороже какого-то там баронства. Не сомневаюсь, что решение принято с его подачи.

— Мне надо зайти в дом за печатью! Не стреляйте! — подняв руки вверх, отец вышел без оружия и перчатки-линзы.

После получасового обмена ругательствами и поисков гербовой бумаги с семейной печатью, мы с помощью глипт выломали дверь в родительском доме, снесли пару стен и вытащили наружу стол. Всё это время тевтонцы нервно ожидали поодаль. Одно подозрительное движение — и компашка отправится к праотцам.

Сцена подписания отказа от претензий попахивала абсурдом: посреди летнего поля бросили дорогой стол с писчими принадлежностями, по обе стороны на отдалении моя ватага и тевтонцы. В центр пошли только мы с отцом, уж с ним-то я справлюсь. Сгорбившись над документом, Денис Черноярский под мою диктовку макал перо в чернильницу и строчил.

— На, подавись, — подвинул он мне документ после оттиска печати, я не терял бдительности и держал руку на навершии божественной искры.

Пробежавшись глазами по буквам, я удовлетворëнно кивнул ему, сворачивая в трубочку своё полноправное баронство.

— Покажи её, — сказал я, — татуировку, что ты носишь. Я знаю про неё.

Рот старшего Черноярского презрительно скривился, но отказывать он не стал. Расстегнул верхние пуговицы рубашки и оттянул ворот. На пять сантиметров ниже ключицы пульсировала трëхконечная звезда с оплетавшей её высохшей колючкой.

«Такая же, как у Мефодия, только у того зелёная лоза».

— Кто тебе её поставил?

— А это уже не твоё дело, сынок. Я свою часть уговора выполнил, — бывший патриарх рода спрятал некромантское клеймо обратно под рубашку и развернулся, чтобы уйти.

— Кассий? — спросил я, подметив повисшее напряжение. — Передай, я скоро за ним приду.

Мне ничего не ответили. Тевтонцы убрались прочь, теперь это не их земля. Отец добровольно от неё отказался, а значит, не имел больше casus belli на возврат.

Параметр лидерство +2, повысился до (84/100)

Параметр макиавеллизм +1, повысился до (73/100)

Параметр организованность +3, повысился до (33/100)

Параметр командная работа +2, повысился до (25/100)

Награды от «Диктатуры» за оба события (успешную оборону города и присвоение новых территорий) не заставили себя ждать. При этом Святославе, по сравнению со мной, скромно отсыпало изменений. Наверное, потому, что у неё сами по себе высокие показатели и ликвидация армии дохляков не шибко на них повлияла. Боевой ранг в магии у неё «А» и расти там некуда. Есть ещё Рыцарь «С», но наша огненная валькирия даже не притронулась к мечу.

«Вероятно, многое ушло в скрытые параметры».

Мы заняли захваченный дом, выгнали дворню на улицу и взялись искать, чем поживиться, прежде чем топать назад. Копаясь в кабинете отца в шкафу, я кликнул Мефодия.

— Звал? — пробасил тот, входя в разломанный проём двери.

— Да, у меня есть новости, — кивнул я, кладя обратно книгу. — Это касается твоей татуировки. Мой отец проклят тем же некромантом, что и ты. Из-за разницы дат в инициации выходит, что Кассий жив. Ты говорил, его разорвало кучей заклинаний на куски, но голову так и не нашли.

— Как? В смысле, эта скотина всë ещë где-то разгуливает? — богатырь с досады растёр ладонью грудь. — То есть пока он жив у меня никаких шансов? — с надеждой уточнил здоровяк.

— Боюсь, что так. Мы отрезали половину проклятия — теперь оно будет вести себя осторожней, наружу как раньше не полезет.

Куликов годами перемалывал подселённую к нему тварь, и та медленно дохла, теряя в контроле. Кассий выбрал сильное тело с отличной психикой. Останься берсерк в «Чёрном-4» ещё лет на пять из него вышел бы идеальный слуга. Вот только сломленный и послушный.

— Я что-нибудь придумаю, ступай.

Мы оба давно обговорили, что никаких важных планов по поводу чёрных миров или некросущности не обсуждаем. Проклятие слушало. Мефодий полностью доверился мне, и я сдержу слово. Пока что текущим составом нам рановато ломиться в чёрные миры — не хватает защитных артефактов для всей группы, в том числе и для магзверей. Мне надоело терять глипт и виверн.

Даже второсортный некр из красного мирка в состоянии подбросить нам свинью. В феоде каждый человек на счету, каждый перешедший на нашу сторону разведчик ценен своим опытом и уникальностью. Нельзя их бездумно разбазаривать!

Впрочем, потренироваться на уродах из «Красного-34» — это святое. Как раз сейчас разрабатывалась одна задумка, с её помощью мы организуем наши налёты по уму.

Ключевая цель — прощупать почву, выработать стратегию уничтожения некромантов, выбить из них побольше информации о слабостях, уязвимостях, местах обитания, да мы даже иерархию их не знаем! Кто там главный?

Что я хочу сказать. «Красный-34» — это не только источник золотистой эндотеи, но и наш билет к артефактам погибших цивилизаций, тренировочная площадка.

РГО на сегодняшний день известно семь чёрных миров, имперцы хозяйничают пока в одном. Непаханое поле. Это я не беру в расчёт книжицу Аластора. Кто первый сориентируется и проложит себе путь к вымершим городам, тот получит всё: доступ к хранилищам артефактов, к магическим лавкам, домам знатных особ и ремесленным цехам — к тем местам, где погибшее человечество массово использовало свои магтехнологии.

«А там и до Кассия доберёмся».

Хм, как-то за всеми этими рассуждениями совсем забыл подытожить: помимо удвоения территорий, моя семейная ветвь теперь главная. Я стал единственным и полноправным патриархом рода Черноярских.

Плюс 95 000 га одним росчерком пера и молниеносным манёвром. Потерь не было как у нас, так и у клики отца. Однако это не означало, что я забыл столь наглый выпад в мою сторону.

Убивать Черноярского-старшего мне по-человечески не хотелось, да и не было особого смысла — без своих владений он ничто, дурачок, попавшийся на удочку некроманта. Уничтожив Кассия, я верну отца семье и отселю всем составом в Неклюево, пусть доживают свой век среди бурëнок и перестука дятлов. Прослыть отцеубийцей зазорно. Грязная репутация ведунов мне мешала, а подобное пятно прикрепится навсегда.

Но ничто из вышеперечисленного не связывало меня с тевтонцами, с теми самыми «пастухами» нечисти.

— Я хочу, чтобы ты разобрался с ними в течение года. Одиннадцать упырей, вот имена, — я передал Склодскому бумажку со списком и с заметками о каждом члене ордена. — Пусть это будут случайности: подавился отбивной, споткнулся о бомбу, сердце отказало — на твоё усмотрение.

— Наконец-то! Я уж думал, ты меня без работы оставишь.

Леониду задание пришлось по душе: сроки не горят, полная свобода фантазии и возможность проявить изобретательность. Его боевая профессия Убийца «А» ранга простаивала без дела, с тех пор как убрал Гунтера через бессонницу.

Моя цель — это растянутый во времени намёк определённой группе лиц, чтобы не зарывались и не воспринимали мою доброту за слабость. Убей я этих тварей на месте, схлопотал бы проблем, а так кто что докажет?

Оставив охрану в виде сотни глипт и Маркела присмотреть за домом, я отбыл обратно в Таленбург.

— Что такое? — спросил меня Склодский, когда заметил, что я замедлился. — Остановка! — крикнул он задним рядам.

Я спрыгнул с коробки глипта и прошёлся на пять шагов вперёд всей колонны. Гридни непонимающе ждали. Под ногами была мощёная крупным булыжником дорога, соединяющая нас с Ростовом. Прочная, долговечная, надёжная транспортная артерия, но…

— Это полное дерьмо, — сплюнул я и показал пальцем себе под ноги. — Никуда не годится, ты посмотри — любой, кто собрался в Таленбург, задницей прочувствует каждый камешек, а телеги? Ты слышал, как они шумят?

— Согласен и товар нормально не провезёшь: что-то да побьётся.

Я подковырнул носком сапога место стыка булыжника и поднял голову на Леонида.

— К столице феода должна идти идеальная дорога, без единой кочки, чтобы каждый знатный сморчок или купец чувствовал облегчение, когда на неё выезжал. «Слава богу, я почти в Таленбурге», «слава богу, началась цивилизация».

— Надо соответствовать, — догадался Склодский.

— Именно, — показал я на него пальцем и перевëл на обочину, — мы расширим полосу в три раза и сделаем её ровненькой. Должна быть как стеклянная гладь.

— Это понятно, но никто не думал, что после случившегося твои мысли будут о дорогах, — хмыкнул антилекарь.

— А о чём ещё? О выпивке, — догадался я, подметив всеобщее настроение.

— Наше дело малое, государь, а думать о пользе для феода-то твоя забота и священный долг, да мужики? — гридни одобрили слова Леонида.

— Льстец, — фыркнул я и залез обратно на глипта. — Транспортная сеть даст нам больше, чем варварское махание мечом, запомни эти слова. Первый мой указ как единовластного патриарха — соединить путями сообщения каждый уголок баронства!

— А второй?

— А второй выпить за это!

— ДА!!! — два десятка глоток одобрили такой ход мыслей.

Подъезжали к Таленбургу в приподнятом настроении, с улыбками всех оттенков и травлей баек. Его даже не потушило внезапное присутствие перед вратами города рассёдланного элитного отряда разведчиков. Я приметил среди них самого Олзоса Баировича.

— Господин ротмистр, славный денёк у меня сегодня. Вы по какому поводу?

— Смешно, Черноярский, шутка — пуля, — сплюнул недовольно бурят.

Виверны гостей терпеливо ждали седоков с каменными скучающими мордами. Мускулистые, лоснящиеся от заботы целой команды дрессировщиков, они походили на повидавших жизнь аристократов, не то что мои дикарюги вечно в какой-то кровище заляпанные, с голодными хищными глазами и бандитскими повадками. Урки одно слово.

Ухаживать за таким зверем — накладное удовольствие. В ангарах не хватало опытных работников, только убирающие дерьмо глипты и горстка абросимовских парней — куда им обслуживать двести особей?

— Надо же разбавить обстановку, Олзос Баирович, а то у всех лица погребальные. У нас вроде никто не погиб, так мелочишко — пятнадцать магзверей и разрушенная кордегардия, представляете? Постовые еле успели ноги унести. Так что печалиться нам ни к чему. Ах да, вот ещё что, — я сделал вид, будто вспомнил нечто важное и хлопнул себя по лбу. — Вот гляньте, какой занимательный документик мне батюшка надысь вручил. Устал, говорит, от суеты всей этой баронской, покоя захотел Денис Юрьевич…

Ротмистр, вчитываясь в строчки, хмурился, а его подкрученные нафабренные усищи существовали отдельно от хозяина: подпрыгивали, как на разухабистой дороге. Разило от него, как всегда, дешёвой махоркой и какой-то особо вонючей речной рыбой.

— Сам, что ли, написал? — не поверил Цыденов, разглядывая отказ от феода с двух сторон.

Я отобрал бумагу быстрым движением и спрятал за пазуху.

— А это уже пусть комиссия решает, я к проверкам готов: ничего не скрываю, веду себя прилично.

— Слышал я, как ты забавляешься. Не надоело дурака валять? Закидали жалобами на твоих ребят, спаса на них нет, людей обирают.

— Мои-то? — удивился я. — А что они такого сделали?

— А, ну его, — в сердцах махнул рукой ротмистр, — не получишь ты так красный ярлык, Володя, не получишь и точка.

— Да мне и без него хорошо, земелькой вот прирос, Его Светлость защитил. В деньгах не стеснён, женился недавно — зря не пришли, кстати, я приглашал.

— Счастья вам обоим, — смягчился разведчик. — Не можно было, дела государственные.

— Некроманты бушевали? — наудачу спросил я.

— Да вот же, приказано не дёргать тебя почём зря. Не стал праздник портить.

— Выкладывайте, — я показал ему рукой отойти в сторону от гридней.

Олзос поведал мне, что у экспедиционного корпуса назрела большая проблема с продвижением в «Чёрном-4», три подряд нападения на новую крепость витязей. Нечисть усилила напор, не желая мириться с отодвинутыми вглубь границами.

— Его Светлость в данный момент находится под моей защитой. Ни о каких экспедициях речи не идëт до прибытия герцогской армии, — прикинув расклад, сказал я.

— Само собой, это мы понимаем, — что-то, похоже, прижало по самые печёнки нашего ростовского ротмистра, перед подчинёнными ещё держался, а сейчас перешёл в роль просящего, не хотел терять лицо, — но договорëнности по чëрным мирам никто не отменял. Лихо будет, Владимир Денисович, там и ваши соотечественники погибают.

— Да я бы и рад, Олзос Баирович, но вы же сами мне палки в колёса вставляете. Ярлык тормозите, купцам моим ходу не даёте с проверками, а документы на гильдию неделю как задерживают притом что мы за неё заплатили. Три миллиона, господин ротмистр — я как будто не целое состояние отдал, а так, мальчишка на выселках, мнусь у порога. Может, хватит уже враждовать, м? Вы поможете мне, я вам…

Нелегко было старому вояке гнуться на чиновничьем посту — понятия «союзник» и «враг» несколько иные и перетекающие из одного в другое. Никакого тебе верного виверна под боком и открытого поля на тысячи километров вокруг: вверху свобода, внизу опасность. Прошлая ясность ушла.

Храм структура сложная: тут тебе и недовольные торгаши; и витязи с иностранными орденами, грозящими уйти в другое «рыбное» место; и высокомерные храмовники, требующие добывать больше хронолита; аристократы разных мастей со своей придурью и интересами; военное начальство и сам император. Попробуй угоди каждому.

«Схуднул за месяцок», — отметил я про себя обезжиренный профиль ротмистра.

— Вот этого, чтоб я больше не слышал, — разозлился офицер, и его лицо вмиг посуровело. — Запомни, барон, экспедиционный корпус дружбы ни с кем не водит и подачек ни от кого не принимает. Рассказывай, что у вас тут стряслось, и смотри без утайки! А по поводу баронства мы всё проверим, не сомневайся. Поговорю с твоим отцом.

Я безразлично развёл руками, мол, как хотите. Пока разведчики с помощью элементалей собирали в стальные ковши биомассу нечисти, мы зашли внутрь, и я сдержанно поведал ему историю о чудесном спасении, артиллерийских расчётах и доблести черноярской дружины. Про аккумы тактично умолчал.

Ротмистр не особо поверил, ибо от нападавших остались груды расплавленных костей и металла, но совать свой нос глубже не полез — ему на руку, что герцог жив. Это спасённая карьера.

— Решительно позвольте, это уже какая-то профанация! — визгливо резанул по ушам знакомый голос Лоретти. — Вы же представитель власти, посмотрите, что творит сей лиходей! Заморочил людям головы! Отпустите, мне есть что сказать, о да, я всё вам расскажу!

Бывший канцлер безуспешно пытался вырваться из рук гридней, но для тех он что ребёнок. Его вместе с советниками как раз провожала Марина в окружении охраны. Гости передвигались своей кучкой и пытались разобраться в произошедшем: на лицах испуг, растерянность, а у некоторых злость.

Я кивнул, приказывая не ломать приговорённого. Лоретти с видом оскорблённого достоинства прошествовал к Олзосу и ринулся в наступление.

— Начну с того, что этот…

— Обойдёмся без ругательств, — предупредил его Олзос, вставляя большие пальцы в свой ремень и разрешая пленнику говорить дальше.

— Этот ведун нагло врëт! Он верёвочник вьюн с неопытного герцога! Внушил молодину, что я бедствую во всех, и даже повесил к смертной казни! Виноват, вы представляете? Они тут все в сговоре, — уверенно кивал Лоретти, проводя трясущимся пальцем по моим гридням на стенах. — Не было никакого нападения, он всё это придумал, чтобы Демьян Гаврилович ещё больше ему поверил! Легенда всё то.

Ротмистр непонимающе со мной переглянулся, но я сделал вид, что сам не понимаю о чём тот.

— Вы кто и что за ерунду мелете? — переспросил офицер.

— Я герцог Черносветлости, без Фабрицио убиваемый Томмазо вины Лоретти, — приосанившись, произнёс он скороговоркой.

Олзос Бариович, кажется, начал потихоньку закипать. Его широкое обветренное лицо медленно пунцовело. Бывшего канцлера спасли от ругани подбежавшие два разведчика с носилками.

— Взгляните, господин ротмистр, показания барона подтвердились.

Они положили нам под ноги мокрого утопленника с продырявленным в районе груди доспехом. Технически тот не утонул, просто отыскали и вытащили изо рва. Место, на которое указывал подчинённый Цыденова, татуированная шея.

— Некромантская ересь, — уверенно произнëс один из разведчиков.

— Продолжайте поиски, — велел Олзос.

— Есть!

Носилки унесли обратно к вивернам, а я предложил экспедиционному корпусу помощь в виде глипт, но ротмистр остался твёрд в своём намерении не пользоваться одолжениями аристократии. Вежливо отказал.

— Как? Но я думал, что-то был обман… — стушевался Лоретти, падая на колени от избытка чувств.

— Уберите этого идиота сейчас же, у меня от него голова разболелась! — потребовал ротмистр, и я жестом приказал гридням утащить бунтовщика-канцлера.

Сложно формулировать мысли в слова, когда твой когнитивный аппарат замедлен на 70%. На примере с Пелагеей я научился действовать «Градиентом» намного изысканней и узнал, как снижать нейронную активность без последствий в виде обмороков, ступора и непроизвольной дефекации. У Лоретти изначально не было и шанса что-то вякнуть лишнее.

То же самое я сейчас вытворял и с ротмистром, но не выходил за 15% из опасений проколоться. Слишком тупым его делать не следует, но затуманить мозг или не дать зафиксировать какие-то детали — это святое. Когда он вернётся, то мало что вспомнит полезного, кроме общего эмоционального фона.

— Вы уже всё? — изобразил я разочарование, когда Цыденов спустя час «инспекции» по городу отказался зайти на совместную трапезу.

— Работа, ваше благородие, уходим, — скомандовал он своим людям, и те, лязгнув цепями, подняли в воздух тяжёлые ковши

Виверны аккуратно, чтобы не рассыпать содержимое, полетели в сторону Ростова.

Вот так мы и остались каждый при своём. Гордый ротмистр ни в какую не желал уступать и снимать давление (будем честны, всё снять он не властен, но этого и не требовалось), а я прикрылся герцогом Черноморским. И то, и то для императора обоюдно важно, однако потерять Демьяна означало ввергнуть Таврическое княжество в новый виток войн.

«Ничего, сыщем на тебя управу».

Я похвастался жене грамотой, когда остались наедине, и прижал её к себе.

— Надо разослать гонцов на новые земли, — оторвавшись от поцелуя, тяжело дыша предложила Марина.

— Успеем, — я взял её на руки и понёс к кровати. — Они ещё пожалеют, как смотрели на тебя, — поставив её перед собой, я взялся расстёгивать пуговицы белой косоворотки, обнажая красивое женское тело, но внутри резко накатило злостью, раздался рвущийся звук и пуговицы полетели на пол. — Вся эта надменная дворянская шваль недостойна и мизинца твоего, прости, — поцеловав её в шею, я перешёл вверх к щеке, Марина шумно выдохнула, — прости, что приходится терпеть неудобства. Скоро я заставлю этих змей шипеть тебе «Ваше Сиятельство».

— Это не важно, — она взяла моё лицо в свои холодные ладони и осмотрела. — Я тобой уже горжусь, иди ко мне.

Накопившееся за ночь и день напряжение ушло. Опасность отхлынула, но растворятся в неге и удовольствиях сейчас было неразумно. Мы оделись и договорились подробней всё обсудить вечером перед сном.

На выходе из терема Марина из женственной и приятной баронессы преобразилась на глазах в степенную тигрицу, готовую покарать за ослушание. Прислуга одновременно любила её и боялась, потому как своевольничать Черноярская никому не дозволяла, но и напрасной жестокости за ней не водилось. Всё по существу.

В данный момент требовалось навести порядок в городе. Остановленная стройка, торговля, обучение, а также столпившаяся снаружи очередь из ежедневных гостей Таленбурга требовали внимания. Как моего, так и хозяйки.

Анжей организовал из глипт и кадетов-земельников уборочную команду. Разбросанные ядра и уничтоженная земля в округе сами себя не приберут. Подростки вспахивали её заклинаниями прямо на ходу и засеивали луговыми травами и клевером.

Из Ростова в полдень приехал купленный на сутки фитомант и всё это добро облагородил растительной магией. Через полторы недели со стен опять радовала глаз сплошная зелень.

Со слов гридней, разведчики выловили изо рва двадцать мертвяков. Щукин очистил дно от оставшихся конечностей и обновил всю воду, чтобы не допустить распространения болезней.

Я «Градиентом» ускорял всем работу мозга на 5–15% и принял вал желающих вступить на службу или поселиться в феоде. Помимо этого, мы, действительно, разослали с беглой проверкой новых владений двадцать гонцов, дабы они объявили всем о смене хозяина, а также на глаз оценили численность крестьян, состояние их хозяйств и в целом положение дел на второй половине феода. Чуть позже я почту новых подданных личным визитом, но какую-то срочную помощь следовало оказать сразу.

— Передай своим, что можно начинать, — коротко сказал я Склодскому вечером, когда наткнулся на него возле терема.

— Удачней момента не придумаешь, — растянулся в хищной улыбке антилекарь и пожелал мне добрых снов.

Вторая ночь после нападения некроманта на Таленбург, Черкассы, окраина, разрушенный временем польский костёл, 3:20 утра.

Никто доподлинно не знал, сколько членов семьи Склодских выжило после неудачного восстания против Великого князя Ладожского Савватия Головина. Герцогское семейство кануло в Лету, но его осколки чудесным образом выжили. Не все. Два десятилетия назад император театрально помиловал сорок членов рода из шестидесяти семи, но это была игра на публику. Желание показаться более милосердным, чем он есть.

В течение последующих пяти лет осталось всего двенадцать человек. Тех, что смогли избежать истребления от подосланных убийц кровавого Саввы. Тех, кто изменился до неузнаваемости, перестроился под новую реальность и стал в общественном поле невидимкой.

У них было много личностей и документов, уйма движимой и недвижимой собственности в Российской империи и за рубежом, управляемой через подставных лиц. Огромные суммы скопленных за два десятилетия богатств покоились на счетах банков и в родовых секретных хранилищах. Но больше всего у Склодских было жгучего желания отомстить. Этой валютой они могли покрыть весь океан.

Наш безымянный убийца «А»-ранга давно наблюдал за подозрительным объектом на окраине Черкасс. Когда-то тут был старый город и била ключом жизнь, но сейчас остались одни развалины и обветшалые фундаменты. По бумагам пять лет назад эти земли взял в аренду представитель Тевтонского ордена. Жителям обещали новый район, но что-то не задалось, начавшаяся стройка парочки домов застыла через полгода, а воз и ныне там.

Несмотря на это, с окраины ревностно отгоняли бродяг и беспризорников, не давая им селиться в лачугах и сколачивать банды. Их избивали, зачастую до смерти и выбрасывали в Днепр. Место приобрело дурную славу, но городской глава ничего не предпринимал — по закону не прикопаешься, а убийства ещё доказать надо.

Безликий Склодский сумел пробраться внутрь мимо слабенького патруля и притаился в полуразвалившемся домике в пятидесяти метрах южнее костёла. Именно там, в подвале-леднике, была его цель. Снаружи дежурило посменно трое тевтонцев, они давно потеряли бдительность и откровенно скучали. Раз в день к ним заглядывал офицер и перекидывался парой словечек, проверял схрон и уходил.

Маги чащей всего коротали время за игрой в кости или в карты. Раз Склодский застал свежую партию «товара». Из подъехавших скрипучих телег сгрузили мешки с негашёной известью якобы для ремонта, а под ними припрятали тела. Орден старались лишний раз не трогать, их витязи приносили огромные суммы в казну города за счёт бесперебойной охоты в Межмирье. Храм в Черкассах процветал.

Так вот, вчера в привычном расписании «Безликого» всё кардинально изменилось. Ворон от брата принёс ему приказ выполнить работу. Сегодня офицер тевтонцев был в особом возбуждении, активно жестикулировал. Жалко, стоял почти всё время спиной и мало что слышно было, но по отрывкам чтения по губам Склодский понял: их срочно отсюда отсылают.

«В 4 утра», — распознал он, когда тевтонец седлал коня.

Путём нехитрых вычислений и произошедших недавно событий в баронстве Черноярского, «Безликий» догадался, что склад срочно переносят в другое место. Экспедиционный корпус начал тотальную проверку по указке императора. Весть о своевольном некроманте дошла-таки до столицы, и Его Величество не мог допустить такого падения своего авторитета. Гада срочно нужно было поймать и ликвидировать.

Две тысячи мертвецов, что напали на крепость Таленбург, из ниоткуда не появились. Если их где-то хранят, значит, эти места следовало вычислить и вскрыть. Барон Черноярский всё свалил на Остроградского, а тот был тесно связан с тевтонцами и давал им своё имя «в аренду». Собственность графа в его же вотчине неприкосновенна, но теперь этот запрет был под угрозой.

Костёл в бессрочное пользование разрешил отдать именно Остроградский. «Безликий» видел эти бумаги. Окраину Черкасс скоро наводнят императорские шпики и разведка. Время 3:20, ещё сорок минут до приезда каравана телег. Охрана откровенно клевала носом, сидя на стульях снаружи. Ждали бедолаги своего начальника, только сон незаметно сморил их.

И убил.

Два беззвучных выстрела сжатой водной струёй размазали мозги обоих по стенам. Больше не таясь, Склодский выпрямился, размял затёкшую шею и в темноте перебежал к входу. Он уверенно и шумя спустился по ступенькам в подвал-ледник. Там с помощью каменного элементаля подтаскивал тела к выходу третий тевтонец, готовил переезд. От него к вызванному существу тянулся поводок, переливающий магическую энергию.

На появление «Безликого» работничек даже не обернулся.

— Warum soll nur ich mich damit rumplagen?*

*Почему только я должен с этим мучиться? (пер. с нем.)

Лишний раз не рискуя, убийца пробил насквозь сердце бедолаги, и действие созидающей магии оборвалось. Раздалось кряхтение. Склодский отбросил тело от себя так, что умирающий смотрел вверх. Наступив ему ногой на грудь, «Безликий» взглянул в испуганные глаза тевтонца и произнёс.

— Weil du die Ehre hast, diese Kollektion als letzter zu zieren.*

Потому, что тебе выпала честь украсить эту коллекцию последним.

Охранник испустил предсмертный хрип и отошёл. Переступив через него, Склодский перевернул рюкзак со спины на живот и достал оттуда банку артефакторной смеси для розжига. Насвистывая, он прошёлся вдоль сотен сложенных друг на друга посеревших мертвецов и тщательно рассыпал порошок.

Холод ледника позволял сохранять свежесть некромантского «продукта», но повсюду также виднелись широкие пластины зеленца. Ими, как прослойкой, обложили трупы и значительно замедлили процесс гниения. Закончив с подготовкой поджога, «Безликий» затащил охранников снаружи и бросил в общую кучу.

— Гори, гори ясно, — прошептал он, чиркая спичкой, и огонь жадно пополз внутрь.

Потушить такое пламя нелегко и вскоре оно взобралось до самого верха, но изюминкой стал взрыв, обрушивший своды костёла и неслабо перепугавший жителей Черкасс. Где-то там забил пожарный колокол, и выехала конная бригада водников.

В это же время Таганрог, стапель для починки стругов.

Рыболюд с двумя стеклянными сосудами выбрался на поверхность. Нёс он их в сетчатых мешках аккуратно, как и велели. Владеющий земляной магией старик называл его Шпротояр, но родное имя глурра было К’зет-Фар. Сейчас это неважно.

Пристань, как и стапель, опустели. Кругом ни души. Под светом луны рыболюд прокрался вперёд, стараясь не шуметь. У него было задание. От другого человека. Не от ворчащего старика, от какой-то женщины со светлой длинной чешуёй на голове. Лицом она походила на мага, который латал их раны в пещере. Они точно родственники.

Глурр без проблем отыскал вход в нижние склады-трюмы. Его особое зрение, отчётливо видевшее каждую деталь в темноте, помогало сохранять равновесие. Резкие дымные запахи, как от затушенного костра, немного отдающие сырой землёй, ударили в разомкнутые ноздри К’зет-Фара, и его глаза заслезились.

Как же воняет.

Даже голова закружилась с непривычки, но он справился. Спустя какое-то время лестница кончилась и глурр обнаружил целое кладбище людей.

«Зачем их не скормили морю?»

Поставив один сосуд прямо у входа, а второй в другом конце, рыболюд потянул за торчащую ниточку на крышке и из темноты выскочил красный огонёк прямо внутри пузатой банки. Фитиль медленно тлел, ползя вниз к магическому порошку.

«Бежать, бежать, бежать!»

Шлёпая мокрыми ногами, он кинулся к выходу и дёрнул по пути за другую ниточку, уже в первом сосуде. Вихрем взметнувшись по ступенькам наверх, Шпротояр услышал звук человеческой речи. Ему что-то кричали и махали руками, но рыболюд лихорадочно топал к воде, перепрыгивая через деревянные балки. Одна из них с треском разлетелась и обколола щепками. Злому человеку не понравился К’зет-Фара!

Вскрикнув, глурр выпучил глаза и припустил быстрее. Незнакомец за ним. Прыжок в воду и в этот момент за спиной прогремел такой силы взрыв, что пловца подхватило течением и понесло вдаль от берега. Задание было выполнено.

Неделю спустя после нападения некроманта, Таленбург.

Параметр макиавеллизм +2, повысился до (75/100)

Я был бы не я, упустив такой шанс безнаказанно ударить по Остроградскому. Его дружка-некроманта где только не искали и брали на карандаш все версии. Графа завалили проверками, и тот заперся в родовом имении, пересиживая позорное поражение. Все его сообщники притаились и носу наружу не казали, а это что значит?

Черкассы, Азов, Таганрог — схроны с некромантскими «заначками» горели по всему графству, вызвав волну паники и нешуточный интерес экспедиционного корпуса. Только за один день минус восемь тайников с трупами. Дальше больше.

Родня Склодского куда хочешь без мыла пролезет. Охрана в этот момент ослабла, всем дали команду переждать расследование, и объекты остались без присмотра. А вот завязанные на ростовском графе попытались перевезти — по ним-то мы и ударили как можно быстрей.

Самое интересное началось после, когда среди обгоревших обломков пожарные бригады откопали содержимое и ужаснулись. Тут-то схема вскрылась. Если мои слова Кержапольские и Остроградский могли заглушить, не придать им важности, то вот прямые улики под коврик не заметёшь.

Москва немедленно прислала своих людей. Вновь засветились татуировки на обгоревшей коже мертвецов, ко мне даже нагрянули с визитом, показали рисунки и допросили. Я охотно запел соловьём, понося своего сюзерена всеми известными и неизвестными трелями. Наконец-то моя информация дошла до нужных людей и эти люди, о боже, выполняли свою работу!

Не знаю, смогут ли они одолеть Остроградского, задавить его уликами и растоптать в суде, но проблем я подкинул, мама не горюй. Прямым текстом указал проверить подконтрольные ему города и даже новый — Юзов. Захваченный трофей всего месяц побыл в руках графа, а сыщики откопали там пять хранилищ, пять!

Вероятно, дело в Абросимове, мол, он некромант и давайте проверять всё бывшее графство Белховичское. Проверили. Активы Зайцевых ожидаемо оказались чисты. Новости шли валом. Мне имперцы не отчитывались, но от народной молвы не спрячешься. Склодские передавали слухи по нескольку раз в день через воронов.

Теперь даже самому последнему идиоту в Российской империи стал очевиден факт подготовки к прорыву нечисти. Беспорядки и возможный захват графства — это серьёзная угроза внутренней безопасности страны.

Без сомнения — эту партию некроманты проиграли. Их агент влияния увяз в разбирательствах, а биосырьё обезврежено.

Как-то так всё совпало, и каждая деталь сыграла свою роль. Не будь Константин «Безвольный» заинтересован в безопасности герцога, расследованию не дали бы ход. Не напади некромант, не заварилась бы вся эта каша. Сработай шпионы Остроградского хуже, не узнали бы, что Гио отбыл из Таленбурга, а это и послужило спусковым крючком — с его уходом защита города ослабла. Да и Иней по удачному стечению обстоятельств тëрся в нужном месте. Повезло же зубастому…

Цепочка случайных событий привела к положительному результату. А может, часть из них не случайны, кто знает?

В течение последующей недели мы восстанавливали ловушки и придумывали новые способы слежки за границей дубравы. Требовались универсальные средства: побольше постов, патрулей с сигнальными артефактами и тревожными ракетницами. Планы Остроградского по уничтожению меня и наследника провалились, но это не конец. Надо всегда быть на два шага впереди своих соперников.

Мои и отцовские владения тесно соприкасались раньше, а теперь это один феод, значит, я могу отодвинуть угрозу от Таленбурга ещё дальше. Чтобы родовое имение не растащили, руководить туда поставил человека из ратуши, а параллельно перебросил пять сотен глипт и разбил военный лагерь. Я поручил прорабу Ермолаю и его команде возвести крепость. В помощь отрядил ему десяток способных кадетов и аккумы.

С родными запасами магической силы мальцы быстро выдыхались, но подпитка извне позволяла им творить чудеса. Сложность заклинаний, опыт и инженерный гений — всё мимо. За то делают, что скажут, и много. По объёму работ реально переплюнули Гио!

Также с помощью воспитанников кадетского корпуса мы втихую расширяли главную дорогу от Таленбурга до новой крепости. Юные маги-земельники выполняли так называемую черновую работу, которую Гио терпеть не мог.

Это лёгкие, но затратные заклинания слияния камней в единое ровное полотно, укладка песка и других слоёв. Такой труд выматывал старика количеством микроопераций и отсутствием хоть какого-то творчества, но для детей — отличная тренировка!

К счастью, наши склады ломились от запасённых впрок строительных материалов, а с каменоломни давно притащили столько добра, что оно горами возвышалось за чертой города. Глипты активно взялись осваивать эти кучи: подносили песок, речной гравий и булыжники в нужном количестве. Работа спорилась.

«Я ж говорил, что построю её!» — победно отметил я про себя, наблюдая с каждым днём продвижение на сотни метров.

Скорость кладки возросла, мои восходящие звëздочки приноровились: проекции их заклинаний формировались быстрее, чëтче, механика маготворчества впитывалась на подкорку и становилась понятней. А ещё помогал стимул заполучить карманные денежки за свой труд.

Когда Таленбург только-только начинал строиться, качество дороги было не столь важно, главное, чтоб была. Аховские суммы на покупку сырья заставили задуматься о собственной добыче. В этом плане мы сейчас перешли на самообеспечение. Теперь не надо ничего ввозить из Ростова — всё можно достать с близлежащих месторождений.

Что касается их истощения, то вопросик продумали. Каменоломня у нас открытого типа, но шахта имелась, глипты спускались туда поработать. Там же был выход из подземного храма. Чтобы не трогать местные запасы, мы перетаскивали всё из Межмирья и скидывали готовые блоки камня, его оставалось только подобрать и дотащить до складов. Такая вот законспирированная ресурсная цепочка.

В небе то и дело маячил разведчик, иногда патруль сразу из пяти! Где они были в момент нашествия мертвецов чёрт его знает. Видимо, ротмистру прописали ядрëного такого императорского пенделя и, как назло, не вовремя. Теперь разведка больше мешала, и мы изгалялись вовсю, обдуривая их.

С подростками-земельниками обстряпали следующим образом: выдали им наплечные сумки с лёгкими аккумами, к которым они могли просунуть руку и незаметно подсоединиться.

С утра сегодня полное столпотворение. Доехала первая большая партия моих подданных из бывшего Белховичского графства, тысяча человек. Никогда не обрабатывал «диктатурой» такое количество за раз. Один только предварительный отбор отнял три часа!

То есть я с ними даже не разговаривал, просто указывал помощникам проводить талантливых переселенцев в отдельное помещение для ночёвки. Остальных на себя брала ратуша. Мои герои бумаги и пера подготовились и точно знали, каких профессий не хватает. Обычных умельцев распределяли по всем деревням и хуторам из расчëта на их будущий рост и потребности жителей.

Потом меня ждала беседа с каждым отобранным кандидатом. Сто десять человек. Минус восемь часов. Вот и день прошёл, но зато восемьдесят из них перебрались с семьями в Таленбург, а тридцать отосланы в Чумбур-Косу — умелый люд на побережье позарез нужен.

Во время всей этой неразберихи Святослава отыскала купца Ейчикова и подкинула ему заманчивое предложение.

— Ты хочешь купить трактир? Где, в Ростове? — уточнил он, ковыряясь пальцем в ухе, девушка не вызывала у него доверия.

— Не, здесь, здесь хочу, — указала она пальцем себе под ноги. — У меня и деньги есть.

— Знаем, слыхали про ваше богачество, только ещё разрешение от барона требуется. Это тебе не конуру слепить тяп-ляп и готово. Лицензия купеческая надобна, ты ж не купец, вот и торговать права не имеешь, акцизы до кучи платить… — загибал он пальцы.

— Разрешение есть, вот, — она достала из кармана смятую бумажку с гербовой печатью Черноярских, где совершенно отчётливо на Ейчикова смотрел двуглавый лев.

— Чего⁈ — он на эмоциях выхватил у Волковой документ, ошибка исключена — Дмитрий слишком часто видел эту символику. — Как… Как тебе удалось? Он мне столько раз отказывал… — обиженно осведомился торгаш.

— Его благородие за оборону города пожаловал. Я вместо денег попросила, — шмыгнула носом двухметровая воительница. — Ну так что?

— Я тебе зачем? — Ейчиков с осадочком вернул ей разрешение.

Настроение было испорчено. В прошлом Дмитрий владел целой питейной империей и в торговле для него это как первая любовь: в сердце на всю жизнь. По сей день матëрый спекулянт ностальгировал, тысячи раз прокручивая в уме всевозможные способы обхода императорского указа. Махал кулаками после драки.

— Сделай всё как надо, а я в долю возьму.

— На кой-эта морока? У тебя столько деньжищ — внукам хватит, если не транжирить.

— Что толку от денег без занятия по душе, смекаешь? Стану я старой, а пойти некуда, не с кем поговорить за кружечкой пенного. Так, хоть дело своё будет, — мечтательно произнесла она. — Давай пятьдесят на пятьдесят, с меня деньги и разрешение — с тебя все хлопоты. Сейчас некогда самой вникать, человека проверенного ищу. Ну соглашайся, вижу, глазки загорелись, а, Дмитрий Генрихович, тряхнёшь стариной? — она больно ткнула его локтем в плечо, и купец поморщился.

— Ну хорошо, по рукам, — не без удовольствия согласился он. — Второй заход, значит? А была не была…

День спустя, Жёлтый-70, 3360 км от колонии имперцев.

— Мне кажется, или их стало в разы больше? — спросил я, поглядывая наверх.

Мы с Александром и Пелагеей находились внутри священного дерева, приютившего стаю цветков «Anima refectio». Оба учёных делали беглые записи и зарисовки карандашами, слушая меня вполуха.

— Сто сорок три, — пробубнила Кох, она сейчас была с разогнанным до 70% мозгом, считала за секунды.

— Понял, что посоветуете?

— Я предлагаю забрать сорок особей, — сощурил один глаз Александр.

— Поддерживаю. Потенциал у фермы на три постоянные сотни, предлагаю поставить ещё парочку аккумов для привлечения внимания. 20% народилось, остальные 80% это новенькие. Нужно время.

— Нужно время, — поддержал Чечевичкин.

Через полчаса они взялись за сачки и аккуратно собрали «урожай», стараясь не тревожить медузоподобных обжор. По классификации Александра, анима — это цветок-паразит, собирающий из окружающего пространства крошки магической энергии.

Храмовник тщательно изучил их анатомию и провёл ряд опытов, выяснив, что редкий цветок обладал специальным органом-фильтром, позволяющим всю жизнь пропускать через себя воздух и задерживать микроворсинками почти неуловимые следы «пищи».

Из-за этого внутри дерева странно пахло мятными нотками, дышалось свободней. Можно представить, насколько они приспособились длительное время голодать с таким жалким рационом, а тут привалил пир вселенского масштаба. Естественно, слетится уйма гостей!

— Я думаю их ключ к выживанию — воздух «Жёлтого-70», — заявил на обратном пути Александр.

— Почему? — спросил я, покачиваясь рядом на глипте.

— Анима не способна нигде в другом мире добывать себе пропитание, даже в нашем.

— Погоди, да-к, что стоит впихнуть им теплицу и этих ящиков на прокорм? — возразил Мефодий, ехавший позади.

— Не-а, не выживают. Я пробовал.

— Бедолажки, — вздохнул богатырь.

— Именно воздух «Жёлтого-70» даёт им способность к фильтрации и потреблению энергии. Некий растворённый в нём неизвестный газ, аналог нашего кислорода, только в экстремально низких пропорциях. Он, кстати, и причина бурного роста всех здешних растений.

— Хм, интересно. Возьмëм пробы, — удивить Пелагею сложно, но Чечевичкин справился с этой задачей, я заметил на его лице блуждающую улыбку.

Хоть он и не был столь же въедлив в деталях, как Кох, но порой объединял совершенно не соприкасающиеся друг с другом сферы и получал удивительный результат.

Ведь и правда, флора «Жёлтого-70» — это самый лютый и мерзкий враг людей. Чудовищно быстрый рост растений не давал им зайти глубже, никакие обширные лесные пожары не помогали.

Чего только РГОшники не перепробовали, чтобы отогнать эту гадость подальше от своей колонии, но в итоге остановились на банальной ежедневной вырубке по периметру стен. Человечество проиграло природе, а виноват оказался… воздух!

«Хохма».

Нынешних запасов анимы мне хватит ровно на 194 человека, так как мы уже использовали один грамм стебля на внучку Гио. А если брать в разработку само цветоложе, то 650 полных восстановлений энергии.

«32.5 млн рублей по курсу императора», — хмыкнул я.

Пока не решил, стоит ли такую вещь продавать, а если и стоит, то точно не за полмиллиона. Найдутся покупатели пощедрее. Будем копить, откладывать и обеспечивать свою армию в первую очередь.

Марина все эти дни занималась оформлением бумаг на землю, и с её слов, проблем отец больше не доставит — она обошла необходимые инстанции и там заверили о невозможности подать в суд. Тылы прикрыты, теперь баронство защищено ещё и юридически.

Надо было видеть лицо мачехи, когда она обо всём узнала. Моë обещание сослать в Неклюево уже не казалось ей мальчишеским выпадом. Дело пахло серьëзными неприятностями для обоих родственников.

В Таленбурге Агриппина как сыр в масле каталась: обслуживание на высшем уровне, богатый дом, лучшая еда, денежное содержание, лекарь всегда под рукой, да и рынок в последние месяцы ожил — прибавилось товаров и новых купцов, всегда что-то интересное происходило. В глухой деревне такого не сыщешь.

— Мы можем остаться? — спросила та сутки спустя, я как раз собирался в экспедицию в Ростов и был при полном параде, мы столкнулись на выходе из терема.

Спесь сошла с мачехи ещё со свадьбы, а сейчас она встревоженно пыталась угадать моë настроение. Вся напряжённая, губы покусаны, глаза бегают, а переплетëнные на животе пальцы аж побелели от сжатия. Я взял её за плечи.

— Мне нравится, как вы в последнее время себя вели, гостите и дальше. За воротами нынче опасно.

На нас смотрели снизу гридни и прочий народ, заставший своего барона этим утром. На виду у всех я обнял её и шепнул предупреждение.

— Не пытайся обмануть ведуна.

С улыбкой отстранившись, я покинул еë, сойдя по ступенькам.

— Благослови тебя господь за твоë милосердие, — легонько склонила та голову.

Теоретически Остроградский попытался бы взять их с Фенечкой в заложники и шантажировать. Отдавать такой инструмент влияния глупо — я больше стращал Агриппину Геннадьевну.

Почему этот ход сработает на меня и придётся вписываться? Во-первых, смерти я никому не желал — это излишне, отыгрываться на женщинах и детях не в моих правилах, а во-вторых, бездействие подаст дурной пример: каждая собака увидит, что Черноярских можно красть как скот, и за это не прилетит по морде. Позор любому главе рода, кто бросает своих.

«Пока живы мои враги, никаких ссылок».

— Едем! — скомандовал я, садясь на транспортного глипта.

Снаружи за железными воротами Таленбурга, ждало полтысячи его сородичей, готовых рваться в бой, а также первый отряд (Нобу, Мефодий, Склодский, Маркел, Святослава) и второй (Щукин с пятнадцатью гриднями). Таким вот составом мы доехали до ростовского храма.

На улицах на нас глазели и тыкали пальцами, группа реально была огромной. Я велел бойцам спускаться на минус четвёртый этаж, а сам заглянул к ротмистру в кабинет.

— Помощь ещё нужна? — спросил я Олзоса Баировича, тоскливо смотревшего в окно, в руках у него была тарелка салата, обильно заправленного сметаной. — Приятного аппетита, — хмыкнул я, подходя к его столу.

— Благодарю, Владимир Денисович, и за это, и за вашу, кхм, инициативу. Простите, — он убрал в сторону тарелку и присел, приглашая меня на стул напротив.

Я отказался.

— Не напрягайтесь, ничего требовать с вас не стану, — успокоил я его. — Мои ребята уже спускаются в «Чёрный-4». Всё, что мне нужно — это воздушное сопровождение (двадцать птичек), сведения о противнике и ваше письменное разрешение на проход. Давайте надерём врагу задницу.

Моя решимость пришлась Олзосу по душе, через минуту он послал помощника собирать разведчиков, а далее во всех красках расписал отличительные черты надоедавшего им некроманта.

— Значит так, — сказал я, дослушав, — на время экспедиции главный я, и ваши люди полностью подчиняются мне. Это не обсуждается.

— Идёт, — согласился бурят.

— Отлично, тогда разговоры больше ни к чему.

Я вышел от удивлённого ротмистра и спустился в самые глубины ада. Чёрные миры по праву могли так называться: огромная смертность, враждебное окружение под каждым кустом, не убиваемые с первого раза твари, сверхсильные некры — желающих охотиться там не то что бы много. Требования к витязям и экипировке запредельные.

Что касается последнего, весь личный состав носил огнеупорную артефакторную броню и перешëл на новые мечи из межмирового железа. Кузнец Выжига заказ выполнил, ковка шла теперь на запас. Работа с особыми металлами для него дело всей жизни. Каждый меч, как произведение искусства, с которым не стыдно выслеживать некромантов.

Также мы тайком пронесли компактные аккумы. Гридни имели к ним доступ в транспортной коробке своего глипта, поэтому проблем с магической энергией не предвидится.

«А ещё у нас есть Святослава».

О да, моё оружие массового поражения, жемчужина коллекции. В последнее время у неё отбоя не было от желающих подружиться, и не только подружиться. Однако огненная валькирия предпочитала их обществу Николая Зимина, бывшего лесоруба, что составлял ей компанию в спаррингах. Перспективный малый, но пока слабенький. Будущий разведчик.

— Где эта тварь, дружище? — спросил Мефодий, после марш-броска по захваченным территориям, за несколько часов мы подобрались ко второму кольцу обороны и той самой крепости.

— Вы про кого? — не понял измученный разведчик, лицо осунулось, посерело от напряжённых боёв с бессмертными миньонами некроманта.

— Про того, кто шлёт на вас мертвецов.

— А Варда, он там, — защитник указал пальцем в густой туман. — Только туда бесполезно ходить…

— Это мы без тебя разберёмся. Радуйся, скоро получишь отгул, — перебил его богатырь, и наша армия побежала трусцой дальше.

Некромант Варда отличался мерзкой особенностью поднимать внушительное количество слуг и тюкать ими незваных гостей. Силушки у него водилось в достатке, хватало сутками совершать мелкие рейды. Тем самым лишал защитников сна, тут не угадаешь: придëт десяток противников, сотня, тысяча или вся паршивая компания с главарëм. Приходилось быть начеку.

Тëмный маг брал измором, а близко подлетавших виверн убивал на раз два. Чувствовал себя хозяином положения и любил поглумиться над разведчиками, пуская на передовую их же умерщвлённых товарищей.

Но у всего есть цена. Варда слыхом не слыхивал про никсорианскую руду, потому далеко находиться от поднятых слуг не мог — личный контроль привязывал к местности.

— Вперёд!

Глипты выпустили сапфировые лезвия и ломанулись стенка на стенку с трупаками. Те не кричали, только скрипели и щёлкали зубами, как псы. Наш первый ряд их опрокинул, а последующие втоптали в землю. В тумане сложно было оценить масштаб войска Варды, но Олзос мне сообщил о четырёх тысячах: обычные зомби, многие из них с оторванными конечностями и еле передвигались.

Мы потихоньку сбавили ход. На пятой растоптанной волне наше каре увязло в лавинах мертвечины. Это был бой качества против количества.

— Маркел!

— Выполняю! — по заранее обговорённой команде элементалист поднял тринадцать щитов вверх своими призрачными щупальцами и раскрутил по часовой стрелке.

Получились своеобразные лопасти, разгоняющие туман. Следом помогли два мага ветра из отряда Щукина. Прогресс зафиксировался, а разведчики с неба увидели наше местоположение.

Мы намеревались долго так стоять, потому два десятка магов с воздуха без опаски обрушили на войско Варды метеоритный дождь. Вышло эффективно, но не так, как это сделала бы Святослава.

— Скоро? — спросила она.

— Ждём, — велел я.

У нас всего один шанс на убийство, если некромант поймёт, что мы сильнее, то в следующие разы никогда так в открытую не выйдет. Будет прятаться, пережидать.

Склодский разбросал по всем пчёлок элементалей и держал руку на пульсе, чтобы никто не пострадал, а по глиптам параллельно пробегался цепным лечением. Это выглядело расточительством, но… Какого чёрта? У него под боком аккум. Малейшая рана камнекожего бойца сшивалась за секунды, а их ещё попробуй проткни.

Месиво длилось где-то с час, но мы стояли как крепкий орешек, полностью окружённые мёртвым воинством: их зубы, кости, ржавые клинки и стрелы ломались о природную броню глипт. Пятьсот трёхметровых широкоплечих магзверей весом под четыре центнера каждый. На что Варда рассчитывал?

— ВЫ КТО⁈ — заорал впереди гнусавый голос.

— Волкова!

— А? — не понял обнаруживший себя некромант, но он уже ошибся, его открытая пасть и желание покрасоваться сотворили с ним злую шутку.

Есть заклинания конусовидные, есть копьевидные, шарообразные, всяких форм и размеров. Одни летят быстро и рассчитаны на маленькую смертоносную рану, другие медленно, но своим попаданием сминают цель. Что те, что те для некроманта безвредны — срегенерирует или увернётся на нечеловеческой реакции.

— Есть! — ответила Святослава.

А вот «красная жатва» выбивалась из общих правил. Она работала по огромной площади и далеко от хозяйки. Алое цветочное поле разъело ноги Варды, кости оплавились и туловище упало в раскалëнную жижу. Ловушка захлопнулась: быстро встать невозможно, кисти тоже разъедаются — никакой точки опоры.

— ЧТО ЭТО ТАКОЕ? — заорал некромант с нотками страха в голосе, а я в этот момент уже мчался на Лёлике вперёд к границе дымящегося квадрата.

Глипт на ходу вынул меня двумя руками из транспортной коробки и вытянул их вперёд, продолжая бежать. Отпустил, только когда жар обжёг пальцы. Мне же с него ноль вреда. Во-первых, огнеупорная броня и обувь, во-вторых, активированный меч Аластора.

Дальше я рванул в одиночку на голос Варды, говорливый подонок попался. Сквозь дым по мне чуть левее прилетел фиолетовый гнилостный канат магии, затем ещё семь и все разбились о щит божественной искры.

Оказывается, некр оторвал себе нижнюю часть тела и прополз дальше, потому и намеченный маршрут отклонился. Его конечности дымились, пульсировали, плоть проталкивалась, как по колбасной кишке. Бесформенная масса уже вылезала наружу, готовая заменить собой утерянное мясо…

— ТВАРЬ, ТЫ ОБМАНУЛ МЕНЯ…

Я не дал ему договорить.

Выскочил прямиком на скорченного, прилипшего к земле урода с разбухшей, как у гидроцефала башкой и нанёс рубящий удар, потом второй, третий, и так пока этот кусок дерьма не перестал верещать. Мертвятина рассыпалась в прах.

Я выпрямился и осмотрелся. Из-за смеси тумана и дыма не видно ни зги, мог ведь так заблудиться… Выйдя за край огненного квадрата, я сразу же наткнулся на первый ряд подошедших глипт. Выжженное поле потихоньку остывало.

— Закончили, — сообщил я им, хотя гридни и так это поняли — покойники угомонились.

Параметр отвага +1, повысился до (91/100)

Параметр лидерство +2, повысился до (86/100)

Параметр командная работа +2, повысился до (27/100)

Параметр организованность +2, повысился до (35/100)

Параметр самообладание +1, повысился до (64/100)

— Какой-то малохольный некромант, — пробурчал Куликов, которому так и не довелось помахать своей секирой вдоволь — за него всю работу сделала армия глипт.

— А ты хотел, чтобы кого-то из нас вперёд ногами отсюда вынесли? — хмыкнул Склодский.

Боевой дух команды поднялся на пяток пунктов, почему на пяток? А выше некуда. Они у меня и так с запредельным желанием сражаться, под девяносто у каждого. Леонид и Мефодий обсуждали победу вместе с остальными, а я прошёлся по полю с ленцой потыкивая мёртвые тела и растворяя их на мельчайшие частицы божественной искрой. Заодно разглядел поподробней, с кем мы воевали.

— Пока туманом не заволокло, подай сигнал разведчикам, пусть офицер спустится, — велел я Маркелу, и тот изобразил из мечей стрелку, направляющую прямо на меня.

Удобно так использовать элементалиста. Экспедиционный корпус, кстати, разработал свою систему сигнальных флажков для координирования воздушного воинства. Юра как-то объяснял.

Виверна отделилась от стаи и спикировала к нам. Хоть мы и победили, расслабляться не стоило. Некроманты как хищники этого мира — освободилась территория, тут же готовы занять её после погибшего товарища. Свято место пусто не бывает, тем более с таким «подарком».

— В чём дело? — спросил губастый мужчина, осматривая выжженное заклинанием поле.

— Снесите мертвецов в кучу и подальше от новых стен, вглубь.

— А вы что же?

— А мы разведаем обстановку, время вам дадим.

— На что?

— Чтобы за этими вот никто не пришёл, — кивнул я на тысячи павших, — шуганём нечисть и обратно.

— Теперь ясно. Владимир Денисович, я получил чёткие инструкции сопровождать вас до конца экспедиции…

— А я получил исключительное право руководить всей группой, — холодно отрезал я, замечая, что и мои ребята не понимают происходящего, но помалкивают. — Передай, цель уничтожена, а как снесёте эту дрянь, покажу фокус.

Я воткнул в ближайшего зомби клинок и продемонстрировал, как золотая короста разъедает его в ничто, не оставляя даже памяти о существовании физического тела. Офицер выпучил глаза, он в первый раз видел действие артефакта VI поколения. Зрелище завораживающее, тем более, когда вы годами напролёт воюете, и ничего не помогает против бессмертных врагов.

— Уверены, что не требуется помощь?

— Уверен, с нами ничего не случится, — успокоил я его. — Выполняйте приказ.

После того как офицер передал эскадре мои слова, виверны засуетились, сгребая огромными лапами тела, а также набивая ими пасти.

— Я что-то ни бельмеса не понял, мы разве не домой вприпрыжку должны бежать? — уточнил Маркел, поглядывая на меня искоса.

Наша армия глипт маршировала дальше в самое некромантское пекло.

— Планы поменялись, — серьёзно ответил я. — Пораскинь чуть мозгами, откуда Варда взял четыре тысячи подданных?

— Я что гадалка? Не знаю, насобирал по сусекам, могилки подраскопал, — почесал голову элементалист и вдруг щёлкнул радостно пальцами. — Во! Он их в карты выиграл! А-ха-ха! А что им ещё тут вечность делать? Прикиньте, вместо денег у некров покойники, и они на них играют…

— Идея интересная, но нет, — прервал я полёт его буйной фантазии. — Мы пока встречали одни деревни и дворянские поместья, там не то чтобы много жителей. Присмотрись к одежде покойников.

— А что с ней не так?

— Неужели вам настолько плевать кого рубите? — удивился я, посмотрев на окружающих. — Это же такие же в прошлом люди.

Судя по безразличным рожам ребят, местные жмурики для них не более чем разновидность очередного монстра.

— Большинство из них тупо голые, — заметила Святослава, — и мерзкие.

— Проехали, — отмахнулся я, — в общем, на них городская одежда: костюмы, стёртые туфли, порванные галстуки… Где-то неподалёку город, оттуда их и набрали.

— Ё-моё, — присвистнул Склодский. — А, так это… Ты того хотел? А-а-а… — мысли у лекаря разбегались от осознания услышанного.

Примерно такая же каша была и у меня в голове, когда я догадался. Надо было разведать, как близко имперцы подобрались к богатому источнику артефактов. Если они в ближайшее время их получат, и там попадётся очередной посох со святой магией, всё начнётся заново. Наступать на одни и те же грабли я не желал.

Мы пробирались сквозь туман подальше от укреплений людей. Шуршание широких крыльев и фырканье магзверей вскоре стихло. Единственными звуками остались мощные ступни глипт, чавкающие по грязи. Нагретые тела камнекожих после битвы с мертвецами источали ауру пара. Усталость ещё не успела их коснуться.

— Некр на три часа! — вдруг коротко сообщил Маркел, раздувая чувствительные ноздри.

Он немедленно выпустил спиной воздушные щупальца, вооружая их клинками. Обонянию Дёмина я доверял. Мы подобрались, готовые дать отпор, но тут мне пришла в голову идея.

— Стой, ты куда? — шикнул сзади Леонид, когда я на Лёлике покинул строй.

— Подстрахуй меня, остальные тоже смотрите в оба. Эй ты! — крикнул я в густой туман. — Мы видим тебя, выйди, поговорим!

Это был риск. Я чувствовал, как колотится сердце, но раз принял решение, отступать поздно. Отдалившись на двадцать шагов от строя глипт, я ощутил спиной, как в меня втекает тёплое лечение — Склодский заранее накинул на меня цепь. Никогда не знаешь, что ждёт в столкновении с очередным некромантом: каких-то быстро убиваешь, а какие-то удивляют совершенно мерзопакостными техниками.

Наша беда — недостаток информации.

— Даю слово, я не буду тебя убивать!

После моей реплики всё стихло. Мир, где нет ни птиц, ни жучков-паучков с прочей живностью скуден на звуки. Некоторые витязи, раз побывавшие в «Чёрном-4», убегали со страху обратно и отказывались возвращаться. Здесь мертва не только плоть, но и земля, воздух, солнце — всё окружение.

Тлен, разруха, тоска.

— Твоё слово ничтожно, человек, — все ощутили, как будто некромант говорил прямо в ухо со спины, Святослава громко щёлкнула забралом, пряча лицо в шлем, остальные заозирались.

Обитатель здешних мест не спешил показывать себя, поэтому я дал ему причину — разжёг любопытство.

— Клянусь Великим Распадом, если ты не тронешь меня, то и я не трону тебя.

— Кха-ха-ха, — грубый басовитый смех ударил по ушам.

— Владимир, он идёт! — предупредил Маркел до того, как из тумана показалась фигура шестиметрового тощего человека с красным оттенком кожи.

Чтобы со мной поговорить, он сначала присел, а потом подтянул свои длинные нижние конечности и скрестил их по-турецки. Бёдра легли на землю, а торчащие наружу рёбра потянулись вниз, некромант нагнул голову как можно ближе. Она была с треть моего туловища, но сами черты лица человеческие и ужаты до нормальных размеров посередине.

— В этих землях это серьёзная клятва, я принимаю её.

Выдержав его испытующий взгляд, и когда башка отодвинулась назад, я задал вопрос.

— Ты знаешь, кто я?

Лицо было мужское, зрелое, отторжения не вызывало, но вот всё остальное… Как будто неестественно прилеплено к груде костей и мяса.

— Да.

— И кто же? — мне важно было понять, кем я являюсь для мира мёртвых, за кого они меня воспринимают.

— Ты ученик идущего по мирам. Чтобы и дальше задавать вопросы, принеси жертву. Кого из своих людей ты готов отдать? — некромант в предвкушении склонил голову набок.

— Никого, — твёрдо ответил я.

— Тогда говори, что хотел, и убирайся.

— Как мне к тебе обращаться?

— Марбас.

— Предлагаю разойтись с миром, Марбас. Ты не преследуешь нас, а мы тебя.

Я поймал его мимолётный взгляд на клинке Учителя. Если бы не эта штуковина, он бы не церемонился. Интуиция подсказывала, некромант видел нашу схватку с Вардой, иначе бы не отирался так близко.

— Ты думаешь, я слаб? — угрожающе подвинулся он ближе.

— Я думаю, победа колонии людей ни тебе, ни мне невыгодна. Отзови всех на пути к городу. Мы зайдём, посмотрим, что там есть, и уйдём. Иначе церемониться не будем.

На удивление гигант был хладнокровен и проявлял больше остальных сородичей желание договориться. Подумав, Марбас ответил.

— Есть условие: чужие вещи не трогать, ничто не должно покинуть городские стены.

— Клянусь Великим Распадом, сегодня ни одна чужая нам вещь не покинет территорию города, — я даже поднял ладонь вверх, как на суде. — Вот так правильно?

Некромант зыркнул, проигнорировав уточняющий вопрос.

— Следуй за мной, человек.

— Клянись, что никто не тронет нас на пути туда-обратно и в городе, — настоял я.

Проводник нехотя произнёс клятву и моментально встал на ноги. Я не ожидал такой прыти от с виду неповоротливого монстра и крепче сжал рукоять божественной искры. Умеют же, гады, внушить мнимую беспомощность. Доверять собственным глазам нельзя.

Однако волшебные слова «Великий Распад» творили чудеса на этой земле. Я их сказал наобум для налаживания контакта. Может, некромант морочил мне голову, и впереди ждала ловушка, а может, сила клятвы и правда работала в этих забытых богом землях.

Вроде бы в Межмирье с этим больше порядка, чем дома. Взять тех же глипт — они служили мне, присягая на верность как Вождю, и всё исправно работало. Проверять некромантскую клятву на практике я не собирался. Жить-то охота.

Армия следовала за впередиидущим гигантом, и ни одна тварь не смела нас атаковать. По пути встретилось около десяти некромантов. Они демонстративно встали у дороги, провожая людей голодными взглядами, и это только те, что позволили себя увидеть. Я прикинул, что даже с моей помощью, прорыв до города займёт минимум полгода. При таком неспешном темпе мы избежим ненужных потерь и покажем императору результат.

«Только вот артефакты ему нельзя отдавать!»

— Пришли, — спустя три часа объявил Марбас, сами мы бы искали гораздо дольше. — Внутри никого. Жду.

— Идём, — велел я своим, и гридни спустились с холма к заброшенному городу-крепости.

Мост через высохший ров был опущен, а ржавые цепи сорваны. На дне виднелся урожай из костей, старых шлемов, кольчуг, поломанных щитов, мечей и фрагментов крепостной стены. Она была пробита в нескольких местах, а сам город напоминал обескровленную, давно высохшую оболочку чужого тела. Когда-то тут жили, но сейчас одно запустенье.

Мы прошлись до главной площади, озираясь на покинутые дома с настежь открытыми или сорванными дверьми. Изредка колыхались и скрипели сгнившие деревянные вывески торговых лавочек, чуть тронь её и рассыплется в труху.

— Церковь? — удивился первым Маркел.

— А ты что хотел? Людишки в любом мире не в ладах с собой, в каждой избушке свои погремушки, — прокомментировал Склодский, рассматривая торжественное здание с чуть иным расположением куполов и крестов. — Командуй, шеф.

Взгляды приковались ко мне, ведь я всё это заварил.

— Итак, слушайте внимательно. Разделимся, ищите всё, что покажется интересным, но главное — артефакты. Любые: простые, сложные, мне без разницы. Сносим всё туда, — ткнул я пальцем на церковь. Разбирайте себе глипт и за работу.

— А как же клятва? — хмуро спросил Мефодий, почти физически ощущая жжение своей татуировки. — Обманывать Великий Распад — плохая затея.

— Мы и не обманываем, — возразил я, — просто соберём добро в кучу и оценим.

— Я понял, ты хочешь всё уничтожить! Об этом речи не было в уговоре, ха-ха! Всё, чтобы не досталось императору, — обрадовался своей догадке Маркел.

— Ну почти, — согласился я. — Времени мало, нас не трогают, так что переверните вверх дном этот склеп.

Щукин взялся координировать: раскидал направления и квадраты зачистки. Каждый гридень был прикреплён за определённой территорией. Глипты клали внутрь транспортных коробок, что скажут, а на человека возлагалось бремя поиска и оценки.

Я же направился прямиком в церковь, где как не там хранятся все священные артефакты? Взбежав по ступенькам, я зажёг себе и ещё десятерым камнекожим факелы. Так стало светлей.

Под ногами рассыпался в пыль череп. Я чихнул. Звук эхом прокатился по главному залу и стих. На полу было огромное количество останков павших в виде серых кучек. Единственное, что ещё не съело время — это их экипировку.

В центре на потресканном от заклинаний полу виднелись оторванные секции купола. Особо запомнился обгоревший лик иконы, наполовину торчащий из разрушенного алтаря, будто подглядывал за тобой. Когда-то у всего этого был сакральный смысл, но без носителей разума исчезло и само наполнение. Святой дух давно оставил эту обитель.

Иногда на местах умерших красовались белые пятна праха, а вокруг лужицей застыли объёмные волны черноты. Я потрогал их носком сапога, расплавленная субстанция напоминала смолу.

— А вот и ты, дружочек, — сказал я вслух, нагибаясь к подобному надгробию и доставая посох священника.

Данные артефакты назывались ещё «органоидами» или адаптивными системами. Они могли чувствовать окружающую среду и подстраиваться под неё. Конкретно эта вещь пропускала через себя магию и делала её смертоносной для нежити.

III поколение считалось пределом человеческих возможностей в нашем мире. Образцов посоха у РГО не осталось — по жадности и глупости императора они сразу его пустили в ход в надежде отхапать земель и заполучить доступ к ещё большему количеству артефактов. Логика понятная, но они даже не попытались подробней изучить столь феноменальное оружие! Напомню, что IV-ку ещё никто не создавал, а вот III вполне могли реконструировать с данного образца.

Помимо оружия, на полу ещё лежала совсем не тронутая распадом мантия, в ней было много дыр от колющих ударов мечей. Вероятно, противники не могли подойти близко и истыкали священника на дистанции. Перед своей смертью он много врагов положил.

Я подобрал мантию и услышал звон металла. Нагнулся и заприметил массивный белый ключ, не знаю, из чего он сделан, но грязь к нему совсем не прилипала. Раньше эта реликвия висела на цепочке на шее, но та превратилась в труху, стоило потянуть на себя.

Я повертел находку в руках, понимая, что мало соображаю в её функционале, но вот в ценности не сомневался. На весь зал мантия и ключ были единственными в своём роде, посохов отыскалось в сумме восемь. Я стащил это добро поближе к дверям и приказал глиптам расчистить место. Дальнейший поиск ни к чему не привёл, самое полезное было на священниках.

На всякий скарб я даже не позарился, да и не было особо времени на мародёрство — до конца дня нам следовало вернуться, чтобы не возбудить подозрения ротмистра. Ребята в течение восьми часов натаскали различного добра, и гора выросла с человеческий рост.

Вот список трофеев:

1) Белый ключ — 1 шт. (поколение артефакта неизвестно).

Предназначение не выяснено.

2) Священный посох — 8 шт. (III поколение).

Заложенное создателем внедрение священной метки или печати в проекцию любого заклинания. Расход за дополнительную фигуру берёт на себя маг. Позволяет эффективно уничтожать нежить.

3) Священная мантия — 1 шт. (поколение артефакта неизвестно).

Предположительно защитное одеяние против тёмной магии.

4) Самопишущее перо — 15 шт. (III поколение).

Инструмент, поддерживаемый мысленным контактом с владельцем. Самостоятельно пишет тексты без использования чернил, подбирает любой цвет, почерк, толщину и многое другое. В активном состоянии потребляет магическую энергию владельца. В неактивном не потребляет.

5) Палец-симбионт — 28 шт. (IV поколение).

Крепится к любой поверхности и существует за счёт подпитки магической энергией хозяина. В неактивном состоянии почти ничего не потребляет. Встраивается в нервную систему и управляется силой мысли.

6) Кожный симбионт (куб кожи 5×5×5 см) — 264 шт. (IV поколение).

Предназначение не выяснено. Кусок кожи, способный внедриться поверх настоящей, растечься по ней тонким или толстым слоем, буграми и т.д. — принимает любую форму. Физической и магической защиты не даёт. Как и все симбионты, потихоньку потребляет энергию хозяина.

7) Плащ-хамелеон — 176 шт. (IV поколение).

Прохладная на ощупь ткань, меняющая оттенок в зависимости от окружения. Имеется застёжка-симбионт, похожая на чёрную жемчужину, которая прикусывает край плаща — при использовании усиливает действие ткани, позволяя почти «исчезать» из поля зрения (чудовищное потребление энергии). В неактивном состоянии даёт лёгкое слияние с фоном (большое потребление энергии).

Неподготовленный владелец рискует подхватить магическое истощение.

8) Око-симбионт — 5 шт. (IV поколение).

Живой стеклянный глаз-протез. Возвращает хозяину зрение. Не рекомендуется использовать в качестве дополнения к здоровым двум: провоцирует тошноту, рвоту, нарушение ориентирования в пространстве, искажает работу мозга по формированию целостностного изображения. Умеренно потребляет магическую энергию. Выключить нельзя, только полностью вынуть.

9) Бутыль-фильтр — 69 шт. (II поколение).

При вливании магической энергии очищает воду от примесей и неприятного запаха. Бесполезна против ядов.

10) Стальные перчатки — 56 пар (IV поколение).

Кожаные перчатки без пальцев. На костяшках вплетены прожилки блестящего ртутеподобного металла. При активации он оживает и покрывает всю ладонь прочной, но гибкой бронёй. Позволяет парировать удары холодным оружием и цепляться за самые гладкие поверхности. В активном состоянии потребляет магическую энергию владельца. В неактивном не потребляет.

11) Перстень с паучьим брюшком вместо камня — 22 шт. (IV поколение).

Массивный перстень, инкрустированный фигуркой паучьего брюшка из серебра и обсидиана. За счёт магической энергии позволяет плести невероятно прочную и при желании липкую паутину различной толщины. Подходит для создания верёвки, вре́менного скрепления предметов, обездвиживания противника, ловушек на зверей и людей.

12) Наплечник с птичьей головой — 34 шт. (IV поколение).

Наплечник, стилизованный под птичью голову с глазами из прозрачных кристаллов. При активации захватывает лентами всё плечо и присасывается к хозяину, меняя его зрение. Значительно добавляет дальности и способность видеть сквозь туман.

13) Фарфоровое блюдо с вкраплением тончайшей плёнки-грибницы — 18 шт. (III поколение).

Предназначение не выяснено.

14) Рубин-розочка — 19 шт. (IV поколение).

Вырезанная из цельного рубина розочка, пускающая корни в организм хозяина. Носится на груди. Переводит иностранную речь. Крайне малый расход магической энергии.

Многое из этого я уже вылавливал в экспедициях против некромантов, но тогда все находки отправлялись Его Величеству, и это знатно коробило. Мы рисковали жизнями, прокладывая дорогу всему человечеству, а тебе и малюсенького презента не положено. Сегодня ситуация в корне поменялась: перед нами лежала целая гора магтехнологий, и хренушки я что-то отдам безумному императору.

Большая часть артефактов IV поколения отыскалась в государственных учреждениях, вроде ратуши, посольства, лекарского пункта, в казармах и оружейных, в полицейском участке. Остальное гридни нарыли в домах знати, богачей, в ремесленных артелях и самую малость у обычных жителей.

Навскидку это был пятитысячный город-крепость. Кроме как в церкви трупов особо нигде не наблюдалось, что подтверждало мою теорию с Вардой. Для некроманта это был своеобразный схрон марионеток, за которыми он многие десятилетия бережно ухаживал, вливал жизненные силы и запрещал гниение. Как замаячили у порога разведчики, Варда сразу же поднял свои «игрушки» и отправился развлекаться.

Внушительный арсенал артефактов неожиданно пополнился безделушкой. Маркел приволок сундук с монетами, хотя я приказал ничего лишнего не брать.

— Зачем тебе деньги чужого народа? — спросил его Нобу.

— Да какая вам разница, можно хоть помечтать? Мне бы на баронство с лихвой хватило, — Дёмин так и не бросил затею восстановить род и усердно экономил каждую копейку.

— Неудачник, — фыркнула Святослава, приподнимая щель своего шлема, чтобы насладиться моментом унижения.

— Когда столько деньжищ подняла, легко чесать языком, — с ноткой зависти ответил он. — Могла бы себе нормальную броню прикупить.

— Меня и эта устраивает, старайся лучше, и всё будет.

— Я стараюсь, — возразил Дёмин.

— Недостаточно, — поддразнила его Волкова.

Спор разрешил Щукин, запустивший руку в сундук. Рассмотрев внимательно одну из монеток, он заметил.

— Возможно, новый металл, предлагаю оставить.

— Вот видишь, полезную вещь раздобыл. Ваше благородие, мне ведь награда за это причитается? — воодушевлённо спросил он, упирая руки в бока.

— Да погодь ты с наградой, нам ещё ничего не известно, — осадил его Щукин, безжалостно сбривая его надежды. — Тем более унести с собой ничего нельзя, что толку?

— Лучше б у тебя тринадцать голов было, — разошлась Святослава, но получила подзатыльник по шлему от старшего.

— Меру-то знай.

— Простите, — пробубнила она.

— Теперь что, Владимир? — спросил меня водник.

— Возвращаемся домой.

— И что, ничего с этим делать не будем? — Маркел крутился у горы артефактов как голодный кот у крынки сметаны. — Пусть хоть каменюки заберут, ну вы чего? Они, получается, нарушат слово, а не барон. А-а-а! Да что с вами такое? — взялся он за голову.

— Не скули. Владимир своё слово сказал, — Мефодий положил лапищу элементалисту на плечи и потащил наружу из церкви.

— Погоди, — попросил вдруг Нобуёси и подошёл к ученику, заглядывая тому в глаза. — Карманы выверни.

— Это зачем?

— Карманы.

Пока он соображал, как отбрехаться, Куликов намертво схватил его сзади, а японец вытащил спрятанную у груди монетку.

— Это даже не артефакт! — кинулся оправдываться Дёмин.

— Из-за тебя чуть не пострадала честь господина! — сурово выговорил ему Нобу и брезгливо отбросил находку на пол, та, отпрыгнув, закатилась под общую кучу. — Одна глупая шалость и он мог умереть!

Японца не так-то легко было вывести из себя, но этот случай его конкретно допёк.

— Виноват, мастер, отработаю, — Маркел высвободился от захвата Куликова и поправил снаряжение. — Простите меня, Владимир Денисович, не подумавши, сглупил — больше не повторится.

— Ищи себе другого мастера, на этом обучение всё, — отрезал Нобуёси.

— Но я же извинился?

— Маркел, помолчи, — пробасил позади Мефодий.

— Я стараюсь как могу, ну ошибся раз, что теперь из-за этого трагедию делать? Сколько там отжиманий надо? Десять тысяч, да запросто! Сделаю всё, что скажете. Я ж не против, вы знаете, всегда всё выполнял…

— Обсудим это дома, уходим, — закончил я спор, не хватало ещё разругаться в столь гиблом месте.

Маркел отдёрнул руку от берсерка, пытавшегося ему что-то подсказать, и разозлённо пошёл вперёд. Радость от сокровищ подпортилась, но это событие ни в коем разе не повлияло на нашу боеспособность. Профессионализм в том и заключался, что в любом эмоциональном состоянии делаешь свою работу грамотно.

— Мы всё, веди нас обратно, — сказал я, подходя к Марбасу и смотря вверх.

Краснокожий гигант встретил нас в той же позе, что и после расставания. Стоя смотрел перед собой без движения. Вообще, странно, как хорошо его слушались другие некроманты. По своей натуре они одиночки и признавать чьё-то главенство не в их природе. Когда ты высшее звено в мире мёртвых, статус играет огромную роль. К Марбасу же ни разу никто не обратился вслух, не оспорил его действий.

— Ты можешь принести его в жертву и задать вопрос, — напомнил он, показывая длинным пальцем на побледневшего Маркела.

— Пожалуй, воздержусь.

На этом диалог закончился, и весь обратный путь наш проводник провёл в молчании. Ушёл также по-английски, растворившись в тумане. Подозрительный тип. Подле побоища с Вардой роился большой отряд разведчиков, численностью в двести «птичек».

— В чём дело? — спросил я, когда ко мне подошёл спустившийся с виверны Олзос Баирович, мертвецов они давно перевезли за кордон.

— Где вы пропадали барон? — спросил тот строго.

— Я же предупредил офицера: ограждал ребят от нечисти… Заплутали слегка, но, слава богу, вышли на старую дорогу. Господин ротмистр, мы голодны и с удовольствием заточим пару сочных кабанчиков прямо с вертела.

Цыденов не дал мне пройти и упёр руку в грудь.

— Для начала всех обыщем.

Я сузил глаза, изображая холодное негодование.

— Меня в чём-то подозревают? Не зарывайтесь, Олзос Баирович, вы говорите с дворянином.

— Его Величество не даёт поблажки высшим сословиям, когда дело касается безопасности страны. Сложите оружие и подчинитесь.

— Это вместо благодарности?

— Я выполняю свою работу, Владимир Денисович. Коли вам нечего скрывать докажите поступком. Обещаю, мы вас надолго не задержим.

— Я-то докажу… Делайте, как сказал Олзос Баирович!

Так перебдел, что аж подтянул виверн из других храмов, чудак. Ротмистр с разведчиками заглянули в каждую щель, вывернули карманы и сумки гридней, понюхали их фляги, даже мечи из ножен вынули, дабы убедиться в отсутствии хищения государственных артефактов.

«Которые они не в состоянии добыть сами».

— Что это? — потребовал разъяснений ротмистр, показывая мне вытащенный из транспортной коробки аккум.

— Самоподрывное устройство, мы их на входе фиксировали, — ответил я, с ленцой бросив короткий взгляд на чёрный куб.

— И зачем он? — не понял начальник разведчиков.

Я терпеливо вздохнул.

— Наверное, чтобы подорвать себя, не оставив врагам на съедение? Вы закончили свою клоунаду?

Ротмистр с надеждой глянул на троих офицеров, но те отрицательно покачали головами. Запрещёнки не обнаружили.

— Владимир Денисович, позвольте извиниться за это недоразумение и угостить вас ужином, — он приглашающе повёл рукой в сторону колонии.

— Откажусь, но вы можете составить мне компанию, пока я тут прибираюсь.

Олзос дал разведчикам команду расходиться, и я последовал его примеру. Гридни с глиптами перенеслись в наш мир, а мы вдвоём остались в «Чёрном-4». Разрезая сложенные на земле тела божественной искрой, я попутно разговаривал с идущим рядом ротмистром.

— Хотел полюбопытствовать, как вы намерены закрывать вопрос с оттоком витязей после отзыва лицензии у Тевтонского ордена? Вы же понимаете, скандал нешуточный, так просто им авантюру с некромантами не простят, слишком замазались.

— Мы… ищем решение, — заложив руки за спину, Олзос следовал за мной. — Есть множество варинтов, один из них мы отрабатываем прямо сейчас.

— Да полноте врать, ничего у вас нет, — сплюнул я и посмотрел на блефующего собеседника. — Тевтонцы делали жирную казну всему ростовскому графству, в особенности Ростову, но сейчас их выпнут из Российской империи. Кто же займёт освободившееся место? Англичане? Французы?

Мы оба прекрасно осознавали, что никто из перечисленных. Баланс наёмников в Тавриде держался исключительно на противовесе всех иностранцев. Если допустить усиление хоть одной из сторон это чревато последствиями, считай, добровольно отдашь инструмент влияния. С нашим регионом всё ещё печальней — мы на короткой ноге с императором. Англичане и французы мигом надавят на больные точки: независимость, все дела — получите под боком очаг сопротивления. Кому такое понравится?

— Сколько в среднем экспедиций в день делали тевтонцы?

— Сто пятьдесят, — ответил разведчик, вытирая вспотевший лоб рукавом.

Его нервозность можно было понять: на одних только продажах проходок это 60 тыс. в день или 1.8 млн рублей в месяц. Как теперь такие суммы возмещать? Это мы молчим про поставки редких ресурсов в центр. У каждого храма в империи был свой обязательный план. Показатели скоро просядут, и Цыденова после очередной выволочки попросят на выход. Нотки фиаско уже щекотали ноздри.

— Жёлтые, оранжевые и красные миры? — уточнил я и получил в ответ кивок. — У меня к вам деловое предложение. Не спешите осуждать и выслушайте, вы сейчас не в том положении, чтобы козырять гордостью, — перебил я его рвущееся наружу возражение. — Просто выслушайте, а там скажите да или нет.

— Ну хорошо, что там у вас? — сдался Олзос, в голосе сквозило лёгкое раздражение.

— Откажите всем кандидатам на лицензию, пусть уходят.

— У нас не хватит людей работать в старом темпе, — протянул Цыденов.

— Я возмещу эти сто пятьдесят экспедиций в сутки.

— Такая себе шутка, Владимир Денисович.

— А это не шутка, вы получите свои 1.8 млн в месяц и ресурсами не обижу. Я готов платить первое время из собственного кармана, пока не наберу нужное количество отрядов.

— Какой-то бред, зачем вам это, некуда деньги девать?

— Скажем, у меня свои интересы. Всё максимально прозрачно: пока от меня идут денежки, вы не подаёте наверх прошения на привлечение иностранной лицензии. Сообщите, что справляетесь своими силами.

— Остроградский не одобрит…

— Остроградский ничего не решает, — я закончил с очередной порцией трупов и, пока она растворялась в пространстве, положил божественную искру себе на плечо. — Ростов давно не под ним, а сейчас ещё прибавилось проблем со следствием. Я желаю для столицы графства всего наилучшего, потому и предлагаю эту сделку.

— То есть вы платите, я закрываю вход иностранцам, так? Больше ничего? — уточнил ротмистр.

— Конечно, нет.

— А, ну с этого и надо было начинать, — обнаружение подвоха как-то даже успокоило Олзоса, не верил он в благотворительность дворян, хоть убей.

— Естественно, вы откроете мне все ярлыки и уберёте торговые ограничения. Это даже не обсуждается. А так в целом всё.

Наблюдать за внутренним сражением бурята было отдельным удовольствием. Я думаю, он сто раз пожалел, что его назначили сюда ротмистром. Столько событий за столь короткий срок без последствий не прошли. Он кусал свой длинный ус и посматривал мимо меня куда-то вдаль. Я дал ему время, снова вернувшись к работе. Когда через час закончил, он широким шагом прогуливался туда-сюда.

— По рукам, — согласился Олзос, и на этом мы разошлись.

Прибыв в Таленбург, я первым делом всыпал Маркелу двадцать плетей за его непозволительную выходку. Формальное наказание, но без этого никак. Дисциплина держится на повиновении, а он ослушался приказа. Не в первый раз, кстати.

Отдав кнут Драйзеру, я всполоснул руки и лицо, но вместо того, чтобы отправиться вечером в терем, заглянул в лабораторию к нашей парочке учёных. Александр смутился столь позднему визиту и вышел, прикрыв за собой дверь. Лицо красное от неловкости, на теле махровый халат.

— Мне плевать на вашу личную жизнь, расслабься, — успокоил я его.

— Что-то стряслось? — догадавшись, спросил он.

— Скажи, ты ведь можешь ещё раз поменять точку Гольдштейна-Уварова?

— Ммм… Да, она сейчас направлена на юг за 3 тыс. км от колоний, нужно сменить курс? — уточнил Чечевичкин.

— Ага, на север, 159-й километр.

— Это же совсем близко!

— Прямо под носом у имперцев. Откроешь туда врата?

— Зачем?

— Заберём кое-какое барахло. Мы сегодня наткнулись на город-крепость в «Чёрном-4».

— Ого, вот это новости, — Александр спустился с крыльца ко мне и запахнул руки подмышки. — К какому времени надо?

Я посмотрел на карманные часы.

— Хм, завтра уже наступило. Тогда займёмся этим немедленно, одевайся. Я за Юрой.

Пока заброшенный город пуст, действовать надо быстро, решительно и нагло.

Поговорив с Юрой Абросимовым, мы пришли к заключению, что действовать надо немедленно, пока твари не заселили брошенный город. Раньше там бродили мертвецы Варды, но теперь всё опустело — это идеальный момент для похищения сложенного в кучу груза.

Что касается всяких фолиантов, карт и прочего такого, что могло быть нам полезно в освоении «Чёрного-4», увы, мои люди ничего не нашли. Шанс застать после стольких столетий уцелевшую бумагу, скажем так, невелик. Существовали методики, продлевающие жизнь всяким важным фолиантам, но даже так требовался магический уход за библиотекой.

Второй вариант — это бумага из специальных межмировых сортов древесины. Вот с ней хоть тысячи лет пройдут, и ничего не случится, но были ли такие технологии у истреблённого человечества? Сомневаюсь. Иначе бы они спаслись, эмигрировав в другие миры, и не горсткой, а миллионами. В этом плане у моей Земли есть все шансы пережить Великий Распад.

— Спеши, да не торопись, — предупредил меня Абросимов. — Одного Юркова не хватит в случае чего. Давай-ка за Леонидом посылай. Среди нас хороших лекарей ты не сыщешь…

— Так справимся, — отказался я. — Там восемь посохов, хватайте их сразу и отрабатывайте по целям. Нам всего-то нужен один хороший рывок с глиптами и обратно, и про плащи не забудьте!

Александру потребовалось полчаса, чтобы по моим заметкам высчитать новую точку Гольдштейна-Уварова, а за счёт заготовленных впрок хронолитовых символов не пришлось возиться с выкладыванием узора. Своё храмовое хозяйство он содержал в идеальном порядке. В первую очередь Чечевичкин смотритель врат, а лишь потом естествоиспытатель.

— Если раз вышло, то волноваться нечего: никто не пострадает от смены координат, — успокоил он, высовывая кончик языка и завершая на постаменте своё творение. — Ну как, готовы?

Для столь опасной миссии мы, сорок человек с магзверьми, выбрались в подземное ответвление храма с обособленной гигантской комнатой. В случае чего дежурившие разведчики подорвут врата, им были даны чёткие инструкции.

— Запускай, — велел я, становясь впереди всех.

Серебристо-белый портал, шесть метров в длину и четыре в ширину, замерцал помехами. Как только Чечевичкин сбалансировал и выровнил его гладь, я сразу же шагнул в неизвестность.

Организм, давно привыкший к куда более серьёзным нагрузкам, ничего не почувствовал.

— Мать твою, промахнулись!

Мы очутились не внутри города, а за его пределами на высоком холме. В двух километрах западней от цели. Я не злился на Чечевичкина: тот и так сделал сверх возможного, одно его открытие по смещению точки высадки уже граничило с чудом. Книжечка Аластора хорошенько подкинула знаний, и парень в одиночку обогнал тысячи учёных мужей из РГО.

— Что делаем? — спросил озирающийся по сторонам Абросимов.

Операция была рассчитана на глипт и людей, но это работало только в случае небольшого расстояния до схрона.

— Давай сюда пяток виверн, — приказал я, и сержант Горбузов метнулся назад, подобный случай мы тоже учли — крылатые хищники ждали наготове. — Церковь видишь? — указал я пальцем на возвышающееся над всеми здание со сломанным куполом. — Мы всё там оставили на входе.

— Понял. Влад, Юрков идёте со мной, — к ним присоединилось ещё двое разведчиков.

Пятеро диверсантов запрыгнули на своих виверн и оторвались от земли. Только одна маленькая деталь: каждая «птичка» подобрала лапами по транспортному глипту. Стремительно преодолев расстояние, они снизились. Мы зафиксировали, как вдали на площадь падают камнекожие, размахивая в воздухе конечностями для равновесия.

Умные помощники побежали сами загружаться и ждать отправки домой. В это время виверны Абросимова прикрывали десант с неба, избегая напрасного риска подставиться под атаки некромантов и контролируя ситуацию с воздуха.

— Оградить врата! — скомандовал я земельникам, и на всякий случай оголил меч, сажаясь на крупного Лёлика.

По холму пошли волны, из глубин вылезли физические препятствия в виде тысяч прочных штырей, на которые мертвецы непременно напорются в безумном желании добраться до наглых людишек. Сам портал от греха подальше замуровали в каменный кокон. Только мы закончили с этим, как по округе расползся леденящий вой.

— Всем приготовиться!

Я узнал этого ублюдка — он свирепей всех глазел на нас, когда мы шли в сопровождении Марбаса. Некромант затрясся и ринулся наверх на четырёх лапах, имитируя повадки обезьяны, а по реакции был сравним с кошкой. Наш заслон он преодолел как детскую площадку, неестественно высоко прыгая и метаясь зигзагами от летящих в него заклинаний. Каменные колья крошились под ним из-за толстой шкуры, совершенно не причиняя вреда.

В отличие от своих сородичей в нём было больше звериного, чем лукавого человеческого. Когда нежить придумывала извращённые способы убийств, издевалась и наслаждалась своей жестокостью — это отголосок людской природы, заимствование её пороков. Бессмертная форма жизни подражала нам.

А вот с этим скачущим экспонатом всё по-другому: за тысячи лет он опустился в своём сознании до убогого животного. Налицо тотальный регресс. Огромный возраст не всегда вёл к дьявольской хитрости, силе или развитию. Избыток времени порой худшее из возможных наказаний при отсутствии смысла существования.

Некромант переваял свой обычный рот в пасть с массивной нижней челюстью, конечности удлинил поровну до двух метров, а на заднице я заметил вытянутый хвост-плеть — им он поддерживал равновесие на проблемных участках.

Тем не менее противник был силён, как и любой тёмный маг. Сам себе армия. Замедлила его лишь болотная топь одного из земельников. Некр как будто не видел препятствий, его жадный взор приковался к порталу. Он чувствовал его, знал нутром, что прямо за ним свобода, новый рай, новая живность и возможность творить бесчинства, упиваясь кровью слабых созданий.

— Что, соскучился по свежатинке? — спросил я издевательски вслух, наблюдая, как тот исходит слюной и вынимает из земли увязшую лапу.

Стукнув Лёлика по плечу, я приказал ему встретить этого урода у края вершины холма. Мы отдалились от врат, маги продолжали напор, намеренно гоня некроманта на меня. В воздух взметнулся хвост-плеть и обхватил ногу моего глипта, тот моментально присел и ударил сапфировым лезвием. Попытка освободиться не удалась, плоть оказалась слишком прочна.

Я соскочил на землю, перекатился влево, и, пока мой враг без видимых усилий тянул на себя больше полутонны живого веса, я приблизился к нему на расстояние удара. Тут-то некромант почтил меня своим вниманием и с быстротой клацающего зубами крокодила махнул второй незанятой рукой, рассчитывая отправить в свободный полёт.

Но туда отправилась только его вонючая клешня. Срезанная по локоть, она по инерции полетела дальше, а я уже касался лезвием колена. Золотистое свечение поползло от первого же мелкого пореза, оно готово было жрать мёртвую плоть, как голодный доходяга сочный шмат мяса. О да, божественная искра любила таких наивных трупаков.

Некр всё же дёрнулся. Ногу я не перерубил, но поранил. Тварь хотела метнуть свой длиннющий хвост мне в спину, но вот загвоздка — его обеими ладонями ухватил Лёлик. Надо отметить, что я специально в самом начале не перерубал этот придаток, пряча свой козырь. Иначе какой толк? Сбежал бы, паршивец, аки ящерка.

Получилось довольно забавное перетягивание каната, но, к сожалению, какому-то магзверю, пусть даже сообразительному и сильному, не устоять против мощи некроманта. Моего каменного друга швырнули с холма, собирать собой все кочки и острые ловушки.

Любой другой глипт на его месте переломал бы себе кости, но этого подучивал сам Нобуёси. Умело сгруппировавшись, Лёлик покатился дальше без вреда для здоровья, а я воспользовался подаренными секундами контроля. Клинок срубил левую ногу выше колена.

Однорукий и одноногий, теперь этот монстр вознамерился биться со мной, опираясь на хвост. Умно. Да вот незадача — за моей спиной десятки сильных ребят, они как бы не зрители Колизея, а прямые участники боя. Три ледяных элементаля набросились на оставшуюся ногу и своими телами приморозили её к земле. Эта конечность потихоньку тоже поддавалась золотистой коросте.

«Скверны твои дела, дружище».

В придачу зафиксированную цель истыкало как ёжика другими стихиями. Большинство из них отскакивало из-за сверхпрочной кожи, но зато они отвлекали: метили в лицо, толкали, мельтешили и сыпались беспорядочным роем.

«Сдерживаться? А что это такое?»

В магической энергии у нас теперь лимита нет, потому напор не иссякал. Я поставил жирную точку, несколькими точными ударами расчленив богомерзкую плоть.

Он опять завыл, но что показательно — тёмную магию не использовал.

«Либо забыл как, либо всю в укрепление тела пустил».

Параметр лидерство +1, повысился до (87/100)

Параметр самообладание +1, повысился до (65/100)

Параметр командная работа +1, повысился до (28/100)

Его плоть исчезала в пространстве, а я с облегчением наблюдал, как мои парни на вивернах возвращаются после рейда на церковь. Снижались к нам, неся в лапах по своему глипту. Всё шло ровненько, не считая промаха с позицией портала. Лёлик уже карабкался обратно, помогая себе длинными лезвиями, а я хотел было отвернуться к своим ребятам, но заметил, как в тумане далеко впереди чуть колыхнулись кроны деревьев.

«Ветра же нет…»

— НАВЕРХ! ВЫШЕ! — заорал я, дёргая за ракетницу на поясе, но этих секунд мне не хватило.

С земли с поражающей скоростью подпрыгнула краснокожая тварь. Двадцать метров для неё оказалось плёвой дистанцией. Её левая лапа схватила виверну за глотку и потянула на себя, как игрушечного птенчика. Когти безжизненно разжались, глипт ухнул вниз. Разведчиком, в которого влетели, был Владислав Горбузов, наш сержант. Так просто убить себя он не позволил и без паники катапультировался струёй воды, в руках боец сжимал священный посох.

Сверху товарищи поддержали его и накрыли Марбаса облагороженной магией. Ошибки быть не могло. Это наш проводник. На удивление его не разорвало на куски, но далеко оттолкнуло от сержанта. Влада подхватила пастью спустившаяся пониже виверна и ускорилась, остальные клином спешили за ней, а их седоки не забывали бить массовыми заклинаниями в преследователя.

Небо засверкало сотнями фиолетовых всполохов.

— ОТКРЫТЬ ВРАТА!

Земельники убрали сверхпрочный каменный кокон, превратив его в развивающуюся на ветру труху, а я в это время смотрел, как лес складывается карточным домиком, и понял — надо драпать.

— ВСЕМ НАЗАД! УХОДИМ БЫСТРО!

Пешие разведчики забежали обратно в портал.

— Давай дружище, давай! — я дожидался Лёлика, готовый, если надо, прикрыть.

Когда глипт добрался и потянулся своей лапищей поднять меня, её оторвало под самый корень фиолетовой плоскостью. Тёмная вязкая кровь брызнула в стороны, и конечность покатилась по холму. Глипт воткнул свою уцелевшую левую руку для последнего рывка, но её тоже снесло.

Лёлик упал на колени и зарычал.

Следующий дальнобойный удар мне удалось впитать самому, камнекожий напарник получил шанс встать. Справился. Сохранил равновесие и оглянулся на меня, ожидая команды.

— Спасайся, бегом! — отпустил я его, пятясь от края холма.

Внизу на меня пялился Марбас, сжимая виверну за шею как какую-то курицу. Одним движением он разорвал её пополам над головой, вывалив на себя потроха. Части крупного магзверя грохнулись на землю.

— Отдай ключ.

Я чуть не наложил в штаны и обернулся, махая мечом. Голос шёл как из-за спины. Обманка. Когда снова повернулся, Марбаса в поле зрения не было.

«Чёрт-чёрт-чёрт!»

Я с облегчением увидел, как Лёлик исчезает в серебристом пологе портала. За ним внутрь влетела, максимально сжавшись в стрелу, первая виверна с гружёным до краёв глиптом.

«Артефакты на той стороне, фух, пора и честь знать».

— Принеси жертву.

Я побежал, как никогда не бегал. Что-то в этом некроманте было жутковатое. Словами не выразить, но всё виденное до — это так, цветочки. Дуновение смерти веяло со спины.

Юра хотел помочь мне, подхватить виверной, но веер заклинаний некра изрешетили его питомца в мясище. Бедняжка грохнулась на излёте, прорыхлила собой землю и зашла в портал как мяч в лунку. Последний человек спасся, остался только я.

В паре метрах до выхода божественная искра сама мне повысила ранг мечника, а интуиция возопила развернуться.

«Немедленно!»

Я прыгнул вперёд и выкрутился, чтобы нанести рубящий удар в полёте. Направление мысли было правильным — отсечь тянущуюся лапу некроманта, но вот реализация пострадала. У меня резко обнулилась магическая энергия. Марбас перегрузил и задавил мой щит заклинаниями!

Аккум остался на Лёлике, так что запитаться не с чего. Соответственно, меч превратился в обычный кусок металла. Вместо привычного идеального отсечения он отскочил от красных пальцев монстра как от камня. Послышался хруст в плече.

Волевым порывом я заставил себя сжать рукоятку, силясь сохранить артефакт, и на бешеной скорости пронёсся через портал. Приземление вышло не из приятных. Меня кулём впечатало в пол под косым углом, протащило метров пять. На секунду потерял сознание. Ощущение будто тварь залезла следом за мной и пнула в процессе пространственного скачка.

Я разодрал кожу на спине, а три надломленных ребра неудачно проткнули лёгкое. Чудом жив остался. Спасибо разведчикам, подхватившим магией ветра, иначе размозжил бы голову о стену. Александр, хвала богам, успел вынуть хронолит, и врата захлопнулись, не дав Марбасу прорваться на нашу сторону.

Храм чуть не стал братской могилой.

— Лежи, не двигайся, — велел голос Юркова.

А я не то чтобы рвался: мне кашлять больно, не вздохнуть. Кислород, зараза, кончился…

День спустя, Таленбург, терем Владимира Черноярского.

Выпучив глаза, я оглядывался вокруг, держась за сердце. Его громкий стук оповещал, что я жив. Перед глазами всё ещё мерещилась картина кошмарного сна.

Белобрысая шестилетняя девочка с перерезанным горлом тянула ко мне свою хрупкую венозную ручонку, а когда я взялся за неё, напуганный голос произнёс: «Ты принёс меня в жертву?»

Затем её бледная кожа пошла пятнами, а ногтевые фаланги обзавелись острыми когтями. В мою ладонь впились до мяса. Стремительно краснея, незнакомка превратилась в Марбаса и потащила сквозь разлом в земле в бурлящее озеро лавы. Оттуда на меня снизу осуждающе взирали всадники. Вся взрослая чета Абросимовых при параде, отец и дети. Сбруя их коней горела, а многочисленные награды на груди плавились. Не обращая на это внимания, погибшие наблюдали за моей борьбой.

Не было рядом меча, не было никаких союзников, и дар ведуна в мире мёртвых совершенно бесполезен. Я это осознал и понял, что всё. Конец.

Тогда и проснулся.

Мокрая от пота спина вернула в реальность. Я обнаружил себя на койке в спальной комнате.

— Проснулся? — спросила заглянувшая Марина, кажется, она тоже недавно встала. — Что-то плохое приснилось? — догадалась она по моему выражению лица.

— Всё в порядке, — я выпил целый графин воды, в горле, как в пустыне.

Узнав, что продрых сутки, я быстро оделся, поцеловал жену и немедленно вышел на улицу, успев слямзить на кухне пару пышных пирожков с печенью. Раны зажили, но чувство тревоги никуда не делось. Марбас не выходил из головы. Я мало чего боялся и успел повидать тварей пострашней, но их поведение поддавалось логике, какому-то осмыслению.

«Зачем он сначала помог, а потом напал?»

В некроманте столько силы, что мой антимагический щит испарился за секунды. Нас могли убить ещё тогда, во время экспедиции, но не убили. Почему? Предупредил ничего не брать с собой, а когда забрали, кричал что-то про ключ. Вот его-то я и хотел осмотреть в первую очередь. Артефакт был важен для Марбаса, вероятно, таил в себе сокрушающую мощь.

Думал я, пока не увидел сожалеющее пожатие плечами от Пелагеи и Александра. Никто из моих умников не разгадал, для чего эта штука.

— Священная мантия V поколения. За счёт магических запасов хозяина защищает от тёмных сил, тут твоя догадка верна, — отчиталась Кох, махая передо мной продырявленным куском ткани.

Новость превосходная. «Легенды» или автономные сущности обладали зачатками воли и выступали партнёром своего владельца, а не инструментом. Артефакт редчайший, но требует некоторого «приручения». Пока я спал, его пробовали примерить все, но мантия отказалась подчиняться, только сообщила о своём назначении через мыслеобраз.

Насколько я помнил, для создания подобных вещей использовали живых существ, особенных магзверей — оттого и проявлялся характер. Сидит там внутри какой-нибудь устойчивый к некромантии священный бобр, почему нет?

— Короче, он никому не покорился, попробуешь? — спросила меня девушка, а после неудачной попытки хмыкнула. — Так и запишем: многообещающая, но пока бесполезная приблуда.

— Я думаю, нам придётся искать для неё подходящего хозяина, — потерев подбородок, ответил я. — Здесь выбираем не мы. Что с остальными артефактами?

— Ммм, фарфоровое блюдо. Александр догадался, что оно предупреждает о ядах, смотри.

Пелагея поставила передо мной посудину с пульсирующим рисунком-грибницей. Когда девушка положила яблоко, тот окрасился в зелёный цвет, а затем в красный, когда она сменила на другое.

— Цианид, — бывшая РГОшница подбросила в ладони порченый фрукт и сожгла его в воздухе. — Даже магические яды распознаёт, так что вот так.

Отличное приобретение (III поколение, 18 штук) — этого хватит для проверки не то что баронской — императорской кухни. Впрочем, у нас ещё будет шанс их добрать в будущих экспедициях. Судя по всему, для вымерших людей III и IV поколения артефактов были в порядке вещей. Их цивилизации мощно развились, раз могли себе такое позволить в рубежных городах.

— А это для чего?

Последним в моей ревизии трофеев был кубик кожи. С первого взгляда походил на обычную игрушку, но когда Пелагея рассказала о его функциях, я кардинально поменял своё мнение.

— Моё любимое, симбионт-компаньон. Подселяется на кожу, — она закатала рукав и сбросила на предплечье артефакт.

Вместо отскока и падения на пол он присосался, моментально подстраиваясь под пигментацию хозяйки. В творческом порыве даже родинку добавил.

— Смотрится противно, — заметил я, девушка с этим наростом выглядела как больная опухолью.

— Не обижай моего Бульку! — возмутилась она. — Он полезный. Ты в курсе, что симбионт встраивается вплоть до сосудов? Становится частью кровеносной системы, а это, я тебе скажу, прямой путь ко всяким интересностям.

— Удиви.

Она картинно прошлась к лабораторной полке и вернулась, не глядя достав из коробки готовый шарик стяженя, а также баночку с порошком.

— Тебе чтобы вылечиться, надо его прожевать, а мой малютка будет хранить в себе запас, сколько потребуется. При этом никаких излишков — рассчитает дозу до грамма, смотри.

Я дёрнулся, когда эта ненормальная выгнала себе в руку нож. Чуть стол не опрокинул.

— Видишь? — она провернула лезвие, показывая на моментально затягивающиеся края раны. — Неприятно да, но я попросила его работать на максимум, не экономить. Малыш, а ну-ка, покажи дяде, сколько осталось?

Кусок кожи сформировал чашу — на её дне я увидел песчинки порошка. Попробовав таким образом загрузить в себя на хранение стяжень, я обнаружил, что проверка количества вовсе не нужна. Кожный симбионт через нервную систему докладывал об инородном объекте прямо в мозг! Я всегда знал, сколько и что на себе ношу.

Первая же мысль — запечатать порцию анимы!

— В нём и предметы можно переносить скрытно, а ещё это «заплатка» на раны, щуп, — после её дифирамбов симбионт вытянулся в отросток, как если бы рука Пелагеи была стволом, а он тоненькой веточкой. — Ей можно управлять, но, уф, затратно, лучше так не делать без аккума. Чем сложнее элемент, тем больше он жрёт магических сил. В общем, мой фаворит среди всех функций — это ношение в себе жидкостей и порошков. Идеально, если отравить кого надо, бг-г, — её глаза так зловеще блеснули, что я всерьёз задумался забрать с собой одно из тех чудо-блюд.

— Осталось только выяснить для чего белый ключ, — сказал я, когда к нам зашёл Александр.

— О, явился не запылился. Покажи ему, — попросила Пелагея, и Чечевичкин продемонстрировал два новеньких пальца, которых ему так не хватало после несчастного случая со взрывом аккума.

— Поздравляю, — кивнул я.

— Благодарю, их можно и больше налепить. Я сейчас осваиваю шестипалость, а Пелагея вон, — показал он на девушку.

— Как я вам? — Кох подбоченилась, демонстрируя лоб с торчащим из него пальцем. — Погодите, у меня очки запылились, ничего не вижу, — она схватила фалангой перемычку оправы и приподняла вверх. — О, я прозрела!

— И за это я плачу свои кровные, — вздохнул я, порой эти двое страдали откровенной ерундой, прикрываясь пользой для науки.

«Чем бы дитя ни тешилось».

Но, стоит отметить, задачу свою они выполнили — распознали почти все трофеи, ещё и накидали интересные способы их применения, так что ругаться я не стал. Белый ключ они пообещали ещё поковырять, но честно признались — без помощи Гио рассчитывать не на что. Требовался опытный артефактор. К тому же оба естествоиспытателя сейчас заняты своими проектами.

«Марбас, что же с тобой делать?»

Рано или поздно в «Чёрный-4» придётся вернуться через официальный вход. Вечно тянуть не смогу, а решать проблему надо. Без подготовки этот некромант размотает нас в чистом поле как детей: подавляющая физическая и магическая мощь вкупе с размерами делали из него гремучую смесь. Нужно разработать тактику убийства и испытать обновки.

Если так подумать, ему по силам разрушить колонию. От обычной магии Марбасу ноль урона, а от священной — лёгкие ранения. Физические повреждения быстро заживают. Один его влёт за стены крепости похоронит защитников.

«Какая-то мистика», — я тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. — «Ерунда, любого можно убить, просто к данному монстру подойдём с особым тщанием. Потренируемся для начала на его младших братьях».

Поэтому я объявил сезон охоты в «Красном-34». У нас в наличии восемь священных посохов, Святослава с её плавящим заклинанием-ловушкой, а также почти бесконечные запасы магической энергии — низшей нежити пора запасаться таблетками от болей в области всего тела.

«Жёлтый-6», зелёная сторона, Потап Новиков.

Томофока зевнула с подрыкиванием, демонстрируя ряд грозных клыков. Ирбис разлеглась в тенёчке после обильной трапезы и переваривала дичь. Её оттопырившееся пузо мелко-мелко тряслось от частого дыхания, а морда светилась спокойствием. На двое-трое суток этого хватит. После долгого снежного перехода с грузом на спине её ждал заслуженный отдых.

Потап не был против такого расклада, убрал свою трапезу обратно в сумку и стряхнул крошки с новенькой походной одежды. Перед этой миссией Черноярский обеспечил его всем необходимым. Маг с удовольствием расстался с драными обносками, в которых восемь месяцев бродил по диким землям — кожа от них ужасно чесалась и от одежды там одно только название. Кое-как срезанную шкуру маммотума он тоже сдал, но взамен получил идеально сшитый полушубок из такого же материала. Красота!

Труп гигантского восьмиметрового оленя валялся сейчас в нескольких километрах от них. Томофока довольствовалась лишь сердцем, печенью и потрохами — остальное досталось двуглавым псам. Стайные падальщики за сутки обглодают дичь до костей, а потом подойдёт очередь стервятников. На зелёной стороне ни один кусочек пищи не остаётся бесхозным — природа накормит всех.

— Я ухожу, возвращайся, как проголодаешься, — бросил на прощание Потап.

Кошка лениво на него глянула и положила голову на лапы, наслаждаясь тёплым ветерком. День был просто замечательным, как и все на зелёной стороне. Смесь вечного лета и весны. Может показаться раем, но есть нюансы: опасность пряталась на каждом шагу, зачастую приятная с виду — прислонишься не к тому дереву и будешь сожран, переварен заживо, парализованный охотничьим ядом.

Растения тоже хотят кушать.

Первые дни здесь для Потапа превратились в сплошной кошмар. Маммотумы после короткого сезона спаривания и кормления поспешили убраться обратно на зимнюю сторону, потому как ежедневные нападения беспокоили их стадо. Это так-то и сезон кормления для местных хищников. Одному взрослому слону не повезло, так бывает.

Новиков до сих пор помнил ночные подвывания гигантских чудовищ. Звери в темноте рычали, шипели, ревели, бились и визжали от боли за право вкусить добычу первыми. Земля сотрясалась от драк, про сон в такой обстановке можно было забыть. Кажется, те еле отросшие волосы на макушке у Потапа поседели тогда от страха.

Всё в «Жёлтом-6» было невероятно больших размеров, а для их поддержания требовалось обилие дичи. Каждый километр строго закреплён за стаей хищников или одиночным гордым охотником. Не приведи бог сунуться на чужую территорию — разорвут без выяснения причин. Всё просто — это моя земля, тут ходить нельзя, моя речка, мои угодья, а раз зашёл, значит, намерения недобрые таишь. Берегись.

Маленькому человеку в таких обстоятельствах без чужой помощи не выжить, но Потап смог. Спас дар общения с живым миром.

«Почти пришли, хм, вроде всё на месте…» — сказал себе Новиков спустя шесть часов обходных путей.

Хоть он и знаком с множеством обитателей приснежных земель, но его не было почти с месяц. За такой срок положение в иерархии легко могло поменяться: зачем лишний раз нервировать новых хозяев? Важно понимать чужие потребности. Кто уважает порядок и обычаи дикого мира, тот живёт долго. Не факт, что счастливо, но долго.

Так бы Потапу потребовалось куда меньше времени на свой поход, но осторожность заставила сделать крюк.

— Вьють-вьють! Пота-Пота вернулся! Пота-Пота вернулся! — мелкая по здешним меркам птичка величиной с собаку радостно испускала трели, привлекая внимание сородичей.

«Пота-Пота» — это, конечно же, он. Толмач приветственно помахал рукой сидевшей на суку болтливой спутнице. Когда-то маг с высоченных деревьев не слазил неделями. Боялся. Тогда и сдружился со многими пернатыми.

Пёстрая порода «малюток» называлась чьяска. Каждая особь строго индивидуальна, со своим уникальным оперением, топорщащимся во все стороны, из-за чего чьяски казались круглым пушистыми комками. Питались те исключительно фруктами, плодами и насекомыми. От природы любопытны, дружелюбны и глуповаты (гибли часто почём зря). В лесу их было очень много!

Конкретно эта стайка из полутысячи птиц облюбовала себе данное дерево и самки за всю жизнь никуда не переселялась. Они могли улетать на день, неделю или даже месяц в поисках самца, но неизменно возвращались. Здесь было их гнездовье.

— Пота-Пота, дай лунные зёрна! Пота-Пота, дай-дай-дай! — заголосили сверху.

Поднялся сущий гвалт, стая передавала новости о возвращении двуногого кормильца, мельтешила, порхая тут-там, больше привлекая внимание хищников.

— Да тише вы! Помогите, раз такое дело! — строго прикрикнул он, выставив обе руки вверх.

Двое чьясок приподняли его над землёй, каждая ухватившись за ладонь, ещё двое присоединились и цапнули за лодыжки. Так, болтаясь на высоте десятиэтажного здания (если такие существуют), он добрался до знакомой толстой ветки, где в своё время прятался от невзгод. Родные узловатые переплетения вызвали смешанные воспоминания: там была и теплота от первых приютивших его животных и переживания за свою никчёмную жизнь, озабоченность добычей пропитания, первые болезни…

— Скучала без меня, Хриза? — сказал он, присев и обняв ту самую болтушку, своего лучшего друга в стае.

— Мы думали Пота-Пота всё, а Пота-Пота ушёл и не предупредил, — обиженно произнесла чьяска, но толмач знал, чем её задобрить.

— Обязательно расскажу, где побывал, а сейчас лунные зёрна. Идём.

Вот с этого надо было начинать. Его проводили по ветке как короля: тут тебе и пешая процессия спереди и сзади, а также «стража», плывущая по воздуху с боков.

Они именно плыли. Распушённое оперение позволяло парить с собственным весом, а чёрный хвост, как весло задавал направление: вверх подталкивали, вниз, вбок, наискось — куда надо, туда и подлетит. Также особое оперение даровало им способность застывать на месте, они этим пользовались для своей защиты.

Общий окрас синий, но оттенки различались: кто-то темнее, кто-то светлее. Потап приблизился к обильным гроздьям костянок молочно-белого цвета. Незрелые. Им требовался месяц, чтобы посинеть и раздуться в десять раз до размеров чьясок. Тогда-то их и поклюют.

Вы, наверное, уже догадались, что окрас спелых плодов и стайки птиц схожи? Это неспроста. При появлении хищников чьяски застывали в воздухе, имитируя собой плоды. Раздувшееся оперение дурачило оптической иллюзией, и охотник оставался ни с чем. Уникальные оттенки только добавляли правдоподобности, ведь не все ягоды созревают одновременно. Магзвери превосходно различали всю природную палитру, «идеальный» фрукт вызвал бы у них подозрения.

Потому чьяски и держались за свой цвет, стремясь передать его потомству. Женские особи всегда рождались одного с матерью окраса, а вот самцам в этом плане приходилось несладко — при несовпадении оперения они покидали стаю в поисках нового дома.

Потап коснулся рукой лунного зёрнышка, входя в контакт с плодоносящим древним деревом. Сейчас сохранялось «молочно-белое» окно — раздолье для пернатых хищников, а вот чьяски боялись высовываться.

«Мы это поправим», — сказал он себе, выстраивая привычный ряд проекций.

Фитомантии Новиков обучался стихийно, много практиковался и «беседовал» с испытуемыми, отслеживая отклик на свои действия. Так как он вливал собственную магическую энергию, а не забирал, дерево было не против такого сосуществования. В благодарность Потап отдавал на подпитку одну десятую часть. Для древесного гиганта это как концентрированная сладость, она откладывалась про запас и медленно расходовалась.

Плоды стремительно увеличивались в размерах. Толмач шагнул назад, избегая сдавливания со всех сторон. Гроздь плавно меняла цвет на синий, перекрашиваясь и разрастаясь на глазах. Бо́льшую часть склюют, но где-то треть оставят для маскировки от врагов. Таким образом, смертность чьясок на этом участке заметно сократилась, и «Пота-Пота» быстро стал другом стаи.

На вкус лунные зёрна напоминали смесь недозрелой черники и можжевельника. Увы, но желудок Новикова ненавидел эту дрянь. Пищи вокруг много, но почти вся выворачивала наизнанку, а после ждала апатия, повышенная температура, обезвоживание и диарея.

Его буквально выкармливали с клюва, как птенца, чтобы не дать помереть: приносили воду, всевозможных личинок (даже не спрашивайте, какие они на вкус), подбирали съедобные растения. Хриза умудрялась иногда притаскивать кусочки свежего мяса, когда помирал какой-нибудь травоядный гигант. В суматохе драк за добычу малютка пользовалась моментом и воровала. Понятное дело, её клюв не приспособлен для такого, но Хриза старалась.

Кстати, именно она отыскала раненую Томофоку и предупредила Потапа, но это уже другая история, становление дружбы между ирбисом и человеком. Кошечка молодая по меркам зелёной стороны и должна вымахать в два раза больше. Если брать людскую шкалу возраста — она подросток. Строптивый, гордый, местами вредный, но благодарный за спасение. Потап её выходил.

Оставив одну ветвь, он перебрался на другую и накрыл шикарный стол для чьясок.

— Фух, наконец-то я от вас отделался, — устало произнёс он, снимая рюкзак с компактным аккумом.

Облюбованная удобная выемка в стволе осталась незаселённой — Хриза ревностно стерегла его дом, не давая всяким чужакам подселиться. Там хранился обильный запас редких семян, а также весь собранный в разъездах хронолит.

«Как бы повторно не пришлось гонять Томофоку…»

Впрочем, Потап всегда может вырастить необходимое сырьё в теплицах Александра или на межмировой плантации, хм. Тогда стоит забрать с собой по пять-десять образчиков, остальной груз ни к чему. Новиков взялся сортировать свои богатства и провозился так до ночи. Для готовки у него была каменная плита-основание, сложенная из множества булыжников. На ней он развёл костёр из магического порошка, достал котелок и приготовил мясной суп из трав, не забыв добавить самого главного.

«Перчик, как же мне тебя не хватало!» — да, он любил остренькое и набрал с собой побольше приправ.

Огонь не вредил стволу, а дыма было мало в сравнении с масштабами окружающего леса: как не заметят муравья издали в траве, так и убежище Потапа спряталось под защиту могучей лиственной кроны.

Перекусив, он подошёл к выходу, коснулся ладонью ствола, и из того поползли отростки, переплетаясь в прочную решётчатую структуру. Баррикада от случайных гостей.

«Ночь тема и опасна, не забывай, где ты».

Быть сожранным во сне сороконожкой или мсье пауком — сомнительное удовольствие. От древесных паразитов Потап давно избавил это место, так что подкопов не боялся. Дерево предупредит. Они в ладах.

Лёжа в спальном мешке, он разглядывал свои мечущиеся по предплечьям татуировки и перечислял языки зверей как овечек. В голове роилась целая библиотека из их повадок, обычаев, пищевых цепочек, подвидов и прочих системных энциклопедических знаний, о которых он раньше не имел понятия. Столько тонкостей, что диву даёшься. С тех пор как Потап научился правильно пользоваться даром, эти всполохи озарений часто переполняли его разум…

Утром Новиков выстлал стенки сумок шкурами маммотума и основательно заполнил их семенами, кореньями, высушенными плодами и прочей важной для фитомантии растительностью. В своё время он на опасных ночных вылазках прилично натаскал себе хладостойких обрезков, когда обустраивал жилище.

Хриза прилетела ему рассказать утренние новости, а маг, не спеша, поведал ей о своих злоключениях.

— Пота-Пота отыскал братьев? Какая радость! — воскликнула птица, расправляя от избытка эмоций крылья.

— Ага, они помогут мне вернуться, но ты не переживай. Я к вам буду захаживать иногда, — в это он слабо верил с учётом загруженности Черноярского и развёрнутой им активности, но ему не хотелось расстраивать Хризу. — У меня к тебе и твоим друзьям будет маленькая просьба…

Новиков лежал на спине, скрестив руки за головой, и наслаждался согревающим солнышком. Улёгся в то место, куда смог прорваться луч света. Косточки сказали спасибо.

Объяснив задание, он никуда не спешил, прикорнул. Без Томофоки разгуливать по лесу глупо. Имперцев надо было дождаться, узнать, где разбили лагерь и лишь потом выходить на разведку. Мирно посапывая, Потап наслаждался последними деньками спокойствия. Только он, наполненный смолянистыми нотками воздух и лёгкая прохладца, обдувающая тело.

Если забраться выше там пожарче, но ветреней — ненароком шлёпнешься вниз и поминай как звали. Укрытие он выбрал на первом ярусе. Близко спускаться, при этом большинство хищников не допрыгнут.

«Идеально».

Так Потап провёл ещё два дня, подкармливая чьясок, вкушая нормальную человеческую еду со всеми благами цивилизации, в единении с собой и в тесном контакте с природой. Многое в его голове встало на свои места: он никогда не станет частью животного мира, как бы ни старался. Чужак есть чужак.

Без людей ему тяжко, переоценил свои возможности. Роскошь человеческого общения, сопричастия чужим эмоциям и чувство родства ничем не заменишь. Одичалость и любовь к уединению — сущности разного порядка.

Когда ты деградируешь, перестаёшь следить за собой, опускаешься в своём сознании, некому тебя одёрнуть и пристыдить. Эта дорожка в один конец, ничего хорошего она не сулит. Флёр лесной романтики разбился о необходимость бороться за выживание.

«Будь сильным или умри».

Разница с людьми не сказать, что большая, так зачем идти на бессмысленные жертвы? Можно жить на два мира, беря от каждого только лучшее, но раньше он этого не сознавал. Время и совершённые ошибки помогли разобраться в себе.

Владимир, Марина, Гио, Мефодий, Нобуёси, Леонид, Ермолай, Кошевой, Александр, Лукична, Драйзер и многие другие ребята обрадовались его возвращению. Он не ожидал, что по нему так соскучатся.

Смурная Томофока утром уже сидела под деревом, вяло помахивая хвостом. Выискивая кожных паразитов, пяток чьясок уселись ей на голову и шею. Вообще-то, ирбисы на них охотились, но я строго-настрого запретил распускать здесь лапы. Птицы к кошке привыкли и не боялись.

— Вьють-вьють! Пота-Пота, мы нашли их! Нашли! — раздалась трель Хризы.

Новиков оторвался от взращивания лунных семян, разогнался и сиганул вниз, выставив руки и ноги звездой, отдавшись чувству свободного полёта.

Его бережно подхватили пернатые спутницы и опустили прямо на спину Томофоки.

— Срочно веди туда!

— Пота-Пота, много их, большая драка ждёт!

Вцепившись в загривок, Новиков выслушал сбивчивый доклад о столкновении саблезубых йети с глиптами и имперскими магами. В последние месяцы он не понимал причин усиления миграции полуразумных племён — раньше они редко забирались на зелёную сторону, предпочитая селиться в обжитых городках по маршруту маммотумов.

После разговора с Владимиром для него картинка сложилась: императорский поход вынудил йети сняться со стоянок, подыскивая безопасные места охоты. Тысячи организованных магзверей как саранча выедали всё на своём пути, беря противников количеством. Единственное, что спасало лес — это неприспособленность племён к тёплому климату, но когда тебя выгоняют, выбирать не приходится.

Томофока продиралась сквозь заросли и карабкалась по монументальным корневищам тысячелетних деревьев. Во время её прыжков Потап молился не выплюнуть селезёнку. Потряхивало как блоху. Сколько он раз предупреждал помягче двигаться, без толку. Ирбис находила его нытьё забавным.

— Стой, — попросил наездник, услышав впереди взрывы.

Они подошли к краю леса и, оставаясь в зарослях, подсмотрели картину бойни. Разведчики на вивернах поливали огненным штормом отступающих в панике йети. Мускулистые тела вспыхивали, разрывались от сотен воздушных клинков и стрел, а кого-то душили водные элементали, не давая и шанса на спасение.

Параллельно шёл последний бой в первых рядах, где дети зимы ожесточённо сражались с глиптами врукопашную. Камнекожие уступали им в размерах и массе, но сапфировые лезвия и превосходство в количестве уравнивали шансы.

Сражение закончилось через два часа, и люди встали лагерем. Потап пересчитал всех, сопоставив с данными Владимира, и развернулся уходить. Разведчики живы в полном составе, глипт уцелело 3500 штук. Полтысячи убили холода и стычки с йети. Всё равно этого внушительного гарнизона хватит для полноценной охоты и обустройства отдалённого форпоста имперцев. Неприхотливые труженики и воины готовы тебе строить, убивать, работать. Его Величество знал, за что отдавал деньги.

Новиков отъехал на несколько километров от греха подальше, но Томофока вдруг остановилась и зарычала на кусты впереди. Хвост пригнулся к земле, пасть оскалилась, самка источала агрессию.

— Кто там? — прошептал Потап, но ответа не предвиделось.

На них вылетела ватага обгоревших беглецов, среди которых один пятиметровый вожак йети. Так-то ростом он с ирбиса и в состоянии подпортить ей шкуру. Новиков достал из кармана десяток семечек и бросил перед собой, напитывая магической энергией. Ирбис молниеносно вмазала когтями по лицу раненого предводителя и ловко отпрыгнула назад, избегая атак с флангов.

«Только бы не засекли нас!»

Пророщенные колючие лозы набросились на противников, впиваясь стальными шипами в шерсть и обвивая их, как живая верёвка. Вначале боль особо не чувствовалась, но это обманчивое впечатление. Подобно змеям они набрасывали свои кольца и вскоре один за другим трёхметровки попадали, не в силах порвать растения. Прочность их удивила.

— Не лезь, я сам, — приказал Томофоке Потап, опасаясь случайного ранения своего питомца.

Вожак продержался дольше всех, но тоже грохнулся, громогласно рыча.

— АШУР-КИППАТ, БЕСКОЖИЙ, ЗА ТОБОЙ ПРИДЁТ ПОГИБЕЛЬ! ЭТИ ЗЕМЛИ БУДУТ НАШ… — стальная лоза заползла ему в рот, не дав договорить, а также обвила шею.

Сородичи вожака лежали бездыханно. Досматривать Потап не стал, и они побежали домой. С этого дня из стана людей повсюду поползли и полетели отряды лазутчиков разведывать местность. Как только они собрали достаточно информации, а поселение превратилось в неприступную крепость, началась первая охота. Как его и просили, Новиков не вмешивался: запоминал кого, и сколько убили. Хриза и Томофока активно ему в этом помогли.

Виверны — это бич Межмирья из-за своих всадников. Получая выгодный обзор, маг безнаказанно охотился даже в одиночку, изматывая монстра серией атак. Едва тот затихал, посылали за группой разделки. Глипты свежевали дичь, забирая самое ценное, а заодно отгоняли очередь из желающих набить брюхо.

Вскоре имперцы сообразили отдавать пришлецам мясную часть добычи. Магзвери попадались на удочку и умирали от заклинаний смеющихся разведчиков во время трапезы. Плюс ресурсы за просто так.

Экспедиция организованно собрала первую партию трофеев и даже одолела крупного маммотума, обстреливая того целых четыре дня. Это была победа гения человеческой смекалки, жадности и жестокости. Корпус отослал в обратную дорогу треть своих сил, справедливо полагая, что йети после взбучки будут обходить их за версту.

Потап покинул зелёную сторону одновременно с караваном людей.

— Всё привёз? — спросил Владимир при встрече после того, как разжал руку.

— Да, вот, — Новиков показал ему на четыре полных сумки с хронолитом. — Восемьсот кусков, всё пересчитал.

— Отлично, рассказывай, что видел, — они сели пить чай и Черноярский во всех подробностях узнал о положении дел колонизаторов Константина.

Барон внимательно слушал и кивал, смотря сквозь него. Близкие привыкли, когда он так делал, но вот посторонних взгляд ведуна пугал. Они придумывали различные небылицы, жалуясь на неудачи, мол, их прокляли. Всякие разговоры ходили за спиной Черноярского, но Потап знал подлинную натуру друга: к бесчестным и порочным не возвращаются.

— Слушай, пока тебя не было, у нас беда стряслась, — мрачно сказал Владимир, сжимая и разжимая правую ладонь в кулак. — Лёлику обе руки оторвало, ты не мог бы посмотреть его? Мы ищем ему подходящие протезы, но он второй день отказывается что-либо есть, сидит без движения, потерял ко всему интерес… Как будто на тот свет собрался, зараза.

— А кто его отпустит? — пошутил Новиков, и барон улыбнулся.

— Он там ждёт, сейчас или попозже привести? Отдохнёшь там…

— Не, давай сразу, я не устал.

Татуировка с изображением глипта переехала на тыльную сторону ладони, стоило старому товарищу зайти через портал в зимнее жилище.

— Приветствую, родительская масса. Велика твоя слава и печален итог службы твоей, — Потап подошёл к присевшему на полу глипту и потрогал ровный почерневший обрубок, успевший затянутся камнем.

Голова Лёлика безжизненно поднялась, рассматривая знакомого человека, и на секунду в спрятанных внутри массивного черепа глазах промелькнула искра.

— Госто гдод, — коротко заявил он.

— Не время ещё, мой друг. Готов ли ты к перерождению во имя своего вождя? — после Потап развернулся к Владимиру и перешёл на людской язык. — Повторяй за мной и не задавай вопросов: Госто грог годод догрос гот гододо го.

Барон повторил всё в точности и Лёлик медленно выпрямил плечи, постепенно меняясь в лице.

— Что за тарабарщину я ему сказал? — спросил Черноярский, разглядывая вставшего в полный рост глипта.

— У нас есть на складах сапфировая кость?

— Да, осталась от погибших. Мы часть в кузницу отнесли, а ты хочешь… Стоп, зачем тебе они?

— Глипты воспринимают себя как общую массу, у них нет пола, помнишь?

— Да, ты рассказывал.

— А значит, и части тела у них общие. Ты как Вождь распоряжаешься ими по своему усмотрению и только что даровал этому каменному господину новые руки.

— Блин, где ж ты раньше был? — выдохнул Владимир, хватаясь за голову, — У нас там ещё покалеченные есть, их бы тоже…

— Несите кости и да — Лёлик слегка подрастёт после обряда, — честно предостерёг Потап, мысленно закрывая внутреннюю библиотеку магзверей.

Татуировка глипта сбежала с ладони, оставив свободное место, а толмач прилёг в тёплую кроватку, с улыбкой наслаждаясь поднятой им суетой.

«Теперь я точно дома».

Хранилище сапфировых костей у нас пополнялось с ростом смертности камнекожих. Мы складировали выдвижные лезвия на будущее, и тут они внезапно пригодились! Также я распорядился пристроить всех пострадавших в конфликтах глипт на простенькие активности, и эти бедолаги получали такой же паёк, как и раньше. Они не жаловались на свою судьбу, но каждый раз зрелище безногого или безрукого магзверя служило напоминанием о прошедших и будущих войнах.

Искушённые маги щёлкали их без особого труда, и это основная причина гибели. Натиск монстров или людей в латах они переносили без особых проблем. Я надеялся на будущие магтехнологии, а пока глипты — это наш громоотвод.

«Сделать их ещё более непробиваемыми!» — такие цели я преследовал.

Лёлику принесли наполненную коробку сапфировых костей соплеменников, и он подыскал себе подходящую замену.

— На восстановление уйдёт где-то неделя, — предупредил Потап.

Лечебные свойства лезвий были известны РГО, мы даже выполняли спецзаказ, чтобы естествоиспытатели смогли провести больше опытов. Как это вылетело у меня из головы? Конкретно Шпеер занимался изучением вопроса регенерации конечностей, но судя по отсутствию новостей — безуспешно.

Лёлик попросил помощи у другого глипта, Грымзика, и тот на наших глазах грубо вогнал лезвие прямо в суставные впадины. Бац, и вошла. За процессом наблюдала собранная команда учёных, Потап, я и разведчики.

— Какая тонкая операция, — хмыкнул Абросимов.

Шутить можно было сколь угодно, однако вылезшая голая плоть поползла обволакивать эти «штыри» по тридцать сантиметров, пока полностью не накрыла их, формируя культю. У глипта на груди отслоился кусок камня.

— Он перераспределяет своё тело! — догадался Александр, рядом Пелагея зарисовывала происходящее.

Действительно, масса мышц и тканей ушла на наращивание каркаса рук, а попутно нарушилась общая анатомия глипта. Лёлик схуднул, оттого и откалывались окаменелые куски, прямо как глина. Новая «кость» ярко светилась синим, настолько, что просвечивала все ткани. Мы воочию видели ползущую сетку сосудов и нервов, она захватывала каждый миллиметр, словно грибница, идущая на влагу.

При этом сапфировое лезвие тоже менялось и формировало трубчатую плечевую кость, металл превратился в органику и погас. Как только это произошло, серая безжизненная кожа культи вдруг разбухла — тёмная кровь запустилась по выстроенной системе. Плечи Лёлика пульсировали, он их чесал обо всё подряд, но за чудом последовал и неизменный негативный эффект, который РГО годами пытались искоренить — ороговение кожи до состояния камня.

У вожака глипт всё затянулось как надо, а потом настал второй этап. Грымзик точно так же воткнул лезвия в уже сформированные культи. Они отрастали дальше, при этом общая масса туловища и ног падала.

— Как будто линяет, — прокомментировал кто-то из разведчиков.

Лёлик с достоинством переродился, и получилось так, что руки стали даже длиннее, чем были, под другие пропорции тела. Выглядел он как орангутанг — опирался на верхние конечности при ходьбе.

— А теперь бегом в столовую, — приказал я, и уставший, но радостный глипт удалился отъедаться, мы ему там приготовили с полусотни пищевых брикетов на полный курс восстановления.

Аналогично были вылечены все семнадцать пострадавших камнекожих. Сколько же власти в статусе вождя глипт! Подобная вертикаль подчиняла себе распределение всех ресурсов. С другой стороны, для выживания вида оно оправдано. Там, откуда родом мои помощники, еды раз-два и обчёлся.

Им для обряда, получается, нужно отыскать донора среди своих или убитых из другого племени, а потом ещё раздобыть уйму пропитания для восстановления. Со слов Потапа, разрешение на перерождение — это высшая честь, которую вождь может даровать.

Пока мы готовили налёт на некромантов в «Красном-34», в Ростове произошло знаковое событие: жители вышли на улицы громить иностранщину. Сгорела кирха, лавочки иноземцев, склады, личные дома, а также консульство Тевтонского ордена. Народный гнев, копившийся годами, вышел наружу слепым безумием и глухотой к мольбам. Город два дня сотрясали погромы.

Ландмейстер с «паствой» поспешили убраться на пристань, откуда на своих судёнышках отчалили от греха подальше, чтобы переждать бурю. Пока никаких официальных решений на их счёт не вынесли, но всем и так ясно, чем кончится судебный процесс.

В якшанье с некромантами только глупец не поверил, а подкрепилось это отвратительной репутацией тевтонцев. Среди обилия их злодеяний числились: убийства, изнасилования, навязывание своей религии, измывательства над беззащитными, ограбления. Пользуясь графской протекцией и особым статусом в храме, они возвели себя в сорт высших людей.

Ростовчане решили выкинуть этот мусор раньше срока и, надо признать, ротмистр не особо-то им препятствовал. У нас был шикарный уговор на вливания в бюджет 1.8 млн рублей ежемесячно, так что Олзос Баирович спокойненько попивал у себя в храме на балконе кумыс, или что он там любит, наслаждаясь видом на разрушения сверху. Впоследствии ни одного местного не наказали.

— Повежливей! — Маркел отвесил древоточцу подзатыльник и заставил того прикрыть свои жвалы, угроза подействовала, но насекомообразный продолжал пялиться на нас, как на заклятейших врагов.

— В клетку его, — приказал я, а сам перебрался домой в подземный храм.

Там в шикарном крытом водоёме я через таблички попросил предводителей глурров, сына и отца, подплыть ко мне. Их трескотня со знатью оборвалась, и они гордо выбрались на поверхность, встав напротив меня.

— Скви-и-и-к! Ц-ц-ц! Пи-и-и! — сказал первым сын, со слов Потапа у них старшие всегда слушают, а младшие беседуют и доносят волю.

У меня брови поползли вверх, когда сначала один, а потом второй протянули мне трëхпалые ладони. Я пожал их машинально, а те довольные собой кивнули друг другу.

Гил-Нга-Ворн, который сын вождя, нагнулся было подобрать деревянные таблички для беседы, но я отрицательно помахал ладонью и показал им закрытый бутон розочки. Те с опаской повертели их в руках, а потом я продемонстрировал, что делать.

— Съесть-можно-это-хотеть-он-от-нас-что?

— Надеть-вопросы-лишние-нет, — строго одёрнул отпрыска вождь, не догадываясь, что я уже их прекрасно понимаю.

— Меня так хорошо слышно? — спросил я вежливо, шокируя не только главных, но и тех, что ловили каждое слово из бассейна, наполовину спрятав головы в воде.

Окружение мигом встало по пояс, плескаясь и не скупясь на эмоции.

— Тише-вы-дикари-вести-себя-почему⁈ — гаркнул Ворн, заглушая беспорядок.

Речь была понятна как им, так и мне. Артефакт IV поколения переводил человеческие языки, с магзвериными не дружил. Обитатели «Красного-34» — это видоизменённые люди, потому присутствовали некоторые лингвистические дефекты. Если древоточца «роза» не осилила, то тут я отлично понимал смысл сказанного.

— Прошу-прощения-за-соплеменников-моих, манер-им-не-хватает, — обратился ко мне Ворн с ноткой благородства в голосе.

— Ничего, мы и сами в первый раз удивились силе этого артефакта. Всё в порядке. Пока что у нас девятнадцать «переводчиков», но со временем мы снабдим ими весь народ глурров для удобства общения между нами.

— Славная-вещь-вы-создали-сами-её? Настолько-велика-сила-племени-вашего? — спросил Ворн, потирая пальцами слившийся с чешуëй цветок.

— Нет, это сделали другие люди, не из нашего мира, но мы быстро учимся. Со временем переймём их техники.

— Видели-мы-печь-и-кузницу, гнуть-лепить-металл-под-водой-невозможно-как-хочешь, — с сожалением отметил сын вождя. — Но-зато-у-нас-есть-много-похожего.

— Например? — поинтересовался я.

— Ваш-слуга-выращивает-зелень-в-домах, мы-водоросли-в-полях. Вы-разводите-рогатых-зверей-и-пьёте-их-молоко, мы-растим-своих…

Ворн довольно быстро утратил стеснение и привык к артефакту-переводчику. Его речь лилась едиными предложениями, а правдивость подтверждали кивки умудрённого годами родителя.

Глурры хотели показать, какие они могучие и ценные союзники, что они полезные, что с ними нужно считаться и всё в таком духе. Я тактично всё это слушал, задавая уточняющие вопросы, и под конец мы разошлись довольные друг другом. Наметились очертания плана улучшения жизни обеих рас.

— Примите это как подарок, — я отдал им десять рубиновых розочек, чтобы они не испытывали проблем с коммуникацией.

Одну оставлю себе, остальные восемь перешлю в Чумбур-Косу. Гио с аккумами переделывал там сейчас подводную пещеру в целый город. Даже не верится, что всего один человек его уровня с магической подпиткой извне способен на такой объём работ.

«Мы обгоняем имперцев уже не на два, и не на три шага, на все десять», — подумал я, когда выбирался на поверхность к шахте.

Магтехнологии давали нам, маленькой, но дерзкой группе людей, шанс отстроится от огромной страны, развиться до недосягаемых высот и поглотить одно Великое княжество за другим. Хвастаться сейчас всем — значило загубить дело на корню.

Пелагея со своей иллюзорной магией — тот важный винтик, которого мне не хватало. Она скроет нас пологом от вездесущего ока экспедиционного корпуса, как в этом мире, так и за его пределами. В Таленбурге всё ещё были шпионы баронов, всякие подозрительные личности от других аристократов и прочий ангажированный люд.

Как только я чуть поднялся, сразу на хвост сели соглядатаи, всем стал интересен — за информацию о ведуне щедро готовы были платить. Для меня их потуги сродни игре с младенцами в песочнице, вижу насквозь.

Скоро вышлю это гнильё прочь, но пока пусть живут и разносят обо мне слухи. Они получат ровно ту информацию, к которой им дозволят прикоснуться. За каждым закреплён мой надсмотрщик, а некоторые места Таленбурга закрыты для посещения. Дежурные глипты ревностно охраняли вверенные им объекты.

Однако магтехнологии без преданных способных людей всего лишь инструмент без хозяина. Так что мой путь — это наращивание дружины в широком смысле слова: воины, маги, учёные, торговцы, управленцы, ремесленники, фермеры, церковники, творцы — феоду требовался весь спектр профессий. Результаты уже имеются и ещё какие, но останавливаться нельзя, с каждым днём мы должны становиться сильнее, влиятельней, богаче.

— Владимир! Владимир, какая радость, ты вернулся! — эмоционально помахал мне герцог и побежал навстречу, назло обступившей его свите, за ним следом засеменила рыжеволосая лекарша Мелисса. — Где ты пропадал всю неделю? Видел моих воинов? Представляешь, они пришли, пришли! Спасибо тебе, ты ещё не смотрел их?

— Нет, Ваша Светлость, я только с дороги. С превеликим удовольствием навещу новую крепость вместе с вами.

— Отлично! А то мне и выйти никуда нельзя. Я не жалуюсь, ты не подумай, но как же я скучаю по балам папеньки… — мечтательно затянул он, а потом смутился. — Обожаю танцы, а чем ещë заниматься такому, как я?

— Вы себя недооцениваете, Демьян Гаврилович. У вас впереди великие свершения, надо готовиться к ним… — я заметил, как его лицо начинает принимать скучающий вид, и поспешил добавить. — Но сегодня особенный день, потому предлагаю после смотра заглянуть в Ростов. А насчëт бала я сообщу Марине Васильевной, она мастерица на подобные забавы, — соврал я, глядя в широко распахнутые глаза знатного юноши, настроение его тут же улетело в космос.

— Ты серьëзно, у нас будет бал? Ах, я весь в нетерпении! Как же всë хорошо обернулось…

Изнежили всё-таки Демьяна отцовской любовью. Никогда он особо не следовал этикету, да и зачем, если ты проклятый ребёнок без какой-либо власти в большой и дружной семье? Можно наплевать на правила — папенька с братьями всё уладит, только вот никого в живых больше нет, а на тебя легло управление обширным герцогством.

Черноморье, на секундочку, включает в себя два графства (до падения семьи Абросимовых — три) и четырнадцать баронств! Что может со всем этим сделать ребёнок шестнадцати лет? Его никогда не готовили к такой роли. По сути, он жил свою счастливую жизнь с золотой ложкой во рту и пропустил этап закалки духа. Проклятие ведуна выключило его из гонки аристократов, и теперь надо навёрстывать упущенное.

«А он не хочет…»

Я прошёлся с Ровниным, выслушивая его детские приключения, о том, как он сдружился на тренировочной площадке с пятёркой кадетов, его сбивчивые переживания о прошедшей казни канцлера Лоретти, а также впечатления о еженедельном фехтовальном турнире с призовым фондом в десять тысяч рублей, который запустил Анжей Марич для привлечения талантов.

По этой обрывочной мешанине я понял, что герцог ни черта не сделал за прошедший срок.

— Позвольте поинтересоваться, а как проходят ваши тренировки в магии и занятия с отцом Филаретом?

Я наказал священнику и преподавателям кадетского корпуса лично пестовать Демьяна, чтобы тот подтянул знания, и был готов хотя бы к двадцати годам взять в свои руки власть.

— Успеется, Владимир. Не переживай, теперь мои воины со мной, всё будет хорошо. Кто вообще осмелиться к нам сунуться, когда прямо под Ростовом стоят лагерем полторы тысячи отборных гридней? Покажите мне этого дурака! — свысока выдал он, невольно намекая о своëм военном превосходстве по сравнению с крошечным баронством.

— Ваша правда, Демьян Гаврилович, — согласился я, поглядывая себе за спину на отошедшую почтительно Мелиссу.

«Её рук дело?»

Читать юному герцогу лекцию о праздности я не посмел — только безнадëжно оттолкну от себя. Мы расстались у терема с уговором собираться в дорогу. У крыльца меня встретил подросший до 4.5 метров Лёлик, плюс метр прибавил как переродился. Камнекожий глубоко поклонился на японский манер, прижимая ладони к бёдрам.

— Как же ты теперь будешь с Мефодием бороться? — спросил я его с улыбкой, задирая голову и щурясь от осеннего солнца.

— Гдод дод, — басовито ответил он, и я одобрительно похлопал его по каменной ноге.

— Рад, что ты снова в строю, дружище.

Взбежав по лестнице к себе в кабинет, я нашёл там Марину, закопанную в горы бумаг. Девушка подняла заспанные глаза и просияла.

— Сколько у нас времени? — спросила она, когда я затащил её на софу.

Мы расстёгивали друг на друге верхнюю одежду, не забывая прерываться на жадные поцелуи.

— Полчаса точно есть, пока соберётся… — отмахнулся я, хватая её за грудь.

— Мальчишка, ах! — застонала она. — Володя, мальчишка — дурак…

— Потом, — я заткнул её рот ладонью, не желая портить момент.

— Кусать-то было зачем? — спросил я, растирая ладонь с отметинами от зубов.

Марина собирала с пола свою одежду, заодно и кинула мою в лицо.

— Чего как дед старый ворчишь? Отметину на тебе поставила, чтоб другие бабы не засматривались на такого жениха, — в шутку ответила она.

— Забыл, что ты собственница, — хмыкнул я, но вскоре перешёл на серьёзный тон. — Не нравится мне, что Демьян лясы точит.

— Это всё его шлюха, — натянув штаны, ответила Марина. — С приходом отцовских гридней в уши ему мёд льёт, мол, Ваша Светлость так могуч-размогуч. Он и размяк от лести, сразу гоголем заходил, а ведь мальчик хороший, способный.

— Только этого мало, — встал я и прошёлся к столу заглянуть в бумаги. — Талант без труда и огранки с годами обречён на посредственность. Надо как-то заставить его учиться, у него слишком много свободного времени.

— Ты так говоришь, будто он твой сын, не всё ли равно?

— Я с ним до передачи мне графского титула.

— А потом? — Марина положила мне руки на шею, пытаясь насмотреться перед уходом.

Я неопределённо качнул головой.

— Не знаю, не хочу сейчас об этом думать.

Мы напоследок пообнимались, но вскоре пришлось чуть ли не убегать.

— Какой ещё бал, ты сдурел? Я даже близко не знаю, как их проводить! — крикнула она, когда дверь захлопнулась.

Улыбаясь своей коварной подставе, я спустился на первый этаж и встретил выходящего на улицу герцога. Юноша принарядился в парадный мундир, нам подали лошадей, и вскоре мы ехали трусцой по дороге к лагерю. По пути болтали о том о сём, я старался быть доброжелательным и лёгким, но не забывал отслеживать состояние всей его свиты.

Показатель «Счастье» стабильно снижался, что говорило о правильности моих действий. Они могли сколь угодно злиться и зубоскалить за спиной, но шансов переманить герцога на свою сторону у них никаких.

«Пока Его Светлость гостит в Таленбурге», — поспешил я уточнить.

«Преданность» Совета давно на нуле — тут комментировать, только портить. Вместе с герцогским гарнизоном «в гости», наконец, добрались дети высокопоставленных мужей, так что на отрезке пары дней все змеи расползутся по своим норам подальше от Таленбурга. Нечего им тут шипеть — пусть работают на благо Ровниных. А пока я гасил их когнитивку «Градиентом», чтобы выглядели тупее обычного и не смели вякать.

Ермолай Яр и воспитанники кадетского корпуса постарались на славу. За короткий срок они возвели на пустыре приличные укрепления с военным городком. Роскоши мало, но зато у гридней теперь есть крыша над головой, полевые кухни с парой десятков наёмных работников, наспех сколоченные конюшни, тренировочный плац с чучелами и многое другое. Чего не хватает, можно закупить в Ростове или у нас — расстояния примерно одинаковые.

Демьян сиял от довольства.

— Ваша Светлость, великолепная армия, — похвалил я его, когда мы верхом объезжали построенных в ряды гридней. — Держу пари, вы прирождённый полководец и стратег.

— Как и все из рода Ровниных, — ответил он с гордо поднятым подбородком, иногда малец по-отечески махал оторванным от своих занятий воинам, думая, что те боготворят его.

Преданность к «Д. Г. Ровнину» (7/100)

Преданность к «Д. Г. Ровнину» (2/100)

Преданность к «Д. Г. Ровнину» (5/100)

Преданность к «Д. Г. Ровнину» (10/100)

Преданность к «Д. Г. Ровнину» (1/100)

…

При этом солдаты души не чаяли в его погибшем отце. Их тоже можно было понять: у старика-герцога было столько достойных сыновей, но выжил почему-то самый несуразный и без перспектив. К тому же смертельно больной.

— Смотрю на них и налюбоваться не могу, орлы! Вот только, как быть, Демьян Гаврилович? Если не заплатить им или, не дай бог, провизия кончится, они эдак Ростов разграбят быстрее, чем некроманты.

— А у нас что нет денег? — побелев, тихо спросил герцог.

— У меня есть, а вот у вас…

— Не томите.

— Боюсь, ваши средства раздроблены по всему Черноморью, и собрать такую сумму за раз выйдет долго. Покойный герцог не доверял банкам. Да и у меня нет столько денег на провиант. Первое время им хватит, а вот дальше, ох, не знаю…

— Что же теперь делать?

— Вам надо решить эту проблему.

— Но как я… Я не умею, — от стыда юноша перекрасился в красный. — Едемте, Владимир, пусть они как-нибудь сами… — он незаметно дёрнул меня за рукав.

— Вы чего? Так нельзя.

— Умоляю вас, барон, придумайте за меня.

— Из нас герцог здесь вы, и это ваша армия, а не моя.

Перспектива растерять единственную защиту от врагов паникой заволокла ум мальчишки, а я в довесок на 5% снизил ему критическое мышление. Пусть поварится в собственном соку, богатенький бездельник.

— Что делать? — он с бараньими глазами посмотрел на меня. — Вы ведь обещали помогать…

— Обещал, но я не в силах быть с вами круглыми сутками, поймите. Какие-то проблемы придётся решать самому, и отвечать за них, — добавил я. — Вот если бы вы не пропускали занятия у отца Филарета, знали бы всё о военном искусстве, о провиантском снабжении в том числе.

— Да что какой-то там священник смыслит в войне? — возмутился Демьян

— Как, а вы не в курсе?

— О чём?

— Отец Филарет, в миру Степан Колокольцев, у кого только не служил по молодости: и у герцогов, и у баронов — всякого лиха повидал, и повоевать пришлось. В этом деле он собаку съел, Ваша Светлость.

— Я и не знал, — опустил глаза Демьян, на лице отобразился редкий для юноши мыслительный процесс, он прикусил губу и спросил. — А я могу, ну…

— Вернуться?

— Да.

— Конечно, я поговорю со святым отцом, он вам не откажет, — заверил я герцога. — Теперь понимаете, какая ответственность на вас лежит и почему нельзя быть беспечным?

Демьян кивнул.

— Спасибо за урок, Владимир.

Я с облегчением выдохнул и хотел было праздновать, восхваляя свою находчивость, но герцог вдруг развернулся на коне и поспешил обратно к строю.

— Слушайте все сюда! Слушайте мой первый приказ! — привлёк он внимание офицеров и рядовых.

Крутнувшись на месте, Демьян продолжил.

— Вы присягнули мне и роду Ровниных на верность. Ближайшие свои годы я проведу здесь, в Ростовском графстве, потому оно станет и вашим домом! Мой славный друг и вассал, барон Черноярский любезно согласился принять меня своим гостем. Он знает об этих местах лучше, чем кто-либо из вас, даже лучше меня!

У меня закралось смутное и тревожное подозрение.

— Потому я назначаю его интендантом Ростовского гарнизона! — громко объявил Ровнин. — Отныне ваш резерв переходит под прямое руководство барона Черноярского в вопросах расквартирования, довольствия и дисциплины.

Довольный собой не в меру, он придурковато помахал рукой, призывая подъехать поближе.

«За что мне это всë?»

Глубоким вечером того же дня.

— Пх-х-х, — Марина покатывалась в постели со смеху, после моего рассказа. — Я положительно не могу-у-у… П-понять, пх-х-х…

Я ткнул её в бок, но, кажется, только продлил агонию подыхающего ежа. Пришлось ждать, пока она не угомонится

— Я думал, эта ситуация преподаст ему урок, но он переложил всю ответственность на меня! Нет, это нам только на руку! Просто, ах-аха, не ожидал такой тупости.

— Ну вот, я предупреждала насчёт этого, — успокоившись, ответила Черноярская.

В тот день мы ещё побродили по Ростову, встречая везде фальшивую приветливость, но герцог как будто не различал не то что тона настроений своих подданных, ему можно было лить в уши любую ересь. Отдав мне бойцов, он расписался в собственной некомпетентности и разом оскорбил всю военную верхушку.

Что бы ими командовал какой-то там барон? Где это видано? Меж тем, для меня это шикарней некуда. Чужая огромная армия под боком всегда угроза, а так я смогу их контролировать. Короче, прилетело откуда не ждал.

— Что у нас там по брикетам? — спросил я, ложась набок.

— Партию собрали, — зевнула Марина, — и стяжень готов к отправке.

Ежемесячные обязательства никуда не делись. Правительство Франции платило нам за 5 кг лекарства 2 млн рублей, что довольно вкусно. Добывать больше мы пока физически не могли, но работали над решением. Перспективы у этого направления огромные — есть ещё куча стран, что согласятся на такую вкусную контрабанду. Ейчиков активно знакомился на бирже с их представителями и прощупывал потребности, закладывал фундамент доверительных отношений.

Также в сентябре нам удалось значительно снизить себестоимость пищевых брикетов для императора. Мы продавали штуку за 6 рублей, а продуктов закупали на 5 ₽. Итого у нас выходило 120 000 ₽ чистой прибыли за ежемесячный заказ на 4000 глипт. За счёт высокой урожайности и других нововведений эта цифра добралась до отметки в 400 000 ₽.

Итого плюс 2.4 млн в казну, денежка к денежке…

За этими приятными подсчётами я и заснул.

Наутро для сопровождения ценного груза в Чумбур-Косу я отправил Маркела. Вместе со старостой он покинул Таленбург, чтобы проконтролировать контрабанду. Кстати, Ейчиков явился весь окрылённый — нам, наконец-таки, выдали лицензию на купеческую гильдию!

— Вот она, шельма! Вот она! — кричал бородач, потрясая перед всеми бумагой с государственной гербовой печатью.

Помимо обещания куда большего заработка, наличие гильдии показывало окружающим, что у тебя есть власть решать проблемы. Люди тянутся на силу, безопасность и понятные правила.

По сути, кто я такой в мире финансовых воротил? Так, баронишка задиристый с непонятными источниками дохода, а, возможно, весь в долгах. Никто не знает, чего от такого ждать, смотрят искоса. Тем более ведун.

Но вот если империя дозволила тебе создать купеческую гильдию, и ты смог заплатить дорогущий взнос, то кредит доверия взлетал до небес. Ты становился магнитом, притягивающим дельцов.

По аналогии с гриднями и цветом ярлыка: серым или зелёным рукастых бойцов не заинтересуешь (копеечные заработки, плохой состав дружины, отсутствие лекаря), а вот владельцев красного или чёрного знали поимённо, за них говорила воинская доблесть.

Теперь мы имели право:

— Создавать свои представительства в других странах;

— Торговать внутри Российской империи без ограничений;

— Реализовывать собственные уникальные товары через членов гильдии и запрещать остальным участникам рынка их копировать. По сути, получали охраняемую государством монополию;

— Собирать членские взносы и иметь с этого доход;

— Официально кредитовать дворянское и купеческое сословие.

Список на самом деле неполный, но это основные пункты, ради которых я всё и затеял. Если добавить от себя, то это ещё и отличный шанс развернуть за рубежом и внутри России информационную сеть. Не одними Склодскими едины будем: чтобы добывать слухи не обязательно отправлять элитного убийцу, с этим справится обычный торгаш. Семейство герцогов достойно заданий высшей сложности.

Кстати, гильдии дозволялось заниматься коммерцией на всех рынках, если это не нарушает закон. Теперь я мог поставить купца в соседнее Великое княжество, и пусть кто-то попробует вякнуть — закон на моей стороне.

Ну и, конечно же, гильдия давала политический вес и рычаги влияния. Долговая кабала для феодалов, эмбарго как оружие удушения экономики, управление назначениями на важные посты через влиятельных должников, развязывание и прекращение конфликтов — на что хватит фантазии, инструмент многогранен в своём применении.

Ейчиков был первым поверившим в меня торговцем. Он рисковал репутацией, ведя дела скандального барона-ведуна. Суд с собственным отцом, баронская война, затем графская, атака некроманта — вызовов было много, но мы выстояли. Мы показали всем не зубы, а вполне себе острые клыки, за это и получили свою порцию уважения.

Дмитрий Генрихович Ейчиков

Отвага (27/100)

Дипломатия (69/100) +3

Торговец (B-А), Пивовар (D)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (89/100) +7

Трудолюбие (81/100)

Счастье (67/100) +36

Боевой дух (12/100) +2

Рождаемость:

Живые: 4 ♂/1 ♀

Взрослые: 4 ♂/1 ♀

Умершие: 0 ♂/0 ♀

Всего: 4 ♂/1 ♀

Общественный статус: «Глава гильдии» — торговец, поднявшийся до вершины купеческой иерархии и ставший доверенным лицом аристократа.

Достигнуто ¾ предельного уровня развития -¼

Ещё один мой человек взял «А» ранг в своём деле, к тому же заполучил шикарный общественный статус, став влиятельной фигурой в торговом мире. Именно это мне и нужно было — возвышать своих людей. Поднимаюсь я, поднимаются и они.

— Поздравляю, — пожал я ему руку и обнял, — и жду переезда. Забирай своих, теперь твой дом здесь.

Ейчиков быстро вытер глаза кулаком и кивнул. Для него выдался шанс ухватить удачу за хвост, и он его не прошляпил, теперь впереди долгая работа над увеличением могущества гильдии, и я был уверен этот человек с ней справится.

Олзос Баирович выполнил свою часть уговора и снял с нас все торговые ограничения, поэтому через три дня ему на стол легла «Anima refectio».

— Ты что творишь… Как? — сглотнул ротмистр, не веря своим глазам.

Нежный цветок был помещён в обитую чёрным бархатом шкатулку.

— Передайте эту вещь Его Величеству как можно скорее, она хрупкая и мало живёт в нашем мире.

— Где вы еë взяли?

— Повезло, — расплывчато ответил я, — это моя благодарность за сдержанное слово. Теперь проблем по редким ресурсам у вас в этом месяце не будет. Постараюсь и дальше не разочаровать.

— В смысле? У вас ещё есть?

— Нет, конечно, — улыбнулся я. — Я же не фокусник какой.

— Что-то гложут меня сомнения по этому поводу, — хохотнул повеселевший ротмистр и уточнил. — Вам уже заплатили?

— Да, я попросил право лично доставить цветок, чтобы вы из первых уст узнали.

Полмиллиона в карман получите-распишитесь. У врат на меня таращились во все глаза. Храмовник только со второго раза трясущимися руками внёс в ведомость запись о находке.

— Кстати, ваш ярлык готов, вот, Великий посадник занёс вчера.

Олзос Баирович передал мне круглую металлическую печать с двуглавым орлом и чёрными кожаными хвостиками. Такая по большей части встречалась у герцогов и Великих князей, а я получил еë в титуле барона и меньше чем за год. Для кого-то это высочайшая ценность, раньше я тоже грезил подобным знаком отличия, но сейчас…

Я хмыкнул и подбросил в руке ярлык как пятирублёвик и, не глядя, положил в карман. Очередная цацка. Давно пройденный этап.

— Всего доброго, Олзос Баирович, — я пожал руку ротмистру и перед тем как уйти добавил. — Мои люди сегодня вечером занесут вам за сентябрь и октябрь сумки.

Такие тяжести самому как-то несолидно носить. 3.6 млн, эх, жалко, но это деньги на правое дело — вложения в моё будущее. В дальнейшем сумма сократится, но зато теперь мы с ротмистром квиты.

За находку анимы храм Олзоса отметят среди остальных, а это поспособствует его репутации. Также я дал ребятам отбой с грабительской авантюрой — глипты больше не кошмарили концентрировано один мирок, раскидал их по множеству разных, как это делала высшая аристократия.

Кстати, о ней. Я же теперь интендант герцогского гарнизона, считай, ответственный за хозяйскую часть, деньги и провиант. Вливать свои кровные в содержание чужой армии глупо, но пока шёл аудит владений герцога, следовало придумать способ самоокупаться. Простейший — это сформировать отряды витязей и пусть они «штурмуют» Межмирье, а что ещё делать?

— Полковник Лекуант, добрый день, — я зашёл в жилище главного лица герцогского резерва.

На меня неприязненно посмотрел сорокапятилетний мужчина с длинной гусеницей шрама на щеке. По его полному имени, Пьер Этьен Лекуант, можно догадаться, что он не дворянских кровей и взбирался наверх сам, за счёт личных качеств. Это вызывало уважение, а его ранг полководца «B» недвусмысленно сообщал об умении работать головой.

— Барон Черноярский, вуи, я вас ждал.

— Si vous voulez, nous pouvons continuer en français? *

*Если хотите, можем продолжить на французском? (пер. с фр.)

— В этом нет необходимости, Ваше благородие.

— Предупреждаю, на постоянной основе лично присутствовать здесь не смогу, потому пришлю вам своих помощников. Они будут держать меня в курсе всех дел.

— Хорошо, но что насчёт провианта? Нам хватит запасов на пару недель…

— Вот об этом я зашёл с вами поговорить. Видите ли, герцог не в состоянии сейчас потянуть такие расходы.

— И чем прикажете мне кормить солдат, овсом? — набычился Пьер.

— Зачем же овсом? Вы можете сами заработать на своё содержание. Я предлагаю охоту в Межмирье, мельком видел ваших гридней — способных в достатке, справятся с такой задачей.

— Спасибо, конечно, за похвалу, но слабакам в герцогской дружине не место.

Лекуант не обрадовался такому развитию событий, потому как рисковал потерять личный состав. Не все гридни это витязи, они скорее привыкли сражаться с людьми. Скажем так, наиболее отбитые из них не боялись сунуться в Межмирье за длинным рублём, по статистике один из десяти. У меня это каждый первый, изначально набираю самых дерзких.

— Допустим, — вздохнул Лекуант, — о каком количестве отрядов идёт речь, чтобы покрыть наши расходы?

— Сюда надо учитывать месячное жалованье, питание, починку амуниции, фураж и ковку лошадей, содержание лазарета и резервный фонд на выплаты семьям погибшим в Межмире. Я узнал, что вы платите по 2 тыс. на гридня. Если всё посчитать, то выйдет, — я сделал вид, что задумался, но давно знал расклад. — 3.7 млн в месяц — это прямо край, я бы советовал ориентироваться на 4 млн.

— Всё так, — полковник одобрительно кивнул.

— Задача вашего резерва — охранять Его Светлость. Значит, в крепости всегда должно оставаться не менее ⅔ гарнизона, возьмём чуть меньше. Пусть 600 человек займутся Межмирьем. Мои рекомендации для минимальных потерь — жёлтые миры.

— Да вы сдурели? Какие жёлтые, они там все и полягут! Признайтесь честно, в этом и есть ваша цель — избавиться от нас, а потом убрать герцога? К вам уже приходили с предложением? — Пьер натурально взорвался, ненадолго его хватило.

— Не мелите ерунды. Сядьте.

— Я сам решу стоять мне или сидеть!

— Как вам будет угодно, но криками делу не поможешь. Вот вам цифры для сравнения: мой второй отряд в самом начале стабильно зарабатывал в день по две тысячи. Это была рутина — я их не гонял на опасные участки. Допустим, ваши 600 человек или 60 отрядов дадут также по 2 тыс. за день. Всего у нас выходит 120 тыс. за день, но это без учёта проходок по 400 рублей штука. Я готов вам одолжить свой чёрный ярлык, тогда сможете сократить траты в два раза — общее время охоты увеличится до 8 часов за экспедицию. Прибавляем эти 24 тыс. издержек, итого ваша ежедневная норма: 144 тыс. При таком раскладе за месяц чистыми вы заработаете 3.6 млн.

— Даже минимальный порог не перепрыгиваем, — полковник заложил руки за спину.

— Это без учëта выходных, — добавил я, заставив Лекуанта шумно выдохнуть.

— Какие у нас варианты? — подостыв, спросил он.

— Дайте подумать, хм, — я потëр подбородок. — Есть один выход, но вы будете против.

— Барон, что может быть хуже задержки жалованья? Не надо меня щадить. Вы извините за вспышку, с этим некромантом все нервы ни к чëрту. Так ещë и дëрнули от границ без подготовки. Если знаете, как помочь, говорите.

— Извинения приняты, — кивнул я. — Не поймите неправильно, я не лезу вам указывать, как командовать, и уверен, вы знаете своих людей как облупленных, но я бы хотел сам сформировать эти 60 отрядов. Только отбор, а дальше командуйте ими как душе угодно.

— Это правда говорят, что вы ведун? — спросил Пьер, посматривая из-под бровей.

— Я бы не советовал верить слухам, но здесь чистая правда. Скоро убедитесь сами.

— Ну хорошо, допустим, согласен, дальше что? — полковник расхаживал взад-вперёд, ожидая разъяснений.

— На безвозмездной основе я усилю эти группы, добавив к ним по десять глипт. Они увеличат общий доход, участвуя в охоте, как бойцы, и помогут донести трофеи до колонии. В крайнем случае пожертвуют собой, чтобы ваши люди смогли спастись. Признайте, всем будет спокойней знать о такой возможности.

— И вы за это ни рубля не возьмёте? Какой ваш интерес, господин интендант? — последнее он выделил иронично.

— Это меньшее, что я могу дать герцогу. Я обещал его защищать, но если вам недостаточно, моя цена — опыт для магзверей. Они учатся в бою. К сожалению, у меня нет столько преданных людей, как у Его Светлости, а обучать глипт надо. И мне, и вам польза.

— Обучение, говорите, хм…

Лекуант потопал носком сапога, поморщил лоб и рявкнул.

— Лейтенант, писаря нам!

Всей этой проблемы не было бы из-за саботажа Совета. Казну растащили кто куда, и пока её соберут, пока весь этот неповоротливый бюрократический механизм заработает, солдаты сдохнут с голоду. Усложнилось всё старомодностью патриарха Ровниных, не доверявшего ростовщикам любого пошиба.

В течение двух дней я обработал «диктатурой» и занëс в «картотеку» полторы тысячи бойцов. Потом отсортировал их по способностям, выделив на роль глав гридней с наибольшим показателем лидерства. Чувствовалась нехватка магов. Эти части дёргали в спешке со своих мест, потому образовался бардак.

Состав одного отряда вышел следующим: пять магов, пять воинов и десять глипт — для охоты в слабеньком жёлтом мире в самый раз.

Чтобы побыстрее закрыть эту проблему, мы пахали по двенадцать часов в сутки. Не одну чашку кофе прикончили и успели сдружиться с Пьером. Мужик оказался грубоватый, но душевный, без придури и на редкость умел признать свою неправоту. За это я ему подсказал, какие конкретно миры выбрать: где опасней, но денежек побольше, а где можно балду гонять первое время.

Отряд отряду рознь, поэтому мы наиболее способных сразу отправили, куда запланировали, а тех, что потрусоватее нагрузили поменьше. Полковник как будто сам в душу смотрел и понимал: потянет не потянет подчинённый нагрузку, потому был в восторге от моей точности.

— Не врали люди, в самом деле ведун! Ха-ха!

Гарнизон новой крепости в первый же день охоты закрыл норму без потерь. Во второй чуть превысил её, но вышло двадцать раненых, их подлатал лекарь из храма. На третий и последующие дни цифра устоялась, а гридни постепенно привыкли к новому распорядку дня.

Спустя две недели у них появились долгожданные выходные. С этого момента моё личное вмешательство сократилось, но через своих людей я был в курсе всего, что творится в военном городке.

Я успел принять ещё одну волну переселенцев с графства Абросимова, скупить урожай своих крестьян, вылечить три десятка виверн императора, доделать с помощью кадетов дорогу, а также растоптать семерых некромантов в «Красном-34».

— Я взяла ранг, наконец-то! — Пелагея от радости прыгнула на шею Александру, когда их карательный отряд вернулся с добычей в подземный храм.

Её, как новичка, взяли с собой попинать полудохлую нежить. Теория теорией, но девушке катастрофически не хватало практики даже с бесконечной магической энергией от аккумов. Личные победы в профессии помогали пробивать потолок возможностей, когда ты уже упёрся в него.

Пелагея Максимовна Кох

Отвага (25/100) +4

Интеллект (95/100)

Боевой маг (C-B)

Естествоиспытатель (А), Алхимик ©

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (84/100) +50

Трудолюбие (79/100) +12

Счастье (85/100) +40

Боевой дух (55/100) +22

Рождаемость (0)

Общественный статус: «Юродивая» — блаженная, чей разум ушёл в иные миры, оставив лишь светлую и беззащитную оболочку.

Достигнута ¾ предельного уровня развития -¼

Скрытые таланты — «Тетрастихиал» — одинаково хорошо чувствует и управляет четырьмя стихиями, не теряя в силе и точности ни в одной из них.

— Долго собираешься его носить? — я показал ей на ошейник, сам не участвовал в экспедиции, пришёл встретить разведчиков. — Я же давно тебе разрешил его снять.

— А что, вполне миленько, мне даже нравится. Пусть висит на память.

— Ну-ну, — я закатил глаза, отлично понимая, что Кох пытается так поддеть, отомстить за «эпоху унижений».

— Наш гусь нашёл свою гусыню, — прокомментировал парочку Склодский и прошёл мимо, снимая на ходу артефакторные перчатки; следом за ним скользнул Нобу и передал мне божественную искру.

Храмовника вогнать в краску проще пареной репы, и антилекарь бесстыдно этим пользовался.

— Саш, пойдём, взглянешь там мы от одного жмурика ещё глиняные таблички наковыряли. Я ни черта в них не смыслю, поможешь разобраться?

— Я же тебе объяснял, там по принципу Вятковского перевод…

Пелагея утащила Чечевичкина за собой и незаметно показала Леониду неприличный жест.

У нас потихоньку собиралась коллекция многовековой жизнедеятельности некромантов: записи, объекты магических экспериментов и всевозможный хлам, назначение которого ещё предстояло выяснить. Для выявления закономерностей требовалась большая выборка, а это уничтожение некров в промышленных масштабах.

— Ты на поверхность? — спросил я Леонида, отойдя подальше от портала и ребят.

Оттуда хороводом выбирались проголодавшиеся виверны; Юра о чём-то болтал с сержантом и подчинёнными; учёные зарылись в трофеи, восхищённо рассматривая побрякушки; а привратник Никита Рогач суетился с уборкой и распределением наваленного добра — хозяйственные бригады глипт со швабрами и вёдрами слушались его, как родного отца.

— Из города не выезжай, ты мне нужен будешь вечером.

— А что такое? — с неохотой спросил Склодский.

Он отсутствовал неделю и явно не горел заниматься чем-то, кроме увеселений со случайной красавицей у себя в домике. Я протянул ему сложенную вдвое записку от заклятого врага.

— Пойдёшь со мной на встречу с Остроградским.

— И что ему надо?

— Хочет обсудить сложившееся положение.

— Думаешь, нападёт? — с подозрением спросил антилекарь, возвращая мне бумажку.

— Поэтому ты и идёшь со мной.

— Кто ещё?

— Нобу.

— И всё?

— Встреча у всех на виду, в «Империале».

Этот факт ничуть не успокоил Склодского, уж он-то мастак заказных убийств на людях и отчётливо понимал, что если задаться целью, убрать можно любого. В Таленбурге я с ним разошёлся и до вечера не пересекался. Когда настал час «Х», мы втроём подъехали в карете к входу в ресторан. Граф снял его весь для нас двоих.

— Позвольте ваши ножны… — метрдотель с шикарными львиными бакенбардами осёкся под моим взглядом и убрал руки.

— На, тебе на чаёк и, чтобы никого не пускал, — сказал ему Склодский, засовывая сторублёвую бумажку в нагрудный карман.

Внутри нас ждали. Тоже трое. Павел Остроградский, Григорий Сотенский (он же «Бенечка», шпион боспорского герцога на должности воеводы), а также ландмейстер Тевтонского ордена Конрад фон Айнзидель. Оба телохранителя графа опытные бойцы и маги, но тягаться с моими ребятами у них не выйдет даже два на одного.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство, — сказал я, присаживаясь на отставленный слугой стул, нам в тишине поставили графин с водой, налили в стаканы и удалились, закрыв плотно двери.

Я слегка напрягся, когда граф создал проекцию заклинания, но стоящие за его спиной спутники остались безучастны. Если нападать так сразу втроём, потому я не использовал на сюзерена ослепляющую «Тишину Мёбиуса».

Павел щёлкнул пальцами. Нас поместило в сетчато-синий кокон с волнообразными ячеистыми стенками. Мигнув пару раз в воздухе, он погас, став невидимым для человеческого глаза.

— Чего таиться, ты и так знаешь мой секрет, — сказал Остроградский, откинувшись на спинку стула. — Лишние уши нам ни к чему.

Звуконепроницаемый магический барьер, догадался я. Осторожность графа понятна — за ним в последнее время шла ревностная слежка. Московские шпики ни минуты не давали продохнуть со своими подслушивающими артефактами.

Разбирательства, суды, бесконечные допросы и обыски — теперь это для него обычные будние дни. Хоть Остроградский выглядел прилично, что само собой заслуга лекаря, но уставшие глаза, сквозившие отчаянием, сложно спрятать за фасадом косметических изменений.

Красноречивей всего говорила эта надпись:

Счастье (1/100)

— Отдай мне Демьяна, — сказал он в лоб. — Мальчишку не спасти, и потомства он не даст, чего тянуть?

Я встретился взглядом с Бенедиктом, который мне должен был ещё одну услугу, и потом посмотрел на графа.

— А что мне мешает убить вас всех и решить свои проблемы? — спросил я, положив меч на стол, ландмейстер и воевода не шелохнулись, выдержка воинская.

— Если я не вернусь, ты станешь причиной гибели тысяч невинных. Оставим игру мускулами, я предлагаю следующее: ты отдаёшь мне герцога живого или мёртвого, а я тебе графский титул и сверху забирай все Белховичские баронства, мою долю с войны, — уточнил он.

— Паршиво выглядишь, не дают видеться с женой? — спросил я, наклонив голову набок.

Граф побелел от злости, ноздри широко раздулись, обозначились скулы. Ему стоило большого труда не разразиться в мою сторону гневной тирадой. Он не знал, что я в курсе его положения.

— Нам незачем враждовать, хочешь графство — вперёд, забирай. Все довольны: ты получишь своё, я займу место герцога, или ты… — он осёкся, присмотревшись внимательней. — Да ты и выше метишь?

— Ты сейчас слаб и даëшь обещания, которые не в состоянии выполнить. Думаешь, я куплюсь на это? Не проще получить титул от того, кто им может одарить в любой момент? И мараться ни в чьей крови не надо. Какой сложный выбор… — издевательски протянул я.

— Я поговорю с Зайцевым, их род не помешает, — вот только у тех равные права с Остроградским на герцогский титул. — Я дам тебе баронства, это больше, чем подачка Демьяна.

Я встал, показывая, что разговор окончен.

— Юзов, забирай Юзов до кучи! — сорвался граф. — Отдай мальчишку, Владимир, или быть беде, я не хочу доводить до крайности.

— А ты нападай, — спокойно ответил я, вешая меч в ножны. — Посмотришь, что будет.

— Я не про это! Наши дрязги тут вообще ни при чём.

— Передай Кассию, он тоже может нападать, уходим, — сказал я ребятам и услышал вслед.

— Какая же ты самодовольная, напыщенная мразь… — граф ударил кулаком по столу и перевернул его.

Когда мы прошли сквозь барьер, звуки его падения резко заглушились. В карете Склодский спросил.

— Ты уверен в своëм выборе, может, стоило согласиться?

— Ты о чём вообще? — удивился я.

— Сам посуди, от Демьяна титул достанется года через два, не раньше, и то если он не передумает или не случится чего. Мальчишка непредсказуем, Владимир. Или ты завтра же расширяешься: Ростовское графство, Юзов, да сверху Белховичские земли. Чёрт бы с ним, пусть Остроградский становится герцогом, нам то что? Раздавим как блоху…

— Захлебнёмся мы в крови, а не раздавим, — перебил я его. — Проклятие на Демьяне ведунское, а значит, я могу попытаться его снять, как стану выше рангом. Не всех же душить, убивать, ломать? Поставим на ноги, пусть женится на своей Мелиссе.

— А потом?

— Лëнь, он всë сделает, как скажу, в рот мне смотрит на каждом слове. Я уже на короткой ноге с полковником Лекуантом, подружимся и с остальными гриднями. Поможем Ровниным навести порядок и сами окрепнем. После Остроградского выступим вместе против боспорца и Великого князя, заберëм сразу всю Тавриду. Демьян останется моим герцогом, а я возглавлю всë княжество. Никаких тебе лишних войн с делëжками.

— Ага, это если вылечишь мальчишку, а если нет?

— Вопрос закрыт.

— Как знаешь, — вздохнул антилекарь.

Наши с ним методы разнились, но тут дело даже не в моём противлении кровавому пути. Вопрос в безопасности. Сможем ли мы прямо сейчас дать отпор уже герцогу Остроградскому? Нашими недостроенными стенами, малой дружиной, пусть и боеспособной, неукреплённым баронством с парочкой крепостей? Да у меня людей не хватит банально наместников раскидать по всем городам! Я как получу быстро это добро, так оно обратно и перейдëт в руки сюзерена.

Нет, углы мы срезать не будем. Два года — хороший срок, чтобы нарастить политические и военные мускулы.

К тому же у меня планы на Зайцевых. Убьëшь Демьяна, а граф из опасений заберёт сынка-везунчика. Дальше только война на расширение. Я хотел расположить этот род к себе, обласкать вниманием и сделать преданными вассалами. Мне нравилось, как они вели свои хозяйство, и будет обидно потерять такого союзника в будущем. Склодский мыслил как герцог, дальше этой ступеньки он не добирался, и ему кажется, что цель оправдывает любые средства.

«Но это не так».

Мы переночевали в ростовском особняке, чтобы не трястись ночью в дороге, а затем спокойно прибыли в Таленбург.

— Ваше благородие, можно вас потревожить? — спросил меня Радомир Выжига, когда мы расседлались у конюшен.

В левой руке кузнец держал обмотанный промасленными тряпками продолговатый предмет.

Я улыбнулся во всю ширь, зная, что меня ждёт.

— Эгей, да ты справился, поздравляю!

— Взял, я взял ранг? — по-детски вылупился тот и, получив подтверждение своим словам, чуть не заплясал, ему было важно утереть нос гильдейным мастерам, что выгнали его на улицу без ничего.

— Так что там, хвались, — напомнил я ему, показывая на изделие.

— Ух, простите, Владимир Денисович, малёхо мыслишки сбились. Только это не вам, а господину Нобуёши, — кузнец прошёл к японцу, убрал тряпки и вытянул перед собой произведение искусства, катану с ярко-синим лезвием. — Подарок от всех ребят с тренировочного плаца.

Вокруг нас собрались хитро ухмыляющиеся гридни и детвора, прикованная восхищёнными взглядами к оружию из сапфировой кости.

— Примите, мастер!

— Примите её!

Со всех сторон раздавались подбадривания и одобрительные возгласы. Влияние японца, его бескорыстная помощь и личный пример не только заряжали наших бойцов на свершения, но и многим не раз спасали жизнь.

Он подсказывал различные тонкости боя, придумывал упражнения под конкретного человека и объяснял, где видит в нём слабости. А ещё, несмотря на столь великую силу, он был очень миролюбив и вежлив. В сочетании с воинским искусством это покорило сердца суровых гридней.

— Выплавлена в новой печи, тьму времени на неё убил, — тихо сказал нам Выжига, когда катана легла в руки мастера.

Намёк был про межмировую кузню и домну из огнеупорного асписа. Жар в 2000°C еле расплавил выдвижные лезвия глипт, настолько это прочный материал. Работать с таким металлом тяжело, но у Выжиги был свой путь, который только начинался. Жаль у него предрасположенность к стихии воды, а не земли. Так бы работа пошла бодрее.

Мастер встал в боевую стойку, медленно вздохнул и пошёл выписывать в воздухе замысловатые вензеля на радость мальчишкам. И так и эдак покрутился, сделал сальто, перекинул в одну руку, ей поработал, потом в другую и удовлетворённо кивнул Радомиру.

— Хорошая вещь, аригато, мастер. И вам тоже, — он повернулся к гридням, согнувшись в благодарном поклоне.

У Мефодия была секира из тяжеленного тимизида. У Нобу теперь катана из сапфировой кости, способная рубить даже камень. У меня божественная искра. Кажется, наша троица собрала грозный арсенал. Очередь за остальными членами первого и второго отряда.

А вот так изменилась «карточка» самого кузнеца:

Радомир Сергеевич Выжига

Отвага (9/100)

??? (⁇/100)

Кузнец (B-А)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (93/100) +93

Трудолюбие (99/100)

Счастье (81/100)

Боевой дух (25/100)

Рождаемость (0)

Достигнут предельный уровень развития -⅓

Скрытые таланты — «Искра сродства» — чувствует, какие металлы «подружатся» друг с другом, а какие будут отторгать, ещё до того, как они попали в тигель. +Новый талант!

Эх, не зря я их откармливал едой Лукиничны и своими усилениями! Кузнец «А», да ещё и с пробудившимся талантом экспериментатора. Любо посмотреть.

По сути, Выжига всегда таким был — его вечно тянуло попробовать что-то новенькое, запрещённое, выбраться за пределы привычных лекал. Закономерно, что это отразилось на специфике полученной способности.

Чуть позже я сломал ему предел, убирая преграду к развитию. С появлением асписной доменной печи Радомир мог использовать всё богатство добываемых нами ресурсов: создавать новые сплавы, участвовать в производстве каких-то деталей для артефактов Гио, снабжать нашу армию оружием качественно иного уровня или пускать свои знания в мирное русло для улучшения жизни жителей феода. Это давало толчок во всём.

3 месяца спустя, декабрь 1815 год, «Жёлтый-6».

Потап, прихрамывая, шёл с поднятыми руками по открытой местности, весь заросший бородой и грязный. Под ногами зелёная травка, а впереди возвышалась неприступная имперская крепость.

— Помогите… Помогите, — надломленным пересохшим голосом взмолился он и упал на колени, а потом на бок.

Исхудавшее тело вымоталось, грудная клетка мелко поднималась и опускалась. Он сделал над собой усилие и пошёл на четвереньках, а потом пополз и так пока не упёрся в грозную каменную ступню.

— А-а-а! — захрипел он от страха, увидев трёхметровое чудище, а затем попытался уползти прочь, но его подняли как пушинку и забросили на плечо. — Отпусти… — вяло сопротивлялся Новиков и даже ударил исцарапанным кулаком в мощную спину глипта.

Магзверь добрался до входа в крепость и грубо сбросил пленника на землю.

— Срочно сообщи сержанту, что это человек! — раздался прокуренный голос сбоку, Потап перевернулся на спину и защурился от солнца. — Ты кто такой, откуда вообще взялся? — голова незнакомца в военной форме нависла сверху, с интересом рассматривая чужака.

— Пить, — пересохшими губами попросил Потап.

Ему полили из фляги прямо на лицо, он открыл рот, жадно ловя струю воды, но вскоре подавился и закашлялся под смех дозорных.

— Он не заразный? — спросил один из них.

— Да чёрт-те знает, ждём Давида и сержанта.

Давидом оказался коротконогий лекарь-грузин со стойким душком перегара, такой же исходил и от сержанта. Офицер с подозрением наблюдал сбоку. Известие о человеке, найденном за три с половиной тысячи километров от колонии, произвело на обоих впечатление.

— Заносите, — прокряхтев, лекарь встал и отряхнул колени.

Потапа опять понёс услужливый глипт. Постовые с любопытством проводили взглядами пойманного аборигена и задымили папиросами. В ближайшее время у них появился великолепный предлог потрещать, ведь новостей в этой дыре раз-два и обчëлся. Кругом лес, тупые монстры — скукота.

Коридоры, коридоры, сплошные коридоры почти без света. Пропускной пункт. Быстрый досмотр, сняли всю порванную одежду и голым потащили в баню, чтобы сбить отвратительный душок. Маг воды бросил на пол мыло.

— Мойся, — приказал он и со скучающим видом наблюдал за всем процессом.

— С-спасибо, — дрожа всем телом, Новиков сжал поднятое мыло в кулаке, понюхал и намылился. — Еды бы.

— Не разговаривай.

После всех процедур ему выдали мятые штаны и рубашку из колючей ткани, а также башмаки с дырками. Такие носили в водянистой местности, чтобы не собирать внутри влагу, а выдавливать наружу.

Форма имперских солдат была желтовато-соломенного цвета, в такой сейчас и сидел человек напротив в закрытой от чужих глаз комнате без окон.

— Я генерал-интендант экспедиционного корпуса Ягода Фёдор Григорьевич, ты меня понимаешь?

— Да, — слабо ответил Новиков.

— Отлично, отвечай по существу и не смей врать, тогда тебя покормят и, возможно, отправят на родину, ты ведь нашенский?

— Да, я понял.

— Как тебя зовут? Кто ты такой? Как сюда попал? Вперёд, — Ягода, как и любой другой зависимый от табака в этой крепости, не мог наслаждаться чистым воздухом, для него он был как оскорбление, потому вскоре всё заволокло едким дымом. — На слонах, выходит, приехал? Фитомант? Интересно…

Потап представился другим именем и наплёл с три короба, что раньше был витязем, что его отряд пять лет назад угодил в ловушку к йети, но пришли маммотумы… В общем, это была смесь лжи с правдой, но его внешний вид, голодный диковатый взгляд и намеренно рваная речь смотрелись убедительно. В последние месяцы он изводил себя голодом и жил в условиях, далёких от удобств.

Ради чего, спросите вы? У толмача был план.

— Теперь можно п-поесть? — сглотнув, осведомился он у генерала, стучащего пальцами по столу.

Идеально выбритый подбородок, строгая каменная челюсть военного и глазки-кнопочки, мелкие и некрасивые — так в целом можно описать разведчика.

— Конечно, сейчас мы тебя как следует покормим. Лейтенант! — рявкнул он, потушив папиросу о грубый стол.

— Господин генерал-интендант! Лейтенант Зоев по вызову явился, — вытянулся в струну широкоплечий молодец с оттопыренными ушами.

— Проведите нашего гостя в пятый блок.

— В пятый? — удивился офицер, посмотрев на Потапа.

— Да, угостите его, устал, голубчик с дороги.

Новиков встал после приказа и покинул задымлённую комнату под холодным взглядом Ягоды.

По тому, как они прошли мимо солдатских двориков в сторону разделочных мясных цехов, пленный маг понял — обед задержится. Запахи тухлятины, вёдра с кишками и мерно стучащий толстенный нож мясника тоже оказались позади.

— Нет, я сюда не пойду, — слабо попробовал он сопротивляться, стоило взглянуть внутрь узкого помещения с пыточным столом.

— Закрой пасть, — лейтенант мощным ударом выбил ему передние зубы и повалил на пол. — Сейчас ты, сука, всё нам расскажешь, и кто тебя послал, и где вы портал держите…

Обессиленного, его посадили на стул и ткнули в рёбра так, что в глазах звёзды засверкали. Попутно парочка рядовых застёгивала ремни на голенях и ляжках, чтобы он не мог вырваться. Естественно, повесили и артефакторный ошейник, а вот руки…

Потап еле вытерпел забивание толстыми гвоздями к столу. Ладонями не пошевелить.

— РАССКАЗЫВАЙ, МРАЗЬ! СКОЛЬКО ВАС? ОТКУДА ТЫ? НА КОГО РАБОТАЕШЬ? — лопоухий лейтенант отрабатывал своё жалованье на триста процентов или в нём умер когда-то оперный певец — поразительный запас лёгких для столь длительных оров. — Пили ему руку, — приказал он рядовому, — Ты просил накормить? Сейчас будет тебе мяско…

— Пожайлуйста… — прошепелявил Новиков, для него всё вокруг было в тумане, глаза начали заплывать от разбухших чёрных синяков. — Я фсё сказал…

Как-то его внедрение сразу пошло наперекосяк. Имперцы оказались умнее, и до тюрьмы Потап точно не доживёт. С ходу взяли в оборот. Он-то думал будет время, день-два, но его тощее предплечье уже прощупывали холодные пальцы разведчика. Оценивали.

— Где этот камнеголовый? Скажи тупице, чтоб поторопился с пилой! — рявкнул лейтенант.

Минуту спустя в комнату протиснулся трёхметровый глипт. Пригибая голову, чтобы не царапать потолок, он передал ящик с инструментами.

— Одну пилу! Одну, дурья ты башка! — набросился на него Зоев и пнул в ногу. — Зачем ты всё притащил сразу?

— Толку от них как от козла молока, — поддакнул рядовой с холодными руками и присел, чтобы из набора пыточных инструментов выхватить пилу для костей.

«Чёрт… Можно и дальше играться в героя, но если меня тут разберут на запчасти, какой в этом смысл?» — в панике подумал Потап.

— Немного заржавела без дела, но и так сойдёт, — прокомментировал кат, касаясь зубчатым металлом кожи, два резких движения и он добрался до мяса.

Тут уже фитомант перешёл на план «B», без всяких геройствований.

— Госто гдод горгоргор годона гором годо го, — сказал он уходящему глипту, тот застыл и повернулся к нему.

— Годо? — уточнил камнекожий и Потап кивнул.

— Э, э! — обратился к нему лейтенант Зоев. — Это чо сейчас было? Он тебя понял?

Когда офицер повернул голову на пленника, глипт схватил её мозолисто-каменистой рукой и сплющил.

Второй рядовой от шока выронил из зубов папиросу. Магзверь рассёк его сапфировым лезвием от шеи до яиц. А третьему с пилой отрубил правую руку. Она шмякнулась на пол вместе с пыточным инструментом, и разведчик заорал благим матом, раззявив рот. Следующий тычок лезвия вошёл именно туда и пробил мозг. Тело кулем свалилось, крик оборвался.

В любом случае снаружи если и слышали это всё, приняли за вопли чужака. Глипт двумя пальцами вытащил гвозди из ладоней пленника и аккуратно разрезал путы на руках и ногах Потапа, помогая выбраться. Затем фитомант обыскал своих истязателей на предмет контроллера. Удушающий ошейник слетел на пол.

— Передай братьям, время пришло, — обратился он к магзверю на языке камнекожих.

«Жёлтый-6», засада Владимира Черноярского.

— Кажись, схлопнулось всё? — спросил стоявший на дереве рядом Склодский, на его плече, как и на моём был симбионт-наплечник, усиливающий зрение. — Пошла суета… — протянул он.

И действительно, крепость охватил бунт камнекожих. Их в сравнении с людьми было в десятки раз больше, а препятствий меж слугами и хозяевами никаких. Всполохи магии, взрывы, здания разлетались на куски от сопротивления бывалых разведчиков, кое-где крепость схватилась огнём.

— Начинаем? — поинтересовалась сзади Святослава, она уже поучаствовала с нами в уничтожении четырёх охотничьих групп, как и все наши ребята.

— Пока рано, — ответил я.

То, что Потап выживет во всём этом аду, я не сомневался. Его стихия по праву считалась одна из лучших в защитных техниках. Хоть я и приказал вытоптать эту поляну маммотумами и прочей гигантской нечистью, Новиков предложил вариант получше. С сохранением жизней глипт.

«Как это в его стиле», — отметил я про себя, но аргументы фитоманта были крайне убедительны.

— Ты заполучишь тысячи уже обученных и закалённых в боях слуг! — прозвучал в голове его взволнованный голос.

Что ж, я не против, но на моей памяти только этот человек готов был истязать своё тело до состояния доходяги, чтобы втереться в доверие к имперцам и спасти отпочковавшуюся массу Лёлика. Считай магзвериный род.

Пусть не получилось красиво, пусть зря, но он отговорил меня от бессмысленных трат, показал иной путь.

— Взлетаем! — я подошёл к верёвке и дёрнул её несколько раз, подавая сигнал ждущему внизу Маздару, зазвенели подвешенные колокольчики.

Вожак посмотрел на нас с земли и рыкнул стае подниматься забирать людишек. На фоне этого тысячелетнего дерева наша компания выглядела букашками. Спустившись по верёвке, мы спрыгнули прямо в «карман» к вивернам и взмыли над кронами.

Двадцать воздушных наездников показались в небе больше не таясь, и полетели навстречу разрозненным разведчикам, что успели подняться над крепостью и атаковали глипт сверху. Некоторые формировались в единую группу под командованием офицера с окровавленной головой. Нападение застало всех врасплох, но до ангаров вояки успели добраться.

Нам помахали и подали сигнал сблизиться. В распоряжении у имперцев сорок виверн — этой силы хватит, чтобы подавить бунт камнекожих и спасти своих.

— ЭТО НЕ НАШИ! — услышал я чей-то крик слева, но было поздно — мы подобрались достаточно близко.

«Тишина Мёбиуса» запрыгала по первым рядам, ослепляя магов, разрывая в клочья их проекции заклинаний. Я был на острие клина, потому имел отличный обзор.

«Падайте».

Моё окрепшее в тренировках сознание раскалённым металлом пробило ментальный барьер вражеских виверн, подавило волю, запугало, выкорчевало любой намёк на сопротивление.

В глубинах их разума разверзся ад, из глоток исторгся первобытный ужас и заразой пополз по рядам собратьев. Крылья перестали поддерживать магическую тягу, мышцы парализовало. Они боялись дышать в моём присутствии. Как будто сам дьявол взял за шкирку и протащил по всем этажам ада.

— На землю, — произнёс я.

Впереди летящие десять виверн повиновались несмотря на понукания своих рассерженных седоков.

Что касается этих замотивированных уничтожать нас выродков, я «Градиентом» наложил на всех эпилептический припадок. Парочка убийц в конвульсиях вывалилась со своих мест и разбилась.

Пока никто ничего не понимал, виверны одна за другой ухнули вниз, как сонные мухи, прижались животом к земле и свернулись в калач, ожидая дальнейших распоряжений.

Моим людям не пришлось вмешиваться. Десяток заклинаний врага бессильным пшиком разбились об антимагический барьер — это стало последней каплей. Разведчики рванули кто куда. Маздар понёс меня следом, трепеща перед властью хозяина. Я чувствовал и его страх. Разумное животное всё понимало.

Сто метров, двести, четыреста — я доставал всех. Какая разница, сколько тратить магической энергии, если она для тебя бесконечная?

Мои ментальные плети догонят любого, вытащат из седла, заставят корчиться в муках или пускать слюни, как последний дебил. Это было сродни покорённой человеком природной стихии, как будто у тебя в руках тучи, ветер, дождь, ты контролировал каждую его каплю: мог испарить, увеличить в размерах, вытянуть в тонкую нить или превратить в градину, переделать всё в туман.

Я наводил руку на драпающего разведчика, и он падал вместе с виверной. Не убежал никто. Я довёл свои заклинания до такой машинальности, что даже не думал — тело само делало, воля покалывала на подушечках пальцев.

«Закончился», — вернулся я в настоящее, удивлённо глядя на пустой аккум в левой ладони.

— Соберите виверн и заканчивайте с крепостью, — приказал я своим людям.

На этом какое-то внятное сопротивление закончилось, и к полудню мы уже прохаживались по развалинам в поисках артефактов и ресурсов. Колония императора пала.

— Ты стал сильнее, — отметил Склодский, добивая пурпурной змеёй врага под завалами.

Потом искоса на меня посмотрел, на лице читалась задумчивость. У остальных такая же реакция, как будто они не знали, как со мной теперь общаться. Ещё ни разу не видели, чтобы я так массово применял свои способности. Обычно руковожу ими, приказания раздаю и усиливаю, но тут в ход пошëл боевой дар ведуна.

— Володь, ну ты и жути нагнал, — пробасил Мефодий, потирая могучую шею. — Мы там кладовые откопали, куда всё нести?

— Обожди, сейчас там Александр подсчёты проведёт.

Чечевичкин в нашем налёте не участвовал, остался под охраной на дереве. Единственного своего храмовника потерять — это фиаско. Как только мы подали ему сигнал ракетницей, сразу прилетел и возился сейчас со своим секстантом, высчитывая точные координаты. За пределами крепости он обозначил участок, на котором откроет вторые врата.

Да, мы вновь сместили точку Гольдштейна-Уварова, чтобы нанести внезапный удар. Добавили ещё пятьсот километров южнее и как раз высадились в лесах неподалёку. Как только Александр закончил подсчёты, мы снялись с места и вернулись в первые врата, закрыли их и вошли в новые, которые поближе к крепости.

Мы забрали всё, что успели «набить» имперцы, трофеи потекли рекой в кладовые подземелья. Грузчики-глипты как муравьи сновали туда-сюда, пока не вынесли абсолютно всё. Далее работала пошла в обратную сторону: магзвери потащили в «Жëлтый-6» умерщвлённые тела сородичей.

— Ты как в порядке? — спросил я Потапа, наблюдавшего за этим зрелищем, Леонид подлечил его лицо и руку.

— Сойдёт, — отмахнулся толмач.

Вместо того чтобы уничтожать племя Лёлика с хорошей наследственностью и памятью предыдущих делений, мы подготовили диких глипт из «Синего-16».

Высадились также за тридевять земель и пощипали магзвериные поселения в поисках трёхметровых особей. Имперцы всё равно их не отличают друг от друга, только по табличкам на груди. Их мы сорвали и повесили на трупы для правдоподобности. Важно было создать иллюзию разгрома.

Маги земли обрушили своды крепости, имитируя налёт маммотумов, и замели все следы. Позже монстры растащат падаль, но что-то да останется. Важно было соблюсти масштаб трагедии.

В плен разведчиков мы не брали. В портал с собой их не утащишь, плюс опасные свидетели. Выживи хоть один из них, и всё полетит в тартарары: феод и меня с подданными разнесут на кусочки.

«Либо мы их, либо они нас».

— Уходим.

Три с небольшим тысячи глипт вернулись в родное лоно и займутся теперь служением своему вождю. У меня в голове промелькнула шальная мысль заново их перепродать Константину, но я сразу её отмёл — насмешка не стоила такого риска. Его Величество унижен, понёс огромные материальные убытки, потерял ценные кадры — пусть теперь живёт с этим.

В последний раз оглянувшись на развалины, я нырнул обратно в портал и вышел в подземный храм с оповещающими золотыми надписями.

Параметр лидерство +3, повысился до (91/100)

Параметр макиавеллизм +4, повысился до (79/100)

Параметр харизма +3, повысился до (64/100)

Параметр организованность +8, повысился до (48/100)

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.