Мелина

Ещё вчера на улице стояла жара, а сегодня противный моросящий дождь, с порывами северного ветра забираясь под траурную одежду, заставляет ежиться от холода. Глядя на небо не скажешь, что конец июня.

Подхватив под руку, тетка буквально тащит меня в сторону свежевырытых могил, возле которых стоят два открытых гроба и большая толпа соболезнующих. Игнорируя пульсирующую боль в голове, я заставляю себя двигаться вперед. Удерживая в свободной руке большой черный зонт, стараюсь не упасть. Скользя на влажных дорожках, ноги утопают в слякоти. Брендовые туфли из новой коллекции становятся непригодными для носки, но разве их потерю можно сравнить с той, что разрывает душу?

«Неужели у нас в городе нет ни одного ухоженного кладбища?» - раздраженно вспыхивает в голове мысль и тут же тухнет.

Дойдя до гробов, я останавливаюсь рядом с тем, в котором лежит мама. Чувства притуплены от усталости и отсутствия сна, а ещё препаратов, которые в меня вливают с периодичной регулярностью. Слез не осталось, а душа разрывается от боли.

Почему я не погибла вместе с ними? Сейчас мы были бы вместе…

А теперь я осталась одна в этом огромном мире и не знаю, как жить дальше. Как жить без опоры под ногами? Как жить без той, кто всегда была рядом? Кто утирала слёзы, когда я плакала и улыбалась, если мне было весело?

Мама…

Одинокую слезу подхватывают мелкие капли дождя и гонят по щеке вниз, оставляя соленый вкус на губах. Люди стоящие вокруг напоминают черных унылых ворон. Мама не любила черный… Но вместе с отчимом обрядили всех нас в траурный наряд.

Отпевание проходит под усилившимся дождем. Даже природа оплакивает загубленные жизни. Свечи тухнут в руках. Порывы холодного ветра обрываю невнятное песнопение священника. Рискуя насквозь промокнуть, вперед выходят несколько бывших уже охранников отчима и накрывают своими зонтами гробы. Выказываю последнюю дань уважения усопшим.

Я тоже протягиваю свой зонт, но тетка резко перехватывает мою руку, и дергает зонт обратно.

- Им уже ничем не поможешь, а мы заболеем, - шипит она тихо. За последние три дня у меня была возможность убедиться в ее жестокосердии и эгоизме, но очередное проявление отзывается очередным приступом боли в душе.

Ещё раз убеждаюсь, что провожать усопших должны те, кто за них искренне болеет.

Во время митинга, когда здоровые малознакомые и совсем незнакомые мужчины в своей прощальной речи в основном вспоминают отчима, тетка всем своим немалым весом опирается на меня, словно это ей нужна поддержка, а не мне. Последние три дня я держусь на неоправданном героизме и обезболивающих препаратах.

Мама…

Я так много не успела сделать, чтобы ты мной гордилась…

Если бы меня оставили одну, как бы много я смогла тебе рассказать….

Иссохшие слёзы откуда-то появляются, когда дают последнюю возможность поспрошаться с родными. Упав на колени, я в последний раз целую лицо мамы, рыдаю у нее на груди и кричу, как сильно ее люблю.

Подхватив подмышки, охрана отчима поднимает меня на ноги. Нарастающий гул в толпе заставляет прислушаться, но обрывки фраз никак не складываются в картину, пока тетка не принимается зло и громко шипеть на ухо.

- Убийца твоих родителей пожаловал. Как только хватило совести? Подонок! Я бы его голыми руками… - пустые угрозы, за которыми ничего не стоит легко слетают с ее языка.

Гул вокруг нарастает, шепотков становится больше. Ищу взглядом в толпе того, о ком идет речь. Не пренебрегая дресс-кодом, возле могил появляется молодой парень с двумя корзинами роз. Белые оставляет возле гроба мамы, а кроваво-бордовые ставит рядом с гробом отчима.

Разглядывая вылепленное скульптором красивое лицо, я не ощущаю к нему ненависти, хотя, наверное, должна...

В интернете пишут, что он первым оказался на месте аварии и вытащил меня и уже мертвых родителей из покореженного автомобиля. Доказательством героического поступка служат глубокие ещё не зашившие порезы на руках. После произошел взрыв.

Зачем было рисковать собой?

Зачем пытаться спасти тех, кого убил?

Ответы на эти вопросы я вряд ли когда-нибудь получу...

Бросив холодный ничего не выражающий взгляд на мои грязные колени, он первым покидает кладбище.

В памяти всплывает, как после аварии я всего на миг открываю глаза и упираюсь в льдистый острый, словно осколок взгляд.

- Дыши! - жесткий приказ, прилетевший от парня с перекошенным от ярости лицом, вернул меня в спасительную темноту.

Вот и сейчас я готова провалиться в темноту. Ноги становятся ватными, я оседаю на землю. Под крик тетки ко мне бросается охрана и подхватывает на руки…

Глава 1

Мелина

Несколько месяцев спустя

- Вот зачем тебе эта учеба?! - утро привычно начинается с теткиного крика, - лучше бы на работу устроилась, помогла семье деньгами! - что-то тяжелое летит в раковину. На шум срываются Леся и Лешка, бегут к матери на кухню.

От непрекращающихся возмущений тетки порой так хочется сбежать из собственной квартиры, но куда? Дядя Паша опять не ночевал дома, а всех собак спускают на меня.

- Мам, не ругайся, - просит ее наш миротворец - Лешка.

- Говорила я, давай обратимся в суд, попробуем отсудить у университета деньги! Нет же, уперлась рогом! Учиться она пойдет! Видите ли, мать ее так решила! А-то, что мать год в земле, а ты сидишь у меня на шее… - не успокаивается она.

Свою квартиру они сдают, живя в моей и на мои деньги.

- Я не сижу у вас на шее! - не выдержав незаслуженных обвинений, влетаю на кухню. Накипело!

Тетка стоит с половником в руках, в выцветшем халате, на голове беспорядок, она даже не пригладила волосы, как встала с кровати. Неудивительно, почему дядя Паша ходит по бабам. Жалуясь на постоянную усталость, тетка совсем за собой не ухаживает.

- Я получаю пенсию по потере кормильца, - напоминаю тетке. - Я получаю ежемесячное содержание, которое мне оставил отчим, - тридцать тысяч на «карманные расходы», которые раньше тратила не задумываясь. - Может работать стоит пойти вам и вашему мужу?

- Смотри, как заговорила, - выпучив глаза, тетка зло мотает головой, словно бык, готовящийся броситься на матадора. - А когда после смерти родителей ты осталась одна, кто оформил опеку, чтобы тебя в детский дом не отправили? Кто спрятал тебя в своей семье от дружков-бандитов твоего отчима? Кто я спрашиваю?! - орет так, что слюни летят в разные стороны. Дети жмутся к стенке, боясь, что мать заденет их половником, которым размахивает, словно мечом.

- И я вам благодарна за это, тетя Лена, но терпеть незаслуженные нападки больше не собираюсь, - несмотря на то, что меня всю трясет, я говорю ровно, взвешиваю каждое слово. Хотя знаю, что результатов это не даст. Более жадного до денег человека я не встречала. Теперь мне становится понятно, почему она не общалась с мамой. - Через несколько недель я смогу жить самостоятельно, - намекаю на совершеннолетие. - Одной, мне будет хватать на все, а если ещё сдам комнату, то смогу откладывать. И никто не будет попрекать меня учебой, - тяжело вздохнув, заканчиваю разговор. Игнорируя недовольно поджатые губы и обиженное выражение лица, разворачиваюсь и уходу в комнату, которую делю с Лесей.

Надеваю джинсы и укороченную футболку серого цвета. Не заморачиваясь с макияжем, затягиваю влажные волосы в высокий хвост, хватаю рюкзак и сбегаю из дома.

- А позавтракать? - летит мне в спину. Делаю вид, что не слышу. Ни в первой уходить голодной на учебу. Перекушу каким-нибудь пирожком в столовой.

На дорогу тратиться не приходится, до университета пятнадцать минут ходьбы. Покупая квартиру в центре, мама предполагала, что во время учебы я буду жить самостоятельно.

Хмм… самостоятельно…

Гоню от себя слёзы, которые наворачиваются на глаза, когда я остаюсь одна. А после ссоры с теткой, настроение на нуле.

Прихожу за сорок минут до начала занятий. Вместо привычного желания спрятаться в аудитории, ухожу в сторону небольшого парка. Бросив рюкзак к корням большой березы, сажусь прямо на него. Вытянув ноги, опираюсь спиной о ствол дерева. Наслаждаюсь временной тишиной. Прикрыв глаза, позволяю лучам утреннего солнца касаться лица.

- Лед, посмотри запись. Я отвечаю, он слил бой, - врывается в мое сознание грубый голос.

- Скинь мне запись, - звучит холодный голос. У меня по телу проходит дрожь. Не открывая глаз, я узнаю его обладателя. - Если подтвердится, что он…

- Ей, ты, что тут забыла? - прилетает удар по ноге в тот момент, когда я открываю глаза.

- Ай! - вскрикнув, хватаюсь за щиколотку. Бросаю злой взгляд на обидчика, мне многое хочется ему сказать, но потом проблем не оберешься. Стрельцов тот ещё гад. Ещё учась в школе, я слышала о нем столько историй, что хватит проставить галочки во всем уголовном кодексе.

- Пошла отсюда, - затянувшись сигаретой, выдыхает дым в мою сторону. Как же он меня бесит! Как бы мне не хотелось высказаться, я знаю, что не стоит привлекать к себе внимание.

Поднимаясь, стараюсь опираться на здоровую ногу. Хватаю с земли рюкзак. Выпрямившись, замечаю, что Стрельцов слишком пристально рассматривает мою фигуру. Передергивает от отвращения.

Сделав шаг, подворачиваю больную ногу на выпирающим из земли корне березы. Вскрикнув, хватаю вокруг себя воздух, чтобы не упасть. Пальцы находят плечо Ледовского, оно спасает меня от падения.

- Руку убери, - натыкаюсь на замораживающий взгляд. - Не смей меня касаться, - стряхнув мои пальцы, делает шаг назад…

Глава 2

Мелина

В его жесте брезгливость, помешанная на пренебрежении. Мое лицо вспыхивает, словно его обдали кипятком. Хорошо, что у этой сцены почти нет свидетелей.

- Не больно-то хотелось, - произношу, демонстративно вытирая ладонь, которой к нему прикасалась о джинсы. Несколько раз провожу по бедру, будто хочу убедиться, что точно стерла его частицы со своей кожи. Я тоже умею изображать брезгливость. Бесполезный навык из прошлой жизни.

В ледяных глазах Илая вспыхивает нехороший огонек. Очень-очень нехороший. Он лучше любого оповещения предупреждает, о надвигающихся неприятностях. Пряча руки в карманы косухи, он разворачивается и уходит, махнув головой дружку следовать за ним.

Стрельцов нагло ухмыльнувшись, задерживает взгляд на груди и только потом уходит вслед за дружком.

«Вот что на меня нашло?» - застонав вслух, приваливаюсь к стволу березы. - «Нашла, кому бросить вызов! В его сторону дышать опасно!»

Заметив, что в сторону парка направляются группы студентов, отлепляюсь от березы и спешу спрятаться в аудитории. От шока даже не замечаю боль в щиколотке.

«Интересно, если побреюсь на лысо, Ледовский меня узнает? Или лучше сразу переводиться в другой университет?» - подбадривая себя невеселыми мыслями, беспрепятственно добираюсь до аудитории. До начала лекции ещё девятнадцать минут, неудивительно, что кроме меня и старосты ещё никого нет.

- Привет, - здороваюсь с Настей.

- Привет, - отнимая взгляд от книги, здоровается в ответ. - Я вчера создала общий чат, тебя добавить? - спрашивает она.

- Добавь, - соглашаюсь. В первый день я успела обменяться контактами с несколькими однокурсниками, но общение мы не поддерживаем, может в общем чате будет поживее.

- Ты ведь тоже на бюджете? - интересуется Ляпова. Мычу что-то невразумительное, мой ответ она принимает за согласие. - Я так и думала, - гордясь своими дедуктивными способностями, возвращается к чтению книги.

Я не пытаюсь ее переубедить. Мало кто поверит, что несколько месяцев назад я была такой же мажоркой, как большинство студентов этого университета. Что одевалась исключительно в брендовые вещи и не знала проблем с деньгами. Хотя есть в этом здании те, кто знал меня со школы, но они упорно делают вид, что мы незнакомы. После того, как меня лишили всего, что имел отчим, я перестала для них существовать. Удивительно, как легко стать невидимкой.

После второй пары я спускаюсь в столовую, где обычно обедают «малоимущие», для «избранных» прямо в здании имеется кафе с первоклассным меню от шеф-повара.

Прямо у лестничного пролета стоят старшекурсники. Взгляд тут же находит Ледовского. Неудивительно, его внешность и рост бросаются в глаза. Он на полголовы выше всех своих друзей, сантиметров на десять шире в плечах. Да ещё пепельные волосы, уложенные в идеальный «беспорядок». Так хочется найти в его внешности изъяны, но их нет. Его даже не портит нос с легкой горбинкой на переносице.

Неудивительно, что все девушки мечтают обратить на себя его внимание. Хотя прекрасно знают, что его интерес не длится дольше пары ночей.

- Лед! - оттолкнув меня, к нему бежит единственная девушка, которой он позволяет третий год быть рядом с собой. Если верить слухам. Она закрывает глаза на все его измены и остается в статусе официальной девушки. Видимо рога мешали ей обойти меня, поэтому она меня и толкнула. - Корова! - ещё и обозвала. Коровой меня вряд ли можно назвать. Если только бухенвальдской. .

Своими криками она привлекла внимание Илая, подняв голову от экрана телефона, он смотрит прямо на меня.

«Бежать!» - срабатывает в голове сигнал спасения.

Разворачиваюсь и быстро-быстро удаляюсь по коридору. Щиколотка нещадно болит, я почти смерилась с болью, но все равно старалась беречь ногу: медленно идти и мягко наступать, делая упор на здоровую ступню.

Забежав в первую свободную аудиторию, захлопываю дверь и приваливаюсь к стене. Жду, когда сердце начнет стучать в привычном ритме.

«Вот и позавтракала и пообедала!» - злюсь на Ледовского. Насколько было проще, пока он меня не замечал.

Дергаюсь на звук открывающейся двери. Вжимаюсь в стену, мечтая слиться с нею. Ещё до того, как в проеме появляется светлая макушка с выбритыми висками, я знаю, что это он.

И он точно знает, что я здесь, хотя не смотрит в мою сторону. Проходит к преподавательскому столу и садится на самый край. Брезгливость мне не простили. Можно попытаться бежать, ну а смысл?

- Подойди, - от его морозного приказного тона по позвоночнику бегут колючие впивающиеся глубоко под кожу мурашки. Я не шевелюсь, будто если притворюсь, что меня здесь нет, он поверит. - Кучерявая, я жду.

Инстинкт самосохранения подсказывает, что лучше подчиниться, но гордость требует оставаться на месте. Я не собачка, подбегать к нему по щелчку.

- Ладно, тогда подойду я, - он говорит ровным безжизненным голосом, а я все равно слышу в его словах угрозу.

Поднявшись со стола, прячет телефон в задний карман джинсов и двигается в мою сторону. Скинув с плеча рюкзак, выставляю его перед собой, словно он может защитить меня от надвигающегося айсберга…

Глава 3

Мелина

Когда Ледовский приближается достаточно близко, я улавливаю морозный свежий запах его тела. Он нависает надо мной, а я жадно хватаю ртом воздух, потому что его катастрофически перестает хватать.

Легко, почти играючи Илай выдергивает из моих рук рюкзак и отправляет на парту. Кто-то явно не умеет рассчитывать свои силы. Прокатившись по поверхности, рюкзак падает на пол, поднимая облако пыли. Наткнувшись на колючий взгляд Ледовского, проглатываю возмущения, готовые сорваться с языка. Я сегодня и так сказала и сделала больше, чем следовало. .

«Почему бы тебе не свалить отсюда?!» - мысленно пытаюсь донести до него. Видимо, в мятежном взгляде, он улавливает посыл, месть прилетает незамедлительно. Шлепнув ладонью о стену в нескольких сантиметрах от лица, заставляет меня вздрогнуть.

Ненавижу себя за проявление трусости и слабости, но я всего лишь девочка. Дернувшись в свободную от его руки сторону, тут же оказываюсь в кольце. Кто бы сомневался, что сбежать мне не дадут!

- Ты просил меня к тебе не прикасаться, - запинаясь, произношу я, стараясь в этот момент слиться со стеной.

Ладони изо всех сил прижимаю к бедрам, чтобы не оттолкнуть его. Поймать ему меня было недостаточно, он ещё и придвинулся вплотную, оставив между нами какие-то жалкие сантиметры. Если бы можно было просочиться через стену, я бы это сделала.

- Не прикасайся, - растягивая буквы, шепчет возле уха, обжигая дыханием кожу.

Ощущение от его близости приблизительно такое, как после падение метеорита близ Арктики. В меня впились сотни ледяных крошек разлетевшихся от взрыва. Воздуха стало не хватать, а те крохи, что удается протолкнуть в легкие, обжигают холодом.

Леловский ничего не делает, ничего не говорит, просто смотрит. Внимательно разглядывает каждую черточку лица. Чувствую себя бактерией, которую придавив стеклом, положили под микроскоп. Нервы звенят от напряжения. Давит молчание, которое я не решаюсь прервать.

Что он от меня хочет?!

- Брезгуешь меня? - спрашивает, не выражая никаких эмоций. Засмотревшись, как шевелятся его красивые губы, я не сразу улавливаю слова.

Схватив пальцами подбородок, поддается ко мне. Пытаюсь отвернуть лицо, когда его губы неумолимо приближаются к моим, захват на подбородке становится крепче, его словно в тиски зажали.

«Нет!» - взрывается в голове, когда его губы накрывают мой рот. Это и ответ на его вопрос и протест.

Оцепенев я не сразу понимаю, что он почти нежно прихватывает мои губы своими губами, облизывает сначала нижнюю, потом верхнюю, будто уговаривает ответить. Влажно целуя, проходится кончиком языка по ряду зубов.

- Впусти! - прилетает приказ, когда уговорить ласками не удается. Тело в ступоре, нервные клетки не передают сигналы, я просто не в состоянии подчиниться его приказу. Да и не хочу.

Сдавив челюсть, он решает вопрос с помощью грубой силы. Прикусив нижнюю губу в наказание, облизывает ее и толкается языком в рот. Исчезает нежность и уговоры. Он жадно сминает губы. Целуя, причиняет легкую боль. Он берет, ничего не давая взамен.

Просунув между нами ладони, пытаюсь его оттолкнуть. Прикладываю массу усилий, а он не сдвинулся даже на миллиметр, ни на секунду не прекратил целовать.

- Руки убери, - рычит Ледовский. - Или закинь их мне на плечи, - приказав, возвращается к прерванному занятию - продолжает терзать мои губы.

В какой-то момент тональность меняется, хватка на челюсти ослабевает. Он даже заглаживает подушечками пальцев участки, на которые давил.

- Х*во целуешься, - резко отстранившись, заявляет он. Я настолько поражена грубым выпадом, что теряюсь с ответом, а он между тем не перестает ввергать меня в шоковое состояние. - Будешь в следующий раз морозиться, заменю язык членом, - легко слетает с его языка угроза.

Разворачивается и отходит к окну. А я дышу… дышу… дышу.

Ледовский достает из заднего кармана телефон и забывает обо мне. Жаль, что я не могу так легко забыть о нем. Вывожу свое тело из оцепенения. Надо только дойти до рюкзака, схватить его и бежать отсюда.

- Что стоишь? - повернув в мою сторону голову, спрашивает он. - Пошла отсюда! - звучит, почти угрозой.

Покинув аудиторию, на негнущихся ногах иду на следующую пару. Желудок неприятно урчит, напоминая, что пропустила я не только завтрак, но и обед. Гореть Ледовскому в вечном пламени!

Проваливаясь в мысли, пропускаю часть материала, что дает преподаватель. Перед глазами стоит лицо Ледовского и его отвратительный поцелуй!

Я тоже хороша! Застыла испуганной мышкой перед хищником. Нужно было сразу бежать. Сопротивляться, кричать, царапаться! А я стояла и оценивала его действия! Умом понимаю, что любое сопротивление только бы распалило зверя, но все равно не перестаю ругать себя.

Как только звучит звонок, не задерживаясь, сразу покидаю аудиторию. Хочется оказаться как можно дальше отсюда. Интересно, есть на свете место, где я могла бы чувствовать себя в безопасности?

Несусь, ничего не замечая вокруг. Едва не спотыкаюсь, когда вижу у входа Стрельцова и Ледовского со своей девушкой. Прижав к себе, он обнимает ее за талию.

Вдох-выдох…

Стрельцов стоит ко мне спиной, что не может не радовать. Не хватало нам опять пересечься. Краем взгляда, наблюдая за троицей, уверенным шагом прохожу возле них. Ледовский смотрит сквозь меня. Удивительная способность заставлять других чувствовать себя пустым местом. И не скажешь, что полтора часа назад пытался съесть мои губы!

Глава 4

Мелина

Последние три дня прошли относительно спокойно, наверное, потому что я ни разу не пересеклась с Ледовским. То ли он не ходил на учебу, то ли у нас не совпадали расписания, но я была рада любому обстоятельству, которое держало этого гада вдали от меня.

Его угроза до сих пор живо звучала в моей голове. Хотелось бы надеяться, что это всего лишь пустая угроза. Вряд ли он собирается продолжать меня тайно целовать в пустых аудиториях ожидания отклика, а после делать вид, что меня не существует. Не настолько же он псих?

Хотя… может и настолько…

После обвинений в убийстве моих родителей, он не постеснялся прийти на похороны. Я до сих пор не пойму, зачем он это сделать? Откупиться цветами? Проститься с жертвами? А может успокоить совесть?

Какую совесть? Нет ее у Ледовских!

Хотя в то, что Илай убийца я не верю. Я плохо помню момент аварии. Сложно сфокусироваться на происходящем вокруг, когда сидишь в наушниках и смотришь ролики в телефоне. Но те капли воспоминаний, которые удалось извлечь из недр памяти, говорят в защиту Ледовского.

Перед тем, как мир закружился в обрывках боли и звуке корежившегося металла, я помню, как мама закричала:

- Что этот придурок творит?! - вопль прорвался сквозь громкие голоса в наушниках. Подняв взгляд, я увидела большую фуру. Топом боль, переворачивающийся в воздухе автомобиль и темнота…

Позавчера ночью пришло ещё одно воспоминание. Льдисто голубые глаза Ледовского… и приказ:

- Дыши!

Хотелось бы думать, что мне это всего лишь приснилось, но это не так…

- Видела, что в чате творится? - вопрос Ляповой, обрывает поток воспоминаний.

- У меня чат без звука, - отмахиваюсь я. Последние двадцать четыре часа я туда даже не заглядывала.

Я пожалела, что согласилась добавиться в общий чат. Парни между собой общаются матом, забывая, что в болталке присутствуют девушки, которые, кстати, тоже порой могут послать «добрым» словцом. Все разговоры поверхностные. В основном, где будут тусить вечером, что из выпивки собираются заказывать. Но чаще всего в чат прилетают фотографии Ледовского, под которыми тут же растут восторженные комментарии и лайки. Единственного эмодзи, которое я могла бы поставить под его снимками был бы козел!

Конечно, фотографии других парней тоже удостаиваются чести появиться в чате, но количеством снимков они явно проигрывают Илаю. А видеть постоянно его мерзкую рожу не было никакого желания.

- Сегодня на заброшенном складе мукомольного завода будет вечеринка, организаторы обещают классное шоу, приглашают всех желающих, - восторженно произносит Ляпова.

Удивленно распахиваю глаза. Не подозревала, что наша староста интересуется развлечениями мажоров.

- Не хочешь сходить? - спрашивает меня. Как же сложно слышать надежду в ее голосе.

- Нет, - мотнув головой, отказываюсь, но тут же начинает грызть совесть. У нее такое расстроенное лицо, будто ее стипендии лишили.

- Я из обычной семьи, все школьные годы мне приходилось много заниматься, чтобы оказаться здесь, - кивает в сторону университетских корпусов. - Последние три года я никуда не выходила, пропустила все вечеринки друзей и одноклассников. Я не хочу свои студенческие годы провести только с учебниками.

Мне становится стыдно, неосознанно, но я обидела Анастасию. Мое удивление и осуждение были настолько явными, что она сумела их считать.

- Знаешь, я тоже многое пропустила, - смягчаю тон.

Пропустила я не потому, что много занималась, а потому что мама была категорически против вечеринок выпускников. Единственные кто был вхож в наш дом и к кому меня отпускали в гости - мои подруги Ангелина и Катерина. С ними и проводили все свободное время. Последний раз мы виделись на похоронах моих родителей…

- Мне тоже не хочется сидеть вечерами дома, но я не уверена, что нам стоит туда идти, - все ещё надеясь, что Настя передумает. Она ведь умная девчонка должна понимать, что ничего хорошо от подобных мероприятий не стоит ждать.

- Мелина, давай вливаться в коллектив! Там будут все наши. Что может случиться?

Наверное, не стоит ей напоминать, что «наши» ее практически не замечают. Обращаются лишь с какими-то вопросами, при этом добавляют голосу пафосности и надменности.

- Мы уйдем раньше, чем все успеют напиться, - продолжает Настя уговаривать меня.

Наше общение - диалог немого и глухого. Не хочется мне туда идти, но и бросить Настю одну не могу. Боюсь, с ее розовыми очками что-то может случиться. Лишь бы они не разбились стеклами внутрь.

- Хорошо, давай сходим, - соглашаюсь я, и прежде чем ее восторг наберет обороты, добавляю строгим тоном: - Пить мы будем воду, которую принесем с собой. .

- Согласна!

- И не будем отсвечивать… привлекать к себе внимание, - исправляю, замечая, что она меня не поняла.

- А как же подружиться с однокурсниками? - с моим последним пунктом староста не согласна.

- Не все сразу, Настя. Нужно время, а пока лучше присмотреться к ним. В неформальной обстановке мы можем увидеть их с другой стороны.

Не то, чтобы она согласилась со мной, но и возражать не стала.

- Давай встретимся где-нибудь и поедем на такси, - предлагает она. Я соглашаюсь.

По дороге домой, достаю их рюкзака телефон. Нет никакого желания сидеть в чате, но очень хочется знать, какого рода вечеринка намечается и кто организатор данного мероприятия. Долго листаю страницу, мельком пробегаюсь по потоку неинформативного трепа. Ни-че-го! А через час в чат прилетает сообщение от Егорова:

«Эй, пацаны, классная новость! Ледовский обещал подогнать сто ящиков пива!»

Восторгу благодарных выпивох нет придела. Среди похвал и благодарности за щедрость, прилетает ещё одно информативное сообщение:

«Говорят, сегодня в программе три боя. Как думаете, Илай будет биться?»

Неужели мне нужна ещё какая-нибудь причина, чтобы не ходить туда?!

Глава 5

Мелина

Я всё-таки собралась идти на вечеринку, хотя уже сомневалась, что это будет вечеринка в общепринятом значении слова. Я была склонна думать, что такое определение было выбрано специально, чтобы избежать проблем с полицией, если кому-нибудь захочется проинформировать полицию о незаконных боях.

О подобных развлечениях мажоров я слышала и раньше. Они с легкостью придумывали себе опасные развлечения, безнаказанность порождала беззаконие. .

- Ты куда это собралась? - услышав мои шаги в коридоре, их кухни выскочила тетка. Губы поджаты, ноздри раздуваются, словно паруса.

- Погулять с подругой, - стараюсь не реагировать на грубый тон. Не хочу подогревать назревающий скандал.

- Погулять? - голос тетки взлетает на несколько децибелов вверх. - В это время? А уроки с Лешкой кто делать будет? - с претензией.

Я не отвечаю, хотя могла бы сказать, что у Лешки есть отец, который в данный момент лежит на диване и ничего не делает.

- Чего молчишь? Сгрузила на меня всю работу по дому, и помогать не хочешь?! - расходится Лена. - Никуда ты не пойдешь! После ужина вымоешь посуду, начистишь на завтра картошку и сядешь заниматься с Лешкой, - приказывает она.

- Меня ждут, - игнорируя ее требования, достаю из обувницы удобные кроссовки, оставшиеся от прошлой богатой жизни.

- Ты меня не слышишь? - подлетает, пытаясь вырвать обувь из моих рук, оставляет на коже царапины.

- Ты так орешь, что тебя весь подъезд слышит, - тоже повышаю голос, видимо, скандала не избежать.

- Слушайся мать, - выползает из комнаты дядя Паша, чтобы встать на защиту супруги. После его последней ночевки вне дома, он в немилости у Лены и пытается подлизаться.

- Она мне не мать, - жестко обрубаю. - Ваши дети - ваши проблемы, - обернувшись, произношу глядя в глаза Лене. - Ты готовишь не мне, хотя продукты покупаешь на мои деньги, - говорю спокойно, но жестко. За последние три дня я лишь дважды ела дома, чтобы как можно реже пересекаться с «любимыми» родственники, предпочитала перекусывать на улице дешевыми пирожками с чаем. Иногда булочкой и йогуртом. - И убираешься ты не за мной, - напоминаю, что срач в доме устраивают ее дети и муж.

- Я позвоню в опеку, пусть тебя забирают в детский дом! - бросается угрозами тетка, надеясь меня запугать. Отвалившийся ворот халата демонстрирует пышно вздымающуюся грудь.

- Звони, две недели я как-нибудь переживу, а когда вернусь, надеюсь, к тому времени вы съедите на свою квартиру, - пока она хватает ртом воздух, не зная, что мне ответить, а дядя Паша прикладывая палец к губам, умоляет ее молчать, я надеваю кроссовки и покидаю сие приятное общество.

Увидев Настю возле «Пятерочки», я понимаю, что отговорить ее не получится. Пока я ехала до места встречи, перебирала в голове аргументы, которыми надеялась вразумить девушку, но она буквально подпрыгивала на месте от возбуждения. Глаза лихорадочно блестят, лямки от рюкзака выглядят потрепанными, потому что она сжимает их до побелевших костяшек пальцев. Радостное волнение и предвкушение на лицо…

Тяжело вздохнув, подхожу к ней.

- Ты читала чат? - спрашивает она, доставая из заднего кармана джинов телефон.

- Читала, - предупреждая ее намерение показать мне «что-то важное». - Ты представляешь, там будут бои, - игнорируя мои предупреждения, открывает чат и принимается его листать. - Говорят, Ледовский обещал устроить какой-то треш…

- Настя, все сообщения уже подтерли, - информирую, чтобы она зря не листала.

Я пока ехала сюда, все время сидела в чате, надеясь узнать, что там будет происходить помимо боев, о том, что Ледовский готовит какой-то сюрприз, я тоже успела прочесть.

- Я тебе купила воду, - скинув с плеча лямку рюкзака, Настя проворно достает бутылочку пол-литровую и протягивает мне.

- Спасибо, - принимая, произношу я.

- Вызывать такси? - спрашивает она, крутя в руках телефон.

- Вызывай… - окончательно сдаюсь я…

Глава 6

По дороге к заброшенному заводу, я несколько раз обсудила правила безопасности с Настей, но если честно, меня напрягало ее возбужденное состояние. Появились подозрения, что она едет туда не ради вечеринки. Слишком много вопросов и обсуждений было о бойцах, которые сегодня должны будут выступить. Она знала несколько имен, откуда-то слышала сумму призового фонда, который стоит на кону. В нашем чате такой информации точно не было.

Как и задумывалось, мы приехали с небольшим опозданием. Вышли у шлагбаума, за триста метров до завода. Возле шлагбаума стояла охрана, которая не пропускала машины дальше. Они были припаркованы на обветшалой стоянке и в поле, заросшем пожелтевшей пожухлой травой.

Крики и музыка разлетались на сотни метров вокруг. Мощные современные прожектора, установленные на крыше и заборе порушенного здания, давали достаточно света, чтобы не добираться до склада в темноте. Настя бежала, а я останавливала ее порыв скорее оказаться на «вечеринке».

Попав во двор, я первым делом начала осматриваться. Прямо напротив входа за пультом стоял ди-джей. Слева от него находился импровизированный бар с бочонками пива, где каждый желающий мог набрать столько выпивки, сколько пожелает. Людей было немного, в основном девушки, которые танцевали под бешеный ритм музыки.

Основная масса молодежи находилась на складе, откуда долетали дружные крики, ахи, вздохи. Видимо, там состоялся бой.

- Идем скорее, а то все пропустим, - дернув за руку, Настя потащила меня в сторону склада.

Вкапываясь в полуразрушенный бетон ногами, я резко остановилась. Внимание привлекло…

- Что это такое? - спросила у Насти с долей удивления и изумления.

- Что? - не понимая меня, она принялась оглядываться вокруг.

- Там… наверху, - указывая пальцем, потому что она никак не могла понять, куда смотреть.

- Офигеть… - выдохнула она пораженно.

Было чему поражаться. Я даже не знаю, как это можно описать. С крыши склада до середины земли свисало в воздухе какое-то ответвление и, судя по тому, как в темноте порхала черная почти незаметная глазу ткань, это конструкция была специально накрыта. Под ней что-то прятали. По коже бежал морозец от предчувствия чего-то нехорошего. Я готова была развернуться и бежать отсюда, но Настя, дернув меня за руку, потащила смотреть бой.

За спинами парней ничего не было видно. Меня устраивало остаться поближе к выходу, чтобы уйти в числе первых, но Настя тараном тащила меня вперед.

- Извините…. Простите… Извините… - подвигаясь к рингу, она толкалась, прокладывая дорогу.

Я раньше не замечала в ней такого напора. Обычно она ведет себя куда тише и спокойнее. Ее не задевало, что в ответ нас больно толкали локтями, грубо обзывали и пытались оттеснить обратно назад. Танк пер вперед и в какой-то момент, несмотря на полученные ушибы и синяки, мы оказались в первом ряду.

Меня поразило, что ринга не было. Бойцы бились прямо на бетонном полу, где черной краской были очерчены границы. Я предположила, что за них нельзя выходить, но предположение оказалось неверным, потому что уже в следующую секунду один из парней вылетел за черную рамку, поднялся и кинулся на соперника.

Центр хорошо освящался, а вот края тонули в серости и темноте. На бетоне отлично были видны свежие и давно подсохшие капли крови. Меня передернуло от этого зрелища. Про моего отчима ходили разные слухи, но в нашем доме я никогда не видела актов агрессии. Невозможно наблюдать в живую, как кому-то наносят увечья. Нужно быть полным психом, чтобы получать от этого удовольствие.

Отвожу взгляд от бойцов, осматриваю пространство вокруг, вдруг здесь тоже есть что-то необычное. Ничего…

В тот момент, как эта мысль приходит в голову, я замечаю Ледовского. Он стоит прямо напротив меня. Нас разделяет импровизированный ринг и бьющиеся на нем бойцы. Несмотря на холод, Илай стоит в одной футболке. Лениво наблюдая за боем, терпит повисшую на нем невесту-пиявку. Почему терпит? Не могу ответить. Есть такое ощущение, но объяснить я его не могу.

Видимо, почувствовав мой взгляд, он вскидывает голову и начинает сканировать толпу. Жертву находит безошибочно и почти мгновенно, будто на мне установлен радар с мигающей антенной над головой.

Мне становится не по себе, когда наши взгляды скрещиваются. Неосознанно делаю шаг назад, наступаю кому-то на ногу, получаю тычок в спину и чуть ли не вылетаю на ринг.

На мгновение теряю из поля зрения Ледовского, а когда вновь встречаюсь с ним взглядом, жалею, что пришла сюда. Он смотрит так, что мои внутренности покрываются льдом. Из его позы пропадает ленивость и расслабленность, Илай напряжен, руки сжаты в кулаки. Желваки на скулах рефлекторно дергаются.

«За что он меня так ненавидит?»

Не успеваю развить мысль. В этот момент, Ледовский, словно долбанный айсберг, разрезая пространство, двигается на меня, игнорируя бойцов на ринге.

Что я ему сделала?!

Отмахиваясь от накрывающей меня паники, я разворачиваюсь и расталкивая толпу локтями, прокладываю себе дорогу к спасению…

Глава 7

Мелина

Не реагируя на болезненные тычки, я продираюсь сквозь сомкнутые ряды злых болельщиков, которым я мешаю смотреть бой. Опасность дышит в спину. Раздирает кожу глубокими царапинами. Оглядываясь, надеюсь увидеть, что Ледовский отстал. Но он двигается на меня не ощущая давление толпы. Она просто расступается перед ним, как море перед Моисеем. Наступая друг другу на ноги, теснятся, чтобы «ледокол» мог беспрепятственно двигаться.

- Пропустите, - на грани истерики требую я.

Сердце барабанит где-то в горле, когда я выбираюсь из круга. Бросаюсь к выходу, но почти сразу понимаю, что на открытом пространстве не спрячусь, не убегу. Совершаю рывок в сторону, как раз в тот момент, когда Ледовский выбирается из толпы.

«Не суетиться! Никого не толкать! Не привлекать внимания!» - проговариваю про себя, захлебываюсь от страха.

Сердце барабанит в груди с такой скоростью, что меня начинает подташнивать, но я заставляю себя двигаться спокойно, не оглядываться. Я не чувствую, что Илай идет за мной. Скорее всего, потерял след, кинувшись во двор завода, откуда продолжает грохотать музыка.

Заметив в слабоосвещенном пространстве сложенные у стены паллеты, на которых сидят незнакомые мне ребята, активно что-то скандирующие, я ныряю в укрытие.

Между стеной и паллетами узкое пространство, через которое я протискиваюсь, оставляя на спине царапины, а на открытых участках кожи занозы, которые кажется мелочью в сравнении с успокаивающимся сердцем. Тут меня он точно не станет искать. Просто не додумается. Главное, чтобы сюда не начал бить свет прожекторов.

Выравнивая дыхание, через узкие щели сложенных в стопку поддонов наблюдаю появление Ледовского. Он словно гончая, пытается поймать мой след. Водит головой, цепляя взглядом каждый сантиметр пространства.

Забываю дышать, когда его взгляд скользит мимо паллет. Не задерживаясь надолго, Илай идет дальше. В этот момент объявляют победителя первого боя. Взрывная волна радости болельщиков перекрывает все остальные звуки. Несмотря на достаточно теплый вечер, бетонная стена отмораживает не только спину, но и все внутренние органы.

- Интересно, кто сегодня заберет тринадцать лямов? - перекрикивая гул голосов, спрашивает один из тех парней, что сидят на поддоне.

- Лед, - не задумываясь, отвечают несколько ребят.

И я задумываюсь…

Тринадцать миллионов за один вечер. Неплохой приработок для мажора, чья семья тонет в деньгах. И всего-то нужно набить кому-то морду. Кому-то такому же баловню семьи, у которого есть деньги сделать взнос за бой!

Объявляют вторую пару бойцов. Я скрещиваю пальцы в надежде услышать фамилию Левоского. Тогда я смогу отсюда выбраться и сбежать. Знакомые фамилии мажоров ведущий выкрикивает в микрофон, но не объявляю ту, которую я надеялась услышать. А это означает, что Илай в этот момент может продолжать мои поиски.

Ежусь от холода, но выйти опасаюсь. Точнее боюсь.

Увидев Ледовского в компании какого-то амбала, я мысленно себя хвалю, что не вылезла из укрытия. Продолжая сканировать пространство, Илай показывает здоровяку что-то в телефоне и отдает приказы. По крайней мере, у меня складывается такое ощущение.

-Пф-ф-ф-ф, - выдыхаю со звуком, когда они проходят мимо.

Я не пойму, с чего Ледовский так на меня взъелся? Что я ему сделала? Если у него на губах появился герпес после нашего поцелуя, то точно не из-за меня. Нужно выбирать, кому совать язык в рот! Это мне нужно переживать. Сходить сдать анализы, чтобы убедиться, что никакую заразу я не подцепила!

А может такие как я не имеют права появляться на «вечеринках» мажоров? Мы каста неугодных? Недостойных? Мы своим присутствием разгоняем ауру из золотой пыльцы? Или Ледовский боится, что непосвященные разнесут правду об их «вечеринках»? Вряд ли последнее. Тут каждый может проболтаться. Илай ни дурак, чтобы этого не понимать. А значит, дело во мне. Настя ведь…

«Настя!!!» - имя однокурсницы взрывается в голове.

Всю дорогу поговаривала правила, просила держаться вместе, а в итоге сбежала, не вспомнив о ней. Хороша подруга! Где мне теперь искать Настю?

Второй бог заканчивается достаточно быстро. Толпа издает дружный испуганный возглас, когда один из бойцов падает на бетонный пол и не встает. Когда объявляют победителя, я начинаю выбираться из укрытия. Добавляю в пальцы заноз, а на спину царапин.

- Извините, - вскарабкиваясь по поддонам, тесню сидящих на них парней. В руках у них бутылки со спиртным, к которым они дружно прикладываются. Они так ошарашены моим внезапным появлением, что первые секунды никак не реагируют, а я в это время ищу светлую макушку в толпе возле ринга. Проблема в том, что светлых макушек слишком много….

- Ты кто такая? - спрашивает один из парней, пристально меня рассматривая. Интуиция предупреждает, не стоит отвечать на этот вопрос.

- Ребят, я ищу своего парня, - не придумав ничего лучше, ухожу от ответа.

- Кто твой парень? - пока просто интересуется незнакомец, делая очередной глоток из бутылки.

- Вон он! - увидев в толпе Настю, указываю в противоположную сторону.

- Подожди! - хватает за ногу, когда я собираюсь слезть. Дергаю ступней, захват на щиколотке становится крепче. Я не могу сильно брыкаться, не хочется слететь с поддонов и приземлится головой о бетон. - Кто твой парень? - требовательно интересуется незнакомец.

Чувствовала же, что не стоит разбавлять компанию мажоров своим обществом. Ничего кроме неприятностей ждать от них не приходится! Они преследуют на каждом шагу.

- Заключительный бой!.. - отвлекая от меня внимание, кричит в микрофон ведущий.

- Отпусти ее, пусть проваливает, - бросает кто-то из друзей парню, который удерживает меня. - Сейчас Ледовский покажет Крутову…

Дальше не слушаю, как только нога лишается захвата, спрыгиваю с поддонов и бегу в сторону, где видела Настю. Нужно скорее отсюда убираться…

Глава 8

Мелина

Настя…

Она исчезает, стоит мне добраться до того места, где я успела ее заметить. Каких же сил мне стоило сюда протолкнуться, знает один лишь бог! А мне ещё обратно выползать! Домой вернусь вся в синяках и царапинах. Буду выглядеть как Крутов, которого в данную минуту не прикладывая никаких усилий, метелит Ледовский. Выискивая взглядом в толпе светлую макушку, я волей-неволей наблюдаю бой мажоров.

Ледовский двигается по «рингу» легко. Чем-то напоминает хищника, который играет с жертвой. В его движениях идеально сочетается скорость удара и ленивость, которую он демонстрирует в защите, неспешно закрываясь. Илай быстрый, гибкий, жесткий, бескомпромиссный.

- Я бы слизнула все капли пота с его тела, - звучит восторженный голос у меня за плечом.

Фу! Зачем я то услышала?!

Хватит пялиться на полуголого Ледовского, пора найти подругу и бежать отсюда.

- Пропустите, пожалуйста, - обращаюсь к тем девушкам, которые продолжают облизывать торс Илая взглядами.

Дружно изданной толпой вздох, заставляет меня обернуться. Очередной удар ставит Крутова на колени. Ледовский что-то говорит ему, но соперник из последних сил пытается встать на ноги. Лицо Ледовского искажает злая гримаса, бросив что-то грубое, он отходит от соперника на два шага. Тот выпрямляется через боль, принимает стойку, но ещё до того, как успевает нанести удар по Илаю, падает на бетон пол.

- Ты идешь или нет? - спрашивает та, что мечтает облизать потного Ледовского.

- Иду… - мой ответ тонет в общем крике, чувствующем победу Илая.

Идти мне не приходится, я плыву в потоке мажоров. Продолжая скандировать и радоваться победе Ледовского, толпа буквально выносит меня во двор завода. Пространство под открытым небом быстро заполняется фанатами мордобоя. Стараясь отыскать взглядом Настю, я единственная, кто не спешит к бару. Помня о реакции Илая на мое присутствие, я продолжаю прятаться в толпе.

Заметив Настю одиноко стоящую недалеко от склада, в котором проходили бои, я дергаюсь в ее сторону. Заметив амбала, который был с Ледовским, резко отступаю назад. Ощущение, что он ищет кого-то в толпе. Несложно догадаться кого - меня.

Нам с Настей не стоило здесь появляться. Чувствую, у сегодняшнего вечера будут последствия. Настю амбал Ледовского не трогает, смотрит мимо, будто не замечает. Хотя с первого взгляда на подругу становится понятно, она не принадлежит этому миру.

- Илай! Илай! Илай… - начинает скандировать толпа, отходя от бара. Многие не успели взять напитки, переключили внимание на кумира.

«Что опять происходит?» - задаюсь вопросом, наблюдая, как победители трех боев, выходят из ворот склада. На них костюмы, как на гонщиках, перчатки с обрезанными пальцами и высокие ботинки. Взгляд не произвольно задерживается на конструкции покрытой темной тканью. Что бы это ни было, оттуда веет опасностью. Даже смотреть страшно.

Пока голос ведущего требует тишины, переключаюсь на Настю, которая неспешно отходит к толпе. Она меня не видит, я пытаюсь ее окрикнуть и незаметно махнуть.

- … куш в тринадцать миллионов получит тот, кто первым заберется по отвесной стене… - ведущий продолжает выкрикивать правила, я медленно подбираюсь к Насте. Людская волна движется на голос ведущего. В толпе сложно уследить за подругой, но проще пробираться в ее сторону.

Схватив Настю за руку, притягиваю к себе. Настя сначала пугается, пытается вырваться, но успокаивается, поняв, что это я.

- Ты где была? - спрашивает с претензией, сжимая до хруста пустую бутылочку из-под воды.

- Потом объясню, нам надо уходить, - тяну ее за собой.

- Что от тебя хотел Ледовский? - не сдвинувшись с места, требует она.

- Если бы я знала, обязательно рассказала, - приходится кричать, потому что толпа вновь начинает скандировать имя своего кумира. Настя упрямо поджимает губы и отказывается уходить. Начинаю раздражаться. - Если хочешь, оставайся, я поехала, - отпускаю ее руку, разворачиваюсь, чтобы уйти. Теперь она хватает меня за руку, останавливает.

- Давай досмотрим и вместе уйдем, - кивает она в сторону склада. Проследив за ее взглядом, пораженно застываю.

Все три победителя взбираются по стене без страховки. Никаких тросов и матов для мягкого приземления. Присмотревшись, замечаю вбитые в стену штыри. Они и служат опорой «скалолазам».

Там высота в четыре этажа не меньше! Психи!

Они рискуют жизнями, чтобы потешить себе нервишки и распалить довольную толпу? Неужели им не хватает денег?

Им не хватает проблем! Видимо, так скучно живется, что тянет поиграть со смертью!

А если кто-нибудь сорвется? Кто будет нести ответственность?

Ледовский первым добирается до крыши. Захватив край металлической крыши, на несколько секунд повисает в воздухе. Под рев напуганной толпы начинает подтягиваться на руках. Отсюда кажется, что делает это не прикладывая особых усилий.

«Придурок!»

- Идем отсюда, - дергаю Настю за руку.

- Подожди, - просит она, но я не отступая, продолжаю тянуть ее к выходу. Время от времени бросая взгляд на крышу склада.

Застываю, когда черная вуаль спадает с конструкции. Отвесив рты, наблюдаем, как ещё один кусок черной ткань съезжает в сторону. Три спортивных байка стоят у самого края крыши. Ледовский надевает шлем. Я упустила момент, откуда он его достал. Хотя там до сих пор не хватает света, но в этот самый момент «художник по свету» направляют прожектора на повисшую в воздухе конструкцию, частично подсвечивает крышу.

Конструкция оказывается сделанной из металла трассой… и она обрывается в воздухе…

Для сегодняшнего дня было слишком много потрясений, я не желаю наблюдать, как кто-нибудь свернет себе шею. Даже если это будет Ледовский.

- Идем, - тяну Настю.

- Подожди, - просит она.

- Ты понимаешь, что если кто-нибудь убьется, все мажоры попрыгают в свои тачки и уедут, а с полицией, которая приедет раньше такси, потому что мы его даже не вызвали, придется общаться нам. И самое малое, что нас ждет - отчисление!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мои слова находят отклик, теперь Настя бежит с завода впереди меня. Оказавшись за пределами шумной толпы, вызываем такси. Медленно бредем в сторону шлагбаума.

Ди-джей ставит композицию будоражащую нервы, добавляет звука колонкам. Толпа скандирует. Мы останавливаемся, чтобы посмотреть. Оказывается, отсюда открывается прекрасный вид на крышу, на металлическую конструкцию… и на Ледовского восседающего на байке.

Сердце пропускает удар, когда он разгоняется… въезжает на хлипкую конструкцию. Я не дышу, сжимаюсь вся от страха, пока блестящие в свете прожекторов спицы колес приближаются к обрыву.

- Нет…. - выдыхаю, резко зажмурившись. Но тут же распахиваю глаза, чтобы наблюдать, как удерживаясь за ручки руля, он взлетает в воздух, делает кувырок на триста шестьдесят градусов и приземляется на крышу гаражей. Толпа ревет. Эхо голосов и музыки разносится на много километров вокруг.

Выдохнуть с облегчением не получается. Ледовский не останавливается, не сбрасывает скорость, он пролетает крышу гаражей, вновь взмывает в воздухе, в этот раз без кувырка. Удерживаясь за руль, вытягивается параллельно байку, а у самой земли группируется и оказывается в седле.

Мне нужна всего лишь секунда, чтобы понять, Ледовский несется на меня. Выйдя на открытое пространство я не задумываясь, обозначила свое место нахождения.

- Бежим! - кричит подруга.

Не думая, я срываюсь следом за ней. Рев мотора приближается. Заглушает работу бешено бьющегося сердца. Вытягивает из меня нервы и наживую кромсает их тупым ножом. Грубая рука в перчатке хватает меня за талию. Резкий рывок и ноги отрываются от земли. Я кричу, но кроме Насти меня никто не слышит и не может прийти мне на помощь…

Глава 9

Мелина

Последний четкий кадр, застывший в голове - испуганное лицо нашей старосты и сложенные в молитвенном жесте руки. По моим ощущениям, я болтаюсь в воздухе не больше трех секунд, но эти секунды подобны смерти. Одна секунда - одна смерть. Ледовский несется в темноту, не сбавляя скорости. Если он ослабит захват, на этой старой разбитой дороге меня не соберут.

Инстинкт самосохранения требует вцепиться в его руку и не отпускать, но тот же инстинкт самосохранения прекрасно помнит, что Ледовский запретит к себе прикасаться. От бьющего в лицо холодного ветра слезиться глаза, вдохнуть пыльный воздух получается только ртом.

В реве мотора растворяется крик толпы. Никто из них не мог видеть, кого Ледовский схватил, а если кто-то и видел, ничего не скажет. Настя тоже будет молчать. Даже если я не вернусь…

Мы так быстро отдаляемся, что все звуки попадают. Крупные выбоины на старой дороге - как приговор. Любое, даже самое незначительное препятствие может стать фатальным.

- Если не хочешь проехаться костями по асфальту, держись за меня! - сквозь рев мотора, доносится жесткий голос Илая. Не сбавляя скорости, Ледовский с легкостью закидывает меня к себе за спину. Конечно, я помогаю, как только он делает замах, я как дикая обезьянка хватаюсь за него всеми конечностями. - Руками обхвати меня за талию, ноги опусти на подножки! - чуть сбавляя скорость, командует он.

А дальше мы несемся в темноте. В редкие секунды, когда я решаюсь оторвать лицо от спины Ледовского и открыть глаза, замечаю, как мелькаю кривые черные стволы деревьев. .

Мы едем в лес?

Ответ я получаю вскорости. Поднимая в воздух грязь и пыль задним колесом, Илай резко тормозит. Осматривая относительно открытое пространство, вижу озеро, лодочный пирс, рядом с которым пришвартована единственная ветхая лодка. Чуть дальше в высокой траве можно рассмотреть сарай, а может это и не сарай, а старый покосившийся домик.

В свете луны эта картина, как декорация фильма ужасов!

Все это фоном проносится в голове, парадное место занимают эмоции. Они топят мое сознание. Заставляют сжиматься внутренние органы. Мне даже дышать становится страшно.

Зачем он привез меня сюда?!

Что собирается сделать?!

- Где мы? - с опаской спрашиваю я, неосознанно сжимая пальцы на его талии.

- Руки убери! - наполненный злостью голос бьет наотмашь.

Одернув руки, медленно отползаю назад. Я готова свалиться с байка, лишь бы оказаться как можно дальше от него. Ледовский пугает своей агрессивной холодной энергетикой. От него веет жестокостью и опасностью.

Сняв шлем, он медленно вешает его на ручку руля. Очень медленно, будто тянет время. Для чего? Чтобы успокоиться? Или сделать со мной что-то ужасное?

Тело близкое к оцепенению трудно заставить двигаться, но я нахожу в себе силы отползти назад. Освобождаю пространство между нашими телами. Затаив дыхание, готовлюсь спрыгнуть с байка.

Скорость реакции Ледовского превосходит мою в разы, но об этом я узнаю слишком поздно. Он обманывает меня показной медлительностью. Как только я спрыгиваю с мотоцикла и несусь в сторону сарая, мечтая укрыться в высокой траве, он оказывается впереди меня.

Не пытается схватить. Вырвавшись на несколько метров вперед, останавливается. Почесывая нижнюю губу подушечкой большого пальца, с усмешкой наблюдает за загнанной зверушкой.

- Хочешь поиграть? - наблюдая исподлобья, спрашивает он.

- Я хочу домой! - несмотря на страх, сковывающий мою нервную систему, голос звучит относительно твердо.

- Если хотела сидеть дома, что ты делала на заводе? - делая шаг ко мне, интересуется со злость.

Оглядываясь, я ищу пути к бегству. В скорости я уступаю Ледовскому, но ведь должен быть выход?!

- Знаешь, что происходит на подобных вечеринках? - Он делает ещё один шаг в мою сторону. Закусив нижнюю губу, ведет по ней зубами.

- Нет, - отступая в сторону, произношу я.

- Обычно все напиваются, жрут запрещёнку, а потом трахаются в тачках, если успевают до них добраться, - усыпив своим рассказом мою бдительность, медленно придвигается. - Я практически не пью, не употребляю, но я хочу трахаться, - нависает надо мной, выговаривает Ледовский. Меня знобит от его близости, мышцы каменеют и отказываются подчиняться.

- Не со мной, - выдавливаю звуки сквозь пересохшие губы.

- Если ты пришла на мою вечеринку, значит, знаешь правила, - информирует Илай, прожигая своим темным звериным взглядом. Отрицательно мотаю головой на его заявление. Никаких правил я не слышала, о них в чате не упоминалось. - Я могу трахнуть любую, - ставит меня в известность. Правило кажется абсурдным, но если вспомнить, сколько девушек готовы отдаться Ледовскому без всяких правил, престаешь удивляться. - Сегодня это ты, - заявляет он.

«Вот так просто? Захотел, получил?» - вертится колким сарказмом на языке, но я не решаюсь провоцировать Ледовского.

- Не вздумай бежать, - предугадывая мои действия, предупреждает Илай. - Не буди во мне зверя, тебе не понравится, - хватая за лицо, дергает его на себя и впивается в губы…

Глава 10

Мелина

Илай целует грубо, жадно, будто подыхая с голоду, желает меня съесть. Сжавшись словно пружина, стою не двигаясь. Втягивая в рот нижнюю губу, он прикусывает ее до ощутимой боли.

- Ай, - вскрикиваю негромко, но Ледовский слышит. Видит, как я морщусь.

Разрывая поцелуй, смотрит так, что я сжимаюсь ещё сильнее. В темноте его глаза затягивают, поглощают, словно темное бездонное озеро, в которое я прыгнула не подумав. Вздрогнув, я предпринимаю попытку отступить, но Ледовский крепко держит за лицо.

- Не надо, - предупреждает глухим голосом, от которого морозные ежи прокатываются по коже. - Что, в тебе блять такого, что я теряю голову?! - с претензией и злостью задает вопрос, на который не может получить ответ. У меня его просто нет.

Что во мне необычного? Ничего! В школе парни считали меня красивой, но те времена прошли, теперь я обычная серая мышь. В то время как в нашем университете каждую третью смело можно назвать красавицей.

- Ничего во мне нет, - не разрывая контакта глаз, сквозь пересохшее горло выталкиваю слова. - Просто отпусти и забудь, а я приложу максимум усилий, чтобы избегать с тобой встреч, - даю обещание, которое собираюсь выполнить. Да я на что угодно согласна, только бы он не тронул и отпустил.

Раздувая крылья носа, он молча смотрит. Хочется верить, что обдумывает мои слова. Несколько секунд прошло в ожидании ответа, а, кажется, что годы пролетели. Я успела пережить внутренний Апокалипсис, пока он буравил своими бездонными озерами мое лицо.

- Нет, - категорично и жестко отрезает Илай. Отказ хлесткой пощечиной оседает на щеке. - Не сейчас,- добавляет он. - После того как трахну, - он не угрожает, а ставит перед фактом.

- Пожалуйста… - не стесняюсь того, что приходится умолять.

Я и на колени встану, лишь он надо мной не надругался. Да я что угодно сделаю, чтобы не подвергнуться насилию.

- Идем, - отпуская лицо, хватает за руку и тащит за собой.

- Куда? - испуганно выдыхая, пытаюсь остаться на месте.

Я не могу контролировать панику и ужас, что сковывают сознание. Ледовский хуже эпицентра ядерного взрыва, там ты погибаешь мгновенно, а рядом с ним медленно задыхаешься.

«Нужно бежать!» - непрерывно бьется в голове. Тело охватывает дрожь. Шансов Ледовский не оставляет, крепко удерживая за руку тянет в сторону сарая.

Готовлюсь продираться сквозь заросли, но мы почти сразу выходим на дорожку. Узкая уложенная камнями тропинка, которую даже не было видно, заросла высокой травой со всех сторон. По тому, как уверено Илай ведет меня в темноте, догадываюсь, что он здесь частый гость. А может не гость вовсе, а хозяин? Насилует, убивает, а потом скидывает жертв в озеро? Мое воображение в сговоре со страхом накидывает красочных картин. Ещё немного и насиловать Ледовскому придется бездыханное тело, я умру от разрыва сердца.

- Не дрожи, - требует Ледоский, сворачивая вправо.

До домика-сарая мы не доходим метров пятнадцать. Спускаемся к озеру. Тут все засыпано щебенкой. У самой кромки воды стоит береза, к которой приколочен стол, а рядом стоит скамья. Осматриваюсь в поисках путей для побега. Их нет. Кроме одного…

Если я прыгну в озеро, Илай прыгнет за мной? Надежда лишь на то, что он не умеет плавать, но это вряд ли.

- Зачем мы здесь? - отступив на шаг от Илая, вырываю руку, но только потому, что он позволяет.

- Перестань трястись. Бесишь, - разминая шейные позвонки, приказывает он. Откидывая голову назад, громко затягивается воздухом. Медленно отступая, готовлюсь совершить рывок. - Не убежишь, даже не пытайся, - предугадывая мои действия, останавливает хлестким как удар кнута окриком. - Подойди, - звучит как приказ.

- Ты меня пугаешь, - мотая головой, продолжаю отступать.

- Ты сама себя пугаешь, - чуть мягче произносит он, будто пытается успокоить пугливое животное, а потом его поймать и съесть. - Иди ко мне, - протягивает руку. Ощущение, будто мне предлагают сунуть голову в пасть крокодила. - Прекрати трястись от страха, я не собираюсь тебя насиловать, - с холодной яростью выдает он. - Когда я буду тебя трахать, ты будешь стонать от удовольствия, - заявляет самоуверенно.

Последнее его высказывание даже не стоит моего внимания. Я цепляюсь за то предложение, где он обещает не совершать насилия, и немного расслабляюсь.

Не дождавшись, чтобы я к нему подошла, Илай в два шага преодолевает разделяющее нас расстояние, хватает за предплечье и тащит к березе. Схватив за талию, подсаживает на стол. Чтобы сохранить между нами дистанцию, хотя бы небольшую, плотно сжимаю колени, в которые Ледовский упирается прокаченным прессом.

Он обещал не насиловать, но насколько я могу доверять его словам?

- Смотри на меня, - захватывая пальцами подбородок, дергает его вверх. Сжимая край столешницы пальцами, стараюсь не дрожать. - В рот брала? - в ожидании ответа он сверлит взглядом дырку у меня в голове, а я забываю, как складывать буквы в слова.

Как только мне кажется, что я привыкла к его грубости, он переходит на новый уровень. Меня возмущает вопрос. Меня возмущает подача. Да как он смеет задавать подобные вопросы?!

- Я жду ответа, - пальцы на подбородке сжимаются сильнее.

- Нет! - выпаливаю в лицо. - Ты не имеешь права…

- Ты целка? - не дав договорить, задает следующий вопрос. Я не отвечаю, даже когда он дергает за подбородок. Злится, светлые радужки наполняются темнотой. Я ощущаю ярость, которую вызывает в нем мое молчание. - В жопу давала? - бьет своими вопросами по лицу, словно отпускает пощечины. - Позволяла кому-нибудь лизать у тебя там?

- Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! - кричу, а по щекам катятся слёзы.

Если он хотел унизить меня, оскорбить, заставить почувствовать себя грязной, у него получилось. Нанося удары по плечам, пытаюсь отодвинуться. Вместо того чтобы злиться, ведь я не контролирую свои удары и пару раз попадаю по лицу, он расслабляется. Даже воздух вокруг нас прогревается, будто кто-то включил печку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я заведена. Меня трясет, а по щекам продолжают течь слёзы. Все нервы оголены, а виновник моего состояния находит для себя новый источник издевательств. Обхватывает затылок, притягивает к себе и затягивается запахом моих волос, будто самым дорогим ароматом. Голову мыла вчера, а запах дешевого шампуня выветрился, как только я высушила волосы!

- Если позволишь кому-нибудь другому прикоснуться к себе, я его убью, - слизывает слёзы с моих щек, угрожает Леводский. И что-то в его спокойном ровном голосе заставляет волоски на моем теле встать дыбом. - А теперь будь хорошей девочкой и дай мне свой телефон.

«Зачем?» - висит несколько секунд в воздухе между нами, пока я не сдаюсь. Лезу в карман сумки-рюкзака за мобильным и протягиваю его Ледовскому.

- Пароль, - покрутив в руках последнюю модель яблока, произносит он.

Телефон одна из немногих вещей, что осталась из прошлой жизни. Родители успели подарить на окончание школы. Вбив шесть цифр, протягиваю телефон обратно Ледовскому.

Набирая одной рукой по памяти чей-то номер, он не отходит. А мне нужно пространство между нами. Рядом с Ледовским невозможно находиться, он топит своей энергетикой. Заставляет захлебываться отрицательными эмоциями. Природа наделила его ангельской внешностью, но за этой внешностью скрывается самый настоящий темный демон. Опасный, жестокий, беспощадный.

- Жду на заброшенной лодочной станции, - произносит Илай, как только на том конце слышится «да». Отбивает звонок и удаляет номер телефона. Мое тело прошивают колючие ледяные шипы.

Кому он звонил?

Кого позвал сюда?...

Глава 11

Мелина

Покручивая в руках мобильный, Ледовский о чем-то задумывается. Пока он стоит ко мне боком, рассматриваю четкий профиль, выбритые виски, татуировку на крепкой шее. Все в нем прекрасно, кроме души…

Отвожу взгляд в противоположную сторону, чтобы он не заметил мой интерес. Краем взгляда наблюдаю, как илай включает на экране моего телефона подсветку, смотрит на цифры для ввода пароля.

Попросит открыть?

Резко гасит экран и протягивает мне телефон, который я тут же убираю в кармашек рюкзака. Илай подходит вплотную. Его не устраивает расстояние, которое я воздвигла между нами. Кладет руки на мои колени, дергает в разные стороны с такой силой, что я носом лечу вперед и утыкаюсь ему в грудь.

- Расслабься, - приказывает Ледовский, устраиваясь между бедер.

- Что ты делаешь? - пробую отползти назад. Кто бы мне дал сбежать? Хватая за бедра, тянет меня обратно на край стола.

- Расслабься! - с холодным колючим раздражением, повторяет приказ.

- Я не могу… сначала отойди, - упираясь ладонями в крепкую грудь, пытаюсь сдвинуть Ледовского с места, безрезультатно. Дернув скептически бровью, он наблюдает за моими потугами. Наблюдает недолго.

- Проблемная, - выдыхает с раздражением. Смещает одну руку мне на затылок, дергает на себя. - Дай мне что-нибудь взамен на мое терпение, - рычит прямо в губы.

Он предлагает мне откупиться? Вряд ли его заинтересует та сумма денег, что лежит у меня в кошельке. Ледовский в течение часа выиграл тринадцать миллионов.

- Могу отдать свой телефон, - предлагаю я.

- Издеваешься? - оскаливается Илай, сжимая пальцы на моем затылке.

- У меня нет денег…

- Бля, - вздыхает так, будто я испытываю его терпение. - Дай мне себя, - не дожидаясь ещё одного раздражающего его ответа, впивается в губы.

Цепенею, сижу не двигаюсь и практически не дышу. Если я вновь ойкну, Илай меня отпустит? Поцелуй отличается от предыдущего, у меня нет повода кричать и морщиться. Ледовский действует мягче, облизывает и обсасывает губы, не причиняя боли.

- Впусти! - требует он, давя языком на зубы. Мое оцепенелое тело несогласно на уступки. - Тебе лучше привыкнуть ко мне и начать отвечать, - надавливая свободной рукой на подбородок, произносит прямо в губы. Если бы я и хотела что-то противопоставить, не успела бы, в следующую секунду Илай толкаясь языком мне в рот.

С тихим рыком, исследует внутреннюю сторону щек, затягивает мой язык в сражение, перетягивает его в свой рот. Он добивается моего отклика. Тело в какой-то момент расслабляется и включается в поцелуй. Ледовский чувствует робкий пугливый ответ, с тихим хриплым стоном набрасывается на мои губы, будто теряет выдержку.

Пьет из моего рта, словно из источника, а утолив первую жажду, смещает свои губы мне на шею. Целует скулу, облизывает ухо. Вдыхает в себя мой запах.

- Охрененно пахнешь, - обжигая коду лица своим дыханием, хрипло произносит Илай.

Ощущение, будто я нахожусь в лапах зверя, но отчего-то мне перестает быть страшно. До того момента, как он резко отстраняется от меня и отходит к озеру.

Страх и тревога возвращаются, потому что я не понимаю, что происходит с Ледовским. Он стоит в свете луны, что отражается от водной глади. В очередной раз отмечаю, что он красив… Но эта красота смертельно опасна. Я не успею осознать, как он затянет меня в свою игру, правил у которой не существует. Мне нужно от него бежать, потому что заступиться за меня некому…

Спрыгнув со стола, я присаживаюсь на край скамейки. Поправляю волосы. Незаметно стираю с губ вкус навязанного поцелуя.

- Сейчас за тобой приедут и отвезут домой, - сообщает Илай, останавливаясь возле дерева.

Расстояние между нами больше двух метров, но я прекрасно чувствую его изменившееся настроение. Не знаю, что происходило с ним возле воды, но вернулся он холодным и отстраненным. Привычным все Льдом.

- А теперь запомни, что ты должна делать, - жестким требовательным тоном, требует внимания. - Ты больше не шляешься по ночам. Чтобы с хорошими девочками ничего не случилось, они сидят дома. Нарушишь запрет, поедем ко мне, - угроза повисает в воздухе. Он может не расписывать, что стоит за его предупреждением, мы оба знаем, какими будет наказание.

Только я понять не могу, на каком основании он решил, что я должна его слушаться? Кто он такой?

- Своей девушке ты тоже запрещаешь выходить на улицу по вечерам? - не успеваю прикусить язык.

- Силину ты никак не трогаешь. Не пересекаешься с ней. Не общаешься. Не смотришь в ее сторону, - жестко чеканит каждое слово. На его скулах от злости даже заиграли желваки. Даже себе не признаюсь, что меня задело его предупреждение. Задел тон, которым он говорил о ней. Задело пренебрежение, которое я услышала в отношении себя.

«Какая любовь! Если она такая прекрасная, что ты ко мне с поцелуями лезешь?» - вертится на языке.

Тишину этого места нарушает шум двигателя. Я кручу головой, пытаясь найти источник шума, а Ледовский между тем продолжает:

- В университете ты со мной не здороваешься. Не заговариваешь. Не подходишь, - предупреждает он.

Пф-ф-ф-ф…Сдался ты мне, здороваться с тобой! И подходить я к тебе тоже не собираюсь. А чтобы не переживать за свои отношения, не нужно бегать за другими девушками!

- Поверь, с этим проблем не будет, - из всех кружащих в голове мыслей, озвучиваю эту.

Мой ответ Ледовскому не нравится, лицо его становится темным и угрожающим. А может это просто луна спряталась за тучами? В любом случае, выяснить я это не успела.

Ослепляющий свет фар, бьющий по глазам, перетягивает мое внимание. Я очень хочу домой, но прежде чем сесть в машину, я хочу увидеть водителя. Не знаю, кому Ледовский поручил меня подвезти, но не хотелось бы увидеть кого-нибудь наподобие Стрельникова. Приминая траву, внедорожник подъезжает к самой кромке воды.

Из машины выходит мужчина в черной одежде, которого я видела на «вечеринке». Илай перед боем с ним о чем-то разговаривал. .

- Эльдар, домой отвези, - кивает Ледовский, даже не взглянув в мою сторону.

- Ты привлек не нужное внимание, - осуждающе произносит мужчина.

- Потом, - обрубает любую возможность продолжить разговор при мне. - Головой отвечаешь, - понижая голос, произносит Илай. Если бы я не вслушивалась в их разговор так, будто от этого зависит моя жизнь, вряд ли бы услышала последнюю фразу.

Кошусь на внедорожник. Неужели Ледовскому так дорога машина, что он из-за нее готов лишить человека головы?

- Иди в машину, - обернувшись, приказывает Илай. Видимо, понял, что я подслушиваю.

Сажусь на заднее сидение, осматриваюсь. Ничего подозрительного не замечаю, а тревога откуда-то растет. Водитель не спешит везти меня домой. Они продолжают что-то обсуждать с Илаем.

Возвращается мужчина, спустя несколько минут. Занимает водительское место. Везет молча. Я жду, что он хотя бы спросит адрес. Молчит. Боясь, что он куда-нибудь не туда меня отвезет, все время наблюдаю за дорогой. А он везет меня по знакомым улицам к самому дому. Сказать, что я офигела - ничего не сказать…

Глава 12

Мелина

Приближаясь к университету, украдкой осматриваюсь, чтобы точно знать, в какую сторону мне лучше не смотреть. После вчерашнего вечера я для себя железно решила избегать Ледовского. Всего один год, потом он выпустится и наши дороги вряд ли когда-нибудь пересекутся. Аминь!

После вчерашних потрясений и выжженных нервов моя голова раскалывалась всю ночь, а я даже не могла сходить за таблеткой на кухню. Тетка в очередной раз поругалась с дядей Пашой и выгнала его из своей постели. Ничего лучше, как переночевать на стульях, он придумать не смог.

Лена видимо ждала, что он придет мириться и просить прощения, но гордый «орел» не пошел на поклон, поэтому утро у нас было ранним и громким. Тетка кричала на мужа, потом на детей, между строк кидала обвинения в мой адрес. Упоминала одну неблагодарную особу, которая вместо помощи шляется по ночам. «Не удивлюсь, если в подоле принесет» - кричала тетка, когда я сбегала из дома. Вновь осталась без завтрака, так ещё и головная боль не проходит. Встречу с Ледовским моя расшатанная нервная система может и не пережить.

- Привет! - выбегает навстречу Настя, караулившая меня у входа. Вчера она писала мне и даже звонила два раза, но я была не в том состоянии, чтобы с кем-то общаться.

Меня до сих пор не отпускает чувство тревоги. Ощущение, что я втянута в игру, правил которой не знаю.

- Привет, - сухо здороваюсь, надеясь, что заметив мою отстраненность, она отстанет с вопросами.

- Как ты? - пытаясь обогнать и заглянуть в глаза, спрашивает староста.

- Нормально, - буркнув под нос, иду дальше.

- Я вчера очень сильно испугалась. Всю ночь переживала за тебя, - заметив, что я не горю желанием развивать тему, Настя пытается развить ее сама. - Звонила тебе несколько раз, писала…

- Извини, увидела только утром, отвечать не стала, - пытаюсь вызвать в себе чувство раскаяние по этому поводу.

- Что он с тобой сделал? - понижая голос, с опаской интересуется Настя, так и не дав испытать мне раскаяния за то, что я ее игнорировала.

- Высадил в какой-то глуши и бросил, - бросаю эмоционально с уверенностью, что говорю правду. В моем голосе есть и раздражение и злость. На Ледовского, на всю эту ситуацию, на Настю, но в первую очередь на саму себя.

- Увез и бросил? - Настя спотыкается и чуть не летит носом в асфальт.

В последний момент успеваю схватить ее за плечо, но одной рукой она всё-таки припечатывается о шершавую поверхность, на тонкой коже остаются следы и царапины. Я уже жалею, что остановилась возле кофейни выпить чай и съесть булочку. Пришла бы раньше, сидела бы одна в аудитории и никто не мучал меня вопросами.

- И ничего не сделал? - выпрямившись, удивляется староста.

«Сделал! губы истерзал, вогнал в состояние паники, поселил в душе тревогу» - но ей я этого, конечно, не скажу.

- Ты считаешь этого мало? - натурально возмущаюсь я.

- Нет, конечно, нет, - отвечает Настя, но я вижу, что она все ещё пытается переварить информацию. В ее голове не складывается картина, потому что она всю ночь рисовала ужасы, где я жертва, а Ледовский палач и насильник. - Как ты добралась до дома? - следует ещё один вопрос, на который не хочется отвечать. Я могу придумать убедительную ложь, но зачем?

- Почему ты не позвонила в полицию? - сама не знаю, почему задаю этот вопрос.

Он срывается с языка раньше, чем я успеваю его обдумать. Но заглядывая внутрь себя, я понимаю, что мое раздражение связанно с обидой. Не скажу, что я ждала от нее каких-то действий, но они были бы логичны. Окажись я на ее Насти, неужели бы ничего не сделала? Уехала бы спокойно домой и просто ждала? Ледовский ведь мог меня изнасиловать, убить…

- Ты же знаешь, кто отец Ледовского? Его бы даже не стали задерживать, а меня сегодня выперли из университета, - абсолютно честно признается Настя. - Это… мой шанс на достойную жизнь, - указывает рукой в сторону главного корпуса. - Мои родители экономили на всем, чтобы оплачивать мне репетиторов. Я не могу подвести их, - в ее глазах сожаление, но он меня не трогает.

- Я понимаю. Честно понимаю, Насть. Но давай остановимся на этом моменте, - сжимаю ее плечо, с которого не успела убрать руку.

Желтый лист срывается с дерева и падает между нами. Символично подтверждает, что нашей дружбе не суждено случиться.

- Мелина, ты имеешь право обижаться на меня… - начинает она.

- Я не обижаюсь, - прерываю, потому что мне не нравится, куда она пытается свернуть разговор. - Просто не хочу ставить тебя перед выбором. Подобная ситуация может повториться, а тебе опять придется молчать, - нет желания задеть Настю или уколоть, поэтому добавляю: - ради своей безопасности, держись от меня подальше, - даже силюсь улыбнуться.

Просто ухожу, оставив Настю во дворе, где к ней с претензией подошел наш однокурсник. Достаю из рюкзака бейсболку, натягиваю по глаза. У входа стоят старшекурсники, Ледовского среди них вроде нет, но он может появиться в любой момент, мне нужно незаметно прошмыгнуть. Смотреть я могу только под ноги. Если я никого не вижу, надеюсь, меня тоже никто не видит. Согласна стать невидимкой.

Ускоряя шаг, прячусь за спинами студентов, которые спешат попасть в аудитории. У основания лестницы, пристраиваюсь за парнем чуть выше меня ростом. Поднимается нога в ногу. Мы почти доходим до верхней площадки, когда он отскакивает в сторону. Я не успеваю сориентироваться, на меня налетает какая-то девица и валит с ног. Кубарем я не скатываюсь, поэтому все мои позвонки остаются целыми, как и голова, а вот коленями я неудачно проезжаю несколько ступеней. Девка все это время держится за меня, пытается удержать равновесие, но всё-таки валится, наступая на мой палец десятисантиметровой шпилькой каблука. Закричав от боли, отталкиваю ее от себя, хватаюсь за палец. Она проезжается задницей по плитке, а у меня из глаз брызгают слёзы.

Сквозь размытое пятно в глазах я вижу, кто столкнул меня с лестницы - Силина. Девушка Ледовского. А вот и он нарисовался. Бросился ее утешать. К ним присоединились их друзья. Вот разница между мной и Силиной. Пока она в окружении жениха и друзей принимает заботу, я стою одна на коленях. От боли даже подняться не могу.

- Эта тварь меня толкнула! - взвизгивает Силина, тыча в меня пальцем. - Я тебя уничтожу! - угрожает она с перекошенным от злости лицом.

- Это твое, - протягивает мне кепку незнакомая девушка.

- Спасибо, - сжимаюсь от боли, когда мне приходится тянуться за бейсболкой. Как я на ноги встану?

- Мразь, да как ты посмела?! - продолжает нападать на меня Силина, держась за ягодицы.

- Прекрати вопить! Это ты ее с лестницы столкнула, когда неслась к Илаю на своих ходулях, - обрубает ее истерику девушка, вернувшая мне бейсболку. Я даже боль перестаю чувствовать, потому что меня топит восхищение к этой смелой девчонке.

- Илай…. - не теряется Силина, призывает тяжелую артиллерию. Даже слёзы на глаза нагнала для убедительности.

- Я разберусь, - обдает нас своим холодом Ледовский. Его угроза не находит в моей душе отклика. - Тебя должен осмотреть врач, - подхватывая невесту на руки, уносит в медблок…

Глава 13

Мелина

- Можешь подняться? - спрашивает защитница, присаживаясь на корточки возле меня.

- Да, наверное… - отвечаю, совершенно неуверенная в том, что у меня получится. С другой стороны мне даже думать не хочется, что я могла сломать чашечку на ноге.

Подняться не получается, поэтому я медленно вытаскиваю из-под попы ноги и сажусь прямо на ступеньку. Стараюсь не показывать насколько мне больно. Среди толпы я не вижу ни одного доброжелательного лица. Одни злопыхатели, которые получают удовольствие, наблюдая за несчастьями других. Весь этот инцидент стал интересен только потому, что в нем были задействованы Силина и Илай.

Медленно вытягиваю ноги. Мягкими движениями, пробую ощупать колени. Если ты не врач, то вся эта «диагностика» пустая трата времени. Единственное, что удалось установить - правая нога болит значительно сильнее, на нее пришелся основной удар. Через плотную джинсовую ткань выступили пятна крови. Надеюсь, их удастся застирать.

- Сильно болит? - поддавшись ко мне ближе, негромко спрашивает защитница, замечая направленные в нашу сторону взгляды.

- Угу, - тихонько отвечаю.

- Я кстати Айя, - представляется девушка.

- Мелина, - называю свое имя.

- Тебя врачу нужно показать, - предлагает Айя.

Я с ней согласна, но идти в медблок, когда там Силина страдает из-за ушибленной задницы, нет никакого желания. Она и так вряд ли забудет и спустит мне свой надуманный позор. Ещё и Ледовский обещал разобраться со мной. Кончится когда-нибудь черная полоса моей жизни?

- Если не сможешь дойти, придется вызывать скорую, - продолжает новая знакомая.

Я не могу позволить себе пропускать занятия. Лучше тогда медблок. Данные о моей травме уйдут сразу в деканат, и у меня не будет проблем с учебой. Не придется отрабатывать пропуски.

- Мелина, что случилось? - вскрикивает оказавшаяся рядом с нами Настя.

Ее взгляд испуганно скользит по пропитанным кровью джинсам. Ее беспокойство искреннее. По крайней мере, у меня складывается такое ощущение. Она присаживается напротив Айи.

- Упала, - не вдаваясь в подробности, отвечаю ей.

- Тебе в медблок нужно. Сможешь дойти? - интересуется она, рассматривая мою новую знакомую.

Айя яркая и красивая. Черные длинные волосы заплетены в косы, глаза миндалевидной формы с прозрачно-зеленой радужкой, маленький вздернутый нос и пухлые губы. А ещё родинка на конце брови.

- Нужно попробовать, - я устала сидеть на лестницах и собирать любопытные взгляды.

- Давай помогу, - в унисон, произносят девушки.

Несмотря на свой хрупкий вид, придерживая за плечи, девочки помогаю мне подняться. Стоило потянуть разбитую кожу коленей, как боль вернулась. Ошпарила кипятком сознание. Стараясь не морщиться, делаю первый шаг, потом ещё один. Идти сложно, но возможно. До самого кабинета врача я убеждаю себя, что ни перелома, ни трещины у меня нет.

Врач без рентгена успокоить меня не может. Обрабатывает глубокие рассечения на коже, накладывает повязки и отправляет меня в больницу. Девочки все время были ряжом. Не хотели оставлять меня одну, но Настю я всё-таки смогла уговорить пойти на пары, а Айя заверила, что у нее проблем из-за пропусков не будет, поэтому в больницу я отправилась вместе с ней.

Хромая на обе ноги кое-как дошла до машины своей новой знакомой. Оттого, что приходится претерпевать боль, вновь начинает раскалываться голова. Забираясь в машину, чуть не плачу, когда приходится сгибать колени.

- Хоть бы укол поставила обезболивающий, - бурчит на врача Айя, заводя двигатель нового «Порша».

Я до сих пор удивлена, что девочка-мажорка пришла мне на помощь и не побоялась бросить вызов Ледовскому. Понимая, что бесследно этот инцидент не останется, я боюсь принести в жизнь Айи проблем. Собираюсь об этом заговорить, но тут начинает звонить телефон в ее сумке.

Отъехав от университета, ищем первый свободный карман на дороге, чтобы Айя могла поговорить ответить. Ей кто-то настойчиво звонит.

- Да, - принимает она раздраженно вызов.

Я успеваю заметить на дисплее имя контакта - «лучший друг брата».

- Пока ничего конкретного…. - отвечает Айя, косясь на меня. - Да… - закатывая глаза и тяжело вздыхая. - Ты можешь не психовать?... - повышает она голос. - Я позже тебе позвоню и расскажу, сейчас мне подругу нужно отвезти в больницу, - сообщает собеседнику. - Да… - односложные ответы дает с раздражением. - Да…, - есть ощущение, что я мешаю их разговору. Айя не может при мне открыто объясняться, а у меня даже наушников нет, чтобы заткнуть уши. - Сразу наберу или напишу, - обещает она. - Ты нас задерживаешь… До связи… - закончив разговор, кладет трубку на панель экраном вниз.

В больнице мне делают рентген.

- Повезло вам, девушка, кости целые, - просматривая снимки, выдает врач. - Рассечение на правом колене я предлагаю зашить. Что касается лечения - полный покой не меньше недели, пока не спадут отеки, ходить медленно на короткие дистанции. Первые три дня можно принимать обезболивающие.

- Какие? - уточняю я.

- Я выпишу...

Айя все это время стоит у приоткрытой двери приемного покоя травматического отделения и слушает врача. Пока мне под местной анестезией накладывают швы, ставят укол обезболивающего и делают назначения, Айя отойдя к окну, с кем-то тихо разговаривает по телефону. Видимо, отзвонилась другу брата, как только убедилась, что я относительно в порядке.

Пока я не представляю, как смогу провести неделю в постели. Ещё и с теткой наедине…

Глава 14

Мелина

- Айя, спасибо большое за все, но мне неудобно тебя нагружать, я возьму такси… - покинув кабинет врача, мы спорим с ней уже несколько минут. Айя собирается везти меня домой и никакие озвученные мною доводы не хочет слышать.

- Хорошо, что обошлось без гипса, - кивает на мои окрашенные в коричневые пятна колени. - Тебе повезло больше, чем Стрельцову.

- Стрельцову? - удивляюсь я. - Что с ним случилось? Видела его несколько дней назад в компании Ледовского, все с ним было в порядке.

- Было, а теперь он ходит с гипсом. Говорят, Лед сломал ему ногу, - беззаботно щебечет Айя, выезжая с парковки.

- Сломал ногу своему другу?! - Ледовский не перестает шокировать и пугать.

- Видимо не такие они и друзья, - совершенно спокойно констатирует Айя.

- А за что сломал? - спрашиваю я, потому что действительно интересно.

Не то, что бы мне хочется пожалеть Стрельцова, после того, как он пнул меня ногой, но я все равно не понимаю жестокости Ледовского.

- Не знаю точно, - ведет плечами. - Стрелец за языком не следит, видимо, что-то сказанул. Хотя… ходят слухи, что Лед зацепился на ровном месте, - косится на меня айя.

- И чего я удивляюсь? Жестокость у Ледовского в крови! - озвучиваю свои мысли.

- Он тебе не нравится? - спрашивает новая подруга.

- Как он может нравиться? - скрыть эмоции не получается. В памяти все ещё жив вчерашний вечер. - От Ледовского веет опасностью, он может только пугать.

- Он, конечно, тот ещё засранец, но я бы не была столь категорична, делая выводы о человеке, которого практически не знаешь.

- Я вообще не хочу делать о нем какие-либо выводы, - заявляю категорично. Ловлю на себе внимательный взгляд Айи. Она будто что-то собиралась добавить, но передумала. - Я за тебя переживаю, Айя, вдруг он решит тебе отомстить? Не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня.

- Не переживай, меня он не тронет, - со стопроцентной уверенностью заявляет она.

Хотелось бы, чтобы это было так.

По дороге она заезжает в аптеку и берет лекарства, которые мне прописал доктор. Деньги за них брать отказывается. Будто всего этого мало, она берет нам картошку фри, шаурму и по большому стакану кока-колы.

- Один раз в месяц можно есть такую дрянь, не отразится ни на здоровье, ни на фигуре, а нам с тобой добирать надо, а не худеть, поэтому смело едим, - протягивая мне запакованный бумажный пакет, весело произносит Айя. От моей благодарности отмахивается. Все ее внимание сосредоточено на телефоне, в котором она постоянно что-то печатает.

Спустив окна, едим мы прямо в машине. Редкие прохожие заглядывают в салон, но никто не смотрит на нас осуждающе. Моя мама бы не одобрила изменения, которые происходят в моей жизни. Но ее нет, некому стало воспитывать «леди».

Не помню, когда в последний раз я так плотно ела. На три дня запаслась калориями. Можно не ходить на кухню…

Айя провожает меня до квартиры. Несмотря на то, что после анестезии и обезболивающего я хожу достаточно сносно, она меня не оставляет. Возле подъезда вспоминаем, что нужно обменяться номерами телефонов, чтобы быть на связи.

- Зайдешь? - приглашаю в гости, но мысленно прошу, чтобы она отказалась. Не хочу краснеть перед новой знакомой за поведение Лены.

- Нет, побегу. У меня ещё дела есть. Но если ты не против, позже тебя навещу, - предлагает Айя.

- Конечно!

Если бы не тетка с семьей, мое «конечно» звучало бы более воодушевленно и радостно. Попрощавшись, открываю дверь своим ключом и захожу в квартиру.

- А ты чего дома? - вылетая из спальни, спрашивает тетка. Судя по ее растрепанному виду и накинутому на голое тело халату, я им помешала.

- Упала неудачно, мне наложили швы и отправили домой, - не вдаюсь в подробности, но она и сама видит кровь на штанах. - Коленям нужен покой. Как минимум неделю, - сразу ввожу в курс дела, почему я лежу и ничего не делаю.

- Испортила джинсы, - заметив пятна засохшей крови и небольшие дырки, возмущаясь Лена, поджимая губы. О моем самочувствии никаких уточнений. Я особо и не ждала, но могла бы ради приличия сказать доброе слово. - Их теперь только в мусор. Опять новые покупать, - так вздыхает, будто за свои деньги собирается брать.

- Сейчас рваные джинсы в моде, буду эти донашивать, - бурчу я, пытаясь пройти мимо тетки.

- Делай что хочешь, - отмахивается раздраженно. - Настроение ты мне все равно не испортишь. Паша выиграл путевку в Сочи на десять дней, думала все вместе поедем, но если твоей ноге нужен покой.…

- Я бы все равно не поехала, - обрубаю ее лицемерную тираду. Никуда она не собиралась меня брать. - У меня учеба.

«А отдых рядом с тобой мало чем отличается от жестокого наказания!» - добавляю мысленно.

- Ты уверена, что путевка настоящая? - дойдя до двери нашей с сестрой спальни, останавливаюсь и оборачиваюсь к Лене.

- Уверена, - усмехаясь. - Нам даже билеты на поезд оплатили, завтра выезжаем.

- Кто оплатил? - подозрительно. Не нравится мне все это. Как бы меня не бесила тетка, я не желаю, чтобы с ними случилась беда.

- Турагентство, разыгрывающее путевку, - тянет гласные, пытаясь объяснить такой дурочке как я, простые вещи. Только я в эту историю не верю.

- А где проходил розыгрыш? - спрашиваю я.

- Ты что не веришь моим словам? Думаешь, мы что-то от тебя скрываем? - заводится Лена. По лицу бежит рябь вызванная злостью.

- Верю, - иду на попятную, лишь бы избежать скандала. У меня было два ужасных дня, я хочу лечь и полежать в тишине. - Я просто подумала, если там есть другие призы, можно попытаться выиграть.

- Уже все разыграли. Главный приз достался нам, - в ее тоне звучат высокомерные ноты. - Не случайно ты упала, видимо, сам бог хотел, чтобы мы отдохнули друг от друга…

Глава 15

Мелина

Свобода!

Мои родственники наконец-то благополучно свалили, и несмотря на то, что не оставили ни денег, ни продуктов, я готова была плясать от радости. Последнее время я привыкла обходиться перекусами, зачастую скудными, поэтому десять дней на макаронах, крупах и картошке можно считать роскошью.

Доковыляв до ванной комнаты, умылась, причесалась. Потихоньку дошла до кухни, посидела немного. Слишком много времени провела на ногах, колени начали болеть. Заварив чай, намазала остатки вчерашнего хлеба маслом и вполне неплохо позавтракала. Выпив таблетки вернулась в постель.

Отсутствию родственников я радовалась, а вот тишина в доме вкупе с бездействие быстро начали давить на сознание. До обеда я перечила все лекции, что у меня были записаны. Сделала все заданные на дом задания.

На большой перемене мне позвонила Настя, спросила, как я себя чувствую. Обещала скинуть лекции и все задания, за что я была ей искренне благодарна. На ее вопрос: ничего ли не нужно мне? Ответила отказом. Я не готова была давать второй шанс нашей дружбе, но согласна на приятельское общение в рамках университета.

Наверное, нужно было встать и что-нибудь приготовить, но аппетита у меня не было, поэтому время я убивала совершенно бесполезным способом - сидела в телефоне.

Айя набрала мне, как только у нее закончились пары.

- Привет, подруга, - как только я приняла вызов, первой поздоровалась Айя.

- Привет!

- Твои свалили? - спрашивает она. Слышу сигнал снятия блокировки.

- Да. Я одна. Заезжай в гости, - предлагаю я.

Вчера я попросила ее не призжать. Объяснила, что родственники собирают чемоданы настолько шумно, что даже мне хочется сбежать из дома. Следы их сборов остались в каждой комнате, а я даже не могла навести порядок. Выходя за порог, тетка не забыла указать, чтобы я все убрала. К их возвращению в квартире должна быть идеальная чистота.

Может мне замок сменить? Пусть возвращаются к себе? Заманчивая идея…

- Сейчас буду. Ничего не готовь, я заказала нам роллы. Как ты кстати относишься к восточной кухне?

- Хорошо отношусь, но не стоило…

- Я за заказом и к тебе, - не дослушав, перебивает и завершает звонок.

Через полчаса Айя появилась с огромной упаковкой всевозможных суш и ролл. Вдвоем мы не осилили и половины. Переложив в контейнеры, убираем остатки в холодильник. Суши лучше есть свежими, но вряд ли я отравлюсь, если доем завтра.

- Помочь с уборкой? - спрашивает новая подруга, наблюдая беспорядок в комнатах.

- Нет, оставь. Сама уберу, как только смогу безболезненно ходить, - отмахиваюсь от помощи.

Мне и так неудобно перед Айей, возит меня, кормит. Не хватало, чтобы она ещё уборкой занималась. Не мажорское это дело, чужие комнаты убирать. А то, что Айя мажорка, у меня нет ни тени сомнений. Неправильная она какая-то мажорка.

Айя провела со мной большую часть дня. Ей несколько раз звонили из дома, напоминали, что в восемь вечера они идут на прием и ей нужно успеть собраться. Мне показалось странным, что предупреждает и торопит ее «тетя Регина», а не мама, но спрашивать ни о чем не стала. Айя так же не спрашивала меня о семье. Почему я живу с теткой и ее мужем, а не с родителями.

- Тебя дома ругать не будут, если опоздаешь? - поглядывая на часы, у которых стрелка неумолимо приближается к семи вечера, интересуюсь у Айи.

- Ругать не будут, но и в восторг не придут. Пора ехать.… - задумчиво тянет Айя.

Я не прогоняю свою новую подругу, с ней мы классно провели время, смотрели рилсы, обсуждали последние городские новости. Сегодняшней ночью проводились несанкционированные гонки в черте города, где один из зачинщиков беспредела влетел в остановку, где на скамейке спал бомж. Благо в это время суток всегда переполненная остановка оказалась практически пуста. Бомж отделался испугом и парой царапин, а сидевший за рулем несовершеннолетний сын местного депутата находится в больнице. Мы с Айей уверены, что в больнице его прячут от журналистов. Дело уже пытаются замять, а подростка выставить жертвой. Блогеры хайпятся на этой теме.

Телефон Айи начинает звонить, когда я выхожу проводить ее до двери. Бросив взгляд на дисплей, она не отвечает на звонок. Надевая обувь, бурчит под нос:

- Достали, - я замечаю, что глаза ее потускнели, из них словно пропала радость. Мне почему-то тоже становится грустно. - Ладно, я побегу, ты не скучай. Завтра заеду, - обнимает меня на прощание.

Вернувшись в спальню, включаю дораму, которую Айя советовала посмотреть. Сюжет на удивление затягивает. Несколько серий пролетают на одном дыхании.

Мой «романтический вечер» прерывает звонкая трель звонка. Первая мысль - вернулась тетка с семьей, путевки оказались чьим-то злым розыгрышем. Меня прям тряхануло, будто током ударило.

Пока добиралась до двери, успела успокоиться. Лена не стала бы звонить, открыла дверь своим ключом. Значит, соседка. Пришла проверить, все ли у меня в порядке? Так почти десять вечера, зачем проведывать перед сном? Тетка перед отъездом наказала своей подружке присматривать за мной. Не потому что переживала обо мне, а чтобы слухи по подъезду не поползли, что тетка бросила «сиротку» и укатила на море. Соседка должна изображать беспокойство, а ведь люди все равно будут говорить. Им и повод не нужен. Лена не желает выглядеть гадиной в глазах соседей, но мне за весь день ни разу не позвонила, чтобы узнать, как я себя чувствую.

Открываю дверь, даже не подумав посмотреть в глазок. А когда вижу позднего гостя, резко пихаю дверь обратно, пытаюсь захлопнуть ее перед носом Ледовского.

Как?!!

Как он тут оказался?!

Откуда узнал адрес?!

Зачем пришел?!

Наказать?!

- Я не хочу делать тебе больно, - успев подставить носок туфли в проем, не дает захлопнуть дверь. - Отойди от двери, Мелина…

Глава 16

Мелина

- Если не хочешь делать мне больно, тогда просто свали, - откуда-то берется смелость дерзить самому опасному парню нашего города.

- Отойди от двери. Я все равно попаду в квартиру, - не может без угроз Ледовский.

Наверняка когда он родился, вместо жалобного плача издавал угрожающие звуки.

- Что тебе делать в моей квартире?! - крехчу едва разборчиво. Упираясь подошвой тапок в пол, сопротивляюсь давлению, которое оказывает Ледовский на дверь.

Колени тут же начинают болеть. Надо заметить, что давление минимальное. Если бы он хотел, давно снес и меня и дверь. Силы у Илая на семерых.

- Мне прямо на лестничной площадке начать перечислять, что я собираюсь с тобой делать? Пусть соседи послушают, - беспечно выдает он, будто действительно готов устроить представление. Хотя, кто его знает, он на всю голову отбитый! - Запишем им ещё хоум-видео, - выдает он, подтверждая мое мнение о нем.

- Ничего ты не будешь рассказывать соседям! - отойдя от двери, которая тут же распахивается, выпаливаю я в лицо Ледовскому. - И тем более, никто не позволит тебе снимать «домашнее» видео! - предпоследнее слово в предложении выделяю интонацией. - Для всех этих целей у тебя есть Селина.

- Я запретил тебе говорить о ней, - резко обрывает меня.

Настроение отморозка тут же портится. Температура воздуха понижается. Вспомнил, что его любимая невеста отбила свой царский зад и решил разобраться со мной? Сложив руки на груди в защитном жесте, будто он способен меня ударить, я спокойно заявляю:

- Уходи, - указывая на дверь, отступаю на несколько шагов назад. - Ледовский меня пугает. Несмотря на свой «нарядный» вид: строгий черный костюм, белую рубашку, черный галстук и строгие классически туфли, он выглядит волком в овечьей шкуре.

Поздно прогонять волка, если он проник в твое жилье. Илай продолжает наступать на меня. Закрывает за собой дверь. В тесном пространстве его присутствие ощущается в несколько раз мощнее, чем у заброшенной лодочной станции.

- Зачем ты пришел? - нахожу в себе смелость уверенно разговаривать с Ледовским. Я даже боль в коленях прячу от него, чтобы не выглядеть слабой.

- Какого хрена ты не лежишь? Врач, по-моему, ясно прописал тебе постельный режим, - нападает на меня с обвинениями.

Даже не знаю, чему я больше удивляюсь, его осведомленности о моем назначении или наглости предъявлять мне за нарушение постельного режима. Загнав в угол, нависает надо мной двухметровой скалой.

- Если бы ты не пришел, я бы соблюдала рекомендации врача, - выговариваю негодующе, хотя голос и проседает от волнения. Ледовский находится непозволительно близко.

- Какая же ты бестолковая, Бергина! - выпаливает раздраженно. Подхватывает меня на руки, настолько неожиданно, что я кричу во всю мощь своих легких.

- Не ори! - угрожающе произносит Ледовский. У меня кровь в жилах стынет от его предупреждения сказанного тихим голосом. Наверное, Дракула таким же голосом гипнотизировал свои жертвы. - Ты чего такая пугливая? - спрашивает чуть мягче, но я ещё не вернула способность разговаривать. - Показывай, где у тебя кухня, - удивляет меня в очередной раз Ледовский.

- Зачем тебе кухня?

- Жрать хочу, - выдает он, - начиная двигаться со мной на руках по коридору.

- Жрать? - переспрашиваю.

- Выключай принцессу, Бергина. Ты прекрасно знаешь значение слова жрать.

- Конечно, знаю! Я просто не понимаю, с чего вдруг ты пришел поесть ко мне? Больше негде было перекусить? Или там, откуда ты прибыл, угощали только устрицами и шампанским? - пока я возмущаюсь, он находит кухню. Заносит меня и командует:

- Включи свет!

Прежде чем опустить меня на стул, он придирчиво осматривает небольшую кухню. Не стесняясь моего присутствия, проходит к холодильнику, распахивает дверцу и изучает скудное наличие продуктов.

- И что ты ела весь день? - обернувшись, смотрит на меня с претензией.

- Роллы, - веду беззаботно плечами. .

- Эти что ли? - достает один из контейнеров, пренебрежительно разглядывает содержимое, будто там черви, а не суши. - Доставку заказывала?

- Подруга привезла, - раздраженно. Бесит! Приперся ко мне домой и ведет себя, словно хозяин!

- Могла что-нибудь нормальное привезти, - недовольно.

- А мне нравится! - кидаюсь на защиту Айи. После смерти родителей она первая, кто отнесся ко мне по-человечески. - Что ты делаешь?! - соскакиваю со стула, чтобы остановить беспредел Ледовского.

- Сядь на место! - рявкает он и выбрасывает мои роллы в мусорное ведро. Я от обиды готова расплакаться. Это была единственная вкусная еда в моем холодильнике. - Не хватало, чтобы ты отравилась, - продолжает злиться Ледовский. Его мнимая забота вызывает лишь отторжение.

- Уйди, пожалуйста! Ты же видишь, у меня нет ничего, что могло бы удовлетворить твой изысканный вкус. Отправляйся домой, пусть тебе готовит личный повар. Или в ресторан и там командуй, - отвернувшись, утираю слёзы, которые вот-вот покатятся по щекам. Несколько месяцев назад и я не стала бы есть вчерашние суши…

- Ты решила порыдать над протухшей рыбой и горсткой риса? - злится ещё сильнее Ледовский.

Говорить с ним бесполезно. Привык, что все заглядывают ему в рот и ловят каждое слово. Есть только два мнения у этого парня - его и неправильное. Если он не уходит, уйду я… в уборную, там надежная защелка.

Не успела я дойти до двери, как Ледовский оказался рядом, подхватил меня на руки. Под мой молчаливый протест донес до стола и усадил на него сверху.

- Не реви! Сейчас позвоню, тебе привезут нормальные продукты, - смягчается ледяной мальчик.

- А готовить ты будешь?! - с наездом. Я не готова благодарить его за щедрость.

- Скажи, какого хрена я позволяю тебе е*ть мне мозг? - поддев пальцами подбородок, заставляет смотреть в свое ухмыляющееся лицо. - Заметь, у других нет таких привилегий.

«А у Селины?» - так и вертится на языке.

- Как будешь благодарить? - спрашивает Илай, сверкая голубыми, как лед глазами…

Глава 17

Мелина

- Никак! - отъезжаю от него попой по столу, произношу я. Схватив за бедра, притягивает меня обратно на край стола. Мое сопротивление он даже не ощущает. - И не смей меня целовать, - совсем осмелев, выдаю строгим голосом.

- Я и не собирался, - насмешливо-ленивым голосом тянет Ледовский. Мое лицо обдает кипятком, а Илай не затыкается, продолжает измываться. Гад! - Озвучиваешь свои тайные желания, Бергина?

- Мечтай, - корчу насмешливую моську. В зеркало себя, конечно, не вижу, но очень надеюсь, что получается.

Без предупреждения о нападении, Ледовский хватает меня за затылок, совершает рывок на себя. Я даже опомниться не успеваю, а его губы уже накрывают мой рот.

Первое жесткое прикосновение губ, сменяют уверенные движения. Ледовский действует умеючи, целует властно, горячо. Лаская, втягивает в поцелуй. Играючи проникает языком за край зубов. Устраивает сражение на языках, всасывает и облизывает мои губы. Зацеловывает их до легкой боли. Не замечаю, как перестаю отталкивать его и отвечаю на поцелуй. Наше безумие останавливает Илай. Разрывая поцелуй, проходится языком по щеке и шепчет охрипшим голосом на ухо:

- У меня стоит, Бергина, как будем решать проблему? - подтверждая свои слова действиями, толкается внушительным бугром в мои колени, забывая, что они болят.

- Ай! - вскрикиваю я, рефлекторно отталкивая от себя Ледовского. Боль избавляет меня от необходимости краснеть. Отвязная манера этого неандертальца общаться, кого угодно смутит.

- Пздц, - ругается себе под нос.

Растирая лицо ладонью, отходит от меня на пару шагов. Зачесав пятерней волосы назад, смотрит на меня с укором. Достает телефон из кармана и куда-то звонит. Моя надежда на то, что он собирается свалить таит, как только я прислушиваюсь к его разговору.

- Доброй ночи. Мы можем перенести визит?... Нет, на сегодня. Да, я хочу, чтобы ее осмотрели прямо сейчас… Я все компенсирую… Да, адрес прежний, - чеканит каждое слово Ледовский.

Так он общается со всеми или не общается вовсе. Смиряет своим фирменным ледяным взглядом редких смельчаков пытавшихся с ним заговорить. Мне действительно в какой-то степени «повезло», мне оказана привилегия видеть его разного.

- Я вызвал врача, чтобы тебя осмотрели, - сбросив звонок, сообщает мне.

- Что ты сделал?! - возмущаюсь я, забыв на время, кто стоит передо мной. - Я тебя просила? Мне не нужен врач! Если ты уйдешь, со мной все будет в порядке, - выкрикиваю я, но осекаюсь, когда замечаю, что его взгляд исподлобья, начинает наполняться арктической стужей.

- Я это сделал не для тебя, - заявляет Ледовский, подходя ко мне. - Хочу трахать тебя без всяких «ой» и «ай», - зло выговаривает.

Вроде его грубость привычное дело, но мне все равно становится обидно. Молча слезаю с высокого стола, мысленно готовлюсь к боли, которая появится, как только я соскочу на пол.

- Как же с тобой тяжело, - подхватывает Илай меня на руки. Я молчу, говорить нам просто не о чем. Не сопротивляюсь, когда он выносит меня из кухни. - Где твоя спальня? - спрашивает, безошибочно выбрав направление.

Указав рукой на дверь, дожидаюсь, когда внесет в комнату и посадит на постель. Из двух кроватей он выбрал именно мою. Удивительно, ведь именно на ней лежит мягкая игрушка. Логичнее было бы предположить, что игрушка моей младшей сестры.

Ледовский поднимает с постели моего плюшевого кота, крутит игрушку в руках. Усмехнувшись, откидывает обратно на постель. Бросив на Ледовского злой взгляд, забираю кота и прижимаю к себе, будто он его обидел.

Эта единственная игрушка, с которой я не готова была расстаться. Она у меня с третьего класса. Появился плюшевый кот у меня в тот день, когда я упала в парке с велосипеда. Пока няня причитала над моими «ранами» и промывала водой царапины, я вопила на весь парк.

- Держи. Только не реви больше, - протянул игрушку мальчишка старше меня на несколько лет.

Опустился передо мной на корточки и впихнул мне кота в руки. Я так растерялась от его жеста, что перестала реветь. Тогда у кота ещё бант был подарочный на шее. Я отлично это помню, а вот то, как выглядел мой утешитель, не вспомню ни за что. Удивительно, что няня не запретила ему дарить мне плюшевого кота, хотя в доме строго-настрого запрещалось брать что-то у незнакомцев. Ещё удивительнее, что мама и очень не выбросили игрушку в тот же день. Со временем из моей спальни исчезли все игрушки, потому что я выросла из них, но кот продолжал спать в моей постели. И продолжает охранять мой сон посей день.

Мне хочется прилечь и вытянуть ноги, чтобы уменьшить напряжение в коленях, они тогда меньше болят, но Илай своими заявлениями вызвал во мне тревогу. Трахаться я с ним не собираюсь ни сейчас, ни после того, как мои колени перестанут болеть. .

Видимо, устав от тишины, Ледовский покидает мою спальню. Хотелось бы, чтобы он покинул и квартиру, но на такое счастье даже надеяться не смею. Через минуту слышу его приглушенный голос, он общается с кем-то по телефону. Наверное, звонит Селине, пожелать спокойной ночи. Поэтому и вышел из спальни. В области груди неприятно сворачивается змеей непонятно откуда взявшаяся обида. Или не обида вовсе? Вот это вот неприятное чувство заставляет прислушиваться меня к разговору Илая. Слов разобрать не могу, но судя по интонации, он отдает кому-то приказы. Вряд ли это Селина. Притаившаяся на груди змея, распускает свои кольца, дышать становится легче.

Разговор Илай заканчивает достаточно быстро, но в спальню не возвращается. Слышу, как он проходит в ванную комнату. Забравшись на постель с ногами, облокачиваюсь на спинку, а ноги вытягиваю. Обнимая кота, прикрываю глаза.

- Я не собираюсь на тебя нападать, - вздрагиваю, когда бесшумно появившийся в спальне Илай, заговаривает со мной. - Если засыпаешь, ложись и накрывайся.

- Ты почему голый? - последнюю его фразу даже не слышу, вскинув на Ледовского взгляд, обмираю от шока…

Глава 18

Мелина

- В каком это месте я голый? - притворно возмущается, а в глазах нечисть пляшет.

- Во всех! - выпаливаю я, обводя шикарное натренированное тело заинтересованным взглядом.

Я десятки, а может и сотни раз была на пляжах, видела мужчин в одних шортах или плавательных трусах, но никогда не возникало желания их разглядеть, а вот на Ледовском взгляд цепляется за каждую деталь. Ну красивый же гад! Грудная клетка, словно у атлета. На накаченных руках видна каждая венка. И эти кубики на прессе… и глубокие боковые мышцы спускающиеся к паху… и дорожка волос уходящая…

Так, стоп! Я сошла с ума? С чего вдруг капаю слюной на обнаженное тело Ледовского?! Будь он единственным парнем на свете, все равно бы не был мне нужен.

- Бергина, раскрой глаза, я одет! Хотя могу полностью раздеться, если ты настаиваешь, - хватается за резинку боксеров, прежде чем он начинает их стягивать, зажмуриваю глаза и отворачиваюсь к стенке. Спать ложись, сегодня не трону, - раздается над моей головой его жесткий голос, от которого по телу бегут мурашки.

- Лягу, когда ты уйдешь из моей квартиры, - опасливо открываю глаза.

Илай стоит надо мной. Взгляд против воли упирается в область его паха. Я одетым его опасаюсь! От голого Ледовского морозец бежит по коже, а нервные окончания погибают от страха! Специально это делает? Беспринципный наглый гад! Как мне с ним общаться? Приходится задирать голову, чтобы смотреть в глаза.

- Я у тебя сегодня ночую, - ставит перед фактом Илай.

Ему, наверное, в голову не приходит, что я против его присутствия. Настолько против, что готова вызвать полицию. Только вряд ли это поможет, скорее меня в кутузку заберут, а перед ним извиняться за беспокойство! Ещё и свечку подержат, если он решит затащить меня в постель, а свет в доме отключат!

- Не ночуешь, - моему голосу не хватает твердости, но взглядом я пытаюсь это компенсировать.

- Бергина, лучше свыкнись с мыслью, что я буду тебя трахать. Пока я даю тебе время привыкнуть ко мне, но будешь вы*ся, трахну на живую, вряд ли ты после этого вскорости кайфанешь от секса, - от его предупреждения мои внутренние органы леденеют. Я рук и ног не чувствую от напряжения.

- Это изнасилование, - выдавливаю из себя деревянным языком. С глаз срывается несколько слезинок и катятся по щекам.

Я не плакса! Не реву по пустякам, но тут навалилось. Смерть мамы, сожительство с теткой и ее семьей, потеря всех друзей, а теперь этот монстр, который меня пугает до онемения тела!

- Вот для того, чтобы у тебя не было такого ощущения, я даю тебе время ко мне привыкнуть, - наклоняется к моему лицу, а я замираю и даже не душу, пока Илай утирает мне слёзы подушечкой большого пальца. - Я хочу тебя…

- У тебя есть… - вспомнив, что имя его невесты под запретом, быстро исправляюсь: - другие. Много других девушек, которые рады будут… с тобой… ну ты понял… - заикаясь, лепечу я.

- Есть, - соглашается Ледовский. - Но проблема в том, Мелина, что хочу я тебя, - поддается ещё ближе, обжигает горячим дыханием кожу моего лица. Заставляет разделить с ним воздух. - Ты, как наваждение. Какого-то хрена я не могу выбросить тебя из головы. И пока я не избавлюсь от этого наваждения, у тебя нет выбора, - последние несколько предложение зло выговаривает Илай. Создается ощущение, что его злит сложившаяся ситуация и он сам не рад в ней оказаться.

А как не рада я….

Надо же было стать наваждением бесчувственной глыбы льда!

Какая честь удовлетворять его низшие потребности!

За что мне это проклятие?

Не мог он выбрать своим наваждением кого-то другого?!

Силину остается только пожалеть! Связать свою жизнь с мужчиной, который в любой момент может возжелать другую - врагу не пожелаешь!

- А если я люблю другого? Если хочу, чтобы он стал моим первым и единственным? - выговариваю я, не особо надеясь, что Ледовский проникнется моими чувствами и оставит меня в покое.

Глаза Илая затягивает стужа, холодная, злая, колючая. Крылья носа раздуваются, словно парус на ветру. Желваки на скулах оживают, потому что он сжимает зубы до неприятного скрипа. Энергетика становится настолько тяжелой, что меня будто придавливает глыбой льда. Я и забыла насколько страшным и опасным он может быть? Что я такого сказала, чтобы поднять такую волну ледяной ярости?

- Кто он? - хватая за скулы, вкрадчиво спрашивает Ледовский. - Имя! - сжимая на моем лице пальцы, требует он. Я молчу.

Мне нечего сказать, а признаться, что это был гипотетический интерес, не поворачивается язык. Я каждой клеточкой своего тела противлюсь нашей возможной близости. Пусть продолжает думать, что я люблю другого!

- Ему лучше сдохнуть до того, как я до него доберусь, - тихим угрожающим тоном цедит Илай сквозь зубы. - Ты моя! - припечатывает каждой буквой. Я даже вздрагиваю, столько эмоций в Ледовском я ощущаю впервые. - Если он к тебе притронется, я его убью, - спокойным равнодушным тоном добавляет он. Захват на моих скулах ослабевает. Прежде чем убрать пальцы с моего лица, Илай почти нежно оглаживает костяшками пальцев места, которые сжимал.

Когда он выходит из спальни, я начинаю хватать ртом воздух. У меня произошло кислородное голодание, словно находилась все это время под толщей ледяной воды.

Мои рецепторы медленно оживают. Я слышу, как кто-то коротко звонит в дверь. Пытаюсь соскочить с кровати, чтобы первой успеть открыть дверь. Вдруг это соседка? Не хватало только, чтобы Ледовский в одних трусах появился перед ней…

Глава 19

Мелина

Зря спешила. Никакая это не соседка. Кто-то из обслуги Ледовского привез ему одежду. Полную спортивную сумку, из которой он натянул на себя лишь низко сидящие домашние штаны. Прямо у порога достал из суки новые шлепанцы и штаны, не потрудившись дойти хотя бы до ванной комнаты.

Отопление в квартире ещё не включили, поэтому вечерами было ощутимо прохладно. Тетка запрещала пользоваться обогревателями даже в холодные дни, чтобы не переплачивать за электричество, но Ледовскому видимо жарко, раз он не потрудился надеть хотя бы футболку.

- Зачем встала? - заметив меня в коридоре, спрашивает с наездом. По-другому он общаться не умеет. Чтобы избежать очередной стычки, выдаю первое, что приходит на ум:

- Мазь хотела взять, колени намазать, - веду плечами. Вру я не очень убедительно, но Илай вроде верит.

- Где лежит мазь? - пряча руки в глубокие карманы штанов, спрашивает Ледовский, продолжая сверлить меня суровым взглядом.

- На кухне, в верхнем шкафу над плитой, - объясняю я, стараясь не пялиться на голый торс парня. Сложно смотреть в глаза, когда фокус постоянно смещается на широкий разворот плеч, на прокаченную грудную клетку и скользит к кубикам на прессе. А на уходящие под резинку штанов боковые косые мышцы пресса я и вовсе стараюсь не смотреть.

- Иди, ложись, сейчас принесу, - командует Ледовский. .

Пока я ковыляю до комнаты, в дверь вновь звонят. Страх, что это может быть соседка, толкает меня первой подойти к двери. Превозмогая боль, ускоряю шаги, но все равно не успеваю. Ледовский появляется с тюбиком в руках и тут же накидывается на меня:

- Ты будешь лежать или тебя к кровати привязать?! - подходит, хватает на руки и несет в спальню. От соприкосновения с его голым торсом у меня покалывает кончики пальцев. Как бы я не хотела отстраниться от него, у меня не получается, Ледовский крепко держит в своих руках.

- Это может быть соседка, - возмущаюсь я, упираясь ему в торс ладонями. - Я не хочу, чтобы она тебя видела. Тем более в таком виде.

- Что не так с моим видом, мы поговорим позже, а пока я выйду и встречу врача, - криво усмехнувшись, опускает меня на постель. Мои щеки вспыхивают от злости. Злюсь на себя, потому что совсем забыла, что он вызывал доктора.

Через минуту в комнате появляется врач. Он кажется мне высокомерным и слегка раздраженным, но все свои качества личности глубоко прячет, выставляя на первый план профессионализм. Лишь в одном он проявляет слабость, не выставляя Ледовского за дверь, хотя я предельно ясно произношу:

- Я хотела бы остаться с врачом наедине, - обращаюсь к Илая. Он привычно игнорирует мою просьбу, проходит и садится на край кровати сестры. Врач упорно делает вид, что не слышал моего замечания.

Игнорирую просьбу снять пижамные штаны. Свободный крой позволяет задрать их до середины бедра, что считаю достаточным для осмотра. Если бы он выставил за двери Илая, я бы разделась, а при Ледовском не буду.

Доктор старается касаться мягко, но пару раз не выдержав, я вскрикиваю от боли.

- Аккуратнее можно? - раздается недовольный голос Ледовского из-за спины врача.

- Уже все, - убирает руки врач от моих коленей. Просит показать снимки и выписки врача.

- Куда встаешь? - как только я порываюсь подняться с постели, тормозит меня Илай. - Скажи, где лежат, я принесу.

Стреляю в заботливого Ледовского взглядом, в котором надеюсь, он видит все мое недовольство.

- Хорошая мазь, можно наносить несколько раз в день. Втирать легкими круговыми движениями, - советует доктор, замечая в руках Илая мазь, которую он принес с кухни и все это время крутил в руках.

Доктор, подтвердив предыдущий диагноз, уходит спустя десять минут. В список лечения добавляет ещё один препарат. Илай уходит провожать врача, в это время пребывает доставка продуктов. Я слышу, как он просит занести пакеты на кухню. Мой дом с появлением Ледовского стал проходным двором!

- Давай намажу колени, - появляется в спальне Илай, до сих пор не потрудившийся надеть футболку.

- Я сама намажу, - протягиваю руку за мазью. Ледовский игнорирует мой жест. Садится на край постели и выразительно смотрит на меня.

Игнорировать я тоже умею. Не только волнение, которое расплывается в солнечном сплетении, но и его взгляд. Сложив руки на груди, смотрю пред собой в одну точку. Молчание длится недолго. Ледовским сдается первым. Ехидно усмехаюсь, когда он встает с постели. Прикусываю язык, чтобы не сказать какую-нибудь колкость.

- Эй, ты что творишь?! - взвизгиваю я, когда Илай отбросив на кровать мазь, хватает меня за резинку штанов и буквально вытряхивает меня из них, при этом стараясь не задеть коленей, но я сама их задеваю, когда начинаю сопротивляться. Застонав от боли, смиряюсь, что остаюсь без штанов.

- У тебя даже трусы, как у девственницы, - криво усмехается Ледовский, рассматривая мои голые ноги и белые хлопковые трусы с принтом в голубой цветочек. Подхватит край одеяла, прячу свои бедра и трусы «девственности».

На моем лице можно жарить бифштексы, оно горит, словно на него положили угли. У меня осталось несколько брендовых комплектов белья, но я берегу их на какие-то важные случаи в жизни, ведь в ближайшем будущем не смогу позволить себя ничего дорогого.

- Не нравится, не смотри, - при том, что мне стыдно и где-то обидно, что он высмеял мое простое нижнее белье, я нахожу в себе силы огрызнуться.

- У меня стоит на твои цветочки, - без тени стеснения заявляет Ледовский, а я такая дура, что взглядом тут же бегу проверить его слова. И нахожу подтверждение. Илай не стесняется своего стояка, а на моем лице можно не только бифштексы жарить, но и мясо мамонта! - Намажу колени и пойдем раскладывать продукты.

- Я сама намажу, а ты иди, поешь что-нибудь, - выпроваживаю Ледовского из спальни. Мне неспокойно оттого, что рядом находится возбужденный парень, а учитывая, что это Ледовский, мне неспокойно втройне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ужин нам привезут минут через двадцать, - возвращая свой зад на край моей постели, сообщает Илай.

Ещё и ужин привезут!

Откручивает колпачок с тюбика. Откидывает покрывало с коленей, возле бедер я упорно его придерживаю, до побелевших костяшек пальцев. Разогрев мазь в своих ладонях, наносит на колени и начинает втирать нежными круговыми движениями. Действует настолько осторожно, что мне почти не больно.

Прогоняя рас ползающие по телу мурашки, наблюдаю за его сосредоточенным выражением лица. В этот момент он кажется не таким опасным и ужасным. Есть в нем что-то хорошее. По крайней мере, мне хочется в это верить.

- Пойду, руки вымою, - не глядя на меня, Ледовский уходит, захватив с собой тюбик с мазью.

В дверь звонят ещё два раза. Сначала нам привозят ужин, потом лекарство, которое прописал доктор.

Илай несет меня на кухню, где уже «накрыт» стол. Не заморачиваясь с сервировкой, он просто раскрыл контейнеры, которые заняли все пространство, и выложил на стол вилки.

Увидев в углу две коробки продуктов и несколько пакетов из дорогого супермаркета, я не выдержала и спросила:

- Ты заказывал продукты на весь подъезд? Куда я их складывать буду? - киваю на небольшой холодильник.

- Сейчас позвоню, привезут нормальный холодильник, - хмурит брови Ледовский, до которого видимо только дошло, что он перестарался.

- Не нужно никуда звонить! - своим криком останавливаю его попытку кому-то набрать. - Оставь свои царские замашки, меня ими не впечатлить.

- Я знаю, как тебя впечатлить, - криво усмехаясь, выдает Илай. Я на его фразу лишь закатываю глаза. Чем чаще он угрожает, тем меньше я боюсь.

- Впечатли чем-нибудь другим! Хватит махать булавой в штанах! - моя последняя фраза вызывает у Ледовского дикий смех.

- Визуально оценила? - ржет гад. .

Я впервые вижу, чтобы Лед смеялся. Мне казалось, что он и улыбаться не умеет. Оказывается, Илай может быть разным. - Ешь, и пойдем спать, - резко обрывается его смех. Есть ощущение, что мое пристальное внимание стало тому причиной. - Спим в одной постели, - категоричным тоном. У меня озноб бежит по коже от его заявления. Настроение резко портится. - Тебе пора привыкать ко мне, - без тени веселья в голосе, добавляет Ледовский…

Глава 20

Мелина

- Ты на занятия не собираешься? - зло вздохнув, спрашиваю Ледовского, который с утра выглядит так же здорово, как и в любое другое время суток, несмотря на вечно суровое лицо и холодный взгляд. Он даже спит красиво. Никаких слюней и храпа. .

- Позже съезжу, - бросает равнодушно Илай, ставя на тумбочку возле меня завтрак и две таблетки. Он тоже не выглядит довольным, хотя в отличие от меня прекрасно выспался.

Это я всю ночь не могла расслабиться и заснуть, потому что этот кусок льда, как и обещал, завалился спать в мою постель.

- Если не хочешь трахаться, закрывай глаза и спи, - буркнул он, перевернувшись на живот и подложив руки под голову. Накрываться не стал, хотя в комнате было не больше восемнадцати градусов.

И как тут было заснуть? Меня расщепляли на атомы смущение, злость, неудобство, раздражение… и ещё пару тройку десятков эмоций!

- Ты будешь спать или так и продолжишь пялиться на меня? - подняв голову, прожег меня своим фирменным Ледовским взглядом. - У меня стоит, - сообщил Илай. Взгляд машинально пополз вниз по его телу, но я вовремя его придержала. Тем более, что Ледовский лежал на животе и доказательства его словам я бы все равно не рассмотрела. - Обычно я не засыпаю в таком состоянии. Сначала секс, потом сон…

- Спокойной ночи, - не дослушав его поучительную тираду, буркнула я и накрылась до носа одеялом.

- Спокойной ночи. И не прижимайся ко мне во сне, не спасут ни одеяло, ни пижама, - мне послышались веселые нотки в его голосе, но скорее всего, послышались. Вернув голову на подушку, он закрыл глаза.

Прижав к себе одеяло, я притворилась, что сплю. Пыталась выровнять дыхание, а через несколько минут услышала ровный тихий сап Ледовского. «Сначала секс, потом сон…». Ну-ну.

Несмотря на страх, что внушает этот парень, мне захотелось столкнуть его с кровати. Есть же свободные постели, обязательно было заваливаться ко мне?!

Вопреки моим опасениям Ледовский не приставал, не лапал, не лез даже целоваться, но я все равно не могла расслабиться и уснуть. Да и прижаться к нему во сне было боязливо, вдруг исполнит угрозу.

Впервые в моей постели спал парень. И не просто парень, а монстр, которого бояться почти так же, как его отца. И как в таких реалиях мой организм мог расслабиться и подать сигнал на отдых?!

- Поешь и выпей лекарства, - приказывает Лед, кивая на тарелки, что составил на прикроватную тумбу.

Пока я принимала душ, нам доставили завтрак. С тем количеством продуктов, которые вчера заказал Илай, можно неделю устраивать пиры, но он не позволяет мне подниматься с постели. Отнес с утра в ванную комнату, хотя я прекрасно могла бы сходить сама. Из-за того, что я ночью не шевелилась, утром едва могла двигать коленями, но я молча глотала стоны боли, пока раздевалась и становилась под душ.

Оставив меня одну, Илай ушел завтракать на кухню, видимо, чтобы не портить мне аппетит. Я понять не могу, зачем он ко мне привязался? Спать я с ним не собираюсь! А если ему не за кем поухаживать, так шел бы к своей Силине массировать ее царский зад!

Утомляет присутствие Ледовского в моей квартире. Я не могу расслабиться, не могу заняться своими делами, я даже поговорить по телефону спокойно не могу. Вчера мне ночью позвонила Айя, так Илай смотрел на меня с таким выражением лица, будто собирался расчленить. Я специально не стала произносить имя подруги, не хотелось ее подставить. Кто знает, что в голове у Ледовского.

Тянусь за большой тарелкой, на которую Илай выложил яичницу, две сосиски, кусочек хлеба и нарезанные помидоры черри. Судя по растекшемуся желтку и криво нарезанному хлебу, эту часть завтрака готовил он сам. А вот блины с ягодами и сгущенкой - доставка. Я не люблю блины с икрой, со сметаной, с красной рыбой, грибами, мясом. Мой топ - сгущенка и свежие ягоды. Ледовский об этом не мог знать. Чистое совпадение, что шеф-повар попал в мои предпочтения.

Не очень люблю сосиски из-за их состава, но эти вполне вкусные, кажется, будто сделаны из натурального мяса. И яичница вполне съедобная, хотя нужно быть идиотом, чтобы ее испортить.

Покончив с завтраком, складываю тарелки на придвинутую к кровати тумбу. С удовольствием отнесла бы посуду на кухню, но там сидит лютый зверь, который прописал мне постельный «лежим»!

Беру в руки телефон, заглядываю в чат группы, где наконец-то утихли споры на тему: что со мной сделает Ледовский, когда я вернусь в университет. Хорошо, что я не заглядывала эти дни в соцсети, а то успела бы себя накрутить. Если бы Илай хотел мне отомстить за задницу своей подружки, он бы уже это сделал, а он мне завтраки готовит и на руках носит. Боже, как же нелепо это звучит. Ледовский в принципе не может быть обычным заботливым парнем. За его действиями что-то должно стоять. Вопрос: что именно? В голову ничего не приходит.

Телефон в руке начинает вибрировать, приходит сообщение от Айи:

«Привет, как ты себя чувствуешь?»

«После пар заскочу, если ты не занята» - прилетает следом.

«Привет. Нормально себя чувствую. Спасибо, что спросила» - а дальше стопорюсь, не знаю, что писать.

Поднимаюсь с постели и иду на кухню. Застаю Ледовского в гостиной. Приняв упор лежа, он отжимается от пола. Тело покрыто испариной, мышцы на руках максимально напряжены. Дыхание резкое интенсивное, но при этом четко попадающее в такт движениям. Я стою несколько минут, а темп не падает. На телефон приходит ещё одно сообщение от Айи.

«Подруга, ты заснула?» - читаю входящее. Услышав звук вибрации, Илай отвлекается.

- Зачем встала? - вскакивает на ноги, хватает с кресла полотенце, утирает влажное от пота лицо. зачесывая пятерней длинную челку назад. Я отвожу взгляд в сторону, не хочу, чтобы Илай подумал, будто я его рассматривала.

- Вечером ко мне придет подруга, - ставлю его перед фактом. - Думаю, ты не захочешь, чтобы она тебя видела здесь? - на мой вопрос даже не нужен ответ, я помню, что для всех остальных «мы незнакомы».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ледовский и не утруждает себя ответом, выгнув бровь, кривит в усмешке губы. Закинув на плечо полотенце, проходит мимо меня.

Как же он меня бесит! До красных кругов перед глазами!

- Скажи, пусть приезжает, - бросает он, направляясь в душевую.

- Вообще-то я не спрашивала у тебя разрешения, - бурчу себе под нос со стопроцентной уверенностью, что Илай меня не слышит.

- Что ты сказала? - возвращается назад...

Глава 21

Мелина

Оставшиеся до выздоровления дни с Ледовским я виделась нечасто, а ночевать он и вовсе больше не оставался. Спасибо за это Аий, за то, что на неделю переехала жить ко мне. Мы вместе готовили, смотрели перед сном ужастики, обсуждали общих знакомых, которых как выяснилось, оказалась е так-то мало.

О Ледовском я не заводила разговоры, но он периодически всплывал в наших беседах. Подруга не восторгалась им, как большинство девчонок нашего города, но я слышала в ее голосе уважительные нотки, поэтому ничего плохого о парне не говорила. Да и нечего было говорить. Все его угрозы звучали лишь на словах, ничего плохого он мне не сделал, если не считать украденных насильно поцелуях, о которых я не скучала.

Не скучала ведь?

Но положа руку на сердце, стоит признаться, что я часто думала об Илае и его странном поведении. При всей его монстрости, он ни разу меня не обидел, хотя мог. А убедившись, что я с каждым днем чувствую себя все лучше, не прекратил визиты.

Ледовский заезжал, через день, чтобы проверить, насколько точно я выполняю рекомендации врача. Обычно в это время Айя ездила домой за одеждой или учебниками, они, слава богу, ни разу не пересеклись. Когда я сообщила Ледовскому, что со мной будет жить подруга, он лишь смерил меня нечитаемым взглядом, собрал свои нехитрые пожитки и свалил из квартиры.

В университет я вернулась за два дня до возвращения «любимых» родственников. За предшествующую неделю от тетки я получила кучу фотографий с отдыха, наверное, чтобы я обзавидовалась и два звонка, в которых она интересовалась, не пришла ли мне на карту пенсия. Напомнила, что если я получила деньги, не смела тратить, потому что нам ещё месяц нужно прожить, а денег после поездки на море не осталось. Я серьезно задумалась над сменой замков, но, к сожалению, мне ещё не исполнилось восемнадцать и пока моя судьба в руках опекунов.

Не мог дядя Паша, чуть позже выиграть эту поездку…

Сегодня была первая ночь, когда я ночевала одна. Айя уехала домой, ей нужно было появиться на каком-то важном мероприятии с семьей. Утром мы не созванивались, поэтому она не в курсе, что я пришла на занятия.

В университет я планировала прийти пораньше, но пока было сложно двигаться с прежней скоростью, поэтому я пришла вместе с большинством студентов. Колени болели если на них надавить, но ходила я вполне сносно и почти не хромала.

Первой, кого я встретила в коридорах была Настя. Увидев меня, она тут же кинулась навстречу. Староста писала мне несколько раз, интересовалась самочувствием и даже предлагала прийти проведать, но я отказалась, не хотела с ней вновь сближаться.

- Мелина, как я рада тебя видеть! Как ты себя чувствуешь? - несмотря на радостные ноты, говорит Настя полушепотом, ещё и осматривается по сторонам, вместо того, чтобы смотреть на меня.

- Отлично, - поняв, что ее не интересуют подробности моего самочувствия, отделываюсь от нее короткой фразой. - Идешь в аудиторию? - спрашиваю лишь из вежливости.

- Ага… - соглашается, а потом, увидев кого-то в толпе, бегло выпаливает: - Догоню тебя, - и сбегает в противоположную сторону. Долго думать, кто ее так напугал, не приходится.

В фойе вплывает королева университета и ее свита. Отмечаю, что Ледовского среди них нет и меня это расстраивает. Удивительно, что я рассчитываю на его помощь. Хотя при своей невесте он обычно ведет себя, как говнюк.

Голоса в фойе медленно стихают. Вспоминаю, что есть куча университетских чатов, где все эти дни активно мусолилась тема мести. Силина ничего не писала, но пара ее прихлебательниц уверяла, что мне конец. Жополизы активно поддерживали их выпады лайками и комментариями. Айя показала мне лишь небольшую часть переписок, но этого было достаточно, чтобы напугать.

- Не бойся, в обиду тебя не дам, - весело произнесла она. Но наблюдая за реакцией незнакомых мне студентов, чувствую, как по спине стекают холодные капли пота.

Задрав повыше подбородок, игнорирую любопытные взгляды. Прохожу мимо нескольких группок старшекурсников. Никто меня не окликает, хотя я и чувствую на себе море чужих взглядов.

Возле аудитории дверь мне преграждает какой-то парень. Есть ощущение, что мы раньше где-то виделись, но я не могу припомнить где.

- Помнишь меня, мартышка? - развязная отталкивающая манера его общения, заставляет ответить:

- Мартышку увидишь в зеркале, - пытаясь протиснуться между ним и дверью, задеваю парня плечом.

И это становится моей ошибкой. Он ждал. Он здесь для того, чтобы спровоцировать ссору, в которой у меня нет ни одного шанса себя отстоять. .

- Ты говорила, что у тебя есть парень, - хватая меня за ворот куртки, встряхивает с такой силой, что клацают зубы. - Так познакомь, чтобы я ему морду набил вместо тебя.

В моей голове вспыхивает короткое воспоминание, где я видела этого урода. На заброшенном заводе. Он стоял на полетах…

- А если нет, то за дерзость… - произносит он, размазывая подушечкой большого пальца блеск с моих губ. - Я спрошу с тебя, сучка. Будешь моей личной подстилкой или я превращу твою жизнь в ад, - продолжает сыпать угрозами. Не могу сказать, что они проходят мимо меня. Цепляет каждое слово. Внутренности сжимаются в размерах. Мне реально страшно, но я не собираюсь показывать свой страх.

- Если это все, что ты собирался сказать, то можешь убрать свои руки, - мне хватает смелости, оттолкнуть его.

Меня спасает появление в коридоре преподавателей. Он отходит, но напоследок бросает тихим голосом:

- Ты пожалеешь, тварь…

Глава 22

Мелина

О том, что мою жизнь решили превратить в ад, стало понятно почти сразу и без озвученных угроз одного морального урода. Неизвестно было лишь количество участников и степень ада, что так «заботливо» подготовила для меня Силина пока я восстанавливалась после падения, которое случилось по ее вине.

Во время перемены я спустилась в столовую. Достала телефон, пора было предупредить подругу, что нахожусь в университете, а заодно пригласить выпить вместе кофе.

Не успела я отправить сообщение, как какая-то девица вылила на меня стакан горячего кофе. Естественно не извинилась за то, что обожгла мне плечо и грудь и залила одежду. Вроде как споткнулась, но всем было понятно, что сделано это было специально. Довольно усмехнувшись, бросила на стол бумажный пустой стаканчик и, виляя прикрытыми короткой юбкой бедрами, двинулась в сторону направленных в нашу сторону телефонов. Уже через минуту ролик с этим происшествием гулял во всех чатах, пабликах. Набирал просмотры в запрещённых социальных сетях и собирал тысячи лайков. Комментарии я даже читать не стала. Не хотелось ещё больше разочаровываться в людях, даже малознакомых.

Я никогда не была объектом буллинга и травли. Я настолько растерялась, что не знала, как себя вести в этой ситуации. Хотелось убежать, спрятаться. Но я не могла себе позволить быть слабой. У меня нет никого, кто мог бы меня защитить. Самый близкий и родной человек погиб, оставив меня в этом мире совсем одну.

Бежать и прятаться - не вариант. Если я начну прогуливать, то лишусь единственного шанса на достойное будущее. Я должна получить высшее образование. Мама столько сил вложила, чтобы дать мне все самое лучшее, разве я могу ее подвести?

Медленно поднявшись из-за стола, я направилась в туалет, чтобы перевести себя в относительный порядок. По дороге из шкафчика захватила спортивную мастерку и футболку. Хорошо, что сегодня в расписании физкультура, и я принесла с собой форму, несмотря на освобождение. На темных джинсах следов кофе практически не было видно, оставался лишь липкий эффект на коже, а вот свитер стоило сменить. А ещё промыть кончики волос.

Я ожидала, что в туалете меня будут ждать и не ошиблась. Несколько девчонок, куривших у приоткрытого окна, тут же оживились, когда увидели меня. Из-за стоящего столбом дыма дышать было нечем. Подавив кашлевой рефлекс, направилась к кабинке туалета, которую мне поспешили перекрыть.

Я не была настолько трусливой, чтобы броситься бежать при первых отголосках опасности, но и вступать в драки мне раньше не приходилось. Видимо, свое существование в стенах данного университета придется отстаивать кулаками. Хотя за драку меня могут исключить…

- Переодеться пришла? - туша тонкую сигарету о белый подоконник, спросила рыжая девица, которую я видела впервые в жизни. По крайней мере, раньше я ее не замечала.

- Хочешь помочь поддержать одежду? - несмотря на тревогу, что колошматила изнутри, ответить я постаралась максимально дерзко.

Их было трое и даже при самом хорошем раскладе, одна я с ними не справлюсь, но показывать страх, значит заведомо проиграть сражение. А проигрывать я не любила, и не собиралась.

Подойдя к умывальнику, включила воду и принялась не спеша мыть руки, следя в зеркало за их движениями. Они оставались стоять у кабинок. Видимо, решив не пустить меня переодеться. Времени было немного, скоро прозвенит звонок, но я продолжала изображать спокойствие. Неспешно промывала кончики волос.

Дверь в туалет громко шарахнула об стену. Я даже вздрогнула от неожиданного вторжения. На долю секунды мне показалось, что к этим девицам подоспела подмога. «Будут бить и снимать на камеру?» - первое, что пришло на ум.

- На хрен отсюда свалили, - рявкнула запыхавшаяся Айя. Видимо, бегала меня искала, после того, как увидела ролик. - Что замерли? - рявкает на них смело, доставая из кармана телефон. Айя проигрывает всем троим и в росте и в комплекции, но ведет себя настолько уверенно, будто каждую может уложить на лопатки.

Наводит на них камеру. И начинает снимать.

- Скину ваши рожи Максу, он придумает, как с вами повеселиться, - ее лицо искажает надменная ухмылка, а вот девчонки заметно бледнеют.

- Мы ничего не делали. Просто стояли, курили, - демонстрируя подруге свои электронки. Та, что курила сигареты, полезла за доказательствами в рюкзак и достала оттуда пачку сигарет. - Зачем Максу сливать наши фотки? Удали…

- Дыхнете криво в сторону моей подруги, солью ваши рожи, - не дослушав, перебивает их Айя. - И другим передайте, что я разбираться не буду, кто прав, кто виноват. Ваши рожи у меня есть, вы первыми попадете под раздачу, - пока Айя продолжает угрожать девицам, я с открытым ртом перевариваю информацию. Макс ее сводный брат. Чем он занимается, раз его настолько боятся?

Спросить неудобно, но любопытство оказывается сильнее.

- Чем занимается твой брат? - спрашиваю, как только в уборной мы остаемся одни.

- Давай помогу переодеться, - игнорируя мой вопрос, кидается на помощь Айя. Я понимаю, что тему не стоит развивать, подруга не хочет рассказывать, но ее красноречивое молчание лишь сильнее подогревает интерес. - Почему не предупредила, что придешь в универ? Я бы тебя встретила, - переводит она тему. - Держись на переменах рядом со мной, - предупреждает подруга. - Из аудитории не выходи одна.

- Постараюсь, - бросаю я, обдумывая, как это сделать. Одногруппники на перемене разбежались в разные стороны от меня, словно я чумная. .

Остаток учебного дня прошел относительно спокойно. Во время перемен я ловила на себе заинтересованные взгляды, слышала шепотки за спиной, но Айя почти все время находилась рядом и никто не смел ко мне подойти. Видимо, ее брат такой же отморозок, как и Ледовский, вот его все и боятся.

Кстати, а где Ледовский? Весь день его не видела. Обычно на нем висит Силина, а тут и она пропала…

В женской раздевалке я остаюсь одна, хотя звонок только прозвенел. Девочек сегодня отпустили пораньше, но меня заставили сидеть на скамье до конца занятия. Наказывали за освобождение, будто я виновата в полученной травме.

Сменив спортивные штаны на джинсы, принялась складывать кеды и одежду в рюкзак.

- Ждала меня? - резко оборачиваюсь на глумливый голос урода, который остановил меня утром и угрожал. По спине бежит озноб, интуиция вопит об опасности. - Предлагаю начать наше знакомство пиписьками прямо сейчас, - ржет над своей шуткой. А мне совсем не смешно, я замечаю, что дверь мне преграждают два парня…

Глава 23

Мелина

Спас меня совсем неожиданно преподаватель физкультуры. Благо в этот момент он решил проверить раздевалки. Заметив, что дверь подперта, он начал тарабанить в нее, требуя немедленно открыть.

Урод приложил палец к своим губам требовал, чтобы я молчала. Его лицо искажала маска ярости и страха. Те два придурка, что подпирали дверь заметно волновались, бросая взгляды на своего предводителя.

- Пикнешь, убью, - предупреждает он, медленно произнося слова лишь губами.

Мама в детстве часто предупреждала, что в момент опасности не стоит звать на помощь, лучше кричать: пожар, наводнение, цунами!..

А ещё она говорила, что люди, которых запугивают, настолько верят угрозам, что в момент возможного спасения, парализованы надуманным страхом, чаще всего они бездействуют и молчат.

Мне реально страшно, этот урод не оставит меня в покое и обязательно выполнит задуманное, не сегодня, так позже, но за свою жизнь я готова бороться.

- Молчи, - шипит едва слышно, замечая, что я набираю в легкие воздуха.

- Сергей Иванович! - во всю мощь своих легких. .

Урод бросается ко мне и сжимает горло рукой, перекрывая резко воздух, а потом толкает голову к шкафчикам, припечатывая мой затылок о металлическую поверхность. В голове взрыв случился, в темном мареве пляшут звездочки.

- Заткнись! - рычит он, пока я пытаюсь отодрать его руки от шеи и схватить губами воздух.

- Быстро открыли или я сейчас вызову охрану, - угроза действует. Я получаю ещё один удар затылком и дверцу шкафчика, когда урод отталкивает меня от себя.

Отходит с перекошенным злобой лицом, глядя на меня расстегивает ширинку и приспускает штаны. Я холодею, отхожу к стене, будто меня это может спасти.

- Увидимся, - обещает мне, глумливо усмехаясь. - Отойдите, - отдает приказ своим напуганным сообщникам. Как только они расходятся в стороны, дверь резко распахивается.

Тренер обводит всех нас строгим взглядом. Его губы сжаты в тонкую линию, глаза гневно сверкают.

- Что тут происходит?! - требует от ответа, обводя нас взглядом. В этот момент, мне становится понятен замысел урода. Он демонстративно поправляет штаны и застегивает ширинку.

- Тренер, девочка нас пригласила, мы не смогли устоять, - смеётся он похабно. А я со стыда готова сгореть, под осуждающим взглядом мужчины.

- Она Чупа-чупс любит, - ржет один из гадов, что держали дверь.

- Они врут! - выкрикиваю я, с мольбой глядя в глаза Сергею Ивановичу, но вижу, что он мне не верит. - Я никого не звала, они сами ворвались в женскую раздевалку, - продолжаю рассказывать правду, надеясь достучаться до физрука.

- Ага, рассказывай, овца, - смеётся гад. - В следующий раз не поведемся на твое приглашение, шлюха, - зло бросает урод, очень правдоподобно изображая невиновность.

- Пошли отсюда! - рявкает тренер. - Ещё раз застану вас в женской раздевалке, отправитесь прямиком к ректору, - озвучивает угрозу, которая действует на каждого студента.

О любом, даже самом незначительном происшествии ректор сразу доносит родителям студента. Может назначить даже дисциплинарное слушание, на котором внесут пометку в личное дело и при повторном проступке могут отчислить. Отчисление касается тех, кто не в состоянии заплатить штраф ректору в карман.

- Здесь учебное заведение, а не вертеп! - продолжает отчитывать Сергей Иванович, но смотрит при этом почему-то на меня. - Я сказал: пошли вон отсюда! - рявкает на парней. Получаю на прощание многообещающий взгляд от урода.

Он не отстанет, а у меня нет ресурсов бороться с ним …

- Забирай свои вещи и иди отсюда, - с пренебрежением бросает физрук, когда мы остаемся одни. Ощущение, будто меня грязью окатили.

- Почему вы мне не верите? - бросаю ему в спину. - Они на меня напали!

- Иди домой, - произносит он равнодушно, даже не обернувшись.

- Вам проще оправдать трех моральных уродов, чем поверить девушке… - в никуда летит мой поникший дрожащий от обиды голос.

Вот из-за таких людей эти твари чувствуют свою безнаказанность. Творят, что хотят.

Собрав вещи, покидаю раздевалку. Постоянно оглядываюсь и с опаской заглядываю за углы. Выбегаю из университета и несмотря на боль в коленях, несусь домой. Сердце выпрыгивает из груди. Каждую компанию парней я сканирую издалека и стараюсь обойти по широкой дуге.

В мой мир сегодня жестоко ворвались и растоптали мою репутацию. Даже Ледовский своими угрозами затащить меня в постель, не смог замарать. А этим удалось вывалять в грязи. Перед глазами стоит картина, как он при Сергее Ивановиче застегивает ширинку и подтягивает штаны, в ушах звенят их глумливые слова.

Лишь забежав в квартиру и заперев за собой дверь, замечаю в зеркало, что по моим щекам катятся слёзы. До позднего вечера я не отвечаю на звонки Айи и даже не открываю дверь, когда приходит в гости.

В моей квартире нигде не горит свет. Я забыла, что нужно поесть и принять лекарства. Телефон снова мигает в темноте. Я так и не перевела его настройки в звуковую тональность.

Понимая, что подруга может начать волноваться, всё-таки тянусь за смартфоном. Несколько пропущенных звонков от Айи и четыре с незнакомого номера. Говорить не хочется, поэтому я лезу в сообщения, чтобы отделаться объяснениями в переписке.

«Подруга, ты где?»

«Мелина, я волнуюсь, ты почему не берешь трубку?»

«Напиши мне или позвони…» - более десяти сообщений от Айи, где она волнуется и переживает.

«Извини, я уснула. Только проснулась, увидела сообщения и пропущенные звонки» - печатаю и сразу отправляю подруге.

Открываю сообщения с неизвестного номера, последнее пришло две минуты назад.

«Ты где?»

«Бергина, если я приеду и не застану тебя дома…» - незаконченная угроза звучит в моей голове голосом Ледовского.

«Если у тебя что-то случилось, набери мне!»

«Я знаю, что ты дома. Отправил к тебе своих людей, если не откроешь им дверь, они ее взломают. Я буду где-то через два часа…»

Глава 24

Мелина

Откуда он знает, что я дома?! Следит за мной?

« Не надо приезжать, я просто спала…» - быстро печатаю и отправляю сообщение Ледовскому. Видеть его нет никакого желания. У меня сегодня передоз на отморозков.

Телефон в руке начинает звонить. Илая нет в моих контактах, но я сравниваю номер в мессенджере и понимаю, что это он.

«Возьми трубку, Мелина!» - прилетает сразу, как сбрасывается звонок. Он впервые обратился ко мне по имени, до этого я была «ты» или «Бергина».

«У меня болит голова, я сейчас не хочу разговаривать» - позволяю себе отказать Ледовскому. Удивительно, но страха от этого не испытываю.

«Сейчас вызову тебе врача» - злит меня очередным сообщением.

«Не нужен мне врач, я уже выпила таблетку!» - тяжело вздохнув, тычу раздраженно в экран, отправляя сообщение.

Только навязанной насильно заботы мне сегодня не хватает для полного счастья. Почему он не может оставить меня в покое?

Телефон в руке вновь начинает звонить. Через экран чувствую, что Ледовский кипит от злости, что я не беру трубку. Не выдержав, отвечаю на звонок. Включаю динамик и красноречиво молчу.

- И чего ты молчишь? - спустя две секунды, прилетает претензия.

- У тебя была потребность пообщаться, у меня такой потребности нет, - опасаюсь откровенно хамить, поэтому голосу добавляю усталость и слабость.

- Что с настроением? - спрашивает Илай.

- С ним все в порядке, - не собираюсь с ним откровенничать. Поправляя за спиной подушку, накрываю ноги пледом. В доме прохладно, к утру и вовсе будет холодно.

- Объясни, какая необходимость была появляться в университете? Тебе ведь продлили больничный, - наезжает на меня своим холодным резким голосом. В очередной раз удивляюсь его осведомленности о моих делах.

- Если ты не в курсе, то мне не отменили отработки за пропуски, - не скрывая раздражения. - Это все, что ты хотел узнать?...

- Не разговаривай со мной в таком тоне, - жестко обрывает меня. - Или я приеду и найду, чем занять твой говорливый ротик, - летит угроза в мой адрес, что бетонной глыбой врезается в солнечное сплетение и складывает меня пополам.

Не сдержав всхлипа, я сбрасываю разговор. Илай резанул ножом по свежей ране. Сколько можно мне угрожать? Что я им всем сделала?! Почему этим тварям нравится меня унижать и втаптывать в грязь?

Ненавижу!

Как же я их всех ненавижу?!

Что я им всем сделала? - рыдая в голос, мысленно ору.

Зверье! Они, даже не задумываясь о том, что могут сломать мне жизнь. Пользуются тем, что судьба лишила меня защиты, оставила в этом мире совсем одну. Пряча лицо в коленях, долго не могу успокоить истерику. Телефон все это время непрерывно вибрирует где-то под пледом. Я в таком состоянии, что мне плевать на последствия. Пусть уже убьет меня и успокоится.

В дверь настойчиво звонят, и только это заставляет меня прекратить истерику. Вытерев рукавом лицо, иду в прихожую. Вряд ли за дверью Ледовский. До моего дома ему добираться два часа, по крайней мере, он так говорил.

Выглядываю в глазок, узнаю мужчину, который по приказу Илая довозил меня до дома. Открывать не хочу, но боюсь, что он привлечет внимание соседки, а та тут же отчитается тетки.

- Мелина, пожалуйста, откройте дверь. Вам не стоит меня бояться, - будто знает, что я притихла у двери и слышу каждое его слово, спокойным, но достаточно громким тоном, произносит он.

- Зачем? - хриплым от рыдания голосом, спрашиваю я.

- Я все объясню, откройте мне дверь, пожалуйста, - просит мужчина. Его спокойствие и уверенность передаются мне. А ещё он значительно старше, и мне неудобно держать его за дверью.

Я знаю, что нельзя впускать в дом незнакомых людей. Тем более таких, которые беспрекословно подчиняются Ледовскому, но этот мужчина не вызывает у меня страха. Я вижу в нем взрослого солидного мужчину, который позволяет себе разговаривать на равных с Илаем.

- Добрый вечер, - медленно приоткрывая дверь, здороваюсь я. Свет в прихожей принципиально не включаю, чтобы он не увидел моего заплаканного лица. Но тех крох, что посылает с площадки тусклая лампа, хватает, чтобы между бровей образовалась «хмурая» складка.

- Что у вас случилось, Мелина? - участливо спрашивает он, игнорируя мое приветствие.

- Всё хорошо, - мою ложь он пропускает мимо ушей. Наверное, слепому бы стало понятно, что ничего нормального в моей жизни нет.

- Можно пройти? - вежливо интересуется он, не пытаясь оттеснить меня в сторону.

- Проходите, - делаю два шага назад, освобождая проход. Чтобы пройти в дверь не задев косяки широкими плечами, он разворачивается и полубоком втискивается в проем. Закрывает за собой дверь. В его движениях нет суеты и спешки. Разувается, словно пришел в гости попить чаю. Видимо, придется приглашать.

- Меня зовут Хаким, но можно просто Ким, - представляется он. - Где мы можем поговорить? - интересуется, прежде чем двинуться вглубь квартиры.

Приглашаю его на кухню, молча ставлю чайник на плиту. Незваный гость садится у стены. Видимо, осознает, что с его появлением пространство на кухне уменьшилось в несколько раз. Достаю коробку конфет и выставляю ее на стол. Неспешные действия, окончательно успокаиваются.

Телефон в его кармане начинает звучать тяжелым роком. Принимает вызов не выходя из кухни. Позволяет слышать его короткий разговор.

- Оставайся на месте, Илай…. Не нужно срываться. Важно закончить дело… Дай мне несколько минут поговорить с ней, - смотрит мне прямо в глаза. Отхожу к окну и складываю руки на груди.

- Тоже будете угрожать? - бросаю с обидой и упреком. Бровь мужчины удивленно взлетает вверх.

- Скорее защищать, - отвечает он.

- От кого? - невесело улыбаясь.

- Ото всех, - не задумываясь, отвечает абсолютно серьезно. У меня его ответ вызывает сомнения. И причина им Ледовский.

- И даже от Илая? - задаю следующий вопрос, на который уверена, что не получу вразумительного ответа. Ожидаю, что он начнет оправдывать Ледовского.

- Если понадобится, но думаю, от него не понадобится, - своим заявление вызывает скепсис, который я даже не пытаюсь скрыть. Он не пытается со мной спорить или переубеждать. - Мелина, я могу попросить рассказать, что у вас случилось? - просит он.

- Я не могу, - мотнув головой, отвлекаюсь на закипевший чайник. - Это не та тема, которую можно обсудить с незнакомым человеком.

- Вы можете мне полностью доверять, - принимая чашку, которая в его огромной руке кажется игрушечной, ставит ее на край стола. - Я даю слово, что постараюсь решить любую вашу проблему, - добавляет, когда я присаживаюсь за стол напротив него.

- Зачем вам это? - спрашиваю я, не понимая мотивов Хакима.

Он не спешит отвечать. Тянется за конфетой, закидывает ее в рот, медленно пережевывая.

- Я дал слово защищать вас, даже ценой собственной жизни, - настолько неправдоподобными мне кажутся его слова, что теперь мои брови ползут вверх.

- Кому вы дали такое слово? - не спрашиваю, а требую.

- Придет время, вы все узнаете…

Глава 25

Мелина

От всех этих загадок и недомолвок, головная боль лишь усиливается. Иду к аптечке, достаю таблетку обезболивающего и под хмурый взгляд Хакима глотаю. Запивая стаканом воды, не оставляя места для чая.

- Голова болит? - догадывается он, внимательно рассматривая мое опухшее от слез лицо.

- Болит, - сообщаю, надеясь, что он действительно не собирается задерживаться. Хочется лечь и закрыть глаза.

- Я уйду, как только вы мне все расскажете, - словно прочитав мои мысли, заявляет он. .

Мне не хочется ни с кем делиться случившимся в раздевалке. Ощущение липкой грязи на душе никуда не делось. Стоит только представить, что Хаким поведет себя так же, как тренер, я окончательно разочаруюсь в мужчинах. Но с другой стороны, может он действительно сможет мне помочь?

- Что-то произошло в университете? - задает наводящий вопрос, когда молчание затягивается.

Стоит вспомнить тот момент в раздевалке, как меня начинает душить страх. Горло сдавливает спазмом, вместо ответа я едва заметно киваю головой.

- Если я прямо сейчас подниму все записи с камер, смогу выяснить причину ваших слез? - заставляет себе говорить со мной мягко, но я вижу, как после моего признания заострились его черты лица. Каким цепким и темным стал взгляд. За красивыми заостренными чертами лица прячется монстр.

Прежде чем ответить, делаю глоток чая, хотя мне совсем не хочется его пить.

- Я не знаю, - мотаю головой. - Насколько мне и известно, в раздевалке нет камер, - мне не нравится, что голос звучит убито, но я ничего не могу сделать, чтобы вернуть ему сил.

- В раздевалке, - тянет он замогильным голосом. За всей его солидностью все это время скрывался такой же зверь, как и Ледовский. Поежившись, делаю ещё один глоток из чашки. - Однокурсницы? - вытягивает из меня информацию по крупицам. Я уже понимаю, что он не уйдет пока все не выяснит.

- Нет, парни старшекурсники, - решаюсь на откровенность, но как только произношу предложение, лицо Хакима заостряется, взгляд становится острым, как бритва. - Я не знаю, как их зовут, не знаю, на каком факультете они учатся.

- Я выясню, - жестко припечатывает словами. - Что они сделали? - требует он, из голоса пропали все оттенки мягкости и заботы.

- Не успели, им помешал преподаватель физкультуры, - грустно усмехаюсь, вспоминая, как он выставил виноватой меня. - Он стал стучать в дверь, когда один из этих уродов собирался… - спотыкаясь на каждом слове, я рассказала Хакиму почти все.

И про угрозы, и про то, что меня несколько приложили затылком к шкафчикам, когда я позвала на помощь. Рассказала про то, что этот урод все выставил так, будто я сама их позвала, а тренер умыл руки, оставив вариться во всей этой грязи.

- Я боюсь возвращаться на занятия. Он ясно дал понять, что не отстанет. Понимаете, я не могу бросить университет, это мой единственный шанс на нормальную жизнь, - выговариваю ему всю свою боль.

- Вам не придется бросать учебу, - заверяет он. В его голосе столько силы и уверенности, что они передаются мне.

Колючая проволока, что все это время стягивала мои внутренние органы, наконец-то разрывается, позволяя мне свободно дышать. Головная боль кажется не атакой сильной, как ещё минуту назад.

Я не знаю, что он станет делать, но если это поможет мне нормально доучиться, я буду всю жизнь ему благодарна. Хаким не похож на человека, который бросает слова на ветер. Возможно, его действительно кто-то посмотрел присматривать за мной, раз он пришел на помощь в самый нужный момент. Кто интересно этот Ангел - хранитель?

- Я могу попросить вас поговорить с Илаем? - своим вопросом Хаким выдергивает из меня пробку и вся эйфория, в которой я пребывала недолгое время, мигом улетучивается. - Важно, чтобы вы с ним поговорили, - добавляет просительных нот, хотя его лицо до сих пор не разгладилось, о его скулы можно порезаться, а под темным колючим взглядом ослепнуть.

- Зачем?

- Пожалуйста, - просит Хаким, вместо ответа. Он обещал защитить меня, только поэтому я готова проявить ответную любезность...

- Хорошо, - соглашаюсь я. - Но если он начнет говорить мне гадости, я не стану с ним разговаривать, - предупреждаю я.

- Не станет, - с убежденность, для которой я не вижу оснований, уверяет меня Хаким.

- Я предупрежу Илая, - встав из-за стола, он в два глотка выпивает остывший чай. Достает из кармана телефон и набирает Ледовскому.

Глава 26

Илай

- Передай отцу, других условий не будет, - заявляет Жидов, отодвигая от себя папку с договором, которую даже не открыл.

Даже так?...

Молча проглатываю плевок, что прилетел в меня от кучки предателей. Тянусь за бокалом с виски, делаю глоток, не отводя взгляда от уебка, который решился сыграть против нас.

Нервничает, дергается, будто сидит на раскаленных углях. Когда я с вами закончу, вы пожалеете о каждом прожитом дне. Наблюдаю, как во виску Жидова течет крупная капля пота.

«Фу, бля! Обосрись ещё от страха!»

Молчание затягивается. Напряжение в воздухе растет. Вечеринка за дверями кабинета набирает обороты. Несмотря на толстые стены старого здания и массивное полотно двери, до нас долетают женский визг и пьяный смех.

Я неспешно перекатываю во рту холодный виски, затягиваюсь запахом чужого страха, что гонит адреналин по венам. Сидящие напротив меня партеры отца по бизнесу, ещё не знают, что они бывшие.

Мой будущий «тесть» пытается продавить город под себя. Мечтает отнять у нашей семьи все сферы влияния, задвинуть нас на задний план. Почувствовав, что вожак ослабил хватку, хочет занять его место. Моя обязанность - встать на место отца, пока он не вернется к делам.

Отвлекает и не дает сосредоточиться беспокойство, что одним единственным всхлипом всколыхнула в душе Мелина. Мне жизненно необходимо держать ее в стороне от надвигающейся войны, но разве она позволяет?!

Я не могу позволить себе спешку и суету. На кону стоят не просто огромные бабки, на кону стоят жизни моей семьи. Одну трагедию я не смог предотвратить… Мне теперь всю жизнь будет стыдно смотреть в глаза своей девочке.

Нарушая идеальную тишину между нами, жестко опускаю на стол полупустой стакан, он громко бьется дном о столешницу из красного дерева. Наслаждаюсь дружным вздрагиванием.

Поднимаюсь из-за стола, обхожу круглый стол. Наклонившись над каждым лизоблюдом, подтягиваю к ним папки с новыми договорами. Застыв, словно статуи они внимательно следят за моими действиями. Боятся, что я их прирежу прямо за столом?

Телефон в моем кармане нарушает густую давящую тишину. Каждый мой нерв натягивается в струну. Сердце крошит ребра, вырываясь из груди. Невероятным усилием воли удерживаю на лице маску холодного спокойствия.

- Советую вам внимательно изучить все пункты договора, - не объясняясь, покидаю кабинет. Чувство страха заставит их сидеть на месте и ждать моего возвращения.

- Докладывай, - отходя от двери, принимаю вызов.

- Мелина поговорит с тобой, - вещает мой начбез почти ласковым голоском. Какого хрена?

- Что у нее произошло? - требую развернутых объяснений.

- Выясняю, позже отзвонюсь, - уходит от ответа.

- Ким, у меня х*во настроение, не усугубляй, - предупреждаю его.

- Я не хочу, чтобы оно стало ещё хуже и ты начал войну раньше времени, - отвечает в тон мне. Видимо остался один и перестал притворяться овечкой.

- Что это значит? - закипаю я.

- Поговори с Мелиной и не перегибай, - игнорирует мой вопрос. - Она расстроена и не станет…

- Ты можешь нормально объяснить, чем она расстроена? - закипая от злости, цежу слова по буквам.

- Сказал же, как только выясню, отчитаюсь. Занимайся делами. Все, отбой, - бросает поспешно последнюю фразу и отключается.

Сука! Что происходит?

Мелина чем-то расстроена. Чем?! Почему я не в курсе? Затягиваюсь воздухом, медленно выдыхаю.

Набираю Мелине. Она не спешит брать трубку, но на четвертом гудке, принимает вызов.

- Алло, - у меня кровь стынет в венах, когда я слышу ее задыхающийся дрожащий от рыданий голос.

- Ледышка, кто тебя обидел? - забывая обо всем на свете. Об осторожности, которую обязан соблюдать. Я только мысленно позволял себе так к ней обращаться. У каждого Льда должна быть своя Ледышка. А со мной она именно Ледышка.

- Они… фотографии прислали… они ненастоящие… - каждый ее задыхающийся всхлип рубит канаты моей выдержки.

- Кто прислал, Мели? - даже не знал, что умею так ласково разговаривать.

- Они… они прислали… - своим плачем устраивает месиво в моей груди.

- Хаким там? Дай ему трубку, - понимаю, что вряд ли дождусь вразумительных ответов, прошу я очень-очень вежливо.

- Вас….- слышу ее тихий отдаляющийся голос.

- Ким, у тебя минута, чтобы объяснить, о чем идет речь или я за себя не отвечаю, - выпускаю всю степень сжигающей меня ярости на старого друга.

- Веришь, сам пока ничего не знаю, - не сдерживает и он себя. Слышу, что волнуется. - Я вызвал Мелине врача. Как только что-то выясню, наберу. Не нагнетай, Илай. Никаких ошибок, - напоминает он и сбрасывает звонок.

Глава 27

Мелина

Просыпаюсь тяжело. Никак не могу выплыть из тяжелого марева сна. После укола я провалилась в темноту, из которой пытаюсь выбраться. Будильник звонит третий раз, моих сил хватает, чтобы не глядя ткнуть в экран. Я замерзла, в квартире ощутимо холодно. Одеяло сползло на пол, а я даже не могу дотянуться до него. Ощущение, что я проспала так всю ночь.

Что за дрянь мне вчера вкололи? У меня будто разом атрофировались все мышцы.

Воспоминания тяжелым разрывающим душу потоком обрушиваются на меня. Вчерашняя истерика флегматично ползет наружу. Уколами мне заблокировали проявление эмоций?

Поднявшись с кровати, еле-еле заворачиваюсь в одеяло, ноги пихаю в тапочки и плетусь в уборную. Глаза открыть не могу, смотрю лишь через узкие щелочки, чтобы не убиться по дороге.

В квартире стоит тишина, куда дался Хаким? Когда я засыпала, он был здесь.

Умываюсь холодной водой, чтобы хоть немного взбодрился. Ковыляю на кухню, здесь все как прежде. Нет следов пребывания постороннего человека, а вот в прихожей я замечаю туфли размера так сорок шестого.

Нахожу Хакима в спальне брата. Он уснул на кресле. Колени широко разведены, голова откинута назад, в руках даже во сне крепко сжимает телефон. Выглядит так, будто уснул совсем недавно.

Тихо отступаю, чтобы не разбудить. Возвращаюсь в спальню, нахожу свой телефон. Пялюсь в темный экран, не решаясь его включить. Моя жизнь рухнула. Рухнула окончательно. Мне придется бросить учебу. Возможно, даже подать квартиру и переехать в другой город, где мен никто не знает.

Эти уроды ясно дали понять, что не отстанут. Если я не оглашусь их обслуживать, они выложат сделанные в фотошопе фотографии в университетские чаты.

Меня передергивает, когда я вспоминаю отвратительные «снимки», на которых я стою на коленях в той самой раздевалке, держу в руках два члена и тяну их в рот. На них явно не я, это видно невооруженным взглядом. Качество смонтированных изображений ужасное, но зная, какими злыми бывают люди, я уверена, что они с радостью поверят и примутся обсуждать меня. Начнут насмехаться, провожать пошлыми фразами, предлагать всякие непристойности…

Утерев со щеки одинокую безмолвную слезу, открываю телефон, вхожу в мессенджер. Нет ни контакта приславшего мне вчера сообщения с угрозами, ни фотографий, будто мне все это приснилось. Захожу в галерею, ничего…

- Я все удалил, - сообщает хриплый ото сна голос.

Вздрогнув, поднимаю взгляд на Хакима. Он стоит в дверном проеме и растирает лицо ладонью. Мне стыдно, что он их видел. Эмоции заторможены. Укол всё ещё продолжает действовать, поэтому даже привычно смущаться у меня не выходит.

- Больше они к тебе не подойдут, - уверяет меня Хаким.

- Спасибо, - благодарю абсолютно искренне. - Но после вчерашнего, мне все равно придется забрать документы из университета, - о своих дальнейших планах на переезд я решаю умолчать. Возможно, не до конца доверяя мужчине, который тесно связан с Ледовским.

- Нет необходимости бросать учебу, Мелина. Снимки они не успели выложить, кроме нас их никто не видел, - уверяет меня.

В душе вспыхивает огонек радости, но разгореться не может. Интересно, когда перестанет действовать укол?

- Как ты себя чувствуешь? - спрашивает Хаким. Вчера мы перешли на «ты». Ответить не успеваю, его отвлекает входящий звонок. Поговорить он уходит на кухню.

Если уходить из университета мне не нужно, тогда надо собираться и идти на занятия. Прихватив с собой необходимые вещи, отправляюсь в душевую. Согреваюсь под теплыми струями воды, с трудом заставляю себя покинуть душевую кабину. Растираю тело полотенцем и даже просушиваю его теплым поток фена. Волосы заплетаю в косу, глаза подвожу чуть ярче обычного, скрываю следы вчерашней истерики.

В нос бросается аромат жареного бекона, когда я выхожу из ванной. Хаким стоит у плиты и готовит завтрак.

- Садись завтракать, - не оглядываясь, накладывает в тарелку яичницу с беконом.

Рукава его рубашке закатаны до локтей. Он умело пользуется лопаткой. На столе стоит нарезанная корзинка хлеба, вчерашняя коробка с шоколадом и даже кофе в кружках.

Ставя передо мной тарелку, оценивающе проходится по моему внешнему виду.

- Ты куда-то собралась? - чуть выгнув бровь, спрашивает он.

- На учебу, - цепляюсь взглядом в его лицо. К горлу ползет страх, забирая у меня кислород. Вдруг Хаким обманул? Просто хотел успокоить… - Ты ведь сказал…

- И не обманул, Мелина, - считывает по моим глазам страх. - Но после вчерашнего тебе стоит остаться дома и отдохнуть. Ты бледная, в глаза бросается твоя слабость, а это значит, что успокоительное в крови всё ещё продолжает действовать. Куда в таком состоянии ты собралась идти? - отчитывает меня. - Ты морщишься от боли при каждом шаге, дай своему организму восстановиться.

Понимаю, что спорить с Хакимом бессмысленно. Он не выпустит меня за дверь, поэтому иду на хитрость.

- Хорошо, - покорно соглашаюсь, опуская взгляд в тарелку, чтобы он не увидел ложь в моих глазах.

- Вот и умница. Завтракай и ложись отдыхать.

- Угу, - киваю я. Он ведь не собирается сидеть со мной весь день? Наверняка у него есть дела. Я могу сегодня пропустить первую пару, она не профильная, а преподаватель не отмечает отсутствующих.

- Я сейчас уеду, - в унисон моим мыслям, произносит Хаким. - Но если я понадоблюсь, звони в любое время дня и ночи. Я всегда на связи. Номер я записал в твой телефон.

- А как ты узнал пароль от моего телефона? - доходит до меня, что я ему свой пароль не давала.

- Поверь, это не было проблемой, - загадочно улыбнувшись, возвращается к яичнице, оставляя меня с повисшим вопросом в голове…

Иду в университет ко второй паре. Хочу убедиться, что Хаким сказал правду и мне больше нечего бояться.

Удивляюсь большому скоплению студентов во дворе. Сверившись с часами, убеждаюсь, что по времени сейчас должна идти первая пара. Неужели что-то случилось? Осматриваю здание на предмет дыма, потому что первая мысль, пришедшая в голову - пожар.

Дыма нет…

А вот на крыше происходит что-то странное. Приближаюсь к толпе студентов, которые неотрывно наблюдают…

Там Ледовский. Стоит на крыше в кожаной косухе. Ветер развивает его непослушные светлые пряди волос. Руки прячет в карманах. Ноги на ширине плеч. Выглядит расслабленным, но эта расслабленность обманчива. Он ассоциируется у меня с мифическим созданием, несшим смерть и разрушение.

- Что он делает? - произносит кто-то за спиной.

- Не знаю, - отвечает ему оппонент. Я прислушиваюсь к каждому слову, чтобы разобраться, что тут происходит. - Но Рябцев не просто так стоит перед ним на коленях.

Мой взгляд находит фрагмент картины, который я упустила, увидев Ледовского. Теперь я знаю фамилию урода, который меня преследовал.

Знакомая фамилия… Рябцев…. Сын местного депутата?

Он действительно стоит на коленях у самой кромки крыши. Между Ледовским и ним расстояние не меньше четырех метров….

- Лед заставляет его прыгнуть вниз, - флегматично тянет какой-то парень. - И он прыгнет, - насмешливо, будто это в порядке вещей...

«Как прыгнет? Там три этажа, не считая цокольный…»

- Если хочет воспользоваться шансом на жизнь, - добавляет «весельчак»…

Глава 28

Мелина

Затаив дыхание наблюдаю, как Рябцев поднимается на ноги. Отсюда физически невозможно услышать, о чем идет речь на крыше, но по характерным жестам урода, складывается четкое ощущение, что он молит Ледовского о пощаде.

Илай не отвечает, не напирает. Он молча ждет, сея в душе противника лютый страх. Даже я ощущаю его кожей. Хочется до последнего верить, что ничего страшного не произойдет, что остановит свое наказание. Но мою веру никто не разделяет. В толпе продолжают чуть ли не восторженно рассуждать. .

- Рябцев, прыгай уже! - подначивает кто-то в первых рядах. И почему никто не стукнет этого подстрекателя по голове.

Куда вообще смотрят преподаватели? Переминаясь с ноги на ногу, ищу взглядом в толпе кого-то из преподавательского создания. Нахожу на первой линии, они, как и студенты замерли в тревожном ожидании. Ректор нервно озирается, переговаривается с мужчинами близкими ему по возрасту, видимо профессора или деканы факультетов, к его уху приложен телефон, он резко жестикулирует, кричит что-то в трубку. Голос подхватывает толпа и рассеивает звук в пространстве, не донося его до наших рядов.

Если урод разобьется, в этом будет моя вина. Я не знаю, почему Ледовский решил заступиться за меня, но вся этой ситуация плотно связано со мной. Все внимание толпы приковано к крыше, но у меня коже зудит, будто все вокруг смотрят на меня с осуждением.

Вой сирен разбавляет тревожное ожидание. Толпа начинает озираться, оглядываться назад. В моей груди вспыхивает надежда, что все закончится благополучно. Не закончится. Моя надежда падает на колени и корчится в смертных муках, наблюдая, как Рябцев останавливается на краю крыше. Бросает последний взгляд на Ледовского, вполне вероятно умоляющий, но тот лишь холодно смотрит на него и что-то негромко произносит. Всех этих деталей я не могу видеть и слышать, их подбрасывает мое воображение.

В общем крике толпы, Рябцев совершает прыжок в пространство, наполненное пустотой и смертельной опасностью. Стихают все звуки, словно мир стал глухонемым.

Секунда и все кончается… а у меня ощущение, что я смотрю на картину в замедленной съемке. Мое сердце в этом момент, будто находится в его груди. Ломая ребра, оно рвется на свободу, надеясь вырваться живым из смертельной ловушки.

Звуки в этот мир возвращает удар тела об асфальт…

Крики сливаются в какофонию. Подняв голову, я наблюдаю, как неспешно Ледовский покидает место преступления. Он ни от кого не прячется, не сожалеет. Он идет уверено и расслабленно, будто не он только что совершил страшное преступление.

Я сама просила защиты у Хакима, но не думала, что она будет иметь привкус чужой крови. Расталкивая толпу, я несусь в центральный корпус, забывая о боли в коленях. Возможно, для меня это опасно, но я должна увидеть Илая. Я пока не знаю, что ему скажу, но надеюсь, что слова найдутся.

Зачем?

Зачем он это сделал?

Неужели нельзя было решить как-нибудь по-другому? Или в том мире, где правят Ледовские, вторых шансов не дают?

Ближе к месту падения не протолкнуться. Студенты плотным кольцом окружили Рябцева. Я не знаю, жив он или нет, а взглянуть не хватает смелости, ведь в его смерти буду виновата я.

- Не двигайся! Лежи, тебе нельзя вставать, - доносится до меня встревоженный мужской голос кого-то из преподавателей.

«Жив!» - бьется в голове, но облегчение испытывать рано.

Лишь с появлением полиции и бригады скорой помощи удается расшевелить зевак и заставить их образовать проход, через который я ныряю к главному корпусу. Отвожу взгляд от лежавшего на земле Рябцева.

Моя спешка может оказаться напрасной, Ледовский вполне мог покинуть здание и уехать, не дождавшись полиции. Понимая все это, я все равно забегаю в корпус. Осматривая практический пустое помещение. Лишь несколько студентов незаинтересованных в происходящем на улице, заняты своими делами. Погруженные в свои телефоны, они игнорируют мир вокруг.

Осматриваясь, я не знаю, куда мне идти дальше. Ледовского здесь нет.

- Мелина, ты куда? - забегает следом за мной Айя. Тяжело дыша, держится за бок.

- Привет, - здороваюсь с подругой, но внимание рассеяно, я всё ещё надеюсь встретиться с Ледовским несмотря на предупреждение не подходить к нему в университете. - Ты видела?... - язык не поворачивается закончить фразу. Киваю в сторону высоких окон, за которыми суетятся врачи, а полиция оттесняет в сторону студентов.

- Видела, - бросает сухо подруга, подходя ко мне. - Пойдем отсюда. Занятий сегодня все равно не будет, - хватает за руку, начинает тянуть за собой, но я, вырвав руку, отступаю от Айи на шаг.

- Я не могу… у меня тут дело… - кошусь в сторону лестницы. Меня тянет наверх, будто я чувствую, что Илай там. Втягивать подругу не хочу, в заботе о ней добавляю: - Айя, ты иди. Не жди меня.

- Я без тебя никуда не уйду, - упирается подруга.

У нашего спора появляется свидетель, тот самый «весельчак», который с такой легкостью рассуждал о шансе на жизнь входит в здание университета и направляется к нам. Замедляется параллельно нам, бросает резко в приказном тоне:

- Забирай ее и уезжайте отсюда! - ускоряясь, бежит по лестнице наверх.

- Мой сводный брат. Макс, - признается Айя, провожая его тяжелым негодующим взглядом. - Пойдем отсюда, - кивает она в сторону выхода.

- Я не могу, Айя, - развернувшись, бегу за ее сводным братом.

Естественно с больными коленями мне за ним не угнаться, он мигом пропадает из виду. Интуиция подсказывает, что я двигаюсь в правильном направлении. Подруга бежит следом, умоляя меня остановиться. Есть ощущение, что она пытается от меня что-то скрыть.

Забежав на второй этаж, сворачиваю налево. Прислонившись к стене, борюсь с отдышкой и болями в коленях. Закусываю нижнюю губу, чтобы заглушить стон, когда нагнувшись, растираю ушибленные чашечки.

- Мелина, тебе не надо туда ходить, - преграждая путь, просит Айя. - Послушай меня…

- Если ты моя подруга, просто будь рядом и поддержи, - не догадываясь, с чем могу столкнуться, прошу я.

- Ты не понимаешь… - мотает головой.

- Так помоги понять… - обхожу Айю и шагаю на звук мужских голосов. Пройдя метров двадцать, сворачиваю направо…

Ноги подкашивает от той картины, которая предстает перед глазами. Только чудом я держусь на ногах.

Кровь?!

Это кровь!..

- Убери ее отсюда! - сквозь толщу воды в ушах доносится наполненный резкостью и злостью голос Макса. Привалившись плечами к стене, сталкиваюсь взглядом с небесно-льдистыми глазами, которые удерживают мое сознание в этом мире и не дают упасть в темноту…

Глава 29

Мелина

- Камиль, вход перекрой, сюда никого не пускай, - удерживая мой взгляд, отдает распоряжение Ледовский.

У меня нет желания смотреть по сторонам. Того, что я увидела мне хватит до конца моих дней. Чтобы оставаться в сознании, я сама держусь взглядом за Илая. Он пугает меня до дрожи, до онемения конечностей, до потери голоса, но в данный момент он единственный, кто сдерживает мою панику. А она медленно подпирается к горлу, сдавливает его, не давая свободно дышать. Я не могу отключить органы чувств. Мое обоняние улавливает запах крови, периферийное зрение я вижу крупные красные мазки на стенах, пятна крови на полу. Вдыхая тяжелый запах, я ощущаю металлический вкус на языке. Цепляясь за взгляд Ледовского, давлю в себе тошноту.

- Макс, спусти их с лестницы, пусть медики заберут. Или труповозка, - ничего не выражающим голосом выдает Илай.

«Медики…. труповозка…» - через толщу воды в ушах до меня доносятся приводящие в ужас слова.

- Смотри на меня! - приказывает Ледовский, считывая мое желание разорвать контакт глаз. - Подойди, - чуть ниже и мягче, хотя приказные ноты продолжают звучать в его голосе.

Макс обходит меня. Я слышу, как хлопает дверь аудитории у меня за спиной. Наблюдая за моими медленными шагами, Илай растирает кулаки со сбитыми костяшками. На его белой футболке видны брызги крови. Черная косуха разрисована ржавыми едва заметными мазками.

Прикрыв глаза, борюсь с подступившей к горлу тошнотой. Медленно выдыхая, открываю глаза. Делаю шаг в сторону зверя. Ещё один, совсем небольшой. Следующий неуверенный. Стоит ли приближаться к нему ближе? На его лице привычная безмятежная холодность, но взгляд… В нем будто растаяли ледяные иглы и наружу прорвался огонь.

- Идем, - протягивает ко мне руку, а я свою резко убираю за спину, будто боюсь запачкаться засохшей кровью на его руках. Губы едва заметно дергаются, но улыбкой не окрашивают лицо.

Вздрагиваю, услышав стон боли за спиной. Попытку обернуться обрывает Илай, схватив за плечо, строго произносит:

- Только на меня, - понижая голос.

Убирает руку, будто помнит, что мне неприятно. Указывая на дверь аудитории, пропускает меня вперед. Дверь за моей спиной закрывается, отрезая меня от мнимой безопасности. Если Ледовский решит меня уничтожить, никто ему не помешает.

Аудитория огромная. Длинные ряды скамеек уходят высоко наверх, а я стою в центре и не знаю, куда двигаться. Илай решает за меня. Дернув за рюкзак, опускается на край преподавательского стола.

Не могу видеть его сбитые костяшки, капли крови на одежде. Заведя руку за спину, вытаскиваю из бокового кармана небольшую пачку влажных салфеток и молча протягиваю Илаю. Не берет. Наблюдает, что я буду делать дальше. Достаю салфетку с ароматом граната и вкладываю ему в руки.

Усмехнувшись, стирает кровь с разбитых костяшек. Я достаю ещё несколько салфеток. Протягиваю следующую, как только использованную Илай отбрасывает на стол. Его костяшки сбиты до кости. Я просто в ужасе. Это наверняка больно, а он даже ни разу не поморщился.

Интересно, как долго они будут заживать?

- У тебя на лице тоже кровь, - облизнув пересохшие губы, выдавливаю из себя неестественно низким голосом.

- Сотри, - просит он, подставляя лицо.

Я не думала, что мне придется прикасаться к Ледовскому. Дрожащей рукой подношу салфетку ко лбу и стираю капли с кожи, бровей. Даже на пепельного цвета волосах я нахожу ржавые брызги. С какой силой нужно было наносить удары, чтобы так залить все чужой кровью?

Салфетка цепляется за колючую короткую щетину.

- Извини, - убирая пальцами волоски салфетки, нечаянно ущипнула его за кожу.

- Не успел с утра побриться, - тоже негромко произносит он.

- Спешил скинуть Рябцева с крыши? - я не ерничаю и не шучу, во мне говорит затаенная злость и страх.

- Прекращай дрожать, Ледышка, - поднимает руку, а я вздрагиваю. Хмурится, но никак не комментирует мою реакцию. Медленно подносит пальцы к моему лицу и аккуратно заправляет выпавший из пучка локон за ухо.

- Почему Ледышка? - спрашиваю шепотом. Не хочется признаваться, но наше общение на тихих нотах мне даже нравится. Есть в этом что-то.

- Если я Лед, то ты моя Ледышка, - заявляет Илай.

- Не улавливаю связи, - нервно выдаю, потому что он начинает очерчивать подушечкой большого пальца линию моей скулы.

Достаю ещё одну салфетку из пачки, забывая о своей брезгливости и нелюбви к крови, яростно принимаюсь стирать с его косухи рыжие мазки.

- Улавливаешь, но боишься признаться даже себе, - ведя по нижней губе большим пальцем, сминает ее, будто стирает помаду.

От волнения у меня сбивается дыхание. Прогоняя стужу, по телу разливается тепло.

- Зачем ты это сделал? - сбиваясь на каждой гласной, спрашиваю, чтобы отвлечь его от своих губ. - Зачем сбросил Рябцева с крыши?

- Он спрыгнул сам, - скалясь, демонстрирует свои белоснежные «клыки».

- Ты его заставил. Все видела, как он умолял тебя о пощаде, - выдвигаю свою версию произошедшего.

- Ледышка, ты заметила, что перестаешь меня бояться, когда злишься? - усмехается одним краем губ.

- Я не злюсь, - выдыхая, ровно произношу.

- Рябцев тронул то, что принадлежит мне, - заявляет Ледовский. Он ведь не про меня говорит? Я ему точно не принадлежу! Но спорить с ним не хочется. О крайней мере, не сейчас. - Если он останется жив, пусть бежит на другой край земного шара, - обсыпает пространство ледяной крошкой, что звучит в его голосе. Ежусь, будто в аудитории резко похолодало. Внешне и не скажешь, что Илай до сих пор в бешенстве.

- А что будет с теми, кого ты избил? - спрашиваю, Илай не отвечает.

Видимо, его утомили мои вопросы. Оглаживая тыльной стороной ладони мои щеки, свободной рукой берет за руку и притягивает к себе.

- Переживаешь за них? - поддевая пальцами подбородок, заглядывает в глаза. - Как думаешь, чтобы они с тобой сделали, если бы я не вмешался? Они бы тебя пожалели? - от его спокойного ровного голоса ледяные мурашки бегут по телу.

Я вспоминаю ад, через который Рябцев заставил меня пройти. В тот момент я его настолько сильно ненавидела, что желала всего-всего самого плохого, но ведь так нельзя…

- Все равно это очень жестоко, - лепечу, а в душе искренне благодарю, что Ледовский в этом противостоянии оказался на моей стороне.

- Чтобы выжить в моем мире, приходится быть жестоким, - словно делясь сокровенным, негромко произносит Илай. - А теперь иди ко мне. Я хочу твои губы…

Глава 30

Илай

Хаким просил не делать ошибок. Выйдя в сад, я затягиваюсь кислородом, выжигая из крови яд безумства. В голове гоняю одну единственную мысль: Хаким рядом с ней, все под контролем. Он наберет, как только выяснит, что случилось.

Сука!

Я ведь знаю, что не договаривает. Будет держать в неведении, пока не договорюсь с партнерами отца.

Только богу известно, каких усилий мне стоило не сорваться и довести дело до конца. Все, кто решил пойти против Ледовских, очень скоро об этом пожалеют.

Не знаю, о чем договаривалась кучка предателей, но когда я вернулся в кабинет, разговоры резко смолкли. Взрослые мужики, извиваясь, словно змеи, заикались, прося дать им несколько дней «на обдумать».

- У вас было полчаса времени, - обрубаю попытку затянуть переговоры. Как только ослаблю хватку, их додавит Кориков. А это война…

- Мы подпишем, - видимо улавливая мое настроение, один из партнеров отвечает за всех. - Но мы хотели бы переговорить с Давидом Сергеевичем, - отслеживая мою реакцию, выдвигает условие.

- Отец с матерью на отдыхе, - озвучиваю заезженную версию, но другой у нас нет. Вижу, как на их лицах появляется скепсис.

- По видеосвязи, - предлагают переговорщики, приходится согласиться.

Связываюсь с отцом. Переговоры заканчиваются подписанием всех договоров. Отец ведет себя привычно жестко и уверено, демонстрирует всем, что в его отсутствие я стою у руля. Только мне заметно, как он устал за несколько часов переговоров, как посерел цвет его лица, как от слабости блестят капли пота на висках, а руки тихо подрагивают. Взволнованный голос мамы за кадром, когда она в пять утра зовет его встречать рассвет на берегу океана.

Только я, Хаким и несколько приближенных людей в курсе, что нет никакого океана там, где проходит лечение отец.

За все эти часы переговоров, цепной пес отца ни разу не позвонил! Написал сообщение, что Мелина спит. И ни слова о том, что случилось!

Я несколько часов варился в адском пламени ярости. Не позволяя себе ни грамма проявлений истинных эмоций, я вел переговоры. Все вопросы были обговорены, документы подписаны. Я жал руки партнерам, прощался и неспешно шел до машины.

Вдавливая педаль газа в пол, я несся к ней. Чтобы увидеть! Лично убедиться, что Ледышка в порядке. А после спалить дотла всех, кто заставил ее плакать.

Сука!

Как же не вовремя Ледышка…

Звоню Хакиму, чтобы открыл дверь. Прохожу в ее небольшую уютную спальню, где на кровати свернувшись клубочком, спит Мелина. Первые лучи солнца, путаясь в волосах, ласкают нежные черты лица. В комнате холодно.

Присаживаюсь на корточки возле постели. На бледных щеках видны засохшие дорожки слез. Глаза опухшие и покрасневшие, будто она плакала всю ночь. Несмотря на гнев, что раздирает изнутри, превращая мышцы и кости в фарш, боясь разбудить, я аккуратно убираю волосы с ее лица, оглаживаю костяшками бархатную кожу.

Только рядом с ней я чувствую умиротворение. Все мои демоны добровольно садятся на цепи…

- А теперь рассказывай, - требую я, уединяясь с Хакимом в соседней комнате. Прикрываю дверь.

- Тебе не понравится, - начитает он, тяжело вздохнув. Мне уже не нравится и он это прекрасно чувствует. - Илай, давай я этим займусь? - просит он. - Вокруг нас в любой момент может полыхнуть…

Перехватив мой взгляд, осекается, нехотя достает телефон из кармана. Открывает видео, протягивает трубку мне. У меня перед глазами вспыхивают кровавые пятна. Сознание разрывает ярость. Дальше воспоминания проносятся вспышками…

- Я уберу их по-тихому, - Хаким предпринимает последнюю попытку отговорить...

Зверь внутри меня не насытился страданиями уеб*в, не напитался их болью и кровью.

- Лед, может, хватит? - просит Камиль, наблюдая, как я рисую картину чужой кровью.

- Не хватит….

А потом я слышу ее спешащие по коридору шаги. Я точно знаю, что это Ледышка. Словно внутри меня действительно находится зверь, который улавливает ее запах за сотни метров.

Она…

Гнев внутри меня медленно утихает, мир постепенно окрашивается цветными красками.

Пытаясь отдышаться, Мелина боится смотреть по сторонам. Я ощущаю ее страх, вижу волнение. Сковывая взглядом, забираю на себя все ее внимание. Вот так, девочка, смотри только на меня…

Боится, но не меня, а тот образ, что она нарисовала в своей голове. Со мной она спорит, подсознательно чувствуя, что я не причиню ей вреда. Ледышки предстоит сделать ошеломляющее открытие, она может накручивать мои жилы на свои маленькие кулачки, держать в этих самых кулачках мои яйца, спорить со мной и ругаться. Я кайфую, когда вижу в ее глазах вспышки ярости.

Правильнее было бы продолжать держать ее от себя на расстоянии. Я ведь не просто так вывел «королеву» из игры, там за шахматной доской она была в безопасности. Но приближая ее к себе, не могу остановиться. Она так долго была запретным плодом, а теперь сорвав, хочу надкусить… сожрать полностью.

Успокаиваюсь, слушая ее голос. Меня не злит, что Ледышка заступается за своих обидчиков. Я буду ставить этот мир на колени, чтобы она могла оставаться собой. Она - светлая сторона меня. Пусть остается доброй и нежной.

- А теперь иди ко мне, - для бессмысленных ссор у нас ещё будет дохрена времени. - Я хочу твои губы, - заставляю ее смущаться. Мне вставляет, когда она начинает краснеть и сверкать зло глазами.

Притягиваю к себе. Под легкое сопротивление, утыкаюсь носом в макушку. Затянувшись сладким чистым запахом, смакую ее аромат. Хочу ее всю. Целовать, нюхать, облизывать…

Безусловно трахать.

Обхватив лицо за скулы, впиваюсь в мягкие нежные губы. Толкаюсь языком в глубину рта. Полирую языком небо, язык, внутреннюю сторону щек. Облизываю, посасываю охренительно пухлые губы. Получаю маленьким кулачком тычок в плечо. Сбавляю обороты, потому что ей не нравится мой напор. Ледышка не представляет, насколько я голоден по ней. Стоит прикоснуться, я забываюсь.

- Сегодня будешь ночевать у меня, - ставлю Мелину перед фактом. Кроет от одной мысли, что она будет спать в моей постели.

- Зачем?... Нет.. Я не могу… - упираясь ладошками в мою грудь, испуганно лепечет. Догадывается, в какую сторону направлены мои мысли. И она совершенно права. Даже не пытаюсь отрицать. Моим «честным» глазам она вряд ли поверит, когда колом стоящий член толкается ей в живот.

- Трахаться не будем, - даю обещание, которое собираюсь выполнить лишь наполовину. Пора подарить ей первый оргазм…

Глава 31

Мелина

На столе в купленной час назад вазе стоит большой букет роз. Как вы думаете, от кого? Не угадаете. От Хакима. Думала, он, как обычно заглянул в гости, а он пришел поздравить с днем рождения. Кошусь на букет, на губах непроизвольно расплывается улыбка.

Я так растерялась, когда он протянул мне цветы, что вместо привычной благодарности выпалила:

- Мне не во что их поставить.

Он развернулся и ушел. А спустя полчаса вернулся с огромной тяжелой вазой. Не ждала в этом году поздравлений. Думала, что останусь без подарков и элементарных знаков внимания, приятных всем именинникам. А тут Хаким с букетом. При-я-ятно-о-о!

О том, чтобы праздновать свое совершеннолетие не могло идти и речи. Я мечтала этот день провести в кругу друзей и родных, но первой меня всегда поздравляла мама. Я ждала ее объятий, добрых слов и подарка выбранного с душой. Ведь она всегда внимательно относилась к моим желаниям. У меня нет ощущения праздника, но все равно приятно, что обо мне вспомнили и поздравили.

- Завтра возвращаются твои родственники, - сообщает Хаким, готовя на моей кухне праздничный ужин. Торт и шампанское он привез с собой, а мясо с овощами решил потушить, потому что у меня на ужин были лишь сырники со сгущенкой.

- Откуда ты знаешь? - удивленно кошусь на мужчину, который ворвался неожиданно в мою жизнь и ведет себя как старший брат. Я всегда мечтала о старшем брате, но не думала, что мой посыл услышит Вселенная и пришлет такого чрезмерно заботливого мужчину.

- Моя работа все знать, - как всегда он отделывается ничего не значащей фразой. Закатываю глаза и улыбаюсь. Для меня Хаким стал ближе и роднее за несколько дней, чем тетка.

Его присутствие на моей территории однозначно приятнее.

Он мне вон, какой букет подарил, а тетка позвонила, чтобы сообщить, что они приезжают завтра. Наказала, чтобы квартира блестела, она не собирается после отпуска сразу впрягаться в домашние заботы. Потребовала, чтобы в холодильнике были продукты. О том, чтобы поздравить меня хотя бы на словах, она даже не вспомнила.

Мне вот интересно, откуда бы я взяла деньги забить холодильник продуктами? Если бы Ледовский не сделал закуп на три месяца вперед, не забил бы мясом и полуфабрикатами морозилку, чтобы мы ели? Макароны и гречку?

Лена каждый день названивала и мне и интересовалась, не пришли ли деньги на карту. И как только сумма была зачислена на счет, она вынудила меня сделать ей перевод. Не посоветовавшись со мной, они продлили отпуск ещё на несколько дней, потратив при этом весь месячный бюджет, а теперь она же будет злиться, что нам не на что жить. Примется рыться у меня в вещах, то, что можно продать на «Авито». Морально я готова к очередному конфликту, но вот желание сменить замки становится все более навязчивым.

- Хаким, а если я захочу…. - недоговариваю крутящуюся на языке мысль. Некрасиво, наверное, вмешивать его в наши семейные разборки.

- Выселить родственников из своей квартиры? - поражаюсь, как точно он считал мои мысли. - Пусть пока живут, Мелина.

- Объяснений не будет?

- Не сегодня, - улыбаясь, отвечает Хаким. Знает ведь, как бесит своими загадками и тайнами, но не спешит раскрыть ни одной. Я сдаюсь, потому что копать его нет смысла. Он все равно ничего не скажет.

- Илая скоро отпустят? - решаюсь задать вопрос, который меня действительно тревожит.

- Скоро, - бросает равнодушно Хаким, будто мы погоду обсуждаем, а не судьбу близкого ему человека. Он хоть немного переживает за Ледовского?

Илая полиция задержала в тот же день. Я была уверена, что его сразу же отпустят, но уже прошла неделя, а он до сих пор в заточении. И это меня беспокоит. Раньше бы его даже допрашивать побоялись, а тут задержали и не выпускают. Я против, чтобы люди творили беспредел. Но ведь раньше Ледовскому все сходило с рук. Если верить тем сплетням, что в нашем городе передастся из уст в уста. И вроде все правильно, все по закону, но есть какая-то в этом неправильность. Вот как объяснить? Ощущение, словно появилась третья сила и она опаснее Ледовских.

- Ты был у него? - выпытываю у Хакима крохи информации. Он ведь видит, что я тревожусь, мог бы и успокоить.

- Мелина, с Илаем всё хорошо. Он взрослый мужик, даже если получит срок…

- Его посадят?! - пугаюсь я, хватаясь за скачущее в груди сердце.

- Никто его не посадит, успокойся! - снимая сковороду с плиты, ставит на стол. - Я сказал: даже если его посадят, - его слова меня не успокаивают.

Я знаю, что все жертвы Ледовского находились в реанимации, двоих уже перевели в палаты, Рябцев продолжает бороться за жизнь. Почти все новости я узнаю от Айи. Благо у нее есть сводный брат, который делится с ней информацией. Ни в СМИ, ни в чатах, ни в интернете об инциденте нет ни строчки. Хотя в первые часы отец Рябцева пытался предать дело огласке, даже связывался с федеральными каналами, но никто не захотел иметь во врагах Давида Сергеевича Ледовского.

- Что говорят адвокаты? - задаю самые нейтральные вопросы, на которые могу получить хотя бы скудные ответы. Если бы я стала спрашивать все, что меня интересует, Хаким бы перестал заглядывать ко мне в гости.

- Адвокаты отрабатывают свои деньги, - накладывая в тарелку ароматные кусочки мяса и овощей, бубнит под нос Хаким. - Ешь, давай, - придвинут тарелку, командует он. - И будем задувать свечи.

На часах почти десять вечера, когда мы разливаем шампанское и задуваем свечи на торте. Хаким подарил мне иллюзию праздника, я очень ему за это благодарна.

Встаю у раковины мыть посуду, пока мой верный охранник кому-то надписывает смски. Будь он хоть немного разговорчивее, я бы набралась смелости и спросила бы его о личной жизни. Но предполагая ответ в духе: «моя жена - моя работа», я ни о чем его не спрашиваю.

Звонок в дверь в это время, заставляет насторожиться. Руки мокрые, не могу посмотреть время на телефоне, но время точно близится к одиннадцати ночи. Кто в это время мог пожаловать? Наглая соседка, которая увидев Хакима выходящего из моей квартиры, бегает теперь проверять меня каждый вечер? Не поздновато ли для проверок?

- Я открою, - отлипая от телефона, мой защитник идет в коридор. Выключив воду, прислушиваюсь к разговору.

- Думал, будешь раньше, - доносится до меня голос Хакима.

- Отмокал в ванне, - улавливаю даже сквозь стены ледяной стеб Илая.

Сердце проваливается в желудок, будит там полумертвых бабочек, которые принимаются радостно порхать крыльями. Вытираю руки кухонным полотенцем, осматриваюсь свой домашний костюм. Ну и видок! Переодеться точно не успею…

- Это что за п*ц?! - появляясь в проеме Илай, морозит взглядом стоящие на столе цветы в вазе, там же открытая бутылка шампанского и торт...

Глава 32

Мелина

- Кто? - оборачивается к стоящему за его спиной Хакиму.

- Я, - отвечает тот не дрогнув. Вальяжно засунув руки в карман, проходит на кухню. - Поздравил с днем рождения, - поясняет Хаким. Получает за это ещё один колючий взгляд.

Вот вроде ничего плохого не сделала, а ощущение, будто муж вернулся с работы и застал меня с поклонником. Только вот между мной и Хакимом нет ни намека на романтические отношения.

Ледовскому требуется несколько секунд, чтобы разморозить ледяных демонов, что застыли в его светлых глазах, но в кухне по-прежнему напряженно.

Наконец-то обратив на меня внимание, Илай подходит, притягивает к себе. Заграбастав в тесные объятия, в которых мне сложно дышать, утыкается носом в макушку. Я ощущаю, как он расслабляется. Слышу, как меняется его дыхание и ритм сердца. От него пахнет гелем для душа, волосы на затылке всё ещё влажные.

- Отмирай, я не кусаюсь, - обдавая теплым дыханием кожу лица, шепчет на ухо. Касается губами щеки.

- Тебя надолго отпустили? - спрашиваю я.

- Утром придется вернуться, - сообщает Илай, разбивая на осколки вспыхнувшую радость. - Потерпи немного, скоро все закончится, - добавляет он, чувствуя, как сникло мое настроение.

«А если Рябцев не выживет?» - вслух спросить не решаюсь. У меня много вопросов, которые хочу задать Ледовскому, но боясь разрушить хрупкий момент счастья, прикусываю язык.

- Ты ее задушишь, - бурчит Хаким, замечая, как я открытым ртом затягиваюсь воздухом. Получает за свое замечание недобрый взгляд Ледовского, но хватку на моих ребрах ослабевает. - Есть будешь? - спрашивает Хаким Илая, подходя к плите, зажигает конфорку, чтобы подогреть ужин.

- Торт вкусный? - спрашивает меня Илай.

- Угу, - киваю я.

- Угостишь?

- Сначала нормальную еду поешь, - бурчит за моей спиной Хаким, словно заботливая наседка. Губы сами собой растягиваются в улыбке. Я согласна с Хакимом, вряд ли Илая нормально кормили в СИЗО, а тортом он лишь испортит аппетит.

- Езжай отдыхать, - отдает распоряжение Илай, размыкая объятия. - Мы тут сами. Хаким не спорит, отключив конфорку, закрывает крышкой сковороду с подогретым мясом.

- Завтра ее родственник возвращаются, - перед уходом сообщает Ледовскому Хаким.

- В пять меня заберешь, по дороге обсудим дела, - никак не комментирует приезд моей родни Илай.

- До завтра, именинница, - бросает Хаким, покидая кухню. - Ты там пакет в коридоре оставил, - бросает он Ледовскому. Илай уходит с Хакимом. Они негромко переговариваются в прихожей, прежде чем захлопывается входная дверь.

Достав тарелку, выкладываю разогретые мясо и овощи, ставлю на стол.

- С днем Рождения, Ледышка, - вернувшись на кухню, Илай протягивает брендовый пакет известной марки часов. В его холодных глазах, я замечаю лучики тепла.

- Это очень дорого, я не могу принять, - мотая головой, отказываюсь я.

В прошлой своей жизни я бы и не подумала отказаться, приняла подарок, как должное. Но эти несколько месяцев многое изменили....

- В чем проблема? - хмурится Илай. - Это всего лишь часы.

- Очень дорогие часы, - поправляю я.

- Которые я могу себе позволить. Это подарок на день рождения, - настаивает Илай. - Ты ведь не думаешь, что я заставлю тебя за них расплачиваться? - обозначая свое недовольство, добавляет голосу холодности.

- Не думаю, - абсолютно искренне заверяю его. Многое в моей жизни изменилось, но я была воспитана в среде, где за дорогие подарки не приходилось расплачиваться телом. Нормой было дарить нужное и баснословно дорогое. Поэтому подобные мысли мне даже в голову не пришли.

- Я не смогу их носить, не привлекая внимания. Если оставлю дома, тетка найдет и продаст, - сообщаю о неприглядной стороне моей жизни. Ледовский не удивляется, будто слышит что-то подобное постоянно.

- Надень на руку и не снимай, - велит царь Илай. На что я лишь закатываю глаза.

Илай видит мое безобразное неуважение к его приказам, хмурит брови, но я-то знаю, что он ничего мне не сделает. Я это понимала, но осознала в тот момент, когда мы стояли в коридоре, залитом кровью и человеческим страхом.

- Оставь их пока у себя, - иду на компромисс.

- Я хочу, чтобы ты их носила, - не уступает Илай. Ставит пакет на стол. Бросает раздражающий взгляд на букет роз. Не пойму, чем они ему так не нравятся.

- Поешь, пока не остыло, - меняю тему, чтобы прекратить бессмысленный спор.

- Ты вообще когда-нибудь будешь меня слушаться? - хватая за руку, притягивает к себе.

Поддевая подбородок пальцами, поднимает лицо, на котором нет ни тени страха. Я едва сдерживаю улыбку. Самый пугающий парень города стоит на моей кухне и уговаривает надеть его подарок. Не подозревая, что лучшим подарком для меня будет его свобода и снятие обвинений.

На его вопрос я не отвечаю, за что получаю легкий укус в нос.

- Ай, - вскрикиваю я, пихая Ледовского в плечо, но только руку ушибаю о его каменные мышцы. В награду получаю искреннюю открытую улыбку.

- Я думала, ты не умеешь улыбаться, - настолько поражена открывшимся фактом, что выпаливаю Илаю в лицо свои мысли раньше, чем успеваю прикусить язык. А он начинает смеяться, поражая меня ещё больше. С его лица, как по щелчку пальцев пропадает улыбка, будто ее там никогда и не было. Он предельно серьезно смотрит мне в глаза.

- Я только с тобой такой, - сообщает Илай, фиксируя затылок крепкой ладонью. У меня по телу бегут ледяные мурашки. Его признание точечно бьет по нервным окончаниям. - Хочу тебя поцеловать, - просевшим до хрипотцы голосом, произносит Ледовский. - Но если поцелую, не захочу останавливаться…

Глава 33

Мелина

От признания Илая по телу разбегаются мурашки, если раньше они обжигали холодом, то теперь научились обволакивать волнующим теплом. Видимо, мои мурашки трансформеры.

Если бы несколько недель назад мне сказали, что я буду желать поцелуев Илая, я бы ни за что не поверила. Но даже на поцелуи я не согласна, пока он находится в отношениях с Силиной. Тему эту мы не поднимаем, но это не значит, что я об этом не думаю. У него есть девушка, а я тогда кто? Очередной трофей в коллекции Ледовского? Сколько нас таких он сложил в свою копилку?

Упираясь ладонями в твердую грудь Ледовского, делаю шаг назад. Отвожу лицо в сторону, когда он тянется к губам. В глазах Илая вспыхивает синее пламя. Злится. Не понимает, почему отталкиваю.

Мне и самой непросто выстраивать между нами стену. Внутри вспыхивает протест, когда я отворачиваюсь от его губ. Телу хочется ласк и поцелуев, потому что в какой-то момент этот гад стал мне сильно нравиться. Я даже не пытаюсь объяснить метаморфозу, произошедшую с моими чувствами. Возможно, я подсознательно тянусь к единственному человеку, который после смерти мамы и отчима, кинулся на мою защиту, когда мне нужна была помощь. Рискнул своим будущим ради меня. И я до сих пор не знаю, почему Илай так поступил. Могут ли мои чувства быть всего лишь благодарностью?

Разве от благодарности в душе вспыхивает волнение? Бегут по телу мурашки? Разве благодарность может вызывать эротические сны?

Благодарность? О нет, я испытываю к Илаю симпатию. Меня влечет к этому опасному парню. Тянет мощным магнитом.

- Объяснишь? - поддев подбородок, спрашивает Илай. Его холодный свежий аромат забивает поры, внушая чувство тревоги. Между его бровей залегла складка, а пухлые губы предприняли попытку вытянуться в тонкую линию.

- Ты запретил… запретил говорить о ней, - мотнув головой, пытаюсь освободиться от захвата, но пальцы жестче смыкаются на моем подбородке. Взгляд замораживает.

Отпустив, он сам отходит. Пряча руки в карманы брюк, отворачивается к окну. Плечи напряжены, дыхание рванное злое. Ледовский смотрит перед собой в черную пропасть за окном.

- Если попрошу мне поверить, поверишь? - спустя, наверное, минуты тишины, спрашивает Илай, не оборачиваясь. Голос полосует ржавым металлом напряженные нервы.

- Поверить? - переспрашивая, отхожу к столу. - В чем я должна тебе поверить? - переспрашиваю, когда молчание затягивается.

- То, что я с Силиной, никак не повлияет на наши отношения, - развернувшись, припечатывает колючим взглядом к месту.

«У нас не может быть никаких отношений, пока ты с ней!» - вспыхивает в голове. Мой скепсис наверняка отражается на лице, потому что желваки Илая дергаются на скулах.

- Я с ней, потому что так надо, - припечатывает жестко. Заметно, что злится.

- Я не прошу тебя расставаться с ней. Если ты выбрал ее, будь счастлив, - голос дрожит. Захлестнуло обидой. Я вообще не думала плакать и ревновать, заставил! Пришел, чтобы испортить мне настроение? - Не пойму, зачем ты приехал ко мне? Наверняка она тебя ждет.… - в этом момент меня пронзает мысль, что он мог вначале заехать к ней, а потом ко мне…

Попытку сбежать в душевую, Илай пресекает. Перехватив за талию, вбивает в свое тело.

- Мне пох*й, что она меня ждет, - зло шепчет по слогам в ухо. - Прекращай рвать мне жилы, Ледышка. Ты получила меня всего, пользуйся! - раскрытой ладонью водит по моему животу.

«Всего?!» - крутится скептично на языке.

- Просто поверь! - просит Илай с надрывом в голосе. Его злое дыхание оцарапывает висок, поднимая в воздух выбившиеся из пучка пряди.

- Как я могу верить, если ты ничего мне не объясняешь? - спрашивая тихим голосом. Перехватываю его ладонь, которая все ближе подбирается в груди.

- Придет время, узнаешь столько, сколько тебе нужно, - отрезает Ледовский, разворачивает к себе лицом и набрасывается на мои губы. Целует властно, даже жестко. Губы от его напора начинают гореть. Толкается языком через плотно сжатые зубы. Наказывая за сопротивление, кусает за губу, но тут же ее зализывает языком.

Гудок телефона прерывает наше сражение. Раздраженно выдохнув, Илай лезет в задний карман за трубкой. Свободную руку с талии не убирает. Противясь моему побегу, продолжает прижимать к себе. Эта близость дает мне возможность взглянуть в экран телефона раньше, чем это делает он.

«Силин» - сокращенно записано имя соперницы в телефоне Ледовского.

- Мне нужно ответить, - нехотя произносит он, убирая руку с моей талии.

Илай уходит в комнату, закрывает за собой дверь. Он просил о доверии? Серьезно? Он целовал меня, злился, что не отвечаю на поцелуй, но стоило позвонить Силине, он забыл обо мне! Побежал разговаривать со своей обожаемой девушкой! Вот пусть катится к ней! А я больше не хочу думать о нем и переживать!

Я благодарна ему за помощь. Буду молиться, чтобы на Илая не завели уголовное дело, но больше нам видеться не нужно! Завтра возвращается тетка, все станет как прежде. Плохо и невыносимо тяжело. А в университете, как и просил Ледовский я продолжу делать вид, что мы незнакомы. Пусть продолжает обжиматься по углам с ненаглядной Силин!

Прихватив с собой ветровку, забираю ключи с комода и ухожу из собственной квартиры. Дождусь, когда он уйдет, только потом вернусь в дом. Не хочу его больше видеть! Счастья им с Силиной!

Внутри кипит обида. Глаза щиплют от непролитых слез. Сбегаю по лестнице вниз. Выхожу во двор. Вижу машину Ледовского у подъезда. Ноги сами несут в сторону парка, что находится напротив жилищного комплекса. Присев на первую попавшуюся скамейку, вытягиваю ноги, а руки прячу в карманах ветровки. Отсюда я могу наблюдать, какие автомобили выезжают со двора.

Несмотря на осеннюю сырость и прохладу, в парке прогуливаются редкие парочки. Кто-то выгуливает собак. Быстро понимаю, что я одета не по погоде. Если не буду двигаться, быстро замерзну. Остается надеяться, что обнаружив мое отсутствие, Илай уберется из квартиры. Сидеть становится скучно. Отвлеклась бы на телефон, но оставила его дома.

Громкий гул двигателя, рев глушителя и резкий визг шин, привлекают внимание всех прохожих в радиусе полкилометра. Сомнений нет, кто это так спешит. Ледовский мчится к своей любимой Силине…

Теперь можно вернуться домой, пока я окончательно не отморозила себе зад…

Глава 34

Мелина

Ягодицы замерзли, но не критично, а вот пальцы не слушаются, когда я пытаюсь вставить ключ в замочную скважину. Вернувшись в квартиру, закрываю дверь на оба замка, словно это поможет, если Ледовский решит попасть внутрь. Телефон заливается привычным рингтоном, но я даже не подхожу проверить, кто звонит. Если Ледооовский решил сообщить, что у него важные дела, может не утруждаться, я и так все поняла.

На кухне приятно пахнет цветами. Выбрасываю со стола ужин, который Хаким заботливо разогрел для Илая. Убираю торт в холодильник. Его бы я тоже выкинула, не хочу угощать своим именинным тортом тетку и выслушивать неприятные комментарии. Лена заинтересуется, откуда у меня деньги на дорогую кондитерку и будет изводить вопросами.

Хаким хотел сделать мне приятно, его подарки точно не заслуживают, чтобы от них избавлялись. Оставляю торт. Мелкие с удовольствием поедят. Вазу с цветами отношу в спальню, пристраиваю рядом со своей кроватью. А вот часы… Если бы они не стоили целое состояние, точно бы отправились в мусорное ведро.

Свернув пакет с часами, засовываю его в обычный пакет-майку из «Пяторочки» и завязываю на два узла. Брожу по квартире в поисках надежного схрона. Прячу подарок Ледовского в рукав своего пуховика. При первом же удобном случае верну или передам Хакиму, пусть отдаст Илаю.

Непрекращающийся гудок мобильного начинает нервировать. Ну, сколько можно звонить?! Отыскав телефон, собираюсь отключить звук, но увидев на Экране номер Хакима, жму на зеленую кнопку. Именно в этот момент разряжается смартфон. Пока ставлю на зарядку, включаю телефон и жду загрузки, кто-то настырно начинает звонить в дверь.

Первая мысль, что вернулся Илай, но я почему-то тут же отмахиваюсь от этой мысли. Вряд ли бы он так быстро уехал от Силины. О том, чем они занимаются с ней наедине, стараюсь не думать. А тоска и ревность изворотливой гадюкой все равно заползают в душу и сворачиваются там в клубочек.

- Кто? - спрашиваю через дверь, не спеша открывать замок. Я почти уверена, что это Хаким.

- Мелина, открой, пожалуйста, дверь, - действительно за дверью оказывается Хаким.

Впустив его в квартиру, тушуюсь под строгим взглядом. Он не проходит на кухню, стоит надо мной и молчит. Чувствую вину, но не знаю за что.

- Я думала, что звонит Илай, поэтому не брала трубку, - начинаю объясняться, решив, что причина его плохого настроения в этом.

- Зачем ты сбежала из дома? - впервые повышает на меня голос.

- Я не сбегала. Не хотела видеть Ледовского, ждала, когда он уйдет, чтобы я могла вернуться к себе, - выдаю на нерве, разворачиваюсь и иду в комнату брата.

Слышу, как за спиной затягивается воздухом Хаким. Сев на кресло, в котором спит Хаким, закутываюсь в плед.

- Ты нас всех напугала, - берет себя в руки и продолжает значительно спокойнее.

- Чем? - удивляюсь я, пытаясь подавить зевок.

- Ушла ночью из дома, никого не предупредив, - кидает в меня обвинение.

- После смерти мамы, мне некого стало предупреждать, - напоминаю, что я не обязана ни перед кем отчитываться.

- Мелина.… - начинает он, но осекается, будто хотел что-то сказать, но передумал. Раздраженно поиграв желваками, садится передо мной на корточки. - Послушай, Мелина, у Илая сейчас очень непростое время, - сообщает мне, а я кривлюсь при упоминании имени этого предателя. Хаким на это не обращает внимания и продолжает. - На кону стоит не просто бизнес Ледовских, но и безопасность всех членов семьи, - последняя фраза, заставляет меня внимательнее отнестись к словам Хакима. - Илай не может позволить себе делать ошибки. Каждая ошибка может стать фатальной, - объясняет мне спокойным тоном, а у меня морозец бежит по коже. - Ты и твоя безопасность для него всегда будут в приоритете. Ты, Мелина, центр его равновесия. Если с тобой что-то случится, - прикрыв на миг глаза, затягивается воздухом. - Я даже не берусь предсказать последствия, - своими откровениями, сеет в моей душе тревогу. Я верю словам Хакима, но притаившаяся ревность и обида выплескиваются наружу в виде обвинений:

- У него есть Силина, она для Илая приоритет, - выдаю я, вспоминая, как он ответил на звонок, а потом сорвался к ней.

- Силина в этой партии всего лишь пешка, а ты королева, - поднимаясь на ноги, произносит спокойно Хаким. - Чтобы сохранить королеву, Илай пожертвует любой фигурой на шахматной доске, - его метафора затрагивает тонкие невидимые струны в моей душе. - Мне надо позвонить охране и дать отбой, - доставая из кармана телефон, что-то быстро печатает в мессенджере и отправляет. - Я должен сказать ему, что с тобой все в порядке, - предупреждает меня, прежде чем набрать Ледовскому. Вряд ли мой запрет мог бы остановить Хакима. - Отбой, Илай… Она дома… Да, в порядке, - разговаривая с Ледовским, все время посматривает на меня. - Тебе нужно поспать, - отбивая звонок, обращается ко мне.

- Ты останешься? - спрашиваю, прежде чем пойти в свою комнату.

- Ненадолго.

- Будешь уходить, захлопни дверь, - зачем-то предупреждаю начальника безопасности, у которого этот навык отработан до автоматизма. Переодевшись в теплую пижаму, натягиваю носки. Забираясь под прохладное одеяло, жду, когда отогрею телом сырую постель.

Я почти успела заснуть, когда в комнате появился Ледовский. Разбудил меня, когда задел на тумбе и цветы они чуть не улетели вместе с вазой. Выругавшись цветисто под нос, поправил букет, но при этом отпустил неуместный комментарий.

- Ему место в мусорке.

- Ты что здесь делаешь? - первые секунды я была растерянна, только поэтому не сразу отреагировала на его присутствие.

- Собираюсь спать, - закидывая руку за спину, хватает за ворот майку и стягивает одним движением.

- Где? - подскакиваю на кровати.

- Ледышка, за сегодняшнюю выходку я тебя обязательно накажу. Если не хочешь, чтобы это случилось прямо сейчас, лучше притворись спящей, - угрожает мне Ледовский. Даже строит грозную рожу, но мне какого-то фига совсем не страшно.

- Иди спать в другое место, - не уточняю где именно, но и так понятно.

Плюхаюсь обратно на постель, отворачиваюсь к стене, накрываясь почти с головой одеялом. Матрас под его весом прогибается. Отсутствие возражений со своей стороны я объясняю тем, что действительно вымоталась за сегодняшний день и очень хочу спать. Отодвигаюсь поближе к стене, чтобы минимизировать контакт наших тел, но Ледовский подгребает меня к себе поближе, сковывая в своих паучьих объятиях.

Зло соплю в подушку, пытаясь от него отодвинуться.

- Продолжай тереться своей задницей о мой член и мы точно не уснем до утра…

Глава 35

Илай

Иногда жалею, что не могу отключить телефон или где-то его оставить. Звонок Силин поступает максимально не вовремя. Ледышка тут же обросла иголками, когда увидела имя контакта на телефоне.

Выхожу из кухни, чтобы Мелине не пришло в голову что-то произнести. Я и так привлек к ней ненужное внимание. Рискнул ее безопасностью, потому что не смог бороться с собой и держаться в стороне.

- Бля, Силин, ты время видела? - добавляю голосу хрипотцы и откровенно зеваю.

- Илай, отец знает, что тебя отпустили из СИЗО. Я подслушала его разговор с Метельцевым, он требовал прислать проверку по твоему делу, - говорит Силина шепотом, мне приходится напрягать слух, чтобы ничего не пропустить.

- Спасибо, что предупредила, - благодарю шпионку, которая предает отца, сливая мне информацию.

- Илай, отец вновь поднимает тему о моем замужестве с Мамоновым, он сделает все, чтобы ты получил срок.

«Зря надеется!»

- Ты обещал, что не допустишь этого, - нервно выговаривает Силина.

Кориков изначально был против моих отношений с его дочерью. Честолюбивый жадный до власти мудак много лет пытался конкурировать с моим отцом, надеясь занять его место. Он шел по головам, выстилал дорогу трупами, чтобы оказаться на верхушке иерархической пирамиды. Ему остался один шаг до цели, но на пути стою я. Убрать меня открыто он не может. Понимает гнида, чего ему будет стоить подобная выходка, а своей семьей он не станет рисковать.

- Если обещал, значит, не допущу, - лениво тяну, мысленно при этом просчитываю шаги против ее отца.

- Илай, может, объявим о нашей помолвке? - просит Силин не в первый раз. Тогда отец ничего не сможет тебе сделать, - приправляет манипуляцию заботой обо мне.

Силин прекрасно знает своего отца. Даже наша свадьба и рождение внуков не остудят его жажду власти.

- Нет, мы не будем объявлять о помолвке, - добавив голосу льда и металла, остужаю пыл Силины.

Женюсь я на девушке, которая осталась на кухне. Сидит наверняка там и обижается. Мне хочется скорее закончить разговор и вернуться к Ледышке. Все эти в камере я мечтал ее увидеть, вдохнуть несравненный аромат ее тела, поцеловать…

- Илай, как ты? - включает заботу Силин.

Она эгоистка до мозга костей, но ко мне вроде искренне привязана. Меня коробит из-за того, что приходится ее использовать, но если есть хоть какая-то возможность защитить Мелину, я воспользуюсь ей. Именно Силин предупредила меня, что на Нелидова готовится покушение. Я предупреждал его, но он несерьезно отнесся к моим словам. Он допустил ту аварию, в которой погиб вместе с женой. До сих пор просыпаюсь в холодном поту, когда вижу во сне ту аварию. Просто чудо, что Мелина практически не пострадала. Сделаю все, чтобы не допустить повторения.

- Отец говорил, что ты сидишь, как король. У тебя отдельная камера, трехразовое ресторанное питание… - с улыбкой в голосе перечисляет Силин.

- Только девок трахать не дают, поэтому пришлось «отпроситься», - грубо перебиваю ее. Кориков подает информацию так, как выгодно ему.

- Илай, а ты где сейчас? - интересуется «моя девушка» расстроенным голосом.

- Уверена, что хочешь это знать? - спрашиваю так, чтобы посеять в ее голове сомнения. - Тебя папочка трахать не позволяет, - напоминаю Силин, что секс с ней под запретом до свадьбы. Кориковы охраняют невинность единственной дочери, как реликвию.

- Послушай, Илай… - раздражают оправдывающие нотки в ее голосе. Мне на руку, что трахать ее нельзя, не приходится объяснять, почему я этого не делаю.

- Силин, я хочу хотя бы несколько часов поспать, давай не сейчас. Пока, - прощаюсь и отбиваю звонок. Тут же набираю отцу, сообщаю о готовящейся проверке.

- Сейчас отменим проверку. Кориков, сука, что же тебе не живется спокойно, - зло цедит сквозь зубы родитель.

Мое пребывание в СИЗО - спланированный до мелочей план. Правда, попасть туда я должен был по другой статье. Оттуда мне на данный момент легче вести дела. Пока Кориков верит, что контролирует меня и ситуацию в целом, я за его спиной выстраиваю для него эшафот.

Попрощавшись с отцом, возвращаюсь на кухню мириться с Ледышкой. Когда-нибудь я смогу объяснит ей свои поступки, но не сейчас.

На кухне пахнет остывшим ужином и раздражающим ароматом цветов, которые какого-то хрена притащил моей Ледышке Хаким. Не доверяй я начальнику нашей безопасности, он бы был удушен этим букетом!

- Мелина! - зову ее, прохожусь по квартире, заглядываю в каждую дверь. По спине ползет колючий леденящий душу страх.

«Твою мать, Ледышка?! Куда ты поперлась ночью? Нахрена вышла из дома?!»

Тут же звоню ей на телефон… который, как выяснилось, она оставила дома. Хватаю ключи от машины и выбегаю из квартиры. Надеюсь, что она сидит во дворе и дует на меня свои ох*е губы.

Оббегаю несколько раз двор, звоню Хакиму и поднимаю охрану на ее поиски. Сажусь в машину и начинаю колесить по близлежащим улицам и дворам. Каждая минута бесполезных поисках херачит по мне, сжигая миллион нервных клеток.

«Ледышка, доберусь до тебя, неделю на попе сидеть не сможешь!» - гоню от себя плохие мысли.

После смерти Нелидова и его жены, нам с отцом пришлось сильно постараться, чтобы о Мелине забыли. Приблизив к себе Ледышку, я привлек к ней ненужное внимание. И теперь до остановки сердца боюсь, что о ней «вспомнят». Если заподозрят, кто настоящий наследник и владелец всего имущества Нелидова, ее не оставят в живых…

Звонок от Хакима поступает в тот момент, когда я захожу в аптеку, чтобы купить лекарство от головной боли, которая мешает мне следить за дорогой.

Минут десять сижу во дворе ее дома, успокаиваюсь, чтобы не накричать на ревнивицу…

Глава 36

Илай

Поднялся в квартиру, когда Ледышка уснула. Отложим выяснения отношений до лучших времен, а лучше вообще обойдемся. Хотя понимаю, что доверять мне, у Ледышки мало оснований. В кухне все убрано, мой ужин «заботливо» спроважен в мусорное ведро. Меня явно не ждали. Царапает внутри от ее холодности и недоверия.

Достаю из холодильника торт, съедаю, наверное, третью часть, запиваю водой, потому что чай ждать лень, и иду в спальню. Тусклый ночник мало что освещает. Я планировал тихонько забраться в постель, не будя Мелину, но эти гребаные цветы на тумбе, чуть не улетели на пол. Успел поймать вазу с букетом и даже воду не расплескал.

«Надо было этот веник выкинуть в окно!»

Поднял шум, словно слон в посудной лавке.

- Ты что здесь делаешь? - пробудилась моя спящая красавица и сразу с претензиями. Хотя претензии должен предъявлять я. Ещё и по заднице нахлопать, а лучше эту самую задницу покусать, а потом зацеловать.

- Собираюсь спать, - скидываю с себя одежду под ее возмущенный взгляд. Глаза уже привыкли к тусклому свету и я ее прекрасно вижу.

- Где?! - подскакивает на кровать, словно ее ужалила оса.

- Ледышка, за сегодняшнюю выходку я тебя обязательно накажу. Если не хочешь, чтобы это случилось прямо сейчас, лучше притворись спящей, - предупреждаю ледышку. Я до сих пор зверски зол за ее выходку, а ещё я дико хочу трахаться, а это не самый лучший набор эмоций для ее первого раза. Конечно, тормоза дымятся. В голове на репите звучит: что ей восемнадцать, а значит, все запреты стерты.

- Иди спать в другое место, - культурно посылает меня Ледышка.

«Сейчас, бегу и падаю!»

Падаю рядом с ней. В знак протеста Мелина кутается с головой в одеяло, поворачивается ко мне пятой точкой, практически вжимается грудью в холодную стену.

Вредная, упрямая, невозможная… моя!

Притягиваю к себе, фиксирую в своих объятиях, пытаясь поделиться теплом своего тела. Она даже под одеялом мерзнет. Мелина не успокаивается, пытается отстраниться. Сопит как пылесос, пытаясь ускользнуть из нежного плена. Держу крепко, но не давлю, чтобы ей не было больно.

Мелина вертится, задевает каменный стояк своими ягодицами. Стискиваю зубы, чтобы заглушить стон.

Мать твою… по грани ходишь, Ледышка! У меня яйца дымятся от ее выкрутасов, мозг покидает чат, стремительно стекая в турусы!

- Продолжай тереться своей задницей о мой член и мы точно не уснем до утра, - предупреждаю совершенно серьезно.

Замирает, забывает, что нужно дышать, чтобы обеспечить организм кислородом. Громко втягивает воздух спустя секунд тридцать, успокаивается, вслушивается в мое ровное дыхание и вскорости засыпает. А меня так и норовит совершить маленькое безумие. Неосознанно трусь стояком о ягодицы, руки пытаются забраться под одеяло.

Одернув себя, переворачиваюсь на живот, придавливаю член к матрасу, пока он сука не разбудил Ледышку. Пытаюсь переключить мысли в деловое русло, проанализировать все последующие шаги, но выходит откровенно хреново.

Я просто каждым нервом настроен на Ледышку. Затягиваюсь ароматом ее тела, не пропускаю ни одного ее тихого вдоха. Устав таранить членом матрасом, скатываюсь на пол, отжимаюсь на кулаках и иду в душ. Холодная сырая ванная комната остужает пыл лучше, чем отжимания, но понимаю, что это ненадолго. Встаю под теплые струи воды, передергиваю с ее образом в голове.

Растираю тело полотенцем. Оно пахнет Ледышкой и мне вновь вставляет. Я словно зверь, у которого встает на запах самки. Одеваюсь и прусь на кухню. заглядываю к Ледышке, спит и не парится, что у меня из-за нее бессонница.

Выпиваю чашку кофе, потому что спать не планирую. Хрен усну рядом с ней. Через пол часа меня срубает. Не пытаясь бороться со сном, ложусь рядом с Мелиной, закидываю на ее руку и проваливаюсь в царство Морфея. Последняя мысль, промелькнувшая в голове: «Не разбудить бы Ледышку, когда буду уходить…»

План явно провалился. Будильник я не включал, но внутренние часы дернули ещё до рассвета. Время на телефоне начало пятого, могу позволить себе поваляться минут пятнадцать. Зарываюсь носом в ее волосы, вдыхаю естественный аромат кожи.

Блин, увижу ее только через несколько дней, поэтому хочу получить для себя немного воспоминаний. Убирая волосы в сторону, оголяю шею и часть ключицы. Прижимаюсь губами к теплой коже. Она пахнет медом и цветами. Увлекаюсь, оставляя на ее нежном теле засос.

Резко проснувшись, она дергается, ударяя по колену пяткой. Застонав, прижимаю крепко к себе, чтобы не ударилась головой о стену в попытках сбежать.

- Ты… зачем?... - шепчет едва слышно хриплым со сна голосом.

- Хочу тебя целовать, - мой голос звучит громче, но хрипотцы в нем в разы больше.

- Нет, - категорично заявляет Ледышка, упираясь локтем мне в ребра.

- Я несколько дней тебя не увижу, дай мне себя, - прошу, подминая ее под себя. Хлопает своими колдовскими глазами, упираясь ладонями мне в грудь. - Ледышка, я сдохну, если ты не дашь себя поласкать, - не помню, чтобы убалтывал девочку на секс, но эта меня по всем кругам ада протащит, а ведь даже не трахаться прошу. - Просто кончи для меня, - уламываю ледышку, убирая в сторону одеяло. Она тут же ежится и прижимается к единственному источнику тепла - ко мне.

- Илай….

- Не запрещай. Мне нужны эти воспоминания, чтобы не чокнуться в камере, - выдаю эмоции, которых раньше не позволял ни с кем. Заметив, что ее сопротивление ослабевает, забираю ее губы. Не напираю, чтобы не вспугнуть. Медленно растапливаю ее зажатое тело, посадив на титановые цепи свои инстинкты.

Целую, мну пухлые губы. Толкаюсь языком в рот, добавляя напора. Срываю с ее губ первый тихий стон и даю волю рукам. Сжимая талию, они проникают под теплый лонгслив, тянутся к нескованной бюстгальтером груди.

Напрягается, когда накрываю упругие полушария, идеально ложащиеся в ладони.

«Ох*но!»

- Ты сводишь меня с ума! - рычу ей в губы. Собираю кофту на талии и дергаю ее вверх.

- Холодно, - воет Ледышка, цепляясь за одежду.

- Я согрею, - ее кофта летит в сторону. Пялюсь на идеальной формы грудь так, будто вижу сиськи впервые. У меня, как у голодного пса полный рот слюней. Хочу ее малиновые горошины попробовать на вкус.

Заметив мой жадный взгляд, а он может быть только жадным и голодным, Ледышка смущается и прячет грудь, закрываясь ладонями.

- Не надо, Мели…, - сам убираю ее руки от груди. - Ты ох*но красивая…

Впиваюсь в тонкую кожу шеи, веду языком по учащенно бьющейся жилке, спускаюсь к ключицам. Всю ее целую и вылизываю, добираюсь до груди, которую все это время мял в руках и играл с сосками. Заменяю пальцы губами и языком. Со стоном втягиваю в рот твердую вершину и перекатываю ее на языке. Умом понимаю, что нехрена уже не остановлюсь…

Но у бога на сегодня другие планы, гудок телефона, обрывая наши стоны, врывается в наполненное страстью пространство…

Глава 37

Мелина

Я ведь не собиралась уступать Илаю! Никогда не понимала любовных треугольников, во мне каждая клеточка противилась быть третей в отношениях, но когда Ледовский начал меня целовать, несильно сопротивлялась, а все потому, что мой организм откликается на его поцелуи. Каждый нерв вибрирует и звенит, даже если Илай жестко целуя, причиняет легкую боль.

Мазохистка не иначе! А может я просто не до конца проснулась, поэтому и позволяю ему все это делать? Нахожу для себя оправдание.

А ещё он шепчет слова, от которых жар растекается в солнечном сплетении. Все мы девочки одинаковые, верим красивым словам. Растекаемся лужицей, когда нам вешают лапшу на уши. И тем более, если эти слова облачают в страстный порочный шепот. Просто мед для невинных ушей. Ты начинаешь ощущать себя самой красивой, самой желанной, самой-самой… И веришь, что тебя любят.

На миг я прихожу в себя, когда Илай принимается меня раздевать, но он своим опытом легко сминает мое вялое неубедительно сопротивление. Его ласки и поцелуи просто усыпляют мой разум. Я впервые оказываюсь обнаженной перед парнем. Мне и стыдно, и приятно. Хочется закрыться руками, чтобы он не смотрел так жадно, но тело требует продолжение ласк.

Илай знает, как прикасаться, где целовать, чтобы пробудить в девушке желание. Мое разум спит, а тело плавится под обжигающими ласками. Его губы и язык везде. Лицо, шея, ключицы… грудь…

Когда его рот накрывает ареолу груди, а кончик языка принимается кружить вокруг горошины, я кусаю губы, чтобы не стонать в голос. Это невероятно приятно. Непередаваемо.

Илай ласкает, сжимает меня в объятиях, будто мечтает проглотить. Зажигает все нервные окончания в моем теле. Поджимая пальцы на ногах, я выгибаюсь дугой над кроватью. Сама подставляю грудь, требуя продолжения.

Звонок телефона тяжелым набатом ударяет по чувственным нервам. Я вся сжимаются, тело продолжает гореть и жаждать ласк, а разум напоминает о стыде.

Не принимая вызова, Илай шлет звонившего матом и просто сбрасывает звонок. Я пытаюсь выползти из-под него, но Ледовский придавливает меня весом своего тела.

- Ледышка, я не дам тебе сбежать, - шепчет надрывно, забирая в плен мои губы. Я открытым ртом хватаю воздух, потому что он сдавил мне легкие своей тушей, а он тут же пользуется моментом и толкается языком в рот. Как только я уступаю, он переносит вес тела на свои руки.

Расталкивая мои ноги, Илай трется своим пахом о мою промежность. Эти толчки волнительной тяжестью давят на низ живота, закручивают спираль желания. Между складок становится бесстыдно влажно.

Удивительно, но ему после сброшенного вызова не перезванивают, будто на расстоянии чувствую, что этого не стоит делать. Подсознательно я ждала, что очередной звонок нас остановит, ведь сама я этого сделать не в силах, мое тело отказывается принимать сигналы мозга, когда спускаясь поцелуями вниз, Илай захватывает губами сосок, который остался без внимания.

Перенося вес на одно предплечье, свободной рукой, Илай принимается ласкать другую грудь. Сжимает между пальцами сосок, перекатывает его между подушечками, не переставая ртом и языком ласкать вторую ареолу и сосок. Контраст ощущений дарит новый виток удовольствия.

Илай оголяет мои нервы, заставляет переживать кучу разных чувств эмоций ощущений. Все так сложно между нами… но то что он делает - безумно приятно. Настолько приятно, что я не стону, а кричу в голос от удовольствия. Между складок напряженно пульсирует, я пытаюсь свести бедра, чтобы уменьшить чувственное давление, но Ледовский не позволяет, его губы оставляя на время грудь целуют ребра, впалый живот, задерживаются возле пупка.

- Не надо… - хватаюсь за его плечи, чтобы остановить рот, который спустился к кромке низко сидящих пижамных штанов.

- Я только поцелую и потрогаю, - уверяет меня.

- Не надо снимать штаны, - несмотря на просевший голос в моем голосе прослеживается твердость. Я не готова заходить так далеко. Да я от смущения умру, если он увидит, как у меня там мокро.

- Ледышка… - собирается уговаривать.

- Нет, - твердо стою на своем, хватаясь за резинку брюк.

- Потрогаю, - категорично в тон мне. Поддевая пальцами резинку, проникает под кромку, скользит к лобку.

- Илай!.. - он игнорирует мое возмущение, пальцы забираются под трусы, а он не дает мне сомкнуть ноги.

Я вся раскрыта там, словно книга. Пальцы легко находят самый чувственный участок тела, который так долго томился и ждал ласки. Я краснею от стыда, когда Ледовский начинает размазывать влагу между моих складок. Я зажмуриваюсь, мечтая куда-нибудь провалиться.

- Бля.… как тебя не трахнуть, Ледышка? Ты такая горячая и влажная… Ты же хочешь… - сквозь жатые зубы выдает Илай, наклоняется и затягивается моим запахом через пижамные брюки. Я от смущения сейчас точно умру.

- Не надо, - выдыхаю еле слышно.

Все мои возражения тонут на кончике языка, как только Илай принимается водить подушечками пальцев по клитору. Он умело стимулирует мою горошину, опытными нажатиями высекает из моего тела громкие стоны. Я так близко к финишу, что сама начинаю об него тереться.

- Ты ходячий секс, Ледышка… Ты ох*ая... - под комплементарный мат, я разлетаюсь на тысячи и тысячи частей. Сжимая бедрами руку Илая у меня в трусах, я долго кончаю, выгибаясь над кроватью. - Ледышка, - зовет Ледовский, когда мой разум возвращается в тело. Илай достает из моих трусов свою руку, демонстративно облизывает пальцы, которыми меня ласкал.

Я зажмуриваюсь, чтобы не сгореть от смущения, но звук расстегивающейся ширинки привлекает мое внимание. Распахнув глаза, наблюдаю, как он достает той же самой рукой член из брюк. Он большой, с крупной головкой, на которой блестит смазка.

- Я взорвусь, если не кончу, - удерживая мой взгляд своей энергетикой, Илай принимается водить рукой по члену. Его движения завораживают. - Если бы у меня было больше времени, мы бы продолжили, - сообщает хриплым голосом, жадно пялясь на мою открытую грудь с заостренными сосками. - В следующий раз я трахну тебя сначала языком, а потом членом, - ставит перед фактом и тут же закидывая голову назад, прижимает член к моему животу и кончает…

Глава 38

Мелина

Смутив напоследок, Илай ушел, захлопнув за собой дверь. Он опаздывал. Вроде я понимала, насколько серьезные у него проблемы, но где-то глубоко внутри себя я хотела, чтобы он остался. Илай был мне нужен. Кому как не ему успокаивать шторм, развернувшийся во мне. Он разбудил ураган эмоций, а потом ушел. Мой первый сексуальный опыт принес мне наслаждение, но оставил в душе отпечаток и пустоту.

Сходив в душ, надела теплую пижаму, укрылась одеялом и провалилась в вязкий сон, а проснулась под шум и грохот вернувшихся с отдыха родственников.

- Ай, ты мне на ногу наступил! - верещит Леська.

- Лешка, ты что как слон? - заступается за дочь дядя Паша, отвешивая сыну увесистый звонкий подзатыльник. Даже у меня в ушах зазвенело от этого звука.

- Хватит ругаться, проходите давайте! Умываться, завтракать и спать, - командует тетка. - Вы мне в поезде все нервы вымотали, дома хоть дайте отдохнуть!

Застонав, заставила себя выбраться их постели. Растираю заспанное лицо, пихаю ноги в тапочки и выхожу поздороваться с родней.

- Что холодно так? - возмущается дядя Паша, который видимо, успел раздеться и прочувствовать на себе все прелести отсутствия отопления.

- Так устройся на нормальную работу и мы не будем экономить на комуналке, - раздраженно отвечает ему тетка и тут же добавляет: - Котел включи, а то детей заморозим!

«То, что я мерзла, ее не беспокоило…» - проносится в голове саркастической мыслью.

- Доброе утро, - сложив руки на груди, здороваюсь с родственниками, которые через брошенные в коридоре чемоданы и сумки пытаются пробраться в другие комнаты.

- Мели! - радостно вскрикнув, кидается обниматься Леська. Лешка сухо здоровается и скрывается в уборной.

- Только встала? - летит упрек от тетки.

- Да, у меня сегодня нет первой пары, - сообщаю нехотя, прижимая к себе сестренку, которая в параллель матери сообщает, что привезла мне подарок. .

- Я просила встать пораньше и приготовить, - проходя на кухню, бурчит она, хлопая пустыми крышками по пустым кастрюлям. Леська отстранившись от меня, старается сбежать, прихватив с собой небольшой чемодан и рюкзак. Так же поступает дядя Паша. - Я только с поезда, устала как собака и должна стоять у плиты. Бессовестная, неблагодарная… - добирается Лена до холодильника, не прекращая поносить меня. - А откуда у нас продукты? - удивляется она, но как-то безрадостно. - Ого, а ты без нас шиковала! Мясо, красная рыба, торт… - перебирает она продукты, ее возмущение растет. Откуда у тебя деньги?! - с претензией.

- В лотерею выиграла, а билет подруга на день рождение подарила, - колю напоминанием, что она меня даже словестно не поздравила. Поджимает губы, но поздравления видимо застряли у нее в горле, выговорить она их так и не смогла.

- А может мужики проспонсировали? - предъявляет она. - Думаешь, Раиса мне не рассказала, что мы за порог, а ты тут кавалеров привечаешь? - надвигается на меня с плохо скрываемой злостью. - Ты моей дочери плохой пример подавать не будешь, - тихо шипит сквозь зубы, чтобы другие домочадцы ее не услышали. - Бедная моя сестра, в гробу, наверное, переворачивается! Вырастила дочь шлюху, - выговаривает мне с перекошенным злобой лицом.

Я не знаю, что в этот момент на меня нашло. То ли незаслуженные обвинения, то ли оскорбление памяти моей мамы, то ли закончилось терпение, я устала терпеть нападки неприятного мне человека, но прежде чем я успела подумать, занесла руку и со всей силы влепила Лене пощечину.

Что я в этот момент испытала? Ребёнок внутри меня испугался и сжался от страха, боясь последствий, а девушка во мне, наблюдая за ошарашенным взглядом тетки, получала удовольствие.

- Да как ты посмела! - орет Лена, бросаясь на меня с раскрытыми как у кошки когтями.

- Только посмей меня тронуть, - теперь я угрожаю сквозь зубы. Видимо, общение с Ледовским не проходит незаметно, я неосознанно перенимаю его повадки и холодность голоса. Ничему хорошему он меня точно не научит…

- Паша! - кричит Лена. - Она меня ударила! - прикладывая руку к покрасневшей щеке, верещит тетка.

- Ещё раз ты оскорбишь меня или память моей мамы, вылетишь из квартиры в тот же день, - прежде чем муж успел броситься ей на защиту, предупредила я. - С этого дня я в этом доме хозяйка, вы больше не получите ни копейки из моих денег. Как только закончился договор с вашими квартиросъемщиками, вы съедите, - успею предупредить прежде, чем на меня налетает Паша. - Хватает меня за руку, разворачивает к себе и заносит руку для удара. - Только попробуй тронуть, я напишу заявление. Кайфанешь от контраста. После горячего песочка, полежишь в сырой холодной камере, - моя угроза успевает долететь раньше, чем его кулак до моего лица. В коридоре толпились Лешка и Леська, только перед ними мне было неудобно за эту сцену, но внутри я чувствовала небывалый подъем. Ощущала в себе силу, которую подавляла все время.

- Паша, успокойся! Не трогай ее. Мы сами разберемся, - кидается между нами, боясь не за меня, а за мужа.

- Как ты посмела поднять руку на свою тетку?! - орет на меня дядя Паша, брызгая слюнями и тряся за плечи. - Кто тебя такому научил?!

- Руки от меня убери, - нахожу в себе смелость, смотреть ему прямо в глаза. Сама стряхиваю его руки. Он позволяет, потому что находится в шоке, не ожидал получить отпор. - Я жду, что в моей квартире ко мне будут относиться уважительно.

- Как заговорила-а-а… - тянет тетка.

- Если что-то не устраивает, вы знаете, где дверь, - произношу я, собираясь скрыться в душевой. Мне пора спешить, чтобы не опоздать на пару.

- Послушай, - останавливая, дядя Паша хватает меня за локоть, сжимает с такой силы, что на коже наверняка останутся следы. - Я позволю тебе так разговаривать с нами!

- Мы можем вообще не общаться. Ваши вещи лежат в чемоданах, вы можете съехать прямо сейчас, - выговариваю, а сама сдерживаюсь, чтобы не застонать от боли.

- Оставь ее, Паша, - тетка понимает, что с моим совершеннолетием они лишились рычагов давление. Вернуть потраченные деньги квартиросъемщикам они не могут, как и оплатить гостиницу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- С завтрашнего дня ищите работу, я больше не буду вас содержать, - заходя прежде чем зайти в ванную комнату и закрыть дверь, ставлю точку в нашем споре.

Глава 39

Мелина

- Уходишь? - нарушая пятидневный игнор, тетка пытается завести разговор.

- Да, - бросаю равнодушно, словно она не знает, что у меня занятия. Видимо, сильно приперло, раз она снизошла до общения со мной.

- Займешь тысячу? Пашке на дорогу надо до работы, он подработку взял, получит аванс, верну.

- Могу на карту скинуть, налички у меня нет, - уступаю, только потому, что у этих двоих дети, которых надо содержать, а дядя Паша такой товарищ, ему только предлог дай не ходить на работу.

Проверив баланс в мобильном банке, перевожу тетке ровно тысячу рублей.

- Проследи, чтобы не пропил, а то придется по соседям просить, но ты и сама знаешь, что они не дадут, - обувая любимые кеды, предупреждаю тетку.

- Значит, от тебя помощи больше не ждать? - поджимая губы, с упреком выдает Лена.

- Это значит, что мне вам нечем помочь, - все так же спокойно. - Вы на отдых потратили все деньги, а те несколько тысяч, что остались на карте мне нужно умудриться, растянуть на три недели.

«И не умереть с голоду» - добавляю про себя. Вряд ли Ледовский задумывается о том, что у меня пустой холодильник и голый счет, а больше помощи ждать не от кого.

- Не надо меня упрекать. Твоя мать с отчимом пока живы были, по четыре раза в год на курорты мотались, а я детей впервые вывезла….

- Я не упрекаю, - перебиваю Лену, которая начала заводиться. - Я уже опаздываю, - обрываю разговор и выхожу за порог.

Колени почти не беспокоят, до университета дохожу за пятнадцать минут. На улице холодно и сыро, а мы договорились встретиться с Айе, выпить вместе кофе до занятий.

Остаюсь ждать ее в фойе. Мне везет, есть свободный подоконник, на который я забрасываю рюкзак, а в окно наблюдаю за подъезжающими к университету автомобилями.

Айю сегодня подвозит сводный брат. Видимо, ее машина на СТО. Подруга жаловалась, что последнее время, та начинает глохнуть на дороге. Наблюдая за подругой, приближающейся к воротам, понимаю, что она расстроена. Буквально бежит, бежит от Макса, который выскакивает из машины и бежит следом за Айей. Хватает ее за руку и разворачивает к себе. Она пихает его в грудь, что-то выговаривает. Замахивается, чтобы ударить по лицу, но Максим перехватывает руку и откидывает ее от себя. Айя показывает ему средний палец, разворачивается и уходит. За две минуты между ними развернулась целая драма. Причина этой драмы мне неизвестна.

Айя влетает в здание университета, никого не замечая, бежит по лестницам на второй этаж. Не останавливаю, сейчас ей точно не до кофе, но и оставить ее в таком состоянии не могу. Забрав рюкзак, поднимаюсь следом за Айей. Не нахожу ее ни в одной открытой аудитории второго этажа, в уборной стоит стайка девочек, курят электронки, не проверяю кабинки, вряд ли бы Айя забежала сюда. Скорее всего, подняться на другой этаж. Думаю обо всем этом, я упускаю момент непривычного оживления студентов.

А через минуту понимаю, кто стало причиной этого возбуждения. Ледовский вернулся в университет и принимает поздравления. Глубина лицемерия просто зашкаливает, ведь среди приветствующих есть однокурсники и товарищи Рябцева. По тому, как сияет Силина, повисшая на его плече, я догадываюсь, что они приехали вместе.

Понаблюдав с минуты за этой картиной, я разочаровано направляюсь в аудиторию на первую лекцию. Пять дней я не слышали ничего об Илае. Два раза видела Хакима, один раз он звонил мне узнать, как дела, но об Ледовском мы не разговаривали. А он не посчитал нужным предупредить, что освободился и сегодня появится в университете.

«Общий оргазм не сделал нас ближе» - насмешливо усмехаюсь про себя, отмахиваясь от боли где-то в районе сердца. Я так и осталась девочкой в тени, а Силина блистает в его обществе. Для всех они пара, а я…

А я не должна приближаться к нему при посторонних. Я - постыдный секрет, который он прячет ото всех.

Давя в себе слёзы, прохожу в самый край заднего ряда. Внутри душит обида, сердце обливается кровью. Душу в себе эмоции, чтобы не разреветься прямо здесь.

- Привет! - заходя в аудиторию, здоровается со мной Настя, активно маша рукой.

- Привет, - заставляю себя улыбнуться и помахать в ответ.

Если первое время однокурсники воспринимали меня, будто невидимку, то теперь я получаю редкие кивки приветствия, которым сегодня не рада. Во время лекции постоянно отвлекаюсь, пропускаю материал, который дает преподаватель. Выхожу из аудитории в числе последних. Против воли ищу в толпе светлую голову Ледовского. Уверяю себя, что хочу избежать с ним встречи, но знаю, что это не так. Я хочу увидеть его реакцию, когда он меня заметит.

Зачем мне это?!

Он не позвонил, не предупредил, что его отпустили, не сказал, что появится в университете. Приехал со своей подружкой! Какие доказательства ещё нужны, чтобы окончательно убедиться, что Ледовский со мной играет. Видимо, ему в его пресыщенной жизни стало настолько скучно, что он решил развлечься со мной.

С каким-то отчаянием и злостью, я поднимаюсь на третий этаж. Варясь в злости и ненависти, я не замечаю никого вокруг. Задеваю локтем девушку, которая стоит у края лестничной площадке в толпе студентов. Они оставили настолько узкий проход, что там невозможно протиснуться даже такой худышке, как я.

- Дура, ты чего толкаешься! - оборачивается она и орет.

Мой взгляд магнитом тянет выше ее головы. Напарываюсь на холодный равнодушный взгляд знакомых льдисто-голубых глаз. В душе что-то вспыхивает и тут же умирает, Илай переключает свое внимание на невесту, полностью игнорируя мое присутствие...

Глава 40

Мелина

Лучше бы он ударил меня, чем плюнул в душу. Невозможно стоять и наблюдать, с каким вниманием он слушает Силину и полностью не замечает меня. Мое сердце в этот момент, захлебываясь кровью, медленно умирает, а может навсегда леденеет. Теперь я могу понять Кая, который ничего не чувствовал, потому что все прекрасное и светлое, что когда-либо хранилось в моей душе медленно покрывается коркой льда.

«Ну взгляни же на меня!»

«Скажи что-нибудь!»

«Защити!»

«Я ведь не прощу, если ты промолчишь!» - мысленно кричу я, обращаясь к Илаю, в то время как он даже не поднимает в мою сторону взгляда, сосредоточив все внимание на Силине. Ну конечно, она ведь вещает очередную мажорскую глупость, которую он глотает с каменным лицом. .

«Тебе ведь даже неинтересно, так зачем ты смотришь на нее!» - обливаясь кровавыми слезами, мысленно пытаясь докричаться до Ледовского.

- Извинись, дура! - отвлекая, толкает меня девушка из их компании, которую я нечаянно задела локтем. Неудачно соприкасаясь ребрами о перила, давлю в себе стон боли.

Забываю о Ледовском и его пассии, которые даже не обернулись в мою сторону, когда ребра хрустнули от удара. Несколько дней назад он ласкал мое тело руками и губами, шептал нежные пошлости, а сегодня делает вид, что не знает меня. Я могла бы захлебываться переживаниями, тонуть в низкой самооценке, капаться в себе и искать недостатки, но правда в том, что это потомок ледяных людей недостоин меня. Недостоин моих чувств! Недостоин, чтобы я думала о нем и переживала!

- Отвали! - рычу я, толкая девицу с такой силы, что она летит через подружку и впечатывается плечом в стену.

- Ты оx*ла?! - летит сразу с нескольких сторон, не разбирая голосов я осознаю, что у девушки нашлись защитники не только среди подруг, но так же нашлись защитники среди друзей Илая.

«Интересно, он с таким же каменным лицом будет стоять и наблюдать, как меня избивает его окружение?» - совершенно равнодушным фоном проносится мысль в голове. Во мне будто умерла часть мозга отвечающая за эмоции.

- Если кто-то тут и ох*л, так это вы! - рявкаю я. - Лестница - место общего пользования, если вам хочется сбиться в стайку и обсудить последнюю коллекцию Диор, выберите для этого другое место. Например: парк… или кабинку в сортире, - поднимаясь на одну ступень, выговариваю ей зло в лицо. - Лучше второй вариант, потому что там вы вряд ли кому-нибудь помешаете, - протискиваясь мимо окружения Ледовского, продолжаю выговаривать я. - А заодно сделает доброе дело, стойким ароматом своих духов перебьет вонь туалетов, - добравшись до верхней лесенки, разворачиваюсь и выдаю подофигевшей компании.

- Ты с чего вдруг такая смелая? - спрашивает меня друг Илая. Если не ошибаюсь, его зовут Камиль. В тот день, когда Илая вынудил Рябцева сброситься с крыши, он смотрел на меня совсем другими глазами. - Не боишься нас? - спрашивает с насмешкой. - А зря, - угрожает он.

Перевожу взгляд на равнодушно наблюдающего за нами Ледовского. Он будто не замечает, как его дружки издеваются надо мной. Смотрит на меня пустым холодным взглядом, будто не узнает. Вот он настоящий Кай, а я лишь от обиды попробовала заморозить в себе чувства…

- Если для того, чтобы ты почувствовал себя мужчиной, тебя должны бояться маленькие девочки, то я потешу твое самолюбие и скажу, что я тебя боюсь, - перехватываю его злой взгляд, брошенный в Ледовского, разворачиваюсь и ухожу.

- Ей, сука, подожди! Я с тобой ещё не закончила, - кричит мне девица, которая раздула весь этот скандал на пустом месте. Я не убегаю, но и не вижу смысла останавливаться, медленно бреду в свою аудиторию. Никто меня не останавливает, не догоняет, хотя я и ждала продолжения конфликта.

Я была к нему готова, мысленно желала, чтобы она напала. Та злость, обида и разочарование, что переполняли меня, искали выход. Я впервые хотела выместить свою ненависть на другом человеке. Когда-то пацифист, сегодня я жаждала крови, ненависть и злость переполняли меня.

Оказавшись в аудитории, вновь поднялась на «галерку», заняла место у стены, бросила рюкзак на стол и упала на него головой. Тяжело дыша, я пыталась успокоиться, переварить в себе ту обиду, что заслуженно вспыхнула при виде Ледовского. Именно он был причиной моей злости и разочарования.

Отняла голову от рюкзака я только после того, как в аудиторию вошел преподаватель. Заставила себя достать тетрадь и ручку. Исправно делала вид, что записываю лекцию, хотя за полчаса записала лишь несколько строчек. В груди все разрывалось от боли. Мыслями я была далеко. Казнила себя, что поверила недостойному моих чувств парню, у которого вместо сердца кусок льда.

- Извините, - после короткого стука резко распахивается дверь, в проеме показывается пышная шевелюра, чей обладатель обращается к преподавателю: - Бергину срочно просят в ректорат, - добавляет парень.

- Бергина здесь? - обращается Лев Яковлевич к студентам, обводя аудиторию прищуренным взглядом.

Мое сердце замирает. Я не готова… не готова к встрече с Ледовским. Я почти не сомневаюсь, что это он попросил позвать меня. Ловлю на себе несколько любопытных взглядов, но никто не спешит меня сдавать, будто знают, что ни в какой ректорат меня не вызывают.

- Она вышла пару минут назад, - смело с первой парты врет Настя. Настолько неожиданно вступается за меня, что я теряю дар речи.

- Извините, - парень с шевелюрой захлопывает дверь, а у меня не сразу получается вдохнуть полной грудью.

Что бы ни собирался сказать мне Илай, мне неинтересно. Не хочу его ни видеть, ни слышать. Все закончилось! Мне больше неинтересно играть в его игры. Пусть наслаждается обществом Силины!

Достаю телефон из кармана рюкзака, на экране несколько пропущенных звонков, в мессенджере сообщения от Илая, я даже не берусь их открывать. Блокирую его номер и удаляю все звонки и не прочитанные сообщения. Хватит вешать мне лапшу на уши, я больше не верю ему.

«Спасибо» - пишу в мессенджере и отправляю Насте.

«Не за что, мы ведь подруги» - приходит в ответ. Спорное утверждение, но я не в том настроении, чтобы разбираться в наших с Анастасией отношениях.

Минут через двадцать парень с шевелюрой вновь заглядывает в аудиторию и просит меня в ректорат. Видимо, оббежав все туалеты, не нашел меня. Несколько моих сокурсников поглядывают на меня с осуждением, но Настя и в этот раз не теряется.

- Я написала Бергиной, что ее вызывают в ректорат, она, наверное, там, - смело врет староста.

Под очередное «извините», голова парня покидает пределы аудитории. Я не успеваю расславиться, как дверь без стука открывается и в аудиторию входит Ледовский…

Глава 41

Мелина

Я жду, что он обратится ко мне. Сердце так учащенно бьется в груди, что меня начинает подташнивать. От Ледовского просто фонит холодом и яростью. Настя сжимается от страха, а я отчетливо понимаю, что она защищала меня от Илая. Видимо стала невольной свидетельницей конфликта на лестнице и решила вступиться.

Под оглушающую тишину Ледовский медленно обводит взглядом аудиторию, мажет по мне пустым взглядом, Настю, как и большинство студентов, вовсе не замечает. .

- Найдешь меня, - обращается к кому-то из парней в третьем ряду. Отсюда мне не видно к кому именно он обращался, я зачем-то пытаясь это выяснить.

Мне какое дело до Ледовского и его дел?!

- Прошу прощение за беспокойство, - переключается на преподавателя, у которого на короткий промежуток времени пропал дар речь от наглости старшекурсника.

Я и не знала, что Илай в своем словарном запасе имеет набор вежливых фраз.

- В следующий раз стучитесь, прежде чем входить в аудиторию, - отвешивает замечание в спину Илая удивленный преподаватель.

Дверь за Ледовским закрывается, а в аудитории ещё несколько секунд висит глухая тишина, которую никто не спешит нарушить.

Неприятные мысли оседают в моей голове. Я все меньше понимаю Илая и его поступки. Конец лекции проходит сумбурно, на третьем ряду непривычное оживление, девчонки открыто обсуждают возвращение Ледовского, вздыхают по его внешности, завидуют Силине. Обычно сосредоточенная и ответственная староста бросает в мою сторону встревоженные взгляды. Преподавателю никак не удается привлечь внимание ребят. Он с облегчением вздыхает, когда звенит звонок.

- Сходим в кафетерий? - дождавшись меня у выхода, спрашивает Настя.

Мне не до еды, нет настроения общаться, но у меня язык не поворачивается ей отказать. Зная, как она переживает за свое место в университете, до сих пор поражаюсь, откуда она взяла в себе смелость противостоять Ледовскому или кому-то из его компании. Нет ни тени сомнений, что ни в какой ректорат меня не вызывали.

- Идем, - соглашаюсь я, наступаю на горло своим желаниям.

В кафетерии никого из ледовского окружения не наблюдается, это не удивительно, обедать и пить кофе они предпочитают в ресторанах. Замечаю, что Настя опасливо осматривается, мне бы хотелось ее успокоить, но я не могу этого сделать, моя уверенность в Илае растаяла как дым. Этот парень загадочен и непредсказуем, он носит столько масок, что за ними невозможно добраться до истинной личности.

- Я угощаю, - удивляет своим предложением Анастасия, когда мы берем по чашке кофе и пирожному.

Я знаю, что она из простой семьи, деньгами ее родители не балуют. Пусть здешние цены и рассчитаны на «бюджетников», но они все равно кусаются.

- Спасибо, Настя, я сама заплачу, - пытаюсь отодвинуть ее руку с купюрой протянутую кассирше, но она не отступает.

- Не обсуждается, - расплачиваясь за наш заказ, твердо произносит она.

- В следующий раз угощаю я, - предупреждаю я.

- Договорились, - улыбаясь, соглашает она.

Быстро перекусив, спешим на третью пару. До начало лекции осталось две минуты.

- Да блин! - вскрикиваю я с раздражением, когда прямо на выходе в меня впечатывается парень с шоколадным эклером.

- Ссори, - смеясь, совсем неискренне извиняется он, не задерживаясь, идет дальше.

- У меня влажные салфетки где-то были, - предлагает Настя.

- У меня тоже есть, но лучше застирать, чтобы не ходить с размазанным пятном, - горестно вздыхая, смахиваю крошки пирожного с кофты.

- Идем в уборную, - предлагает вновь обретенная подруга, удивляя меня в очередной раз. Она готова опоздать на лекцию и получить замечание?

- Я в уборную, а ты на лекцию, - командую я. - Отмажешь меня перед преподавателем, - пресекаю ее возражения.

- Хорошо, - соглашается она, не споря.

Забегаю в уборную, сразу бросаюсь к свободной раковине. Здесь никого нет, поэтому, не раздумывая, стягиваю кофту и начинаю застирывать пятно в области груди. Спешу, чтобы меня не застали в одном белье. На темной ткани несильно заметно влажное пятно. Отжав, насколько хватает силы рук, разглаживаю ткань, чтобы она не выглядела такой мятой и медленно натягиваю на себя.

Удар по голове прилетает в тот момент, когда я просовываю голову в горловину. По затылку словно приложились булыжником. Удар настолько сильный, что я теряюсь в пространстве. Кофта так и остается на голове, поэтому уверено сказать, что у меня потемнело в глазах не могу, но тело становится ватным и оседает на пол. В этот момент по мне начинают прилетать удары ногами.

Свернувшись на холодном кафеле, прикрываю голову руками, в поплывшем сознании стойко звучит голос: «Защищай голову!». Я не слышу голосов бьющих меня людей, только тяжелое дыхание и металлический звон браслетов.

Избиение прекращается так же резко, как и началось. Напавшим, словно подали сигнал и они быстро убежали. Хлопок двери и я остаюсь одна. Прислушиваюсь какое-то время к звукам, но их нет. Поднимаюсь на ноги, натягиваю кофту, ощупываю шишку на голове. Крови нет - успокаиваю себя этой мыслью. Умываюсь, привожу одежду в порядок. Действую на автомате. Значение происшествию не придаю. Я просто о нем не думаю. Позже пойму, что это из-за шока. Ведь по-другому не объяснишь, почему вместо того, чтобы направиться в медпункт, а пошла на пару.

- Что так долго? - тихонько спросила Настя, когда я проходила мимо ее парты. Я лишь отмахнулась, не хотелось ни с кем делиться.

Через полчаса усилилась головная боль, стали ныть удары, оставленные на теле ногами нападавших. За несколько минут до окончания пары, я поспешила выйти из аудитории, потому что меня сильно тошнило. В уборную заходить было страшно, но я не могла допустить, чтобы меня вывернуло прямо здесь. В уборной благо никого не было.

Умывшись в очередной раз, я вышла из университета. Хотела вызвать такси, понимала, что в таком состоянии вряд ли дойду до дома, но у самых ворот наткнулась на Хакима. Он подпирал мягкой точкой капот и смотрел на меня. Казалось, что в его взгляде я вижу укор, но в следующую секунду он рванулся ко мне. Успел поймать до того, как я упаду на землю. Откуда понял раньше меня, что я теряю сознание…

Глава 42

Мелина

Проснулась поздно вечером, в платной палате городской больницы. После уколов, которые мне не жадничая назначил врач, я проспала несколько часов. Боли не чувствовала, лишь слабость и усталость. Хаким не стал меня слушать, когда я просила его отвезти меня домой. С сотрясением и ушибами я могла бы отлежаться и дома, у меня остались обезболивающие препараты, которые я принимала, когда разбила колени.

У кровати в неудобном кресле сидел Илай. О том, что оно неудобное, мне сообщил Хаким. Его крупная фигура с трудом втиснулась в размеры кресла, а потом он бурчал, что ужасно скрипит дубовый кожзаменитель.

Илай сидел тихо, будто боялся меня разбудить. Я узнала запах его парфюма ещё до того, как открыла глаза. Меня не трогало его присутствие. Никаких чувств. Ни злости, ни ревности, ни радости. Пустота. Такая же холодная, как он сам.

Сохраняя тишину между нами, я тихо дышала и даже немного сопела носом, чтобы он не понял, что я проснулась. Говорить нам было не о чем. Я вообще не могла понять, зачем он пришел. Что ему ещё от меня надо? Извиниться, что его окружение нанесло мне очередные травмы? Мне не нужны его извинения, как и он сам.

Сложив руки в замок и уперев локти в колени, он поддался корпусом вперед, склонившись над краем постели.

- Я знаю, что ты не спишь, - нарушает такую желанную тишину Ледовский.

Не вижу смысла отвечать. У меня есть более интересное занятие - рассматривать потолок, на котором узорами рассыпались блики ночных фонарей, проникающих через окно.

- Мелина… - что-то хочет сказать, но видимо, не находит слов, а мне его слова не нужны, как и он сам. - Мелина, я не могу тебе сейчас всего объяснить, - набирается мужества, которого ему не занимать, и продолжает разговор. - Блин, Ледышка, я же просил верить мне! Нельзя, чтобы нас видели вместе. Никто не должен знать!.. Ля, как же тяжело! - раздраженно растирая лицо ладонями, зарывается пальцами в волосы. Кажется, что тянет их на макушке, но это неточно, в темноте сложно разглядеть нюансы.

- Уходи, никто ничего не узнает, - произношу я и отворачиваюсь в другую сторону. Если останется, будет общаться с моей спиной.

- Ледышка, мои чувства к тебе могут привести к трагедии. Я вообще хотел бы, чтобы ты взяла академ и уехала из города, - заявляет он.

У меня на языке так и вертится, куда он может отправиться со своими хотелками. Пусть Силине предлагает свалить из города, а я остаюсь! То, что меня избили в туалете, ничего не изменит. Я буду осторожнее, не стану больше лезть на рожон.

- Мелина, обещаю…

- Мне не нужны твои обещания, - произношу я негромко в темноту и тут же прикусываю язык. Собиралась ведь молчать.

- У тебя нет причин ревновать, я с ней, потому что этого требуют обстоятельства, - объяснятся он.

«Целуешься ты с ней то же понарошку?» - прикусываю язык, чтобы не сказать вслух.

- Ты себе льстишь, мне нет до тебя никакого дела, - как бы не запрещала себе реагировать на его слова, но у меня плохо получается, слова Ледовского ощутимо цепляют. - Встречайся, с кем хочешь.

- Хочу с тобой, но если уступлю своим желаниям… - не договаривает Ледовский. За спиной раздается тяжелый вздох. В воздухе повисает давящая тишина.

Слышу, как поднимается из кресла, обходит больничную кровать и садится на карточку возле нее.

- Ладно, продолжим выяснять отношения, когда ты поправишься, - кладет руки рядом с моими. Я тут же прячу пальцы под одеяло, не хочу, чтобы он прикасался ко мне. Очередной тяжелой вздох знаменует, что он заменил мой маневр. - Ледышка, а теперь расскажи, кто тебя избил, - тихим вкрадчивым тоном интересуется Илай.

Каждая буква наполнена смертельной угрозой. Я уже знаю, что может последовать за моим ответом. Как бы разочарована я не была в этом парне, проблем, а тем более заключения под стражу я ему не желаю.

- Я все равно узнаю, - приподнимаясь на ногах, нависает надо мной. Ледовский решил, что я собираюсь защищать мразей, которые напали на меня из-за спины?

- Я не видела, - выдавливаю из себя.

- Вообще никого не видела? - недоверчиво переспрашивает.

- Никого, - не вдаваясь в детали, отвечаю я.

Вообще удивляюсь этому допросу. Не поверю, что Хаким не пересказал Илаю наш с ним разговор. Как только я пришла в себя в машине Хакима, он выспросил все детали, которые я могла вспомнить.

- Почему ты одна оказалась в туалете? - спрашивает Ледовский.

- Не знала, что туда нужно ходить с группой поддержки, - буркнув себе под нос, натягиваю одеяло до самого носа.

- У тебя лекция была на третьем этаже, а в уборную ты пошла на первом, почему? - спрашивает Илай. Докапывается до деталей, как настоящий детектив. Видимо, проведенные дни в СИЗО, наложили свой отпечаток.

- Я пошла застирать.… - задумываюсь, а было ли случайным мое столкновение с парнем и его шоколадным пирожным?

- Продолжай, - улавливая мое колебание, жестко требует Ледовский.

- Я пошла, застирать пятно на рукаве. Испачкала, когда мы с Настей ели пирожные, - уверено вру, но Илай не поверил.

Даже в темноте вижу, как зловеще сверкнули его глаза. Только ещё одного падения нам всем не хватало. Если с такой периодичностью студенты будут летать с крыши, университет и вовсе закроют.

- Ледышка, скажи правду, - обнимая ладонью мое лицо, дергает его на себя.

- Я хочу спать. Когда будешь уходить, прикрой дверь, - выговариваю четко каждое слово.

- Совсем потеряла страх, - в голосе Ледовского слышится улыбка, будто он доволен моим бесстрашием. - Спи, - наклоняется и целует в нос раньше, чем я успеваю его оттолкнуть. Обходит кровать и падает в свое скрипящее кресло.

- Ты здесь собрался остаться? - обернувшись, удивленно спрашиваю я.

- Ты вроде спать хотела, Ледышка? Или есть поинтереснее предложение? Учитывая твое состояние, согласен на поцелуй, - последнее предложение произносит в спину.

- Целуй свою Силину, - бурчу так тихо, что он меня не слышит. А может и услышал, но отвечать не стал…

Глава 43

Мелина

Через неделю меня отпускают домой. Я не хотела оставаться в больнице, но врач категорически отказывался выписывать меня раньше, как бы я не уговаривала и не обещала соблюдать все рекомендации. Складывалось ощущение, что Хаким заплатил доктору, чтобы тот держал меня в палате, ведь только так меня можно было изолировать от происходящего.

Ледовский больше не приходил меня проведать. Я не спрашивала, где он, что с ним, но волновалась. Опасалась повторения расправы над моими обидчиками. Не забыла, что он сделал с Рябцевым.

Айя заглядывала ко мне почти каждый день, но рядом всегда присутствовал Хаким, будто не хотел оставлять нас наедине. Узнать новости из университетского чата я тоже не могла, врач запретил пользоваться телефоном. Как удобно.

От Лены информации можно было не ждать, за всю предшествующую неделю она навестила меня лишь однажды. Жизнью университета она не интересовалась. Пробыв у меня пятнадцать минут, она все время жаловалась на детей, на мужа, на недостаток денег. К концу ее короткого визита у меня раскалывалась голова.

- Собралась? - спрашивает Хаким, входя в палату.

- Собралась, - присаживаясь на край постели, устало произношу я.

Всего неделю бездействия, а я совсем ослабела. Сложила в сумку одежду, что принесла Лена и купил Хаким, упаковала гигиенические средства и устала настолько, что пришлось присесть на постель. Ещё и мошки заплясали перед глазами…

- Голова кружится? - тут же догадывается Хаким. Мигом оказывается рядом, усаживает поглубже, ноги прямо в тапочках, которые не успела сменить, кладет на кровать, под спину просовывает подушку и дает попить воды. - Посиди чуть-чуть, я заберу твою выписку и поедем домой, - просит он, выходя из палаты. Оглядывается в дверях, уходит, убедившись, что я не собираюсь вставать с постели. Дверь не закрывает, шум из коридора заполняет пространство моей палаты.

Я слышу, как стуча костылями, кто-то выходит из процедурного кабинета, а медсестра кричит:

- Следующий!

Слышу разговоры двух мужиков находящихся в зоне отдыха, они спорят о вчерашнем матче…

- Доброе утро, - заглядывает в палату молоденькая санитарка с ведром и тряпками. - Уберусь у вас, - скорее ставит перед фактом, чем спрашивает. Бросает неодобрительный взгляд на мои тапки, которые я почему-то не сняла, когда Хаким вышел за дверь.

Прикрыв глаза, слушаю, как она возится в уборной. Заливает унитаз и душевую едкой химией. С кем-то переписывается в телефоне, который постоянно пиликает. Мне становится немного завидно, без телефона чувствую себя отрезанной от мира. Упускаю момент, когда они перестают переписываться и принимаются общаться по телефону:

- … ты видела ее платье? Интересно, цена реальная или под постом ошиблись на пару нулей? - произносит санитарка достаточно громко, чтобы расслышать ее через создаваемый уборкой шум.

Не то, чтобы мне было интересно слушать сплетни, которые блогеры и звезды сами раздувают в интернете, но это хоть какие-то новости в отличие от полной недельной изоляции, поэтому я вслушиваюсь в каждое слово.

- … на эти деньги я бы купила себе квартиру, машину, ещё бы на отдых слетать хватило… - продолжают обсуждать чье-то дорогущее платье.

Мне хочется вмешаться в разговор и сообщить, что обычно такие вещи берутся напрокат. Мало кто из звезд платит деньги за одежду, которую надевает один раз в жизни.

- Ну это понятно… если бы мой отец был так же богат… Ну да… - мечтательно тянет она.

- Я бы все отдала, чтобы оказаться на ее месте… Прикинь, каким должно быть свадебное платье, чтобы затмить помолвочное?... - грохот от упавшей швабры заглушает часть разговора. - А разве свадебное платье не жених оплачивает? Ага… У Ледовских достаточно бабок, чтобы купить не только платье, но и модный дом с дизайнерами…

- Давай помогу переобуться и пойдем, - возвращаясь в палату, произносит с порога Хаким. Подслушивая чужой разговор, я упустила его приближение. - Помочь? - останавливаясь напротив кровати, спрашивает он.

- Нет.

Машинально что-то делаю, но сути происходящего не улавливаю, в голове крутятся слова санитарки. Свадьба… жених… Ледовский…

Как это все взаимосвязано?

Хаким забирает мою сумку и небольшой пакет. Покидая отделение, прощаюсь с медсестрами, заглядываю к лечащему врачу, благодарю его на словах. Просила Хакима купить с моей карты конфеты и коньяк, но он уверил, что уже отблагодарил доктора, который в этот самый момент желает мне скорейшего выздоровления и никогда больше не попадать в больницу.

- Все в порядке? - интересуется Хаким, когда мы садимся в машину.

- Да, - отвечаю бесцветным голосом. - Можно мне получить свой телефон? - прошу Хакима, подкладывая ладошки под нижнюю часть ягодиц, чтобы согреть. Вроде и прогретая машина, а мне что-то так холодно, будто изнутри продрогла.

Солнце сегодня ослепляюще светит в глаза, а может мне после больницы так кажется?

- Верну, - буркнув под нос, заводит Хаким двигатель.

Выезжая на дорогу, включает музыку. Прикрываю глаза. Подпеваю про себя куплеты известных хитов, а в голове крутятся слова санитарки. Могу ведь спросить у Хакима, жениться Ледовский или нет? И не нужно будет ломать голову. Не осмеливаюсь спросить. Боюсь услышать ответ? Мне кажется, я его уже знаю…

Едем мы что-то долго. Не замечаю, что мы стоим в пробках или на светофорах, не слышны постоянные сигналы водителей, будто движемся по загородной трассе…

- Куда ты меня везешь? - спрашиваю, резко распахивая глаза.

- В самое безопасное место, - сообщает Хаким, продолжая, жать педель газа.

- Я не понимаю, - мотнув головой, пристально смотрю на Хакима.

- Мелина, нам нужно тебя спрятать.

- Кому нам? Зачем меня прятать? - в голове крутится мысль, что это как-то связано с помолвкой Илая. - Куда мы едем? Что вообще происходит? - осматривая совершенно незнакомую местность, я немного поддаюсь панике.

- Успокойся, Мелина. Сейчас приедем, обо всем поговорим.

- Почему сразу нельзя было мне сказать? - все большим подозрением обрастают мои мысли. - Почему не предупредил? Где мой телефон? Верни, я хочу позвонить…

Кому мне звонить? Кого просить о помощи? В этом мире я совсем одна. Единственный человек, которому верила, оказался предателем…

- Хаким, ты меня похитил? - спрашивая дрожащим голосом, который звучит едва слышно.

- Можешь считать так …

Глава 44

Илай

- Хаким подъехал, - рация, лежащая на столе, раздается голосом Амира. Я не просил предупреждать, но ребята отчитываются, о каждом шаге. Отец приучил.

Я боялся, что нам не удастся по-тихому забрать Ледышку. Прятать ее нужно было с первых дней, сразу после похорон родителей, смалодушничал, хотел видеть ее хотя бы издалека, присматривать лично, но не учел, что моя тяга будет настолько сильна, что я рискну всеми запретами, которые сам же и установил.

Нутром чувствовал, что приблизив к себе Ледышку, привлек к ней ненужное внимание. После смерти Нелидова и его жены, нам с отцом пришлось сильно постараться, чтобы о ней забыли. Мелина и не подозревает, что за всем обрушившимся на нее ужасом, стою я…

Входная дверь открывается. Слышу голос Хакима:

- Проходи, не стесняйся.

- Я не хочу здесь оставаться, отвези меня домой, - просит, а не требует Ледышка.

- Ты останешься здесь, - выхожу к ним и выдаю нетерпящим возражения голосом.

Как бы мне не хотелось успокоить ее, слабость теперь непозволительна. Да и не поверит Ледышка, что я свою жизнь не задумываюсь, отдам за нее. Мелина в мое благородство просто не поверит. Я для нее мудак, значит, придется отыгрывать роль мудака.

- Ты?... - смотрит на Хакима, как на предателя. - Отвези меня немедленно домой, я здесь ни минуты не останусь! - из глаз брызгают злые слёзы, которые она с раздражением, не щадя нежной кожи, стирает с лица, оставляя на щеках покраснение.

- Вам надо поговорить, - буркнув под нос, Хаким сваливает сумки Мелины у лестницы и уходит на кухню, стреляя в меня недовольным взглядом.

- Нам не о чем говорить, - тихо произносит Мелина ему в спину.

На меня даже не смотрит. Разворачивается и идет к двери. Она ещё не знает, что без моего личного приказа, ее отсюда не выпустят. Иногда, чтобы защитить, приходится быть жестоким.

Ледышка подходит к тяжелой двери, тянет ее, прикладывая массу усилий, но сделанная из сплава створка не поддается. Дверь бронированная, как и все окна в этом доме.

- Чтобы ее открыть, нужно ввести код, - сообщаю Ледышке. Подхожу, отодвигаю крышку с панели.

- Запоминай, - вбиваю при ней цифры.

Услышав короткий сигнал, она тут же тянет дверь на себя, накрываю створку ладонью. Захлопнув дверь, разворачиваюсь к Мелине. Ее глаза сверкают от злости. Несмотря на бледность кожи, незажившие ссадины и синяки на коже, она самая красивая девочка во Вселенной! Я одержим ее, влюблен до одури. Когда вижу Ледышку, мое нутро делает кульбиты. Одним своим взглядом она способна натянуть мои жилы так, что на них можно играть, словно на скрипке.

- Открой, - требует Ледышка, прожигая меня ненавистью в глазах.

- Ты останешься здесь, - разворачиваюсь и иду в гостиную,

- Не останусь! Ты не имеешь права меня удерживать! - возмущается, топая за мной. - Верни мне телефон, я вызову себе такси.

- Ледышка, ты моя пленница. Смирились, - ставлю перед фактом, не ожидая настолько бурной реакции и агрессии. Мелина бросается на меня с кулаками.

- Ты с ума сошел?! - наноси слабые удары по плечам и груди. - Считаешь, что тебе все можно?! Скидывать людей с крыши, похищать их?! Привык, что на все твои преступления полиция закрывает глаза?! Я не останусь здесь! - из глаз Ледышки брызгают слёзы. Хочу ее обнять, чтобы успокоить истерику, получаю в челюсть. Хорошо, что в ее ударах совсем нет силы. Хотя тычок и неприятный, но следов на моем фейсе точно не оставит. - Если хотел от меня избавиться, нужно было добить, когда моих родителей столкнул под грузовик! - все сказанные до этого слова я пропускаю мимо ушей. В Мелине говорит обида и злость. Вроде все понимаю, но вот последняя фраза глубоко царапает.

«Когда кончала подо мной, тоже думала, что этот я убил ее родителей?»

Ля… Серьезно задели ее подозрение, пусть и сказанные на эмоциях. Говорила ведь, что верит…

Топлю холодом все эмоции внутри. Мне нужна холодная голова. Она имеет право на эмоции, я нет.

Отталкивая, падает на диван, закрывает лицо ладонями и громко всхлипывает. Мне хочется прижать ее к себе, утешить, но я будто не имею на это право. Ни мысленно, ни в душе я не предавал.

А что касается помолвки…

- Твоя невеста знает, что я здесь? - выказывая презрение, спрашивает Ледышка.

Твою мать!

Откуда?!

Хаким бы ей точно ничего не сказал…

Сейчас я не могу объяснить ей, для чего мне нужна эта помолвка, да она и слушать не станет…

- Решил держать меня здесь для развлечений, пока на людях будешь показываться с супругой?! - выплевывает она, разжигая во мне не самые светлые чувства.

Знала бы она…

- Я никогда с тобой не развлекался, - на мое признание она презрительно хмыкает. - Ты здесь, потому что тебе угрожает опасность. Смертельная опасность, Ледышка! - рявкаю я, и видимо, что-то в моем тоне действует на нее, как отрезвляющая пощечина.

- Если хочешь, чтобы я здесь осталась, объясни мне все, - требует Мелина, утирая тыльной стороной ладони щеки. - Объясни, что происходит!

Вот совсем не хочется вводить ее в курс дела.

- Те, кто стоят за смертью твоего отчима, заинтересовались тобой, - о том, что главным заинтересовавшимся является мой будущий тесть, я сообщать не стану.

- Заинтересовались мной? Зачем я им? - в голосе слышится недоверие и страх.

- Много лет назад твой отчим был смотрящим в нашем городе, хранил воровской общак. Позже на эти деньги были куплены колбасный и мясокостный заводы. Когда заводы вышли в прибыль, твой отчим расплатился с долгами, все получили свои доли с процентами. Даже те, кто в то время мотали свой срок. Вопросов и претензий ни у кого не осталось. Кто-то на свои доли смог развернуть бизнес, подняться, другие пробухали или проигрались. Пока Нелидов был жив, ни у кого не было претензий, но после его смерти, всем захотелось отщипнуть от бизнеса твоего отчима, даже те, кто не имел к общаку никакого отношения. Каждый стал предъявлять права на заводы. Как всегда в таких случаях, твой отчим абсолютно всем остался должен.

- Так они все забрали… - непонимающе смотрит на меня Ледышка.

- Не они. Они ничего не сумели забрать. Все забрал мой отец, - сообщаю ей правду, от которой она теряет дар речи. - Забрал даже то, что Нелидов переписал на тебя…

Глава 45

Мелина

Снаружи дом пугает своим внешним видом. Высокие заборы, вышки и даже колючая проволока на самом верху. С ужасом взираю на это строение. Ворота настолько тяжелые, кажется, что механизм сломается раньше, чем отъедет эта металлическая махина. С виду эти серые пугающие стены напоминают тюрьму, внутри не так страшно, но место все равно нагоняет жути.

Увидев, что Хаким привез меня к Илаю, я вскипаю от злости. Не хочу видеть этого предателя! От любви до ненависти один шаг. Ледовский очень постарался вывернуть наизнанку мои чувства. Изнанка оказалась настолько мерзкой и неприглядной, что я задыхаюсь просто глядя на него.

Ненависть травит меня изнутри. В отместку выплевываю Ледовскому в лицо обвинения, которые должны задеть его, но эта глыба льда даже бровью не ведет. .

«Я не останусь тут!» - четко для себя решаю, пока Ледовский не начинает делиться со мной пугающими деталями жизни отчима. Интересно, мама знала, что выходит замуж за преступника, пусть и бывшего? Боюсь представить, сколько совершенных преступлений на его счету. Вряд ли воровской общак доверили законопослушному гражданину.

Чем больше открывает мне Илай, тем больше я поражаюсь своей неосведомленности. При этом абсолютно не понимаю, кому до меня есть дело.

- Так они все забрали…

- Не они. Они ничего не сумели забрать. Все забрал мой отец, - произносит Ледовский, ввергая меня в шок. - Забрал даже то, что Нелидов переписал на тебя, - добавляет он совершенно равнодушным тоном, а мой мозг блокирует эту информацию.

Какой-то сюр.

Я отказываюсь в это верить!

За всеми моими несчастьями стоят Ледовские? Пока я влюбленными глазами смотрела на Илая, впустила в свою жизнь и полностью доверилась, он распоряжался моим имуществом вместе с отцом и даже не чувствовал раскаяния, видя как тяжело порой мне приходится?

- Отчим ничего мне не оставлял, - качая головой, сообщаю Ледовскому. - Ни-че-го. Ты мне врешь! - кричу я.

Неужели, таким образом, я пытаюсь уйти от правды? Мой мозг просто отказывается принимать такую правду. Неужели Илай настолько подлый и безжалостный.

- Не вру, - убивая своим спокойствием и холодностью, заверяет меня Илай. - Ты была несовершеннолетней, когда Нелидов переписывал заводы и имущество. Твоим доверенным лицом была мать, она ставила подписи на всех документах, - не теряясь и не задумываясь, сразу отвечает Ледовский. Не врет? Неужели говорит правду?

Я в полной растерянности. Чувствую себя рыбой выброшенной на берег. Осматриваю полупустую комнату, будто могу найти на голых стенах ответы, которым поверю больше, чем Илаю. Он своей холодной аурой, вызывает лишь недоверие. Хотя, стоит признаться, что дело не в его холодности, а в том, что он обманщик и предатель. Я не понимаю, если он с другой, зачем изображает заботу?

- Почему он оставил свое наследство мне? - поднимаю на Илая взгляд. Он все это время смотрел на меня. В его холодных как лед глазах я вижу эмоции, такие живые, такие обжигающие, что по коже бегут мурашки. Как он может так смотреть, но быть с другой?! Запрещая себе реагировать на его взгляды. - Почему отчим не переписал все на маму? - заставляю себя вернуться к нашему разговору, хотя внутри настоящий пожар. - Почему не оставил наследство сыну? У него ведь где-то есть сын? - уточняю я. Если Ледовский так много знает, возможно, слышал что-то о наследнике Константина Игоревича.

- Его сын не взял бы у него ничего, - с уверенностью заявляет, будто лично знаком с парнем или скорее мужчиной. - Нелидов бросил его мать почти сразу после того, как она сообщила, что ждет ребёнка, - сообщает известный мне факт.

- Я слышала, что он был совсем молодым, когда стал отцом, - пытаюсь выяснить какие-нибудь подробности той истории. - И это было не его решение. Родители были против отношений с той девушкой.

- Сейчас можно говорить все, что угодно, но даже в шестнадцать, если ты мужик, должен нести ответственности за свои действия и поступки. Прикрываться родителями - значит, оправдывать себя. Хотя Нелидову и некогда было заниматься воспитанием сына, он то сроки на зоне мотал, то на разборки мотался. А когда осел, пацан вырос и послал его. Считаю, что заслужено послал, - делится со мной ещё кое-какими подробностями, но уверена, что знает он намного больше.

- Ты знаешь, где он сейчас? - спрашиваю Илая.

- Знаю, но речь не о нем, - уходит от ответа. А во мне теплом отзывает новость, что где-то есть мой сводный брат. Пусть он и не хочет меня признавать, я с удовольствием бы познакомилась с ним.

- Тогда объясни, почему отчим переписал наследство на меня, а твой отец забрал все, не оставив мне даже мизер из этого наследства? - возвращаясь к прерванному разговору.

Стараюсь говорить спокойно, но в голосе слышится презрение. Я помню, как меня выкинули из дома, сразу после похорон. Не дали даже залечить раны, пережить свою потерю в родных стенах. А когда уходила, не позволили взять драгоценности, вещи, которые дарила мне мама. Разрешили мне взять с собой только один чемодан одежды. В подавленном состоянии я и не понимала, что складывала, большинство вещей пришлось продать в первый месяц почти за бесценок, чтобы как-то жить. Потом уже стали приходить деньги на содержание, которое мне назначил отчим…

- А что твой отец квартиру не отобрал и мою пенсию по потере кормильцев? - пренебрежение и ехидство в моем голосе столько, что можно мазать на хлеб. Воздух становится холоднее, хотя внешне Илай остается спокойным.

- Придет время, ты получишь обратно все, что тебе принадлежало, - удивляет своим ответом, подходит и садится передо мной на корточки. Берет мои руки в свои, я пытаюсь вырвать их, но Илай усиливает захват. Удивляется, что мои пальцы холоднее его. - Мне нужна ты, - от его слов меня морщит, словно в рот засунули половину лимона. - Можешь не верить, но я говорю правду. Нелидов догадывался, что на него ведется охота. Опасался, что можешь пострадать ты и твоя мать. Он предложил моему отцу сделку.

- Какую сделку? - с подозрением.

- Я женюсь на тебе и после его смерти получаю весь бизнес Нелидова….

Глава 46

Мелина

- Пока она не заподозрила тебя в меркантильности, расскажи ей все, - от двери сурово произносит Хаким, хмуря брови.

Я не слышала его шагов, вздрогнула, когда он обратился к Ледовскому. Интересно Хаким слышал весь наш разговор?

- Не лезь! - рычит в ответ Илай, обдавая льдом своего голоса.

- Своим молчанием ты не защищаешь ее, а роешь между вами яму, - замечает Хаким. Я с ним полностью согласна, чем больше Ледовский молчит, тем меньше к нему доверия. Во всех его рассказах огромные бреши, которые не позволяют сложить полноценную картину.

- Свали, - приказывает Илай своему начальнику безопасности, кивая на выход. Поднимаясь на ноги, идет и закрывает дверь. Видимо, чтобы никто не мешал.

- Я не хочу втягивать тебя во всю эту грязь, - нависая надо мной, произносит Илай.

- Насколько я поняла, меня уже втянули в эту историю. Ты остановился на том, что отчим согласился отдать тебе весь бизнес после нашей свадьбы, - наблюдая за его реакцией, напоминаю я. Этот сфинкс не выдает ни одной эмоции. - Ты готов был жениться на незнакомке, чтобы получить приданное? - не могу скрыть сарказм в голосе.

- Я отказался, - отвечает Илай, буравя меня ледяным взглядом.

- Отказался? - усмехаюсь я.

- Отказался от твоего наследства, а не от тебя, - заявляет Ледовский. - Мы договорились, что я встану во главе бизнеса, после нашей с тобой свадьбы, - своим заявлением заставляет меня потерять дар речи. Я жду, что он разовьет тему, но Илай отходит к пустой стене, видимо, чтобы рассмотреть узоры декоративной штукатурки.

Смотрит он в одну точку. Руки в карманах сжаты в кулаки, спина напряжена. Если развернется лицом, уверенно, у него желваки играют на лице и кадык дергается от зло сглатываемой слюны.

- Зачем тебе жена, которую ты даже не знаешь, я могу понять, но с чего ты решил, что я соглашусь выйти замуж за незнакомого парня? - устав от повисшей тишины, тороплю продолжить разговор.

- Ты, правда, думаешь, что мне нужно твое наследство? - повернув голову, с холодной усмешкой спрашивает Илай. - Мне своих активов хватает за глаза. Кстати, в бизнесе Нелидова у нас всегда была доля, - сообщает он. Не удивлена, Ледовские держат весь город.

- Тогда?... - недоуменно смотрю на Илая. Он отходит от стены, садится напротив. Локти ставит на колени, руки соединяет в замок и поддается вперед.

- С чего ты взяла, что я согласен был жениться на незнакомке? - продолжает поражать Ледовский. Мне нечего ему ответить. - Впервые я увидел тебя, когда ты была ещё мелюзгой. Не помнишь, кто подарил тебе кота, с которым ты до сих пор спишь? - спрашивает меня Илай, а я лишь неуверенно мотаю головой, пытаюсь воскресить в памяти черты того мальчишки, но перед глазами лишь серая пелена. - Я был удивлен, когда обнаружил его в твоей постели. Думал, тот кот давно на свалке. Если бы он не был таким потрепанным и застиранным, я бы его не узнал, - поддевает меня Илай. Не обращаю внимания на его подколки, я просто поверить не могу, что тот мальчишка - Ледовский.

- Это был ты? - уточняю я, всё ещё сомневаясь. Хотя о коте знали лишь мама и няня.

- Я. И когда в драке с одноклассницей тебе оторвали все пуговицы на рубашке, домой ты пошла в моей футболке, - напоминает мне о случае, произошедшем в шестом классе. - Когда твой одноклассник грязными домогательствами доводил тебя до слез, я сломал ему челюсть.

Я помню тот случай. В девятом классе я отказалась встречаться с Трюковым, а он начал травить меня. Отпускал жестокие шутки, делал пошлые намеки и гнусные комплименты при всех. Я готова была пожаловаться маме, но тянула, потому что боялась клейма «белой вороны», стукачей у нас в классе не любили. А потом Трюков попал в больницу со сложным переломом челюсти, носил несколько недель шины и ел через трубочку. Больше никто не позволял себе неуважительно относиться ко мне. Никаких больше намеков или гнусных шуточек…

- Я всегда был у тебя за спиной, - продолжает Илай. - Присматривал и оберегал, - от его откровений у меня мурашки бегут по коже. - Сначала я опекал тебя, как младшую сестренку, а когда ты подросла, мои чувства изменились. Я не сразу понял, что одержим тобой. Мои чувства не описать обычным словом «любовь». Я свободно дышу лишь в те моменты, когда ты рядом счастливая с улыбкой на губах.

- Я… я не помню тебя, - признаюсь со смущением. У меня, оказывается, был свой личный ангел-Хранитель, а я даже не подозревала. Все так сложно, но в этот момент я готова ему верить.

- Я в курсе, - с легкой грустинкой в глазах.

- Если ты любишь меня, почему женишься на Силине? - опуская глаза на сцепленные на коленях руки, спрашиваю я. В ожидании ответа ногтями царапаю кожу.

- До свадьбы дела не дойдет, - жестко заявляет Ледовский. - Чтобы защитить тебя, я готов жениться на дочери дьявола, но сделаю все, чтобы до этого не дошло.

- Не понимаю… - качая головой, тихо произношу я.

- Мой отец борется с онкологией, - открывается Илай. - Почти полгода он руководит из-за границы. Мы тщательно скрываем его болезнь, но слухи ходят, а его враги замечают, что Давид Ледовский ослабил контроль. Они мечтают подмять под себя весь наш бизнес. Моя задача этого не допустить. Я хотел бы действовать жестче. Я мог бы заставить всех предателей захлебываться кровью, но отец запрещает мне пачкать руки, - делясь со мной настолько откровенными подробностями, внимательно следит за моей реакцией. А она есть. Мое тело мелко дрожит, руки и ноги немеют, словно от холода. Я тоже не хочу, чтобы Илай пачкал руки кровью. Не хочу, чтобы он стал убийцей. - Кориков давно желает меня убрать, ведь я преграда к безраздельной власти, о которой он давно мечтает, - продолжает Илай. - Корикова останавливает лишь желание его дочери, которая одержима мыслью выйти за меня замуж. Мне нужно выиграть время, пока отец не вернется к делам. Я хочу, чтобы ты понимала, я не боюсь за себя, не боюсь смерти. Но если Корикову удастся избавиться от меня, тебя некому будет защитить. Хаким может тебя увести и спрятать, но ты лишишься всего, что тебе оставил отчим. Мне просто нужно время, Ледышка. Запасись терпением. Не будь Силины, Кориков бы уже нашел возможность устранить меня, а потом и ослабевшего отца. В его стиле подстроить для врагов несчастный случай, - откровения Ледовского подталкивают на мысль, что за смертью моих родителей стоит отец Силины. Илай открыто мне об этом не говорит, но я читаю между строк.

- Я точно не знаю, кто заказал твоих родителей. Водитель мертв, но я делаю все, чтобы достать заказчика, - угадывая мои мысли, делится со мной Илай.

- Понятно, - глухим голосом выдаю я. На самом деле мне ничего непонятно. Я в растерянности. Нужно о многом подумать… - Ответь мне ещё на один вопрос, - глядя ему в глаза.

- Какой? - спрашивает напряженно. Сжимает руки до побелевших костяшек пальцев, кадык на шее приходит в движение.

- Если у тебя с Силиной не по-настоящему?...

- Не надо. Не спрашивай, - просит Илай замораживающим душу голосом…

Глава 47

Илай

- Хмм, - тянет Ледышка, будто сумела во всем разобраться. Не хочется ее разочаровывать, но она вновь сделал преждевременные выводы.

Все не так просто, как тебе могло показаться...

Хаким прав, чем меньше я рассказываю, тем шире между нами пропасть. Как бы я не хотел отгородить ее от всех бед и неприятностей, она в них втянута по самые уши. И в это дерьмо втянул ее сначала Нелидов, а позже я. Знал ведь, что Ледышке находиться рядом со мной опасно, но не смог отказаться от нее. Она для меня наркотик, с которого не слезть. Моя зависимость, без которой я не мыслю жизни. Рядом с ней я дышу полной грудью. Мой мир рядом с Ледышкой перестает быть черно-белым. Одними словами не описать, что она для меня значит…

- Мне пора ехать, - посматривая на время, сообщаю я. Как бы мне не хотелось остаться рядом с ней, но есть дела, которые я не могу отложить или перенести. Война должна продолжаться.

- Уезжаешь? - вздернув идеально вырисованные природой брови, смотрит на меня с претензией.

В своем возмущении она охренеть, как прекрасна. Хочется, чтобы у претензий были более страстные основания. Может, поцеловать Ледышку? Я готов получить укус или удар по лицу…

Торможу своей разгон, боюсь, не остановлюсь на одном поцелуе.

- Я могу рассчитывать на твое благоразумие? - спрашиваю Мелину, поправляя через карман стояк. Она даже не подозревает, насколько желанна.

- Боишься, что сбегу? - я слышу в ее голосе обиду и знаю ее причину, но любое мое слово будет воспринято, как очередная ложь. Некоторые моменты обсудим, когда все закончится.

Претензий к тому времени ко мне будет целый железнодорожный состав. Возможно, мне жизни не хватит, чтобы убедить Ледышку, что она одна единственная и кроме нее мне никто не нужен.

- Боюсь, что поранишься по неосторожности. Сбежать отсюда невозможно, - ставлю перед фактом. Она понимает, что я говорю правду. Из этой крепости не выбраться без моего личного распоряжения.

Мочит. Злится. Ледышка уверена, что я сменил тему. Не захотел говорить о Силине и развивать тему наших отношений. Мне действительно не хочется говорить о Кориковой…

- Ледышка, останься по своей воле, - прошу я, поддавшись к ней.

- Я останусь, но точно не по своей воле. Иди, раз тебя ждут… дела… - выплевывает последнее слово с презрением. - И не называй меня Ледышка, у меня есть имя.

- У глыбы льда должна быть своя Ледышка, - подмигнув, произношу я.

Фыркает на мое замечание. Поднимаясь с дивана, подхожу, чтобы коснуться ее, но стоит протянуть руку к лицу, Мелина отворачивается, не позволяя моим пальцам даже мазнуть по щеке.

Я могу настоять, но сжимая пальцы в кулак, заставляю себя уйти. Продолжая злиться, Хаким не выходит меня проводить. Уезжая с тяжелым сердцем, я злюсь на отца, на отчима Мелины, на Корикова за то, что мы все оказались в этой точке. Для своей семьи я хочу спокойной жизни. Никаких разборок, угроз, подстав…

В телефоне несколько пропущенных вызовов. Перезваниваю. Включая динамик, решаю вопросы по бизнесу. Набираю маме, спрашиваю, как чувствует себя отец. Он вынужден был приехать на мою помолвку. Шакалы должны были видеть моего родителя здоровым и полным сил. Мама сверкала и собирала заслуженные восторженные взгляды. Папа вел себя как настоящий боец. Он не подал виду, что болен. Гости отметили, что он похудел, но для всех он на правильном питании. А отсутствие загара мы объясняли нежеланием отца проводить время днем на пляже. Сомнения мы не рассеяли, но даже этого вечера было достаточно, чтобы продемонстрировать, что отец продолжает держать город в стальном кулаке.

- Рвется в бой, - качая головой, тихо сообщает мама. - Спит после процедур, - добавляет она. - Ты как? - интересуется мама.

- Всё хорошо, мам, - отвечаю я. Другого ответа лет с тринадцати у меня нет. Отец строго настрого запретил мне расстраивать маму. С любыми проблемами я мог прийти к нему. Получить пиз*й, не всегда только моральных, но и в помощи он никогда не отказывал.

- Другого ответа я от тебя не ждала, - вздыхает мама. - Как твоя девочка? - спрашивает мама.

- Хорошо.

Зачем ее тревожить?

- Береги Мелину, - прежде чем попрощаться, предупреждает угрожающе.

- Обещаю….

Я готов полюса поменять местами, чтобы уберечь мою Ледышку…

Остальные звонки игнорирую.

Подъезжаю к даче Кориковых, паркуюсь на свободном месте, которое для меня всегда с заботой оставляет новоявленная невеста. Не спешу выходить. Переборов свое нежелание присоединяться к вечеринке по случаю нашей помолвки, закрываю машину и иду в дом. Музыка долбит по ушам. Меня от всего этого передергивает, но выбора нет. Со стороны бассейна доносится девчачий визг. Благо, он с подогревом, не отморозят себе придатки.

- Привет, - протягивает руку Камиль, следом Макс. - Опаздываешь на собственную помолвку? - поддевает один, а второй добавляет: - Ты че не при параде? - смеётся над рваными джинсами и косухой.

- Фрак забыл погладить, - отшучиваюсь я, вспоминая, как провел весь вечер в костюме и удавке. Если бы рядом была другая невеста, я готов был с колючей проволокой на шее праздновать помолвку…

Разговор приходится прервать. Заметив спешащую ко мне Силину, переглянувшись друзья расходятся. Наши образы не совпадают. Я одет как байкер, а Силина в вечернем платье и бриллиантах.

- Все нормально? - приблизившись, спрашивает она. Тянется за поцелуем. Знает, что я не терплю прилюдных лобзаний, но после помолвки все реже вспоминает мои предупреждения.

- Нормально, - сухо отвечаю, мажу по ее губам холодным прикосновением.

- Я волновалась. Гости собрались, тебя нет. Я звонила… - пытается сдерживать свое недовольство, но у нее плохо получается.

- Тебя что-то не устраивает? - хватаю ее за плечо и ощутимо встряхиваю. - Тебя прямо сейчас нахер послать или подождать, пока все гости подтянутся? - цежу сквозь зубы, нависая над ней.

- Лед, ну ты че? - на глаза набегают слёзы. - Я просто волновалась…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Не надо обо мне волноваться. Я тебя предупреждал, не лезь в мои дела. Если думаешь, что после свадьбы я стану ручным псом, то ты жестко просчиталась, - напоминаю я.

- Илай, я это знаю и не давлю. Ты неправильно понял. Просто я сегодня услышала разговор отца с Хабиком, - сообщает Силина.

- Кого в этот раз заказал мой будущий тесть? - усмехаясь, спрашиваю как бы между делом. У Силины есть одно очень «хорошее» качество, желая заполучить мое расположение, она частенько сдает собственного отца.

- Твоего Хакима…

Глава 48

Илай

- Чем Хаким насолил твоему отцу? - спрашиваю Силину, стараясь не давить голосом.

Тревожный звонок. Пздц, какой тревожный! Услышанная информация заставляет шестеренки в моей голове крутиться с утроенной скоростью.

- Не знаю, - ведет плечами Силина, разыгрывая идиотку. Она намного умнее, чем хочет казаться. Силина с чего-то решила, что мне нужна силиконовая дура, которых я обычно трахал. Теперь пытается под них косить. - Отец говорил, что твой начальник безопасности копает под него, - признается под моим жестким взглядом. - Илай, твой отец он… Он не собирается навредить нашей семье? - со страхом озвучивает информацию, которую, скорее всего, подслушала. Она сдает отца только потому, что боится потерять меня. Единственное в чем можно верить Кориковым - одержимость Силины мной.

- Глупости не неси, - одергиваю «невесту». Обычно моя холодная жесткая уверенность, действует на нее отрезвляюще. Силина тут же превращается в ласковую кошку, доверяя мне решение всех проблем.

- Илай, я боюсь что из-за вашего Хакима, мы можем расстаться, - тянет расстроенно. - Поговори с моим отцом, а ещё лучше уволь своего начальника безопасности, - просит она, прижимаясь ко мне пышной грудью, которую я отлично вижу в низком вырезе платья.

У меня жесткий недотрах и мозоли на правой руке, но я лучше и дальше буду дрочить, чем трахну собственную «невесту».

- Я разберусь. Никому не пизди о том, что только что рассказала мне, - притянув к себе, целую в висок. За слитую информацию как верного пса глажу по затылку.

Быстро отстраняюсь. Дорогие духи не маскируют запах чужого тела. После Ледышки не хочу ощущать на себе никакой другой аромат.

Силина не замечает моей отстраненности, потому что я никогда не демонстрировал близость. Она даже не подозревает, каким к я могу быть. Но таким я могу быть только с Ледышкой. Ей можно выкручивать мне жилы и наматывать кишки на кулак.

Весь вечер я в привычном образе. Заняв кресло в дальнем углу, делаю вид, что бухаю с друзьями, на деле заливая какое-то модное растение в кадке на полу дорогим виски.

Пару раз вынужденно сосусь с невестой под пьяный гул ее подруг и выкриков «горько».

Сообщив Хакиму что у нас крот, я мысленно перекраивают план, сдвигаю сроки реализации. Кориков не под Хакима копает, ему нужен я. Убрав меня, он подорвет и так ослабевшее здоровье отца. И наконец-то получит власть в городе.

Могла Силина специально по просьбе отца слить мне информацию? До сегодняшнего дня осечек не было…

А что если?...

Наблюдая за ней весь вечер, не замечаю никаких изменений в поведении. Все так же липнет, пристально следит, чтобы ее подруги не глазели на меня.

Тяжело изображать «счастливого жениха», когда невеста не та, да ещё и голова забита тревожными мыслями. Общаясь с друзьями, мысленно просчитываю любые варианты событий. Кто-то среди своих сливает инфу Корикову.

Пздц!

Кориков играет с нами. Новые вводные не в нашу пользу. А я был уверен, что контролирую ситуацию. Какой же Кориков падла! Торгуя дочерью, строит планы по уничтожению нашей семьи! Если бы он знал, что Силина периодически сливает мне важную информацию, давно бы изолировал от меня дочь…

Для Корикова, чувства дочери лишь прикрытие. Этой помолвкой меня просто отвлекли. Надеялись, что я потеряю бдительность? А если «тесть» в курсе, что мне не нужна его дочь?

Теперь нет сомнений, меня, Хакима и отца хотят слить. Следом уберут Ледышку и мать…

Времени у нас меньше, чем я думал. Отец не успеет вернуться к делам. Кориков знает больше, чем мы думали. Вопрос: насколько больше? Кто та крыса, что стучит на нас?...

Отцу решаю ничего пока не говорить. Ему не стоит волноваться. Со временем он и так хотел передать все дела мне, почему не сейчас? Я готов замарать руки кровью лишь бы защитить семью.

Выйдя на террасу, набираю Хакиму. Хочу узнать, как устроилась Ледышка.

- Я отдал Мелине телефон и зарядку, она ушла в комнату и до сих пор не выходила, - сообщает начальник безопасности.

- До сих пор ничего не ела? - раздражаюсь на Хакима.

- Я предлагал, она отказывается. Мне ее насильно накормить? - в ответ слышу его недовольный тон. - Я заставлю ее поесть, - уступает Хаким. Он должен понимать, что здоровье Ледышке в приоритете. - Если бы Корикова дала наводку на крота, было бы проще, - как бы, между прочим, заявляет Хаким.

- Подумаю, что можно сделать, - отвечаю и отбиваю звонок, заметив, что Силина вышла за мной. Приблизившись, тут же липнет к телу. Бесит ее привычка висеть на мне.

- Такое ощущение, что ты не рад нашей помолвке? - тянет с обидой в голосе.

«Твои ощущения тебя не подводят» - мысленно, а вслух:

- У тебя задача заебать меня тупыми обидками?

Руки держу в карманах. Не обнимаю, она привыкла.

- Прости, - тут же отступает Силина.

- Ты подкинула мне такую головоломку, что я голову сломал, - немного смягчаю тон голоса. - Хочу понять, что за дерьмо происходит. Если Хаким предатель, я должен это выяснить, на кого он работает. Если кто-то решил рассорить наши семьи, я его уничтожу. Есть у меня подозрение, что твоему отцу специально сливают ложную информацию. Кому-то невыгодно, чтобы наши семьи объединились…

- Я не думала в этом ключе, - пугается моя невеста. - Если ты прав, то…

- Скорее всего, прав, - подвожу ее к нужным мыслям, не дав развивать свои.

- Надо рассказать папе, - не слыша меня, додумывает Силина совсем не то, что мне нужно.

- Не спеши. Одних слов твоему отцу будет недостаточно. Надо собрать доказательства. Я этим займусь. А ты вспомни, видела кого-нибудь из моих людей у вас дома? Или может, слышала что-то …

- Не помню…

- Присмотрись. И не болтай, - предупреждаю я, пытаясь отстраниться от удушливого захвата.

- Я поняла, ничего не скажу. Ты сегодня останешься со мной? - льнет обратно.

Меня передергивает от ее предложения. В моем доме спит Ледышка, я каждой молекулой своей души рядом с ней. Не хочу пачкать себя никем другим.

- Нет, поеду домой. Мне нужно поработать над дипломной. Хочу ещё просмотреть записи с камер, может, что-нибудь найду.

- Илай, мы ведь помолвлены, нам уже можно… - откровенно предлагая себя трахнуть, трется о меня сиськами. - Ты сам говорил.…

- Я говорил, что женюсь на тебе, если ты целка, - даже изображать злость не приходится. - Если в первую брачную ночь выяснится, что это не так, верну отцу, - тупая угроза действует на Силину. Она боится не угодить мне.

- Я девственница Илай. Я только с тобой хочу, - смаргивая набежавшие на глаза слёзы.

- Тогда не веди себя как другие, - мне не стремно, что я себя веду с девушкой, которая одержима мной. Похер. По ее приказу Мелину избили в туалете. Она за это поплатится, как и остальные, но позже.

- Илай, но сделать тебе приятно я могу? - просит отсосать. - Раньше ты позволял. Мне неприятно думать, что мой жених на стороне получает то, что могу дать я, - не сдается Силина. Член в штанах дергается, но это чистая физиология.

- А ты не думай, - скидывая со совей шеи ее руки.

- Я поехал, - соскакиваю с неприятной темы. После помолвки нужно было менять степень близости и не изменять невесте… но бля, я не хочу ее. Мне кроме моей Ледышки никто не нужен. Я даже после поцелуев мечтаю скорее вымыть с мылом рот.

- Уходишь? - тянет разочарованно.

Мне ещё до Ледышки гнать больше часа.

- Завтра увидимся. Я сейчас всех разгоню, домой тебя отвезет Камиль. Не хер тут с пацанами зависать. Грохну, если тебя кто-нибудь тронет, - изображаю ревность. Силина счастлива. Глаза блестят от радости.

Отвечаю на прощальный поцелуй. Захлопнув дверь тачки Камиля, провожаю взглядом, пока машина не скрывается за поворотом. Вытерев губы тыльной стороной ладони, мчусь в противоположную сторону. Отслеживаю, нет ли за мной хвоста. Все чисто.

- Ты теперь сюда каждый день мотаться будешь? - бурчит недовольно Хаким, встречая меня у порога. Не отвечаю, он и сам все понимает. - Она в твоей спальне. Поела, - сообщает мне. - Иди, ложись, завтра все обсудим…

Глава 49

Мелина

Будит меня постороннее присутствие в комнате. Кожей ощущаю, что я не одна в комнате. Затаив дыхание с опаской осматриваюсь, кто-то тихо двигается по спальне. В темноте кажется, что приближается к постели с занесенной над головой рукой. Страх настолько парализует, что я не сразу начинаю кричать и звать на помощь.

Резкое движение заставляет шарахнуться в сторону и закричать. В ту же секунду оказываюсь прижата к матрасу тяжелым телом. Рот зажимает шероховатая ладонь, которую пытаясь укусить, параллельно мыча. Страх настолько завладел разумом, что не успокаивает знакомый аромат холодной свежести.

- Ледышка, не кричи, - голос Илая врывается в испуганное сознание. - Это я.

Облегчение вырывается в виде слез. Ледовский пытается меня успокоить, но получает тумаки, которые я наношу не прицеливаясь. После его откровений я остаток дня провела в размышлениях. Моих родителей убили. В тот день я чудом осталась жива, но как оказалось, мне просто дали отсрочку от смерти…

Все эти мысли и без того нагнали страху, а тут ещё ночное вторжение. Успокоившись, я поняла, что меня напугало. Ледовский не собирался нападать на меня с ножом, он стаскивал с себя футболку, поэтому его рука и была поднята вверх, но в момент пробуждения я подумала, меня собираются прирезать в кровати.

- Не будешь кричать? - не отнимая руку от моего рта, интересуется Илай. Получает удар раскрытой ладонью в плечо. Никак на него не реагирует, мои удары он вообще не ощущает, а мои ладони горят от боли.

- Где Хаким? - Как только Ледовский убирает руку, спрашиваю я.

Мне кажется подозрительным, что мой персональный телохранитель, услышав крик, не прибежал на помощь. Неужели так крепко спит? Я ведь успела закричать.

- Он знает, что я здесь, - сообщает Илай, чем поднимая в душе волну злости. Спелись! Я согласилась остаться, но не соглашалась терпеть присутствие Ледовского. Его здесь не должно быть!

- Слезть с меня! Мне дышать нечем! - бью ладонями в плечи, попадаю Илаю в горло. Этот удар Ледовский ощущает, со стоном он скатывается на постель. - Что ты здесь забыл?! - поднимаясь на колени, возмущаюсь я.

- Собирался лечь спать, - продолжая растирать кадык, буркает под нос.

- Ты охренел? Тебе спать негде? Проваливай к себе или к своей невесте! Если не уйдешь ты, уйду я, - сползая с постели, предупреждаю я. - Не только из спальни, но из этого дома. Оставаясь здесь, я не соглашалась спать с тобой! - позволяю себе кричать.

- Ледышка, вернись в постель, пол холодный, а ты босиком, - принимая сидячее положение, устало произносит Илай.

- Пока ты не уйдешь….

- Ледышка, я так зае*ся, давай ты мне утром трахнешь мозг? Я к тебе не притронусь, просто посплю рядом, - растирая глаза, просит Илай.

- Я пойду спать на диван, - забирая с постели подушку, произношу я.

- Не уходи. Пожалуйста, - просит он, протягивая ко мне руку. Пропустив удар, сердце готово уступить, но обида и ревность не позволяют сдаться.

- Тебе нужно было остаться с невестой, - зло выплюнув, сжимаю в руке подушку.

- Я там, где хочу быть, Ледышка, - проникновенно произносит Илай, трогая мое сердце.

- На двух стульях не усидишь, - буркнув под нос, ухожу вместе с ортопедической подушкой. Я успела оценить, как комфортно засыпать на ней.

- Ты куда собралась? В таком виде ты за дверь не выйдешь! - подлетая с постели со скоростью звука, ловит меня у двери.

Резко осознав, что я стою перед ним в одной футболке, прикрываю бедра подушкой. Белье я постирала и повесила сушить, поэтому под футболкой я совершенно голая. Не предусмотрела, что у меня будет ночной гость.

Меня привезли без вещей, Хаким обещал, что завтра доставят всю необходимую одежду, а на сегодня одолжил свою футболку, которая вроде и висела на моих плечах, но при этом едва прикрывала ягодицы. Длины явно не хватало.

- Уйди, - отступая, указываю пальцем на дверь.

- Ложись спать, - зло втянув воздух, Илай уходит хлопнув дверью.

Подняв с пола брошенную им футболку, прижимают к себе и давлюсь слезами. Мне к психиатру надо, отталкивая Ледовского, подсознательно желаю, чтобы он остался со мной навсегда.

Ненавижу!

Как же я тебя ненавижу!..

Как мне тебя разлюбить?!

Отбросив футболку Илая, забираюсь в постель, накрываюсь тонким одеялом с головой и быстро засыпаю.

Просыпаюсь оттого, что матрас подо мной прогибается. То ли я сонная и не хочу вступать в очередной конфликт, то ли мое подсознание не желает его отталкивать, но я притворяюсь, что глубоко сплю. Не отталкиваю Ледовского, когда он прижимается ко мне, обнимает, тихо дышит в затылок и затягивается ароматом шампуня на моих волосах.

Как бы я не противилась своим чувствам, мне хорошо и спокойно рядом с ним. Одинокая слеза, стекая по щеке, оседает на губе вкусом соли. Так прозаично, все наши отношения - сплошная соль на открытой ране. Я не успела ощутить удовольствие от его ухаживаний, не успела насладиться своими чувствами. Наши встречи украдкой, поцелуи, признания… рваными кровавыми воспоминаниями осели в моем сознании. Первая любовь принесла больше боли, чем счастья.

- Если тебе станет легче, я не спал с ней, Ледышка, - тихо произносит, обозначая, свою осведомленность о моем притворстве.

- Сегодня не спал? - уточняю я, закусывая до крови губу. Запрещаю надежде заползать в душу.

Не признаюсь вслух, но я ревную. Ревную настолько сильно, что захлебываюсь ядом мерзкого чувства.

- Если без деталей… - тяжело вздыхает он. - Я ее не трахал…

- Что значит без деталей? - уточняю я, капая в своей душе незаживающую рану. Настанет момент, когда этот парень станет мне безразличен?

- Мелина… давай закроем тему, - просит Илай, крепче сжимая мою талию.

- Я хочу знать, - упрямлюсь. Не исключаю, что мне нужны эти детали, чтобы расковырять душевые раны настолько, что я захлебнусь в крови и ннаконец-то его разлюблю.

- Не о чем говорить, Ледышка. Ты зря рвешь себе душу. Силина ничего для меня не значит, - цедит сквозь зубы. - Ни-че-го, - уточняет более зло, будто мое недоверие его оскорбляет.

- Илай, а если бы у меня с кем-то другим было вот это самое без деталей? - спрашиваю я.

Резко затянувшись воздухом, он откидывается на соседнюю подушку, бьет кулаком по матрасу. Ощущаю, как от него волнами расходится злость.

- Не ответишь? - сев на постели, продолжаю допытываться.

- Я грохну любого, кто тебя тронет, - понижая температуру воздуха в спальне, выплевывает с холодной яростью.

- А я никого не буду убивать. Я просто не хочу быть с парнем, у которого «детали» с другой девушкой!

- Если я не буду притворяться, полетит весь план! - вспыхивает Ледовский, но быстро гаснет и уже спокойнее продолжает: - Я готов рискнуть всем, но не тобой. Осталось совсем немного, Ледышка. Скоро все закончится. Потерпи.

Что-то в его голосе заставляет отступить. Мне не хочется во всем этом разбираться в два часа ночи. Тем белее, что подробностей не будет, я успела изучить характер Ледовского. Он будет молчать, веря, что оберегает и защищает меня…

- Давай спать, - предлагаю я, накрываясь одеялом, и отворачиваюсь от него лицом к стене…

Глава 50

Мелина

Моя жизнь превратилась в долгие часы ожидания, которые плавно перетекали в дни, а потом и в недели. Серые дождливые дни нагоняли тоску и уныние. В воздухе пахло зимой. Первые заморозки сковывали по утрам ещё зеленую траву, а небольшие лужицы покрывались тонким слоем льда.

Мое заточение длилось две с половиной недели. Бесконечно тянущиеся дни сводили с ума. Отвлекала лишь учеба. Ледовскому удалось договориться о дистанционном обучении, но однообразные ничем непримечательные дни отбивали желание заниматься. Я каждое утро заставляла себя вставать с постели и что-то делать.

Никогда не думала, что скажу это, но я была бы рада скандалу, который Лена закатывает дяде Паше. Хоть какое-то разнообразие….

От пустоты и неизвестности я медленно сходила с ума. Подписавшись в мессенджерах на всевозможные новостные каналы города, я с маньячеством штудировала ленты новостей. Журналисты в один голос трубили, что криминальная хроника за последние дни выросла в несколько раз. Блогеры с опаской сообщали, что в городе идет криминальная война. Все страницы, где упоминалась «о войне», блокировались молниеносно. Лишь из витиеватых высказываний неоправданно смелых журналистов можно было понять, что в нашем городке действительно творятся страшные вещи, которые замалчивает полиция.

Несмотря на «тишину» властей, заголовки на закрытых каналах кричали о преступлениях: «Пропал бывший начальник безопасности…»; «В лесу нашли автомобиль со следами крови…»; «… в результате взрыва погибло семь человек…»; «На загородной трассе произошла перестрелка…» - малая часть того, о чем не сообщалась по телевизору.

Понимая, что это всего лишь верхушка айсберга, во многом приправленная догадками и слухами, я пыталась разобраться, что же происходит в действительности. Я чувствовала, над Илаем нависла угроза. Все эти события тесно связаны с ним. Я боялась… боялась, что может произойти непоправимое.

Я задавала вопросы Хакиму, когда мне удавалось застать его дома, но ответы не получала. А вопросов с каждым днем становилось все больше. Хаким и Ледовский почти не разговаривали со мной. Возвращались поздно, чаще под утро, когда я уже спала. В те редкие ночи, когда лежа в кровати не могла заснуть и вскакивала на любой шорох, они приезжали и запирались в кабинете. Ледовский днем в «тюрьме» ни разу не показался. Я видела его лишь ночами, когда он приходил спать в мою постель. Первую неделю я сопротивлялась его ночному вторжению на мою территорию, но потом сдалась. Илай, как и обещал, не приставал, не пытался соблазнить или сократить дистанцию. Упав на подушку поверх одеяла, тут же отрубался, а утром будил поцелуем в щеку.

- Я тебе приготовил завтрак. Оставил на плите. Поешь, пожалуйста, - просил меня, заметив, что я сильно похудела.

- Поем. Спасибо, - благодарила и честно съедала часть приготовленного им завтрака. Обед и ужин обычно пропускала.

Между мной и Илаем выросла стена непонимания, но я ценила его заботу. Он пребывал в крайне мрачном настроении, за эти дни заметно осунулся, под глазами залегли глубокие тени от недосыпа, но он находил время для меня.

Сегодня он меня не разбудил…

Возможно, что я настолько вымоталась бессонными ночами, что просто не проснулась, когда он меня целовал.

А вдруг?!

Подскакивая с постели, гоню от себя страшные мысли. Проверяю подушку, которая хранит отпечаток его головы. Провожу по ней рукой, убеждаясь, что она давно остыла.

Закончив утренний ритуал, спускаюсь на кухню. На плите стоит приготовленная Ледовским каша, не успевшая до конца остыть. Смахнув слёзы, сажусь за накрытый стол. Тосты, масло, джем…

Заставляя себя позавтракать, открываю подряд все новостные ленты. Эта ночь в городе прошла относительно спокойно. Никакой информации о перестрелках, похищениях, взрывах…

Вроде можно немного расслабиться, а я наоборот погружаюсь в тревожное ожидание. Не покидает ощущение, что это затишье перед бурей. Весь день я пью горячий чай, чтобы хоть немного согреться. Выхожу прогуляться в сад, подышать свежим воздухом. Из-за затворнического пассивного образа жизни, у меня все чаще стала кружиться голова.

Холодный сырой ветер с ледяными крупицами снега не дал насладиться прогулкой. К ночи пошел снег. Землю покрыла тонкая белая корка, которую прихватил морозец.

Заварив за сегодня пятую кружку чая, поднимаюсь в спальню. Вновь лезу в новостные ленты, из которых не узнаю ничего нового. Слушаю блогеров, интересно, что они говорят об обстановке в городе. Некоторые из них подтверждают мои догадки, о затишье перед бурей.

«… ходят слухи, что после продолжительного отпуска в город вернулся Давид Сергеевич Ледовский», - выхватываю цепляющую сознание информацию. Увеличивая на телефоне громкость, вслушиваюсь в каждое последующее слово блогера. - «Скажите, присутствует ощущение, что непросто так «Серый Кардинал» вернулся в город? Как думаете, идет передел власти или это случайные гастролеры решили наделать в нашем городе шуму? Затаив дыхание ждем, как будут развиваться события. Надеюсь, наши правоохранительные органы смогут уберечь граждан от шальных пуль и взрывов. Пишите в комментариях, что вы обо всем этом думаете. И не забудьте подписаться на мой канал, чтобы не пропустить ещё больше новостей…

Дальше можно не слушать, ничего интересного он больше не скажет.

Я точно знаю, что Ледовский вернулся не просто так. Илай говорил, что его отец проходит курс химиотерапии, надеюсь, все не настолько серьезно, что он бросил лечение. Остаток вечера я гоню от себя плохие мысли, но они настойчиво лезут в голову.

Не получается отвлечься. Я и заниматься пробовала, и читать художественную литературу, но информация не усваивалась, я постоянно ныряла в телефон за новостями.

Выпив перед сном стакан кефира, я легла в кровать. Уснуть не получалось, легкая дремота, в которую я окунала сознание, быстро рассеивалась при малейших признаках шума. Телефон все время был у меня в руках, будто я ждала звонка…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Крики во дворе заставляют подлеть на постели. Запутавшись в одеяле, я теряю бесценные секунды. Спрыгнув с кровати, несусь босиком к окну. Во дворе стоят два внедорожника, вокруг которых суетливо носится охрана. Приоткрыв створку, слышу хлесткий замораживающий душу приказ:

- Звони на телефон его жене, пусть ее муж тащит сюда свою задницу! Нужно как можно скорее вытащить из него пули…

Глава 51

Мелина

- Звони на телефон его жене, пусть ее муж тащит сюда свою задницу! Нужно как можно скорее вытащить из него пули! - незнакомый, леденящий душу голос разрезает гудящее шумом пространство.

Тело прошивает током. Меня трясет так, будто я держусь за оголенный провод.

Пули…

Кто-то ранен…

Возможно, смертельно ранен…

«Илай!» - страх разрывает сознание. Я не представляю, как буду жить в этом мире без него. Все наши ссоры и обиды в этот миг кажутся несерьезными. Цепляясь за свою гордость, я лишила нас счастливых минут, которыми мы могли бы наслаждаться…

Нет, это не Илай!..

Он не может со мной так поступить!..

Он не может меня оставить!..

«Живи!.. Только живи!» - бьется пульсом в голове.

Тонким краем сознания, который ещё не отключили страх и паника, я останавливаю свой порыв бежать вниз в пижаме. Руки трясутся, когда я лезу в шкаф за одеждой. Все валится из рук, но я все же достаю то, что мне нужно. Прислушиваясь к шуму в доме, быстро переодеваюсь в домашний утеплений костюм и несусь на первый этаж.

Притормаживаю у края лестницы, чтобы не скатиться кубарем вниз. На ватных ногах медленно спускаюсь, держась рукой за перила. Полы в фойе усеяны кляксами крови. Кажется, что ее сладковатый запах забивает рецепторы обоняния, не позволяя улавливать другие ароматы. Закрывая нос пальцами, давлю в себе резкий позыв тошноты. Хватая ртом воздух, отвожу взгляд к потолку, где на белой глади ни одного узора, но я все равно пристально его разглядываю, чтобы отвлечься от вида крови на полу.

- Док, едет, - отчитывается один из охранников. - Минут через сорок будет.

- Через сорок минут он истечет кровью! - рыкает мужчина таким страшным голосом, что я от страха пячусь назад, забывая, что стою на лестнице. Только чудом остаюсь стоять на ней.

«Кровь не пахнет! Не придумывай!» - то ли внушаю, то ли объясняю себе. После аварии у меня нелюбовь к больницам, врачам, лечению. Я не терплю вида крови, но собирая волю в кулак, преодолеваю остаток лестничного пролета. Там, возможно, Илай истекает кровью, а я тут строю из себя принцессу. Он в отличие от меня, сразу же бросился на помощь. Вытащил из покореженной машины…

Не глядя на пол, я двигаюсь в сторону голосов. Прохожу мимо кабинета, в котором постоянно запирались Хаким и Илай. Охрана расступается, когда я приближаюсь к распахнутой настежь двери. В этой комнате я ни разу не была. Удивляет интерьер, который напоминает небольшую операционную, в центре которой незнакомый высокий мужчина на пару с охранником перетягивают ремнем бедро… Хакима.

Боже! Нет!!!! Нет! Нет!..

- Туже! - командует незнакомец, бросая в мою сторону такой знакомый льдистый взгляд.

Если я хотела узнать, как будет выглядеть Илай через двадцать пять лет, то нужно было просто увидеть его отца. Раньше мы уже встречались, но те воспоминания размытым пятном отложились где-то в недрах памяти. Единственное, что отчетливо помню, его пышную шевелюру, от которой остался лишь короткий ежик посеребренных волос.

- Так и будешь там стоять или поможешь? - строгий жесткий голос разом обрывает накатывающую истерику.

- Что нужно-о делать? - голос всё-таки подводит, да и руки немного дрожат, когда я приближаюсь к «операционному» столу, на котором лежит белый, словно мел Хаким.

- Слёзы утри! Не нужно оплакивать живых! Возьми бинты, сделай плотный тампон, - командует Ледовский старший.

Помимо раны на бедре, у Хакима пуля в боку и в груди. Мне никогда раньше не приходилось накладывать повязки раненому человеку…

На панику нет времени. Вспоминаю школьный курс ОБЖ, делаю тампоны и помогаю мужчинам перемотать Хакима. Работает почти молча, лишь Ледовский периодически раздает приказы. Бинты почти сразу пропитываются кровью. Остается молиться, чтобы не были задеты жизненно важные органы. От запах крови меня уже не тошнит, все мысли только о Хакиме. Молюсь про себя, чтобы он остался жив.

- Зажми рану, - наложив поверх повязки ещё один тампон, он хватает меня за руку и показывает, как надо держать. Мне хочется спросить за Илая, узнать, все ли с ним в порядке, но не решаюсь, а он тем временем продолжает командовать: - Звони ещё раз доктору, пусть поторопится!

- Десять минут, Давид Сергеевич, - отчитывается охранник. Ледовский засекает время на своих дорогущих золотых часах. Проверяет пульс на шее у Хакима. Судя по поджатым губам и дергающим скулам, все плохо. Сильнее зажимаю рану, будто это может помочь. Слёзы накатывают на глаза, но я быстро-быстро моргаю, чтобы их не увидел Давид Сергеевич.

Ледовский отходит к металлическому шкафу, достает оттуда шприц, какой-то препарат. Наблюдаю, как профессионально он вскрывает ампулу, набирает содержимое в шприц. Подходит и без какой-либо подготовки колит в «здоровое» бедро. Все это под гробовую тишину. Напряжение растет с каждой секундой. Такое ощущение, что все мы выстроились тут, чтобы противостоять смерти.

Мне страшно… Страшно, если не выстоим… Проиграем в этой битве…

Ледовский каждую минуту поверяет время и пульс на шее Хакима.

«Дышит» - понимаю я, наблюдая за выражением лица Давида Сергеевича.

Судя по отчету охранника, врач приехал на две минуты раньше обозначенного времени, а мне казалось, что прошла вечность. Ледовский старший и тот охранник, что помогал перевязывать Хакима остаются с доктором, остальных просят покинуть «операционную».

- Ты молодец, - видимо, желая подбодрить, хвалит меня, но скупая похвала от Давида Сергеевича совсем не греет душу, мне холодно и одиноко внутри. Если не станет Хакима, я потеряю ещё одного близкого мне человека.

«В моей жизни и так почти никого не осталось… Не забирай его» - подняв голову к потолку, прошу я.

Охрана расходится проверять периметр, а я остаюсь одна перед дверью, за которой Хаким борется за жизнь. Съезжая по стене, опускаюсь на ковровую дорожку. Даю волю слезам, пока Ледовский старший меня не видит. Вытираю рукавами всю влагу с лица на случай, если он неожиданно выйдет. Время будто остановилось. Ожидание и неизвестность выматывают, но я готова просидеть так бесконечное количество дней, лишь бы Хаким остался жив.

Из-за двери нечасто слышатся голоса. Скупые слова и лишь по делу. Там идет настоящая битва со смертью. Редко заглядывают парни из охраны, чтобы узнать как дела. Они тоже беспокоятся. Тревога восковой маской застыла на каждом лице. Хакима здесь все любят и уважают…

Глава 52

Мелина

За окном льет дождь. Крупные капли, барабаня по стеклам, будто о чем-то предупреждают. Ночь для всех будет долгой и тяжелой. Из-за дверей никто не выйдет в течение нескольких часов. Лишь однажды выглянет Ледовский, чтобы забрать у охраны контейнеры донорской крови.

Тревога за Хакима и Илая отогнала на задний план все другие чувства. Я не знаю ни одной заученной молитвы. В храм мы с мамой ходили лишь по большим церковным праздникам. Нашу семью нельзя было назвать набожной, но я всегда ощущала незримую связь с богом, где бы я ни находилась. Мне всегда казалось, что он слышит меня, стоит лишь обратиться к нему.

Обхватив колени и положив на них голову, я неустанно молюсь за жизнь самых дорогих мне людей. Своими словами, которые потоком льются из глубины души…

У меня затек копчик от сидения на твердом полу. Тело задеревенело, глаза горят от слез и бессонной ночи. Нужно подняться, размяться, сходить в уборную, но я боюсь отойти от двери. Кажется, что если я это сделаю, случится плохое непоправимое. Кто-то из охраны приносит мне стаканчик горячего кофе, накидывает плед на плечи. Подняв голову, благодарю мужчину. Он лишь кивает и уходит, оставляя меня одну.

За окном брезжит серый холодный рассвет. Ливень утих, вместо него с неба сыплется изморось с крупицами ледяной крошки. Утираю рукавом следы тревожной ночи со своего лица, по-хорошему ее бы смыть холодной водой, но отлучиться так и не решаюсь.

Тонкий скрип открывающейся тяжелой двери заставляет меня подскочить на ноги с таким проворством, будто я репетировала всю ночь, а не сидела в одной позе, от которой затекли все мышцы. Отмахиваясь от дискомфорта в суставах, я приближаюсь к двери, теперь из «операционной» отчетливо слышны голоса мужчин.

- Сергеевич, иди отдыхать, - тяжело вздыхая, с раздражением произносит доктор. - С твоим диагнозом такие нагрузки противопоказаны. У меня все под контролем. Мы с Михаилом справимся. Хакиму твои жертвы не помогут, - ругается он. - Или мне Любе позвонить? - на этой фразе брови Давида Сергеевича сходятся на переносице, не замечая, как темнеет лицо Ледовского, хирург тем временем продолжает: - Всю ночь на ногах…

- Завязывай бурчать, - обрывает Ледовский старший, распахивая настежь дверь. Вздрогнув отскакиваю назад на два шага.

- А ты что тут?... - смотрит на скинутый плед, оставленный на полу, на отставленный в сторону стаканчик недопитого кофе. - Всю ночь, что ли тут просидела? - хмурит седые ровно очерченные брови.

- Несколько часов, - веду плечами. - Я бы все равно не уснула, - оправдываюсь, под его грозным взглядом. - Как он? - обеспокоенно интересуюсь.

- Жить будет, - утвердительно. На какую-то доли секунды его тон внушает надежду, но потом он уточняет у врача: - Даже док?

- Организм сильный молодой, должен справиться, - слышится из-за спины Ледовского. - Но как я и сказал, ждать семьдесят два часа.

Как люди выдерживают столько часов тревожного ожидания? Кажется, что можно сойти с ума...

- Иди отдыхай, Мелина, - отправляет меня в спальню.

- А можно… можно я с ним останусь? - прошу Ледовского.

- Нет! - категорично отрезает доктор. Давид Сергеевич разводит руками, показывает, что ничего не может сделать. Просто не хочет.

Теперь я тяжело вздыхаю. Наклоняюсь, подбираю плед и стаканчик с недопитым кофе.

- Отдохни, а позже мы вместе придем его проведать, - закрывая дверь операционной, обещает мне Ледовский. Киваю, соглашаясь, ведь ничего другого мне не остается.

- Давид Сергеевич, а Илай…. с Илаем всё хорошо? - нахожу в себе смелость просить.

- Не переживай, с ним всё хорошо, - похлопав по плечу, успокаивает меня, а я замечаю в глубине его глаз тревогу. Сильные мужчины не просят помощи у женщин, оберегают их покой, а все проблемы и переживания носят в себе. Они не понимают, что мы все замечаем и переживаем не меньше…

Давид Сергеевич заходит в кабинет, а я иду в свою спальню. Слышу, как Ледовский старший отдает приказ охране подготовить машину, значит, будет уезжать. Почему-то сегодня мне как-никогда не хочется оставаться в этой тюрьме наедине с собой. Возможно, я подсознательно боюсь плохих новостей. Боюсь не справиться без крепкого плеча рядом. Себе-то я могу признаться, что мне нужен Илай.Этой ночью я осознала, насколько опасную игру ведут Ледовские. До ужаса боюсь его потерять…

Вернувшись в свою комнату, притягиваю кресло к окну, отдвигаю шторы. Укутавшись в одеяло, я наблюдаю, как уезжает Давид Сергеевич. Перед тем как сесть в машину, он отдает приказы охране. С этого расстояния мне не видно, но есть ощущение, что здоровые мужчины бояться поднять на Ледовского старшего взгляд. Безропотно кивают, соглашаются со всем, что им говорит.

Картинка за окном практически не меняется. Охрана обходит периметр, никто больше не приезжает. Себе-то я могу признаться, что жду одного единственного…

Того, для кого бьется мое сердце…

Того, кого люблю…

Того, без которого не мыслю жизни…

Измотанная бессонной тревожной ночью и монотонным пейзажем за окном, засыпаю прямо в кресле. Даже бьющий в глаза дневной свет не мешает мне.

Будит меня легкий поцелуй в лоб. Я даже во сне ждала его возвращения, поэтому тут же открыла глаза.

- Тише, это я, - успокаивающе произносит Илай. Отмечаю следы усталости и бессонной ночи на его лице. Не спрашиваю, где он был, все равно не расскажет.

Илай подхватывает меня на руки, садится в кресло, а меня усаживает на свои колени. Сегодня я не возмущаюсь. Все мои претензии умерли этой ночью. У меня было несколько бессонных часов, чтобы многое переосмыслить. Теперь я наслаждаюсь мгновениями тишины и близости. Сама прижимаюсь к нему. Не хочу отпускать…

- Как Хаким? - спрашиваю я. Стоило подумать о Хакиме и тревога вьюгой взвилась в душе. Я боюсь услышать плохие новости. Меня парализует от мысли, что я могу потерять кого-то из них.

- Держится, - произносит Илай выдерживая паузу, за время которой я теряю часть нервных клеток.

- Ты был с ним? - спросив, затаиваю дыхание в ожидании ответа.

- Нет. Я был в другом месте, - сквозь зубы цедит он. Почти уверена, что знаю, с кем он был.

Это я говорила, что не ревную?

- Я не был с ней, - читая мои мысли, сообщает Илай, поднимая к моему лицу сбитые костяшки пальцев. - Не спрашивай, - предупреждая мой вопрос, зудящий на кончике языка.

- Ты останешься?

- До вечера… Но вечером я должен быть на приеме у Кориковых…

Глава 53

Илай

Охраны вокруг особняка Корикова в этот вечер в два раза больше, чем гостей.

Хм… Ссыт сука!

Знает, что Ледовские не простят нападения. Понимает, что за вежливыми улыбками может стоять холодный расчет. Наша задача заставить его думать, что мы не знаем, кто стоит за покушением. Кориков уверен, что оба киллера погибли на месте.

Нет!...

Хаким снял только одного, а второго я лично допрашивал несколько часов. Чтобы заставит его заговорить, отдал приказ привезти его мать и младшего брата. Только страх за родных развязал ему язык. Когда он слил информацию на заказчика, отец отдал приказ о ликвидации. Тело оставили на месте нападения, чтобы Кориков продолжали верить, что удача на его стороне.

Возвращение отца подтолкнуло эту мразь к кардинальным мерам. Мой «будущий тесть» решил не размениваться и забрать мою жизнь. С его слов: он собирался убрать молодого волка, чтобы с легкостью разделать со старым и больным. Если бы не Хаким, его план бы удался. Я не в курсе, откуда он узнал о готовящемся покушении, но появился в тот момент, когда по мне открыли стрельбу. Перетянув огонь на себя, словил три пули. Перед тем, как отключиться, он успел предупредить:

- Кориков знает, что заводы принадлежат Мелине, он носом роет землю, чтобы найти ее. Береги… - все, что успел сказать…

Смотрю на мерзкую рожу урода, желающего всем нам смерти, и сдерживаю себя, чтобы не удавить гниду прямо на его юбилее. Отец цинично поднимает бокал за здоровье «товарища», но в его ледяном спокойном взгляде я вижу смертный приговор Корикову.

Официант подносит поднос с наполненными бокалами, со стороны кажется, что предлагает мне шампанское, в то время как он едва слышно почти не размыкая губ произносит:

- Все сделано.

Делаю вид, что отказываюсь от шампанского, отхожу к бару и прошу стакан минеральной воды. Достаю из кармана телефон, набираю охране, проверяю, как у них дела. Получив короткий отчет, что у них все спокойно, перехожу в мессенджер, чтобы написать сообщение Ледышке.

Она впервые не ревновала, не прогоняла меня из комнаты, позволяла обнимать и целовать, но при этом я не чувствовал, что она рядом. Как только она узнала, что я собираюсь к Кориковым, закрылась от меня. Ледышка была сама не своя, когда я уезжал. Улыбнулась на прощанье, но в ее улыбки не было тепла. Вновь перебралась в кресло у окна и осталась сидеть там.

- Ты весь вечер от меня сбегаешь, - гашу экран телефона ещё до того, как слышу голос Силины у себя за спиной.

Ее руки ложатся мне на торс, лицо утыкается между лопаток. Переворачивает от ее близости, хочется схватить и оттолкнуть, запретить прикасаться ко мне, сжав зубы, терплю ее прикосновения, тошнотворный запах дорогих духов, раздражающий голос.

Вернув трубку телефона в карман, разворачиваюсь. Стакан минералки в моей руке служит некоторым барьером, пока я медленно пью, она ко мне хотя бы не липнет.

- Я вчера встречалась с организатором свадеб, - сообщает мне в третий раз Силина. Первые два легко было проигнорировать, потому что она говорила об этом по телефону.

- Я в этом не разбираюсь, выбери все на свой вкус, - закрываю тему.

- Илай, ты уверен, что хочешь на мне жениться? - три бокала шампанского и присутствие отца делают ее безосновательно смелой.

- Есть сомнения, можем прямо сейчас объявить о разрыве помолвке. Сделает подарок твоему отцу, - оскалившись, произношу я. Не думаю, что для Корикова это будет сюрпризом.

- Зачем ты так говоришь, Илай?! Ты ведь знаешь, как я тебя люблю… - отбирая бокал, ставит его на барную стойку и только потом льнет к груди. Ловлю на нашей паре восхищенные взгляды, а меня передергивает от всего этого лицемерия.

Остаток вечера я держусь с каменным спокойствием, хотя меня съедает единственное желание бросить все и умчаться к Ледышке.

- Илай, может, останешься ночевать у нас? Завтра выходной, отдохни, а то вон какие синяки под глазами, - подговоренная Силиной, моя теща искусно изображает заботу. - Успеешь ещё и диплом написать и к госэкзаменам подготовиться, - заливает соловьем. - Правильно я говорю, Давид? - обращается к отцу.

- Правильно, - соглашается мой родитель с матерью Силины. - Но он завтра с утра нужен мне на фирме, поэтому отдых ему пока только сниться, - папа даже не пытается улыбнуться, холодным жестким тоном обрубает все попытки сводничества. Я бы все равно не остался, но отец упростил отказ.

- Вернулся и не даешь вздохнуть нашему зятю, - вмешивает Кориков. От его елейной змеиной улыбки внутри разгорается адское пламя. Как же хочется его удушить!

- На пенсии будет отдыхать, - резко отвечает отец.

Никто из присутствующих, кроме нас с мамой не догадывается, что отец в ярости. За его холодной равнодушной маской скрывается тихое бешенство. Он не меньше моего хочет удавить эту гниду. Жаль, что не сегодня…

- Жаль, что не остаетесь, - тянет Кориков с улыбкой на лице, а вот глаза выдают его истинное отношение. Он ненавидит Ледовских.

Силина прямо при родителях бросается мне на шею, впивается в губы. Прощальный поцелуй выходит коротким, потому что я быстро его обрываю.

- Не при родителях, - жестко осекаю. Вижу, как вспыхивают злобой глаза Корикова, в то время, как его жена умиленно улыбается.

- Что тут такого, мы скоро станем мужем и женой, - чувствуя за спиной поддержку, смело отвечает Силина.

- Какой скромный у нас зять, - тупо шутит ее мать, и сама же смеётся над своей шуткой. Если кто-то не имеет представление о воспитании и приличии, то не мне их воспитывать.

- Ладно, мы пойдем, нам ещё до дома добираться, - завершает эту нелепую сцену отец.

- До встречи, - прощается Кориков, салютуя полупустым стаканом с коньяком.

Отправляю с родителями большую часть охраны, что весь этот вечер незримо держала особняк Кориковых в оцеплении.

- Будь осторожен, - просит отец, недовольно косясь на две машины охраны, которые едут со мной.

Как я и предполагал, сегодня в меня никто стрелять не стал. Кориков решил не портить свой юбилей возможным неудавшимся покушением. А может, просто не нашел новых исполнителей. Взять такой заказ - подписать смертный приговор… и не только себе. Многие наемники это понимают, поэтому не берутся за заказ, боятся мести отца.

- Приезжаю на конспиративную дачу глубоко за полночь. Заглядываю к Хакиму, он до сих пор в медикаментозном сне. Док уверяет, что все под контролем и отправляет меня спать.

Поднимаюсь в нашу с Ледышкой комнату. Мне, словно воздух нужно ее увидеть. Нахожу ее спящую в кресле. Мне нужно в душ, но я решаю сначала перенести ее в постель. Подхватываю аккуратно на руки, но все равно бужу. Испугавшись, она вскрикивает.

- Это я…

- Илай! - обнимает за шею, но ее радость быстро тухнет. Она отстраняется и зло фыркает: - От тебя воняет Силиной! - я даже в темноте вижу, как вспыхивают злостью ее глаза. Моя дикая кошка выпускает коготки, лупит меня кулаками и ругается: - Как тебе верить, если ты мне врешь!

- Я тебе не врал! - рявкаю я.

- Я слышала разговор охранников, покушались на тебя, а не на Хакима! Ты мне солгал! Если врешь в одном, значит, врешь и в другом!

- Я никого не трахаю, Ледышка. Тебя хочу, но ты не даешь. У меня скоро яйца взорвутся, - возвращает меня в кресло. Хватает руку и прикладывает к своей натянутой ширинке. - Похоже, что я сегодня кого-то трахал?!

Глава 54

Мелина

Состояние Хакима остается тяжелым. После долгих упрашиваний, меня пустили к нему на две минуты. Я наивно верила, что услышав мой голос, он откроет глаза, на деле не смогла выдавить ни звука. Увидев его такого бледного и обездвиженного, я расплакалась.

- Нечего по живым слёзы лить! Давай, иди отсюда, - получила нагоняй от врача, вернулась в спальню, где меня ждало кресло с пледом.

За серым пасмурным окном шел дождь со снегом. Картина за окном отражала мое настроение. Я извелась. Извелась от тревог и переживаний. Одна в чужом доме. Ни общения, ни друзей, ни Илая. Я каждую минуту боялась, что с ним может случиться беда. День сменился вечером, вечер ночью.

Спустившись на кухню за чаем, я не стала включать свет. Щелкнув по кнопке чайника, отошла к окну. Открыла створку, чтобы запустить свежий воздух…

- … я Хакима ещё больше зауважал… - услышав разговор охранников, застыла на месте.

- Если бы не Хаким, мы бы сейчас хоронили младшего Ледовского, - голоса охранников отдалялись, но услышанного было достаточно, чтобы в моей душе застыл холод.

Он меня обманул! Сказал, что его не было с Хакимом! Его могли убить…Эта мысль на репите крутилась в голове, не отпуская не на секунду. На автомате заварив чашку чая, поднимаюсь к себе. Беру в руки телефон, чтобы набрать Илаю, но покрутив его в руке, откладываю в сторону. Боюсь отвлечь или помешать. Главное, чтобы он вернулся живым домой, а поговорить мы успеем.

Выпив травяной чай прямо в кресле, я поленилась спускать чашку на кухню, оставила на подоконнике, решив отнести позже. Боялась пропустить возвращение Илая, он обещал приехать ночевать. Ждала… смотрела на часы каждые несколько минут, горела в ревности и страхе за него, а ещё боролась со сном. Боролось со сном несколько часов, но всё-таки уступила и сдалась. Веки потяжелели настолько, что я просто не смогла их поднять.

Пробуждение было неожиданным и пугающим. Я не успела взять чувства и эмоции под контроль, выплеснула на Илая весь тот компот, в котором варилась последние несколько часов и даже несколько раз ударила. Во мне лавой кипели ревность и страх, я боялась его потерять.

Обвиняя Илая во лжи, я кричала, что он мне изменяет! Вновь мои сомнения выплеснулись наружу.

- Я никого не трахаю, Ледышка! - в ответ нервно произносит Илай. - Тебя хочу, но ты не даешь. У меня скоро яйца взорвутся, - возвращает меня обратно в кресло. Хватает руку и прикладывает к своей натянутой ширинке. - Похоже, что я сегодня кого-то трахал?! - требуя ответа, последнюю фразу повторяет два раза.

Наша ссора меняет тональность, словно по щелчку. В воздухе продолжает искрить. Мы заземляемся на клочке поля наэлектризованного сексуальной энергией. Взгляды скрещиваются. Моя рука сжимается на его паху. Он это чувствует. Я наблюдаю, как меняется дыхание Илая, как темнеет его взгляд.

- Тормози, Ледышка, - едва заметно мотнув головой, просит Илай. Его голос режет мои нервы низкой хрипотцой. По коже бегут мурашки. - Я не остановлюсь, если ты не уберешь руку, - предупреждает Ледовский. Он такой серьезный и напряженный, у меня просто дыхание перехватывает от такого Илая.

От волнения сбивается дыхание, пальцы немного подрагивают, но глядя прямо в глаза Илая, я транслирую свое согласие.

- Ледышка… я не дам тебе передумать, - рычит он, подхватывая меня с кресла. - Сначала душ, - командует он, унося меня в ванную комнату.

- Я уже была в душе, - слабо сопротивляюсь, когда Илай начинает срывать с меня одежду.

- Нет, Ледышка, ты не передумаешь, - неправильно истолковывает мое вялое сопротивление, прижимает к кабинке душевой и смачно целует в губы.

Включает воду, первые холодные капли воды обжигают кожу, я вздрагиваю и пищу. Согревает меня Илай. Его тело не только крепкое, но и горячее.

- Это нам не понадобится, - демонстрируя внушительную эрекцию, стягивает с себя боксеры. Следом слетают мои трусы и бюстгальтер. Наши влажные тела трутся друг об друга.

Ледовский умудряется одной рукой вылить на себя половину флакона геля для душа. Не выпуская меня из поля зрения, быстро намыливается. Я залипаю, когда он проводит мыльной ладонью по эрегированному члену.

- Потрогай, - заметив мой интерес, командует Илай.

Пока я набираюсь смелости, он сам перехватывает мою ладонь и кладет ее на свой член. Показывает, как нужно сжимать и двигать кулаком. Закинув голову назад, вдыхает и выдыхает через стиснутые зубы.

- Охрененно, Ледышка! - выдыхает Илай прямо в губы.

Обнимая ладонью правую сторону лица, поддается вперед и целует. Прикусывая нижнюю губу, втягивает ее в свой рот. Тоже самое проделывает с верхней губой. Я повторяю все его действия и получаю награду в виде глухого низкого стона. Пройдясь по ряду зубов кончиком языка, он толкается в рот. Сплетает наши языки, всасывает его в свой рот. Пальчики моих ног подгибаются от удовольствия.

- Тормози, Ледышка, - просит Илай, убирая мои пальцы с члена. - Я теряю голову, а этой ночью она мне ещё понадобится, - целуя в нос, подхватывает на руки и несет в спальню.

Моя смелость медленно улетучивается, как только Илай опускает меня на прохладные простыни и нависает сверху. Под его большим телом я чувствую себя совсем хрупкой. Если он перестанет удерживать вес на руках, то просто раздавит меня. А ещё я волнуюсь и боюсь боли.

- Отключай голову, - командует Илай, заметив мою панику. - Я нежно… - не договаривая, целует в губы. Жадно и горячо. Растворяясь в ощущениях, я забываю о своих страхах.

Его губы опускаются на мою шею, нежно водят по бьющейся жилке. Втянув тонкую кожу в рот, он аккуратно ее посасывает, зализывает языком. От удовольствия мои веки тяжелеют.

- Ледышка, у тебя ох*я кожа. Готовься, что я вечно буду тебя целовать и облизывать, - от сексуального предупреждения увеличивается рой мурашек на моей коже.

Наслаждаясь каждым мгновением, я забываю о тревогах и переживаниях. Все проблемы отходят на задний план. Я не думаю о страхе. Как жаль, что в этом состоянии нельзя остаться вечно…

- Я тащусь от твоей груди… - сжимая оба полушария, хрипло выдыхает Илай.

Обводит кончиком языка твердые горошины сосков. Зажимает между зубов, немного оттягивает наверх. Мои нервные клетки захлебываются удовольствием. Илай останавливается, прохладный воздух касается влажной кожи. Илай усиливает эффект, дуя на влажные соски. Срывает с моих губ протяжный стон.

- Ля, я готов вечно слушать твои стоны, - произносит он, втягивает в рот сначала один, потом второй сосок.

Мне тоже хочется участвовать, а непросто лежать и получать удовольствие. Я целую плечи Илая, прикусывая кожу, зализываю ее языком. Веду руками по твердому прессу, добираюсь до головки члена, оглаживаю ее пальцами.

- Ледышка, мой контроль и так висит на волоске, - перехватывая мою руку, целует и возвращает на грудь.

Илай становится жестче и напористее. Удерживая вес на одной руке, второй он скользит по моему животу.

- Ледышка, расслабься, - пальцы достигают лобка, нежно оглаживают, проникают между половых губ. Задевают клитор, заставляя мое тело выгибаться дугой. - Охренеть, какая ты чувственная… - стимулируя клитор, целует внутреннюю сторону бедер. - Разведи бедра, покажи себя, - давя на внутреннюю сторону бедер, просит он. Мои ноги расходятся под давлением его ладоней.

Зажимая клитор губами, пальцами он ведет между влажных складок. Мои пальцы на ногах поджимаются, с губ срываются глухие стоны. Аккуратно проникая в меня одним пальцем, он кончиком языка обводит клитор. Посасывает его, облизывает.

- Ля, я сейчас кончу, - рычит Илай, толкаясь членом в матрас. - Ледышка, ты такая тугая… - проникая в меня вторым пальцем, растягивает стенки влагалища.

- Я тоже, - комкая в руках простынь, стону я.

- Нет, Ледышка, вместе.

Проведя языком по раскрытым складкам, Илай вынимает пальцы. Поднявшись на колени, размещаясь между моих бедер. Берет в руки член. Передергивает. Ничего более сексуального я не видела. Готова и дальше наблюдать, но у Илая другие планы.

Он ведет головкой члена по моей промежности, задевая клитор. Один раз… второй…

- Илай, презерватив… - теряя остатки разума, всё-таки вспоминаю о контрацепции.

- У меня его нет, - нервно ведет пятерней по волосам. - Ледышка, даю слово, что успею выйти, - обещает, продолжая толкаться головкой члена в клитор. - А если ты залетишь, я буду счастлив…

- Илай, не сейчас…

- Я понял, буду аккуратен, - повторяя обещание, нависает надо мной. Облизывая языком мои губы, влажно целует.

- Ледышка, прости без анестезии, - медленно толкаясь, шепчет он в губы.

Я чувствую, как растягиваются мои складочки под давлением каменного члена. Боль не такая сильная, как я ожидала, но все равно ощутимая. Вскрикнув, я кусаю Илая за губу.

- Заслужил, кровь за кровь, - смеётся он, слизывая каплю крови с губы.

- Заслужил.… - все остальные возражения Илай съедает поцелуем.

- Ледышка, в тебе так ох*но, я больше не могу… - сквозь зубы, выдыхает Илай.

Дав привыкнуть к его объему, он начинает двигаться. Сначала медленно, потом ускоряется. Он не перестает меня целовать, отвлекая от дискомфорта внизу, который очень быстро сменяется удовольствием.

Царапая плечи Илая, я двигаюсь ему навстречу. Внизу живота все туже затягивается пружина. Илай подводит меня к вершине удовольствия. Ещё немного…

- Ледышка… Мне срывает крышу… - рычит Ледовский. Просовывает руку между нашими телами, стимулирует клитор. - Но я хочу, чтобы ты кончила подо мной… Давай, моя любимая девочка, - требует он.

Толчки стали мощнее и глубже. Я срываю голос от волны наслаждения, когда меня накрывает оргазмом. Мощным, продолжительным. До цветных фейерверков перед глазами.

- Я сейчас кончу… Тормози так сокращаться, - умоляет Илай, сжимая мои бедра. Делая ещё один толчок, он со стоном выходит из меня. Прижимая член к животу, закидывает голову назад и кончает длинными струями.

Он в этот момент невероятно красив. Я, наверное, кончаю во второй раз, наблюдая за ним.

- Я тебя затрахаю, Ледышка, - обещает Ледовский, опускаясь рядом со мной на кровать и сгребая в свои объятия…

Глава 55

Мелина

Обещание свое Илай сдержал. Убедившись, что у меня ничего не болит, он ещё два раз будил меня страстными поцелуями и нежно брал до самого рассвета. На третий раз я пожаловалась, что чувствую дискомфорт, он наконец-то дал мне уснуть.

Не знаю, спал ли он, но когда я проснулась, Ледовского не было в спальне, а его подушка давно остыла. День за окном вновь пах серостью и унынием. За последнюю неделю не было ни одного солнечного дня. Природа продолжала отражать мое состояние.

Когда уже настанет просвет, не только за окном, но и в нашей с Илаем жизни?...

Войдя в ванную, застываю у зеркала. Щеки обдает жаром, когда моя память начинает подкидывать картинки прошедшей ночи. Внешне никаких изменений, лишь слегка уставший вид и припухшие губы выдают, что этой ночью я стала женщиной….

Приняв душ и поменяв постельное белье, спускаюсь на кухню выпить чай. Ещё до того, как чайник закипает, я осознаю, что хочу есть, впервые за последние несколько дней. Приготовив плотный завтрак из трех кусочков ветчины и двух яиц, я съедаю все и даже выпиваю чай с кусочком теплого вишневого пирога.

Охрана с утра привезла свежие продукты и выпечку.

- О, пирог! - бодрой походкой в кухню влетает доктор. - Сделай-ка мне, девочка, чай, - командуя, садится за стол. Притягивает к себе свежую выпечку и принимается разрезать весь пирог на куски. - Тарелку подай, - продолжает командовать.

Выполняя все просьбы, собираюсь покинуть кухню. Не хочу мешать доктору, уплетать пирог. Он уже ест третий или четвертый кусочек, при этом неизменно выдает:

- Мм-м-м, как вкусно, - тянет он, облизывая пухлые губы.

Сегодня его настроение заметно веселее, видимо, как и у меня проснулся аппетит. Хотя, я не замечала, чтобы он страдал его отсутствием. За три дня у него на округлом пузе перестали сходиться на рубашке.

- Соня не позволяет мне увлекаться сладким, она у меня диетолог, - останавливает меня своим замечанием в дверном пролете.

«Плохо у нее получается вас останавливать» - пробежавшая в голове мысль вызывает улыбку. Судя по фигуре, дома он питается редко.

- Скажите, есть какие-то изменения в состоянии Хакима? - спрашиваю я, чтобы поддержать диалог.

- Есть, - прожевав и сделав глоток из чашки, отвечает он. - Если тебе интересно, можешь сходить поздороваться с ним, - сообщает будним тоном.

- Он пришел в себя?! - не веря, уточняю я.

- Я вывел его из медикаментозного сна, но уже пожалел об этом, - вздыхает мужчина, вытирая салфеткой губы.

- Почему жалеете? - делая шаг назад, спрашиваю я.

- Сильные мужчины не умеют болеть. Им нужно доказать, что с ними все в порядке даже после трех пулевых ранений. Хаким не хочет лежать, а я не желаю, чтобы у него разошлись швы и вся моя работа пошла насмарку, - поясняет доктор. - Он отвратительный пациент. Я уважаю его за силу духа и мужество, но терпеть безответственное отношение к здоровью не позволю, - твердо заявляет врач. - У вас есть несколько минут, чтобы с ним поздороваться, потом он уснет, - сообщает он.

Не теряя времени я несусь в крыло, где лежит Хаким. Постучавшись, приоткрываю тихонько дверь. Отрываясь от телефона, первым на меня поднимает взгляд охранник, который вместе с доктором и Давидом Сергеевичем оперировал Хакима.

- Можно? - спрашиваю я. Ничего не сказав, возвращается к прерванному занятию. - Привет, - подхожу к кровати, на которой лежит Хаким. Он весь перевязанный, к руке подключена капельница. Губы пересохшие, кожа непривычно бледная, но взгляд тяжелый и упрямый. Хотя заметно, что глаза он держит открытыми, прилагая усилия.

- Привет, - отвечает недовольно, когда я подхожу совсем близко и накрываю его прохладную руку своей ладонью.

- Выглядишь паршиво, - заставляю себя улыбнуться, потому что мою жалость он не потерпит. - Может тебя в солярий отправить, чтобы ты немного подзагорел? - решаю, что дружеская беседа и подколки лучше, чем беспокойство о его здоровье.

- Ты почему такая бледная и похудевшая? - строго спрашивает Хаким, включая режим старшего брата. - Когда ты в последний раз спала и ела? - голос его слаб, хотя он и пытается говорить твердо.

- Только что ела, - улыбаясь, сообщаю я.

- Илай где? - требовательно интересуется Хаким, упрямо глядя на своего охранника. Есть ощущение, что его оставили здесь, чтобы Хаким не подумал встать, пока доктор завтракает.

Мужчина на реплику своего начальника никак не реагирует, продолжает вести себя так, будто его здесь нет.

- Не знаю, он мне не рассказывает, - пожимаю плечами. Хаким прекрасно об этом знает, он просто хочет поспорить со своим надзирателем.

- Дай мне телефон, мне нужно с ним поговорить, - требует Хаким.

- Только с разрешения дока, - не отрываясь от телефона, вмешивается в наш разговор охранник. Он понимает, что начальник его провоцирует.

- Я не всегда будут прикован к постели, - завуалированно угрожает Хаким. Я замечаю, что веки его тяжелеют, он с трудом держит глаза открытыми, но продолжает сопротивляться препарату, который затягивает его в сон.

- С нетерпением ждем твоего выздоровления, - не тушуется мужчина. На его замечание Хаким бурчит ругательства под нос, стреляет в него убийственно раздраженным взглядом.

- Я позвоню Илаю и скажу ему, чтобы он к тебе заглянул, - сжимая его руку, негромко произношу. Хаким не отвечает, прикрывает глаза и зло дышит. Дыхание медленно выравнивается, я ухожу спустя несколько минут, когда он засыпает. Пропустив доктора в «палату», закрываю за собой дверь.

Поднимаясь в комнату, я чувствую облегчение. Хаким скоро поправится. Мне не придется терять человека, который стал мне почти родным. Добравшись до телефона, тут же набираю Илаю. Мне хочется поделиться с ним радостной новость, хотя возможно он обо всем знает. Наверняка Ледовским сразу же доложили о состоянии Хакима.

Я просто не признаюсь себе, что после совместно проведенной ночи мне хочется услышать его голос. Понять, что ничего не изменилось.

- Ледышка, я пипец, как занят, - негромко произносит он. - Не могу сейчас говорить. Перезвоню тебе через пару часов, - выдает на одном дыхании. Я готовлюсь, что он оборвет разговор, но Илай добавляет: - Люблю тебя… - его признание тонет в грохоте взрыва…

Глава 56

Мелина

- Илай! - ору я, срывая голосовые связки. - Илай!..

В моей голове сменяются картины одна страшнее другой. Я не могу видеть в Илая, но мое воображение подкидывает его окровавленный образ. Моя психика не справляется. От страха слабеют колени. Промахиваясь мимо постели, я оседаю прямо на пол, продолжая звать в трубку Илая. Моя жизнь в этот момент будто остановилась, из нее вытянули все светлые краски.

В моем телефоне всего два номера - Хакима и Илая. В панике я не знаю, куда бежать, у кого просить помощи, я просто продолжаю орать в трубку, которая норовит выпасть из дрожащей руки.

Сердце заливает кровью. Я не могу дышать. Мой мир в одно мгновение разорвало на атомы, но я продолжаю звать Илая, будто мой голос способен его спасти.

Нужно встать и бежать…

Нужно позвать на помощь…

Охрана должны знать, как связаться с отцом Илая…

Хватаю ртом воздух, когда в трубке сквозь мой крик раздается отборный мат дорогого мне голоса. По моим щекам катятся слёзы облегчения.

Он жив! Жив! Жив… - бьется счастливая мысль в моей голове. Я захлебываюсь рыданиями.

- Ледышка, не кричи… - просит не своим голосом мой Лед. - Не плачь… Я прошу тебя, не плачь… - сквозь его с тоны я слышу мужские голоса, крики, мат.

- Вызывай скорую! - раздается на заднем фоне.

- Зажми рану, нужно остановить кровь, - улавливаю каждое слово и леденею изнутри.

- Дай ремень, нужно наложить жгут!.. - звучит намного ближе.

- Как ты? Что случилось? Ты ранен? - вопросы, бьющиеся в моей голове, вылетают со сверхскоростью.

- Ледышка, успокойся, я прошу тебя, - чуть строже произносит он. - Со мной все в порядке. Я не пострадал. Ледышка, ты успокоилась? - спрашивает он, чувствую, что беспокоится, но так же понимаю, что он нужен своим людям.

- Успокоилась, не переживай, - закусывая нижнюю губу, сдерживаю рвущийся наружу всхлип.

- Хорошо. Умница, - быстро проговаривает он. Есть ощущение, что он уже не со мной и следующие его слова подтверждают это. - Прости, Ледышка, не могу сейчас говорить, наберу чуть позже.

- Я понимаю, - успеваю выдать, прежде чем он заканчивает разговор.

Я знаю, что он жив, вроде должна успокоиться, но все последующие часы я не нахожу себе места. Брожу по дому, словно приведение. Разговор охраны не удается послушать. Они напряжены и малообщительны. Все разговоры ведутся в полголоса. Не слышно ни смеха, ни шуток. Дом погрузился в тяжелое мрачное ожидание. Не отпускает ощущение, что должно произойти ещё что-то более страшное…

Хаким просыпается ещё два раза, но проведать его я хожу лишь раз. Он требует, чтобы я дала ему поговорить по телефону с Илаем, но доктор предупредил меня, что ему нужен покой, а отказывать мне другу сложно, да и скрывать беспокойство плохо получается.

В доме знают о взрыве, атмосфера висит напряженная и гнетущая. Мы все замерли в тревожном ожидании.

Весь день я сижу в новостях, отслеживаю все, что попадает в сеть. Взрыв случился у одного из заводов Нелидова. Пока ведутся следственные мероприятия, но по предварительным данным бомба была заложена под автомобиль, в котором ехал Ледовский.

Видимо, по привычке он гнал с запредельной скоростью, таймер должен был сработать, когда Илай был в машине, но он успел из нее выйти. Нам всем остается радоваться, что взрывчаткой не управляли дистанционно.

Илай позвонил лишь поздно ночью. Я не спала, сидела на диване в малой гостиной и смотрела в темную пугающую пустоту за окном. Эта часть дома плохо освещалась, за высоким забором темнелся черный лес с его громадными изгибающими от ветра соснами.

- Ледышка, не спишь? - устало тянет Илай в трубку, как только я принимаю вызов.

- Не сплю. Ты как? - спрашиваю я, кутаясь в плед. Никак не удается согреться.

- Нормально, - ничего нормального в его голосе я не слышу. Он вымотан, ему нужен отдых. - Хочу к тебе…

Его фраза повисает в воздухе. Я уже знаю, что Илай не приедет. Моя душа рвется на части и стремится к нему, но…

- Ледышка… я несколько дней не смогу приезжать, - сообщает Илай, но до того, как он это сказал, я чувствовала, что увидимся мы нескоро.

Я просила бога, чтобы наша разлука была временной…

- Потерпи немного, любимая, - просит Ледовский. Его голос становится глуше, он будто с трудом держит открытыми глаза. Ему нужно отдохнуть. Каким бы сильным Илай не был, организм может подвести. А сейчас ему как никогда нужны силы.

- Ты главное звони и пиши, - утирая с лица тихие слёзы, ровным голосом произношу я. - Ложись спать, я тоже почти засыпаю, - притворно зеваю для убедительности.

- Спокойной ночи, Ледышка….

Часы перетекали в дни, дни в недели…

Шла вторая неделя, как мы не виделись с Илаем. Я ждала каждый день, считала минуты до его вечернего звонка, когда мы могли позволить себе быть ближе. Пусть и на расстоянии, но я чувствовала его тело. Я наслаждалась звуками его голоса, смеялась и плакала во время наших разговоров. Мы стремились друг к другу, но обстоятельства складывались против нас.

В нашем небольшом городке почти ежедневно что-то случалось. Взрывы, убийства. Трупы находили на реке, в лесополосе, на ферме в выгребной яме, на свалке, в автомобилях или на обочине.

Разговоры шли, что вернулись лихие девяностые. Из автоматной очереди людей расстреливали даже средь бела дня. Полиции не могла остановить этот беспредел. Ходили слухи, что соседних регионов должно приехать подкрепление. Илай уверял, что у них все под контролем, но по новостной ленте этого не скажешь…

- Ты уже минуту держишь бутерброд у рта и никак не откусишь, - бурчит Хаким, откусывая банан. - Хватит следить за новостями. Эти долбанные блогеры раздувают новости из пальца, чтобы набрать обхваты. Я отберу у тебя телефон, если будешь и дальше портить свое зрение, - продолжает бурчать.

После ранения он стал невыносим. Не из-за ранения, а из-за бездействия. Хакима злит, что он остается в стороне. Злится, что раненая нога лишает его привычной маневренности. Злит, что врач не разрешает ему вернуться к тренировкам.

- Не имеешь права. Ты мне не отец и не брат, чтобы командовать, - весело произношу, просто чтобы поддразнить его и стереть хмурое выражение с его лица.

- Я твой старший брат, Мелина. Сводный старший брат…

Глава 57

Мелина

- Я твой старший брат, Мелина. Сводный старший брат… - в его признании я не слышу радости. Хаким будто выплюнул его, а теперь хочет пойти помыться.

Уткнувшись в недоеденный бабан взглядом, он молча продолжает жевать, в то время как я осмысливаю сказанное. У меня нет сомнений, что сводный он со стороны отчима. Вряд ли у моего настоящего отца был родной или приемный сын, мама мне никогда ничего подобного не рассказывала. Хотя и об отце она никогда не вспоминала. Видимо, нечего было вспоминать. Все мои вопросы о родителе заканчивались ее потухшими глазами и резко брошенным: «Он недостоин, чтобы мы о нем говорили, Лина…».

- Константин Игоревич, был твоим отцом? - отгораживаясь от своих воспоминаний, возвращаюсь к прерванному разговору.

- Он не был моим отцом, - зло обрубает Хаким. - Донор биологического материала, - от его тона мне становится жутко и неуютно.

А ещё неловко и стыдно. Стыдно за то, что отчим свое внимание заботу и любовь дарил не родному сыну, а чужой для него девочке. Это несправедливо, но я в этом вроде и невиновата, тогда отчего неловкость?

Не могу сказать, что мы были очень близки с Константином Игоревичем, он обычно был занят делами, а свободное время предпочитал проводить с мамой, но во время редких выходных или поездок на отдых он проявлял себя как заботливый внимательный родитель, за что я искренне была ему благодарна. И что скрывать я любила отчима. Он казался мне хорошим человеком. О том, как он сколотил свое состояние, я узнала совсем недавно. И могу честно сказать: мое мнение о Константине Игоревиче не поменялась.

- Ты злишься на меня? - голос звучит сипло от сковавшего тела напряжения.

- Чушь несешь, Мелина! - одергивает меня строгим тоном. - Твоей вины нет в том, что Нелидов был конченным пидором, - выплевывает каждое слово. Мне инстинктивно хочется заступиться ха отчима. Напомнить, что о мертвых хорошо или никак, но прикусывая кончик языка и молчу. Хаким имеет право на свое мнение, пусть оно и расходится с моим. - Когда он женился на твоей матери, я был взрослым состоявшимся мужиком, с жизненным грузом такого дерьма, от которого более слабые особи сходят с ума, спиваются или пускают пулю в лоб. Мне не в чем винить тебя и твою мать. И я рад, что к вам относился лучше, чем ко мне и к матери.

- Он никогда не?... - у меня не хватает храбрости закончить вопрос, но Хаким все понимает.

- Когда он вспомнил, что у него есть сын, мне уже не нужен был отец, - отвечает на мой незаданный вопрос.

- Все это очень грустно, - выдаю то, что у меня на душе.

- Это жизнь, Мелина, и не стоит по этому поводу расстраиваться, - поднимаясь из-за стола, Хаким отходит выбросить кожуру банана. - Единственное, о чем я жалею, что не узнал тебя раньше, - делает признание, от которого мои глаза тут же наливаются слезами. - Давай обойдемся без сырости, - мои постоянные слёзы смущают Хакима. Он не любит плачущих девиц. Ну или конкретно плачущую меня.

Подходит, притягивают своей огромной ладонью мою голову к животу, медленно наклоняется и целует в макушку. Я не знаю, в какой момент и почему Хаким принял меня и даже стал считать сводной сестрой, но я счастлива, что не одна в этом мире и благодарна судьбе за такого брата. Я не жду, что он начнет откровенничать и рассказывать о своих мыслях, обсуждать свои поступки, мне этого и не надо, я рада, что он есть в моей жизни.

- Успокоилась? Тогда пойдем делать перевязку, док приехал, - выпрямляясь, сдерживает стон, а я поражаюсь, как он это делает?

Кажется, общается со мной и полностью поглощен процессом, но не упускает ни одной детали. Как он узнал, что приехал доктор? Я не слышала звука автомобиля, не слышала голос врача. Но через минуту врач действительно появляется в гостиной, куда мы успеваем переместиться.

Я ассистирую на перевязке.

- Раны хорошо заживают, - констатирует врач. - Но нужно продолжать соблюдать рекомендации, я не буду тебя второй раз штопать, если швы разойдутся, - строго предупреждает, на что Хаким стискивает зубы. Ему не нравится бездействовать, а тут его ещё отчитывают, словно мальчишку. - Молодец, - хвалит меня доктор. - Можешь уже без меня перевязки делать, а я приеду только швы снять, - не ленится каждый день говорить одно и то же. Завтра с утра он будет здесь.

Пока доктор клеит последний пластырь на рану, Хакиму кто-то звонит. Он тут же принимает вызов. Я заметила, что последние дни он очень напряжен и собран. Телефон постоянно в руке. Отвечает на звонки после первого гудка.

- Хаким. Внимательно… - жестом предупреждает нас о тишине. Внимательно слушает, ничего не комментируя. Я тоже пытаюсь услышать, но звук на его телефоне, видимо, стоит на минимуме. Тогда я пытаюсь хоть что-то понять по выражению лица Хакима и тоже мимо. Не лицо, а застывшая неподвижная маска! - Хорошо, - сухо бросает в трубку Хаким и добавляет: - Узнаешь что-то новое, сразу наберешь, - звучит приказ, который ни о чем мне не говорит.

При докторе я не решаюсь задать вопрос, а тот и вовсе делает вид, что ничего н слышал. Закончив перевязку, сразу же покидает наше убежище, даже отказывается от чашки чая и свежих пирожных, ссылаясь на ожидающих его пациентов.

- Всё хорошо? - не выдержав, спрашиваю я, как только мы с Хакимом остается вдвоем.

- Всё хорошо, - отвечает он, направляясь в кабинет. Видимо, собирается кому-то звонить, и свидетель в виде меня ему не нужен.

Остается искать информацию самой. Заварив себе чашку чая, меняю обычные хлопковые носки на шерстяные гольфы, забираюсь с ногами на диван. Прохожусь по всем сохраненным сайтам. Ничего интересного не нахожу.

Хаким уже больше часа сидит в кабинете. Я даже заглядываю к нему, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо. С ним всё хорошо, а вот нервное напряжение выдают барабанящие по столу пальцы. Что-то явно происходит…

Мониторю периодически информацию на сайтах и спустя приблизительно три часа узнаю, что машина Корикова уходя от полицейской погони, улетела с моста в реку. Водолазы подняли из воды двух людей. По предварительным данным тело самого Корикова пока не нашли…

Глава 58

Илай

Солнце глубоко прячется за горизонт, скоро все работы на реке будут приостановлены. Есть подозрения, что мы просто зря потеряли кучу времени.

- Он не сдох! - стоя у края моста и наблюдая как полицейские и водолазы создают бурную деятельность по поиску Корикова в воде, выплевываю сквозь зубы.

- Не сдох падла, - поддерживает мои подозрения стоящий рядом отец. - Эта гнида не утонет и в закрытой цистерне дерьма. - Он точно был в машине?! - уточняет отец, оборачиваясь к охране. Парни вместе с полицейскими вели погоню за автомобилем Корикова.

- Точно, Давид Сергеевич, - дергая плечами, произносит Лекс. Голосу не хватает твердости и это настораживает не только меня, но и отца.

- Вы уверены, что не теряли машину из виду? - переспрашивает отец, держа лицо охранника под прицелом ледяного взгляда. Тушуется не только Лекс, но и двое ребят, что были с ним.

- Его водитель пытался во дворах потеряться, полицейские машины постоянно мешали, загораживали видимость, но мы все время ехали за ними, - поясняет Лекс, но уже прекрасно понимает, что точной информации у него нет, скорее всего, они про*ли Корикова, а менты дали тому уйти.

Твари продажные!

Отец, как мог, сдерживал беспредел в городе. Не дал убрать всех бизнесменов, которые решили отказаться от всех сделок с Кориковым и вернуться «на светлую» сторону. На эту поскуду мы почти месяц собирали материалы для нескольких уголовных дел, где самыми безобидными были торговля наркотиками, продажа оружия и торговля людьми. В общей сложности он заработал на несколько пожизненных сроков, но нас устроил бы и один. Взяв все его окружение, самому Корикову дали уйти. Интересно, сколько получила полицейская верхушка, чтобы инсценировать смерть этого ублюдка?

- В следующий раз… - обрубает себя и заканчивает фразу привычным жестким решением. - Не будет следующего раза, - кивнув мне, злой уходит в машину.

- Илай Давидович… - тянет один из проштрафившихся ребят. - Там реально было не уследить.

Обычно отец не меняет своих решений и редко кому дает второй шанс, но после болезни он стал мягче.

- Я поговорю с ним, - бросаю на ходу. - Не спускайте глаз с дома родителей, - обернувшись, отдаю приказ.

Сажусь в машину, где отец, созвонившись с Хакимом, рассказывает о наших подозрениях. На нервах он хватает нераспечатанную пачку сигарет, но вспоминая, что из-за болезни бросил курить бросает ее с такой силой на панель, что та, ударившись о лобовое стекло, отлетает в меня. Закинув пачку в бардачок, спускаю немного стекло, чтобы запустить в салон немного свежего воздуха.

- Скажи, чтобы землю рыли носом, но нашли эту суку! - выплевывает в ярости отец и отбивает звонок. - Полиции мы доверять больше не будем. Сами его найдем, - растирая подбородок, произносит отец.

Он смотрит прямо перед собой, взгляд тяжелый и задумчивый. Хаким наверняка уже отдает распоряжение нашим людям. Все звонки Силины и ее матери прослушиваются. Близкое окружение Кориковых под стражей, но мы все равно держим на контроле некоторых его друзей, которые вроде отвернулись от ублюдка, но продолжали поддерживать тайное «деловое общение».

- Мать ждет нас к ужину, - посмотрев время, напоминает отец.

«Я планировал сегодня съездить в убежище» - зачесывая челку назад, давлю в себе разочарование. Я почти не спал последние две недели, чтобы скорее увидеть Ледышку. Соскучился по ней. Хочу обнять и затянуться ее ароматов. Хочу всегда быть с ней рядом.

Я эти дни держался только на силе воле. Заботясь о безопасности Ледышки, я запрещал себе ездить к ней. Нескончаемые покушения на мою жизнь вынудили меня держаться от нее подальше. На меня шла охота, я не мог привести своих охотников в единственно безопасное для Ледышки место.

Она скучает не меньше моего. Не зная и половины происходящего, она все равно переживает. Я думал, сегодня все закончится…

Сука!!!!

- Поехали домой, - внутри меня разрывает от ярости, она колючими острыми иглами тычет в нервные окончания, но внешне я спокоен и собран, просчитываю варианты, куда может сбежать Кориков. Все аэропорты контролируют наши люди, но город можно покинуть на машине, каждую не досмотришь…

По дороге отец заезжает в пару мест. Общается с друзьями, которые были заинтересованы в поимке Корикова. Делится с ними своими соображениями. Они обещают оказать содействие в поисках Корикова и обещают убрать с должностей людей организовавших его побег. Домой мы попадаем поздно. Мама давно перестала звонить и спрашивать, когда нас ждать. Она терпеливо греет по несколько раз ужин, сидя за столом на кухне. Тяжело понимать, что своим любимым женщинам мы доставляем столько лишних переживаний.

- Идите в душ, а я пока ужин разогрею, - спокойно произносит мама, всматриваясь в наши уставшие лица.

Она переживает за отца. Ему нужно в постели лежать и совершать прогулки на свежем воздухе, а он весь день в делах и заботах.

Я хочу поговорить с Ледышкой, весь день ее не слышал, но мама и так нас прождала несколько часов. Позвоню сразу после ужина. Смыв с себя пот и усталость сегодняшнего дня, накидываю на себя футболку и легкие брюки. Никаких церемоний в кругу своих.

Если меня спросят, что я ел, не отвечу. Просто не помню. Машинально закидывался едой, не чувствуя вкуса. Думаю, отец тоже. Он все время с кем-то созванивался, выслушивал отчеты и решал вопросы. В конце мы благодарим маму за вкусный ужин, целуем в щеки и уходим в кабинет. Отцу прислали несколько файлов, которые нужно срочно просмотреть и прослушать. Разговор с ледышкой откладывается на неопределенное время.

- Закрой дверь, - командует отец, открываю ноутбук. Мы не успеваем загрузить файлы, его «дрова» настолько старые, что ждать порой приходится несколько минут. Отцу снова кто-то звонит.

Звонок поступает и мне. Хаким. Мы связывались сегодня несколько раз, так поздно он обычно не звонит, знает, что это наше с Ледышкой время. Сердце тревожно сокращается от нехорошего предчувствия.

- Слушаю, - принимаю вызов друга, отмахиваясь от своих ощущений. Ничего не должно случиться.

- Лед, убежище раскрыли. Я увожу Ледышку через запасной выход. Пришли людей. Постараюсь добраться до запасной точки, - скороговоркой выговаривает Хаким, замораживая в моих жилах кровь. Судя по выражению лица отца, ему тоже сообщили.

В этом момент один из загруженных файлов отца начинает вещать голосом матери Силины:

- Притащите эту суку живой.

- Лучше мертвой! - орет моя «невеста».

- Уберем ее, когда она сыграет свою роль и поможет твоему отцу улететь в другую страну. А там мы продадим ее в самый низкосортный бордель…

Глава 59

Мелина

Заняв пост у окна, крепко сжимаю в руках телефон. Реагирую на каждую вибрацию смартфона, но того звонка, которого так жду, все нет. Илай не приедет, а я безумно хочу его видеть. Утираю со щек соленые слёзы. Чем дольше мы в разлуке, тем чаще на меня нападает меланхолия.

Когда же все закончится и наступит просвет?! Устав безотрывно смотреть в окно, я вновь лезу в новостные ленты, хотя и понимаю, что до утра точно не выложат ничего нового. Поиски на реке приостановлены...

В комнате резко гаснет светильник. Двор и дом погружаются в непроглядную темноту. Ни огонечка за окном. Жуткая пугающая картина пробирает до мурашек.

Встав из кресла, передвигаюсь по комнате, подсвечивая себе ярким экраном телефона. Надо найти Хакима. Мое внимание привлекает резкий короткий свет за окном, словно мелкая вспышка. Остановившись, пытаюсь разглядеть, что там происходит.

Как же темно….

Ещё одна вспышка, беззвучная тихая, короткая… ещё одна… а потом выстрелы, погружающие меня в панику.

«Что происходит?!»

В комнату без стука врывается Хаким.

- Бегом накидывай на себя теплые вещи! Бегом, Мелина! - орет так, что я выхожу из ступора.

Хаким распахивает дверцу шкафа, кидает в меня пуховик и спортивные штаны, которые я надеваю поверх пижамных. Пока я быстро одеваюсь, он достает ботинки, в которые я никак не могу попасть ногами, потому что Хаким продолжает поторапливать, а я ужасно нервничаю.

- Возьми с собой, - пихает мне в руку шапку, она не моя, скорее всего, принадлежит Илаю.

В моменте, когда мы выбегаем из спальни, в моей комнате вспыхивает светильник.

- Автоматическое включение генератора. Его мощности хватает только на освещение дома, - поясняет он, таща меня за собой.

Я замечаю за спиной у Хакима два пистолета. Ледяным холодом сковывает нутро при таком близком соприкосновении с оружием. Ощущение, будто смерть где-то совсем близко, она дышит нам в спину.

Несмотря на то, что Хаким хромает, движется он быстрее меня. Во дворе всё ещё слышны редкие выстрелы.

- Что происходит, Хаким? - спрашиваю я, но вместо ответа слушаю его короткий разговор Илаем.

- Лед, убежище раскрыли. Я увожу Ледышку через запасной выход. Пришли людей. Постараюсь добраться до запасной точки, - произносит быстро-быстро, таща меня за собой. А у меня от этой информации в глазах темнеет.

«Нас хотят убить» - крутится в голове.

Я не слышу голос Илая, но чувствую его беспокойство даже на расстоянии. Я хочу, чтобы он приехал, хочу его увидеть, но я до остановки сердца боюсь, что с ним что-то может случиться.

Мы несемся вниз, пересекает длинный коридор, где совсем недавно была палата Хакима. В этой стороне дома есть выход на задний двор. Делаем две короткие остановки. Хаким забирает из стола пачку патронов и хватает с дивана куртку, в которой обычно выходит прогуляться вокруг дома. Наши телефоны он оставляет на комоде. Внутри вспыхивает протест, но я понимаю, что его решение продиктовано заботой о нашей безопасности.

- Надень шапку, - командным тоном, но произносит почти шепотом, потому что через заднюю дверь мы выходим на улицу. Спускаемся по ступеням, а потом тихо крадемся сквозь заледеневшие кусты к дальнему углу забора.

- Не шуми. Не высовывай голову, - едва слышно продолжает командовать Хаким. - У них приборы ночного видения.

Даже мне сложно двигаться в такой позе, ноги быстро затекают, а Хакиму каково? Но он не издает ни одного стона, продолжая движение к намеченной цели.

Небо разрывает оглушительный звук автоматных очередей. Свист пуль, крики, что раздаются от ворот разрывают барабанные перепонки.

- Они пошли на штурм, нужно ускоряться, - забывая об осторожности, Хаким выпрямляется, хватает меня за руку, дергает наверх и тащит за собой.

Притормозив у забора, Хаким ощупывает плитку на земле, найдя нужную, убирает ее в сторону, нажимает на какой-то рычаг, в темноте не разобрать, но после щелчка один из металлических щитов с легким скрипом отходит немного в сторону, этого достаточно, чтобы свободно протиснуться наружу.

- Осмотрите двор! Вы двое дом, - мерзкий голос звучит где-то совсем рядом. - Девку брать живой!

- Уходим, - подталкивает меня к проходу Хаким, возвращая на место плитку.

С обратной стороны Хакиму приходится налечь на щит со всей силы, чтобы он встал на место. Как назло в вязкой тишине скрип стоит такой, что его слышно должно быть даже на Луне. Он не скрипел так, когда открывался!

- Они ушли за забор! Догнать их! - наполненный злобой голос бьет прямо в спину.

По железным щитам проходятся автоматной очередью. Этот звук царапает нервные клетки ржавыми когтями. Я вздрагиваю, в панике присаживаюсь и закрываю голову руками.

- Этот забор можно пробить только из танка, - дергая меня за плечо вверх, желая успокоить, сообщает Хаким. - А теперь поторапливайся.

До леса метров сто, мы бежим на пределе своих возможностей. Я так точно. В дутой куртке и тяжелых ботинках, которые наравят слететь с ног, бежать очень сложно, но меня подгоняет в спину страх. Потеряй я сейчас обувь, даже не замечу. Дыхание быстро сбивается. Шапка постоянно лезет на глаза. На подошву налипает грязь. Я не вытягиваю скорости Хакима.

По лесу быстро передвигаться не получается, мешают корни. Ноги скользят на влажной подмерзшей земле. Я постоянно спотыкаюсь, а нам в спину уже дышат преследователи. Свет их фонарей достигает нас сквозь дремучую черноту леса. Хаким не показывает, но я замечаю, как тяжело ему передвигаться ещё и меня тащить за собой, не давая упасть. Его хромота становится заметнее.

- Не останавливайся, Мелина! - хватая за руку, тянет за собой.

- Далеко ещё? - сквозь пересохшие губы, едва выталкиваю звуки.

- Нам надо уйти от преследования, - не дает четкого ответа, а я уже не могу бежать. От жжения в солнечном сплетении, готова сложиться пополам. - Вставай, Лина! - командует, дергая меня вверх. Падая в очередной раз, поднимаюсь с трудом.

- Вижу их! - кричит один из преследователей, сопровождая слова выстрелами из автомата.

- Пригнись! - роняя на землю, Хаким накрывает меня собой. - Сука! - выстывает он сквозь зубы, а меня прошибает током и перед глазами меркнет свет.

Если его ранили…

Глава 60

Мелина

- Не стрелять в девку! - из темноты летит приказ. Тот самый ужасный голос вселяет в меня дикий плохо контролируемый страх. Если бы не Хаким, не знаю, нашла бы я в себе силы бороться и двигаться дальше.

- Бежим, - поднимая с земли, держит меня за руку и помогает бежать.

Плутая вокруг деревьев, мы отрывается от преследователей. Но расстояние между нами настолько условно, что любое падение может его сократить.

- Сюда, - указывает Хаким на небольшой овраг. Скатываюсь вниз практически на заднице, как советует более опытный друг. Тут совсем рядом река. Тянет влагой и прохладой.

Хаким находит поваленные деревья, которые срубили несколько лет назад и почему-то не вывезли. За одним из таких деревьев Хаким прячет меня. Тут есть небольшое углубление, в котором я лежу, как в колыбели, только лицом утыкаюсь в землю. Сверху Хаким успевает накидать сырых листьев и веток.

- Лежи тихо, не шевелись, - шепотом предупреждая, тихонько отходит. Под его ногами даже листья не шуршат. Или это шум крови в голове мешает слышать.

- Они спустились к реке! - с трудом разбираю слова через шипение в рации, которая звучит где-то близко. Утыкаюсь лицом в холодную землю, чтобы скрыть сбитое тяжелое дыхание.

Совсем скоро рядом раздаются торопливые тяжелые шаги. Дыхание сбито не только у меня, но и у преследователей, что не может не радовать. Если они устают, у нас есть шанс оторваться и уйти.

Ведь правда есть?

- Грек, я только что кого-то видел, - голос звучит совсем близко.

- Где видел? - спрашивает второй.

- Вон там.

Где это там я видеть не могу, но уверена, что речь идет о Хакиме. Страх сковывает тело и мешает спокойно дышать. Я боюсь за друга. Боюсь, что в этот раз у них все может получиться. Он один против… я даже не знаю, сколько их. А Хаким до сих пор не оправился после ранения, прошло слишком мало времени.

-Ты их видишь? - спрашивает один из тех, кто только что прошел мимо.

- Никого не вижу. Идем, - шаги удаляются, а я не чувствую спокойствия, ведь они идут за Хакимом.

Тишину, которой обычно наполнен темный глухой лес, в эту ночь постоянно нарушают пугающие звуки: выстрелы, тяжелые шаги убийц, звуки раций, а ещё чей-то короткий хрип. Последний звук особенно пугает, он будто вестник смерти.

Только не Хаким…

Только не он…

Он не может умереть!

Как же страшно!

Над рекой поднимается ветер, шелестят опавшие листья, колышется голые ветки деревьев. Лес и ветер играют драматичную, наполненную тревогой мелодию.

- Смол, ответь… - раздается из рации прямо у меня над головой. Мое сердце вырывается из груди, кажется, что его могут услышать на другом конце берега.

- Мелина, это я, - звучит до боли родной голос. Я чуть не плачу от счастья, когда осознаю, что это Хакима. - Полежи ещё немного, я за тобой вернусь, - произносит он, вновь бесшумно исчезая.

Тишину леса нарушают выстрелы, то короткие одиночные, то целыми очередями. Сколько я так лежу? Час? Два? Я теряюсь во времени. Я не могу пошевелиться. Влажное после бега тело быстро остывает на холодной земле. Я замерзаю и начинаю дрожать, а Хакима все нет…

Чьи-то шаги заставляют насторожиться, это не Хаким он ходит тихо, почти бесшумно. Очень скоро я понимаю, что рядом находится два человека. Затаиваюсь и жду.

- Эта сука где-то здесь, они разделились, - слышу, как он смачно сплевывает, к горлу подкатывает тошнота. Если бы Сокол не приказал брать ее живой, уже давно бы сидели дома.

- Ага, и грелись водкой, - поддакивает мерзко смеясь. В этот момент, как назло мне хочется чихнуть, а я не могу даже пошевелиться, чтобы заткнуть нос и рот ладонью.

Впиваюсь зубами в нагретую собственным телом землю, глубже утыкаю нос, чтобы не издать ни звука. Они совсем рядом, проверяют поваленные в этом месте деревья, пинают ветки. Я чувствую, как гибнут нервные клетки, как из-за страха вылетает из груди сердце. Два коротких выстрела, сбивают мое дыхание. По телу проходит волна слабости. Я близка к обмороку.

- Мелина, вставай, уходим! Быстро! - убирая ветки, произносит Хаким. От облегчения, у меня на глаза выступают слёзы.

Вытерев рот рукавом, поднимаюсь на ноги. Заледеневшее тело не слушается. Хаким тоже еле стоит на ногах, его заметно шатает. Он припадает на раненую ногу. На плече его висит автомат, я стараюсь не смотреть на оружие, ведь оно несет смерть, а ее вокруг и так много. Кажется, что ей пропах даже воздух. Я не спрашиваю, что стало со всеми теми людьми, что гнались за нами, ведь ответ очевиден. Если не ты, то тебя…

- Ты мокрый? - хвастаясь за предплечье Хакима, удивленно вскрикиваю. Его куртка мокрая насквозь.

- Пришлось войти в реку, - поясняет сухо и продолжает идти дальше.

- Ты их всех… - подбираю слова, но так сложно спросить и услышать правду. - Их больше нет?

- Я не супермен, Мелина. Я выиграл нам немного времени, - подавляя боль, произносит он. - Они разделились. Другие скоро будут здесь, - сообщает он.

Мы идем, вроде и стараемся не сбавлять шагу, но у обоих это плохо получается. Мое тело устало и заледенело, а Хаким едва держится на ногах, ему все сложнее двигаться. Как назло с неба срываются капли дождя и крупинки снега. Нам нужно теплое сухое место, где он мог бы отдохнуть. Я боюсь за него…

Боюсь за нас…

Боюсь, что эта ночь для обоих станет последней…

Эхо мужских голосов разлетается над рекой. Преследователи дышат нам в спину.

- Осталось немного, - обернувшись назад, произносит Хаким. Проследив за его взглядом, замечаю свет приближающихся фонарей. Они недалеко, нас разделяет пара сотен метров, но преследователи движутся быстрее нас.

- Хаким, давай быстрее, - видя его состояние, я понимаю, что шанс спастись практически равен нулю…

Глава 61

Мелина

Теперь я постоянно оглядываюсь. Не отпускает ощущение, что убийцы дышат нам в затылок. И судя по тому, что лес становится светлее, так оно и есть.

- Идем к реке, - командует Хаким, беря меня за руку. Держит крепко, чтобы я не поскользнулась на мокрых камнях.

Как он ориентируется, куда нужно идти, для меня остается загадкой, но я слепо ему доверяю и полагаюсь на его опыт. За высокими камышами находится небольшая сбитая из досок пристань.

- Залезай в лодку, - кивает Хаким в сторону реки. Только после этого я замечаю на воде судно.

Страхуя, он помогает мне забраться в новенькую моторную лодку. Скидывая куртку, Хаким останется в одном мокром лонгсливе. Глядя на него, мне становится ещё холоднее. Если мы выживет, точно заболеем, а Хаким и вовсе получит воспаление легких. Дальше ещё хуже, куртку он бросает в лодку, а сам забирается по колено в ледяную воду. Отвязывает канат и толкает судно все дальше от берега.

- Хаким, вода ледяная… - мой голос срывается от волнения.

- Я в курсе, Мелина, но если я сейчас заведу лодку, мы не успеем отплыть, как по нам откроют огонь, - у него хватает терпения объяснять мне.

Хаким почти по пояс заходит в воду. Каждый его шаг отзывается тупой болью в груди, а на глаза набегают слёзы, которые я украдкой утираю с лица. Когда он начинает забираться в лодку, я затаиваю дыхание и боюсь пошевелиться, мне кажется, что мы сейчас перевернемся, но, несмотря на слабость и боль в незаживших ранах, справляется Хаким с поставленной задачей с профессиональной ловкостью. Он не дрожит, я дрожу за него. Мне холодно от одного взгляда на него.

- Возьми мою куртку, - предлагаю я, и даже начинаю расстегивать замок, хотя понимаю, что она на него не налезет.

- Сиди спокойно, - отмахиваясь от моего предложения. С первого раза заводит лодку, которая несет нас вверх по реке. - Ложись на дно, - командует Хаким, накрывая меня своим телом.

Крики, шум автоматной очереди, свистящие пули рассекающие воздух и падающие камнем в воду остаются позади.

Боясь преследования, я все время оглядываюсь, прислушиваюсь к звукам на том берегу реки. Нервно поправляю шапку, норовящую сползти на глаза. Мы плывем недолго. Остановившись на противоположном берегу, выбираемся и прячем лодку. С меня толку мало, но я изо всех сил толкаю ее к зарослям, чувствую, что нужно спешить.

А дальше опять начинается бег по лесу. Мы бредем вглубь, все дальше удаляясь от реки. У меня сбиты колени и ладони, я столько раз падала, что не сосчитать. Хаким иногда останавливается и приваливается к стволу дерева, давая отдых раненой ноге. От усталости кружится голова, зрение начинает подводить, просто чудо, что у меня целы оба глаза, хотя все лицо оцарапано ветками.

- Пришли, - сообщает Хаким, останавливаясь возле какого-то холма.

- Пришли? - удивленно спрашиваю, оглядываясь по сторонам. Понятия не имела, куда мы идем, но я н6е вижу ничего, где мы могли бы спрятаться и отогреться. Я думала, нас тут будет ждать машина, на которой мы сбежим. С другой стороны в такой чаще машина точно не проедет…

- Поднимайся, - взбираясь на холм, машет рукой друг.

С виду обычный холм с пожухлой травой, редкими кустами и молодыми тонко стеблевыми деревьями оказывается настоящим подземным бункером.

Раскидав ногой опавшие прелые листья и мелкие ветки, Хаким открывает панель и вводит какой-то пароль. Ни с первого, ни со второго раза он не срабатывает. Я замечаю, как он настораживается, снимает с плеча автомат и медленно осматривается.

- Мелина, - тихо произносит Хаким, показывая рукой, чтобы я ложилась на землю.

Я не понимаю, что происходит, но беспрекословно подчиняюсь. Позвоночник просаживают острые иглы холода, когда я пытаюсь разглядеть что-то в непроглядной темноте, но ничего не вижу, кроме черных безмолвных деревьев и кустов, но я заражаюсь чувством опасности, которое транслирует своим поведением Хаким. Неожиданное уханье совы где-то над нашими головами, едва не лишает меня чувств. Я от страха едва не умерла.

Хаким медленно достает из-под лонгслива цепочку, срывает ее с шеи. Цилиндрической формы ключ вставляет в какое-то отверстие, в темноте не разглядеть. После щелчка, крышка люка поднимается вверх. В этот момент я слышу где-то сбоку шорох, который нельзя списать на сову или мелких грызунов. Звуком в лесу становится так много, что я теряюсь и не знаю, куда вглядываться.

- Быстрее, Мелина, - дергая крышку до щелчка, командует Хаким. Я подползаю к краю, внутри темно и не видно дна. Меня парализует очередной страх. Там бездна, в которую я не готова провалиться. - Прыгай! - очередной приказ сопровождает автоматной очередью над нашими головами. Накрыв голову ладонями, я даже не понимаю, что кричу, срывая голос.

- Я бы не советовал этого делать, - доносится снизу...

Глава 62

Мелина

Они нашли нас…

Устроили засаду…

Возможно это последние минуты нашей жизни… - истерично бьется в голове.

- Ты не успеешь закрыть люк, а вот мои люди успею забросить гранату, - как только заканчивается стрельба, предупреждает мерзкий голос из темноты. Этот голос пробирает до мурашек, заставляет переживать самый страшный кошмар моей жизни.

Боюсь поднять голову, я медленно разворачиваюсь корпусом, чтобы увидеть Хакима. Убедиться, что он не ранен. В темноте ничего не разглядеть, как назло ночь совершенно безлунная! Я продолжаю двигаться, но Хаким накрывает мою спину раскрытой ладонью, заставляя лежать на месте.

- Зачем вам погибать вдвоем, если можешь умереть ты один, Хаким? - насмешливый голос продолжает леденить душу. - Отдай девчонку и тогда возможно, мы сохраним тебе жизнь, - делает предложение, в котором даже я слышу подвох.

Зачем ему я?

Что он собирается делать?

Возможно, смерть будет предпочтительное общества этого чудовища. Я всё-таки умудряюсь повернуться так, чтобы видеть лицо Хакима. Позже я пойму, что он мне позволил и для этого была причина.

- Воскрес, покойник? - также зло и насмешливо спрашивает Хаким, приказывая кивком головы, чтобы я прыгала в бункер.

Я понимаю, что он хочет сделать. Подставиться! Я не согласна! Не согласна жертвовать им, чтобы сохранить себе жизнь! Я не приму подобный выбор! Как мне потом смотреть в свое отражение, как жить, зная, что из-за меня погиб человек?

- Я не умирал, чтобы воскресать, - наигранно смеётся, как я догадываюсь, Кориков. Его тело весь день искали в реке, а он сидел здесь и ждал, когда его люди выманят нас из дома…

Человеческая жестокость и злоба порой не знают границ.

- Прыгай! - тихо, но зло выговаривает Хаким.

Мне страшно. Да что там страшно, я просто умираю от ужаса происходящего. Мое тело не слушается, оно то ли заледенело, то ли занемело, я уже не могу разобрать. Конечно, мне хочется жить. Я мечтаю спастись. Верю, что мне ещё рано умирать, что у нас с Илаем есть счастливое будущее…

Но если я послушаюсь Хакима, его сразу убьют. Я не переживу его смерть. Чувствую, как он злится на меня. Будь возможность, Хаким скинул бы меня в эту яму, чтобы спасти. Лучше пусть злится… и живет…

- Такой опытный боец и не понял, что попал в ловушку, - продолжает надсмехаться отец Силины. Хаким источает просто бешеную ярость, она растекается в пространстве, сносит своей силой, давит к земле.

- Лежи, - поднимая автомат, шикает сводный брат.

- Не горячись, начбез! Вы оба на прицеле у снайпера, если девчонка дернется, он спустит курок, - словно прочитав замысел Хакима, предупреждает Кориков.

Напряжение в воздухе растет с каждой секундой. Наверное, чтобы я не сошла с ума, мозг посылает обманчивое ощущение, что ничего страшного не произойдет, что все закончится хорошо. Я хотела бы в это поверить, но логика и здравый смысл, несмотря на позднее время не спят. В нашем положении не может быть ничего хорошего!

- От кого ты узнал о бункере? - интересуется Хаким у Корикова.

- Из-под земли достал того, кто его проектировал и строил, - смеётся отец Силины, но в его смехе нет ни тени веселья. - Отдаю Ледовскому должное, найти на него выход было сложно. Давид ничего не делает наполовину, - нахваливает Кориков врага.

Мечтая найти выход из сложившейся ситуации, я в панике метаюсь взглядом по темному лесу. Выхода нет! Его просто нет…

- Если мы все обсудили, пора отдать мне девчонку. Я в любом случае ее получу, - заверяет угрожающе Кориков.

Я боюсь представить, что со мной случится, если я попаду в лапы этого монстру. Мне так страшно, что я не могу дышать.

- Ты ведь понимаешь, куда бы ты ни сбежал, Ледовские тебя достанут? - пришло время Хакима угрожать Корикову.

- Понимаю, - тянет тот. - И я буду его ждать, а сейчас давай закончим болтать, отдай мне девчонку! Я знаю что ты делаешь. Тянешь время. Ждешь Ледовских. Все закончится раньше, чем их люди доберутся… - его голос резко обрывается, а потом слышится отборная ругань и останавливающий кровь в венах приказ: - Его убить, девчонку забрать!

Сквозь шум крови в голове я слышу приближающийся гул моторов. Их много, они рокочут, как рассерженный улей. Радость раненной птицей вспыхивает в груди, но эта радость длится долю секунды.

- Прыгай, сейчас же! - рявкает Хаким так, что выполняю приказ, не успев его проанализировать. Лечу вниз какую-то долю секунды. Приземление выходит жестким, но в Панике, что накрывает с головой, я этого не замечаю. Прежде чем крышка люка закрывается надо мной, я понимаю, что Хаким оттягивает огонь на себя.

Как же страшно! Я полной темноте, без единого проблеска света. Ощущение такое, будто меня заперли в могиле. Стараясь не поддаваться страхам и фобиям, я начинаю ощупывать пространство вокруг себя.

Я не сразу ощущаю боль в лодыжке. Когда пытаюсь подняться на ноги, простреливает такой болью, что я вскрикиваю. Наступить на ногу не могу. Видимо, неудачно приземлилась. Как назло ещё и плечо жжет.

Стены холодные, но сухие. Есть ощущение, что они декорированы деревом. Нащупываю стол, нахожу на нем фонарь. Включив, долго морщусь от яркости света. Тут несколько комнат, я не обхожу их, мне неинтересно. Та, в которой я нахожусь, похожа на небольшую кухню. На столе открытая коробка свечей. Боясь, что заряда батарее в фонаре надолго не хватит, я зажигаю свечу. Допрыгиваю до дивана, что стоит в дальнем углу, присаживаюсь и начинаю молиться, ведь там наверху продолжают стрелять.

Здесь не так холодно, как наверху, но я все равно не могу согреться.

Время в этом бункере, будто остановилось. Кажется, что я нахожусь тут вечность. Не знаю, сколько горят свечи, у меня догорает третья…

Выстрелов давно не слышно, но меня никто не вызволяет. Я успела порыдать, пожалеть себя, успокоиться, вновь поплакать. Если Хаким и Илай погибнут…

Не хочу об этом даже думать, но в этой жуткой темноте меня отравляют тревожные пугающие мысли.

Кто вышел победителем в схватке? Почему я до сих пор остаюсь в бункере? Про меня забыли?

А может, все убиты?...

Никто не знает, что я здесь?...

Чувство страха сменила апатия и усталость. Меня затягивает в сон, но я продолжаю с ним бороться. Моментами я думаю, что останусь в этой темнице навсегда. С голоду и от жажды точно не умру пару лет. Одна стена заложена провизией в ящиках и упаковками воды. Меня начинает знобить. Я перестаю верить, что меня спасут. Закрыв глаза, проваливаюсь в тяжелую дремоту, из которой меня выдергивает звук открывающегося люка.

Я понятия не имею, кто сейчас спускается за мной. Наверное, мне нужно было найти хоть какое-тот оружие, чтобы защитить себя, но сейчас об этом уже поздно думать. Свеча на столе погасла, может мне спрятаться? Мысль приходит и исчезает, я остаюсь на месте ждать своего приговора.

Возможно, это мой последний день жизни…

Глава 63

Илай

Адова ночь…

Выжег все нервные клетки и тонну крови, пока несся к Ледышке. Чудо, что мое сердце не отказало от страха за нее. Я готов сдохнуть тысячу раз, но не вынесу, если потеряю ее.

Спасибо друзьям и мотоклубу, они сразу откликнулись и предложили помощь. Пересадив почти всю охрану на байки, мы приехали к точке раньше. Нас там точно не ждали. Отец со спецназом подлетели спустя пару минут, когда бой был в самом разгаре. Черные фурии спустились с неба, взяв в кольцо всех, кто этой ночью открыл охоту на мою девочку.

Я всю жизнь буду в долгу у Хакима. Он спас ее, но сам получил две пули. Сейчас все нормально. Друга одним из первых эвакуировали в больницу на вертолете. Ему нужна была срочная медицинская помощь.

Охлаждение не самая большая проблема Хакима. В этот раз ранения оказались не такими серьезными, но два новых огнестрела к предыдущим открывшимся, подорвали его крепкий организм. Хаким терял сознание, когда его забирала вертушка. Доктор уже отзвонился и заверил, что Хаким будет долго жить, если начнет слушать его советы и перестанет ловить пули. За друга я был спокоен. За Ледышку тоже.

Всю дорогу у меня был включен телефон, я отслеживал по камерам в бункере, когда они доберутся до места. С ума сходил, наблюдая пустоту. Воспаленное страхом сознание рисовало в голове страшные картины. Этот час был настоящим адом.

Начал дышать, только после того, как увидел, что Ледышка в бункере. Я собирался поговорить с Хакимом о том, что он не помог ей спуститься, она просто свалилась с двухметровой высоты, а оказалось, что в этот момент он спас ей жизнь, прикрывая собой. Теперь я злюсь на себя. Я должен был быть рядом!

«Все закончилось…» - напоминаю себе.

Для кого-то навсегда…

Кориков сука пытался скрыться, вновь забиться в нору, чтобы позже выползти и нанести очередной удар в спину, но остался лежать на сырой земле. Инсценировав свою смерть, он разозлил старуху с косой. Недолго она его искала. Мне не было жаль Корикова. Глядя в залитое кровью лицо, я испытывал лишь брезгливость. Чтобы убедиться, что это не очередная инсценировка, отец лично опознал, что в труповозке лежит Кориков, а не его двойник.

Рассвет сегодня кровавый... Хотя над лесом весит густой серый туман.

Последние пару часов я сижу на байке и пялюсь в телефон. Батарея скоро сядет, и мой мозг тоже. Работает следственная группа и нас попросили не мешать. Когда уже вывезут трупы? Если они в таком темпе будут работать, за несколько дней не закончат. Хочу спуститься к Ледышке, меня просто ломает от желания увидеть ее вживую и прижать к себе, но я не хочу втягивать Мелину в это дело, да и кровавое поле с кучей трупов ей лучше не видеть.

- Чай сюда, что ли заказать? - подходит отец. Выглядит уставшим. С его здоровьем такие подвиги уже непосильны. Я пытался отправить его домой, но он уперся.

- Мне кофе, - улыбается Камиль, растирая глаза.

- Езжайте с Максом домой, - уговариваю друзей, которые засыпают на ходу. Упираются, но сдаются, когда подключается отец. Его слушаются и сваливают по домам.

- Спасибо, парни! - прощаясь с друзьями, жму им руки.

- На связи....

Как только криминалисты и опера заканчивают работать, очищают лес от трупов, я иду к бункеру. Хаким предупредил, что пароль сменили, а ключ остался в панели.

- Ледышка! - спрыгнув, зову свою девочку. Глаза к темноте не сразу привыкают.

- Илай, - зовет в ответ, а потом вскрикивает.

- Мелина, что? - оказываюсь рядом, в темноте нахожу ее интуитивно. Даже ничего не задел по дороге.

- Нога, - кидаясь мне на шею, произносит она. Всхлипывает, а потом ревет не останавливаясь. Целует меня всего, а я млею, как кот. Эгоистично пользуюсь ее теплом и нежностью. Взахлеб дышу ее ароматом и не могу надышаться.

- Где Хаким? - чуть успокоившись, спрашивает Мелина.

- Все нормально, жить будет, - отвечаю и только тут замечаю, что она дрожит. - Так, идем наверх, - подхватывая на руки, и несу к выходу. Ребята из охраны принимают у меня Мелину. Один из них замечает дырку от пули в куртке на плече.

- Она ранена, - выдает, когда я поднимаюсь по лестнице наверх.

- Как ранена? - сердце сжимается, переставая качать кровь. - Царапина, но нужно обработать и зашить.

Врачи после осмотра, двух швов, капельницы и компресса на лодыжке оставляют ее надвое суток в больнице, но Ледышка начинает плакать, не хочет оставаться.

К Хакиму пока не пускают, он в реанимации. Договариваюсь с врачами и забираю Мелину домой. Где ее ждет теплая ванна, сытый завтрак и куча лекарств.

- Я сама, - упрямится Ледышка, но я заношу ее в ванную комнату и помогаю раздеться.

- Мелина, стоять ты не можешь, еле сидишь, сейчас уснешь на стуле и упадешь, - строго произношу, прекращая попытки сопротивления. - Меня не надо стесняться, я все видел, запомнил так, что ни одна амнезия не сотрет. И ещё тысячу раз увижу, - подмигиваю ей, за что получаю слабый удар кулаком в бок.

В душ заходим вместе, сажаю ее на стул, помогаю принять душ. Организм хоть в ахере, а мозг понимает всю сложившуюся ситуацию, члену по хрену. Он в боевой готовности, чем смущает мою Ледышку до покрасневших кончиков ушей. Закусываю губу чтобы не отпускать шуток. Не сегодня, смущать я планирую ее ещё очень и очень долго, после того, как она поправится и окрепнет.

Помогаю ей надеть свою футболку и боксеры. Накормив ее насильно завтраком, впускаю доктора, который приехал поставить уколы и капельницу. Глаза ее слипаются. Ложась рядом, заграбастываю в объятия и засыпаю сразу после нее. Легко и спокойно, впервые за долгое время…

Впереди новая жизнь…

Глава 64

Мелина

Просыпаюсь, когда первые блеклые лучи солнца заглядывают в окно через тонкую пройму в сдвинутых шторах. Чувствую себя намного лучше. Лодыжка не болит, швы вчера сняли, а от простуды избавилась ещё два дня назад. Я бодра и полна сил. А ещё…

А ещё я начинаю верить, что все плохое осталось позади. Дальше нас ждет только счастье…

Не спешу вставать, любуюсь красавчиком, который теперь каждую ночь спит в моей постели. Обычно он сгребает меня в свои объятия и не дает отодвинуться, но по утрам его можно застать спящим на животе. От этой картины у меня капает слюна. Одеяло низко сползло с его идеально-рельефной спины прямо до середины ягодиц. Кровь к коже притекает, когда я смотрю на него. Илай пробудил во мне настоящий сексуальный голод. Мы три раза вчера занимались сексом, а я все равно его желаю.

Любовь…

Несмотря на то, что мне хочется его поцеловать, прогуляться губами по теплой тронутой загаром коже, я тихо выбираюсь из кровати. Это я целый день отдыхаю и восстанавливаю здоровье, а Ледовские занимаются делами. Давид Сергеевич предупредил сына, что после защиты диплома передаст ему все дела, а сам уйдет на пенсию. Мы все дружно посмеялись, не поверив ему ни на секунду.

- И куда это ты собралась? - хватая за лодыжку, Илай возвращает меня в постель.

- Тебе нужно отдыхать и высыпаться, ты вчера до двух ночи писал дипломную работу, - отбиваюсь шутя. Я точно не знаю, во сколько он уснул, это лишь предположения, основанные на факте, что Ледовский всегда поздно ложиться спать.

- Я отдохнул, а теперь я хочу тебя, - подминает под себя, а я смеюсь. - С этим срочно нужно что-то делать, - хватает мою ладонь и прикладывает к паху.

Сжимаю пальцы на твердом члене, введу вверх вниз, размазываю по головке вязкую каплю.

- Ледышка, хочу твой ротик, - со стоном выдыхает Илай.

Толкаю его в плечи, Илай переворачивается на спину. Целую его грудь живот, мучительно долго вожу губами вокруг паха, пока Илай не срывается. Берет в руки член, второй рукой фиксирует мой затылок.

- Открой рот, искусительница, - приказывает хриплым голосом, водя головкой члена по моим губам. - Мелина, - протягивает гласные звуки, закатывая глаза, когда я начинаю кружить кончиком языка по головке. Облизываю длину ствола. Забираю головку в рот и принимаюсь посасывать. Он давит на затылок, но я почти сразу начинаю задыхаться. - Расслабь горло, Ледышка, - голос Илая срывается. - Вот так, - толкается в рот несколько раз и останавливается. - Хочу в тебя, - переворачивается, ставит меня в коленно-локтевую позу, проверяет мою готовность, а потом входит одним толчком.

- Ммм-м-м, - с моих губ срывается громкий стон. Я стараюсь сдерживаться, потому что мы в доме не одни. Не хочу своими криками разбудить будущих свекров. Пока Илай двигается во мне, я царапаю простыни и кусаю подушку, чтобы не кричать в голос.

- Кончай, Ледышка, - опуская руку на клитор, приказывает Илай. Его голос и ласка срабатывают, как спусковой крючок, на глубоком толчке я бурно громко кончаю. Руки ноги не держат, я расползаюсь звездочкой на кровати.

- На второй раунд идем? - целуя в плечо, спрашивает Ледовский. Я не могу, а точнее не хочу шевелиться, мотнув головой, закрываю глаза. - Поспи, а я в душ.

- Ты куда? - спрашиваю, когда Ледовский возвращается из ванной комнаты. Поднимаю голову от подушки, наблюдаю, как, совершенно не стесняясь наготы, Илай просушивает полотенцем волосы.

- Отъеду по одному делу, а потом отвезу тебя в одно место, - сообщает Илай.

- Куда? - тут же оживаю я.

- Сюрприз, - подмигивает Ледовский, хитро улыбаясь. Он вообще последнее время часто улыбается, но я заметила, только мне, от этого чувствую себя особенной.

- Илай, я хочу вернуться в университет, - озвучиваю свои мысли.

- Хорошо, дай мне несколько дней все организовать, - соглашается Илай, делая меня ещё счастливее.

Не спрашиваю, что ему нужно организовать, я просто рада новым обстоятельствам. Подскакивая с кровати, кидаюсь на шею Илаю и целую его в губы.

- Мелина, я сейчас никуда не поеду, - предупреждает Илай, толкаясь мне в живот эрегированным членом.

- Надо заехать на квартиру, забрать учебники и кое-какие вещи, - отстраняясь, чтобы не дразнить, начинаю тут же строить планы.

- Заедем, - целуя в нос, Ледовский идет в гардеробную. Собирается и уезжает.

Приняв душ, я спускаюсь на кухню и помогаю Марии Леонидовне приготовить завтрак.

- Илай уехал голодным, - качая головой, жалуется будущая свекровь, подкладывая мне в тарелку овощи. - И ты у меня, как тростинка, - смотрит с беспокойством. Я улыбаюсь ее желанию меня откормить. Обо мне раньше только мама заботился, а теперь целых четыре человека.

- Мелина, я сейчас к Хакиму в больницу еду, хочешь со мной? - спрашивает Давид Сергеевич.

Я как лампочка загораюсь от радости. Естественно соглашаюсь и бегу переодеваться в комнату. Илай накупил мне столько одежды, что она в гардероб не поместилась, часть осталась лежать в пакетах.

До сих пор я никуда не выезжала без Илая. Гашу в себе возникшее желание предупредить его. Нужно учиться жить без страха и не оглядываться на прошлое.

- Как себя чувствуешь, дочка? - спрашивает Давид Сергеевич, проявляя искреннее беспокойство.

- Хорошо, - подбадриваю его улыбкой. - Я даже в университет собираюсь возвращаться, - сообщаю радостную новость.

- Вот и умница, - получаю ответную улыбку.

Хаким, несмотря на предупреждение врачей - больше лежать и отдыхать, натруживает раненную ногу, вышагивая по коридору.

- Вот не сидится тебе, Хаким, - выговаривает ему Давид Сергеевич, пожимая руку.

- Пусть меня уже выпишут, - хмуря брови, бурчит сводный брат. - Ты ко мне каждый день мотаться собралась? - переключается на меня.

- Я устала сидеть в четырех стенах, поэтому пользуюсь каждой возможностью, чтобы сбежать из дома. На днях в университет вернусь, - делюсь и с ним своей радостью, а Хаким ещё больше хмурится.

- Не переживай, ни один волос не упадет с ее головы, - заверяет его Давид Сергеевич, хлопнув по плечу, забывая, что оно у него тоже раненное.

- Я скоро выпишусь и сам присмотрю, - бурчит самый ужасный пациент в мире.

Илай забирает меня из больницы и везет показывать сюрприз. От предвкушения и волнения у меня перехватывает дыхание, хотя я понятия не имею, что задумал Ледовский.

К такому сюрпризу я не была готова. Мы приехали домой. Я в этом особняке не была несколько месяц, и за это время престала считать его домом. Двор выглядит таким же ухоженным, как и раньше, будто все это время за ним кто-то приглядывал.

- Не хочешь зайти? - спрашивает меня Илай, обнимая сзади за плечи.

- Хочу, - тяжело вздохнув, делаю шаг в сторону дома.

Илай держится чуть позади, а я медленно брожу по комнатам, осматриваюсь. Так много воспоминаний накатывает, что слёзы сами текут по щекам. Я почти ничего не забрала с собой…

Теперь знаю, что этот «благодаря» Ледовским. Я давно не обижаюсь, понимаю, что это был стратегический план. На данный момент мне просто приятно, что он сохранил этот дом для меня.

Поднимаюсь в свою спальню. Тут фотографии на стене. В основном мои, но есть два снимка с мамой. Часть я забрала с собой, когда меня прогоняли. Мне кажется, пару рамок тут не хватает, я вопросительно смотрю на Илая.

- Забрал себе, - сознается мой Лед. - Ни разу на них не дрочил, - опошляет все то хорошее, что он делал. Мне кажется, он стесняется своего благородства и доброты, прячет их под тоннами льда.

Прохожусь пальцами по трюмо, ни пылинки. Пахнет свежестью. Никто и не скажет, что дом пустовал. Все мои вещи и украшения на месте. Утираю слёзы. Все такое родное… мое…

- Если хочешь, мы можем пожить здесь? - видя мое настроение, предлагает Илай.

- Не хочу, - мотнув головой.

- А я хочу.… - подталкивает меня к кровати. - Хочу трахнуть тебя на твоей девственной постели, - царапает своим хрипловатым голосом мои нервные окончания.

- С тобой ни одна поверхность не остается девственной…

Глава 65

Мелина

- Ты так не пойдешь, - заявляет Илай, когда я одетой выхожу из спальни. Он стоит прижавшись бедрами к подоконнику и хмуро смотрит на меня.

- Что не так на этот раз? - упирая руки в бока, возмущаюсь я.

Илай полдня ходит злым. Причина его настроения - банальная ревность. В наш университет на третий курс перевелся сын столичного депутата, который оказывает мне знаки внимания. То кофе угостит, то шоколадку оставит на парте. Мне неинтересны его ухаживания, шоколадку я отдала Насте, кофе поделилась с Айей. Парню объяснила, что в отношениях и шансов у него нет. Не отстает, но это не моя вина.

Я не знаю, кто вчера проболтался Илаю, но он полночи зло сопел в подушку. Мы даже любовью не занимались.

- Юбка короткая, - складывая на груди руки, хмурится Ледовский.

- С высокими сапогами… - начинаю оправдываться, но резко осекаюсь. Я не прогнусь. Из любой ссоры нужно извлечь пользу. - Я не поняла, ты мне не доверяешь? - перехожу в наступление. - Думаешь, я способна на измену? - завожусь. - Если ты так думаешь, зачем все это? - обвожу рукой пространство нашей новой квартиры, в которую я влюбилась с первого взгляда и была безмерно счастлива.

- Ледышка, не передергивай! Тебе я верю и доверяю! - включает свой холодный замораживающий тон, только я совсем не боюсь, знаю, что не обидит.

- Если бы верил, этого разговора не было бы!

- Мне не нравится…

- Мне тоже не нравится, что на тебя все девчонки в университете вешаются, но заметь, я не устраиваю по этому поводу сцен ревности. И не запрещаю тебе ходить в том, в чем тебе нравится!

- Ледышка, прекращай на меня кричать, - предупреждает Илай, двигаясь в мою сторону.

- Я зла на тебя!

- Поверь, я это заметил, - хмурится Ледовский.

- если ты будешь устраивать сцены ревности мне, я буду устраивать их тебе! У меня поводов больше, - отступаю назад.

- У тебя нет ни одного повода, я ни на кого не смотрю, - прижимая меня к стене, фиксирует над моей головой руки и закрывает рот поцелуем. Я чувствую, как меняется его настроение.

- Я опоздаю в университет, - напоминаю ему.

- Привезу тебя ко второй паре, - спускаясь поцелуями к шее, Илай переключает и мое внимание.

Разворачивает лицом к стене, задирает юбку и стягивает колготки вместе с трусами. Слышу, как расстегивает ремень, как скользит язычок молнии, как раскрывает фольгированный пакетик и раскатывает презерватив на члене. От нетерпения переминаюсь с ноги на ногу. Фиксируя бедра, Илай одним толчком оказывается внутри. Теперь я могу себя не сдерживать и кричать от удовольствия в голос…

- Моя ох*я девочка, - хрипло рычит Илай, достигая своего пика сразу после меня.

Приведя себя в порядок, мы выезжаем в университет. Прибываем без опозданий, Илай так гнал, что у нас в запасе осталось время до первой лекции. В машине мы договорились, что он не трогает моего воздыхателя, я сама с ним поговорю. Он соглашается, но как-то нехотя. Есть подозрение, что Ледовксий в этом вопросе поступит по-своему.

Нас встречают завистливые взгляды соперниц. Я уже привыкла и не обращаю внимания. Хотя неприятно ощущать чью-то ненависть. Особенно ярко ее транслируют бывшие «фанатки и обожательницы» Силины.

Силина….

Я спрашивала Илая, что стало с его бывшей невестой. Он не ответил, но я и так знала, просто не стала рассказывать. Подслушала разговор Макса и Камиля из которого выяснила, что Силина и ее мать собирались отправить меня в бордель после того, как Кориков сбежит за рубеж.

В бордель отправили их. У меня до сих пор неоднозначное отношение к этому поступку Ледовских. Я знаю, что они так поступили, чтобы защитить меня. Илай вообще убрал всех, кто когда-то терроризировал и обижал меня.

- Мелина, - улыбаясь, ко мне спешит Настя. Теперь со мной все хотят общаться и дружить, но с Настей наше общение проверено временем.

- Привет, - здороваюсь в ответ.

Она всегда с опаской приближается и все из-за Илая, он не изменил своей привычки прожигать всех ледяным убийственным взглядом и давить тяжелой энергетикой. Его теплота только для избранных, а в это число попасть не просто.

- Он от тебя когда-нибудь отлипает? - вместо приветствия подкалывает нас Айя. Она Илая не боится. Подходит, обнимает и целует в щеку.

- Не завидуй, - подмигивает ей мой Лед. - Ты встретишь того, кто приклеится к тебе и не отлипнет, - заверяет ее.

Айя улыбается, а глаза грустные. Я всматриваюсь в лицо подруги, замечаю, что веки вновь слишком ярко накрашены. За слоем косметика заплаканные отекшие глаза. И это не в первый раз. Я пыталась выяснить, что у нее происходит, но подруга отшучивается и слишком широко улыбается. Это меня настораживает.

«Самые несчастные люди улыбаются больше всех» - приходит мне на ум.

Прежде чем отпустить, Ледовский коротко и влажно целует меня на глазах у всех. Кажется, к этому уже все привыкли, но это только, кажется.

Мы расходимся по аудиториям. У Илая нет лекций, он встречается с руководителем дипломной работы, а у меня целых три.

Отпрашиваюсь в уборную за несколько минут до конца первой лекции, чтобы избежать толкучки и не надышаться сигаретным дымом. В туалете ни души. Захожу в кабинку, слышу, как кто-то входит в уборную сразу за мной. Следом хлопает дверь с такой силой, что она, наверное, слетела с петель.

- Ты где ночевала?! - узнаю голос Максима и замираю.

- Это женский туалет, выйди отсюда, - голос подруги дрожит от ярости.

- Сюда никто не зайдет, - хлопая по створке ладонью, заверяет Берг. - А теперь отвечай на вопрос! - никогда не слышала, чтобы Макс так психовал.

- Я не обязана отчитываться перед тобой.

- Я спросил, где ты была ночью? - цедит сквозь зубы, несколько раз хлопая ладонью по двери. Собрался ее сломать?

- У своей девушки требуй отчеты, - надрывный смех, царапает что-то в душе и вызывает тревогу. Айя будто находится на грани. Я давно заметила, что у них с Максом есть какая-то история. История, которой она ни с кем не делится.

- Ты моя сестра…

- С сестрами не трахаются, - ошарашивает меня Айя. Я перестаю дышать. Мне становится стыдно, что я слышу их разговор. Надо было сразу предупредить, что я здесь.

- Айя!

- Отойди, - кричит она и вылетает из уборной. Хлопок двери извещает, что Берг последовал за ней…

Эпилог

Мелина

- Мелина, ты ещё хотела заехать к родственникам, - кричит мне Хаким из-за двери недовольный долгими сборами. - Лед уже два раза звонил, спрашивал, выехали мы или нет, - бурчит он, а я и не думаю спешить.

Илай и мне звонил, как только его самолет коснулся земли. Он собирался сначала домой, заехать, забрать меня, а потом отправиться вместе к родителям, но тогда мы точно опоздаем, поэтому я предпочла ехать с Хакимом.

До начала мероприятия осталось чуть больше двух часов, опаздывать нам нельзя, а Илая просто раздражает, когда я не рядом, а сейчас его раздражение подпитывает разлука в три дня.

Сегодня я хочу быть очень красивой, это мой «первый выход в свет». Официально гостей пригласили на день рождения Давида Сергеевича, а не официально мы празднуем его ремиссию. Для нас всех это огромная радость.

Выбрав наконец-то платье и туфли на сегодняшнее мероприятие, я поправляю прическу, которую мне сделали в салоне. Переодеваюсь в джинсы и кофту, на улице, несмотря на конец мая всё ещё прохладно. Платье засовываю в чехол, переоденусь в особняке. Сумку с туфлями и украшениями беру с собой.

- Наконец-то, - вздыхает демонстративно Хаким, когда я выхожу из спальни.

- Жениться тебе надо, а то ворчишь, как старый дед, - поддеваю его.

- Не родилась ещё та, кто будет меня терпеть, - отшучивается Хаким.

- Аккуратно, а то помнешь, - предупреждаю сводного брата, когда он забирает у меня сумку, приготовленную для брата с сестрой и платье в чехле.

- Идем уже…

По дороге к особняку Ледовских, мы заезжаем к тетке. Видеть Лену и Пашу мне совсем не хочется. Каждая встреча, как наказание, но Лешка с Леськой не виноваты в том, что у них такие родители.

Поднявшись в квартиру и позвонив в дверь, я морально готовилась к встрече Леной. Дверь открывает Лешка, искренне улыбнувшись, крепко обнимает.

- Ты один? - стараюсь скрыть надежду в голосе.

- Нет, с Олесей. Мама с папой на работе, - сообщает мне приятные новости.

После того, как я попросила их покинуть мою квартиру, Лена долго на меня обижалась, при каждой встрече высказывала, что я зажравшаяся буржуйка, а у них нет денег на продукты. Я не прогнулась. Помогала все это время только детям, покупала одежду, телевизор им в комнату, игровую консоль, телефоны, в общем, все то, что необходимо подросткам. А на сэкономленные деньги, при условии, что их родители начнут работать, можно отлично питаться.

- Леш, я на минутку, извини, - приобняв за плечи, вхожу следом за ним в квартиру. Брат жмет руку Хакиму, который не позволил мне самой нести сумку.

- Ты без Илая? - интересуется брат.

- Если ты о своей просьбе, он не забыл. Записал тебя в мотошколу. На днях заедет, поедите покупать экипировку, - сообщаю Лешке. На его восторженный вскрик выбегает сестренка.

Олеся с Лешкой никогда ничего не просят и принимают подарки с благодарностью, наверное, поэтому мне так приятно их баловать.

- Лешка, я ролик снимаю, ты можешь не орать… - увидев меня, забывает обо всем и бежит обниматься. Поболтав несколько минут, мы уходим, оставив им сумку с одеждой и гостинцами.

В особняк Ледовских мы с Хакимом приезжаем на несколько минут раньше Илая. Работа кипит и во дворе и в доме. Молодая девушка организатор носится по всему периметру, раздает указания, ругает оформителей и официантов. Такая вся серьезная деловая, но глядя на нее мне хочется улыбаться.

Успеваю поздороваться с Давидом Сергеевичем и поздравить его с днем рождения. Мария Леонидовна задерживается в салоне. Представляю, как нервничает, ведь она привыкла все контролировать, а тут весь праздник устраивают без нее.

Увидев, как во двор въезжает машина с Илаем, я срываюсь с места и бегу во двор. Соскучилась по своему Льду.

- Прическу и макияж не испорти, - напоминает Хаким, провожая меня насмешливым взглядом.

- Не целуй! - бросаясь в объятия Илая, предупреждаю я, уворачиваясь от настойчивых губ. - И прическу не порть, - верещу я.

- Я соскучился, идем в спальню, - целует меня за ушком. Илаю нет дела, что нас окружает пару десятков людей.

- Илай, я в салоне провела четыре часа…

- Ты и так красивая, - даже слушать не хочет.

- Илай, вечером, пожалуйста, - умоляю я.

- А мне со стояком что делать? - спрашивает он, прижимая меня к себе таким образом, чтобы я почувствовала.

- Ты большой мальчик что-нибудь придумаешь, - пытаясь отстраниться, дразнюсь я.

- Дерзишь? - поддается к моим губам. Я порой забываю, что мой Лед очень и очень горячий парень.

- Илай! - пищу я, уворачиваясь от поцелуев.

- Отпусти девочку, - выйдя из машины, приказывает Мария Леонидовна, правильно расценив ситуацию.

- Моя мама тебя любит больше чем меня, - довольно произносит Ледовский. Он совсем не ревнует ко мне своих родителей. Я бы даже сказала, что Илай рад такому отношению ко мне.

- Я люблю вас одинаково. Но запомни, Мелина девочка и я всегда буду на ее стороне, - серьезно произносит Мария Леонидовна.

- И я тоже, - доносится с верхней ступени лестницы твердый голос Давида Сергеевича.

- Ты тоже на ее стороне? - спрашивает Илай Хакима, просто ради шутки.

- Сами разбирайтесь… - отмахивается сводный брат.

Переодевшись и поправив прическу, я спускаюсь вниз. Гостей много, но первым, кого я замечаю - Макс и его девушка. Точнее уже невеста, с которой он совсем скоро переезжает жить в Москву.

Я не знаю всей истории, но того, что Айя из-за Берга уехала жить к какой-то тетке, я ему простить не могу. О ее побеге знала только я. Знала и молчала. Пыталась отговорить, но подруга твердо решила уехать. Единственное что я знаю, между ними были отношения, а потом Макс переключившись на другую…

Я не здороваюсь ни с Бергом, ни с его невестой. Они тут по приглашению Илая. Он просит меня не вмешиваться, я не вмешиваюсь, но и простить ему Айю не могу.

Полвечера Илай держится и ведет себя почти прилично. Несколько раз пытался слизать губную помаду, но губы у меня всё ещё накрашены.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Отправляю Айи несколько наших фотографий, она просила прислать. Знаю, что скучает по всем нам, хоть и не говорит, а я не бережу ее раны. Получаю несколько сердечек от подруги, а потом она мне перезванивает.

- Айя, привет! - радостно вскрикиваю. - Как у тебя дела? - говорить приходится громко из-за шума музыки во дворе.

- Это Айя? - раздается за спиной напряженный голос Макса. - Мелина, дай мне трубку, - требует он.

- Я тебе перезвоню, - произносит подруга и сбрасывает разговор. Видимо услышала голос «братца».

- Она положила трубку, - сообщаю Бергу.

- Дай мне ее номер, - не просит, а требует.

- Нет, - мотаю головой, пряча телефон за спиной. - Айя не давала разрешения.

- Мелина, пожалуйста, - просит он. Что-то в его взгляде трогает душу, но подруга мне ближе и роднее.

- Макс, отвали, - в наш разговор встревает злой Илай.

- Ты сказал у тебя нет ее номера, - бросает обвинение в Ледовского. Злится, играет желваками.

- У меня и нет, - жестко отрубает Илай.

Берг вынужден отступить. Не хочу признаваться, но я чувствую злорадство, будто смогла немного отомстить за подругу.

- Вечер становится утомительно скучным, давай сбежим? - предлагает Илай, утаскивая меня из толпы, любующейся фейерверками.

- Илай, надо попрощаться с гостями, - шикаю на него, но разве Лед кого-то прислушивается, если что-то решил, прет как айсберг.

- Без нас попрощаются, - отмахивается он.

Обходим особняк, заходим с заднего входа. Илай подхватывает на руки и взбегает на второй этаж. Захлопнув дверь ногой, бросает меня на постель, и принимается скидывать одежду. Из кармана Ледовского выпадает ювелирная коробочка.

- Это что? - скатываюсь с постели, успеваю схватитькоробочку раньше, чем до нее добирается Илай.

- Мелина, - прикрывая глаза большим и указательным пальцем, усмехается Илай. - Если я скажу не открывать и отдать мне, ты это сделаешь?

- Нет, - честно признаюсь и открываю коробочку.

А там.… кольцо.

Невероятно красивое кольцо…

- Блин… - мотает головой Ледовский. Я тоже ничего не могу ответить, у меня перехватило дыхание. - Я купил его в Москве. Чтобы ты его не нашла, носил с собой, - рассказывает Илай. - Я придумывал, как сделать тебе предложение, - смеётся он, качая головой. - Теперь не получится сделать все романтично, - совсем немного обвинения в его голосе есть, но выглядит мой лед счастливым. Присев на ковер, достает кольцо из коробочки. - Спрашивать надо?

- Не надо,- мотаю головой. - Я согласна, - под мой смех и слёзы, он надевает мне его на палец.

- Я люблю тебя, Ледышка!

- Я люблю тебя мой горячий Лед…

Конец