Лямки пухлого рюкзака больно врезались в плечи, голые ноги зудели от комариных укусов, а спину и затылок нещадно припекало. Сентябрьское солнце жарило так, будто лето вовсе не собирается с нами прощаться.

– Уже вижу большую дорогу! – голосом, полным энтузиазма, воскликнула Ника. Тяжелая спортивная сумка оттягивала ей плечо, но подруга выглядела жизнерадостнее меня. – А ты переживала, что заблудимся в этом лесу и нас никогда не найдут. Видишь, не все так плохо!

– Угу! По крайней мере, нас не сожрали волки – уже удача, – согласилась я, отмахиваясь от назойливого комара. – Поскорее бы уже эта жара спала! Хочется настоящей осени.

Лето в этом году было изнуряюще жарким и никак не отступало. Ночи, душные и липкие, заставляли до сих пор спать с открытыми окнами.

– Ты, Влада, просто сумасшедшая! – покачала головой Ника, продолжая гордой походкой шагать впереди. Обращаясь ко мне, она даже не думала оборачиваться, поэтому иногда я толком не слышала, что говорит подруга, до меня долетали лишь обрывки фраз. – Кто хочет настоящую осень со слякотью, дождями, насморком, первыми заморозками… Брр!

– А еще осенью листопад, теплые напитки, пледы, прогулки… – начала перечислять я, но Ника меня тут же перебила.

– Как думаешь, нам направо или налево?

– Тебе виднее, кэп. Ты же хвасталась навыками ориентирования до того, как мы проехали нужную станцию.

– Стоило один раз в жизни оступиться…

– Если бы я проворонила нашу станцию, ты меня уже съела бы живьем, – возмутилась я вполне обоснованно. Ника из тех людей, кто не прощает ни единого промаха. Во всем хочет быть первой и требует того же от окружающих.

– Тшш! Мешаешь думать! – поморщилась подруга.

Мы брели по пустой лесной дороге. Сосновые шишки под ногами похрустывали, а желтые иголки прилипали к кроссовкам. Деревья со скрипом раскачивались над головами, а вокруг – ни единой души.

– Хоть бы указатель какой повесили, тоже мне отель! Как их постояльцы находят? – проворчала Ника.

– Возможно, они выходят на нужной станции, а не посреди леса? – невинно предположила я.

Ника одарила меня испепеляющим взглядом.

– Ногу натерла, – пожаловалась я, – и комары искусали.

– Понять бы, в какую нам сторону… – Ника нервно провела ладонью по светлым волосам, собранным в тугой пучок.

Эту прическу она носила, сколько я себя помню, даже в далеком детстве, из-за чего всегда казалась слишком собранной для своего возраста. Вот и сейчас, после нашего часового плутания по лесу, Ника оставалась поразительно хладнокровной и невозмутимой. Высокая, с прямой спиной, правильными чертами и чуть вздернутым носом – подруга всегда выражала уверенность в себе и своих действиях. Нике отлично подошла бы роль строгой начальницы, не сомневаюсь, что в будущем подруга добьется больших высот, возглавив какую-нибудь компанию. Чего нельзя сказать обо мне: мои собранность и дисциплина еще в детстве вышли погулять, да так и не вернулись. А я их не особо-то и искала, оттого и привыкла перекладывать ответственность на других. Когда в конце прошлого учебного года Ника решила перевестись на заочное, чтобы скорее влиться в настоящую взрослую жизнь, и предложила мне присоединиться, я с радостью поддержала эту идею. Учеба давалась мне нелегко, лекции казались скучными, и посещать универ с каждым месяцем хотелось все меньше. А тут еще и тетя Ники, Светлана Валентиновна, предложила нам подходящую подработку: рекомендовала нас, студенток факультета гостиничного и ресторанного бизнеса, в загородный отель своего хорошего приятеля. У нас появилась возможность совместить приятное с полезным: и подзаработать, и засчитать производственную практику. Конечно, Ника загорелась этой идеей сразу, она мечтала о головокружительной карьере в этой сфере. Я же высоких ставок не делала и отправилась в отель за компанию. Хоть мама перестанет пилить меня за несерьезное отношение к будущему. К тому же мы с Никой всегда вместе, неразлейвода. Правда, иногда мне казалось, что я для подруги обуза и утяжелитель на ее стремительном пути вперед. Во многом Ника для меня пример всю мою жизнь… И все же кое-что в подруге временами страшно раздражало: во-первых, она никогда не признавала свою неправоту, как, например, в случае с пропущенной станцией; а во-вторых, ей хотелось во что бы то ни стало быть везде первой, наплевав на инстинкт самосохранения, а иногда и на чувства других. И вскоре я в этом в очередной раз смогла убедиться.

Когда мы наконец выбрались из леса, на горизонте показалась черная машина.

– Неужели! Здесь есть жизнь! – воскликнула я. – А то мне уже казалось, что мы попали на другую планету.

Черный спортивный автомобиль несся к нам на такой скорости, что я подумала, что не затормозит. Однако водитель, завидев нас, сбросил скорость, и это меня почему-то напрягло. Несмотря на солнечный осенний день, безлюдность вызывала легкую тревогу. Еще не разглядев водителя, я решила занять оборону. На всякий случай.

За рулем сидел парень в солнцезащитных очках. Когда он опустил стекло, я заметила рядом с ним пассажира и напряглась еще больше. На вид парни были чуть старше нас, возможно, уже выпускники вузов. Тот, что сидел рядом с водителем – рыжий, с растрепанными кудряшками, тут же натянул белозубую приветственную улыбку. Второй имел более угрюмый вид, но успел поднять очки на лоб и окинуть наши с Никой ноги оценивающим взглядом.

– Привет, девчонки! За грибами собрались? – доброжелательно обратился к нам рыжеволосый. Слишком наглая улыбка не вызывала доверия. Я по-прежнему держалась настороженно, едва ли не спрятавшись за спину Ники. Зато подруга мгновенно оживилась.

– Ребята, мы немного заблудились! – лучезарно улыбнулась она.

«Немного заблудились» – это она, конечно, поскромничала. Мы конкретно так заблудились и бродили по лесу уже целый час.

– Не подскажете, в какой стороне загородный отель «Хвоя»?

Теперь настал черед рыжего внимательно нас разглядывать.

– Допустим, подскажем, – снова лукаво улыбнулся он, – а что нам за это будет?

Не зря они сразу мне не понравились. Две противные рожи! Я взяла Нику за рукав толстовки и слегка потянула в сторону.

– Пусть валят! – буркнула я. – Сами найдем.

– А что вы хотите взамен? – не послушав меня, невинно захлопала глазами Ника. Включила дурочку: полезла в карман широкой толстовки и достала оттуда смятые деньги. – У нас есть сто пятьдесят рублей наличкой и студенческая проездная карта. На пару поездок вам хватит.

«А если продолжите разговор в том же духе – пара поездок будет прямиком до травмпункта!» – добавила я про себя. Вообще, беседы с собой, точнее, с изнанкой – так я называла свой внутренний мир, – явление нередкое. В реальной жизни я чаще отмалчиваюсь, ведь обычно переговорщиком выступает Ника. Я дерзкая и смелая только в своих мыслях, да еще и с запоздалой реакцией. Когда тебе только перед сном приходит идеальный ответ для диалога, который состоялся в лучшем случае накануне утром.

– На фига нам твой проездной, – хмыкнул рыжий.

– А больше у нас ничего нет, – уже с вызовом произнесла Ника.

Я не могла взять в толк, зачем она треплется с этими парнями. Мы и без того потеряли кучу времени, хотя выехали ранним утром. Опоздать к работодателю в первый же день – так себе заявочка. Я давно потеряла терпение, и вот, кажется, и до Ники стало наконец доходить, что мы страшно опаздываем и растрачиваемся на ненужное.

– Ладно, девчонки, я пошутил, – миролюбиво сказал рыжеволосый. Черная иномарка стояла на обочине, щелкая аварийкой. – Согласен, вышло тупо. Предлагаю загладить свою вину.

– Это каким же образом? – настороженно поинтересовалась Ника. Мне же просто хотелось свернуть диалог и избавиться от этих нахальных придурков. Я взяла подругу за руку и потянула.

– Не связывайся с ними! Пойдем!

– Как ты сказала, называется этот отель? – как ни в чем не бывало продолжил рыжий, быстро перейдя на «ты». – «Хвоя»? Мы как раз туда едем, можем бесплатно подбросить, да, Гер?

– Угу, – лениво бросил в ответ до этой минуты молчавший Гера.

«Вот и скатертью дорожка! Только уж без нас…» – ворчливо напутствовала парней моя изнанка, а Ника вдруг выдала:

– Что ж, мы согласны!

– С ума сошла? – рассердилась я.

Ника повернулась ко мне и непонимающе заморгала:

– А что такого? Мы ведь опаздываем!

– И для этого нам нужно садиться к подозрительным незнакомцам посреди леса? – прошипела я.

– А что ты предлагаешь делать? – начала терять терпение Ника.

– Мы только что их увидели, и они не внушают мне доверия! – твердо заявила я, не сводя взгляда с лица подруги.

– Вот отстой, – промямлила Ника.

Уверена: не будь меня рядом, она без раздумий забралась бы в машину, лишь бы достичь цели: быть первой. О последствиях своих поступков Ника редко задумывалась. И для этого свыше ей была послана я: получается, мы уравновешивали друг друга. Мои настороженность и нерасторопность, Никины безрассудство и желание быть выше, сильнее, быстрее…

Ника повернулась к парням и нарочито бодрым голосом спросила:

– В какой стороне, говорите, «Хвоя»?

Парни этого не говорили, но Гера указал прямо. Теперь, когда он наконец не пялился на нас так откровенно, мне удалось его получше разглядеть: загорелое лицо, взлохмаченные темные волосы, цвет глаз не разобрать – только если подойти поближе, чего я делать, разумеется, не собиралась.

– Спасибо за ответ! Но с вами мы не поедем, передумали.

– Но почему? – возмутился рыжий. Он выглядел таким разочарованным, будто у него первого января увели подарки из-под елки.

– Моя подруга очень любит пешие прогулки, – кивнула на меня Ника. А я подумала, что со стороны, скорее всего, сейчас выгляжу просто ужасно: уставшая, раскрасневшаяся, с тяжелым рюкзаком на плечах и совершенно растерянная… Я кисло улыбнулась и кивнула.

– Угу, просто обожаю! И кругосветку бы дала.

– Тогда увидимся там, – обиженно сказал рыжий и нарочно прибавил громкость на магнитоле. Гера молча дал по газу, и машина ушелестела в ту сторону, где, по словам парней, находился наш отель.

– Ну вот, обидели мальчиков, – усмехнулась Ника.

– Зуб даю, что они солгали и ни в какую «Хвою» не едут, – сказала я Нике, пока мы провожали взглядами автомобиль. Вскоре он скрылся из виду, и снова стало тихо. Только кричали птицы и сосны уныло поскрипывали: скрип-скрип-скрип…

– А еще ты зуб даешь, что они насильники и маньяки! – проворчала Ника. – Почему не веришь в людей? Сейчас доехали бы с ветерком и музыкой.

– Насильники и маньяки? – откликнулась я. – Все может быть! Мне мама с детства твердит, что нельзя садиться в машину к незнакомым дяденькам.

– Но эти дяденьки такие симпатичные! – вздохнула Ника.

– Ага. Только что в голове даже у самых симпатичных? Вот ты мечтаешь прийти к кому-нибудь в подкаст про успешный успех, а попадешь в тру-крайм.

– Ну тебя! – отмахнулась Ника. И все-таки мои слова подействовали на нее отрезвляюще. Разум взял верх над комфортом, и мы, уставшие и измученные, снова потопали по дороге.

До отеля мы добрались спустя полтора часа. Изможденные, злые, в запылившихся кроссовках и со сгоревшими на солнце носами. На одной из развязок мы снова свернули не туда. А когда наконец увидели первые указатели на «Хвою», открылось второе дыхание. Правда, тут же и закрылось после информации, что до отеля еще целых три километра. Когда показался красивый кованый забор, я не поверила своим глазам. Снова откуда-то взялись силы, и мы с Никой, не сговариваясь, рванули к распахнутым воротам. Там же располагалась небольшая гостевая парковка, на которой мы и обнаружили уже знакомую черную иномарку. Не сговариваясь, мы переглянулись.

– Тру-крайм-подкаст, значит?

– Кто ж знал, что им и в самом деле в нашу сторону, – пожала плечами я. – Но если они гости отеля, то странно, что они подвезли бы нас на собеседование.

– Твоя правда! – согласилась Ника и, слегка прихрамывая, первой направилась в сторону главного корпуса.

Территория отеля оказалась большой, ухоженной и, несмотря на начало осени, еще ярко зеленела. Воспользовавшись тем, что рядом никого не было, я наконец скинула с плеч тяжеленный рюкзак и улеглась на газон.

– Ты что делаешь? – зашипела Ника.

– Иногда нам нужно заземлиться.

– Влада, у нас собеседование!

– Если я перед этим не отдохну хотя бы минуту…

– А если одежда от травы покрасится?

– Мне уже на все плевать! – честно сказала я.

– Тебе всегда на все плевать, – проворчала Ника, но тем не менее улеглась со мной рядом.

Ветерок осторожно шевелил листву на аккуратно подстриженных кустах, а мы, вытянув ноги и раскинув руки в стороны, молча провожали взглядами облака, медленно плывущие в сторону леса по бледно-голубому небу.

– Тебе верится, что мы пробудем здесь почти до ноября? – спросила я, не поворачивая головы к Нике.

– В моих планах задержаться здесь как можно дольше, – ответила подруга. – Взобраться по карьерной лестнице так высоко, что этот отель в будущем станет моим.

– Возьмешь к себе работать?

– Посмотрим, как проявишь себя, – по-деловому ответила Ника. В глазах подруги уже горел знакомый азарт.

– Серьезно? – возмутилась я. – У меня даже блата не будет?

– Я потребую с тебя больше, чем с остальных, – важно произнесла Ника, – потому что знаю твой потенциал…

Она и дальше крутила бы привычную шарманку, которую и без подруги заводят родители каждый день, но тут послышался сначала звук уверенных каблуков, а затем и строгий оклик:

– Это еще что такое?

Мы поднялись и принялись отряхиваться, даже не глядя, кому попались на глаза.

– Ну молодец, Владочка! – прошипела Ника, первой разглядев перед нами женщину в строгом черном костюме.

– Опять я виновата? – задохнулась я от возмущения, но препираться нам было некогда.

Мы вытянулись по струнке, словно два солдата. Сомнений, что перед нами кто-то из начальства, не оставалось – бейдж с надписью на груди «Мудрик Полина Сергеевна, отельер» говорил сам за себя.

Осанка, как у балерины, строгое, но очень привлекательное лицо и русые волосы, собранные в пучок, как у Ники, – такой была Полина Сергеевна. Я тут же решила, что эти две командирши отлично поладили бы между собой. Правда, сейчас наш отельер вряд ли разглядела бы в растерянной девчонке Нике Рябининой неоспоримого лидера. Подруга никогда не простит мне такой подставы, ведь это моя идея – отдохнуть на траве, на самом видном месте, между прочим. Полина Сергеевна смотрела на нас с таким властным выражением, что я подумала, она вот-вот гаркнет: «Ррравняйсь! Смирррно!» У меня даже коленки задрожали перед этой женщиной. И под ее руководством мы должны провести здесь несколько недель? Мамочки! Что может быть хуже? Лучше бы я сидела в это время на парах…

Жутко разволновавшись, я так и не нашлась с ответом, в то время как Ника быстро собралась и начала «докладывать», кто мы, откуда и для чего пожаловали. Услышав имя Никиной тети, Полина Сергеевна немного смягчилась, сделала нам небольшой выговор и отпустила с миром – видимо, до следующей нашей встречи. Перед этим дала распоряжение: найти ресепшен и познакомиться с ее замом, который должен дать нам указания. Я выдохнула с облегчением и решила, что мы отделались малой кровью. В конце концов, ничего страшного мы не совершили. Примяли немного чужой газон? За это на нас должен сердиться садовник. Мы еще не приступили к своим полномочиям, поэтому имели право в последний раз «насладиться свободой». Разумеется, обо всей этой несправедливости думала моя изнанка, в то время как я шагала за Никой к большому светлому корпусу.

– Вот угораздило же послушать тебя! – ворчала подруга. – За кого она нас теперь принимает?

– За сбившихся с пути далеких странников, – пропыхтела я, снова накидывая ненавистный рюкзак на плечи.

– Или за двух лентяек.

– Прилегли ненадолго, с кем не бывает.

– Со всеми, кроме нас!

– Мы бы так сильно не устали, если бы вышли на нужной станции! – рассердилась я.

Ругаясь, мы быстро шли по узкой гравийной дорожке.

– Если бы ты проснулась вовремя и не опоздала на вокзал, я не начала бы паниковать и мы не вышли бы раньше времени, – тут же нашлась Ника.

Она снова оставила виноватой меня! Вот нахалка!

– Если бы ты… – пошла я в наступление, но откуда-то со стороны раздалось громкое блеяние. От неожиданности мы подпрыгнули на месте.

– Зачем так пугать? – пробормотала Ника, схватившись за сердце.

– Намекаешь, что это я заблеяла, как овца? – все еще сердилась я.

Снова послышалось требовательное «Бе-е-е!», и мы огляделись. Только сейчас до меня дошел странный запах.

– Ну и вонища! – почувствовала то же самое Ника и демонстративно сжала пальцами нос.

По пути к главному корпусу мы наткнулись на контактный зоопарк. За еще не облетевшими красивыми кустами разглядели деревянную изгородь, а за ней – несколько коз и кудрявых баранов. Неподалеку расположился еще и загон с гусями.

– Не знала, что здесь животные есть, – пробормотала Ника, доставая из дорожной сумки рекламный буклет. – О зоопарке меня не предупреждали. Вижу на карте спа-зону, пруд…

– Надеюсь, нас не заставят за ними убирать? – забеспокоилась я. – Гусей я вообще-то боюсь! Ты знаешь, как они больно кусаются?

Гуси тут же громко загоготали, подтверждая мои слова.

– Смотря как будем себя вести, – Ника одарила меня красноречивым взглядом. – Скоро темнеть начнет, а мы так и не приступили к своим обязанностям.

Нежелание убирать за животными стало лучшим стимулом для ускорения.

Территория и гостиничный комплекс «Хвои» оказались намного больше, чем мы себе представляли. Несколько корпусов, соединенных между собой стеклянными переходами, утопали в соснах. Белые стены, панорамные окна в пол, деревянные вставки и минималистичные вывески – все выглядело стильно и дорого. В просторном лобби пахло хвоей, кофе и чем-то сладким из ресторана неподалеку. Лаунж-зона с мягкими диванами, книжными полками и подвесными креслами у окна манила к себе. Все сверкало такой чистотой, что мне стало неловко за наши пыльные кроссовки.

Мы с Никой, не сговариваясь, счастливо улыбнулись друг другу. На первом курсе довелось проходить практику в гостинице «Заря» с облупившейся краской на стенах и кипятильником на этаж. Когда тетя Ники предложила нам «Хвою», я представила себе очередной унылый пансионат где-нибудь у трассы. Но вместо этого – почти курорт посреди леса. Теперь перспективы провести здесь несколько недель уже не казались мне ужасными. Это будет прекрасная осень!

Так я думала, пока Ника не пихнула меня в бок. Подруга красноречиво указала на ресепшен, и я машинально проследила за ее взглядом. Там я и разглядела заместителя Полины Сергеевны. Наши с ним взгляды встретились, и я едва не споткнулась на ровном месте. В этот момент мне захотелось ущипнуть себя и убедиться, что это не сон после теплового удара.

Что ж, если осень и не выйдет прекрасной, то уж точно будет занимательной… в такой-то «приятной» компании.

Худощавое безразличное лицо, бледная кожа и дурацкая прическа «маллет», знакомая нам с детства. Он так ее и не изменил даже спустя столько лет. За время, что мы не виделись, Ларик будто вообще не повзрослел. Еще и это странное имя – Илларион, сокращенно – Ларик, над которым мы издевались в начальной школе. Мы были глупыми и вредными, но и Ларик не из робких: он сидел за нами на последней парте и подкидывал в наши пеналы мертвых жуков, чем вызывал дикий визг. И кто бы мог подумать, что этот парень, вечно торчавший «на Камчатке», станет заместителем управляющего отелем… Ларик ушел из нашей школы в шестом классе. По официальной версии из-за переезда в другой район. По нашей же – не нашел общего языка ни с одноклассниками, ни с учителями. Почему же теперь он стоит на ресепшене и принимает гостей? Подбрасывает им вместо конфеток тараканов?

– Это то, о чем я думаю? – пробормотала я.

– О ком! Кайгородцев?

– Кайгородов.

– Валериан?

– Илларион! – со смехом поправила я.

Ларик пока не обращал на нас внимания и со скучающим видом изучал что-то на мониторе компьютера.

– Ох, точно! Что-то я забыла. А он не изменился. Даже прическа эта…

– Мы тоже не особо изменились, – мрачно добавила я, – и даже не сменили со школы имена-фамилии, а, видимо, следовало.

– Думаешь, он до сих пор на нас злится? – с тоской в голосе спросила подруга.

– Думаю, если он наш руководитель, уборки навоза не избежать.

После такой встречи мы с Никой совсем приуныли и к стойке тащились как на расстрел.

– Похвально, что человек не изменяет себе, – склонившись ко мне, прошептала Ника. Разумеется, она имела в виду прическу Ларика.

– Если ты скажешь ему что-то в этом роде, он снова нас возненавидит, – предупредила я.

– Думаешь, он остался таким же вредным, да еще и злопамятным?

– Сейчас проверим…

Ларик, уткнувшись в компьютер, как нарочно не обращал на нас внимания. Нике пришлось даже звякнуть золотым колокольчиком на стойке, чтобы Кайгородов наконец посмотрел в нашу сторону. Ларик поднял голову и одарил нас внимательным тяжелым взглядом. Разумеется, сразу узнал – с шестого класса мы, конечно, изменились, и все-таки кое-что было вечным: мы навсегда оставались сладкой парочкой «Твикс». Высокая Ника с фирменным светлым пучком на голове, и я: ниже на полголовы, с темно-русым растрепанным каскадом волос. Ларик еще не сказал ни слова, а мы уже, не сговариваясь, взялись за руки и натянули виноватые улыбки. Мало того, что страшно опоздали, так еще и заявились в неподобающем виде: взмыленные и разбитые, как после турпохода. Я молилась, чтобы наша детская вражда прошла для Ларика бесследно. Мы с Никой уже все давно забыли, а вот Кайгородов был злобным и обидчивым, без чувства юмора, и наверняка наши шутки он хорошо помнил.

– Слушаю вас, – наконец произнес он.

– Привет… те… – начала я, – привет тебе…

– Здравствуйте! – перебила меня Ника.

– Здравствуйте, – кивнул Ларик. – Заселяетесь?

– Мы к тебе… к вам, – снова поправила я саму себя. – Мы к вам работать.

Ларик с надменным видом поднял бровь.

– Мы ждали новый персонал к двенадцати ноль-ноль, – произнес Кайгородов с издевкой в голосе, – а сейчас…

И он повернулся к настенным часам, которых, как назло, здесь было целых пять штук, и все показывали разное мировое время.

– А сейчас пять.

– Нам сказали подойти по китайскому времени, – сообщила я, не сводя взгляда с часов, над которыми значилось слово «Пекин».

Ника пихнула меня локтем. Ларик не должен думать, что мы собираемся над ним издеваться.

– Очень остроумно, – скорчил он кислую мину, – не теряете формы.

– Так ты нас все-таки вспомнил? – прикинулась дурочкой Ника. – Спирина и Рябинина!

– Ага, Зита и Гита. Вас забудешь, – усмехнулся Ларик.

Зитой и Гитой нас называла престарелая классная руководительница, чем всегда веселила одноклассников. Мы страшно бесились, и, учитывая, что Ларик первым делом вспомнил об этом прозвище, услышать его во время практики придется не один раз.

Повисла неловкая пауза. Теперь Ларик что-то внимательно читал на экране, а мы нетерпеливо переминались с ноги на ногу и непонимающе переглядывались.

– Значит, Светлана Валентиновна – твоя тетя? – наконец подал голос Ларик, не отрывая взгляд от компьютера. – Сейчас читаю ее рекомендательное письмо…

– Угу, – откликнулась Ника, уже не скрывая своего раздражения.

Ларик словно нарочно тянул время. Я сбросила на пол рюкзак и уселась сверху, опершись спиной о стойку регистрации. Если сюда войдет Полина Сергеевна и снова начнет делать замечания – плевать. Так, как сегодня, я не уставала очень давно. А ведь мы даже не приступили к работе.

– Я слышал о Светлане Валентиновне от нашего директора, но думал, вы просто однофамилицы…

– Так что пишет тетя? – поторопила Ларика Ника.

Наверняка ей, как и мне, сейчас хотелось принять душ и растянуться на кровати. Мы обе надеялись, что сегодня нас уже отпустят с миром, а завтра с утра мы полноценно начнем рабочий день. Но Ларик явно планировал на нас отыграться.

– Рекомендует тебя на должность координатора мероприятий. У нас как раз освободилось место, видимо, Светлана Валентиновна в курсе. Но я сомневаюсь, что ты потянешь.

– Не сомневайся, – буркнула Ника, – у меня есть опыт, вот и рекомендует.

Тетя Ники имела свой отель в Анапе и дружила с владельцем «Хвои». Опыт у нас и в самом деле имелся. Прошлым летом мы с Никой не только отдыхали под южным синим небом, отмокали в море и объедались кукурузой, но еще и помогали с организацией мероприятий. Правда, все, что входило в наши обязанности, – перетаскивание стульев и реквизита. «Опыт» – громко сказано, но Ларику об этом знать не обязательно.

– Только мероприятий у нас в сентябре немного, будешь помогать мне на ресепшен, – ехидно добавил Ларик. – А тебя, Спирина, – он обратился ко мне точно так же, как в школе, исключительно по фамилии, пришлось мне выбираться из-под стойки, чтобы выслушать его, – рекомендуют на должность координатора уборки.

– Получается, я буду горничной?

Ларик гаденько заулыбался.

– Получается, что так. В «Хвое» осенью высокий сезон. Особенно в выходные – все хотят вырваться из города на свежий воздух. В отеле буквально не хватает рук…

– Как же так? У тебя вон целых две, – все-таки не сдержалась я.

Моя ехидная изнанка из-за стресса прорывалась наружу. И без того сегодня страшно устала, а улыбочка Ларика вывела меня из себя.

– Не пререкайся с ним, – негромко попросила Ника.

– Верно, Рябинина. Все-таки теперь я ваш начальник. – Ларика распирало от какого-то детского злорадства и чувства собственной значимости. – Нужно будет, и мой номер уберешь.

– А что по поводу нашего номера? – спросила Ника, наступив мне на ногу, чтобы я помалкивала. Ответить Ларику очень хотелось.

– На территории есть отдельный корпус для персонала, комната на троих с санузлом и общая кухня на этаже. Или можете снять жилье в соседнем поселке. Отель не занимается трансфером, но компенсирует плату за проезд.

– А питание включено?

После этого вопроса в животе предательски заурчало.

– Отдельное меню для персонала, приходите в столовую вовремя. Если проспите, то и завтрака не будет.

– В этом я не сомневалась, – буркнула я.

Следующие полчаса Ларик с завидным занудством мучил нас вопросами и наставлениями, никак не желая отпустить. В завершение бесконечной лекции, почему-то глядя на меня, сказал:

– Хоть один косяк, и я вас быстро турну. Это в моих полномочиях.

– Почему ты на меня смотришь? – не выдержала я.

– Тебя, Спирина, жду через полчаса переодетой в униформу. Будет первое тестовое задание.

Я, закусив губу, кивнула. Что ж, в резюме мы с Никой первым делом указали стрессоустойчивость, и я не могу провалить этот тест, еще не приступив к работе. Ларик сообщил, что в корпусе для персонала наш номер – десятый, на втором этаже. Там же в шкафу униформа, Галчонок все расскажет.

Мы предпочли не задавать лишних вопросов, чтобы Ларик снова не прицепился к нам с нотациями, и, подхватив сумки, направились к выходу.

– Мы будем жить с говорящей птицей? – спросила я.

– С чего бы? – округлила глаза Ника.

– А что за галчонок?

– Ну явно не из «Простоквашино»! – расхохоталась Ника. – Наверняка наша будущая соседка, которую зовут Галя.

– А если она противная?

– Уж не противнее Ларика.

– Это точно…

Кайгородов, словно подслушав нас, крикнул:

– Спирина!

Пришлось притормозить и обернуться.

– Не забудь, у тебя ровно полчаса до тестового задания!

Я демонстративно приложила ладонь к виску, отдавая честь, и Ларик, кажется, остался удовлетворен таким жестом.

– К пустой голове не прикладывают, – со смехом произнесла Ника, толкая тяжелую дверь корпуса.

Жара спала, и воздух наконец стал по-осеннему прохладным, птицы заливались уже не так громко.

– На что ты намекаешь? – возмутилась я.

– Да так, ни на что… Этот Виссарион не даст тебе спокойно жить.

– Илларион, – поправила я. – И почему он больше цепляется ко мне, чем к тебе? Ты была инициатором всех розыгрышей над ним.

– Но он-то этого не знает, ведь исполнителем была ты.

– Ты умная и хитрая. Вечно мной пользуешься, – проворчала я. Ника, глядя на меня сверху вниз, улыбнулась и взяла под руку.

– Обещаю, что не дам тебя в обиду этому…

– …Иллариону, – подсказала я, предчувствуя, что подруга снова исковеркает имя.

– Точно! Свалился же на нашу голову, – тяжело вздохнула Ника. – И что за имя дали ему родители? Он будто не наш ровесник, а столетний монах…

Корпус для персонала располагался около леса. Выглядел скромнее, чем главный, его окружали аккуратные клумбы с поздними цветами. В корпусе было тихо, словно все уже разошлись по комнатам.

– Думаю, этот корпус не слишком заселен, – шепотом сказала Ника, когда мы подошли к нашему номеру, – тетя говорила, что персонал в основном живет в соседних поселках, где нам и предлагали снять жилье.

– Хорошо, что твоя тетя обо всем позаботилась, – сказала я, выглядывая из-за плеча Ники.

Подруга в это время пыталась справиться с замком, подставляя карту то одной стороной, то другой.

За дверью послышалось странное шуршание, и мы замерли на месте. Когда Ника приложила ухо к двери, та резко распахнулась, и подруга едва не рухнула под ноги незнакомой девчонке, которая настороженно смотрела на нас. Она и вправду была похожа на растрепанную галку: черные волосы, короткая небрежная стрижка, острый нос и темные, как переспелые черешни, большие глаза.

– Вы кто?

– Твои новые соседки! – весело представилась Ника, бесцеремонно проходя в комнату. Девчонка попятилась, пропуская нас. – Я Вероника, можно просто Ника, а это Владислава.

– Можно просто Слава?

– Можно просто Влада.

– А я Галя, – немного растерянно представилась новоявленная соседка, оглядывая нас с головы до ног. И все-таки ее прозвали Галчонком не из-за внешнего сходства с этой птицей.

Наш номер оказался просторным и очень светлым. Три кровати, три прикроватные тумбы, письменный стол со стулом и большой шкаф. По разбросанным вещам в углу мы сообразили, что одна кровать уже занята и, не сговариваясь, кинулись к кровати у стены. Ника, разумеется, была первой. По-свойски забросила на кровать сначала свою сумку, а затем и сама улеглась, закинув ноги на спинку. Галя смотрела на нее во все глаза. Я же, оставшись без вожделенного места, направилась к кровати у окна.

– Сама же знаешь, не могу я у окна, – в свое оправдание начала Ника, – мне будет дуть, а потом – греть от батареи…

– Зато здесь вид красивый, – сказала я, выглянув в окно.

Окна нашего номера выходили на лес, и я уже представила, как постепенно будут желтеть, а затем и облетать листья; как ночью дождь уютно станет скрести в окно под шум ветра, если, конечно, Галчонок или Ника не храпят во сне. До этого я никогда не жила ни с кем. В семье я единственный ребенок, поэтому, как считает Ника, меня и избаловали. Сама же она делила комнату с младшим братом Севой, который вечно ее донимал. Может, потому Ника и отправилась учиться на наш факультет, чтобы иметь возможность уезжать и жить отдельно.

– Ну что, Галя, рассказывай, как там и что у тебя! – попросила Ника, разглядывая потолок. Подниматься с кровати она не планировала. Наверное, решила, что я могу пойти в бой и попытаться отобрать лучшее место.

– Конкретно у меня? – снова растерялась Галя. Голос у нее был совсем тихий. – А что у меня?

– Кем в «Хвое» трудишься?

– Горничной.

– О, Влада, так это твоя коллега, – обрадовалась отчего-то Ника, – вдвоем веселее!

– Тебя взяли на место горничной? – посмотрела на меня Галя.

– Меня распределили в службу хаускипинга, – пояснила я важно, – совмещаем работу и практику. Мы здесь до ноября.

– А-а-а… – протянула Галя.

– А ты давно работаешь в «Хвое»? – спросила Ника.

– Второй год уже. Я сюда сразу после школы устроилась – деньги очень нужны.

Мы с Никой переглянулись.

– Мама болеет, операция необходима. Я все деньги ей отдаю. Она живет в соседней деревне, а я – здесь. Удобно, маме не нужно на еду тратиться. Здесь хорошо, – Галя продолжала говорить так тихо, что мне приходилось внимательно прислушиваться к каждому ее слову. Сразу стало понятно, что девушка она скромная и степенная, и, вероятнее всего, наша шумная компания ее шокирует. – Нас всего три горничные: я, Анна Николаевна и Лу, то есть Люда. Но они не здесь живут. Анна Николаевна из той же деревни, что и мы с мамой, а у Лу парень в коттеджном поселке, он каждое утро ее на машине подвозит.

– Кто же тогда в этом корпусе живет?

– Повар наш Юрий Иванович с женой тетей Олей и кошкой, она тоже повариха.

– Кто повариха? Кошка?

– Нет же, тетя Оля! А еще на первом этаже живет садовник дядя Гоша, ой, и еще Вит – он барменом работает. И Полина Сергеевна тоже здесь, кстати. – Галчонок понизила голос: – С нами на одном этаже живет. Остальных автобус развозит. А! Забыла совсем – Илларион Васильевич в первом номере…

– Илларион Васильевич! – не сдержавшись, фыркнула Ника. – Тоже мне, много чести!

– Вы с ним уже познакомились?

– Учились в одном классе несколько лет, – пояснила я. – И когда Илларион Васильевич успел стать замом Полины Сергеевны?

– Да только с августа. До этого просто на ресепшен стоял. Он с факультета туризма вроде, с заочного отделения. Я по личным делам с ним практически не общаюсь, но знаю, что он учится…

И Галя назвала университет. И угораздило же нас когда-то выбрать похожие специальности, а теперь еще и попасть в один отель. Точно судьба.

Пока оставалось еще немного времени, Галя кратко ввела нас в курс дела и рассказала, кто есть кто. Повар Юрий Иванович – добрейшей души человек, его жена, тетя Оля, – эксцентричная дама, а их кошка Глаша кусается и царапается. Тетя Оля славная, но любит посплетничать. Садовник дядя Гоша странный и молчаливый, Лу, – а Галя знакома с ней давно, – воображала, Вит – тоже выпендрежник, а Полину Сергеевну, как мы и думали, все боятся.

– А Ларик? – спросила Ника.

– Ты имеешь в виду Иллариона Васильевича? – уточнила Галя.

Мы с Никой снова зашлись в хохоте.

– Зря смеетесь. Он очень строгий начальник. Сказать по правде, я и его побаиваюсь, – голос Галчонка стал совсем тихим.

– Кстати об Илларионе Васильевиче! – спохватилась я. – Он ведь ждет меня на ресепшен для выполнения тестового задания. Галя, где взять униформу?

Облачившись в темно-зеленую юбку, белую блузку и фартук, любезно предоставленные Галчонком, я понеслась в лобби главного корпуса. Ларик с важным видом оформлял прибывших постояльцев. Молодая супружеская пара расспрашивала его о завтраках, экскурсиях и спа. Я терпеливо дожидалась в стороне, разглядывая портреты именитых постояльцев, которые когда-то останавливались в «Хвое». Форма оказалась неудобной: колючая юбка постоянно норовила перекрутиться, и мне все время хотелось ее поправить. Когда в дверях появилась Полина Сергеевна, я напряглась. Конечно, она сразу заметила меня. Подошла, стуча каблуками.

– Жду первых указаний от Иллариона… – с готовностью сообщила я. Назвать Ларика по отчеству язык почему-то не повернулся.

Полина Сергеевна удовлетворенно кивнула. А я всем телом ощутила трепет перед этой женщиной. Ларик меня в ужас, в отличие от нее, не вгонял, только в тоску.

– Завтра, в семь тридцать, планерка, – сказала Полина Сергеевна, – прошу не опаздывать.

Я растерянно кивнула и проводила взглядом ее удаляющуюся фигуру, пока Ларик не присвистнул со стороны стойки. Я подошла к нему.

– Опоздала на десять минут, – заявил он.

– Издеваешься? – рассердилась я. – Ты ведь сам стоял, трепался!..

– Не трепался, а оформлял гостей, – поправил меня Ларик. – Так и быть. Я сегодня добрый, поэтому тестовое задание будет легким, несмотря на твои прошлые заслуги.

– Какой ты предвзятый и злопамятный, – покачала я головой. – Сухих тараканов в наши пеналы, между прочим, ты насыпал.

– После того как вы склеили страницы моего дневника, – напомнил Ларик.

– Откуда у тебя тогда вообще эти мертвые усачи взялись? Брр!

– Я кормил тараканами своих домашних пауков.

– Кто держит дома пауков? У тебя точно с головой не все в порядке.

Ларик как-то хищно улыбнулся и придвинул ко мне большую тарелку с фруктами.

– Отнеси это в сорок пятый номер.

– И все? – расцвела я. Раз плюнуть!

– И все, – снова как-то гаденько заулыбался Ларик, – там живет очень скандальный и привередливый клиент – просит исполнять все капризы. И если ты не поторопишься…

– Поняла тебя, – кивнула я, подхватив со стойки фрукты. И это тестовое задание? С таким я мигом справлюсь, каким бы капризным ни был гость.

Сорок пятый номер находился на четвертом этаже. Поднявшись на лифте, я огляделась. В конце коридора, подсвеченного приглушенным желтым светом, я обнаружила высокую фигуру. Немного замешкалась, испытав странное волнение. Подойдя ближе, я разглядела плечистого брюнета – того самого, который сидел за рулем машины. Он стоял у сорок пятого номера и как будто только меня и поджидал. Я вспомнила, каким оценивающим взглядом водитель рассматривал нас с Никой. Что ж, этот парень вполне потянет на капризного клиента. Но ничего, и не с таких спесь сбивали.

– Здравствуйте! Вы из сорок пятого? – натянула я приветливую улыбку. Такой нетерпеливый, даже вышел из номера навстречу фруктам или собирался спуститься на ресепшен – качать права? Почему-то я себя настроила, что «капризный гость» должен вести себя именно так.

Брюнет долго меня разглядывал, словно видел впервые, хотя еще днем не сводил с нас глаз. Я тоже уставилась на него. Теперь сомнений не было: это точно тот самый парень из машины. В темном худи и с растрепанными волосами – сейчас он выглядел еще наглее, чем днем. Может, у него память, как у рыбки, и он забыл, что мы сегодня уже встречались, поэтому так пялится? Или это не он, а его брат-близнец? Не могла же меня до неузнаваемости преобразить эта униформа.

– Ты ко мне обращаешься? – сразу перешел на «ты» парень. А я впервые услышала его голос – низкий, спокойный, с ленивой хрипотцой.

– К вам, – терпеливо ответила я, хотя моя сварливая изнанка уже готова была выдать что-нибудь язвительное. И все-таки, не сдержавшись, я произнесла: – Вроде тут в коридоре больше никого нет.

После этого замечания парень снова уставился на меня с интересом. Усмехнулся, и в полумраке его улыбка показалась почти хищной. Кажется, до него дошло, что я – та самая девчонка с дороги, которая отказалась садиться к ним в машину. Пока он тормозил с ответом, я продолжила:

– Если вы из сорок пятого номера, я принесла вам фруктовую тарелку.

Парень несколько секунд раздумывал над чем-то.

– Как тебя зовут? – внезапно спросил он, а я почему-то смутилась.

– Какая разница? – буркнула я. Только вступила в должность, и уже фрики-клиенты.

– Меня зовут Гера, и, если мы будем пересекаться, лучше познакомиться нормально.

Его имя я уже и без того знала, но свое называть мне не хотелось. И как часто мы должны пересекаться? Надеюсь, он приехал сюда на выходные, откиснуть на свежем воздухе, а в понедельник уже свалит обратно в город.

– Влада, – все-таки представилась я и напомнила: – Тарелка тяжелая, между прочим.

Парень улыбнулся, но тарелку из моих рук брать не спешил. Тогда я протянула парню огромное блюдо, на котором красовались виноград, яблоки, бананы и мандарины. Гера взял из моих рук тарелку медленно, будто нехотя, и задержал ее между нами, из-за чего мы зависли посреди коридора в какой-то неловкой паузе. Вышло глупо и немного странно, как кадр из фильма.

– Ну? – поторопила я.

Терпение и вежливость не мой конек, так говорит моя мама. Возможно, мне следовало выбрать другой факультет и держаться подальше от сферы обслуживания, но я, как верная рыбка-прилипала, не мыслила своей жизни без подруги, поэтому ко второму курсу уже смирилась с будущей профессией. По крайней мере, так мне казалось.

– Не хочешь со мной? – огорошил меня новым вопросом парень.

– Что с вами?

– Фрукты. Здесь так много, я один не съем. Угощайся!

– Да я вообще-то не голодна… – соврала я.

Мы так долго плутали по лесу, что все, что я ела – протеиновый батончик, который прихватила с собой еще на вокзале. И тот был со вкусом картона и арахиса. А Ника наверняка уже устроилась с Галчонком на общей кухне, гоняет чаи и без меня рассказывает о наших приключениях, ведь Ларик оставил ее без тестового задания. Почему мир так несправедлив, и я одна должна отдуваться за давние проделки?

Видимо, мой голодный взгляд говорил об обратном, потому как Гера взял тарелку и сел прямо на пол, прижавшись спиной к стене, а затем похлопал ладонью рядом с собой, будто я была кошкой, которая должна по одному зову разместиться рядом. Я замешкалась. Первый рабочий вечер – и такое. Этого не было в моих должностных инструкциях. И на парах по гостиничному сервису нам почему-то не рассказывали, как быть, если гость приглашает тебя разделить с ним фруктовую тарелку, сидя на полу. Сослаться на занятость? Но никакой занятости у меня в этот вечер еще не было… Может, это проверка? А если Гера в сговоре с Лариком, сейчас я нагрублю клиенту, а меня потом с позором вышвырнут из отеля? И практику не засчитают. В голове заметались тревожные, совершенно дурацкие мысли. И все-таки я села рядом и первой взяла виноградинку. В животе тут же жалобно заурчало. До этого момента я даже не задумывалась, что голодна настолько! Теперь я готова была съесть все содержимое тарелки вместе с виноградными ветками.

Гера наблюдал за мной с каким-то странным, почти насмешливым умилением. Будто его всерьез забавляло, с каким энтузиазмом я уплетаю чужие фрукты после пяти минут знакомства. А я, кажется, уже забыла и об униформе, и о неловкости, и о том, что должна держать дистанцию с гостями. Организм требовал углеводов и витаминов после этого сумасшедшего дня, а совесть временно капитулировала. И вот я уже тянусь за пятой виноградиной подряд…

– Вкусно? – нарочито заботливо спросил парень, будто это он поднес мне фруктовую тарелку.

– Ммм, – промычала я, прожевывая. – Офень!

– Ты новенькая?

Я сделала вывод, что Гера часто тусуется в «Хвое».

– Сегодня первый вечер, – призналась я.

– И как тебе?

Я не понимала, почему он пристал ко мне с расспросами, поэтому осторожно сказала:

– Пока неясно. Мы с подругой перевелись на заочку и теперь совмещаем учебную практику с работой в «Хвое». Как говорится, приятное с полезным. А… вы? – перейти на «ты» с этим парнем у меня не получилось, все-таки нужно соблюдать правила делового этикета.

– А что я? – Гера в отличие от меня не спешил откровенничать.

С первых секунд общения я поняла, что он из тех людей, кто больше любит слушать собеседника, чем говорить о себе.

– Ну-у… часто здесь?

– В «Хвое»? Каждые выходные.

Точно постоянный клиент. А в том, что Гера постоялец, я даже не сомневалась. Судя по дорогим кроссовкам, хорошей машине и самоуверенному виду, парень не нуждался в деньгах и не был обслуживающим персоналом. Но что такого он нашел в этом отеле, что проводит здесь уикенды? Узнав о том, что Гера бывает здесь каждые выходные, я почему-то испытала странное волнение. Если в первые секунды нашего общения мне хотелось поскорее сбежать и не иметь с этим парнем ничего общего, то сейчас это желание постепенно растворялось где-то между сладким виноградом и Гериной ленивой улыбкой. Вот так фрукты ударили мне в голову! Хотя мы еще толком и не поговорили, просто сидели рядом в полутемном коридоре, но делать это было приятно. И вообще, довольно мило с его стороны: угостить меня фруктами после такого ужасного дня. К слову, за этим недолгим разговором я осмелела и сама не заметила, как успела съесть почти все содержимое тарелки. Уже приступила к последнему яблоку, когда над головой неожиданно раздался истеричный голос:

– Это что здесь происходит?!

В потемках я поначалу решила, что это Полина Сергеевна снова застала меня врасплох. Я вспомнила неприятное чувство, которое испытала, когда мы с Никой растянулись на лужайке перед главным корпусом, и у меня вся жизнь пролетела перед глазами. От волнения я выронила из рук надкусанное яблоко, и оно покатилось прямиком под ноги обладательницы разъяренного голоса. Я поползла вслед за яблоком и быстро обнаружила белоснежные тапочки и подол халата. Тогда я подняла голову и увидела перед собой незнакомую женщину, которая, уперев руки в бока, сердито смотрела на меня сверху вниз.

В нос ударил запах хлорки и каких-то странных благовоний. На нулевом этаже «Хвои» располагалась небольшая спа-зона с теплым бассейном и аромасауной. Мысли в голове покатились кувырком. Пока я сообразила, что передо мной гостья сорок пятого номера, прошло неприлично много времени… Наконец я поднялась и встала напротив женщины в длинном банном халате. Гера же продолжил как ни в чем не бывало сидеть на полу, привалившись спиной к стене. Мое яблоко так и валялось в ногах женщины, рядом с носком ее белой тапки.

– Что здесь происходит? – повторила женщина вопрос строгим голосом.

– А что здесь происходит? – растерянно переспросила я. Моя изнанка отчего-то была смелой только с Лариком. Перед этой женщиной она сжалась в смущенный зарумянившийся комок и ускакала куда-то под плинтус. – Сидим вот, едим…

Ответ очень глупый, за спиной я услышала Герин смешок. Мне хотелось повернуться к нему и возмутиться, но от сковавшего меня страха я не могла пошевелиться.

– Едите фрукты? Мои фрукты? Которые я так долго жду?

Я все-таки оглянулась и растерянно посмотрела на Геру. А он лишь пожал плечами, подхватил с тарелки оставшийся мандарин и принялся его чистить. Тут уж меня саму накрыла волна возмущения.

– Так это ваши фрукты?! – ахнула я.

– Мои, госпожа горничная! – неприятно усмехнулась женщина в халате. – Дошло-таки! Алиллуйя! Я просила принести их час назад, не дождалась, ушла в спа… Возвращаюсь, а тут такое! Уму непостижимо, какая наглость! Просто форменное издевательство! Мне нужна ваша управляющая!

– Вам не нужна наша управляющая… – пролепетала я.

– Зовите-зовите! – снова откликнулся Гера.

Тут уж я была готова рвать и метать… Хватило бы мне еще на это смелости. Поверить не могу, что к этому человеку я испытала легкую симпатию и включилась в диалог. Приятно мне с ним сидеть, видите ли! Так меня подставил! Внутри все клокотало от злости и стыда.

– Напомните, как зовут вашу главную? – не унималась женщина.

Я тут же прикусила язык, а Гера снова услужливо подсказал из-за моей спины:

– Полина Сергеевна.

Растерзать бы его на месте! Безжалостно уничтожить так, как я уничтожила весь виноград из тарелки несколько минут назад.

Разъяренная гостья из сорок пятого номера решительно направилась к лифту. Я засеменила следом. Гера поднялся с пола и направился за нами – вероятно, не мог пропустить такое представление, хотел посмотреть, как меня на ресепшен четвертуют. Представляю, как будет злорадствовать «Илларион Васильевич», ведь именно этого он и добивался.

Пока молча спускались в лифте, мы с изнанкой молились, чтобы Полины Сергеевны не оказалось на месте. Возможно, она в саду или проверяет кухню… Да мало ли какие дела у управляющей! Но первая, кого мы увидели, когда створки лифта разъехались, была именно Полина Сергеевна. Она стояла рядом с Лариком за стойкой и спокойно с ним разговаривала.

Дама из сорок пятого номера понеслась к ресепшен, словно фурия, а до моего первого официального разноса от начальства оставалось… три, два, один…

Холодок пробежал по спине. Я повернулась к Гере и с чувством выпалила:

– Какой же ты гад!

– Прости, – откликнулся Гера. Его зеленые глаза лучились насмешкой. – Это война, а на войне любые средства хороши.

– «Это война»? Погоди, он что, так и сказал? – громким шепотом переспросила Ника. Она бросила свою подушку на другую сторону кровати, и теперь наши лица почти соприкасались.

– Угу… Но при чем тут я? Что я успела натворить, что этот Гера объявил мне войну?

– Может, войну он объявил той тетке из сорок пятого номера?

– И нанес стратегически точный удар: сожрал ее виноград?

– Не просто сожрал, а еще и вызвал подкрепление. Молодого бойца, кровь с молоком, настоящего убийцу плодовых растений.

– Перестань!

– Любая гусеница позавидует твоему усердию, – не унималась Ника и рассмеялась в подушку. Ее моя история веселила, а вот мне было совсем не до смеха.

– Смотри, с кровати не упади, – посоветовала я, – чуть под землю от стыда не провалилась, когда эта стерва меня при всех отчитывала.

– Ты про Полину Сергеевну?

– Ника, я ее боюсь! Помнишь нашу химичку Нину Ивановну? Так вот Полина Сергеевна в сто раз страшнее! У нее всегда такое суровое лицо…

– Подумаешь, на химичку нашли управу, и на эту Полину найдем.

– Не знаю, она все-таки наша начальница…

– А этот дурак Ларик чего?

– В том-то и дело, что ничего. Стоял и ухмылялся. Почему эти двое свалились на мою голову? Ларик и этот странный… Гера.

– Его полное имя – Герман, – подала голос со своей кровати Галя.

Она лежала, отвернувшись к стене, и, как оказалось, не спала. Хотя при таком возбужденном шепоте вряд ли уснешь. Но что мы могли поделать? Когда я вернулась в наш номер, Ники не было – она помогала поварихе закрывать кухню. Провозилась в итоге до позднего вечера. За ужином у меня тоже не нашлось возможности ей обо всем рассказать, и только после отбоя мы смогли наконец обсудить произошедшее.

Мы с Никой переглянулись. В комнату проникал серебристый свет от луны, и мы отлично друг друга видели.

– Что, прости? – все-таки переспросила Ника вполголоса.

Галчонок повернулась к нам и повторила:

– Герман. Этого парня зовут Герман.

– Да хоть Герасим! – не сдержалась я. – Почему он ко мне привязался, не знаешь?

– Надеюсь, ты напоследок высказала все, что о нем думаешь? – спросила Ника.

– Я показала ему язык.

– Очень по-взрослому! – вздохнула подруга.

Галя снова подала тихий голос:

– Девчонки, я понимаю, вам хочется все обсудить, но завтра так рано вставать…

– Мы тебе мешаем? – спросила Ника.

Галчонок принялась смущенно оправдываться:

– Нет, вы не подумайте, я рада, что у меня теперь есть соседки по комнате, одной здесь было неуютно ночевать, особенно осенью. Но работа и будильник…

– Конечно-конечно! – кивнула я и красноречиво посмотрела на Нику. Не хотелось доставлять Гале дискомфорт. Свалились на ее голову.

Мы с Никой откинулись на подушки и ненадолго притихли. Я уставилась в потолок, по которому гуляли тени от веток за окном.

– А этот Герман, – все-таки не выдержала я, – кто он такой? Я сначала решила, что тоже постоялец.

– Герман – сын Полины Сергеевны, – сонным голосом отозвалась Галя.

– Что-о? – протянули мы с Никой и, не сговариваясь, подняли головы.

– Ну да, – неохотно принялась объяснять Галя, – Герман подставил тебя не нарочно… наверное. Он хотел вывести из себя Полину Сергеевну.

– А кто его отец?

– Откуда мне знать? Но, кажется, родители Германа давно в разводе.

– Но для чего ему донимать маму? – не понимала я.

Галя неожиданно хихикнула.

– А он ее всегда тиранит. Ему не нравится, что в выходные после учебы он должен тусоваться здесь, а не в городе. Полина Сергеевна постоянно нагружает его работой в качестве наказания и постоянно к нему цепляется. Если вам кажется, что Полина Сергеевна строгая, то вы еще не видели ее в плохом настроении.

– Не знаю, с Лариком она очень даже дружелюбна, – припомнила я.

– Может, она в него влюблена? – предположила Ника, и мы, не сговариваясь, рассмеялись.

– Ага, поэтому и определила его в свои замы, – подключилась я. – Уж точно не за великие заслуги. Скорее, за ясные глазки и шикарный маллет!

– У-у-у! Запахло ночными сплетнями!

– Девчонки, – захныкала Галя, – ну пожалуйста, давайте спать! Завтра мне спасибо скажете, когда по будильнику придется вставать на планерку.

Мы примолкли. Я закрыла глаза и попыталась уснуть, но почему-то перед глазами все время возникало лицо Геры. Вспоминала, как мы сидели с этой дурацкой фруктовой тарелкой в полутемном коридоре, и приятный терпкий древесный запах его парфюма… Вот зачем мы заговорили об этом парне перед сном? Будто мало мне впечатлений на сегодня. Если честно, так хотелось переспрашивать Галю о Германе и его матери: на кого он учится, почему вообще торчит каждые выходные в этом отеле, хотя с первого взгляда было понятно, что в городе у него совсем другая жизнь. Но я сдержалась. Не хватало еще выглядеть заинтересованной. А когда мысли наконец начали путаться и уплывать куда-то далеко, голос подала Ника:

– Интересно, а в этих лесах есть волки?

Мне захотелось треснуть подругу за то, что спугнула мой долгожданный сон.

– Вообще-то весной я слышала, как кто-то воет в лесу, – огорошила нас ответом Галя.

– Ну очень приятно! – пробормотала я, зажмуриваясь. – Еще и у окна сплю по чьей-то милости…

– Думаешь, здесь волки – оборотни, как Джейкоб Блэк, и один из них проберется к тебе через окно? – хохотнула Ника. Галчонок, не сдержавшись, тихо захихикала. Треснуть Рябинину подушкой захотелось еще больше.

– Девочки! Ти-ише! Нам сделают замечание! – давилась смехом Галя, зарываясь лицом в подушку. – На этом этаже Полина Сергеевна спит!

Угомонились мы лишь ближе к рассвету, когда за окном уже начинало разливаться сентябрьское рассветное зарево, и на свою первую планерку отправились не в самом лучшем виде.

Утром я познакомилась еще с двумя горничными: Анной Николаевной и Лу. Если первая оказалась добродушной невысокой женщиной, которая каждую из нас называла «моя красавица», то Лу почему-то сразу наградила меня высокомерным взглядом. От Галчонка я уже знала, что ей двадцать пять, она живет неподалеку от «Хвои» и ее парень привозит продукты для ресторана отеля. Почему она сразу на меня взъелась – оставалось загадкой. На все мои вопросы Лу отвечала коротко и с такими саркастичными комментариями, что моя изнанка металась внутри, разъяренно выкрикивая колкости, но дать отпор я не решилась. Подумала, что буду выше этого. Да и хватит с меня уже Ларика и Геры, – еще одного врага я, пожалуй, не потяну. Мы стойко выстояли утренний инструктаж, потом нам распределили номера по этажам. Мы с Галчонком направились в левое крыло корпуса. Галя тоже заметила странное поведение Лу и негромко сказала:

– Не обращай внимания, она всегда такая высокомерная.

– А с чего такая корона выросла?

Галя пожала плечами.

– Кажется, лет в двадцать она какой-то местный конкурс красоты выиграла. Может, поэтому?

Внешность у Лу и в самом деле была эффектной: длинноногая зеленоглазая блондинка с женственной фигурой. Наша Синди Суини.

– Еще и в форме горничной – мечта какого-нибудь извращенца, – продолжила я уже вслух.

– Ты о чем? – не поняла Галя.

– Да это так, мой внутренний голос периодически рвется наружу с не самыми лучшими мыслями, поэтому хотела предупредить тебя. Если что, не пугайся.

– Да я и не пугаюсь, – пробормотала Галя. – А вообще здорово, что вы приехали сюда осенью. В начале сентября всегда прилетает Даниил Дмитриевич…

– Кто такой Даниил Дмитриевич? – перебила я. Из-за обилия имен и новых лиц я уже начала путаться.

– Владелец «Хвои». Он живет за границей, но проводит пару месяцев в году здесь, как раз осенью. Говорит, что обожает местные леса.

– А-а… Так это и есть друг Никиной тетки. А нам с него какой прок? Еще одно начальство… Не продохнуть.

– Ты что! – Галчонок даже схватила меня за руку. – Даниил Дмитриевич знаешь какой клевый? Он все делает для того, чтобы коллектив сплотился. Устраивает для нас эти… как их?

– Тимбилдинги? – подсказала я.

– Во-во! – обрадовалась Галя. – Это всегда весело!

Я уже представила себе совместные конкурсы с надменными Лу и Лариком, под строгим надзором холодной Полины Сергеевны и Германа, от которого неизвестно чего ждать, и тяжело вздохнула:

– Вот уж не сомневаюсь. Точно не соскучимся.

Я думала, что мы с Галей будем работать только вдвоем, но к нам в номера то и дело заглядывали Лу и Анна Николаевна. Лу только фыркала и быстро исчезала то на одном этаже, то на другом. «Она как кошка – всегда сама по себе!» – доверительно сообщила мне Галчонок, и в ее голосе я даже расслышала восхищение. Гале явно хотелось походить на Лу или хотя бы с ней подружиться, но я не могла найти между ними ничего общего. Зато Анна Николаевна со своей заботой не отступала.

– Моя красавица, пододеяльники мы всегда натягиваем вот так… – приговаривала она.

– Моя красавица, теперь возьми эту тряпку и протри зеркала… – Моя красавица, а теперь вот эти полотенца… – продолжала Анна Николаевна, когда мы переходили в следующий номер.

– А сюда, моя красавица, мы поставим новые шампуни…

– А здесь почему пыль осталась? Иди сюда, моя красавица…

К обеду мы уже еле волочили ноги, а моя голова стала квадратной от правил и нравоучений. К обеду, когда мы подготовили все забронированные для заселения номера, я поползла в сторону ресторана главного корпуса, где надеялась обнаружить Нику. Утром Полина Сергеевна поручила ей какое-то ответственное задание, и я была уверена, что подруга сейчас где-нибудь важничает сильнее обычного.

Ника и в самом деле была при деле, только выглядела намного свежее, чем я. И вообще, в окружении кофемашин, десертов и мужского внимания цвела и пахла. Я обнаружила ее за барной стойкой в компании того самого рыжего парнишки, который ехал вместе с Герой в одной машине и предлагал нас подвезти. Теперь они болтали как ни в чем не бывало, словно давние приятели, хотя, подозреваю, Ника видела этого парня, как и я, второй раз в жизни.

Мне хотелось сразу же окликнуть подругу, но я отчего-то замерла на месте, спрятавшись за огромный горшок с декоративной пальмой.

В эту минуту я пожалела, что не умею читать по губам. Они так мило ворковали, что мне захотелось чем-нибудь кинуть в Нику. Судя по всему, этот парень за барной стойкой – тот самый Вит, о котором говорила Галчонок. Он с первого взгляда не внушал доверия, как и его дружок, который меня подставил. Ничего хорошего от этих парней ждать не стоило. Да и вообще неплохо Ника устроилась – пока я гну спину с ведрами и полотенцами, она флиртует у барной стойки. А ведь обещала мне, что практика будет веселой… Пока особого веселья я не заметила. Уже хотела выйти из своего укрытия, но в эту секунду меня кто-то дернул за рукав. Обернулась – Герман. Впрочем, ожидаемо. Почему бы судьбе окончательно не добить меня в это утро?

– Чего тебе? – спросила я, даже не скрывая своего раздражения.

– Поздороваться хотел, – опешил Гера.

Наверное, вид у меня очень уж воинственный. А чего он хотел?

– Ну привет! Снова пришел меня подставить?

– У меня и в планах не было тебя подставлять, – ответил Гера. Он стоял передо мной сонный, растрепанный в темной толстовке и с таким видом, будто не понимает, почему должен перед кем-то оправдываться. – Я хотел сам подставиться. Кто ж знал, что ты примешь мое предложение и накинешься на фрукты, будто приехала с голодного края.

Я вспомнила, с каким аппетитом уничтожала вчера виноград, и невольно покраснела, но отступать не собиралась.

– Вечно ко мне лезешь, – проворчала я. – Влюбился, что ли?

Парень засмеялся и поглядел на меня с откровенным весельем.

– Ты мне совсем не нравишься.

– Какая хорошая новость!

– Сама постоянно глаза мозолишь.

Внезапно он проследил за моим взглядом и выглянул из-за пальмы. Я ощутила неловкость из-за того, что подглядываю.

– Шпионишь?

– Что ты ко мне привязался? – уже не на шутку рассердилась я. – Иди куда шел.

– Так я к тебе и шел.

Его ответ меня озадачил.

– Зачем?

– Просто скучно.

– А я тебе аниматор, что ли?

– Ну ты хотя бы занимаешь меня возмущенными речами.

Мне надоело стоять с ним в засаде, но и выходить из своего укрытия сейчас почему-то казалось глупо. Я устало махнула рукой и оперлась плечом о стену. Герман последовал моему примеру. Я взглянула на него с интересом.

– Поначалу решила, что ты в сговоре с Лариком…

– С этим фриком? Его все терпеть не могут.

– Мало ли… Откуда я знаю, как у вас здесь устроено? – пожала я плечами. – Я здесь только второй день. Вот ты почему решил вчера нарваться на неприятности?

– Потому что для меня торчать в «Хвое» – наказание. Хочу, чтобы мама уже отвязалась и я перестал мотаться сюда каждые выходные.

– И какую должность ты занимаешь?

– Техник по обслуживанию номеров. В сорок пятом как раз сломался кондиционер. Я выходил оттуда, когда ты принесла фрукты.

– Но для чего ей твое присутствие? – не врубалась я. – Вряд ли ты с таким разгильдяйством работник месяца.

– Это ты у моей матери спроси, – проворчал Гера. – Она знает, что я ненавижу это место, и таким образом просто наказывает меня.

– В чем же ты так провинился? – прищурилась я.

Гера осмотрел меня долгим взглядом и усмехнулся.

– Меньше знаешь – крепче спишь.

Ресторан постепенно заполнялся людьми, за огромными окнами покачивались от ветра деревья. Долго оставаться незамеченными мы не могли. В конце концов Ника обнаружила нас. Подруга позвала меня в тот самый момент, когда мы с Германом снова начали спорить.

– И давно вы тут прячетесь? – спросила Ника, уперев руки в бока.

– Почему же прячемся? – смутилась я. – Мы очень даже на виду. Как и вы, – я красноречиво уставилась на рыжего.

Ника, спохватившись, решила нас представить:

– Влада, это Виталик, лучше просто Вит. Он работает барменом.

Вит приветливо мне помахал. Как и в первый день нашего знакомства, он буквально источал уверенность и обаяние. Белозубая улыбка, четкие жесты, расслабленная манера держаться – наверное, именно таким и должен быть бармен, чтобы с первых секунд располагать к себе людей. Только меня, которая во всем ищет подвох, не так-то просто очаровать. Я кивнула.

– Очень приятно!

– Герман, – послышалось за моей спиной. Гера протянул руку, и они с Никой обменялись рукопожатием. Мне даже показалось, что подруга задержала его ладонь чуть дольше положенного, не сводя с парня проницательного заинтересованного взгляда.

– Ника! Полное имя – Вероника, – произнесла она почему-то особенно четко.

Я с удивлением взглянула на подругу. Если с Витом она была расслабленной и насмешливой, то сейчас явно решила включить фирменное обаяние.

– Девчонки, а вы что вечером делаете? – внезапно спросил Вит.

– Вечером – это после отбоя? – уточнила Ника.

– После отбоя я сплю, – сразу заявила я.

Предыдущая ночь прошла почти без сна. Встали мы и в самом деле со скрипом. Непривычная к ранним подъемам, я не могла себе вообразить, что придется снова тащиться куда-то вечером вместо того, чтобы рухнуть в кровать.

– Зачем же после отбоя? Можно после ужина, – Вит лукаво улыбнулся.

– Разве ты сегодня не работаешь допоздна?

– Сегодня как раз приедет из города мой сменщик, он часто меня подменяет. Хороший дядька, отпускает без проблем. Предлагаю немного развеяться перед приездом Даниила Дмитриевича.

– А что, он держит всех в ежовых рукавицах?

– Наоборот, – усмехнулся Вит, – Полина Сергеевна при нем хоть немного от нас отстает, без обид… – Вит перевел взгляд на Геру. – Но продохнуть все равно некогда: тимбилдинги, мозговые штурмы…

– Бег в мешках, – пошутила я.

Но Вит на полном серьезе кивнул.

– А ты откуда знаешь?

– Вы не шутите? – почему-то возмутилась Ника. Хотя меня подобные дурачества всегда только привлекали.

– Какие шутки? – засмеялся Вит. – А что такое? Ты против?

– Думала, это серьезная организация, – Ника снова сделалась ужасно серьезной, и теперь подругу будто подменили, – а не детский сад. Мне нужен рост!

– Ты и так высокая, – сказала я, а Ника наградила меня тяжелым взглядом.

– Она всегда такая серьезная? – обратился ко мне Вит. Герман, как обычно, отмалчивался.

– Она просто любит побеждать, – ответила я. О Нике мы говорили в третьем лице, словно она не стояла рядом. – Лучше не играть с ней в «Мафию».

– Что ж, в этом мы похожи, – улыбнулся Вит какой-то азартной улыбкой. – Я тоже приехал сюда не просто так.

– По ходу, один ты здесь для того, чтобы изводить свою мать, – повернулась я к Герману.

– Тем интереснее вызвать тебя на ночную вылазку, – продолжил Вит, не сводя взгляда с Ники, – тебе понравится.

Ника улыбнулась и подняла руки вверх, демонстрируя, что сдается.

– Встретимся после рабочего дня у зоопарка в десять. Я вам покажу одно место, – сообщил Вит, уже поспешно отходя к барной стойке, потому что в ресторане появился новый посетитель.

Пришлось нам разбредаться по своим делам.

– Ты приехала сюда работать, а вместо этого уже глазки строишь, – сказала я, когда мы с Никой оказались вдвоем.

– Что ты имеешь в виду? – насупилась подруга.

– Вижу тебя насквозь, моя красавица, – обратилась я к Нике, заразившись этим обращением от Анны Николаевны. – Как ты с этим Витом быстро спелась! И что за мания у него: то в машину затащить пытается, то ночью куда-то увести…

– А у тебя паранойя, – покачала головой Ника.

Встретиться с парнями мы договорились у контактного зоопарка. И пусть каждая из нас отрицала, что собирается ради кого-то наряжаться, после работы в комнате творилось что-то невообразимое. Мы с Никой перерыли все сумки в поисках «чего-нибудь нормального», а воздух быстро пропитался запахом духов, крема и лака для волос. Гали сегодня не было: по вечерам в выходные она обычно уезжала к маме.

Я успела немного «отпустить» вчерашнюю злость на Германа, но все равно рядом с ним чувствовала себя настороженно. Куда больше после нашего знакомства мне был понятен Вит – легкий, улыбчивый, болтливый. Он располагал к себе так, будто вы знакомы уже сто лет. А вот от Германа, напротив, хотелось держаться подальше. К его вечным насмешкам прилагался слишком пристальный взгляд, от которого становилось неловко. Это точно не тот человек, с кем хочется поговорить по душам. Но я радовалась появлению хоть каких-то союзников, кроме Гали. Конечно, Галчонок отличная девчонка, но уж больно тихая и робкая. Она смущалась не только рядом с Полиной Сергеевной и Лариком, но даже в присутствии Лу и Анны Николаевны.

По пути к зоопарку я рассказала подруге о Лу и о том, как она закатывала глаза на каждое мое слово. Слава богу, с Лариком сегодня мы практически не пересекались: только по внутренней рации он передавал мне наставления и «ценные» замечания.

Запах вечерней лесной свежести кружил голову. Со стороны главного корпуса доносилась приглушенная легкая музыка – ужин был в самом разгаре. Перед выходом я успела заметить сменщика Вита: взрослый смурной мужчина, огромный, коротко стриженный и молчаливый. Форменный жилет отеля на нем едва не трещал по швам. На фоне гибкого, улыбчивого Вита он напоминал какого-то циркового силача. Вместе они являли очень странный контраст.

В сумерках мы не сразу приметили парней. Оба в темных худи и брюках, из-за чего почти сливались с вечерними кустами. Ника тоже оделась во все темное. А вот я вышагивала в светлой рабочей блузке, догадываюсь, как она предательски белеет в темноте. Если нас и заметит Полина Сергеевна или охрана, то только благодаря моей рубашке.

– И почему я не переодела блузку? – проворчала я.

– Потому что она отлично подошла к твоим джинсам, – напомнила Ника. – Только не забывай, что форма казенная, как любит напоминать наша дорогая Полина Сергеевна.

– Спасибо, мне не стало легче, – вздохнула я.

Приближаясь к парням, я испытала незнакомое волнующее чувство, хотя с Никой мне ничего не страшно. Ей палец в рот не клади. Несмотря на то, что мы часто спорим, я всегда чувствую себя рядом с ней как за каменной стеной. Да и родители вечно твердили, чтобы я держалась за Нику, потому что у нее «голова на плечах». Что у меня на плечах, они никогда не уточняли. Тыква, что ли? Но судя по тому, что я выперлась на ночную прогулку в «казенной» рубашке, так и есть.

Со стороны контактного зоопарка раздалось жалобное блеяние, и мы с Никой, не сговариваясь, взялись за руки.

– Они меня когда-нибудь до сердечного приступа доведут! – проворчала подруга.

Парни, заметив нас, прекратили разговор. Герман молча уставился на нас, а Вит раскинул руки в стороны:

– Девчонки-и! – протянул он.

Я заметила в руках у Геры коробку с пиццей. Вряд ли маньяки взяли бы с собой пиццу, верно? Но, может, для начала они хотят вкусно нас накормить, втереться в доверие, чтобы мы окончательно потеряли бдительность, а уж потом… Мрачные мысли крутились в голове, вокруг сгущались синие сумерки, а со стороны главного корпуса доносились звуки джаза. – Удалось вырваться?

– Тише! – шикнула на него Ника. – Разве нам можно свободно разгуливать сейчас по территории отеля? А если нас застукают?

– Тем лучше, – усмехнулся Гера.

Конечно, его план – снова доставить неприятности матери. Кажется, бунтарство у Германа в крови. Меня это страшно напрягало, но мы с изнанкой промолчали. Зато подруга сердито продолжила:

– Не будь эгоистом! Может, тебе и все равно, а нам стремно вылететь отсюда в первую же неделю. И для чего мы согласились с вами встретиться?..

Вит накинул капюшон на голову и махнул нам рукой. Он первым двинулся куда-то в сторону леса, под шуршание листвы и тихие вздохи со стороны зоопарка.

Ника шла рядом с Германом, а я плелась последней, думая о том, что здесь могут обнаружиться змеи. Нагнетать обстановку и представлять самые ужасные последствия к любому событию мы с изнанкой умели профессионально.

Вскоре мы миновали корпус для персонала. Кусты стали выше, растительность гуще, в траве стрекотали сверчки, и на душе постепенно делалось все мрачнее. В темноте я не сразу заметила старый дом среди деревьев. Он здорово отличался от корпусов «Хвои» и выглядел заброшенным и не внушающим доверия. Вит махнул рукой, приглашая нас войти:

– Добро пожаловать в штаб сопротивления.

Глаза подруги азартно блеснули в темноте. И если у меня до сих пор оставались сомнения, то Ника уверенно шагнула в сторону старого дома.

Мне не нравилось происходящее, но все-таки я последовала за подругой. С детства нас учили, что бросать друг друга в неприятностях – последнее дело, поэтому во все злоключения мы всегда попадали вместе.

– А что это за постройка? – спросила Ника, когда мы оказались у деревянной двери с тяжелым засовом.

Возможно, при дневном свете она и выглядела вполне безобидно, но сейчас почему-то напомнила мне помещение, в котором Синяя Борода мог держать одну из своих жен…

– Этот сарай выделили для дяди Гоши, чтобы всякий садовый хлам хранить, но он почти все возит в своей машине. Думает, что здесь ненадежно и могут забрести посторонние.

– Ну вообще, он как будто прав, – сказала я, имея в виду нас.

– Его больше заботит, что сарай с лесом граничит.

От этих слов мне снова стало не по себе. Высоченные сосны шумели над головой, раскачиваясь вместе с ранними звездами. А за ними – глухой темный лес. В голову полезли мысли о диких зверях, а когда луна выглянула из-за облаков бледным пятном, то еще и о всякой нечисти.

Некстати, откуда ни возьмись, прямо под ногами жалобно мяукнула кошка и кинулась ко мне. Я в страхе схватилась за первого попавшегося человека, как назло, конечно же, за Германа. Парни, не сговариваясь, рассмеялись, и Ника, предательница такая, тоже быстро подключилась к ним.

– В общем, мы тут с Герой выделили место для ночных посиделок. Там все прилично, чисто… ну почти. Стройматериалы и всякий хлам только в углу.

Герман отодвинул засов, дверь со скрипом распахнулась. Внутри оказалось совсем темно и пахло смолой. Музыка осталась где-то позади, и теперь все звуки были такими громкими, что, казалось, нас могут вот-вот обнаружить. Но никто не спешил нас останавливать. Мы были одни, на самом краю леса, в этой избушке со стройматериалами, в сомнительной компании.

Вит первым проник в домик и подал руку Нике, чтобы она не споткнулась.

– Осторожно, тут банки с краской и лаком валяются, – предупредил он.

Затем помог и мне, подсвечивая фонариком на телефоне. Луч света и в самом деле выхватывал то банки, то какие-то доски под ногами. Последним в домик вошел Герман. Закрыл за собой дверь, щелкнул выключателем, и под потолком тускло задребезжал старый светильник.

Теперь можно было рассмотреть помещение. Вдоль стен стояли банки с краской, засохшие кисти, швабра, сломанная газонокосилка и пара леек. Но участок в центре аккуратно расчищен, лежит откуда-то взявшийся кусок мягкого ковра, стоит самодельный столик, на который Гера тут же поставил пиццу, и даже маленький холодильник для напитков есть.

– Неплохо! – оценила обстановку Ника. – Водите сюда девчонок?

Судя по тому, как переглянулись парни, подруга попала в самое яблочко. Оба они слишком уж уверены в себе, Вит с его подвешенным языком так точно. Думаю, им не составляло труда завести непринужденную беседу с любой из постоялиц. А вот теперь, получается, и мы с Никой попали в их компанию…

– Всякое бывало, – не углубляясь в подробности, беспечно произнес Вит. – Ну, чем займемся?

– Наверное, ты предпочла бы пиццу? – предположил Герман, не сводя с меня насмешливого взгляда.

– Думаешь, я всегда голодная? – взбеленилась я, хотя, сказать по правде, то и дело бросала на пиццу тоскливые взгляды. Дома мама всегда пыталась накормить меня до отвала в любое время, а здесь приходилось есть по расписанию. Да еще и физический труд оказался неожиданно энергозатратным, особенно на свежем воздухе.

– Ты и в самом деле хотела есть, – некстати припомнила Ника.

Гера достал из холодильника напитки, а Вит вытащил из кармана худи карточную игру «Уно».

– Предлагаю перекинуться в картишки.

– А на что? – тут же оживилась азартная Ника. Только сегодня она страдала из-за того, что ей не хватает нормального стимула. – На раздевание?

Я закашлялась. Зная Нику, понимала: она разденет кого угодно. А вот в свои силы не столь верила.

– Может, на желание? – встряла я, по-прежнему втайне надеясь на силы Ники.

– Еще лучше, – отчего-то обрадовался Вит. Наверняка он, как и Ника, не сомневался в своей победе. Вот уж два сапога – пара.

Вит первым уселся на ковер, открыл коробку с пиццей и, взяв большой кусок, принялся жевать. Сыр аппетитно тянулся за его пальцами. Ника присела рядом с Витом, а Герман устроился напротив. Только я осталась стоять в стороне. Тогда Герман кивнул рядом с собой.

– Не бойся, я не кусаюсь, – сказал он, – если, конечно, не попросишь.

При этом улыбнулся так нагло, что я тут же состряпала самое равнодушное выражение лица и смело села рядом на пол.

С самого начала игра не задалась. Говорят, что новичкам везет в любви, но я, набирая себе веер карт, уже ни на что хорошее не надеялась. В какой-то момент мне даже не хватало пальцев, чтобы удержать все карты.

– Подержать? – услужливо спросил Герман, наклонившись ко мне слишком близко. Мне захотелось послать его куда подальше.

– Себя подержи! – буркнула я.

Одно хорошо: мы поделились на команды, и Ника не давала мне окончательно потонуть. Она закидывала парней картами, делала «переход хода» и в итоге постоянно обыгрывала их. Я видела азартный блеск в ее глазах. Когда Ника ввязывалась в спор или игру, она не знала пощады. Именно поэтому наши ссоры никогда не заходили далеко – я давно знала упрямство подруги и быстро сворачивала любой конфликт. Мне лень спорить до победного конца, потому что Ника никогда не отступит. Но не все были такими терпеливыми. Однажды мы просидели целую большую перемену, потому что Ника сцепилась с преподавателем по истории туризма из-за какой-то даты. Под конец Рябинину уже ненавидела вся группа, но ей было плевать – она вышла из того спора победителем. Вот и сейчас происходило примерно то же. И ладно бы Ника просто выигрывала, нет, она не упускала возможности отпустить ехидный комментарий. И если Герман сидел с каменным лицом, то Вит быстро терял терпение. У него даже уши слегка покраснели.

«Ой, мальчики, как неудачно для вас получилось…»

«Ребят, вы правила читали или наугад играете?»

«Я даже не стараюсь, если честно!»

Моя подруга была безжалостна. У Вита к концу игры разве что пар из ушей не валил. Когда парни набрали много карт, Ника и это не оставила без комментариев:

«Вит, тебе отдельную колоду выдать? Тебе мало?»

«Гера, ты собираешь коллекцию или играешь?»

«Вы всегда такие слабые или это для нас стараетесь?»

А когда Вит и Герман уже потеряли счет своим поражениям, Ника победоносно захлопала в ладоши.

– Думаю, на сегодня достаточно! – сказала она. – Пиццу мы доели, а на вас мне смотреть жалко.

– Это вообще не смешно, – зло сказал Вит.

– А мне весело, – отозвалась Ника.

Тогда Вит кинул веер оставшихся в руке карт на пол. В какой-то момент мне показалось, что он сейчас нас пинками выставит из этого домика.

– Жаль, что желание я пока не придумала, – продолжала Ника довольным тоном. – Что ж, попридержу его до лучших времен, правда, Влада?

– Угу, – откликнулась я, не сводя взгляда с Вита. Тот, в свою очередь, сверлил раздраженным взглядом Нику, которая откровенно упивалась победой. Похоже, наша только-только зародившаяся дружба с парнями уже дала неслабую трещину, и теперь мы стремительно катились в сторону локального конфликта. Вдобавок к этим мыслям в домике внезапно погас свет, и мы разом провалились во тьму. Все остались на своих местах и поначалу молчали.

– Что за дела? – наконец подала возмущенный голос Ника. – Вы нарочно?

– С чего бы? Ты же видела, что мы просто сидели, – недовольно отозвался Вит. – Генератор иногда барахлит. Ну и хорошо, потому что я, честно сказать, наигрался.

– Скажи спасибо, что не на раздевание играли, – не упустила возможности подлить масла в огонь подруга, – а то направились бы сейчас в корпус, сверкая голым задом…

Обстановка в темноте явно накалялась.

– Нужно было в покер играть, – сказал Герман, – тогда у девочек не осталось бы шансов.

– Да хоть в лапту, – храбрилась Ника. Парни еще не знали: если Рябинина за что-то бралась, шансов у соперников почти не было. – Все равно продули бы желание.

После этих слов Ника включила фонарик на телефоне, и луч света выхватил наши лица, разбросанные карты и пустую коробку из-под пиццы. С улицы не доносилось ни звука. Я за игрой потеряла счет времени, а ведь нам еще нужно как-то незаметно пробраться в корпус, миновав номер Полины Сергеевны.

– Нам уже пора! – сказала я, поднимаясь.

Еще не хватало, чтобы парни всерьез на нас обиделись. В наших планах было обрести союзников, а не нажить себе новых врагов.

– Спокойной ночи, мальчики! – весело проговорила Ника. Когда она выигрывала, становилась просто невыносимой.

Я тоже достала телефон из кармана, но он оказался разряжен. Понадеявшись на фонарик Ники, я двинулась вперед и нечаянно в темноте напоролась на Германа, который продолжал сидеть на полу. Парень интуитивно обхватил меня за ноги, чтобы я не упала, а я страшно смутилась, потому что буквально рухнула ему на колени. Немедленно вырвалась из его объятий и поспешно направилась к выходу, наткнулась на банки с краской, составленные друг на друга. Те с грохотом повалились на пол, и я вместе с ними. Несколько лучей фонариков заметалось по сараю, ослепляя меня. В нос ударил резкий запах. Я почувствовала, что угодила руками во что-то холодное, липкое и отвратительно скользкое.

Ника громко ахнула, Вит выругался себе под нос, а Герман негромко рассмеялся. И я могла простить ему что угодно, но только не это, пусть он и первым бросился мне на помощь, чтобы поднять.

– Да сделайте же что-нибудь со светом! – взмолилась я.

Лучи от телефонных фонариков метались по стенам сарая, из-за чего я не могла как следует оценить обстановку, но уже понимала, что дела совсем плохи.

– Мамочки! – пролепетала Ника.

– «Форма казенная», – мрачно припомнила я любимую фразу Полины Сергеевны.

– Да ладно, что-нибудь придумаем, – попытался успокоить меня Вит.

– Ага, раздевайся! – тут же подключился Герман.

И после того, как я наградила его убийственным взглядом, с самым невозмутимым видом добавил:

– Я тебе постираю эту блузку.

– Мы уходим! – уже почти в панике заявила я и, нащупав руку Ники, с силой потянула ее за собой. Конец вечера явно не задался.

Домик мы покинули почти как настоящие ниндзя – быстро и бесшумно. Территория отеля уже погрузилась в сонную ночную тишину.

– Зря ты так с ними, – сказала я, когда мы уже в номере пытались оттереть краску с моей блузки. – Могла бы дать хотя бы шанс на победу.

– Предлагаешь подыгрывать? – возмутилась Ника. – Ты ведь знаешь, что я так не умею… И бабушка бы такого не одобрила.

Бабушка Ники и в самом деле оказала на нее огромное влияние. Я помню ее еще с детства: она отводила подругу в детский сад, а потом встречала нас из начальной школы. Сейчас ей почти сто лет – ясный ум и настоящая гордость семьи. Но ее властность и требовательность до сих пор держали всех в напряжении. Даже я рядом с ней всегда испытывала трепет. Но то, что позволялось мне, никогда не позволялось Нике – у нее не было права на ошибку. Нет, ей никто прямо не говорил, что проигрывать стыдно, но каждый раз, когда подруга занимала на соревнованиях не первое место, бабушка даже не старалась скрыть разочарования. Обиженно поджимала губы, могла молчать весь вечер или будто невзначай напоминать, как много в Нику вложили. Если после проигрыша мои родители предлагали просто отметить участие и поесть пиццу, то дома у Рябининых наступала почти траурная тишина. В такие вечера мы даже не созванивались. Не потому, что Нику наказывали, – у нее просто не оставалось моральных сил на разговоры. Каждое поражение она переживала слишком тяжело. Конечно, подруга окончила школу с медалью, поступила на «бюджет» и даже перевод на заочное воспринимала как очередную стратегию к новым вершинам. Я искренне гордилась ею и старалась поспевать следом, но иногда мне хотелось, чтобы Ника хоть ненадолго замедлилась и прислушалась к себе. Каждый раз, когда мы заводили разговор на эту тему, она либо отшучивалась, либо воспринимала в штыки. В конце концов я просто смирилась с этим ее пунктиком – «не расстроить бабушку».

– По крайней мере, не обязательно было их высмеивать, – покачала головой я, продолжая тереть блузку. Разумеется, краска не сходила. Хотя мы уже и воспользовались несколькими странными лайфхаками из Сети.

– Эти ребята тебе ведь не нравятся, – Ника оторвалась от раковины и внимательно посмотрела на меня.

– Ну и что? – пожала я плечами, быстро отводя взгляд.

– Ну и все! – отрезала Ника. – Думали, подкупят смазливыми мордашками и пиццами очередных подружек? И ничего в них особенного! Хотя Герман еще ничего – высокий, глаза красивые. И помалкивает, что тоже плюс. А с этого рыжего Виталика корону бы снять. Выскочка!

Ника принялась так яростно тереть мою блузку, что я испугалась, как бы она не сделала дыру.

– Бесполезно! – вздохнула Ника. – Может, сделаем из рубашки безрукавку?

– Представляю лицо Полины Сергеевны, – мрачно отозвалась я.

– А что? Скажешь, что у тебя повышенное потоотделение и ты не можешь носить вещи с длинным рукавом.

– Иди ты! – рассердилась я. – Снова вляпалась в какую-то ерунду, и все из-за тебя.

– Из-за меня? – возмутилась Ника. – Это ты не смотришь по сторонам и бежишь вперед, как курица без головы!

– Как курица, значит? Сидели бы в номере как положено, ничего не случилось бы! Ты завела дружбу с этими типами…

– Я завела? – ахнула Ника. Когда мы начинали ссориться, то так и переспрашивали друг у друга каждую фразу, словно были глухими. – А кто трепался в ресторане с Германом за пальмой?

Я могла бы продолжить нашу занимательную беседу новым вопросом «Это я трепалась?!», но за окном к тому времени уже начинало светать. Я устало забрала мокрую блузку из рук Ники и вышла из ванной.

Рассвет медленно заливал комнату бледным сентябрьским светом. Я шмыгнула носом от обиды и бросила испорченную блузу на холодную батарею.

– Ну ладно тебе, – миролюбиво начала Ника, – ты помнишь, что утро вечера мудренее? Ложись спать, что-нибудь придумаем.

– Что мы придумаем? – отозвалась я плаксивым голосом уже из-под одеяла.

– В главном корпусе есть служебная прачечная. Завтра с утра пораньше отправимся туда, все застираем и высушим.

Эта мысль показалась мне вполне здравой, и в сон я провалилась почти мгновенно. Главное – услышать будильник.

Новый день не сулил ничего, кроме очередных неприятностей и новых нажитых врагов. Однако обо всем по порядку. Поднявшись по будильнику, мы с Никой и не подозревали, что утро превратится в настоящую катастрофу.

В прачечную для персонала мы пробрались почти на цыпочках и поспешно затолкали в стиральную машинку мою испорченную блузку.

– Ставь температуру повыше и побольше оборотов, – со знанием дела посоветовала Ника.

– Думаешь? – поначалу усомнилась я.

– Конечно! Чтоб наверняка отстиралось. Нам нельзя время терять.

Я в бытовом плане была беспомощнее подруги, потому и доверилась Нике, ведь она оставалась для меня несомненным авторитетом во всем.

Спросонок я даже не заметила, что внутри барабана уже что-то лежит. Пока мы сидели на полу, наблюдая, как белая рубашка кружится за стеклом, я думала лишь о том, что сегодня обязательно лягу спать раньше – прямо после рабочей смены. Иначе в таком режиме долго не протяну.

Ожидание слишком затянулось, и в тихой теплой прачечной мы даже успели немного подремать, прислонившись друг к другу головами. Когда же моя рубашка неожиданно разделилась надвое, я встрепенулась и толкнула Нику.

– Ну, в чем дело? – сладко зевнула подруга.

– Она развалилась!

– Кто? Рубашка?

– Ну да!

– Не может такого быть! С чего ей разваливаться?!

Мы прильнули к стеклу, наблюдая, как в машинке определенно бултыхаются сразу две вещи.

Еще никогда стирка не длилась так долго… А когда мы наконец достали вещи, обнаружилось, что моя рубашка на месте, а вместе с ней – еще одна. Точно такая же, только крошечного размера. Впрочем, моя теперь тоже выглядела так, будто униформа предназначались двум пятилетним близнецам, с разницей лишь в том, что злосчастное пятно на моей никуда не делось.

– Это как же так? – захлопала глазами Ника. – Получается, мы с тобой не проверили барабан… Чья это?

Подруга принялась крутить в руках вторую рубашку.

– Вариантов не так много, – сказала я, – у Анны Николаевны другая форма. А Галя стирает свою одежду дома.

– Выходит, Лу? Но для чего так беспечно оставлять блузку в стиралке? Почему не бросить ее в корзину для белья? – принялась сердиться Ника, а я внезапно почувствовала страшную усталость. Спустилась по стене прямо на пол и спустя мгновение, сама не ожидая от себя, зашлась истеричным хохотом. Ника продолжала стоять надо мной, растерянно держа в руках две крошечные белые блузки.

– Не пойму, Спирина, ты ржешь или плачешь? – наконец произнесла она.

– Мне пло-о-хо! – сквозь смех произнесла я. – Ник, давай уедем отсюда?

– Куда ж мы уедем, дурочка? – растерянно спросила Ника, присаживаясь рядом со мной на корточки.

– Тогда нас точно самих погонят, – покачала я головой, отсмеявшись.

Но после истерики быстро пришло отрезвление, а следом – самая настоящая паника. Через несколько минут нам нужно идти на планерку, а мне попросту не в чем. Запасной комплект формы я еще не успела получить, вдобавок умудрилась испортить рубашку коллеги, которая и без того не пылала ко мне любовью.

Помог случай. У Гали сегодня был отгул, и я взяла ее форму, которая оказалась мне тесновата, но все-таки выглядела куда приличнее двух кукольных блузок. Форму Лу мы предусмотрительно спрятали в прачечной в ворохе грязного белья, решив, что разберемся с этим кошмаром позже. Конечно, если бы Лу узнала правду прямо сейчас, меня и Нику уже ничего не спасло.

Полина Сергеевна встретила нас с такой широкой приветливой улыбкой, какую мы ни разу не видели на ее лице за все время пребывания в «Хвое». Я сразу сообразила, что дело нечисто.

– Наверное, Даниил Дмитриевич приехал, – шепнула я Нике.

– Угу, – промычала подруга, уже вытягиваясь рядом со мной по струнке. Мы даже непроизвольно сложили руки по швам.

– Ну что же вы так, – смущенно улыбнулась Полина Сергеевна, постоянно оглядываясь на двери. – Расслабьтесь! Не в армии же, ей-богу.

Другие сотрудники тоже заметно оживились. Только Герман стоял в стороне, привалившись к стене. Всем своим видом он показывал, как ему безразлично происходящее. Полина Сергеевна по этому поводу явно испытывала беспокойство и в те моменты, когда не смотрела на остальных сотрудников, украдкой бросала на сына напряженные взгляды. Конечно, Герман мог все испортить, и она, похоже, прекрасно это понимала. Но Полина Сергеевна еще не знала, что настоящее оружие массового поражения в этом отеле – мы с Никой. Второй день подряд все шло наперекосяк, и я уже начинала подозревать, что нас кто-то сглазил.

– Что-то этот Даниил не особо пунктуальный, – сказала я Нике, причем в самый неподходящий момент, когда все, как назло, замолчали.

Двери распахнулись, и на пороге появился высокий блондин. Он словно сошел с рекламы дорогих часов или обложки модного скандинавского журнала. Мы с Никой одновременно открыли рты.

– Такое чудесное и стильное место мог открыть только этот мужчина… – восхищенно пробормотала подруга.

Вит, который стоял неподалеку, услышав Нику, негромко прыснул. Даниил Дмитриевич, видимо, и сам прекрасно понимал, какое впечатление производит на женщин всех возрастов. Даже замужняя тетя Оля незаметно поправила волосы, а Анна Николаевна расплылась в такой кокетливой улыбке, что я совсем не удивилась бы, если в знак приветствия она и к нему обратилась бы со своим фирменным: «Мой красавец!» Подумав об этом, я нервно хихикнула совершенно не к месту.

Даниил Дмитриевич пожал руки всем сотрудникам. Мы с Никой одновременно обратили внимание, что на безымянном пальце нет обручального кольца, и многозначительно переглянулись.

Шеф внимательно реагировал на каждого из своих подчиненных. Говорил энергично и с таким энтузиазмом, что мы незаметно начали им заражаться. Начал он с того, что летом в «Хвое», конечно, самый горячий сезон, но осенью гостей не меньше. И все благодаря местным лесам, свежему воздуху и спа-зоне, ради которой люди готовы выбираться сюда даже в холод и дожди. Просил не ударить в грязь лицом перед гостями, но не забывать и о том, что внутри коллектива должна быть дружеская атмосфера.

– Я вижу, у нас появились новенькие, – Даниил Дмитриевич бросил на нас красноречивый взгляд, и мы с Никой снова, не сговариваясь, приосанились.

– Девочки с кафедры отельного сервиса, стажерки, – поспешила представить нас Полина Сергеевна. – Мы с Илларионом решили, что они попробуют себя в разных направлениях.

«И Илларион, разумеется, начал с самой неблагодарной работы», – с тоской добавила изнанка. Сам Ларик стоял такой важный и прямой, словно проглотил всю стойку ресепшен целиком. И так старательно раздувал грудь от собственной значимости, что того и гляди – засвистит носом.

– Вам очень повезло попасть к нам в «Хвою» под крыло Полины Сергеевны, – проговорил Даниил Дмитриевич и с заметной теплотой посмотрел на управляющую. Та сразу же зарделась и даже как будто стала выглядеть мягче. А я быстро перевела взгляд на Геру, однако его происходящее, похоже, совершенно не впечатляло. Он стоял в стороне с откровенно скучающим видом. – Она профессионал! Да и другие сотрудники вас не обидят.

Я тут же вспомнила про Лу. Как скоро она заметит, что я испортила ее блузку?

– У меня отличные новости, – продолжил Даниил Дмитриевич. – Как вы знаете, в прошлом месяце наш отель выиграл денежный грант на развитие туристического проекта. А так как оборудование и ремонт уже оплачены инвесторами, часть суммы я решил отдать на премии сотрудникам.

Все оживленно загудели.

– Обычно мы здесь боремся максимум за звание «Сотрудник месяца», – шепнул Нике Вит, та даже поежилась от восторга и задержала на парне взгляд дольше положенного, – а тут денежный приз. Это впервые. Стимул, согласись?

Даниил Дмитриевич был явно доволен произведенным эффектом.

– Класс! Не только практику закроем, но еще и баблишка поднимем, – наклонившись ко мне, довольно проговорила Ника. В том, что сумеет урвать победу в этом соревновании, подруга, разумеется, даже не сомневалась.

– Тебе в казино как-нибудь съездить надо, – съязвила я, – там тоже крупные суммы поднимают.

Ника беспечно пожала плечами и принялась внимательно слушать инструкцию Даниила Дмитриевича.

– Предлагаю в этом году разделиться на две команды: мужскую и женскую, – продолжал Даниил Дмитриевич, а я спиной почувствовала на себе чужой взгляд. Даже не нужно оборачиваться – я и так знала, что Герман сейчас смотрит именно на меня. – Будем зарабатывать очки за хорошие отзывы гостей. Раздавайте визитки с QR-кодом, собирайте жетоны, проявляйте инициативу!

– Что за детский сад, – фыркнула рядом со мной Лу.

Впрочем, свое мнение она выразила так тихо, что услышала ее только я. Перечить Даниилу Дмитриевичу и его неуемному энтузиазму здесь, кажется, никто не решался.

– Полина Сергеевна позже даст вам таблицы для отметок и подробно объяснит систему начисления баллов. Стартуем с сегодняшнего дня. Категории будут самые разные: сервис, скорость, инициативность, отзывы гостей…

– Как долго продлятся соревнования? – подала голос Ника.

Даниил Дмитриевич снова посмотрел на нее с интересом.

– До конца октября. А в ближайшие выходные устроим ежегодную сентябрьскую вылазку с соревнованиями между командами парней и девушек. Заработанные баллы также пойдут в таблицу.

Я уже мысленно прикинула наши силы. У них в команде – Вит, Гера и даже Ларик, который при всей своей вредности наверняка окажется выносливым. Физически парни сильнее, и, если дело дойдет до каких-нибудь полос препятствий или бега по лесу, нам точно не победить. У нас же – тихоня Галя, строптивая Лу и Анна Николаевна, которая может поддержать разве что добрым словом и фирменным «моя красавица». Такой расклад сил сразу показался мне несправедливым, и я заметно поникла, чего не скажешь о Нике: подруга едва не подпрыгивала на месте от нетерпения. Если бы где-то сейчас раздался стартовый выстрел, Ника первая сорвалась бы с места, перепрыгивая любые препятствия.

После ответа Даниила Дмитриевича она удовлетворенно кивнула. Он же еще раз пожелал всем удачи и вместе с Полиной Сергеевной отправился осматривать территорию отеля, поэтому на время все расслабились и про мою испорченную рубашку никто не вспоминал. Когда я уже выдохнула с облегчением, Полина Сергеевна резко остановилась и вернулась в залитую осенним солнцем столовую.

– Герман и Владислава, подойдите, пожалуйста, – поманила она нас.

У меня внутри все упало, и я нехотя поплелась к ней. Гера тоже энтузиазмом не горел.

– Даю вам возможность заработать первые бонусные очки, – сказала Полина Сергеевна, когда мы подошли к ней, – и заодно загладить вину перед гостьей из сорок пятого номера. Приступайте сейчас же!

Полина Сергеевна удалилась стремительной уверенной походкой, а мы с Германом так и остались стоять посреди столовой с одинаково мрачными лицами.

– И как же нам задобрить эту тетю? – спросила я вслух.

– Приглашу ее на свидание, – отшутился Герман.

Но в моей голове внезапно созрел беспроигрышный вариант. «Счастливо оставаться», – мысленно бросила изнанка. Если весь сыр-бор вчера случился из-за фруктовой тарелки, так я просто преподнесу новую в качестве комплимента от отеля. Уж тетя Оля точно мне поможет. Все-таки мы теперь в одной женской команде. А Гера вряд ли станет мне соперником в парном задании. Мы уже выяснили, что в его интересах, наоборот, доставлять матери неприятности, а значит, и поручение выполнять он особо не рвется. Да и неприятность изначально произошла именно из-за него.

Я была полна энтузиазма и уже почти рванула к выходу, когда дорогу мне перегородила Ника.

– Куда ты так разогналась? Что вам сказала Полина Сергеевна?

– Дала первое задание! – с готовностью сообщила я. – Соревнования официально стартовали. Сказала, нужно задобрить вчерашнюю тетеньку, чтобы она перестала жаловаться и оставила положительный отзыв на ресепшен.

– Если ты снова что-нибудь испортишь…

– Не жужжи! – поморщилась я. – Когда я вообще что-то портила?

– Ха-ха! Шутишь? Да постоянно!

Едва ли не вприпрыжку я помчалась в сторону кухни. Хорошо, что тетя Оля уже оказалась на месте. Повара вовсю готовились к обеду. На кухне я оказалась впервые, и тетя Оля здесь разительно отличалась от себя обычной: раздавала указания таким командным голосом, что из добродушной болтливой женщины моментально превратилась в настоящего полководца. Я даже немного приуныла, опасаясь попасть под горячую руку, но, заметив мое жалостливое перепуганное лицо, тетя Оля тут же переключилась на меня.

– Фруктовая тарелка! – выпалила я. – Срочно в сорок пятый номер! Ларик… то есть Илларион Васильевич просил, чтобы все было на высшем уровне. ВИП-клиентка!

– Опять сорок пятый? Куда ж ей столько фруктов, как жирафу в зоопарке! – покачала головой тетя Оля. А я невольно покраснела. – На завтраке не наелась?

– Вот уж чего не знаю… – пожала я плечами. – Но можно еще записку с комплиментом от отеля? На лучшего сотрудника месяца работаю. А я вам помогу все нарезать!

Это тетю Олю почему-то подкупило. Правда, резать фрукты она мне все-таки не доверила, разрешила только украсить тарелку. Пока повара ловко шинковали яблоки и апельсины, я старательно раскладывала все по кругу и добавляла веточки мяты. Постаралась от всей души, чтобы эта капризная клиентка точно больше ко мне не прикопалась.

Мне понравилось на кухне. Вокруг царила атмосфера какой-то праздничной суматохи, будто все готовились не к обычному обеду, а к большому торжеству. Играла музыка, повара переговаривались, кто-то смеялся, звенела посуда, а за окнами золотился лес. И мне вдруг впервые стало удивительно хорошо здесь. Я отчетливо представила себе свою осень в «Хвое»: деревья постепенно окрасятся в желтый и рыжий, вечерами будет пахнуть дождем и мокрой листвой…

Теперь мне уже казалось, что все обязательно наладится. И победа в этих соревнованиях почти у меня в кармане. Все неприятности, что сыпались на мою бедную голову одна за другой, рано или поздно закончатся, а я обязательно всем еще покажу, на что способна.

Схватив обеими руками нарядную фруктовую тарелку, я направилась к открытому бассейну, возле которого еще недавно видела ту самую гостью из сорок пятого номера. Наверняка ей будет приятно, если я лично принесу извинения, потуплю взгляд и включу режим примерной сотрудницы. С преподавателями в университете такое отлично срабатывало.

Подставляя лицо теплым солнечным лучам, я шагала вперед, пока не застыла как вкопанная. У бассейна клиентка из сорок пятого номера была не одна, а в компании Германа. Он сидел на соседнем шезлонге и о чем-то вполне мирно, даже весело беседовал с женщиной. Уйти незаметно? Но отступать уже поздно, тем более я успела нарисовать в голове идеальную картинку, как эффектно помирюсь с капризной гостьей и заработаю первые победные баллы.

Очень скоро меня заметили. И Гера, и гостья практически одновременно повернули головы в мою сторону, хотя интерес в глазах мелькнул только у Германа. Он смотрел с откровенным любопытством, а я, крепче прижав к себе тарелку, двинулась к ним. И только подойдя ближе, заметила на столике раскрытую книгу, чашку с чаем и развернутую плитку темного шоколада.

– Добрый день! – натянула я самую вежливую улыбку, на которую только была способна.

– И добрее дни видали! – отрезала женщина. Весь ее недавний кокетливый настрой тут же куда-то испарился. Я явно помешала.

– А я тут вам это… принесла… в качестве извинений, – сказала я, не торопясь выпускать тарелку из рук.

Проблема в том, что маленький столик возле шезлонга уже заставлен. Не могла же я в самом деле водрузить эту огромную фруктовую тарелку ей прямо на колени.

– Ну что ты стоишь над душой? – поморщилась женщина.

– Солнце нам закрываешь, – тут же согласился Герман. От возмущения я чуть не задохнулась.

Я и правда встала так, что моя тень легла прямо на их шезлонги. Но сдвинуться с места и уйти просто так не могла из упрямства. Гостья всем своим видом продолжала демонстрировать недовольство, и я наконец сдалась. Не хватало еще сильнее усугубить ситуацию, чтобы эта женщина окончательно на меня взъелась. Еще напишет очередную жалобу Ларику – и прощай мои бонусные баллы. Я так вообще в минус уйду…

Оставив тарелку с фруктами на соседнем шезлонге, я сухо попрощалась и направилась обратно к корпусу. Герман догнал меня почти сразу.

– Ты что, обиделась? – спросил он, шагая рядом.

Я даже головы не повернула и продолжала идти с максимально оскорбленным видом. Со стороны зоопарка доносилось монотонное блеяние коз, где-то неподалеку гудела газонокосилка. Тут же вспомнилось, как мы ночью прятались в сарае и я облила себя краской. Забавно, конечно: всего третий день в отеле, а событий уже столько, будто месяц прошел. Как говорит мой папа: дурная голова покоя не дает ни себе, ни окружающим.

– Я могу обидеться только на близких людей, – наконец важно заявила я, – а на тебя мне плевать. И вообще, думала, что тебе безразличны соревнования и ты хочешь саботировать весь этот конкурс.

– Вит попросил помочь, – сказал Герман, – ему деньги нужны.

– И ты сразу бросился спасать друга? Как благородно, – покачала я головой. – Готов ради него на все? Откуда у тебя бельгийский шоколад?

– Маме постоянно дарят гости.

Я недовольно сложила руки на груди.

– По-моему, у тебя методы не лучше моих, – усмехнулся Герман, – тот же самый подкуп.

– Но ведь работает! – я кивнула в сторону бассейна, где осталась наша гостья.

Мы остановились и уставились друг на друга. Я поймала себя на мысли, что впервые вижу Германа при дневном свете так близко. И глаза у него, как у меня, серо-зеленые. Темные волосы растрепал ветер, на переносице рассыпались едва заметные веснушки, а от брови тянулся тонкий светлый шрам. Мне пришлось приложить усилия, чтобы отвести взгляд от его красивого загорелого лица.

– Еще как работает. Она пообещала оставить хороший отзыв, – Герман не смог сдержать улыбку. На этот раз не насмешливую, а какую-то почти мальчишескую и задорную. – Так что победа за мужской командой.

Он произнес это нарочно в самый последний момент, чтобы меня позлить.

– Что ж, выиграна всего лишь битва, а не война, – произнесла я с достоинством.

Кажется, прозвучало слишком пафосно, потому что Герман снова улыбнулся. И это почему-то только сильнее меня разозлило.

– А мы воюем?

– Как еще это можно назвать? Все хотят выиграть приз! Ты хочешь помочь своему другу, я – своей подруге.

«Ну и самой себе что-то доказать», – мысленно добавила я. Но об этом знала только моя изнанка.

– Значит, война?

– Получается, что так, – согласилась я.

Мы стояли напротив панорамных окон главного корпуса. Совсем рядом жужжала газонокосилка, запах свежескошенной травы смешался с теплым осенним воздухом.

– Ладно, мне вообще-то работать нужно, – первой отступила я.

– Если мы выиграли эту битву, так и быть, даю тебе фору в целую неделю, – бросил Герман мне вслед.

– Почему именно неделю? – обернулась я.

– Потому что я уезжаю, – спокойно ответил он, – учеба начинается.

Не знаю, что именно отразилось на моем лице. Удивление? Или досада от того, что Гера действительно куда-то исчезнет? Только начала к нему привыкать…

– Я вижу, ты расстроилась, – довольно заметил этот нахал. – Мне приятно.

– Очень надо! – вспыхнула я и поспешила уйти. И, завернув за угол корпуса, с ужасом осознала, что внутри и правда шевельнулось какое-то странное чувство, отдаленно похожее на досаду.

– Мне кажется, Ларик влюблен в Полину Сергеевну! – торжественно сообщила мне Ника, когда мы расположились под одеялами после отбоя. Бледный лунный свет разбросал по комнате блики. Галя вернулась накануне и молчала почти весь вечер, а сейчас лежала в своей постели, отвернувшись к стене. Я решила, что она уже давно спит, поэтому шепотом откликнулась:

– Почему такие выводы?

– Наблюдения сегодняшнего дня за стойкой. Ларик подошел слишком близко к Полине и начал что-то рассказывать. А когда она потянулась за папкой, он одарил ее взглядом, который говорил о многом.

– Она ведь для него очень взрослая! – почему-то возмутилась я. – Да у нее сын почти ровесник Ларика.

– Вообще, можно подумать, что Герман не ее сын, а нелюбимый пасынок, – вздохнула подруга, – и Ларик так считает.

– Серьезно? Вы с Лариком и такое обсуждаете?

– Да он сплетник похлеще нас с тобой, – засмеялась Ника.

– Ну версия с пасынком – занятная. Выходило бы, что Германа, как Золушку, эксплуатирует злая мачеха, – хихикнула я. – Бедненький!

– А представляешь, если Ларик женится на Полине Сергеевне и станет его отчимом?

Когда наши ночные фантазии окончательно свернули куда-то не туда, со стороны угловой кровати послышался странный полувздох.

– Неужели вам и в самом деле это все интересно? – не выдержав, повернулась к нам Галя. Ее кровать жалобно скрипнула.

– Ого! Ты еще не спишь? – удивилась Ника.

– Уснешь тут с вами… Всем кости перемыли.

– Ну, допустим, не всем, – обиделась Ника. – Отвечая на твой вопрос: действительно, интересно. Что плохого? Ты-то чего сразу взъелась, как про Ларика заговорили? Неравнодушна к нашему Васильичу?

Услышав, как Ника назвала Иллариона «Васильич», я почему-то прыснула, а Галя еще больше рассердилась. Ника попала в самую точку, и мы обе это прекрасно понимали. В том, что Галя неровно дышит к Ларику, сомневаться уже не приходилось: ее голос сразу менялся, становился еще тише, стоило нашему заму появиться рядом, а на утренних планерках она не сводила с него взгляда.

– Просто мне не нравится, когда обсуждают людей за спиной, – насупилась Галя, – у меня нехорошие воспоминания, между прочим.

– Ты о чем?

Но Галя молча отвернулась к стене, а потом глухо произнесла:

– Когда вы заселились, думала, мне станет повеселее… Простите, девчонки, дело не в вас. Я слишком замороченная, и это очень личное.

– Ну, хочешь, мы переедем в другую комнату? – предложила Ника. А затем дурашливо добавила: – Да хоть к Васильичу под бочок!

Подруга все перевела в шутку, а вот голос Гали меня насторожил. Слишком уж подавленно и болезненно он прозвучал в темной комнате. Я кинула в Нику подушкой, чтобы та наконец замолчала, и первой поднялась с кровати. Мне нравилась Галя, и сейчас показалось, что она вот-вот расплачется. Неужели и правда из-за этого слизняка Ларика? Нашла кого ревновать! Я осторожно села на край Галиной кровати.

– Спирина, ты вообще-то личные границы нарушаешь! – ядовито заявила Ника. – Не заметила? Нам тут не рады!

Я отмахнулась от нее и аккуратно дотронулась до плеча Гали. Галчонок лежала под одеялом, и спустя пару секунд действительно послышался тихий всхлип. Тут даже Нике стало не до шуток: она тоже вскочила с кровати, быстро подошла к нам и присела рядом на корточки. Теперь мы все трое замерли в темноте. Видимо, и правда случайно задели что-то болезненное, только никак не могли понять, что именно.

– Галечка, ты и в самом деле хочешь остаться одна в комнате? – озабоченно спросила Ника. – Ну хочешь, я Владу в туалете закрою?

Я легонько пихнула подругу ногой. Галя наконец повернулась к нам. Глаза ее и правда блестели от слез. Тут мы с Никой уже не на шутку перепугались, а сама Галя смутилась еще сильнее.

– Девчонки, простите меня! Я вам расскажу все позже… когда буду к этому готова…

– Конечно! – тут же отозвалась я. – Если тебе мешают наши ночные разговоры, мы, честное слово, больше так не будем!

– Понимаешь, просто это нас немного успокаивает, – теперь уже серьезно сообщила Ника, – мы так со стрессом справляемся.

– Угу, – подключилась я, – новая обстановка, обязанности, ответственность, всякие проблемы…

Лу пока не хватилась своей рубашки, но впереди нас наверняка ждали новые неприятности.

– А разговоры под одеялом с подругой в час ночи – это вообще очень терапевтично, – заключила Ника.

– Никогда не пробовала, – шмыгнула носом Галя.

– Ты втянешься, – пообещала я, уже окончательно решив про себя, что причина Галиной драмы – Илларион. Надо же, какой вкус на парней! Хотя в симпатию Ларика к Полине Сергеевне я не верила. Куда вероятнее, что ему просто нравится быть поближе к начальству. Ларик – тот еще подлиза. – Мы с Никой с семи лет практикуем совместные ночевки…

Но после этих слов Галя снова тихо заплакала.

– Наверное, гормоны шалят, – вынесла вердикт Ника, обнимая рыдающую Галю. – Тихо-тихо! Обещаем, что больше не будем никому кости перемывать.

– По крайней мере, при тебе, – добавила я, прекрасно понимая, что для нас с Никой это практически невыполнимая задача.

– Нет-нет, – покачала головой Галя, – если вам от этого легче…

– Фух, ну хорошо, – выдохнула Ника, – потому что я хотела еще Владе рассказать, что, кажется, Гера на меня запал.

– Как это на тебя запал? – удивилась я. В темноте мой голос прозвучал слишком резко.

– А так! Он ведь уехал сегодня и спросил у меня ник в соцсетях. Сказал, для того, чтобы мы переписывались.

Почему-то эта информация неприятно кольнула меня – совсем слегка и совершенно необъяснимо. Конечно, Ника легко могла увлечь Германа – она всегда нравилась парням, и происходило это быстрее, чем я успевала понять, что происходит.

– Тогда зачем ты весь вечер строила глазки Виту? – не удержалась я.

– Вит мне больше не нравится, дурачок какой-то, который к тому же терпеть не может проигрывать.

– У вас много общего, – тут же поддела я.

– Хочешь сказать, я тоже дура? – возмутилась Ника, хотя прекрасно поняла, что я имела в виду.

– Скорее, дурочка! – поправила я с самым невинным видом.

Ника первой обрушила подушку мне на голову, Галя пискнула от неожиданности, а наши терапевтические разговоры быстро переросли в возню, сдавленный хохот и грохот, когда Ника стащила меня за ноги с кровати. Продолжалось это до тех пор, пока в стену сердито не постучали.

За безмятежную ночь пришлось расплачиваться уже на следующий день. В «Хвое» все закрутилось со страшной силой. Во-первых, выбрали дату первого соревнования. В субботу половина персонала – в основном молодежь – должна была защищать честь своих команд. В остальное же время все старались зарабатывать баллы любыми способами.

После гостьи из сорок пятого номера, которая лично пришла на ресепшен рассыпаться в благодарностях Герману, Ларик решил распечатать для всех визитки с QR-кодом на страницу отзывов, как и советовал Даниил Дмитриевич. Теперь мы при каждом удобном случае вручали их постояльцам, надеясь получить заветные баллы. Сам Илларион внезапно стал намного дружелюбнее, и каждый раз, попадая в лобби, я диву давалась, как сияет наш Ларик – будто начищенный медный таз на солнце. Видела бы его наша классная руководительница: тот самый мальчик, который в пятом классе приносил на уроки тараканов и поджигал бумажки в туалете, теперь изображал образцового администратора.

И его обходительность уже приносила плоды: напротив фамилии Ларика на доске соревнований красовались три положительных отзыва. Ника – а кто бы сомневался! – тоже успела отличиться. Она и на ресепшен помогала, и на раздаче десертов, и даже дотащила огромную вазу с цветами для парочки молодоженов. Параллельно Ника еще и взялась за соцсети «Хвои», за что получила отдельную похвалу от Полины Сергеевны.

Вит тоже собирал баллы с пугающей скоростью – в основном благодаря всем девушкам, с которыми успевал флиртовать у барной стойки. И только я, бесконечно меняющая простыни и полотенца на фоне всей этой гонки, оставалась где-то в самом хвосте таблицы. Впрочем, как и Галя. Тихая и скромная, она старалась лишний раз никому не попадаться на глаза, так что о каких уж тут положительных отзывах могла идти речь. Анне Николаевне наши соревнования тоже были до лампочки: она как работала спокойно и размеренно, так и продолжала.

Зато Лу, не отставая от Ларика, Ники и Вита, буквально из кожи вон лезла, чтобы быть замеченной. Хотя обязанности у нас были одинаковые, Лу каким-то чудом всегда оказывалась рядом с гостями раньше остальных: услужливая, кокетливая, безупречно причесанная и накрашенная. Стоит ли говорить, что всего лишь спустя неделю пребывания в «Хвое» я успела нажить себе главного неприятеля – Людмилу Лунину, как значилось в документах.

И если сначала мне попросту не нравилось ее высокомерное отношение ко всем вокруг, то настоящие проблемы начались с той самой блузки, которую мы с Никой случайно постирали вместе с моей. За свою форму я уже расплатилась выговором от Полины Сергеевны, а вот Лу обнаружила пропажу не сразу. И когда все-таки хватилась, почему-то наехала на самого беззащитного человека в «Хвое» – на Галю.

Об этом я узнала совершенно случайно, застав Галчонка в слезах в коридоре возле служебной лестницы, где со стороны ресторана доносились оживленный гомон, смех гостей и звон посуды.

Галя сидела прямо на полу, вытянув ноги, и вытирала заплаканное лицо белым фартуком. При взгляде на нее у меня внутри что-то неприятно дернулось. Еще слишком свежи были воспоминания о том, как Галчонок внезапно расплакалась ночью в комнате из-за наших дурацких разговоров о Ларике. Все-таки Галя казалась очень ранимой, закрытой, и я не сразу поняла, кто вообще мог обидеть этого перепуганного воробушка.

– Галя, ты плачешь? – спросила я.

Галчонок вздрогнула и поспешно поднялась.

– Влада, а ты что здесь делаешь? – тут же выдала она встречный вопрос. – Я думала, ты сейчас на втором этаже.

Именно там мне и следовало находиться, потому что сегодня второй этаж был моей зоной ответственности. Рабочая рация периодически шипела, и в ней Ларик раздавал указания, которые я благополучно игнорировала.

– Успеется! – беспечно махнула я рукой. Звание лучшего работника мне все равно не светило: за первую неделю соревнований мои конкуренты улетели далеко вперед. А командный дух во мне никогда особо и не жил. – Так из-за чего ревешь?

– Да глупости! – Галя вытерла ладонью влажные щеки и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла совсем вымученной. – Я сама виновата – испортила чужую вещь по невнимательности.

В этот момент мы с изнанкой уже собирались синхронно выдохнуть: ну хоть не только мы косячим! – но тут я насторожилась.

– А что за вещь?

– Блузка Лу, – огорошила меня ответом Галя. Голос ее предательски дрогнул. – Сама не понимаю, как так получилось… Я ведь обычно очень аккуратна со стиркой. Может, случайно с температурой ошиблась?..

– Все может быть, – пробормотала я. Это вообще была идея Ники: запрятать севшую блузку в ворох формы. Не понимаю, на что мы тогда надеялись, но в тот момент это казалось самым быстрым способом избавиться от старых неприятностей и как можно скорее вляпаться в новые.

– Хотела лучше сделать, ведь с этими соревнованиями все на нервах, – продолжала убитым голосом Галя, и от ее печальных интонаций нас с изнанкой все сильнее начинало подгрызать чувство вины.

– И что, Лу сильно на тебя наехала?

От этого вопроса у Гали задрожала нижняя губа.

– Ты не знаешь, на что способна Лу, особенно когда сердится. Она ненавидит, когда кто-то трогает ее вещи, а уж если портит, тем более рубашка казенная. Теперь из-за меня стоимость вещи из зарплаты Лу вычтут. Назвала меня безрукой идиоткой. Ой, мамочки! – Галя закрыла лицо ладонями и покачала головой. – Лу сказала, что припомнит мне это.

– Ну вот еще! – рассердилась я и взяла Галю за руку. Из-за этого ей пришлось убрать ладони от лица, и я снова увидела темные большие глаза, полные слез. – Сейчас мы пойдем и скажем этой твоей Лу, чтобы не угрожала. Кем она себя возомнила?!

У меня внутри все буквально кипело. Рация в этот момент шипела так же возмущенно, как и моя изнанка.

– Спирина! – доносился из трубки ехидный голос Ларика. – Ты вообще работать сегодня собираешься или как?!

– Илларион Васильевич? – кивнула на рацию Галя. – Он тебя ищет.

– Перетопчется как-нибудь без меня, – заявила я, выключая звук. И только спустя секунду сообразила, что Ларик, скорее всего, прекрасно услышал мой ответ.

Лу мы обнаружили на моем втором этаже, в пустом номере для уборки. Она с каким-то остервенением вытряхивала подушку из наволочки, а в ее наушниках надрывался очередной попсовый хит. Я тащила Галю за руку, словно она была моей дочерью, а я – разъяренной мамашей. Конечно, меня подгоняло не столько чувство справедливости, сколько банальное чувство вины.

Лу услышала, как мы ворвались в номер, обернулась и мазнула по нам с Галей равнодушным взглядом.

– Ну наконец-то ты пожаловала! – сказала она, явно обращаясь ко мне. – Ларик с ног сбился тебя искать. Даже меня отправил проверить. В два часа у нас три заселения…

– Люда, ты поступила по отношению к Гале несправедливо! – сразу заявила я, нарочно назвав Лу по имени. Галчонок как-то говорила, что нашу королеву красоты это страшно бесит.

– Вот как? – Лу оторвалась от своего занятия и посмотрела на меня с интересом.

– Да! Это не Галя испортила твою форму…

Галчонок в это время стояла за моей спиной, опустив голову и нервно теребя край фартука.

– А кто же тогда, если не она? – хищно прищурилась Лу. – Может, ты?

– Может, и я, – не стала я отнекиваться. Что толку? Мы и так уже практически враги, хоть и состоим в одной команде.

Лу выглядела растерянной. Кажется, она ожидала, что я сейчас начну оправдываться или свалю все опять на Галю.

Моя рация снова затрещала, и сквозь помехи прорвался раздраженный голос Ларика:

– Спирина, клянусь, я сейчас поднимусь, и тогда тебе не поздоровится! На каком ты этаже?!

В конце Илларион Васильевич присовокупил что-то совсем нецензурное, но рация вовремя крякнула и заглушила его.

После этой гневной тирады Лу окончательно пришла в себя и как-то неприятно усмехнулась.

– Признавайся, ты имеешь что-то против меня?

– С чего бы мне иметь что-то против? – искренне удивилась я.

С Лу мы вряд ли когда-нибудь станем подругами, но и устраивать настоящую войну я не планировала.

– С самого первого дня косишься, – продолжила Лу с таким надменным видом, что мне захотелось хорошенько ее встряхнуть. – А теперь, наверное, завидуешь, что я здесь на хорошем счету?

– Да больно надо! – не смогла я скрыть возмущения.

– Меня такими мелкими пакостями из колеи не выбить. Чаевые я получаю стабильно, и отзывы у меня отличные. Среди горничных я вообще-то на первом месте.

Лу словно прорвало, она уже не давала вставить ни слова.

– А вот на пакости я охотно отвечаю. Не думай, что тебе все сойдет с рук. Для тебя это, может, и несерьезно, а вот я не хочу платить из своей зарплаты. Для тебя все – игра, а для меня – работа!

Галя осторожно взяла меня за руку и потянула к выходу.

– Пойдем!

– Берегись теперь! – крикнула Лу нам вслед. – Ответный удар я нанесу очень-очень скоро!

– Тоже мне, стратег из «Звездных войн», – проворчала я, – сама с самого первого дня ополчилась на нас, а теперь выставляет крайними.

– Ох, мамочки! – Галя прижала ладони к щекам. – Что же теперь будет?

– Да ничего не будет! – поморщилась я. – Просто пугает… Не напомнишь, почему она такая злючка? У нее друзей совсем нет?

– Но зачем ты постирала ее форму?

– Затем же, зачем и ты – не заметила, – вздохнула я. – Моя рубашка, между прочим, тоже села.

– А эта… – начала Галя и только сейчас заметила на воротничке свои вышитые инициалы. – Влада! Ну как ты могла?!

– Тише-тише! – зашипела я. – Постираю и отдам! А за испорченное уже договорилась с Полиной Сергеевной: вычтет из моей зарплаты. Делов-то!

– Ты уже столько должна, что от зарплаты вообще ничего не останется, – тяжело вздохнула Галя. – Знаю я, как ты стираешь… Лучше сама все сделаю.

Внезапно Галя резко замерла. Даже в тусклом свете коридора было видно, что она покраснела, потом нервно дернулась и юркнула в ближайший незакрытый номер, где тоже требовалась уборка.

Я проводила ее удивленным взглядом, а затем обернулась. В конце коридора стоял разъяренный Ларик с рацией в руке.

– У тебя плохо со слухом? – грозно произнес он.

– Да пока вроде не жаловалась, – ответила я, подавшись ему навстречу.

Я быстрым шагом дошла до Ларика, схватила его за рукав пиджака и вытянула за собой в лифтовой холл. Илларион удивленно взирал на меня, кажется, даже злость немного поутихла.

– Что ты делаешь?

– Понимаешь, я не могла тебе ответить, потому что случилось кое-что ужасное.

– Если это ужасное в духе «потеряла тряпку», то я…

– Ха-ха! Тебе все шуточки, а я серьезно.

Ларик насторожился.

– Зная тебя, даже не удивлен, что ты могла что-то испортить.

– При чем тут я? – сразу пошла я в наступление. – Речь о Гале.

– А что с Галчонком? – оживился Ларик, и его искренняя реакция мне понравилась.

– Похоже, у тебя в коллективе намечается внутренний саботаж.

– Спирина, не юли, что ты имеешь в виду?

В этот момент двери лифта раскрылись, и в холл вышла пожилая пара, несмотря на сентябрь, в больших соломенных шляпах. Они заселились сегодня утром и, судя по нескольким громадным чемоданам, намеревались здесь не просто отдохнуть, а, кажется, перезимовать.

Мы с Лариком проводили парочку приветливыми улыбками. А когда они ушли, посмотрела по сторонам и понизила голос:

– У нас в команде завелся человек, который запугивает персонал, угрожает и, возможно, планирует диверсию.

– Спирина, – медленно произнес Ларик, – ты либо перечитала детективов, либо…

– …либо говорю правду, – упрямо сказала я.

– И кто же этот саботажник?

– Этично ли назвать имя? – прикинулась я дурочкой.

– Если речь и в самом деле идет о диверсии… Так что там с Галей?

– Ну хорошо! Лу наехала на Галю. До слез ее довела.

Ларик на секунду замолчал, а потом предположил:

– И ты, конечно, решила вмешаться.

– Конечно! В отличие от некоторых у меня есть эмпатия.

– В отличие от некоторых, – передразнил он, – у меня есть работа.

Рация у него в руке снова треснула.

– Хорошо, я поговорю с Лу.

– Вот-вот. Поговори! В чем ее проблема? Она такая озлобленная!

Ларик смерил меня внимательным взглядом.

– Боюсь, я не могу раскрывать личные детали – конфиденциальная информация. Но Лу – хороший сотрудник. И она здесь… она здесь не для прикола, как некоторые. У нее есть причины держаться за эту работу.

Я припомнила ее слова про зарплату.

– Она держится за свою работу и выполняет ее отлично. Без всяких конкурсов и показухи, – продолжил Ларик, – не то что некоторые.

– Да и пусть держится, – великодушно разрешила я. – Но это не дает ей права заниматься буллингом.

– Кто бы говорил о буллинге, – скривился Ларик.

– Нашел что вспомнить… – махнула я рукой. – И вообще, в подлянках у нас был равный счет. Ты, кстати, еще носишь в кармане сушеных тараканов?

– Угу. Угостить парочкой?

– Сам скушай, не обляпайся!

Ларик посмотрел на меня с интересом.

– Для чего ты здесь? – внезапно спросил он.

– О чем ты?

– Неужели работа в отеле – это то, чем ты хочешь заниматься? А не что-то… другое? Помнится, в школе тебе нравилось писать.

Вот это он вспомнил!

В школе я действительно ходила в литературный кружок и даже пару раз читала свои рассказы вслух, но быстро забросила – показалось, что это глупо и никому не нужно. К тому же Ника терпеть не могла писать сочинения, и мне приходилось делать это за нее. А посещать кружок без лучшей подруги не хотелось. Я так и не смогла там подружиться ни с кем из ребят.

Я пожала плечами.

– Люди меняются.

– Или просто сдаются, – серьезно сказал Ларик. – Ника сказала мне, что ты поступила с ней в универ за компанию.

– Вот ведь спелись! – почему-то рассердилась я. Что Ника еще успела рассказать обо мне нашему общему врагу из прошлого? – Мое поступление не твоего ума дело.

– Какая ты грубиянка! – покачал головой Ларик. На его лице снова появилась знакомая ухмылка, которая всегда меня раздражала. – Интересно, а если Рябинина с девятого этажа прыгнет, ты тоже?

Этот вопрос преследовал меня с детства, и я ответила на него, ни на секунду не помедлив:

– Спрыгну, не раздумывая, потому что Ника уже часть меня.

– Ну я так и думал, – фыркнул Ларик, чем еще сильнее рассердил. – Но чего на самом деле хочешь ты, а не Ника? В чем ты сильнее?

Ларик не сводил с меня внимательного взгляда. Мне даже на секунду показалось, что он смотрит куда-то глубже, чем следовало, и выдерживать это оказалось неожиданно трудно.

– Я не на сеансе психотерапии, – буркнула я, – а ты сам и есть сушеный таракан!

Сказав это, я резко развернулась и ушла, сама не понимая, почему вопрос Ларика так неприятно меня задел.

Следующий номер я драила уже в наушниках и с таким остервенением, будто вместе с пылью пыталась вытравить из головы наш дурацкий разговор. Полотенца летели ровными стопками, зеркала по заветам Анны Николаевны блестели, а бедная раковина наверняка еще никогда не видела столько усердия.

Вернувшись в нашу комнату и обнаружив, что совершенно одна, я не стала вынимать наушники. Села на кровать, достала из рюкзака толстую исписанную тетрадь, в которой годами прятала все, что не умела говорить вслух. Рассказы, обрывки мыслей, странные диалоги, дурацкие зарисовки: все, что цепляло внутри и не отпускало. Строчка за строчкой, не перечитывая, не исправляя – просто выплескивая наружу все, что крутилось в голове.

Та самая тетрадь, которую я никогда и никому не покажу.

Всю неделю мне казалось, что Ника меня избегает. Теперь подруга много времени проводила на ресепшен с Лариком, они постоянно хихикали над чем-то, и это меня страшно раздражало. Впервые я оказалась оторванной от Ники и чувствовала себя поплавком, который сорвало течением и понесло неизвестно куда. Из одного номера в другой, со своими мыслями и бесконечными грязными простынями…

– Быстро же ты спелась с нашим Васильевичем, – сказала я за обедом, когда мы наконец пересеклись.

– Почему ты сердишься? – откликнулась Ника, не отрываясь от телефона. Она с кем-то переписывалась и впервые не спешила рассказывать мне подробности. Я ощутила неприятный внутренний дискомфорт и винила в этом уже по сложившейся традиции исключительно Ларика. Мне казалось, что он специально влез между нами, а наш раскол – часть его плана. То, что ему не удалось проделать в школе, он решил закончить здесь.

– Ты слишком много времени проводишь с Илларионом, – все-таки не сдержалась я.

Ника наконец отвлеклась от телефона.

– А? Да, Ларик стал очень прикольным!

– Не вижу в нем ничего прикольного. Он остался прежним – надменный зануда. То же поведение, которое нас когда-то злило в школе.

Я вспомнила наш разговор у лифта, когда его внимательный взгляд чуть не вывернул наизнанку мою бедную, истерзанную сомнениями душу. Та короткая беседа оставила неприятный осадок.

– Тебе просто нужно узнать его получше, заново познакомиться, – отрешенно отозвалась Ника, снова погрузившись в телефон.

А на мое возмущенное «Да не хочу я никого узнавать лучше!» вообще никак не отреагировала. Зато вскоре чему-то снова заулыбалась и негромко захихикала.

– С кем ты? – немного ревниво спросила я.

С тех пор как мы приехали в «Хвою», у лучшей подруги почти не оставалось на меня времени, а ведь раньше мы болтали без остановки. Даже наши ночные разговоры, к Галиному счастью, становились редкой роскошью – за день мы так уставали, что сил хватало только на то, чтобы рухнуть на кровать и уснуть до самого утра. Новый день, новая планерка, новые заселения…

– Гера мем прислал, – пояснила Ника, продемонстрировав мне экран телефона. – Как тебе?

– Глупость какая-то, – вынесла вердикт я. – Ты часто общаешься с Германом?

– Ну да, мы же обменялись контактами, я тебе говорила, – пожала плечами Ника. – А что такого?

– Да ничего, – ответила я, прислушиваясь к себе.

Моя изнанка обиженно молчала. Пришлось разбираться самой: меня беспокоит, что Ника стала уделять меньше времени нашей дружбе, или дело в чем-то другом?

– Думала, Вит тебе больше подходит.

– Этот самоуверенный болван? – рассмеялась Ника. – Скажешь тоже! И рыжие больше не в моем вкусе.

– Почему сразу болван? Вит очень хороший парень! – зачем-то принялась защищать его я. – Приятный и улыбчивый. А Герман просто…

Ника отложила телефон и внимательно посмотрела на меня.

– Не поняла, – наконец произнесла она, выдержав паузу, – ты ревнуешь, что ли?

Я почувствовала, как у меня вспыхнули уши и щеки.

– Меня бесит, что ты постоянно сидишь в телефоне, – сказала я только половину правды.

– А я уж думала, что тебе нравится Герман.

– Ну вот еще! – нервно рассмеялась я. – Этого типа неделю не видела, и прекрасно! Да я вообще о нем не вспоминала!

Ника еще пару секунд изучала меня подозрительным взглядом, а потом странно усмехнулась и снова вернулась к телефону.

А я вновь почувствовала раздражение и поспешила отойти к раздаче. Доела суп, отнесла поднос и с таким грохотом поставила его на стойку, что получила замечание от тети Оли.

Соревнования команд в «Хвое» приняли неожиданно серьезно. Даниил Дмитриевич подошел к делу ответственно и в субботу привез форму для участников. Несколько комплектов: спортивные костюмы и ветровки с логотипом отеля.

Ника присвистнула:

– Вот это размах! Это я понимаю! Когда у меня будет свой отель…

Подруга не теряла надежды, что однажды станет хозяйкой чего-то подобного.

– По-моему, бессмысленная трата денег, – в пику сказала я, хотя такой масштабный подход к местечковым соревнованиям и меня впечатлил.

Позже выяснилось, что форму шьют каждый год, а после соревнований отдают сотрудникам. Мне все равно, а вот Ника наверняка не прочь забрать комплект домой на память о «Хвое». Особенно после своей победы, в которой мы обе не сомневались.

Конечно, большинство из кожи вон лезли, чтобы Даниил Дмитриевич обратил на них внимание, особенно Лу. После нашей стычки я чаще стала замечать, какая она выскочка. К слову, мести от нее пока не последовало, но я держала ухо востро. Ответный удар Лу могла нанести в любой момент.

Меня немного пугало, что и остальные будто заразились этой гонкой. Когда Ника рассказывала мне про практику, я пришла в восторг: решила, что это будет что-то вроде летнего лагеря, куда нас вместе отправляли в детстве, а на деле чувствовала себя разбитой и вечно уставшей.

Форму я приняла без особого энтузиазма. Постараться бы теперь ее не испортить, иначе – Галя права – вся моя зарплата уйдет на компенсации. Хотя я здесь не ради денег, а ради опыта. В отличие от Лу, которая явно грезила сорвать большой куш и не гнушалась никакими способами. Что ж, она еще не видела в деле Нику – нашу богиню соревнований, со злорадством подумали мы с изнанкой. Вот и пускай сойдутся в честной битве, а я полюбуюсь на это со стороны. Посмотрим, кто кого.

За этими мыслями я совсем потеряла нить разговора, пока Ника не рассмеялась прямо у меня над ухом. Я решила, что это Вит сказал какую-то очередную шутку, напряглась и только потом обнаружила, что Ника мило беседует вовсе не с ним. За нашими спинами стоял Гера. Я будто затылком ощутила его присутствие.

– Думала, он не притащится на эти соревнования, – сказала я Нике, но так, чтобы Герман услышал.

– Я тоже соскучился, карапуз, – склонившись к моему уху, шепнул он.

– Как ты меня назвал? – возмутилась я, чувствуя, как заколотилось сердце.

Даниил Дмитриевич заметил оживление и тут же обратил на нас внимание.

– О, Герман! И ты здесь! – довольно произнес он. – Отлично! Для команды парней это серьезное усиление.

Он с энтузиазмом полез в огромную коробку с формой.

– Напомни, пожалуйста, какой у тебя рост?

– Метр восемьдесят пять, – с готовностью ответил Гера.

Даниил Дмитриевич выглянул из коробки с кислым видом.

– Остались только эс-ки.

Я не сдержала злорадного смешка.

– Могу пожертвовать свой спортивный костюм, – тут же выступил долговязый Ларик.

Он не отличался спортивностью и наверняка не горел желанием участвовать в этих «веселых стартах». В школе Ларик отлынивал от физкультуры.

– Нет-нет, Илларион! – запротестовал Даниил Дмитриевич. – Как же парни без тебя справятся?

– Да, братан, без тебя мы вообще никак! – с откровенным ехидством согласился Вит. – Без твоей мощи даже Галчонку продуем.

«Во-во. Мощи – это про нашего Ларика», – согласились мы с изнанкой. Кожа да кости.

– Мы же договорились! – покачал головой Даниил Дмитриевич. – А на ресепшен тебя сегодня заменит Полина Сергеевна.

После его слов Полина Сергеевна вытянулась по струнке, а Ларик скорчил настолько кислое лицо, что я опять не смогла сдержать злорадную улыбку.

– А мне что делать? – снова подал голос Гера.

– Иди раздетым! – кокетливо предложила Лу.

«И это при живой-то матери Германа. И при живом бойфренде, между прочим. Совсем стыд потеряла!» – подумала моя изнанка почему-то сварливым голосом тети Оли.

После короткого совещания решили, что для Германа сделают исключение: он сможет выступать в своей одежде, только с повязкой и дурацким гербом их команды. Остальных отправили переодеваться. Ларика – тоже, к его большому разочарованию.

– Интересно, что придумал Даниил Дмитриевич? – потирая ладони в ожидании соревнований, спросила Ника.

Мы готовились к поездке в нашей комнате. Ника выглядела так, будто собиралась выиграть Олимпиаду. Мы же с Галей лениво растянулись на кроватях. Я тоже надела костюм, но не сияла от счастья, как подруга. Почему-то интуиция не предвещала мне ничего хорошего.

– Наверное, как в прошлом году, экоквест, – пожала плечами Галчонок.

– Экоквест? – еще больше загорелась Ника.

– А что это? – напротив, поникла я. – Ориентирование на местности?

– Класс! – не унималась Ника. Ее энтузиазм немного пугал.

– Класс?! Тебе напомнить, как мы в первый день плутали по лесу в поисках отеля?

– Так мы уже, считай, подготовились и всю местность изучили. У нас еще одно преимущество есть!

– Почему еще одно? – насторожилась я.

– Потому что за нашу команду будет один парень, – довольным голосом сообщила Ника.

– Это еще кто? – заинтересовалась я, хотя ответ уже знала. И оттого внутренне напряглась. И почему у меня вообще такая реакция?

– Гера! – ответила Ника.

Так и думала.

– Странно. Когда нам дали задание задобрить ту тетку, он из кожи вон лез, чтобы помочь Виту и заработать очки для мужской команды. Так с чего бы ему менять сторону и теперь нам помогать?

– С того, что я его об этом попросила, – Ника почему-то снова улыбнулась немного кокетливо.

– А ты у нас начальница, – не выдержала я.

– Почему ты снова злишься? – растерялась Ника.

Галя испуганно замерла.

– Не знаю, – проворчала я, – просто бесит, что ты вечно за всех все решаешь.

– Нет! Тебя бесит, что я общаюсь с Лариком, теперь еще и с Герой. Может, мне вообще ни с кем не разговаривать?

– Может, и так, – согласилась я.

Ника смотрела на меня с неподдельным удивлением. В ее распахнутых серых глазах плескалась обида.

– Девчонки, ну вы чего? – растерянно пробормотала Галя.

Она всегда впадала в странную панику, когда мы с Никой ссорились, даже если спустя пару минут уже мирились, Галчонок еще долго оставалась потерянной. Будто я и Ника были родителями на грани развода, а ей пришлось бы выбирать, с кем жить в одной комнате. Обычно наши ссоры с подругой больше напоминали дурачества, сейчас все ощущалось как-то иначе. Странная обида и разочарование успели накопиться во мне буквально за неделю. А может, просто сказывался недосып – подниматься на работу оказалось еще тяжелее, чем на пары. Не знаю, почему я вообще решила, что жизнь в «Хвое» будет похожа на санаторий.

– Да ничего! – буркнула Ника. – Не понимаю, какая муха нашу Владу покусала в этом отеле…

Мух этих звали Ларик, Лу… и Гера. Все словно были против меня. Я предпочла не развивать конфликт, и до самых соревнований мы с Никой почти не разговаривали.

Даже в автобусе, в который дружно погрузили весь персонал «Хвои», мы с Никой сели не вместе. Я расположилась у окна рядом с Галчонком где-то в середине автобуса, а Ника отправилась в самый конец – к Герману и Виталику. Как самые популярные одноклассники на школьных экскурсиях. Ларик же с независимым видом уселся рядом с водителем, будто был нашим экскурсоводом.

Перед отъездом Анна Николаевна, оставшаяся в отеле отстаивать честь нашего женского коллектива, даже зачитала нам какой-то заговор на победу. Мы с Никой обменялись сдержанными улыбками, Лу демонстративно зафыркала, будто ей было стыдно за эти «деревенские ритуалы», а наивная Галчонок слушала как завороженная, пока Анна Николаевна бормотала себе что-то под нос, время от времени водя над нами рукой.

– Ну, мои красавицы! Теперь-то уж точно всех порвете!

– Ага, теперь победа нам обеспечена, – усмехнулась Лу себе под нос, – с таким-то колдовством. «Битва экстрасенсов» отдыхает.

Об этом я и думала, сидя в автобусе и прислонившись лбом к прохладному стеклу. Автобус лениво покачивало на неровной лесной дороге. Ели и сосны с толстыми темными стволами медленно проплывали за окном. Осеннее солнце било сквозь ветви так ярко, что я могла разглядеть каждую иголку в золотистом свете. Позади слышался Никин смех и голос Вита. Я старалась абстрагироваться и не прислушиваться к их разговорам, но все-таки невольно ловила отдельные фразы.

– Почему вы стали ссориться? – спросила Галя. – Это все из-за парней?

– А при чем здесь парни? – тут же возмущенно взвилась я, потому как Галчонок неожиданно оказалась слишком близко к правде.

– Кажется, что вы их не поделили, – вздохнула Галя. – Поверь, я в детстве провела много времени среди девчонок и такие вещи сразу чувствую.

– У тебя есть сестры?

– Речь не обо мне, – мягко перевела тему Галя, – не пойму, кто в твоем вкусе. Вит или Гера?

– Ларик! – мрачно отшутилась я. – Он похож на молодого вечно недовольного завуча, что-то есть в этом типаже.

Не сговариваясь, мы обе посмотрели на Иллариона, который как раз развернул бумажный пакет и достал оттуда огромную булку.

– Набирается сил перед соревнованиями, – усмехнулась я, – подкрепляется.

Галчонок одарила Ларика каким-то слишком уж печальным взглядом, словно он был недосягаемым кей-поп-айдолом. Пусть она и говорит, что ничего не чувствует к нему, но я ведь не слепая. Только совсем дурак не заметит, как меняется ее настроение рядом с ним. И что она только в нем нашла?

– Выпустишь меня? – попросила я.

– А куда ты? – испугалась Галя.

Не ответив, я направилась в сторону Ларика. Автобус заметно покачивало, и мне приходилось хвататься за подголовники, чтобы удержать равновесие. Дойдя до Иллариона, я положила руку ему на плечо так внезапно, что парень едва не выронил свою булку.

– Спирина, ты чего так пугаешь! – с полным ртом возмутился Ларик.

– Поменяемся местами? – спросила я.

После нашего странного разговора у лифта, когда Ларик ударился в философию о моем месте в жизни, мне почему-то показалось, что иногда он все-таки может быть неравнодушным человеком. Пусть вредным, занудным и способным вывести меня из себя за полминуты, но все же не совсем безнадежным.

– С чего бы? – высокомерно поинтересовался Ларик. – У меня здесь, между прочим, ВИП-место.

Зря я на него понадеялась. Ларик не был бы Лариком, если б не включил свое фирменное занудство, из-за которого над ним и насмехались в школе.

– Меня в середине автобуса страшно укачивает, – сказала я и кивнула в сторону Гали. Слукавлю, если скажу, что затеяла все только ради того, чтобы Ларик и Галчонок оказались рядом. Если бы Галя продолжила расспрашивать, кто из парней мне нравится больше – Вит или Гера, это закончилось бы катастрофой.

Ларик сначала перевел взгляд на мое место рядом с Галей, а затем произнес с сомнением:

– Да ладно тебе, не выдумывай!

Вместо ответа я прикрыла ладонью рот, и Ларик вскочил со своего места, как ошпаренный.

– На меня не вздумай! – произнес он, поспешно убирая в сторону булку. – Господи, Спирина, почему с тобой всегда одни проблемы? И как я вообще жил без тебя несколько лет.

– Видимо, совсем скучно.

Ларик оставил мой комментарий без ответа и послушно поплелся в середину автобуса с таким видом, будто его отправляют на каторгу. Удостоверившись, что он и в самом деле сел рядом с Галей, я заметила, как Галчонок поспешно отодвинулась. Они о чем-то тихо заговорили, и Галя смущенно улыбнулась, а затем почему-то встревоженно посмотрела в мою сторону. Я уселась поудобнее и уставилась в окно. Хотя какое-то время почувствую себя в безопасности без Галиных неудобных расспросов. Да и голоса Ники с Витом сюда почти не доносились, что тоже радовало. Я по-прежнему испытывала раздражение, и собственная странная реакция бесила меня очень сильно.

У водителя автобуса негромко играло радио, тянулась какая-то старая песня, и я сама не заметила, как уснула. Проснулась, когда автобус остановился на опушке леса, недалеко от огромной зеленой поляны. Шумной толпой все высыпали на улицу. В одинаковой форме мы были больше похожи на студентов, приехавших на спортивные сборы, чем на сотрудников отеля. Я слышала, как позади меня смеялась Ника, когда Вит что-то весело комментировал. Сладко потянувшись после сна, я оглянулась и наткнулась на внимательный взгляд Геры. Он посмотрел так, что у меня на секунду перехватило дыхание. Внезапно смутившись, я поспешно отвернулась. Мне захотелось где-нибудь скрыться.

К поляне шли галдящей толпой. Лу вышагивала впереди – длинноногая, уверенная, с идеально прямой спиной, настоящая амазонка из рекламы спортивной одежды. Ника, впрочем, ничуть ей не уступала. Вит пристроился рядом и, как обычно, всю дорогу сыпал шутками под язвительные комментарии Ники. Подруга уже решительно настроилась растоптать мужскую команду, обнаружив союзницу – такую же воинственную Лу. Конечно, от меня, недотепы, в соревнованиях на силу, скорость и выносливость пользы немного. Последними плелись Галя и Ларик, которых после автобуса неожиданно увлек какой-то разговор. Они так оживленно что-то обсуждали, что даже не пытались нас догнать.

– Ты меня избегаешь? – спросил Гера, подстроившись под мой шаг.

Он заметно отстал от остальных. А у меня, как и обычно, когда мы оставались вдвоем, бешено заколотилось сердце.

– Почему ты так решил?

– Я не обманывал, когда сказал, что соскучился.

Я не сразу нашлась с ответом и ощутила неловкость. Всегда завидовала девчонкам, которым легко дается болтовня с парнями и которые всегда знают, что и как ответить. Я не так эффектна и уверена в себе, как Лу, не находчива, как Ника, или хотя бы трогательно-наивна, как Галчонок. Когда мы с Никой попадали в мужскую компанию, она моментально становилась своей – шутила, поддевала, всегда находилась с ответом. Я же чаще всего просто молчала и наверняка выглядела ужасно глупо.

– С чего тебе по мне скучать? – осмелилась я задать вопрос.

– А ты не догадываешься?

Я неопределенно пожала плечами. Чувствовала, как Гера слишком долго не сводит с меня взгляда, но посмотреть на него почему-то боялась.

– Понятия не имею.

– Потому что думаю о тебе больше, чем мне этого хотелось бы. Аж бесит.

Последнюю фразу он произнес так искренне, что я все-таки оторвала взгляд от носов своих кроссовок и с удивлением посмотрела на Геру.

– Это ты в симпатии мне так признаешься?

Гера смотрел прямо на меня и даже не пытался отшутиться. Незаметно придвинулся ближе, шел, почти касаясь моего плеча, из-за чего я перестала нормально дышать.

Чтобы скрыть неловкость, прибавила шаг, споткнулась о какую-то корягу, нелепо взмахнула руками и нервно расхохоталась. Наверное, именно так все и происходит в дурацких романтических фильмах, над которыми мы с Никой обычно смеемся.

И тут же заметила, как в нашу сторону повернулась Ника. Она явно прислушивалась, пытаясь понять, что меня так насмешило и о чем мы с Герой говорим. Ее высокий светлый хвост резко качнулся в сторону, и это будто моментально вернуло меня с небес на землю. К чему сейчас эти странные заигрывания? Мы с Герой расстались на очередной пикировке и даже не обменялись телефонами в отличие от Ники. И из-за этого я впала в ступор. Нам никогда не нравился один и тот же парень. Да мне вообще никто никогда по-настоящему не нравился! И сейчас я совершенно не понимала, как себя вести. Стоит ли воспринимать слова Геры всерьез? Что за странные игры он затеял?

Мне снова захотелось нагрубить ему и сбежать. Или сказать что-нибудь язвительное и эффектное, чтобы Гера потом полночи прокручивал в голове каждое мое слово. Ну же, изнанка, напрягись! Но изнанка молчала, как и я сама, судорожно подбирая подходящий ответ.

На счастье или на беду, именно в этот момент мы дошли до первого пункта квеста, а я, окончательно растерявшись, резко затормозила. Идущий позади Ларик тут же впечатался в меня, умудрившись при этом наступить мне на пятку так метко, что кроссовка осталась лежать посреди тропинки.

– Да чтоб тебя! – возмутилась я, едва не потеряв равновесие.

– Приветствую вас, дорогие участники ежегодного экоквеста! – послышалось из громкоговорителя откуда-то со стороны.

«Добро пожаловать на голодные игры!» – наконец проснулась моя изнанка.

Игра началась.

Я не сразу сообразила, откуда доносится голос. За охватившими меня романтическими переживаниями не приметила спрятанную в кустах платформу. На ней стоял ведущий – типичный аниматор лет тридцати: в узких джинсах, ярком пиджаке поверх футболки с пальмами и очках в кислотно-зеленой оправе. Светлые волосы намертво уложены гелем.

– Я что, на чью-то свадьбу попал? – проворчал за моей спиной Ларик.

Он и так не горел желанием участвовать в этих «веселых стартах», а когда выдали форму, и вовсе окончательно сник. Сказать по правде, я его впервые поддерживала. Для меня подобные мероприятия тоже выход из зоны комфорта. «Главное не победа, а участие!» – это не для Ники. А для меня главное: ни победа, ни участие, а чтобы от меня просто отстали. Что-то кому-то доказывать я никогда не любила. «Никакого боевого духа», – любил повторять папа. А мне и без духа неплохо жилось.

Мы выстроились в шеренгу, и я сразу почувствовала себя максимально глупо. Еще и Гера встал рядом. Щурясь от солнца, он приложил ладонь козырьком ко лбу. Герман стоял очень близко, и я каждый раз, соприкасаясь с его плечом, напрягалась.

– Скорее, мы не на свадьбе, а в армии, – шепнула я Ларику, который стоял по другую руку от меня.

Конечно, я имела в виду шеренгу. Ведущий, представившийся Станиславом, нарочито веселым голосом рассказывал нам правила в громкоговоритель, но я его почти не слушала. Все равно ничего не запомню, а Ника потом обязательно повторит. Она уже чуть подалась вперед, сложив руки на груди, и слушала Станислава с таким выражением лица, будто сейчас начнется борьба за олимпийское золото.

Лу стояла рядом. Они обе выглядели как девчонки из спортивной рекламы: длинноногие, стройные, уверенные. Когда-то Ника немного занималась волейболом, но потом ей стало скучно. Конечно, даже за этот недолгий промежуток она успела выиграть несколько районных соревнований. В Лу тоже чувствовалась спортивная закалка. Я уже заранее понимала, что мы с Галей станем слабым звеном.

Впрочем, Галчонок тоже стояла сосредоточенная и внимательная, кивая каждому слову ведущего.

– Развести костер с нуля…

Кивок.

– Собрать идеальный пикник из выданных продуктов…

Кивок.

– Найти спрятанные в лесу предметы по подсказкам…

Кивок.

– И тот, кто первым придет на базу…

– …получит тысячу очков Гриффиндору, – не сдержался от иронии Ларик.

– Может, сбежим? – спросила я у него.

Ларик растерянно скользнул по мне взглядом.

– Мы с тобой?

– Ну да. В лес. Развести костер с нуля… Кто вообще добровольно хочет этим заниматься?

– Тебе не стоит сбегать. Труд сделал из обезьяны человека, Спирина, – не удержался Ларик.

– Это на что ты намекаешь? – насупилась я.

И все-таки для совместного побега я выбрала не того человека. Конечно, мне хотелось бы предложить это Герману, который стоял рядом и делал вид, что не прислушивается к нашей болтовне, но я никогда не осмелюсь. К тому же я так и не могла выбросить из головы его переписку с Никой. Если подруга влюбилась в Геру – плохо дело. Я не имею права поддаваться на провокации этого парня, даже если мы с Никой временно в ссоре.

– Команды получают карту и задания по точкам вокруг озера, – продолжал ведущий, – у вас будет ограниченное время: четыре часа…

– Еще не легче! – проворчал Ларик.

А вот принял бы мое предложение спрятаться в лесу… Впрочем, отсидеться где-нибудь в сторонке еще будет время. Я уже проверила на собственном опыте, что заблудиться в местных лесах – раз плюнуть. К этому у меня настоящий талант.

После не очень понятного объяснения правил – уж слишком много всего вывалили разом – Ника тут же собрала нас в кружок.

– Ну что, девчонки, с костром мы можем затупить, а вот приготовить блюдо «уровня бутик-отеля» в походных условиях вполне в наших силах!

– В чьих это – в наших? – хмыкнула я.

Ни я, ни Ника особыми кулинарными успехами никогда не отличались. Мы скорее были специалистами по бутербродам и лапше быстрого приготовления.

– Вообще-то я хорошо готовлю, – подала тихий голос Галчонок.

– Я тоже все умею! – гордо сообщила Лу. – Не из белоручек вроде вас.

– Отлично! – обрадовалась Ника, пропустив мимо ушей «белоручек». Видимо, финишная ленточка уже маячила у нее перед глазами, и спорить с Лу было не в интересах подруги. – Ну а найти подсказки вообще раз плюнуть.

– Ты уверена? – снова подала я голос.

Ника сердито посмотрела на меня и отмахнулась, словно от назойливой мухи.

– Конечно! Я что, по-твоему, в квестах никогда не участвовала? Помнишь дэрэ Семенова на первом курсе? Мы же просто всех размазали на квесте…

Мне надоело слушать ее хвастовство. Пока девчонки разрабатывали стратегию, я отыскала глазами Ларика. Если бы соревнования были интеллектуальными, вот тогда бы Кайгородов всем показал. Я помнила, что в школе он ходил на олимпиады и постоянно притаскивал какие-то грамоты. А здесь выглядел растерянным. Стоял под сосной и наблюдал, как Вит и пара ребят-официантов уже вовсю что-то обсуждают. Мне даже стало его немного жалко. Но после выпада про труд и обезьяну я решила больше к нему не лезть.

Зато Ника так и не унималась.

– Давайте, девчонки, нужен настрой!

И, не дожидаясь нашей реакции, вдруг бодро выдала:

– Мы красивые и злые, И к тому же боевые! Если кто-то против нас – У него нет шансов! Раз!

Повисла неловкая пауза.

– Мы максимум красивые, – пробормотала я, – и то не все.

– Спирина! – возмутилась Ника. – Поддержи командный дух!

– Я его не теряла, чтобы поддерживать, – пожала плечами я.

Галя, немного растерянно улыбнувшись, все-таки тихонько повторила:

– Мы… красивые и злые… и… боевые…

– Вот! – обрадовалась Ника. – Уже лучше!

Откуда-то сбоку раздался знакомый голос:

– Раз? Я правильно понял, у вас тут секта?

Мы обернулись. Вит, стоя в стороне с Герой, едва сдерживал улыбку.

– Нет, – невозмутимо ответила я. – Это боевой настрой.

– Тогда я за вас переживаю, – кивнул он.

– За себя переживай. И завидуй молча, – фыркнула Ника.

– Да я уже помираю от зависти, – согласился Вит. – Такой уровень мотивации… нам не переплюнуть.

Гера только усмехнулся, но ничего не сказал.

– Все, хватит! – хлопнула в ладоши Ника. – Девочки, не обращайте на них внимания. Давайте обнимемся!

Она раскрыла руки. Я осталась стоять на месте, Лу скептически приподняла бровь, а Галя неловко шагнула вперед и остановилась.

– Ну вы чего?.. – растерянно протянула Ника, медленно опуская руки.

– Я тебя морально обняла, – сказала я.

– Я тоже, – кивнула Лу.

Галя виновато улыбнулась:

– Я почти…

Ника вздохнула:

– Какая-то у меня команда…

– Зато честная, – заметила я.

И, кажется, это единственное, что нас всех хоть как-то объединяло.

Возможно, мы и поссорились бы, но соревнования наконец начались. Нас отвели глубже в лес вместе с еще двумя мужчинами в защитной форме, похожими на лесников. Тут же поджидал и Даниил Дмитриевич. Он не ехал с нами в автобусе: предпочел новенький блестящий «Мерседес». Даниил Дмитриевич объявил себя беспристрастным судьей.

На зеленой опушке предстояло разбить два лагеря, поставить палатки и развести костер.

Над лесом медленно расползались облака, вокруг – сплошная благодать и умиротворение, в командах закипела работа.

Парни действовали дружно и слаженно, никто не филонил. Даже Ларик, вопреки моим ожиданиям, бегал туда-сюда и подавал Виту ветки. Вит явно взял на себя роль лидера: громко командовал, шутил и периодически подгонял Ларика, который носился, словно электровеник.

Мы с девчонками, подбоченившись, молча наблюдали за Илларионом.

– Он сейчас все ветки в округе соберет, – сказала я, – и нам ничего не достанется. Может, тоже начнем?

В нашем лагере командиров оказалось сразу двое, и уступать никто не собирался.

– Сначала нужно подготовить место для костра, – заявила Лу, указывая пальцем. – Вот здесь сойдет.

– Почему это здесь? – тут же не согласилась Ника. – Ты не в курсе, что площадка должна быть минимум в пяти метрах от деревьев?

Ника принялась отсчитывать шаги.

– Так нужно! Самое подходящее место.

Я думала, Лу начнет спорить, но та лишь загадочно ухмыльнулась.

– О'кей. Как знаешь.

Ника победоносно улыбнулась. Я слишком хорошо знала эту ее улыбочку. И мы наконец тоже взялись за дело.

У парней уже вовсю летели искры, но и там дела явно шли не идеально. Когда Ларику надоело быть мальчиком на побегушках, он начал огрызаться. Поначалу Вит только отшучивался, а остальные посмеивались.

Пока мы возились с ветками и корой, Ника то и дело поглядывала в сторону мужского лагеря. И, кажется, происходящее там интересовало ее куда больше нашего костра.

У нас все валилось из рук.

– Я сейчас! – сказала Ника, поднимаясь с корточек.

К этому моменту мы с Лу уже натаскали достаточно сухих веток, еловых лап и коры. По пути я успела запнуться о корягу и разодрать штанину, что совсем не добавляло настроения.

– Куда ты? – сердито отозвалась Лу.

Столкновение их лидерских амбиций становилось все заметнее.

– А чего он орет на Ларика? – возмутилась Ника.

В этот момент Вит снова отпустил какую-то шуточку, и парни расхохотались.

– Эти официанты напоминают мне двоих из ларца, одинаковых с лица, – сказала я.

– Ларик взрослый мальчик, сам разберется, – заявила Лу, принимаясь за дело. – А если тупит – сам виноват. Ай! Муравей!

Лу задрала штанину и хлопнула себя по голени.

– А нам нужно работать, если хотим победить, – продолжила она недовольным голосом.

Галя стояла рядом, опустив руки, и встревоженно смотрела в сторону мужского лагеря.

Геры на месте не было – он ушел в лес собирать хворост. Я сама это видела: пока мы с Лу таскали ветки, его высокая фигура то и дело мелькала среди деревьев, а я каждый раз специально уходила в другую сторону, чтобы мы не пересеклись.

– Может, позовем Ларика к себе? – не унималась Ника.

Я только мысленно удивилась, как быстро они спелись на ресепшен.

– К нам в команду? – возмутилась Лу. – Еще чего! Разве не ясно, что он у парней слабое звено? Нам и своего балласта хватает…

Лу выразительно кивнула в нашу с Галей сторону.

Мне даже спорить не хотелось – отчасти она права. Хотя изнанка недовольно цокнула: веток-то мы натаскали!

А Галчонок вообще будто пропустила колкость мимо ушей. Ее взгляд снова и снова возвращался к Ларику.

– Поддерживаешь буллинг? – вспыхнула Ника. – Пора уже приструнить этого клоуна Вита. Считает, что самый главный?

– Кого-то он мне напоминает, – не удержалась я.

Я и в самом деле ни разу не встречала человека, настолько похожего на Нику.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что сказала.

– Думаешь, мы не должны вмешиваться?

– Считаю, что мы теряем время.

– Вот! Здравая мысль! – воскликнула Лу и снова шлепнула себя по ноге. – Чертовы насекомые!..

– Девчонки, – подала тихо голос Галчонок, – вам не кажется, что мы расположились рядом с муравейником?

Мы одновременно опустили взгляды вниз.

Огромный муравейник. Просто огромнейший! И целая армия мелких муравьев уже воинственно выдвигалась к нам.

И как мы сразу его не заметили? Я тут же поймала победоносный взгляд Лу, адресованный Нике. Подруга мгновенно помрачнела.

В этот момент меня больно ужалили за щиколотку. Рядом жалобно ойкнула Галя, и нам пришлось переносить лагерь под язвительные комментарии Вита.

Лу старательно игнорировала его шуточки, понимая, что он просто хочет нас поддеть. Мы с Галей тоже молча таскали вещи, а вот Ника быстро вышла из себя.

Вскоре мы втроем возились с костром, а Ника уже стояла возле лагеря парней и спорила с Витом. Подруга словно только и ждала повода. Они препирались так долго, что я в какой-то момент перестала различать, кто вообще прав.

У нас и без того ничего толком не получалось – кора оказалась сыроватой. Зато со стороны лагеря парней уже тянуло дымком и запахом костра: они первыми справились с заданием.

Если бы мы не теряли время на переезд, а Ника – на перепалку с Витом, все могло бы быть иначе.

В какой-то момент мне надоело слушать их спор, тем более что он окончательно скатился в детский сад: они начали кидаться друг в друга шишками и носиться вокруг деревьев.

– Ты печешься о Ларике или просто хочешь привлечь внимание Вита? – не выдержала я.

– Тебя здесь точно подменили, – покачала головой Ника. – Или ты спелась с Лу? Можешь тогда дружить с ней, а не со мной.

– Детский сад, – усмехнулась я.

– Детский сад? Это ты ко мне последнее время постоянно цепляешься.

– Прости, что кроме твоего правильного мнения существует еще и мое. Смирись с этим. Мир, знаешь ли, многообразен.

– Юмористка! – скривилась Ника.

Парни в этот момент победно закричали: дымок от их костра продолжал уверенно тянуться вверх.

– Я сделаю все, чтобы они продули на последнем этапе, – пообещала подруга.

– Ты бы лучше делом занялась, а не мешала другим, – бросила я.

С этими словами я подобрала охапку веток и гордо прошествовала мимо Ники, а заодно и мимо Геры. Тот проводил меня взглядом.

– Помочь вам развести костер?

Из-за его привычной насмешливой интонации я тут же выпалила:

– Сами справимся!

И мы действительно справились. Правда, спустя полчаса. И все-таки при помощи Геры.

Сначала я упорно делала вид, что прекрасно знаю, что делать. Пыхтела над костром, чиркала спичками и только сильнее злилась, когда ничего не выходило.

– Ты сейчас весь лес спалишь, – спокойно заметил Герман, присаживаясь рядом со мной.

– Очень смешно! – пыхтела я.

– Влада, ты держишь кору вверх ногами.

– У коры нет верха и низа.

– Уже есть.

Я так резко повернулась к нему, что едва не стукнулась лбом о его подбородок. Гера присел рядом. От него пахло дымом, лесом и чем-то свежим.

– Дай сюда, – сказал он.

Я упрямо не выпускала ветки из рук.

– Я сама.

– Вижу.

Он накрыл мою ладонь своей, помогая правильно уложить тонкие щепки, и в этот момент у меня внутри снова что-то коротнуло.

– Вот так, – тихо произнес Гера почти у самого уха. Я внимательно следила за его движениями. Заметила, что на запястье у Геры мелькнул еще один тонкий шрам.

– Почему ты теперь помогаешь нам? – спросила я. – Потому что Ника попросила?

Я внимательно наблюдала за его реакцией, но Гера только пожал плечами, будто ему вообще было все равно, за кого играть. Так и думала! Он просто не относится ни к чему серьезно.

– Жизнь один раз показала мне, что финишировать первым не всегда хорошая идея. Так что теперь я стараюсь получать удовольствие от дороги.

Он подбросил в костер еще одну ветку и искоса посмотрел на меня.

– Тем более когда дорога приводит в такие приятные места.

Пламя наконец вспыхнуло.

– Скоро начнет смеркаться, а у вас впереди еще квест, – усмехнулся Гера, поднимаясь.

Со вторым этапом соревнований мы действительно справились лучше. Инициативу полностью взяла на себя Лу.

– Ты могла бы работать у тети Оли на кухне, – честно сказала я, наблюдая, как ловко она управляется с продуктами.

– На кухне чаевых не дают, – отрезала Лу. – Забыла, для чего я здесь работаю? Исключительно ради денег.

– Ничего особенного она не делает, – пожала Ника плечами, сдувая прядь волос с лица. – И медведя можно научить готовить.

– Медведя можно, а тебя не научили, – тут же поддела ее в ответ Лу.

Я даже удивилась, что Ника не вспыхнула. Подруга продолжила торопливо и не слишком ровно нарезать овощи. Ингредиентов у нас было немного, а приготовление на костре оказалось тем еще испытанием.

Со стороны лагеря парней уже тянуло аппетитным запахом. Ларик и Гера работали вместе, а остальные только подносили продукты. Несмотря на вечные подколы, у парней все выходило удивительно слаженно. Но и мы не отставали. В этот раз благодаря Лу и Гале мы все-таки справились быстрее и сравняли счет. Позже, когда мы с Лу пошли за водой и отмывали тарелки у ручья, я неожиданно поймала себя на том, что искренне ее хвалю.

– Ты круто выполнила это задание.

– Я боец, – спокойно сказала Лу. – А твоя Ника позерша.

– Ника хорошая. Просто иногда ее заносит.

– Просто никто никогда не ставил ее на место, – усмехнулась Лу, – но это поправимо.

Во время обеда я не могла взять в толк, что происходит между Никой и Витом. На первом этапе соревнований мне казалось, что они терпеть друг друга не могут. А теперь то спорили, то смеялись, то снова цеплялись. Говорят, противоположности притягиваются, но в их случае правило работало наоборот. И если бы не переписка Ники с Герой, я решила бы, что подруга влюбилась именно в Вита.

К кому-то она точно неравнодушна, ведь я просто не узнавала лучшую подругу.

Я же по-прежнему избегала Германа, хотя он и расположился неподалеку от меня. Только краем глаза заметила, как парень спокойно уплетает кашу с тушенкой и просит добавки. И это почему-то тоже меня ужасно раздражало. Он был так спокоен и невозмутим!

Когда у тебя внутри все переворачивается от собственных чувств, а человек, из-за которого творится этот бардак, сидит как ни в чем не бывало и ест… Ну что за несправедливость? У меня совершенно пропал аппетит.

Теперь я винила в наших с Никой стычках именно Геру. И в собственном душевном раздрае – тоже. Не понимала, что в нем такого, отчего меня одновременно и тянет к нему, и хочется держаться подальше. Я даже обрадовалась, когда наконец настало время приступить к квесту. Хотелось просто затеряться среди деревьев.

Мы уже собирались разделиться на пары, но в последний момент Ника сказала:

– Давай пойдем поодиночке. Так больше шансов найти подсказки.

– Да брось! Ты дуешься?

– Нам полезно побыть врозь, – серьезно ответила Ника.

Эта фраза прозвучала так, будто мы семейная пара после двадцати лет брака.

– И для команды лучше, – добавила подруга.

– Как знаешь, – пожала я плечами, – хочешь врозь – будет тебе врозь.

На самом деле идти одной в лес мне совершенно не хотелось. Как уже выяснилось, ориентируюсь я на местности ужасно. И вообще, в последнее время ощущала себя бесполезной почти во всем.

Но внезапно внутри поднялась злость. Ну что я, правда такая никчемная? Должен же и во мне хоть иногда просыпаться этот ваш боевой дух.

Сжимая в руке конверт с подсказками, я шагнула в лес, в самую неизвестность.

Заблудиться оказалось еще проще, чем я предполагала. И пусть я прошла мимо сломанной пополам сосны уже в третий раз, моя решимость найти подсказки раньше остальных никуда не делась. Хотелось доказать – вот только кому? – что я тоже на что-то способна. И есть во мне… как же его? Командный дух. Быть хуже других девчонок не хотелось.

Под ногами пружинил влажный мох, в лесу, в тени деревьев, было ощутимо прохладнее, и я в очередной раз порадовалась нашим брендированным «хвойным» толстовкам. Хотя до этого на поляне солнце грело, как летом. Я продолжила пробираться вглубь леса. Кусты черники цеплялись за кроссовки. Вокруг было так тихо, что я слышала только стрекот кузнечиков, далекий щебет птиц и скрип высоченных сосен и елей от слабого ветра. Судя по заданию в конверте, мне нужно было найти старый рыбацкий мосток возле озера, рядом с которым спрятана подсказка.

За весь мой путь мне так никто и не встретился, и в какой-то момент я все-таки встревожилась. Может, я иду не в ту сторону? Подсказка ведь говорила об озере. Я постаралась абстрагироваться, не поддаваться панике, будто все происходящее со мной – выдумка. Ну да, симуляция, обычная игра, а я сижу дома, укутавшись в плед, а не брожу посреди леса, не зная, куда идти дальше. Моя размеренная жизнь с универом, прогулками и ужинами с родителями показалась такой далекой… Мы здесь чуть больше недели, но сейчас кажется, целую вечность. Скучала ли я по привычной жизни? Наверное. Дома все так понятно, а здесь каждый день – как новая серия какого-то сумасшедшего сериала. Оказаться бы сейчас и в самом деле в своей комнате…

Когда впереди блеснула вода, я не поверила глазам. Решила, что передо мной – оазис. Как в пустыне, когда изможденные путники наконец выходят к спасению. Хотя изможденной меня не назовешь. В сумке лежали шоколадка и бутылка воды. С шоколадом я расправилась еще в самом начале пути, решив, что мне обязательно нужно подкрепиться перед великими свершениями.

И все-таки это было оно – озеро. То самое, которое мы видели на карте. Обнаружились и ориентиры: скалистый выступ и поваленное дерево на берегу. А вон там, слева, старый мост… Пожалуй, если бы я так сильно не тупила и не возвращалась к сломанной сосне несколько раз, то вышла бы к озеру намного раньше. Осталось выяснить, какой я оказалась на точке. Скорее всего, здесь уже кто-то побывал и нужной мне подсказки давно нет.

Я уже готовилась кинуться вперед, навстречу заветной победе, как вдруг расслышала мужской голос. Затем – еще один. Я притормозила и спряталась за пожелтевшим кустом орешника. Инстинкт самосохранения сработал быстрее здравого смысла. Мозг тут же принялся расписывать жуткие варианты развития событий. Лучше не придумаешь: я посреди леса и рядом какие-то мужики… Мало ли кто может шастать тут? Маньяки? А может, бандиты приехали в лесок закопать труп, а меня уберут как нежеланного свидетеля… Правда, чтобы записать в свидетели, для начала им придется меня обнаружить.

Я попятилась назад, но тут обладатели голосов показались на берегу. Первым я увидела Геру – он шел босиком вдоль берега, глядя себе под ноги. За ним шагал Вит, как обычно, громко разговаривая и жестикулируя. Внезапно он стянул через голову толстовку и принялся снимать с себя штаны.

– Что происходит? – озадаченно спросила я не то у себя, не то у не менее ошалелой от происходящего изнанки.

Несмотря на аномально жаркий сентябрь, вода уже наверняка была холодной. Тетя Оля сказала, что осень в этом году еще расплатится бесконечными дождями. Пока мне в это слабо верилось.

Вит в это время уже вошел в воду, а Гера расположился на берегу, усевшись на поваленное дерево, и насмешливо выкрикнул:

– Ты бы мог просто закатать штанины!

Вит повернулся к нему, и вид у него был сердитый. Он остановился у высоких камышей, а затем выкрикнул что-то, что ветер разнес по озеру, но я все-таки расслышала концовку:

– …так помог бы!

А я, кажется, снова расположилась рядом с муравейником. Сколько же их тут? Расползлись по всему лесу. Парочка уже успела вцепиться мне в ногу. При этом охватило странное чувство, что я в своем укрытии тоже не одна. Даже холодок пробежал по позвоночнику. Я огляделась по сторонам, но никого не увидела. Тени ходили между соснами, поляна была усыпана сухими листьями и иголками. Но сколько бы я ни вглядывалась в дрожащую листву кустарников, никого там не было.

Вит, судя по всему, не справлялся, потому что Гера все-таки поднялся, закатал штанины, как и советовал другу, и тоже вошел в воду. Солнце припекало берег, обливало золотом озеро. Гера тоже направился к камышам, а я подумала: неужели именно там находится предмет? Я перечитала строчки задания: что-то связанное с травой у воды. И мост рядом. Но кто вообще додумался спрятать именно там? Если Станислав, который во время конкурса с костром хвалился своими «авторскими квестами» и каждой впарил по визитке, то не удивительно.

Пока я размышляла о карьере Станислава, меня снова больно ужалили в ногу, а со стороны леса донесся странный треск. Я так перепугалась, что решила выбраться из своего укрытия. Сердце громко забилось от охватившего страха, и я бросилась к берегу. Парни были так увлечены спором и поисками, что не сразу обратили на меня внимание. От озера тянуло приятной прохладой. Наконец мне надоело стоять столбом и молча пялиться на парней. Казалось, что я теряю драгоценное время, и я решила обозначить свое присутствие.

– Не хотелось бы прерывать вашу идиллию, – откашлявшись, громко начала я.

Парни одновременно повернули головы, а Вит немного сконфуженно одернул футболку.

– Симпатичное белье, – кивнула я, пытаясь сдержать улыбку. Ближе удалось разглядеть, что на его трусах изображены мультяшные обезьяны в ярких панамках.

– Не думал, что ты увидишь меня впервые в трусах при таких обстоятельствах.

– Лучше уж так, чем она увидела бы тебя совсем без трусов, – подал голос Гера, продолжая шарить рукой в камышах. Меня он окинул каким-то слишком быстрым взглядом и тут же сделал вид, будто совсем не заинтересован моим появлением. И меня это почему-то задело.

– Да я и без этого чуть не ослепла, – попыталась отшутиться я, хотя чувствовала себя ужасно неловко. – Что вы делаете?

– А ты как думаешь? – снова выглянул из камышей Вит. – Ищем спрятанный предмет.

– Считаете, он может быть в воде?

– Подсказку вообще читала? – насмешливо поинтересовался Вит.

Вступив на тропу соревнований, Виталик снова стал тем самым заносчивым и невыносимым типом, который так раздражал Нику. Впрочем, во время состязаний подруга и сама превращалась примерно в такого же человека. Я вспомнила собственный боевой настрой в начале квеста и решила, что точно должна утереть им нос. Поэтому скинула кроссовки вслед за парнями, стянула носки и аккуратно засунула их в обувь. Следом бросила на песок сумку с телефоном и водой.

– Ты что делаешь? – растерялся Вит.

– А ты как думаешь? – ответила я ему в тон и зашла в воду.

Озеро оказалось ледяным, как я и предполагала, но через пару минут ноги начали привыкать. Я старательно гнала от себя мысли о водяных ужах, скользких водомерках и ондатрах, которые вполне могли здесь водиться. Я панически боялась всего живого, которое плавает, шевелится и внезапно касается ног в воде, но в подсказке ведь должна быть хоть какая-то логика…

Постепенно холод перестал ощущаться, а мной овладел азарт. Почему-то я внушила себе, что найду подсказку раньше парней. Уже представила, как вытаскиваю из камышей заветный пакетик, привязанный бечевкой к ветке.

Втроем мы увлеклись поисками, продвигаясь все дальше вдоль берега, и в какой-то момент я даже не заметила, как намочила закатанные штаны. Присутствие Геры рядом тоже добавляло какого-то странного спокойствия и уже привычного приятного волнения. Было так хорошо в этой сосредоточенной тишине, с плеском холодной воды и яркой голубизной над головами, что даже разговаривать не хотелось.

Мы продолжали поиски до тех пор, пока Вит вдруг громко не воскликнул:

– Блин, где мои штаны?!

– Ты уже забыл, что снял их полчаса назад?

– Братан, я серьезно!

Не сговариваясь, мы уставились на пустой берег. К моему ужасу, теперь там не было не только штанов Вита, но и моих кроссовок.

– Что за фигня?..

Я первой бросилась к берегу. На песке, там, где лежали наши вещи, теперь остались только ребристые следы от кроссовок. Когда парни подоспели следом, мы втроем молча уставились на пустое место, словно вещи могли вот-вот вернуться обратно сами собой.

Когда первый шок прошел, мы наконец начали мыслить логически.

– Судя по всему, подсказки в камышах не было, – сказал Вит.

– Было глупо думать иначе, – отозвалась я. Теперь я считала, что она была привязана к мостику. Просто мы не успели…

– Ты так активно полезла в воду, будто была уверена в обратном, – не удержался Вит.

Гера присел на корточки и внимательно разглядывал следы.

– Кому могли принадлежать эти кроссовки? – спросил он.

– Громадной крысе, у которой навскидку тридцать восьмой размер ноги, – зло проговорил Вит. Теперь он стоял в одних трусах на поднявшемся ветру и явно начинал мерзнуть.

– Видимо, тому, кто первым нашел подсказку и решил оставить нас без обуви, – сказала я. – Побеждает ведь тот, кто быстрее пройдет все точки.

При этом у меня почти не было сомнений, что это сделала Ника. Подруга не раз доказывала, что ради победы способна на многое. Но как она могла так поступить со мной, даже несмотря на нашу ссору? Пройти после такой подставы несколько километров по лесу босиком – сомнительное удовольствие.

Мы брели вдоль берега уже больше получаса, и все это время я думала о том, как моя лучшая подруга могла устроить нам такую подлянку. Пусть день и был теплым, но оставить нас без обуви, а Вита еще и без одежды, – это уже перебор.

Вода по-прежнему приятно охлаждала ноги, но удовольствия я больше не испытывала.

– Кто-нибудь понимает, в какой стороне лагерь? – спросил Вит.

– Где-то там, – неопределенно махнул рукой Гера.

А я с ужасом осознала, что, если бы осталась одна, вообще не знала, куда идти. Из-за того, что я столько времени блуждала по лесу, все окончательно перемешалось у меня в голове. Берег казался бесконечным и одинаковым: кусты, камыши, вода… Или мы идем по кругу?

Солнце постепенно садилось, воздух остывал, и я, поежившись, наконец выбралась на берег. Хорошо, что штаны на мне успели высохнуть. Что уж говорить о Вите, который так и продолжал щеголять в трусах с обезьянами.

Когда я увидела знакомые камыши, у меня внутри все оборвалось. Мы действительно дали круг. Хотя нужно было уходить в глубь леса.

Но были и хорошие новости. На кусте кто-то аккуратно разложил наши вещи.

– Чертовщина какая-то! – всплеснула я руками. – Кто-то вернулся, пока мы ходили кругами?

– Или мы просто не заметили их в первый раз, – мрачно заметил Гера.

И это было похоже на правду. Мы так запаниковали, что сами рванули вдоль озера, даже не оглядевшись как следует.

Вит бросился к своей одежде так, словно мы провели на необитаемом острове месяц, а штаны были спасательной шлюпкой. Натянув их, он заметно повеселел. Все-таки беды действительно познаются в сравнении.

Я же решила, что окончательно успокоюсь, только когда доберусь до номера в «Хвое». Или хотя бы до автобуса.

– Чему ты радуешься? – спросил Гера у Вита. – Нам еще нужно понять, куда идти.

– Да ладно вам! – отмахнулся тот. – Я снова обрел штаны и веру в человечество. Сейчас разберемся.

И мы отправились в лес.

Теперь между деревьями уже не плясал яркий солнечный свет, как утром. Воздух стал гуще, пах сырой древесиной и хвоей. Телефон по-прежнему не ловил связь, и это нравилось мне все меньше. Но постараюсь не паниковать. По крайней мере, я не одна, а с двумя знакомыми парнями. И если на нас все-таки нападет волк… первым он съест кого-нибудь из них.

– Здесь есть дикие звери? – спросила я.

Я снова вспомнила то странное чувство у озера, когда мне показалось, будто кто-то наблюдает за мной из кустов. Скорее всего, это и был тот, кто украл наши вещи. И все-таки теперь, когда вот-вот начнет смеркаться, а из леса доносились непонятные шорохи, становилось жутковато.

– В прошлом году к территории отеля лось выходил, – сказал Гера.

– А лоси опасные? – с опаской огляделась я.

– Еще какие! – оживился Вит. – Полтонны веса. А осенью у них как раз брачный период. Самцы агрессивные – копытами зашибить могут.

– Ты зачем ее пугаешь? – улыбнулся Гера, повернувшись ко мне. – Даже если кого-нибудь встретим, не кричи и не делай резких движений. Вставай за мою спину.

Все это время он шел впереди, и я почему-то действительно инстинктивно держалась ближе к нему. Так спокойнее. А вот Вит шагал первым какой-то нарочито расхлябанной походкой. Увидев низкую крепкую ветку, он ухватился за нее и подтянулся несколько раз – явно чтобы произвести впечатление.

Заметив насмешливый взгляд Геры, небрежно бросил:

– Чтоб не терять форму.

– Хватит с тебя и того, что ты сегодня потерял штаны, – согласился Гера.

Я не удержалась от смеха, и Вит тут же наградил нас обиженным взглядом. Гера только хмыкнул и пошел дальше. Я – шаг в шаг за ним.

Вскоре мне стало понятно, что за бесконечной болтовней Вит скрывает собственную неуверенность. Никто из нас по-прежнему не понимал, куда идти дальше. Мы словно попали в какой-то заколдованный лес. Для полного счастья не хватало только орков или обезумевшего брачного лося.

– Все ужасно, – честно призналась я, когда в лесу заметно потемнело. – У меня уже ноги отваливаются.

– И это ты еще не босиком, – напомнил Вит, – ищи во всем хорошее.

– Надо же, какой ты оптимист! А в остальном что хорошего?

– Скорее всего, твоя команда сейчас побеждает.

Но победа в дурацком конкурсе последнее, о чем сейчас хотелось думать. Я села на трухлявый пень и с блаженством вытянула гудящие ноги.

– Интересно, кто это сделал? – снова завелся Вит. Он встал напротив нас, сложив руки на груди и привалившись плечом к сосне. – Ставлю на то, что вещи украла эта психопатка Ника. Ее репертуар.

Пока я придерживалась той же версии, но тактично промолчала.

– Может, это медведь украл? – насмешливо предположил Гера. Он стоял рядом, а потом присел передо мной на корточки, и теперь мы оказались почти на одном уровне.

– А может, Ларик? – выдвинула я новую версию.

– Зачем ему? – не понял Вит. – Мы вообще-то в одной команде.

– Затем, что Ларику плевать на соревнования. Он и участвовать особо не хотел. А вот отомстить тебе за то, что ты к нему цепляешься…

– Вполне возможно, – кивнул Гера. – Хотя размер ноги слишком скромный для такого парня.

– Ну а ты тут при чем? Просто случайно попала под раздачу?

– У нас с Лариком старые счеты, – отозвалась я, не вдаваясь в подробности. С ума сойти, скольким людям моя скромная персона поперек горла. А ведь я даже не конфликтный человек.

После небольшого привала мы решили двинуться дальше. Я предложила бросить поиски лагеря, выйти на дорогу и попытаться поймать связь. Или попутку.

– Неужели всем плевать, что мы заблудились и нас никто не ищет? – возмущался Вит.

– Они уже, наверное, едут в автобусе к отелю, – отозвалась я, – со всеми удобствами и кондиционером…

Чем дольше мы бродили, тем заметнее становилось, как Вит теряет привычный энтузиазм. Уже не сыплет мотивационными фразочками про счастье и выбор.

– Глупости все это! – заявила я. – Я не выбирала упасть в краску в прошлый раз. И чтобы у меня украли обувь – тоже. И заблудиться сейчас не выбирала!

– Так вот в чем дело! – все-таки развеселился Вит. – Это все из-за тебя! Какая ты везучая! Угораздило же нас с тобой связаться.

– Что ты имеешь в виду? Что я проклята?

– Проклята? Нет, конечно. Просто ты из тех героинь, которых в ужастиках убивают первой.

И с этим я, к сожалению, поспорить не могла.

На дорогу мы выбрались только под вечер. Солнце уже клонилось к горизонту, воздух окончательно остыл, а связи по-прежнему не было. Этот путь дался мне нелегко – и не только из-за натертых ног и ноющей спины.

Вит слишком уж активно крутился рядом. То подавал руку, чтобы перейти через очередную канаву, то поддерживал за локоть, то отпускал какие-то двусмысленные шуточки. Поначалу подумалось, что он просто придуривается, как обычно, но потом стала замечать странное: Вит все чаще оказывался между мной и Герой, будто невзначай.

Когда я споткнулась о корень, он тут же поймал меня за локоть:

– Осторожнее, принцесса. Я тебя до финиша в целости доставить обещал.

– Кто тебе сказал, что мне нужна доставка? – буркнула я.

– Может, я просто хочу побыть героем? – подмигнул Вит.

Я украдкой пыталась уловить реакцию Геры и каждый раз поспешно отводила взгляд, когда замечала, что он смотрит в ответ. Что он испытывает, когда его друг уже почти в открытую флиртует со мной? Но казалось, что Гере совершенно на это плевать. Он шел впереди с каким-то отрешенным видом. Даже ни разу не обернулся. Словно вообще не замечал, как распетушился его друг.

Теперь я молила, чтобы связь наконец появилась – не только ради спасения, но и чтобы Вит хоть ненадолго от меня отстал. Его самодовольное лицо начинало действовать на нервы.

– А ты всегда такая ворчливая? – не унимался он.

Я уже открыла рот, собираясь ответить что-нибудь особенно язвительное, как из кустов вдруг вымахнул заяц. Я так перепугалась, что непроизвольно ухватилась за руку Геры. И только спустя пару секунд поняла, что все еще держу его за запястье. Гера на секунду замер, а потом чуть напрягся, будто не ожидал этого. Странное дежавю кольнуло внутри: в одну из наших первых встреч я точно так же вцепилась в него из-за несчастной кошки тети Оли. Я тут же спрятала руки в карманы толстовки.

Когда у Геры впервые пиликнул телефон, я поначалу даже не поверила своему счастью. Впереди прогремела электричка, и мы пошли на ее звук. Рядом дорога!

Я тут же полезла за своим смартфоном и обнаружила несколько пропущенных от Ники. Надо же, как мило. Подруга сама загнала меня в эту ситуацию, а теперь хватилась. Я даже испытала странное злорадство. Вот если бы с нами действительно случилось что-нибудь страшное, она себе этого никогда не простила бы.

Пока я мысленно рисовала муки совести Ники, Гера ответил на звонок. Обеспокоенная Полина Сергеевна сообщила, что автобус, не дождавшись нас, действительно уехал, а Даниил Дмитриевич сейчас колесит по лесным дорогам на своем «мерсе» в поисках пропавших участников. В отеле настоящий переполох.

Эта новость почему-то принесла мне мрачное удовлетворение. Пускай Ника знает: каждое необдуманное действие имеет последствия.

Остановившись возле указателя «Каменка», сообразили, что находимся в противоположной стороне от «Хвои». Нам нужно было Сосново. Выходит, весь день мы потратили на то, чтобы уйти максимально не туда. Полные топографические кретины.

Однако Вит не унывал. Сказал, что обязательно вытащит нас отсюда, явно вообразив себя супергероем. И, надо признать, кое в чем он действительно помог. Когда на пустой трассе показался грузовик, Вит выскочил на дорогу и начал размахивать руками.

Мы с Герой сидели на сосновом бревне. Я уже настолько устала, что просто смотрела перед собой и мечтала лечь прямо здесь.

Я была уверена, что водитель сейчас проедет мимо, а Вит в последний момент отпрыгнет в сторону. Но грузовик затормозил.

– Хочет произвести на тебя впечатление, – заметил Гера, кивнув в сторону друга.

– С чего бы? – насторожилась я.

– Вероятно, ты ему нравишься, – спокойно ответил Гера.

Я зачем-то принялась стряхивать с кроссовки сухие иголки, лишь бы не смотреть на него.

Вит тем временем уже стоял на подножке и что-то активно объяснял водителю, размахивая руками.

– И когда бы я успела? Мы почти не общались.

– Иногда нужно немного времени, чтобы влюбиться, – негромко ответил Гера.

Я все-таки осмелилась повернуть голову. Он смотрел долго и внимательно прямо на меня. Тогда мне показалось, что эта фраза не про Вита. Я почувствовала, как стало тесно в груди, и поспешно уставилась себе под ноги.

Ответить я не успела, потому что Вит громко свистнул, сообщив, что водитель согласен подбросить нас до Соснова.

– Скажи Полине Сергеевне, что мы нашлись, – приказал Вит Гере.

– Сам позвони и скажи, – Герман протянул другу телефон. Было заметно, что ему совершенно не хочется разговаривать с матерью. Судя по всему, она там не столько переживала, сколько отчитывала его за то, что мы умудрились потеряться.

Я никогда раньше не ездила на грузовиках. Машина выглядела внушительно. Кузов был загружен дынями, и от них тянуло сладким медовым запахом.

Вит быстро объяснил Полине Сергеевне ситуацию. До «Хвои» нас не довезут, но водитель согласился подбросить хотя бы до Соснова. Дело наконец двигалось к развязке, и я почувствовала облегчение. Будто огромный тяжелый камень понемногу скатывался с души.

Вит распахнул дверь кабины и подхватил меня за талию. Я тут же вспыхнула от смущения.

– Отпусти! – жалобно пискнула я, оглядываясь.

В кабине было только два свободных места, поэтому Гера к этому времени уже отошел к кузову – устраиваться среди дынь.

Я живо представила, как мы будем ехать вдвоем с Витом в тесной душной кабине, а он не замолчит ни на секунду.

– Сама залезу, – поспешно сказала я.

Тогда Вит первым забрался внутрь и тут же завел оживленный разговор с водителем. Принялся рассказывать про корпоративный квест, украденные вещи и соревнования в отеле. Я кое-как вскарабкалась следом.

Внутри оказалось тесно и очень душно. Пахло бензином и пылью. Голос Вита постепенно превратился в монотонный шум. Пока грузовик еще не тронулся, я поняла, что долго там не выдержу.

– Эй, дамочка, это тебе не маршрутка! – возмутился водитель, когда я полезла обратно наружу.

Вит только растерянно моргал.

– Здесь очень душно, – пробормотала я, прижимая ладони к шее. – Мне лучше снаружи…

И, воспользовавшись тем, что Вит не успел сориентироваться, я бросилась к кузову.

– Гера! – закричала я. – Гер, помоги забраться!

Мой голос прозвучал слишком панически. Кажется, Гера и сам не ожидал, что я выберу его. Он на секунду замер, а потом без лишних слов протянул мне руку.

Небо над бором медленно гасло. Мы миновали лесополосу, и отсюда верхушки деревьев казались темным колышущимся морем. Машина громыхала на кочках, кузов потряхивало, а дыни перекатывались у нас под ногами. Сладко пахло нагретой на солнце кожурой.

Я думала, что стоит нам оказаться с Герой рядом, разговор завяжется сам собой. Но Герман молчал. Хотя раньше был совсем не прочь перекинуться со мной парочкой колкостей. Да даже сегодня он сказал, что соскучился, и это вызвало во мне внутренний переполох. Но после нашей прогулки по лесу будто что-то сломалось. Или же Вит сказал ему что-то такое, что теперь Гера решил держаться на расстоянии?

Я даже рада, что он не остается в «Хвое» на всю неделю. Слишком много противоречий просыпалось во мне, когда мы рядом.

– Я придумала одну сказку, – внезапно сказала я, нарушив неловкую тишину.

– Сказку? – переспросил Гера, отвлекшись от своих мыслей.

– Да. Только не смейся, – предупредила я, устраиваясь удобнее среди дынь.

– Уже страшно, – лениво отозвался Гера, закидывая руки за голову.

Кузов мягко покачивало на кочках. Над нами полыхало закатное небо, пахло травой, пылью и сладкими дынями, водитель негромко включил радио.

– Жил-был один цветок…

Гера повернул голову:

– Очень неожиданное начало.

– Не перебивай сказочницу, – жалобно попросила я.

Он усмехнулся, но послушно замолчал.

– Так вот. Жил-был цветок, который никак не мог понять, где хочет цвести. Он вообще был странный. Все нормальные цветы мечтали: кто – о красивом саде, кто – о клумбе возле большого дома, кто – о теплице, где тепло и спокойно. А этот постоянно сомневался.

Я провела пальцами по шершавому боку дыни.

– Ему казалось, что если он выберет одно место, то обязательно потеряет что-то другое. В саду красиво, но слишком правильно. В поле – свобода, зато ветер может сломать. В лесу тихо, но темно. А в теплице тепло, только там никогда не бывает настоящего дождя.

Гера молчал. И почему-то слушал так внимательно, что я даже начала немного смущаться.

– И однажды этот цветок решил вообще никуда не пускать корни. Путешествовал, цепляясь за чужие телеги, лодки и карманы людей. Смотрел мир и всем говорил, что ему так нравится, что он свободный.

– А ему нравилось? – тихо спросил Гера.

Я задумалась.

– Сначала да. А потом он начал уставать. И чем дальше уезжал, тем чаще думал, что, может быть, дело не в месте.

Вечерний ветер ударил в лицо, кузов снова качнуло.

– А в чем тогда? – спросил Гера.

Я покосилась на него и улыбнулась:

– Не знаю. Я еще не придумала конец.

– Очень удобно.

– Между прочим, это творческий процесс.

Гера тепло рассмеялся и придвинулся чуть ближе.

– Ну ты и фантазерка. Мне кажется, этот цветок просто ждал, пока кто-нибудь покажет ему место, где можно остаться.

– Возможно, ты прав, – согласилась я и поспешно отвернулась к дороге, чтобы он не заметил мою улыбку.

Следующие несколько минут мы ехали молча, каждый думал о своем.

– Снова уедешь в понедельник? – спросила я.

Машину опять качнуло, и дыня едва не укатилась у меня из-под локтя.

– А ты хотела бы, чтобы я остался? – прямо спросил Гера, глядя мне в глаза.

Он вообще никогда не отводил взгляд, и это сбивало меня с толку, словно смотрел глубже, чем следовало. Прямиком в мою изнанку.

– Мне все равно, – я слишком резко накинула на голову капюшон толстовки, – а вот Ника, наверное, расстроится.

Как ни старалась, в голосе все-таки проскользнула обида.

– С чего бы? – не понял Гера.

Какие же мальчишки тугодумы!

– Ну-у… вы же переписываетесь.

– Мы просто обменялись номерами, – спокойно ответил он. – А тебя это задевает?

Гера посмотрел с таким интересом, что я тут же уставилась себе под ноги.

– Нисколько. Мне без тебя есть чем заняться.

– Ты про Вита?

– А хотя бы и так. Вит – прикольный, – сказала я.

Последнее время я и Нике с Галей твердила это, словно мантру.

– Ему нравятся такие девчонки, как ты.

– Это какие?

– Шатенки и тихони.

– Ммм… А Вит, наоборот, шумный. Выходит, противоположности притягиваются.

– Получается, тебя к нему все-таки тянет?

Я вскинула голову и уставилась на Геру. Не понимаю, чего он от меня хочет. Сам с первого дня подшучивает, грубит, подставляет, а потом смотрит так, будто между нами происходит что-то важное. Именно из-за него между мной и Никой всю неделю висело неприятное напряжение, которое меня просто убивало. А самое ужасное – сегодня он почти признался мне в симпатии, а потом весь день делал вид, будто меня вообще не существует. Что это? Мужская солидарность после разговора с Витом на озере? И я, как любая девушка, сотканная из противоречий, назло выпалила:

– Безумно тянет!

– Тогда почему ты едешь со мной, а не с ним? – с насмешливым любопытством спросил Гера.

Я снова почувствовала себя глупо. Подтянула к себе дыню, которая каталась у ног, обняла ее обеими руками, словно спасательный круг, и буркнула:

– Дыни сильно люблю.

Гера тихо хмыкнул и отвернулся.

Оставшийся путь мы молчали. Пока солнце окончательно тонуло за верхушками сосен, я думала о том, как странно все устроено. Мы ведь практически незнакомы, но я умудряюсь обижаться на него. А Гера явно обижался на меня.

Почему он стал вдруг чужим? Решил уступить меня другу? Но как глупо распоряжаться чужими чувствами… Меня тянуло к нему, а не к Виту.

И вообще, нормально ли так быстро привыкать к человеку? Все это я переживала впервые и понятия не имела, что с собой делать.

К указателю на Сосново мы добрались в густых сумерках. Даниил Дмитриевич уже ждал нас на своей машине. Сердобольный водитель грузовика великодушно разрешил забрать одну дыню с собой.

– Гляди, как вцепилась! – довольно покачал он головой, глядя на меня.

– Сроднились, – согласился Вит.

Из кабины они вышли чуть ли не лучшими друзьями. Путь был недолгим, но этого времени хватило, чтобы Вит окончательно заболтал бедного водителя. Он вообще напоминал радио, которое невозможно выключить. Как говорила тетя Оля, стая весенних галок в человеческом теле.

Так я и не осмелилась убрать свою дыню. Расположилась с ней между парнями на заднем сиденье, потому что переднее у Даниила Дмитриевича оказалось завалено коробками с мерчем отеля.

По пути до «Хвои» Вит охотно рассказывал о наших злоключениях. Эта история почему-то развеселила Даниила Дмитриевича.

– Считаете, это нормально, – возмутился Вит, – что я по лесу в одних трусах осенью гулял?

– На войне все средства хороши! – философски заявил Даниил Дмитриевич. – Никогда не знаешь, что придет человеку в голову ради победы. Это всего лишь игра.

– Грязная игра! – не унимался Вит.

Он все время ерзал, высовывался вперед, размахивал руками, пытаясь доказать свою правоту. В какой-то момент еще и положил ладонь мне на плечо – будто невзначай. В машине и правда тесно, но я почему-то сразу поняла: сделал он это специально. Наверняка для Геры.

Но Герман продолжал молчать, глядя в окно, за которым окончательно стемнело. Только редкие фонари мелькали в стеклах, да ветер раскачивал черные кусты вдоль дороги.

– Возможно, это жесткая тактика, – мягко возразил Даниил Дмитриевич. – Но она принесла свои плоды. Команда девушек сегодня победила.

– Ага, принеся в жертву своего же! – с этими словами Вит снова похлопал меня по плечу.

Я только закатила глаза. Сколько можно переливать из пустого в порожнее?

– Иногда нужно чем-то жертвовать, – задумчиво изрек Даниил Дмитриевич.

– Знаем-знаем. Кутузов сжег Москву, – отмахнулся Вит.

Дальше их разговор окончательно скатился в обмен пацанскими цитатами и шутками.

Когда мы подъехали к отелю, «Хвоя» уже спала. Лишь в редких окнах горел свет.

Почему-то я была уверена, что все сейчас выбегут нас встречать. Ника-то точно – наверняка весь вечер сходила с ума от волнения. Но никто не вышел. И это, кажется, разочаровало не только меня, но и Вита.

Еще и погода резко испортилась. Весь день жарило солнце, а теперь воздух стал тяжелым и влажным. Пахло мокрой землей и надвигающейся грозой. Черное небо нависало так низко, будто вот-вот рухнет на крышу «Хвои».

Пока мы шли к корпусу, Вит продолжал болтать без остановки – и как он только не устал за этот бесконечный день? – а уже у самого крыльца окликнул меня:

– Влада, можно тебя… гм… на минутку?

– А? – откликнулась я, сразу почувствовав неладное.

– Я хочу с тобой поговорить, – сказал Вит неожиданно сконфуженно.

Только этого не хватало! Я перевела взгляд на Геру, но его лицо оставалось совершенно непроницаемым.

– Спокойной ночи, – сказал он нам и, насвистывая что-то себе под нос, как ни в чем не бывало отправился к корпусу.

Когда за ним закрылась дверь, вокруг стало непривычно тихо. Только вдалеке прогремел гром.

– Чего тебе? – не слишком вежливо спросила я Вита.

Но парень не спешил отвечать. Засунул руки в карманы толстовки, поднял голову к небу, затянутому тяжелыми тучами.

Мы молчали. Еще и с этой дыней в руках я чувствовала себя максимально нелепо.

– Не возражаешь, если закурю? – наконец спросил Вит.

– Возражаю. Курить вредно.

– А ты так беспокоишься обо мне?

Мне хотелось как можно скорее оказаться в комнате. Забраться под одеяло и забыть этот сумасшедший день.

Я оставила вопрос без ответа и выжидающе посмотрела на парня.

– Так чего ты хотел?

Вит резко попытался меня поцеловать. Я ошарашенно отпрянула назад.

– Ты чего?!

– Мне сказали, что я тебе нравлюсь, – растерянно выдал Вит.

Под тусклым светом фонаря его лицо выглядело таким озадаченным, что мне даже стало неудобно.

– Кто тебе такое сказал? – возмутилась я.

– А-а… Э-эм… Какая разница? – окончательно растерялся Вит. – Просто сказали, что ты считаешь меня прикольным.

– Да, но это ведь не значит, что я в тебя влюблена!

– Мало ли… А твое сегодняшнее поведение?

– А что с моим поведением?!

Я так стиснула несчастную дыню, что пальцы заболели.

– Ну… ты строишь из себя такую неприступную…

– Я и есть неприступная! – гаркнула я в темноту. Возмущение так и бурлило внутри.

Но в следующую секунду я заметила, каким потерянным выглядит Вит. Из-за теней на лице показалось даже, будто он сейчас расплачется. И мне стало стыдно за свой тон.

– Послушай, Вит, – уже мягче сказала я, – ты правда классный парень. Мне нравится твой… оптимизм… и коммуникабельность. Но ты не в моем вкусе.

– Тогда предлагаю свернуть этот разговор, пока мне не стало еще более неловко, – пробормотал Вит и протянул руку.

Я растерянно пожала ее.

– Спокойной ночи, – первой сказала я.

– Добрых снов.

В номер я пробралась почти бесшумно. Ника уже спала, а вот Галя, кажется, ждала меня.

– Ты как? – тихо спросила она из темноты.

У меня не было сил даже умыться. Я положила дыню возле тумбочки, стянула форму и забралась под одеяло.

– Галя, я так устала…

– Мы за вас переживали! Искали по лесу и до последнего не хотели уезжать. Но ребятам уже нужно было возвращаться обслуживать гостей на ужине. Даниил Дмитриевич сначала решил, что вы могли вернуться другой дорогой, еще и связи не было, а когда в отеле вас не обнаружили, такое началось!

– И эта переживала? – я кивнула в сторону кровати, где сладко сопела Ника.

– Ника? Конечно. Она тебе столько раз звонила!

– Ну завтра с утра я ей устрою, – сонно пробормотала я.

Из вязкого полусна меня снова вытащил встревоженный шепот Гали:

– Влада, а дыня? Дыня откуда?

– Водитель сказал… из Узбекистана… – уже проваливаясь в сон, ответила я.

С утра зарядил дождь. Небо затянуло тяжелыми серыми тучами. После вчерашнего ломило все тело, и я еле содрала себя с кровати. Настроение такое, будто меня всю ночь били палками.

Ника тоже проснулась явно не в духе. Я знала: она зависима от солнца и в плохую погоду становилась особенно резкой и капризной. Вот и сейчас нарочно громко хлопала дверцами шкафа.

Мы так и не поговорили, напряжение между нами становилось только сильнее.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – не выдержала я.

К тому времени Ника уже была в рабочей форме и явно собиралась уйти раньше меня.

Конечно, я намекала на вчерашнюю подставу с украденными вещами. Но подруга удивленно посмотрела на меня:

– О чем ты?

– Ах, о чем я? – начала закипать я. – О вчерашнем дне!

– А что вчера? Вчера мы выиграли! Жаль, что ты пропустила церемонию награждения.

– Издеваешься?! – окончательно взорвалась я.

Галя сидела на кровати в юбке от формы и пижамной рубашке сверху. Растерянно переводила взгляд с меня на Нику.

– Почему издеваюсь? И чего ты снова ко мне цепляешься? Ты же хотела настоящую осень – вот, получай!

За окном ветер гнул деревья, дождь барабанил по стеклам.

– Девчонки, ну пожалуйста, не ссорьтесь! – жалобно протянула Галя.

– Да больно надо с ней ссориться, – с обидой сказала я. – Нам больше нечего делить. Может, я и могла бы обидеться на близкого человека, но мы…

– Хочешь сказать, что мы больше не подруги? – ахнула Ника.

Я только пожала плечами.

– С близкими подругами ради победы так не поступают.

– Так значит, ты решила, что это сделала я?! – вспыхнула Ника. – Совсем сдурела?

Она торопливо затянула волосы в хвост, оставив торчащие «петухи», хотя обычно ее прически идеальны. Но сейчас подруга была так возмущена, что вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью. Даже стекла задрожали.

– Если вы из-за парней… – осторожно начала Галя.

Я только страдальчески застонала и натянула на голову подушку.

– Ох, Галя, ну при чем здесь парни? Это из-за вчерашней подставы! Зачем она украла наши вещи? Нельзя было выиграть по-другому?

– Ты решила, что это сделала Ника? – искренне удивилась Галя.

Я медленно убрала подушку от лица.

– Ну да. И Вит тоже так думает. Это вполне в ее стиле.

– Ваши вещи украла Лу, – сказала Галчонок, – она сама нам рассказала.

Я и подумать не могла, что Лу меня так подставит. Да, она говорила, что отомстит за севшую блузку и в тот день от злости просто с ума сходила. Но затем мне показалось, что Лу переключилась на более важное – предстоящий квест, – и меня оставила в покое. По крайней мере, я уже не воспринимала ее угрозу всерьез. Да и во время соревнований мы смогли найти общий язык, нас в какой-то момент даже будто сплотила общая цель… В общем, я потеряла бдительность.

Конечно, теперь я чувствовала себя виноватой, потому что обвинила Нику, но мириться не спешила из упрямства. Так сложилось, что в наших отношениях я всегда первой шла на примирение. Но в этот раз недомолвки и странные обиды, накопившиеся за последние дни, так просто не отпускали.

На кухне царила привычная утренняя суматоха, как обычно и бывало в завтрак. В выходные в отеле всегда аншлаг, поэтому все носились как угорелые под строгим руководством главного повара Юрия Ивановича. В такие дни тетя Оля просила меня присматривать за выпечкой и раздачей. Мы с ней даже сдружились. Она и правда оказалась очень славной и душевной: отпускала смешные комментарии, шутила на ходу и угощала всех сладостями.

Сегодня я снова вызвалась помочь на кухне, но тут позвонила мама. Для нее до сих пор удивительно, что я теперь работаю по-настоящему.

– Доброе утро, солнышко! Ты уже не спишь?

– Какой спишь! – бодрым голосом закричала я. Сразу с нескольких сковородок доносилось аппетитное шипение яичниц. – С шести тридцати на ногах. Уже и на планерке побывала…

– Ох, даже не верится, что ты так рано встаешь! – восхищалась мама. – Тебя ведь обычно к первой паре не добудишься, а тут… смещение пространственно-временного континуума, не иначе!

Придерживая трубку плечом, я открыла духовку и проверила, как подрумянились булочки, засунула их обратно. Что ж, готовить оказалось не так уж и сложно. Главное – все держать под контролем. Перекинув кухонное полотенце через плечо, я уселась на край стола и с притворной важностью проговорила:

– Мамочка, видела бы ты меня тут! Я очень повзрослела. Даже, кажется, уже готова к самостоятельной жизни.

Я представила, как мама в этот момент схватилась за сердце, и негромко рассмеялась.

– Так рада, что ты туда поехала, – сказала мама, – все-таки Ника здорово придумала, что пригласила тебя с собой.

– Угу, – пробормотала я, подумав о подруге. Наша ссора отравляла мне настроение.

– Как хорошо, что вы друг у друга есть!

– Да, мам, конечно.

– Держись за свою подругу! С ней не пропадешь. Что бы ты без Ники делала?..

К этому вопросу я почему-то в последнее время возвращалась часто, как и к своей тетради. Душевные переживания и эта странная обстановка влияли на мои творческие порывы благоприятно.

Не зря Даниил Дмитриевич приезжает сюда каждую осень. Может, тоже за вдохновением?.. Кто знает, вдруг у него есть какая-то недописанная картина или скульптура. Кого он может лепить?.. Я на секунду представила его мастерскую: с незаконченным бюстом, укрытым тканью, и резким запахом гипса. Наверняка он ваяет Полину Сергеевну. Ну а кого еще? Не дядю Гошу же.

Но, возвращаясь мыслями к Нике, я терялась. Иногда задумывалась, как сложилась бы моя жизнь, выбери я другой факультет. Пошла бы не за компанию, а по зову… Хотя каков он, мой зов? Писать тексты? Глупости какие-то. Кому они нужны? Это все несерьезно. Я обычная фантазерка, выдумщица…

– Алло? Солнышко, ты тут, или нас разъединили?

– Здесь, мам, здесь! – откликнулась я, почуяв едкий запах дыма. – Ой, мамочки!

– Влада, что случилось? – перепугалась мама.

– Ой-ой-ой, – причитала я, распахивая духовой шкаф. Оттуда повалил густой дым. – Мам, булочки сгорели, я тебе перезвоню!

– Люблю, солнышко! От папы привет!

И пусть булочки были безнадежно испорчены, после разговора с мамой на душе стало как-то легче. Все-таки хорошо, когда у тебя с родителями полный контакт и почти идиллия. Они никогда мне ничего не запрещали, но у меня и не возникало желания как-то насолить им или расстроить их. Мне не нужно ничего доказывать семье…

В общем, с мамой и папой мне повезло, а вот с собой еще предстояло разобраться. Чем старше я становилась, тем больше сомнений во мне рождалось.

Пока я гоняла дым кухонным полотенцем, ко мне присоединилась тетя Оля.

– Знала, что тебе нельзя доверять выпечку!

– Да ладно вам, теть Оль! – старалась не унывать я. – Зато точно пропеклись. Глядите, как подрумянились!

– Ну тебя, окаянная!

Тетя Оля замахнулась полотенцем, и я вылетела из кухни.

Уборка номеров уже началась, но я решила, что у меня еще есть немного времени. В комнату возвращаться не хотелось – из-за нашей ссоры с Никой там сейчас царило какое-то напряженное, колючее молчание. Еще и Галя в последние дни не в настроении: дома неприятности, и она вела себя еще тише. Мне хотелось как-то ее приободрить. Я даже подумывала поговорить с Лариком… Может, отношения с парнем немного ее отвлекут? Я могу отправить Гале записку с признанием якобы от Иллариона. После экоквеста мне кажется, что Галчонок ему симпатична… А может, если у нашего Васильевича появится наконец подруга, он и сам станет мягче? Как почтальон Печкин был злым без велосипеда, так и Ларик – без Галчонка. Над этой идеей мне предстояло подумать.

До работы я решила немного прогуляться и, так как погода по-прежнему оставалась пасмурной и сырой, не нашла ничего лучше, чем пройтись по стеклянным переходам.

Эту часть «Хвои» я любила больше других из-за особенного уединения и тишины. Стеклянная конструкция восхищала: казалось, будто идешь не по коридору, а по воздуху. Прозрачные стены пропускали мягкий рассеянный свет, и все вокруг казалось приглушенным и размытым, как на старой фотографии. Лес за окнами быстро желтел, и редкие порывы ветра безжалостно срывали с веток листья.

А еще здесь почти никогда не было людей. Мне нравилось это умиротворение: редкое и зыбкое, как перед дождем.

Я задержалась у окна, задумчиво разглядывая серое дождливое небо над величественными соснами. Совсем потеряла счет времени и даже не сразу разобрала голоса. Сначала они звучали где-то далеко, потом приблизились. К своему ужасу, я узнала Полину Сергеевну и Геру. Меньше всего мне сейчас хотелось встретиться с ними, особенно с начальницей. Я должна уже готовить номер к заселению – как бы мне не влетело. Помимо очередного выговора еще и снимут те жалкие очки, которые я успела с горем пополам заработать.

Я машинально попятилась. Сразу за стеклянным коридором находилась небольшая зона с диванчиком и встроенными хозяйственными шкафами для персонала. Я юркнула туда и, не придумав ничего лучше, спряталась в шкаф. Дверцу прикрыла не до конца, оставив узкую щель для воздуха. Надеюсь, они просто пройдут мимо. Но, как назло, шаги замедлились, а голоса стали громче.

– Я думала, мы никогда больше не вернемся к этому разговору. Ты с ума сошел? Об этом не может быть и речи!

Я затаила дыхание.

– А если я не хочу больше делать вид, что все нормально, – отозвался Гера. Голос у него был тихий, но в нем чувствовалось напряжение, от которого мне стало не по себе.

– Делать вид, что все нормально? Да ты изводишь меня каждый божий день! А теперь еще и это! Я не позволю тебе снова ввязаться.

– Но это моя жизнь…

– Твоя жизнь уже однажды вышла из-под контроля, когда ты был предоставлен сам себе, – холодно ответила Полина Сергеевна. – И, как видишь, ничем хорошим дело не закончилось.

Я чуть сильнее приоткрыла дверцу, стараясь разглядеть хоть что-то через щель, но увидела только край дивана и тени на полу.

– Герман, ну что ты молчишь? И не смотри на меня так. Я, в отличие от тебя, умею делать выводы.

– Ты умеешь только все запрещать.

– Потому что ты сам не способен отвечать за свои решения.

– Я не буду всю жизнь сидеть здесь и помогать тебе с отелем, – жестче произнес Гера. – Это не мое.

– А что твое? – резко парировала Полина Сергеевна. – Снова лезть туда, где тебе не место? Нет, мой дорогой, смирись, что ты здесь надолго.

– Я больше не ребенок.

– Вот именно, поэтому веди себя соответственно. И хватит нести чушь! Слышать об этом уже не могу и не хочу! Ты туда не вернешься. Никогда. Точка!

– Посмотрим, – упрямо бросил Гера.

Полина Сергеевна тяжело вздохнула.

– У меня нет времени на твои выходки, Герман. Приди в себя и займись наконец делом.

Стук каблуков становился все глуше. Хлопнула тяжелая дверь лифтового холла. Полина Сергеевна ушла, а вот Гера остался. Через щель я разглядела, как он подошел к шкафчику напротив и ударил по нему. С такой силой, что внутри у меня все сжалось. Здорово же его вывел из себя разговор с матерью. И хорошо, что удар пришелся не по моему шкафу…

Но рано я радовалась. Почувствовав, как затекла нога, попыталась поменять положение. Шкаф был узкий, я качнулась в сторону и едва не вывалилась наружу. В последний момент удержалась, выдохнула… и тут раздался предательский треск рации.

Я о ней совсем забыла!

– Спирина, прием! – заскрипел голос Ларика.

Я потянулась к рации, пытаясь быстрее выключить звук, а Ларик тем временем, как назло, продолжал с фирменным занудством вещать:

– Моя хорошая, угадай, где я нахожусь в данную минуту? В двенадцатом номере, в котором ты должна…

Наконец мне удалось выключить звук, но было уже поздно. Разумеется, мое место рассекретили. Гера резко распахнул шкаф, и я виновато взглянула на него снизу вверх.

– Сюрпри-и-из, – протянула я. – Как неловко получилось!

– Почему я даже не удивлен? – спокойно спросил Гера.

Я только пожала плечами.

– Честное слово, не собиралась вас подслушивать. Я вообще здесь раньше оказалась.

– Где здесь? В шкафу? – усмехнулся парень.

– Помоги лучше выбраться, – раздраженно попросила я, пряча таким образом смущение.

В шкафу стояли коробки с постельным бельем, и, пока я выбиралась, одна из них опасно накренилась. Я зацепила ее локтем – она поехала вниз и едва меня не придавила.

– Отлично, – пробормотала я, поправляя неудобную юбку.

Когда я наконец не без помощи Геры выбралась, отряхиваясь, пришлось признать очевидное:

– Да, я пряталась в шкафу. Но я могу объяснить!

– Да я и не требую от тебя объяснений…

На мое счастье, рация снова затрещала в руке. И я нашла вполне логичное, лишь по моему мнению, оправдание.

– Я скрываюсь здесь от Ларика, – выдохнула я.

– Он просто хочет, чтобы ты выполняла свою работу, – заметил Гера.

Не могу с ним спорить. Ларик и правда не требовал ничего сверхъестественного, даже Зитой и Гитой не обзывал. И все-таки…

Не считая редких теплых разговоров с тетей Олей и коротких передышек на кухне, большую часть времени я считала себя здесь лишней. И, вместо того чтобы уйти, спросила:

– Ты когда-нибудь чувствовал себя не на своем месте?

Гера посмотрел на меня внимательно.

– Все-таки подслушала, – хмыкнул он.

– Значит, понимаешь?

Герман горько усмехнулся.

– Скажу тебе больше: сейчас я живу не свою жизнь.

После его слов я ощутила странную ноющую пустоту внутри.

– Тебе не нравится помогать маме?

Гера покачал головой.

– Не в помощи дело. Моя мама сильная и независимая, она никогда в ней не нуждается. Как и никогда не нуждалась во мне. Я даже после развода родителей остался с отцом.

Он на секунду замолчал.

– Просто мое пребывание здесь – это лишь наказание.

– А за что? – спросила я, затаив дыхание.

– За то, что когда-то выбрал не то, что они одобрили. Один раз оступился, и теперь родители считают, что могут решать за меня.

Я помедлила, но все-таки спросила:

– Твоя мама сказала, что не позволит тебе снова во что-то ввязываться… Что тебе запрещают?

Он посмотрел на меня.

– Заниматься степом, – внезапно ответил Гера.

– Опять издеваешься? – нахмурилась я.

Но Гера вдруг по-мальчишески улыбнулся, запрыгнул на низкий столик и начал умело отбивать ритм ногами. Четко, быстро, с таким чувством, что я только открыла рот от удивления.

– Вот это да! – выдохнула я. – Думала, ты шутишь!

Он спрыгнул, смеясь.

– Я правда ходил на степ. Три года – с девяти до двенадцати лет.

– У тебя классно получается… – пробормотала я, осознав, как мало мы знаем друг о друге. И как же сильно мне хочется узнать о нем больше. – А почему бросил?

– Увлекся другим, – уклончиво ответил Гера.

Я не выдержала и почти шепотом попросила:

– Ну скажи. Мне правда интересно.

– Я не торговал запрещенкой, если ты об этом.

– Уже легче, – буркнула я. – Тогда что? Плохая компания, токсичные отношения?..

Гера вздохнул и наконец признался:

– Мотокросс.

– Мотокросс? – переспросила я. Перед глазами сразу всплыли воспоминания из детства, когда мы с папой как-то попали на соревнования: рев моторов, люди в шлемах, взлетающие в воздух. Красиво. И страшно.

– Ага, вид спорта такой, – снова в привычной издевательской манере добавил Гера.

– Я знаю, что такое мотокросс! – отмахнулась я. – Но это же опасно…

– И ты туда же? – нахмурился Герман.

– Теперь я понимаю твою маму.

– Ты многого не знаешь.

– И ты не расскажешь мне всей правды, верно? – догадалась я.

– Когда-нибудь расскажу, – глядя мне в глаза, пообещал Гера.

Рация в моей руке снова зашипела так, будто сейчас взорвется от злости Ларика. Кажется, она даже немного нагрелась.

– Ларик скоро вылезет оттуда, – кивнул Гера, – как джинн из лампы.

– Угу, – мрачно согласилась я, – и выполнит три собственных желания. Первое – меня четвертовать.

Гера тихо рассмеялся, а я тяжело вздохнула и пошла к выходу. Сделала несколько шагов, глядя под ноги.

– Влада!

Я обернулась.

Он стоял, засунув руки в карманы. За стеклом моросил дождь, а внутри тускло горели лампы.

– Как думаешь, если мы оба живем не свою жизнь… может, нам стоит объединиться и уехать?

Я замерла.

– У меня никогда не хватит на это смелости, – честно сказала я.

И, что удивительно, моя изнанка на этот раз со мной согласилась.

Новую неделю без Германа я переживала странно. Сердце немного саднило и ныло от странной тоски, но в целом жизнь в отеле текла своим чередом. Мы продолжали зарабатывать очки для своих команд, и теперь я уже не казалась себе такой уж лишней в этих соревнованиях. Привычно бегала с тряпкой по номерам, улыбалась гостям, старалась не выпадать из общего ритма. Даже заслужила сухую похвалу от уважаемого Иллариона Васильевича. Правда, командного духа нам по-прежнему не хватало. Ни о каком единении не могло быть и речи: каждая была сама за себя. Лу дулась на Нику, Ника – на меня, я – на всех сразу, а Галчонок просто металась между нами. Когда в таблице положительных отзывов мы далеко оторвались от парней и Ника на утренней планерке, издав победный клич, предложила всем обняться, мы снова проигнорировали ее глупое предложение и молча разбрелись по рабочим местам…

А вскоре командам выпала еще одна отличная возможность проявить себя: в гостиницу должны были приехать известные блогеры – провести свадьбу по бартеру. Ларик добился этой договоренности, заслужил сдержанную похвалу от Полины Сергеевны и даже несколько дополнительных очков.

Теперь в большую игру вступали мы. Вернее, Ника, ведь она координатор мероприятий и наконец получила возможность проявить себя. Просто за стойкой ресепшен подруга уже изнемогала от скуки. Ей хотелось показать, на что она способна.

Впрочем, обеспечить комфортное проживание звездной парочки и их друзей входило в обязанности всех сотрудников «Хвои». На неделе Ника несколько раз созванивалась по видеосвязи с женихом и невестой, обговаривая детали будущего торжества. И началась суматоха – цветы, занавески, банты, фотозона… Всем хотелось проявить себя и поучаствовать в организации свадьбы. Галчонок вызвалась помогать с украшением зала, сказав, что это ее успокаивает и отвлекает от плохих мыслей. Ларик тоже внезапно открыл в себе способности великого дизайнера – вызвался в пару к Гале развешивать гирлянды. И только мы с Лу и Анной Николаевной продолжали исправно выполнять свои привычные обязанности.

Мы с Никой соблюдали нейтралитет и практически не общались. Раньше мы после смены обязательно выбрались бы погулять по территории и обсудить всех и все. А теперь даже не спрашивали друг друга, как дела. Наши ночные разговоры не возобновились, я очень по ним скучала.

Но тосковала я не только по ним. За эту неделю не проходило ни дня, чтобы я не думала о Гере. Пока протирала зеркала, вытряхивала мусор и расстилала простыни, мысли постоянно возвращались к нему. К странному поведению в лесу, к его разговору с Полиной Сергеевной и, конечно, к предложению сбежать.

Наверняка Гера сказал это не всерьез. Но моя бурная фантазия почему-то упорно возвращалась к фразе «…может, нам стоит объединиться и уехать?». И мы уезжали. Обязательно в закат. И непременно в кузове того самого грузовика с ароматными сладкими дынями.

Приезд молодоженов и их гостей ожидался в субботу, и мы с утра себе места не находили. Ника, организатор, носилась по отелю, а я понимала, что волнуюсь далеко не из-за звездной вечеринки. Теперь каждая суббота ассоциировалась у меня с Герой и приводила в страшное волнение. Конечно, плохо так думать, но в глубине души я даже радовалась, что родители держат его под контролем и наказывают таким образом. Гера не рассказал мне всего, и моя фантазия не унималась. Я даже пару раз порывалась расспросить Галю о его жизни, но меня что-то останавливало. Страшно было признаться хоть кому-либо в интересе к этому парню. Я ведь и от Ники все скрывала, гадая, продолжают ли они общаться. И это было так непривычно, ведь раньше я делилась с подругой абсолютно всем, а теперь будто закрылась. Ника это чувствовала и, судя по всему, тоже что-то от меня скрывала. В общем, мы отдалялись друг от друга. Похоже на кораблекрушение, только без громкого треска: тихо, незаметно, но неотвратимо наша многолетняя дружба из-за дурацких недомолвок шла ко дну…

– Хорошо, что погода наладилась, – сказала Ника, поглядывая в окно.

К концу недели и правда распогодилось, и редкие гости неспешно прогуливались по территории. Светило солнце, деревья уже стали золотисто-желтыми, а листья, словно ленивые бабочки, медленно опускались на дорожки.

Я, Ника и Ларик стояли на ресепшен. Из-за предстоящего мероприятия ребятам понадобилась помощь, и ради такого случая меня тоже отправили за стойку, облачили в фирменный темно-зеленый жакет «Хвои» и повесили на грудь бейдж с именем. Но особого волнения или гордости из-за такого повышения я не испытывала.

Когда в холле появились гости, все оживились. Ларик вытянулся как по струнке, а Ника принялась поправлять макияж. Звездная пара оказалась эффектной: оба высокие, красивые, в яркой модной одежде… Они словно только что сошли с экрана. Блогеры и их друзья ворвались в холл шумно, с хохотом и камерами в руках, запечатлевая каждый свой шаг.

Ника тут же бросилась к ним чуть ли не с караваем наперевес. Хотя, зная подругу, думаю, на самой свадьбе он у нее вполне может появиться. Несколько девчонок сразу вытянули руки с селфи-палками и начали снимать все подряд: стены, вазы, цветы в кадках, друг друга, громко комментируя и смеясь.

– Все выходные будем слушать этот галдеж, – покачал головой Ларик. – Я с ума сойду!

– Ой, не будь сварливым дедом, – отмахнулась я.

Ника в этот момент так широко улыбалась, что мне казалось: еще чуть-чуть, и у нее сведет челюсть.

Скептический настрой Ларика поддержали пожилые супруги. Они проходили мимо и, заметив, как молодежь демонстративно целуется прямо в холле, неодобрительно покачали головами.

Ларику это тоже не понравилось. Парочка явно увлеклась, и наш зам демонстративно вздохнул:

– Надеюсь, они не думают, что «Хвоя» – это дешевый мотель?

– Просто они очень сильно влюблены друг в друга, – сказала я, – и это очень трогательно! До слез…

– Еще чего не хватало! – поморщился Ларик. – Не вздумай разводить здесь сырость.

– А ты знал, что запах женских слез снижает мужскую агрессию на сорок четыре процента?

– Спирина, вот только не умничай…

– Только тебе умничать можно? Как заведешь какую-нибудь тягомотину…

– Это не тягомотина, Спирина, а важные вопросы мироздания. В жизни обязательно должна быть пища для ума!

– А каша в голове в качестве такой пищи подойдет?

Ларик только показательно вздохнул. А я в очередной раз порадовалась, что моими напарницами обычно были Галчонок и Анна Николаевна. Стоять вот так весь день за стойкой с Лариком – с тоски можно завыть.

Тут же нарисовалась и Лу. Окинула мой новый прикид оценивающим взглядом и, кажется, осталась довольна.

– Вы помирились? – спросил Ларик.

– А мы больше и не ссорились, – отозвалась я.

И это правда. На Лу мне плевать. Разобраться бы с Никой. С Герой. С собой.

– Так неинтересно! – Ларик явно разочаровался. – Я рассчитывал на войну. Помнится, в школе ты была очень вредной и мстительной.

– Люди взрослеют и меняются, – многозначительно сказала я. – Око за око – и весь мир ослепнет.

Ларик посмотрел на меня с подозрением.

– Как видишь, пища для ума у меня тоже есть.

Стеклянные двери «Хвои» снова распахнулись, и в холле появился Гера. У меня внутри все резко оборвалось, а сердце быстро-быстро застучало. И кто бы мог подумать, что из-за парня, который при первой встрече вызвал во мне исключительно неприязнь, у меня будут предательски подкашиваться ноги. Чтобы скрыть это, я тут же схватила бумаги и начала судорожно их перебирать. Пальцы дрожали, и я никак не могла справиться с собой.

Гера подошел к толпе. Ника обрадованно обняла его и принялась представлять остальным. А я, чтобы отвлечься, взяла карандаш и начала бессмысленно выводить на листе какие-то узоры. Гера пожимал руки, ослепительно улыбался, что-то отвечал. Одна из подружек невесты слишком долго задержала его ладонь в своей, кокетливо наклонилась ближе, рассмеялась… А я не заметила, как сломала карандаш пополам.

– Спирина, – снова обратился ко мне Ларик, – может, уже признаешься в чувствах?

Меня словно кипятком облили. Ларик слишком проницателен. Я сделала вид, что не услышала.

До меня снова донеслись смех и женские голоса:

– Может, поможете донести мои вещи?

– Хитренькая! Я тоже хочу, чтобы Герман меня проводил!

– Вы ведь будете на свадьбе наших друзей? Мы вас приглашаем!

Ника с растерянным видом стояла рядом, не зная, как на это реагировать. Когда одна из девчонок буквально сунула чемодан Герману в руки, я поспешно отвела взгляд. Ларик же продолжал насмешливым взглядом следить за моей реакцией, а я наконец не выдержала:

– Послушайте, дорогой Илларион Васильевич, займитесь лучше своими делами.

Я демонстративно вышла из-за стойки.

– Влада, вернись! – окликнул меня Ларик. – Пока Ника занята, ты на ресепшен!

Но я упрямо шла к выходу. Пусть сам разбирается с этими блогерами. И если я получу очередной выговор от Полины Сергеевны – плевать! Пусть хоть уволят. Все равно.

Я прошла мимо Геры и все-таки оглянулась. В его глазах мелькнула растерянность. На долю секунды мне даже показалось, что он сейчас что-то скажет. Я замедлила шаг, но Гера молчал. Тогда я отвернулась и вышла через стеклянные двери на улицу, где полыхало осеннее солнце.

«Блогерская делегация» внесла в «Хвою» новую струю. В фойе и на лужайке репетировали свадебный танец, у пруда и бассейна, несмотря на закрытый сезон, толпились гости. Наша пожилая влюбленная парочка уже несколько раз приходила на ресепшен с гневными обращениями: не за таким шумом они приезжали в отель. Но Ларик только вежливо извинялся и уверял, что это временные неудобства. Даже приглашение на торжество их не задобрило – они демонстративно ушли на прогулку в лес.

Персонал носился как заведенный. В этом сезоне в «Хвое» это первый крупный банкет, и все старались максимально выложиться. Прибывали новые гости, и территория все больше напоминала подиум показа мод. Столько молодых, красивых, уверенных в себе девушек и парней я не видела давно…

Лу, с которой мы теперь поочередно стояли на ресепшен, то и дело оживлялась:

– Ох, я ведь на нее подписана уже года три! Ты не знаешь, кто это? Ну даешь! У нее миллион подписчиков!

А через пару минут уже морщилась:

– А это ж эта… у которой марафоны с фитнесом. Вживую вообще не такая эффектная.

Мне пришлось стать максимально многофункциональной, и, как и обещала Полина Сергеевна, эту практику я прочувствовала со всех сторон: бегала на кухню, на ресепшен, к Виту, который после нашей странной истории старательно делал вид, что между нами все нормально, но напряжение никуда не делось. И кто только наплел, что я к нему неравнодушна? Придушила бы! Выходило, что я успела испортить отношения практически со всеми, кто здесь работает. Разве что кроме садовника дяди Гоши. Но тому было не до разговоров: он всегда жил в своем ритме, будто отдельно от любой суеты.

Ника с ног сбивалась, стараясь угодить капризным гостям. Она то и дело проносилась мимо ресепшен, где Ларик все-таки обязал меня стоять.

Когда она в очередной раз подлетела и сообщила, что запуталась с рассадкой гостей, я не выдержала:

– Может, подменить тебя? Отдохнешь?

Ника взглянула на меня с благодарностью:

– Владочка, ты спасешь меня! Отдыхать мне некогда, но давай вместе проверим список и расставим таблички? Я уже ничего не соображаю.

И мы направились в банкетный зал. Выяснять отношения сейчас некогда: нужно утвердить меню, принять коробки с декором, пересчитать посуду.

Когда дело уже близилось к ужину, а список дел все не уменьшался, Ника устало вздохнула:

– Почему первое задание, которое я так ждала, оказалось таким сложным?

– Тебе ведь нужен был вызов? – осторожно напомнила я.

Ника рассмеялась:

– Точно! Сама хотела этого движа, а теперь ною. Слушай, Владочка, а из-за чего мы вообще поссорились?

Не из-за чего, а из-за кого. Я помнила об этом человеке каждую секунду, но в ответ только пожала плечами:

– Дуры мы.

– Точно, – вздохнула Ника. – Это все новая обстановка, стресс, куча людей. Помнишь, на первом курсе в сентябре мы тоже друг на друга срывались?

Я помнила. Конечно, тогда все было по-другому: намного проще, но я промолчала. Ника мое замешательство приняла по-своему и вдруг предложила:

– Я хочу поговорить с тобой. Приходи после ужина к бассейну. Галя в это время уже спит – не станем ей мешать.

На ужин Ника не пошла.

Бассейн в поздний час был закрыт. Осенью в это время там и делать нечего – ни смеха, ни музыки. Только одинокий желтый фонарь освещал плитку и несколько лежаков.

Ника уже ждала меня. Тепло одетая, с термосом и каким-то свертком.

– Это что, пикник? – удивилась я.

– Я не успела поужинать, – призналась она. – Если ты не голодна, хотя бы чай со мной попей. Тетя Оля бутерброды передала.

Мы расстелили пледы и уселись на лежаки. Пластик неприятно холодил спину. Поначалу долго молчали. Легкий ветер перебирал опавшие листья, где-то вдалеке хлопнула дверь. Я крутила в руках кружку с чаем, не зная, с чего начать. Все слова почему-то казались лишними. Хорошо, что Ника первой нарушила тишину.

– Я упрямая! Это мой недостаток.

– Невероятно! – откликнулась я.

– А ты – упрямее меня, – вынесла вердикт подруга. – Я же сразу поняла, почему ты дуешься!

Я отвела взгляд и осторожно спросила:

– И почему же?

Ника вздохнула:

– Потому что тебе нравится Гера.

Я чуть не подавилась чаем.

– С чего ты взяла?

– Влада, ну пожалуйста… – Ника мягко посмотрела на меня. – Я тебя знаю всю свою жизнь. И впервые вижу такой. И то, что ты ревнуешь, когда он с кем-то общается, тоже вижу.

Я нервно рассмеялась и сильнее сжала кружку.

– Но ты же сама с ним общалась. Номерами обменялись, – напомнила я.

Ника пожала плечами:

– Поначалу он мне и правда был интересен. Ну, сама понимаешь… новый, загадочный, с характером.

– А потом?

– Потом я быстро поняла, что ему нравится другая.

Я замерла.

– Кто?

Ника только усмехнулась:

– Ты правда хочешь, чтобы я это вслух сказала?

У меня даже в висках запульсировало от волнения.

– И ты поэтому перестала с ним общаться?

– Не только поэтому, – пожала плечами Ника. – Ты тогда выглядела… обиженной. И мне не хотелось усугублять.

Я недоверчиво на нее уставилась:

– Ты серьезно?

– Думала, я просто так отступила?

Мы замолчали.

– И… тебе он теперь совсем не нравится?

– Нет, – спокойно ответила Ника, – конечно, он смазливый, но не мой тип.

Я даже подумать не могла, что ответ подруги принесет мне такое облегчение.

– А кто тогда твой тип?

Ника загадочно улыбнулась:

– Сама пока не разобралась. Мне, кажется, нравится один человек… но я не уверена. Все как-то странно.

Я прищурилась:

– Это кто же?

– Не скажу, – отрезала подруга со смехом, – пока сама не пойму.

– Интриганка!

– Учусь у лучших, – подмигнула Ника.

Мы снова замолчали, но уже не напряженно. Стало спокойно, как будто внутри что-то долго натянутое наконец отпустило.

– Я скучала по тебе, – сказала Ника.

– Я тоже, – искренне отозвалась я.

– Мне здесь очень нравится, – продолжила подруга. – Все так по-настоящему. Понимаешь? Это… это мое. Я всегда хотела что-то такое организовывать, управлять, создавать атмосферу, как тетя.

– У тебя хорошо получается.

– И мне так важно, что ты рядом, что ты со мной это проживаешь, что тебе тоже это нравится.

Внутри что-то дрогнуло, но я улыбнулась:

– Конечно.

Все это нравилось ей, а я… просто была рядом.

– Мы со всем справимся, да? – взволнованно спросила Ника, разглядывая звездное небо.

– Куда ж мы денемся? – откликнулась я.

И в этот раз обе сделали вид, что это наша общая мечта.

Мы еще немного посидели на шезлонгах, допивая чай. Воздух становился холоднее, от воды тянуло сыростью, и даже Ника наконец поежилась.

– Пошли, а то я скоро примерзну к этому лежаку, – сказала она, поднимаясь.

Мы молча собрали кружки, стряхнули с пледов прилипшие листья и направились обратно к отелю.

Дорожка была пустая, фонари тянулись вдоль тропинки, отбрасывая длинные тени.

– Слушай, – сказала Ника, – как же хорошо, что мы не поссорились окончательно. Я не выдержала бы без тебя.

Я улыбнулась.

– Выдержала бы.

– Не факт, – упрямо сказала она, – но с тобой лучше.

А когда мы уже дошли до стеклянных дверей нашего корпуса, Ника вдруг остановилась.

– Влада…

– М?

– Если он тебя обидит, я его прибью.

– Договорились, – улыбнулась я.

В воскресенье многое пошло не по плану. Хотя начало дня икс было бодрым. Ника подняла нас ни свет ни заря, чтобы проверить все до мелочей. Мы были заряжены на сто процентов и уверены, что все готово к торжеству.

Зал украсили в осенней стилистике: гирлянды из рябины, сухоцветы, венки из листьев, которые мы должны надевать при сервировке и обслуживании. Вечером гостей ждал живой оркестр, свечи, торжественная церемония… А пока… пока одна катастрофа сменялась другой.

И началось все с потерянных часов.

Это была, конечно же, гениальная идея Ларика – распределить нас по гостям. Блогеры выкатили такой райдер, что без персонального сопровождения просто не обойтись. Нас приставили к каждому гостю, чтобы они ни в чем не нуждались.

Разумеется, жениха и невесту взяли под свой контроль Ника и сам Ларик. Мне же досталась одна из подружек невесты – та самая, которая накануне активно флиртовала с Герой. Я радовалась такому раскладу: смогу контролировать, чтобы они лишний раз не пересекались. Тем более что Гере и без того хватало внимания.

Итак, я должна обеспечить гостье идеальный сервис: напитки, отпаренные наряды, помощь с переодеванием, сопровождение по территории. Усугублялось это еще и тем, что она и ее подруги снимали каждый свой шаг, вели трансляции, обсуждали все вслух. Если я где-то накосячу, то сразу в прямом эфире.

За пару часов до церемонии девчонки собрались вместе. Шумные, яркие, пахнущие духами и шампанским. Я слышала, как они обсуждают гостей, конечно, преимущественно парней. Когда я принесла им свежевыжатый сок, они поинтересовались:

– А ты не знаешь, как найти того темненького? Симпатичного?

Я сделала вид, что не понимаю, о ком речь, а потом прикинулась полной дурочкой:

– Самый симпатичный у нас вообще-то на ресепшен всегда стоит.

Вот Ларик удивился бы, если б к нему всей толпой спустились нарядные подружки невесты…

Вскоре девушки покинули номер люкс и действительно потянулись вниз. У бассейна уже играл диджей, кто-то танцевал, кто-то снимал видео для соцсетей. Я таскалась за девчонками как привязанная.

– А бассейн у вас с подогревом? – спросила одна из них, уже сбрасывая на ходу нарядный жакетик.

– Не думаю, что это хорошая идея, – покачала я головой, – на улице вообще-то осень.

Но девушки разгорячились – от радости, внимания и напитков, – и эти слова их не особо взволновали. Моя подопечная схватила меня за запястье и, не спрашивая, нацепила на руку свои часы, тяжелые, золотые, с зеленым циферблатом.

– Подержи, – сказала она, уже стягивая платье. – Винтаж, девяностые. Очень дорогие.

Я поспешно попыталась их вернуть, но она только отмахнулась:

– Отдаю тебе на сохранение!

Я прикинула, сколько стоят эти часы. Что ж, примерно как моя жизнь.

– А ваш макияж? А прическа? – снова запротестовала я.

Но подруга невесты была непреклонна. Что ж, у богатых свои причуды…

Кое-как мне удалось отговорить их от безумной затеи, пообещав проводить в зону с крытым бассейном.

Потом меня закружило: я бегала к барной стойке, в ресторан, на ресепшен и обратно к бассейну, проверяла время, следила за девчонками… и обнаружила дорогую пропажу только за час до церемонии. Хозяйка часов куда-то испарилась, а у меня – пустое запястье.

Меня бросило в жар. Вот так «сохранение», ничего не скажешь. Я еще любовалась ими, время проверяла… Вот дура! Нужно было сразу отнести в номер и спрятать в сейф. Я уже представляла лица Ларика и Ники, когда расскажу им о случившемся. И как с нас списывают совместным трудом заработанные очки, а меня увольняют, и я выплачиваю стоимость часов до конца жизни. Мамочки!

Я судорожно начала вспоминать, когда видела их в последний раз. До спа-зоны мы все пошли через розарий, а потом – мимо зоопарка. Ну конечно же! Мы застряли там надолго: девчонки кормили морковкой всех подряд, умилялись и долго снимали видео. Они так увлеклись козами, что я думала, не доберемся до бассейна, хотя лучше бы так и было.

– Спокойно, Влада, – прошептала мне изнанка. – Спокойно…

Но, разумеется, ни о каком спокойствии не было и речи!

Золотой браслет на моем тонком запястье был слишком свободным, а значит, я могла обронить часы где угодно и даже не заметить. Пока размышляла не слишком глобально, чтобы не поддаваться панике. Гостья сама виновата: нашла кому в кураже доверить такие драгоценности. И как я вообще вселила в нее доверие? Она ведь еще не знала, что я – человек-катастрофизация. Суперспособность у меня такая.

Я принялась бегать по тропинкам, от розария к зоопарку, глядя под ноги. Листьев было столько, что найти в них что-то было практически нереально. Я проходила по одним и тем же местам по кругу, всматривалась, наклонялась – ничего.

Так я в очередной раз добрела до контактного зоопарка, хотя в другие дни старалась бывать здесь как можно реже, потому что по-прежнему опасалась гусей.

За зоопарком обычно приглядывал дядя Гоша, который искал здесь уединения. Сейчас тут никого не было. Я прошла вдоль забора под монотонное блеянье, носком кроссовки вороша сухие листья. И тут же вспомнила, что именно в этом месте мы кормили козу морковкой. В тот момент я вполне могла неловко махнуть рукой и…

Я резко опустилась на колени и принялась разгребать листву руками. Блеянье стало громче, почти над самым ухом. Я подняла глаза и встретилась с черными квадратными зрачками.

Коза невозмутимо пережевывала что-то и смотрела на меня с таким видом, будто прекрасно понимала, в чем дело. И тут меня осенило: не может быть!

– Как ты могла? – воскликнула я.

– Ты серьезно сейчас ведешь переговоры с козой? – послышалось за моей спиной.

Я вздрогнула и резко обернулась. Гера стоял, прислонившись к забору, и смотрел на меня с недоумением.

– Ты меня преследуешь? – буркнула я, стряхивая с ладоней листья.

– Вообще-то я дядю Гошу ищу, – спокойно ответил Гера, оглядываясь, – но, вижу, нашел кое-что поинтереснее.

– Все, Герман, проходи мимо! Дяди Гоши здесь нет, а у меня – работа…

– Вижу. И очень ответственная.

Я поднялась, отряхивая джинсы.

– Это не смешно.

– А я и не смеюсь! – Гера действительно не улыбался. – Расскажешь, что случилось?

Поначалу я замешкалась. Не буду ничего рассказывать. Сама эту кашу заварила, сама со всем и справлюсь. Или нет… Не справлюсь! До банкета осталось совсем мало времени, и часы я самостоятельно не найду! Снова запаниковав, я все-таки выпалила:

– Мне дали на сохранение часы. Дорогие. Очень дорогие!

– И?

– И теперь их нет!

– Потеряла?

– Нет, – процедила я, – телепортировала. Ну, конечно, потеряла! Слетели где-то… И, скорее всего, здесь.

Я указала на козу, Герман перевел взгляд на животное. А та, не стесняясь, продолжала жевать.

– Думаешь, она их съела?

– А у меня есть варианты получше? – огрызнулась я и снова посмотрела на козу. Та ответила мне тем же. Причем ее взгляд показался очень осмысленным. Предательница!

Гера подошел к забору, присел на корточки и начал спокойно разгребать листья у забора.

– Ты чего? – растерянно спросила я.

– Ищу часы.

– Думаешь, они все-таки здесь?

– Думаю, ты не настолько невезучая, – пожал Гера плечами.

Я скептически фыркнула, но все-таки тоже опустилась рядом. Вдвоем мы молча копались в листьях, а коза внимательно за нами наблюдала.

– Если она их все-таки съела… – снова начала я.

– Значит, придется ждать.

Я застонала и закрыла лицо руками.

– Как мне пережить этот день?

– Переживешь, – серьезно сказал Гера, посмотрев мне в глаза. Наша внезапная близость и его внимательный взгляд меня смущали. – Ты же у нас боец.

Я хмыкнула и первой отвела взгляд.

– Ты меня явно с кем-то путаешь.

Гера не успел мне ответить. Из-за сарая показался дядя Гоша – высокий, лохматый, с густой бородой, в неизменной клетчатой рубахе и испачканном джинсовом комбинезоне. Рукава были небрежно закатаны, будто он только что возился с землей или чинил что-то по хозяйству. Появился он, как всегда, тихо – будто вырос из земли. Я заметила, как в его руке что-то блеснуло.

– Это… – выдохнула я.

Дядя Гоша подошел ближе и раскрыл ладонь. Часы! Те самые: золотые и с зеленым циферблатом.

– Искали? – спросил садовник.

Я вскочила так резко, что чуть не снесла Геру.

– Да! Да! Это они!

Я подбежала к дяде Гоше, практически вырвав часы у него из рук, начала их рассматривать. Целые и невредимые. Даже не верится!

– Где вы их нашли?

– Под забором лежали, – пожал плечами дядя Гоша. – Так и думал, что за ними скоро кто-то вернется.

– Спасибо! – крикнула я, сжимая часы дрожащими руками. – Вы не представляете, как меня выручили!

– Представляю! – вздохнул дядя Гоша. Он посмотрел сначала на нас, потом на козу, потом на часы в моей ладони и будто между прочим произнес:

– Вот ищете вы… часы. Время, значит, потеряли. А время ведь не теряется. Это мы в нем теряемся.

Он перевел взгляд куда-то мимо нас, в сторону притихшего осеннего леса.

– Все спешите куда-то, суетитесь. Думаете, успеете. А потом раз – и уже вечер. И листья опали. И вроде был день, а куда делся – непонятно.

Мы с Герой переглянулись.

– А коза, – продолжил он, кивнув на животное, – не спешит. Живет себе. Жует. И, может, счастливее нас всех, вместе взятых.

Коза в этот момент как раз выразительно чавкнула.

– Потому что не держится за лишнее, – философски добавил дядя Гоша, – ни за время, ни за вещи. Все отпускает.

Он сделал паузу и снова посмотрел на золотые часы в моей руке.

– Но такое, конечно, лучше не отпускать, – заключил он и, не попрощавшись, направился к сараю.

Когда дядя Гоша скрылся, так же бесшумно, как и появился, я с нескрываемым удивлением уставилась ему вслед:

– Это что сейчас вообще было?

– Похоже на монолог идущего к реке, – невозмутимо ответил Гера.

Я засмеялась:

– До этого дня дядя Гоша мне виделся молчаливым мрачным дровосеком.

– А мне – неигровым персонажем. Знаешь, который появляется из-за сарая, говорит что-то странное и исчезает. Побочные квесты выдает.

– Тогда, получается, мы только что его выполнили.

– И судя по награде, квест редкий, – кивнул Гера на золотые часы.

Мы рассмеялись. Напряжение отпустило. Часы нашлись, коза оправдана, а дядя Гоша философским монологом про время и лишнее в жизни немного разрядил обстановку.

Я сжала часы в ладони и посмотрела на Геру:

– Спасибо тебе.

– За что? Я почти ничего не сделал.

– Ты остался и помог искать, – возразила я, – а мог бы спокойно пройти мимо и позлорадствовать. Мы даже не в одной команде.

Гера усмехнулся:

– Дурацкие соревнования – последнее, о чем я думаю.

– А о чем ты тогда думаешь?

Гера посмотрел на меня как-то слишком внимательно. В его серо-зеленых глазах мелькнуло что-то странное, отчего мое сердце вдруг забилось быстрее. Но ответил не сразу.

– О другом, – коротко сказал он.

А я, выждав паузу, все-таки призналась:

– Рада тебя видеть.

– Вчера в холле ты делала вид, что мы не знакомы, – едва заметно улыбнулся Гера.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной:

– Обстоятельства были… сложные.

Про свою ревность, конечно, я говорить не собиралась.

На мое счастье, со стороны поляны громко ударила музыка. По территории разнесся голос ведущего:

– Дамы и господа, просим всех гостей собраться на церемонию!

Я выдохнула.

– Ну что, идем? – кивнул Гера.

– Идем, – согласилась я, – а то пропустим самое интересное.

После нервного утра и истории с пропавшими часами я была уверена, что банкет по традиции тоже пойдет наперекосяк и я окончательно превращу этот день в катастрофу. Но неожиданно все закрутилось совсем иначе – с искрами, музыкой, смехом и каким-то безумным праздничным драйвом.

Часы я благополучно вернула хозяйке (поклявшись себе больше никогда в жизни не брать чужие вещи), жениха и невесту торжественно вывели под аплодисменты, и банкет плавно перешел в шумное веселье.

Основной работой занимались официанты, и у меня впервые за день появилось время немного выдохнуть. Ника, как главный координатор, раздавала указания, контролировала все сразу и каким-то чудом держала это хаотичное мероприятие под контролем, а я была на подхвате, как верный оруженосец. Приносила пледы, помогала с музыкой, следила, чтобы гостям всего хватало и никто не остался без внимания.

Гости уже не сдерживались: смеялись, кричали, танцевали, звали нас за свой стол. Сначала мы пытались соблюдать дистанцию, но вскоре включились в это безумие. Даже Ларика затянули в хоровод – он, конечно, пытался вырваться, но безуспешно. Подружки невесты так закружили нашего Иллариона Васильевича, что в конце концов он сдался. Решил, что сопротивление бесполезно. Ларика тянули за руки, заставляли улыбаться в камеру, и в какой-то момент он просто пошел по кругу с выражением тихого смирения на лице.

– Я вас умоляю, – донеслось жалобно до меня, – никто не отменял мои обязанности!

– У тебя теперь новые обязанности! – весело отозвалась одна из девушек, снова утягивая его в круг.

Я не удержалась от смешка:

– Кажется, его повысили.

– До аниматора, – добавила Лу.

Ларик в этот момент поймал мой взгляд и отчаянно мотнул головой, мол, спаси. Я сделала вид, что ничего не заметила. Иногда людям полезно пройти через подобный опыт.

Нас тоже приглашали танцевать. Какой-то парень с идеальной укладкой в модной прозрачной оправе протянул мне руку, но я, смутившись, отказалась.

– Ты что, это же тот самый! – тут же зашептала мне на ухо Лу. – У него пятьсот тысяч подписчиков и треки в чартах!

Но мне было не до этого парня и его треков. Краем глаза я не переставала следить за Герой, который большую часть вечера проводил у барной стойки, помогая Виту. Мне хотелось подойти… просто так. И сказать что-нибудь приятное. Он успел переодеться: белая рубашка с закатанными рукавами, черная бабочка… Видеть Геру таким как-то непривычно. Все это ему чертовски шло. И он даже улыбался. Всем подряд, что для него тоже редкость. Это почему-то раздражало.

Ларик материализовался рядом, как обычно, внезапно и максимально не вовремя.

– Слюни на Германа пускаешь? – невозмутимо поинтересовался он.

– Тебе заняться нечем? – огрызнулась я. – Уже натанцевался? Голова в хороводе закружилась?

– Меня насильно туда вовлекли, – с достоинством сообщил Ларик. – Я сопротивлялся. До последнего!

– Да-а? – приподняла я бровь. – А со стороны выглядело, будто ты там уже третий круг по собственному желанию нарезаешь.

– Это тактическая маскировка, – не моргнув глазом ответил наш зам. – Я внедрялся в коллектив.

– Успешно?

– Слишком, – мрачно отозвался Ларик, – меня теперь зовут Иллариончик.

Я не выдержала и рассмеялась.

– Поздравляю, Ларик, ты официально стал частью шоу-программы.

– Зато не стою и не гипнотизирую барную стойку, – парировал он и выразительно покосился в сторону Геры.

– Я вообще-то за гостями слежу.

– Ага, – довольно кивнул Ларик, – за конкретным – в белой рубашке.

– Да отстань ты!

– Даже не собирался. Это слишком интересно.

Тут к нам подлетела Ника.

– Влада, где твой венок? – наехала на меня подруга.

Я машинально ощупала голову – моего венка не было. Сама Ника выглядела безупречно: в волосах кленовые листья и аккуратно вплетенные веточки рябины… Конечно, у нее ничего никогда не теряется.

– Оставила где-то! – призналась я.

– Хорошо хоть саму голову не потеряла, – не упустил возможности вставить комментарий Ларик.

– Ох, горе луковое, – вздохнула Ника, – держи пока мой! А я твой поищу.

Она ловко сняла венок и водрузила мне на голову, даже не дожидаясь согласия, затем схватила первый попавшийся поднос и всучила мне.

– А теперь иди к стойке, оставь там этот поднос и попроси Геру принести еще пледов, гости мерзнут!

– Попросить Геру? Это она с удовольствием! – не унимался Ларик. Я наградила его убийственным взглядом, но спорить было некогда.

Гера стоял чуть в стороне, что-то обсуждая с Витом, но, заметив меня, сразу отвлекся.

– Опять ты, – сказал он с легкой усмешкой.

– Радость-то какая, – пробормотала я, ставя поднос на край стойки. – Мне нужны пледы.

– Только пледы? – уточнил Гера.

Я замялась на секунду:

– Да. А что еще?

– Даже обидно. Я уж начал думать, что ты просто ищешь повод подойти.

Он кивнул Виту, что отойдет, и взял несколько сложенных клетчатых пледов.

– Пойдем, покажешь, куда нести.

Я заметила, как Вит проводил нас раздраженным взглядом, но не придала этому значения.

Раздав пледы, мы отошли чуть подальше от основной толпы. Музыка здесь звучала приглушеннее. Я уже собиралась сказать что-то про гостей, как Гера остановился.

– Подожди.

Я обернулась:

– Что такое?

Гера кивнул в сторону танцпола, где играла медленная музыка: And I love her группы The Beatles. Любимая баллада моего папы.

– У тебя есть две минуты?

– На что? – насторожилась я.

– На один танец.

Я растерялась.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

Я быстро посмотрела в сторону Ники. Потом на гостей, на барную стойку вдалеке и снова на Геру.

– У меня вообще-то работа, – напомнила я.

– У меня тоже. Ничего не случится, если мы на пару минут исчезнем.

Я колебалась.

– Если нас увидят…

– Не увидят, – перебил Гера и протянул мне руку.

Не давая себе времени передумать, я вложила свою ладонь в его. И в этот момент поняла, что отступать уже поздно.

– Только быстро, – смущенно пробормотала я.

– Как скажешь.

Гера повел меня за собой – не в центр, а чуть в сторону, где меньше света и людей. Развернул к себе и притянул ближе, а я машинально положила руку ему на плечо. Под теплой тканью рубашки почувствовала напряжение мышц, а на своей талии – горячие ладони. Сердце сбилось с ритма.

– Видишь, – негромко сказал Гера, – никто не умер.

– Еще не вечер, – буркнула я, но улыбка меня выдала.

На эти пару минут, что мы танцевали, весь мир словно отступил на второй план. Музыка, шум, гости, работа – все это растворилось где-то. Мы почти не разговаривали. Лишь раз я потянулась, чтобы что-то сказать, нечаянно коснулась губами мочки его уха и почувствовала приятную дрожь. Когда песня сменилась на шумный фонк, мы еще какое-то время стояли, не двигаясь, словно не сразу вернулись в реальность. А потом мир резко ускорился и сфокусировался: стало слишком ярко и громко. Я первой отстранилась от Геры.

– О, ну конечно!

Я вздрогнула и обернулась.

Вит стоял в паре шагов, скрестив руки на груди, и смотрел на нас с нескрываемым недовольством. Рядом с ним была Ника.

– Я так и знала! – радостно воскликнула она. – Вас не найдешь – значит, вы где-то вместе!

– Мы вообще-то… – начала я, поправляя венок, который съехал набок.

– …пледы разносили, – закончил за меня Гера.

Вит хмыкнул:

– Ага. Под музыку.

– Тебе завидно? – с вызовом спросил Герман.

Вит чуть прищурился, но отвечать не стал. А Ника, к счастью, не дала повиснуть неловкой паузе.

– Так, все, голубки́, потом разберетесь! – хлопнула она в ладоши. – Там сейчас салют будет! Мы место вам заняли, с креслами-мешками. Все уже там, вас только не хватает.

– Какой салют? – растерялась я.

– Красивый! – отрезала Ника и уже потянула меня за рукав. – За кучу бабок. А ты как хотела? Свадьбу без фейерверка? Пошли быстрее, пока лучшие места не заняли!

Мы устроились на небольшой поляне чуть в стороне от основного шума, рядом с облетевшими кустарниками. Там уже стояли расставленные кресла-мешки, кто-то притащил пледы, а над головой висело темное, холодное небо, в котором вот-вот должен был вспыхнуть праздничный фейерверк.

Вечерний воздух стал ощутимо свежее. Я поежилась и плотнее укуталась в плед.

– Вот это я понимаю – заслуженный отдых, – протянул Ларик, развалившись в кресле-мешке.

– Заслуженный? – приподняла бровь Лу. – Да ты сегодня и не работал особо. Только больше всех танцевал.

– Вынужденная мера, – тут же откликнулся Ларик, – спасал репутацию отеля.

– И при этом немного подмочил свою, – снова не сдержалась от подкола Лу.

– Свадьба получилась просто замечательной! – вдохновенно проговорила Галя, оглядывая украшенную территорию. – И впервые у нас в «Хвое» играет такая крутая живая музыка.

– А что, раньше здесь никогда не было живой музыки? – удивилась Ника.

– Была, конечно, – отозвался Ларик, – но, скорее, полуживая…

Галя тихо, но очень искренне рассмеялась. А я заметила, как Ларик на секунду замер, будто не ожидал, что именно ее он рассмешит. И как потом, почти незаметно, чуть гордо выпрямил спину.

– Между прочим, – подхватила Ника, поудобнее устраиваясь в своем кресле, – если считать по свадебным заданиям, команда девчонок точно впереди.

– Это ты сейчас сама себе очки начисляешь? – усмехнулась я.

– Я объективна! – закричала Ника. – Ладно, парням можно накинуть балл за бар. Но у нас – целых три балла!

– За что это три? – заинтересовался Вит.

– За атмосферу, организацию и мою нервную систему, – отрезала подруга.

– Это уже начальству решать. И Полина не засчитает вам больше баллов, чем нам, – встал в позу Вит.

Ника сразу оживилась:

– Спорим? На что? Помнится, ты уже проиграл мне желание в первый вечер…

Вит еще больше разозлился.

– Тогда на что-то конкретное. На поцелуй!

– Я не против! – тут же заявил Ларик. – Можно даже сказать, что уже настроился…

– На что? – перепугалась Лу.

– Как на что? На победу! – невозмутимо ответил Илларион.

Мы рассмеялись.

– И кто с кем целоваться будет? – смущенно пробормотала Галя.

– А это уже решит победитель, – сказал Вит и выразительно посмотрел на меня: – Главное, чтобы некоторые потом не соскочили.

– Это ты о чем? – напряглась я.

– Да так, ни о чем, – холодно отозвался Вит. – Просто не люблю, когда дают заднюю.

После экоквеста мы с Витом не разговаривали. Я ясно дала понять, что не хочу продолжать, и была уверена, что на этом все закончится. Но, как оказалось, для Вита – нет. Я понимала, что своим отказом задела его эго, но не думала, что настолько.

– Вит, заканчивай, – попросил Гера, но Вит прям взвился:

– Заканчивать? Да я только начал. Ты ведь помнишь, что я не умею проигрывать?

– Я с тобой не соревновался в этот раз, поэтому угомонись.

– А ты меня не затыкай! Мы не меньше впахиваем за этот денежный приз. Знаешь, сколько я сегодня часов на ногах провел, чтобы всех обслужить?

– Бедняга! Мы сейчас все заплачем.

Ника недоуменно смотрела на парней:

– Вы же сейчас прикалываетесь, да?

– Конечно, – ухмыльнулся Вит, – мы же всегда прикалываемся.

Но в его голосе не было привычной легкости.

– Да ладно вам, – попытался разрядить обстановку Ларик, – салют сейчас начнется, давайте без…

– Ты вообще молчи, консьержка, – грубо бросил Вит, даже не глядя на него.

– Последний раз говорю – хватит, – жестче сказал Гера.

– А то что? – спросил Вит, поднимаясь.

– Парни… – испуганно начала Галя.

Гера тоже поднялся с кресла и не отступил, когда Вит шагнул к нему. Все произошло слишком быстро. Вит первым схватил Германа за грудки. Одно резкое движение – и их уже пытаются растащить.

– Вы с ума сошли?! – крикнула Ника, бросаясь вперед.

Ларик подлетел к парням и вцепился Виту в плечо:

– Эй! Хватит! Всех уволю!

Кто-то из гостей обернулся, кто-то засвистел, думая, что это часть шоу.

В этот момент над нами с грохотом вспыхнул фейерверк. Яркий свет разрезал небо, и золотые искры посыпались вниз, освещая злые, напряженные и какие-то чужие лица парней.

– Прекратите! – сорвался мой голос.

Но они будто не слышали. Гера резко оттолкнул Вита, тот дернулся вперед, и они снова сцепились. И только тогда Ларик с чьей-то помощью сумел их разнять.

На мгновение повисла тяжелая тишина, которую тут же разорвал следующий залп салюта.

Галя стояла рядом со мной, побледневшая, с широко раскрытыми глазами. А потом схватила меня за рукав:

– Влада, – ее голос дрогнул, – нам нужно поговорить. Срочно!

– Прямо сейчас? – растерялась я, оглядываясь на парней.

– Пожалуйста, – почти шепотом сказала Галя, – мне нужно тебе кое-что сказать… Это важно!

Я на секунду замялась. Перевела взгляд на Геру: он стоял, тяжело дыша, и не смотрел в мою сторону. Салют снова грохнул над нашими головами. Со всех сторон летели восторженные возгласы, смех и свист. Золотые вспышки отражались в окнах корпусов и в темной воде пруда.

– Ладно, пойдем! – согласилась я и потянула Галю к главному корпусу, который находился рядом.

Мы быстро проскользнули в полутемный холл. Здесь было тихо, только вдалеке глухо отдавались звуки салюта. Мягкий свет ламп, пустые кресла и ощущение, будто мы спрятались от всего мира. Галя остановилась у окна и замялась.

– Я… – начала неуверенно она и замолчала.

– Галь, ты меня пугаешь. Что случилось?

Снаружи небо снова вспыхнуло разноцветными вспышками.

– Они… Ну… Гера и Вит… поругались из-за меня.

Я нахмурилась:

– В смысле?

Галя нервно сжимала край жакета. А я ничего не понимала. Если парни не поделили между собой еще и Галю, то я сойду с ума!

– Это я пустила слух про тебя и Вита. Прости!

– Галя, ну зачем?..

– Я думала… – она запнулась, – я правда думала, что так и есть.

Я тяжело вздохнула.

– Ты же постоянно говорила Нике, какой Вит классный, – быстро продолжила Галя, словно боялась остановиться, – и я… я решила, что ты к нему неравнодушна.

Я словно в каком-то дурацком фильме. Захотелось нервно рассмеяться.

– Подумала, как это здорово: ты с Витом, а Ника – с Герой. Они же переписывались. Мне казалось, у них что-то намечается. И вы с Никой больше не будете ссориться, – тихо закончила она.

Галчонок после признания смотрела на меня растерянно и виновато.

– Я хотела как лучше, – почти шепотом сказала она, – правда. А теперь я вижу… ты на него смотришь… не так, как на Вита.

От ее слов в груди защемило.

– Владочка, я не понимаю, что теперь делать. Видишь, до чего дошло? Я, кажется, накрутила Вита… и все испортила.

Галя немного помолчала.

– Только полной идиотке придет в голову идея кого-то свести, – вздохнув, добавила она.

В моей голове тут же всплыли мысли о Гале и Ларике. Я ведь строила подобные «гениальные» планы, просто не успела довести их до конца.

Галя выглядела такой расстроенной, что я, не задумываясь, обняла ее за плечи.

– Добро пожаловать в мой клуб! Слышала фразу «Хотела сделать лучше, а получилось как всегда»? Я ее придумала!

Галчонок нервно улыбнулась.

– И что теперь?

Я крепче сжала ее в объятиях и, глядя в отражение салюта в стекле, произнесла:

– Теперь… разгребать. Нам не впервой. И не расстраивайся из-за того, что случилось. Что за свадьба без драки?

Я попыталась отшутиться, хотя в тот момент, когда парни сцепились, у меня внутри все похолодело.

В углу стоял небольшой диванчик с подушками, рядом – низкий столик, на котором кто-то оставил недопитый чай. Я сняла с головы венок и положила на стол. Мы с Галей сидели, уставившись в панорамное окно. Грохнул последний залп, и яркие огни рассыпались по небу, отражаясь в стекле и на полу. В холле стало тихо. Вдалеке глухо звякнул лифт, эхом отозвались чьи-то шаги: кто-то быстро прошел мимо.

– С моей мамой случилась такая история, – тихо начала Галя, не глядя на меня.

Я насторожилась, но ничего не сказала.

– Она долго работала с одним человеком. Они… дружили. Ну так она говорила. Общались, помогали друг другу, иногда гуляли, – Галчонок слабо улыбнулась. – И все вокруг, конечно, видели, что это не просто так, а моя мама – нет. Или делала вид, что не видит.

– Почему?

Галя пожала плечами:

– Боялась. Мой отец с ней плохо поступил и бросил нас еще до моего рождения. Мама не решалась на новые отношения. Почему-то считала, что недостойна. Винила себя за то, что это из-за нее я расту без отца, и она снова все испортит. Что лучше оставить как есть, чем рискнуть… В итоге тот мужчина признался ей в чувствах. Сказал, что больше так не может, хочет по-настоящему.

Я даже затаила дыхание:

– И что она?

– Ответила: ей нужно время подумать.

Повисла тяжелая пауза. Мне даже пришлось поторопить Галю, которая продолжала задумчиво смотреть прямо перед собой.

– А потом?

– А потом он уехал. В другой город. Ему предложили работу, и он согласился.

Внутри у меня тоскливо заныло.

– И они…

– Ничего, – покачала головой Галя, – мама так и не сказала ему, что на самом деле чувствует. А потом узнала, что он женился. Мама очень сильно переживала тогда. Она и сейчас его вспоминает. Не часто, не вслух, просто я вижу. И знаешь, что она мне сказала? – Галя наконец посмотрела на меня. – Что хуже всего не отказ, а когда ты даже не попробовал.

Последнюю фразу Галя произнесла с такой горечью, что мне стало не по себе. Захотелось немного разрядить обстановку. Я подняла палец и на манер тоста произнесла:

– Так давайте же говорить людям, что они нам дороги. Не откладывать на завтра ни слова, ни чувства, ни людей. За любовь!

– Даже если она вас немного пугает, – рассмеявшись, добавила Галя, и мы стукнулись кулаками, словно чокаясь.

Галя вздохнула, вытерла глаза и поднялась:

– Я, наверное, пойду. День был тяжелый. Спать хочется!

– Угу, – кивнула я, – иди.

Галя замялась, будто хотела еще что-то добавить.

– Влада, – несмело начала она, – спасибо, что поняла меня и не сердишься.

Я улыбнулась:

– Всегда пожалуйста.

Галя кивнула и быстро ушла в сторону лестницы, оставив меня одну в пустом холле.

Я еще немного посидела, глядя в темное окно, в котором уже не отражалось ничего, кроме редких огней на территории.

В голове крутились Галины слова: «Хуже всего не отказ… а когда ты даже не попробовал».

Я поднялась с дивана и направилась к лифтам. Уже почти нажала на кнопку, когда один из них тихо открылся, там стоял Гера.

Он, похоже, вызвал лифт раньше – рука еще лежала на панели с кнопками. Гера смотрел куда-то вниз, не замечая меня, а потом поднял взгляд и замер. И я застыла. На скуле у Геры темнела свежая ссадина – тонкая полоска крови и чуть припухшая кожа. Внутри болезненно и как-то нежно сжалось. Это все из-за меня… Мы долго смотрели друг на друга, до тех пор, пока створки лифта не начали медленно сходиться. И тогда я, не раздумывая, шагнула вперед. Гера не успел ничего сказать. Я вцепилась в его рубашку, притянула к себе и порывисто поцеловала. Двери в этот момент сомкнулись за моей спиной с тихим щелчком, лифт дернулся и поехал вверх. Гера замер лишь на мгновение, а потом нетерпеливо и жадно ответил на мой поцелуй. Его дыхание быстро сбилось. Я чувствовала, как мое сердце колотится где-то в горле. Лифт негромко гудел, поднимаясь наверх, а когда остановился, Гера, не прерывая поцелуя, вслепую нажал на кнопку, и кабина начала спускаться. Я лишь на секунду отстранилась – буквально на вдох – и снова потянулась к его губам, не давая ни себе, ни ему остановиться. Как будто если отпустить и перестать целоваться, все снова осложнится. Так лифт шел вверх, потом снова вниз, и я уже потерялась во времени… Резкий толчок, и двери все-таки разъехались.

– Ох! – раздалось удивленное.

Мы отпрянули друг от друга почти одновременно. В холле стояли те самые пожилые супруги. Женщина прижала ладонь к груди, мужчина недовольно нахмурился.

– Простите, – пробормотала я, чувствуя, как щеки предательски вспыхнули.

Гера коротко кивнул и провел ладонью по растрепанным волосам. Мы молча вышли из лифта. И только когда двери закрылись за спиной, я позволила себе выдохнуть.

– Ты… – начал Гера.

– Я… – одновременно с ним.

Мы замолчали и переглянулись. И вдруг оба рассмеялись. В ушах шумело, а ноги подкашивались.

– Ладно, пойдем! – Гера взял меня за руку и потянул за собой на улицу.

Осенний холодный воздух немного остудил разгоряченное лицо и вернул в реальность. Темно-синее небо усыпали яркие звезды. Со стороны бара еще доносились голоса, но территория «Хвои» уже постепенно затихала.

Мы дошли до корпуса персонала и устроились на крыльце. Какое-то время просто молчали, но молчание это не казалось неловким. Над головой мигали звезды. Нам обоим было хорошо. Я обхватила колени руками, Гера сидел рядом, чуть ссутулившись и опираясь локтями о колени. Иногда я чувствовала его взгляд, но не оборачивалась.

– Мы должны попробовать, – сказал Гера.

Я повернула голову:

– Что?

– Начать встречаться.

– Зачем? – глупо спросила я. После поцелуев в лифте в голове не осталось ни одной осознанной мысли.

Гера перевел взгляд на меня и ответил:

– Потому что и я, и ты этого хотим.

Я открыла рот, чтобы ответить… и не смогла. За дверью послышались шаги, и я быстро вскочила. Подумала, что это точно Полина Сергеевна.

– Потом договорим, – быстро протараторила я.

Когда шаги затихли, я направилась к двери, но Гера поймал меня за локоть и резко развернул к себе.

Я ждала, что он снова меня поцелует, но Гера, словно дразня, лишь легко коснулся губами моей макушки.

– Спокойной ночи, Влада, – сказал он на прощание.

– Спокойной ночи, – отозвалась я каким-то незнакомым голосом…

Тихо открыла дверь в нашу комнату и осторожно проскользнула внутрь, стараясь не шуметь. Внутри было темно. Только тонкая полоска света от уличного фонаря пробивалась сквозь занавески и ложилась на пол, на спинки стульев, на край кровати.

Ника уже спала, свернувшись калачиком под одеялом и тихо посапывая. Галя лежала, отвернувшись к стене, и, судя по ровному дыханию, тоже уже провалилась в сон.

Я долго не могла уснуть. Натянув одеяло до самого подбородка, разглядывала потолок, который едва угадывался в полумраке. Из приоткрытой форточка с улицы доносился слабый шелест листьев.

«Попробовать» – это звучало так просто… и одновременно так страшно! Я лежала и думала, как все изменилось за один вечер. Теперь не получится сделать вид, что ничего не произошло… О том, что скоро закончится практика, и я вернусь в город. О том, что я понятия не имею, что делать дальше – с учебой, со своей жизнью и с Герой. О том, что…

Уснула я только на рассвете.

Новая неделя началась удивительно спокойно. «Хвоя» будто выдохнула после шумной свадьбы. Территория опустела, музыка больше не гремела с утра до ночи, а вместо суеты и беготни снова вернулась привычная размеренность.

Правда, в телефонах этого затишья не чувствовалось. Соцсети отеля взорвались: отметки в постах и историях, восторженные отзывы, фотографии – от утренних сборов невесты до финального салюта. Лу чуть ли не каждые десять минут показывала нам новые публикации, Ника пересылала скриншоты, а Ларик… Наш Илларион Васильевич ходил с таким видом, будто лично организовал королевскую свадьбу века.

– Вот, учитесь, – важно приговаривал он, пролистывая чей-то блог. – Атмосфера. Уровень. Подход.

– И скромность, – не удержалась я.

– Скромность – удел тех, кто не добился успеха, – невозмутимо парировал он. А затем обратился к Нике: – Молодец, Рябинина! После такого я уверен, что ты с любым мероприятием справишься.

Все-таки он был доволен. Да и не только он.

Бронирования посыпались одно за другим. Полина Сергеевна даже впервые за долгое время улыбнулась шире обычного. И мы тоже выдохнули. Правда, ненадолго. Потому что вместе с новой неделей пришло и новое задание. По очкам мы с парнями шли почти вровень: ни одна команда не хотела уступать. Впереди нас ждало очередное испытание.

– Внимание, – объявила Полина Сергеевна, собрав нас утром в холле, – к нам приезжает группа девочек из интерната.

– Они приезжают каждый год, – склонившись ко мне, сказала Ника.

Интернат находился недалеко от «Хвои», за лесной полосой, в старом двухэтажном здании. Там жили девочки без родителей. У каждой из них была своя история, которой никто не рассказывал. Воспитанницы приезжали каждые осенние каникулы, как на маленький праздник, который случается всего раз в год и слишком быстро заканчивается. Для них это не просто выезд за город, а возможность сменить обстановку и почувствовать себя обычными девочками – без расписания, занятий и без строгих воспитателей.

– У интерната теперь тот же меценат, что и у «Хвои», – продолжала шептать Ника. Все это она узнала от Ларика. На ресепшен, как выяснилось, поступала проверенная информация из первых уст.

Меня приезд воспитанниц интерната пугал еще больше, чем блогерская свадьба, ведь это… дети. А я не умею находить с ними общий язык.

После планерки мы, как обычно, не разошлись сразу, а сгрудились у стойки.

– Ну что, встречаем гостей года. Есть идеи? – спросила Ника.

– Есть, – тут же отозвался Ларик с видом человека, который уже все продумал, – сделаем сладкий стол.

– О, наконец-то, – оживилась я, – хоть что-то нормальное.

– Да, – важно кивнул Ларик, – изюм, зефир, сухофрукты…

Повисла пауза.

– Прости, что? – переспросила Ника.

– Изюм, – повторил Ларик, как будто это самый очевидный в мире вариант угощения девчонок.

Я не выдержала:

– Ты сейчас серьезно предлагаешь детям… изюм?

– Во-первых, – поднял палец Ларик, – это полезно, во-вторых, не так вредно для зубов.

– А в-третьих, максимально скучно, – подхватила Ника.

– А запивать они чем будут? Кефиром? Какой же ты все-таки зануда! – не отставала и я.

– Ничего вы не понимаете, – невозмутимо отмахнулся Ларик, – меня так родители кормили, чтобы зубы не портились. Это современный подход к питанию.

– Да-да, – кивнула я, – особенно если хочешь, чтобы тебя возненавидели в первые пять минут.

Галя тихо засмеялась, прикрывая рот ладонью.

– Ну а что вы предлагаете? – обиделся Ларик.

– Точно не изюм, – пожала плечами Ника.

– Я бы на месте этих девочек просто покинула отель, – добавила я.

– Пешком, – серьезно добавила Ника.

– С вами совершенно невозможно работать! – проворчал Ларик.

Мы рассмеялись. Только Лу к нам не присоединилась. Я заметила это не сразу. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки, и смотрела куда-то мимо нас, будто вообще не слушала разговор, хотя обычно не упускала возможности подшутить над Лариком. Мы на этой почве даже… сдружились?

– Лу! – окликнула Ника. – Ты чего молчишь?

Она вздрогнула, будто вынырнула откуда-то издалека.

– А? Нормально все, – быстро проговорила Лу. – Я это… вспомнила, что бутылки с водой не поставила в седьмом номере.

И, не дожидаясь ответа, ушла.

– Странная она какая-то сегодня, – нахмурилась Ника.

– Может, устала, – тихо предположила Галя, но почему-то не подняла глаз.

Я проводила Лу взглядом. Было в ее поведении что-то неправильное. Но подумать об этом не успела: в этот в кармане тихо завибрировал телефон. Я открыла сообщение и отошла в сторону.

Гера.На парах скучно. У вас явно веселее.

Я (не сразу набрала ответное сообщение): Без тебя тут вообще тоска.

Поставила смайлик. Удалила. Снова поставила.

Мы переписывались уже третий день, но каждый раз новое сообщение от Геры я читала с колотящимся сердцем. А при написании ответа даже пальцы немного дрожали.

Гера.Неужели? До этого воскресенья ты была другого мнения.

Пауза. Печатает… Исчезло. Снова печатает.

Гера.Скучаешь?

Я.Не обольщайся.

Отправила. И сразу же следом:

Я.Без тебя тут никто нормально не спорит.

Ответ пришел мгновенно.

Гера.То есть я выполнял важную социальную функцию?

Я.Кто-то же должен держать меня в тонусе.

Гера.Я держал тебя в тонусе? (Подмигивающий смайл.)

Я прикусила губу.

Я.Не переворачивай мои слова.

Гера.Поздно.

Я рассмеялась. Он снова печатал дольше обычного.

Гера.Я тоже скучаю.

Сердце сбилось с ритма. Перечитала сообщение два раза и почему-то не сразу смогла ответить.

Я.Тебе правда скучно?

Гера.Тут нет тебя. Делай выводы.

Я прикрыла рот ладонью, пытаясь скрыть улыбку так явно.

Я.Ты сейчас специально это пишешь?

Гера.Нет. Я вообще редко стараюсь.

Я.Это заметно.

Гера.А ты все равно отвечаешь.

Вот нахал! Я еще несколько секунд размышляла над ответом, но написать не успела. Быстро заблокировала телефон, заметив, как Ника косится в мою сторону.

– Ты чего улыбаешься? – прищурилась она.

– Ничего, – слишком быстро ответила я.

Но дурацкую улыбку не смогла спрятать.

Ника явно собиралась до меня докопаться, но Ларик громко хлопнул в ладоши:

– Так, все, хватит стоять! У нас вообще-то скоро важные гости, если кто забыл! Начинаем готовиться. Нужно проверить номера, привести в порядок зону отдыха, и кто-то займется сладким столом… – Он сделал паузу и выразительно посмотрел на нас: – Совершенно обычным.

– То есть без изюминки? – не удержалась я.

– Я все слышу, – холодно отозвался Ларик. – Через полчаса хочу видеть результат, а не слушать остроумные комментарии, Спирина.

Ника еще раз подозрительно посмотрела на меня, но, к счастью, переключилась на обсуждение заданий. А я выдохнула с облегчением и, пока никто не видел, быстро убрала телефон в карман.

Автобус подъехал к воротам отеля ближе к обеду. Новый, аккуратный, с затемненными стеклами и логотипом перевозчика на боку. Такой, на котором обычно возят экскурсии или школьные группы. Чистый, но с легким налетом пыли и следами от дождя.

Мы выстроились почти как на официальной встрече, хотя Ника несколько раз повторила: «Только давайте нормально, без пафоса, не будем их пугать…»

Дверь открылась. Сначала показалась воспитательница – высокая стройная женщина лет сорока в черном приталенном плаще. Она скользнула внимательным взглядом, быстро оценивая обстановку.

Следом за ней одна за другой вышли наши гостьи. Такие разные, что у меня разбежались глаза. Кто-то сразу начал оглядываться, кто-то держался ближе к подруге, кто-то, наоборот, делал вид, что ему все равно. Я невольно задержала взгляд на одной из девочек – самой маленькой, в слишком большой куртке и в вязаной шапке с ярким розовым помпоном. Из-под шапки выбивались тонкие косички. Девчонка настороженно следила за нами.

Внезапно Лу, которая стояла рядом со мной, вышла вперед.

– Привет, – сказала она мягко девочке с косичками, – добро пожаловать в «Хвою».

Лу присела на корточки перед девочкой и бережно поправила съехавший шарф.

– Тебе не холодно?

Малышка только покачала головой, не отрывая от Лу взгляда.

– Хорошо. Но если что, скажи мне, ладно?

А я поймала себя на мысли, что смотрю на Лу не меньше, чем на самих девочек. Это была не та Лу, к которой мы привыкли.

Ника тоже это заметила. Она подошла ко мне и тихо прошептала:

– Это сейчас точно она?

Я только пожала плечами.

Лу тем временем сначала о чем-то негромко поговорила с воспитательницей, а затем уже взяла на себя почти все: расставляла девочек, объясняла, куда идти, кто где будет жить и к кому можно обратиться, если что-то понадобится. Голос ее оставался непривычно спокойным и ровным. В нем не было усмешки, к которой мы успели привыкнуть.

– Так, сначала мы идем в корпус, – объясняла Лу, – потом будет перекус, потом немного отдохнете…

Одна из воспитанниц дернула ее за рукав:

– А… а тут можно гулять?

Лу замерла и на мгновение как-то странно напряглась. Я заметила это только потому, что не сводила с нее взгляда.

– Можно, – ответила она, и голос чуть дрогнул. – Конечно, можно.

Девочка улыбнулась, а вот Лу – нет.

– Я сейчас, – быстро сказала она, – проверю…

Не договорив, она развернулась и быстро пошла в сторону нашего корпуса.

– Вы тоже это видели? – обратилась к нам с Галей Ника.

– Угу, – кивнула я.

Галя стояла чуть в стороне, сжав руки в замок и встревоженно смотрела в ту сторону, куда только что ушла Лу.

– Вы пока помогайте с расселением, а я сейчас, – бросила я и, не дожидаясь ответа, направилась следом.

Лу не успела далеко уйти. Я нашла ее за нашим корпусом, там, где начиналась узкая тропинка к служебным помещениям. Здесь никого не было, только ветер шевелил заметно поредевшую листву, да где-то вдалеке слышались голоса девочек. Лу стояла спиной ко мне, уткнувшись ладонями в перила.

– Лу, – позвала я.

Она дернулась слишком резко для моего негромкого оклика.

– Ты чего? – попыталась сказать Лу привычным тоном, но голос ее прозвучал глухо.

Я подошла ближе:

– Это ты мне скажи. Почему убежала?

– Да нормально все, – отмахнулась Лу, не оборачиваясь, – Просто… душно там.

Я обвела взглядом пространство вокруг.

– На улице? Осенью?

Губы Лу шевельнулись в недоброй усмешке. Я встала рядом и облокотилась на перила. Несколько секунд мы молчали.

– Ты оттуда? – тихо спросила я.

– А это так заметно?

Я лишь неопределенно пожала плечами. Думала, что Лу, как обычно, саркастично отшутится, но она коротко ответила:

– Да.

Ветер трепал светлые пряди ее волос.

– Я там выросла, – добавила Лу.

– Поэтому ты… – начала я.

– Поэтому я знаю, как с ними разговаривать, – перебила она, – как смотреть, как не задавать лишних вопросов. И как делать вид, что все нормально.

– Лу…

Она резко оттолкнулась от перил:

– Все, хватит. Собрались. Просто это не самая любимая тема для разговоров.

Ее резкий тон означал, что беседа закончена.

– Пошли. Нас там ждут.

Лу уже сделала шаг вперед, но остановилась. И на мгновение замялась, будто подбирала слова.

– Влада, только давай без лишних разговоров об этом, ладно?

Я кивнула:

– Ладно.

Она коротко улыбнулась – скорее устало, чем весело, отвернулась и пошла к гостевому корпусу. А я еще немного постояла на месте.

День с воспитанницами интерната пролетел так быстро, что к вечеру мы все выглядели одинаково уставшими, но очень довольными.

Сначала была экскурсия по территории, с обязательным заходом в наш мини-зоопарк, где Глаша, как обычно, вела себя как хозяйка «Хвои». Она важно прошлась вдоль забора, проигнорировала всех, кроме одной девочки, к которой неожиданно сама подошла и позволила себя погладить.

– Вы это видели? – возмутился Ларик, который выступал в роли экскурсовода. – Я ее тут кормлю, между прочим!

– Она просто выбирает достойных, – пожала плечами Ника.

– Тогда я не понимаю критерии отбора, – буркнул Ларик.

Потом проводили мастер-классы, игры, какие-то спонтанные конкурсы, которые Ника придумывала на ходу, и даже импровизированный банкет от тети Оли, которая решила накормить всех до состояния полной неподвижности.

– Тоже считаю, что без сладкого никуда, – довольно улыбалась она, выставляя на стол тарелки с домашними пирожками, ватрушками и печеньем, которые пахли детством и абсолютным счастьем.

В какой-то момент я осознала, что мы забыли про соревнование и очки. Никто не старался лишь для того, чтобы быть впереди. Какой хороший и настоящий день!

Вечером мы вернулись в комнату выжатые, но странно спокойные. Ника рухнула на кровать, даже не переодевшись.

– Все, – простонала она, – если завтра предстоит столько же организационной активности, я уволюсь.

– Ты не можешь уволиться, – напомнила я, – ты тут главная по активности.

– Тогда я уволю себя, – не открывая глаз, отозвалась она.

Галя засмеялась, но смех ее быстро стих. Она села на край кровати, обняв колени, и какое-то время молчала.

– Вы заметили, как вела себя сегодня Лу? – тихо спросила она.

Ника приоткрыла один глаз:

– Ты про ее отношение к девчонкам?

Галя кивнула:

– Потому что… она оттуда.

– В смысле – оттуда? – не поняла Ника.

– Из интерната, – ответила Галя.

Ника резко села.

– Серьезно? Теперь многое встало на свои места.

– Я, – Галя замялась, – не начала бы этот разговор, если бы это не касалось и меня тоже. Я знаю про Лу, потому что… тоже там была.

Мы с Никой одновременно посмотрели на нее.

– Недолго, – поспешно добавила она, – несколько месяцев. У мамы возникли серьезные проблемы с деньгами, она не могла меня кормить. Я тогда совсем маленькая была…

Она замолчала.

– И как там? – спросила Ника.

– Тяжело, – призналась Галя, – я жила с другими девочками. Они не давали мне спать: шумели, дрались, кто-то плакал по ночам…

Голос у нее стал тише.

– Там вообще тогда было плохо. Очень. Все какое-то… запущенное. Никто нами не интересовался.

От ее рассказа мне стало не по себе.

– Лу тогда уже выпускалась, – продолжила Галя.

– И ты ее запомнила? – удивилась Ника.

– Смутно, – кивнула Галчонок. – Лу такая яркая и красивая, ее сложно не заметить. Она всегда держалась отдельно. Никто к ней особо не лез.

Каждая по-своему переваривала услышанное и вспоминала сегодняшний день. За окном стемнело, заморосил мелкий дождь.

– Сейчас там уже не так, – добавила Галя, – новое руководство, другие воспитатели, да и время другое. Вроде все стало лучше.

– Блин, – негромко произнесла Ника, – а мы тут…

Она не договорила, но я поняла. И вспомнила о родителях. Как давно я не звонила им просто так, без повода. Нужно завтра поговорить с мамой.

– Но девчонки правда классные, – сказала я, пытаясь разрядить обстановку, – светлые и искренние.

– Очень, – кивнула Ника, – особенно та, с розовым помпоном.

– Да, – улыбнулась Галя, – она весь день за Глашей ходила.

– Она даже наших сумасшедших гусей смогла немного усмирить, – серьезно заметила Ника.

Мы засмеялись, и напряжение немного отпустило.

– Девчонки, вы правы, утверждая, что разговоры с подругой в ночи – это терапевтично, – сказала Галя. – Мне будет вас не хватать, когда все это закончится.

– В смысле «закончится»? – возмутилась Ника. – Я вообще-то никуда отсюда не собираюсь.

– Ты правда хочешь остаться в «Хвое»? – просияла Галя.

– На сессию буду уезжать, конечно, но работать мне хочется здесь.

Ника обвела комнату рукой, будто это уже ее территория.

– Мне нравится. Люди, атмосфера, движ.

– Ларик со своим занудством, – добавила я.

– Даже он, – кивнула Ника. – Я хочу закрепиться.

Галя счастливо улыбнулась:

– У тебя получится.

– Знаю, – спокойно ответила Ника, – я не просто так сюда приехала.

Укутываясь в одеяло, подруга добавила:

– Хочу, чтобы это стало чем-то большим, чем наша практика, да, Влада?

– Угу, – пробормотала я, отворачиваясь к стене.

Вскоре в комнате стало тихо. За окном шумели дождь и ветер, где-то в коридоре хлопнула дверь. Девчонки заснули, а я еще долго лежала с открытыми глазами. От слов Ники почему-то стало чуть тревожно. Я уже знала: надолго в «Хвое» не останусь, но как об этом сказать подруге, пока не представляла.

Гера.Как дела в «Хвое»?

Влада.Ларик пытался накормить детей изюмом.

Гера.И вы его не выгнали?

Влада.Мы старались.

Гера.Горжусь вами.

Влада.Ника подозревает, что у меня кто-то появился.

Гера.Ужас. Надеюсь, ты выбрала кого-то нормального.

Влада.Пока рассматриваю варианты.

Гера.Не затягивай, а то лучший может уйти.

Влада.Куда?

Гера.На пары. Мне вообще-то скучно.

Гера.Жива?

Влада.Нет. Умерла от стыда после того, что было в воскресенье.

Гера.Не заметил.

Влада.Ты вообще мало что замечаешь.

Гера.Например?

Влада.Например, что ты ужасный человек.

Гера.Но ты все равно полезла целоваться.

Пауза.

Влада.Временный приступ безумия. Ошибка!

Гера.Ошибемся еще раз при встрече.

Я сбежала в зимний сад сразу после обеда – формально проверить, все ли в порядке перед вечерним чаепитием для девочек из интерната, а на деле…

Телефон в кармане завибрировал уже третий раз за последние пять минут.

Я села на широкий подоконник возле огромного окна, за которым лениво качались сосны, и наконец открыла мессенджер.

Гера.Ты специально так долго отвечаешь?

Я невольно улыбнулась.

– Вот ты где.

Я чуть не выронила телефон. У входа в зимний сад стоял Вит, засунув руки в карманы толстовки. Под глазом у него расплывался желтоватый синяк. Вид он имел одновременно помятый и раздраженный.

– Господи, – выдохнула я, – ты умеешь подкрадываться тише Глаши.

– Это потому, что я хищник, – невозмутимо заявил он и подошел ближе.

Я усмехнулась и быстро заблокировала телефон. Разумеется, Вит это заметил.

– А-а-а, – протянул он, – переписываешься с Германом.

– Тебе-то что?

– Да ничего, – пожал плечами он, – просто ты сейчас улыбаешься так, будто тебе не сообщение пришло, а предложение руки и сердца.

– Очень смешно.

Вит уселся напротив прямо на край деревянной кадки с каким-то декоративным кустом и поморщился, словно от боли.

– Кстати о смешном, – начал он, – я вообще-то поговорить хотел.

Я насторожилась.

– Ну?

Вит потер ладонью шею и неожиданно отвел взгляд.

– Насчет того, что было после свадьбы… Я перегнул.

Я молчала. Кажется, ему действительно неловко об этом говорить.

– Терпеть не могу проигрывать. А тогда все как-то навалилось сразу. Смены были длинные, спал мало, еще и ваши переглядки с Герой…

– Наши что?

– Да не придирайся ты к словам, – раздраженно буркнул Вит. – Короче, я психанул. И да, – добавил он уже нехотя, – устраивать драку тупо.

– Ого, – я даже выпрямилась, – это ты сейчас типа так извинился?

– Не привыкай.

Я не выдержала и рассмеялась. Вит тоже криво усмехнулся, а потом вдруг спросил:

– Ника правда хочет здесь остаться?

Я удивленно моргнула.

– Откуда ты…

– Она сама вчера проболталась, – быстро перебил он. – Ну так что?

Я пожала плечами:

– Да. Говорит, ей здесь нравится. Не только практика. Она вообще хочет закрепиться в «Хвое».

Вит задумчиво опустил взгляд.

– Понятно, – только и сказал он.

Я взглянула на него с подозрением.

– Ты чего?

– Ничего.

– Вит?

– Да бесит она меня, – честно признался парень. – Постоянно командует, орет, строит из себя самую умную и главную…

– Но?

Он усмехнулся.

– Но я, кажется, понимаю, почему мы постоянно грыземся.

– Потому что вы оба невыносимые?

– Именно.

Мы ненадолго замолчали. За стеклом ветер гонял по дорожкам листья. Где-то вдалеке слышались голоса девочек из интерната. А потом Вит неожиданно серьезно посмотрел на меня:

– Короче, я правда желаю тебе счастья. С Герой.

Я даже растерялась.

– Спасибо, конечно…

– Но ты с ним осторожнее.

– Ты о чем? – насторожилась я.

Вит пожал плечами, но взгляд стал тяжелее.

– Герман только выглядит таким спокойным и непробиваемым. На самом деле у него с головой все гораздо хуже, чем кажется.

– Очень оптимистично звучит.

– Я серьезно, Влада. У него жизнь… сложная была.

Я нахмурилась:

– В каком смысле?

– Не стоит мне рассказывать, – сразу отрезал Вит. – Захочет – сам скажет.

Что-то внутри неприятно царапнуло.

– А ты-то чего о нем переживать начал? – попыталась отшутиться я. – Вы вроде недавно друг другу лица били.

– Это не отменяет того, что он мой друг, – хмыкнул Вит. Потом поднялся с кадки и поморщился снова. – Хотя после выговора Полины Сергеевны я уже не уверен, что выживу. Она меня чуть не закопала заживо.

– И правильно сделала.

– Предательница.

Вит сунул руки в карманы и уже было отвернулся к окну, но внезапно снова посмотрел на меня:

– Влада…

Я уже успела уткнуться в телефон и оторвала взгляд от экрана.

– Что?

Несколько секунд он молчал, будто раздумывал, стоит ли вообще это говорить. Потом все-таки произнес:

– Не морочь ему голову, ладно?

Я нахмурилась.

– В смысле?

– В прямом. – Вит пожал плечами. – Гера редко вляпывается. Но если уж вляпался, то обычно по уши.

Влада.Между прочим, Вит сегодня извинился.

Гера.Живой хоть?

Влада.Говорит, Полина Сергеевна его морально уничтожила.

Гера.В моральном уничтожении ей нет равных. Жаль, что я это пропустил.

Влада.Ты ужасный друг.

Гера.Зато хороший парень.

Влада.Это еще под вопросом.

К вечеру пятницы «Хвоя» снова ожила. После тихой недели отель постепенно наполнялся гостями. В холле звучали оживленные разговоры, пахло кофе, корицей и мокрыми листьями, которые постояльцы заносили с улицы на подошвах. За панорамными окнами розовело вечернее небо. День выдался удивительно теплым для середины осени: мягкий ветер, закат разливается между деревьями багровым светом.

Впервые за долгое время выдался свободный вечер. Вот только проводить его не с кем. Ника носилась по территории с папкой в одной руке и рацией в другой. После блогерской свадьбы и удачной недели Полина Сергеевна неожиданно доверила подруге чуть больше организационных задач, и Ника теперь ходила такая важная, будто уже официально владела половиной «Хвои».

Я просто зависала у стойки – за компанию.

Ларик сидел за компьютером с максимально деловым видом, но получалось у него плохо. Особенно потому, что Ника уже минут десять не давала ему покоя.

– Ты очень скрытный, Ларик, а мы хотим знать все подробности твоей личной жизни, – заявила она, щелкая ручкой. – Ты сегодня видел Галю?

Ларик даже не поднял глаз:

– Представь себе, у нас тут отель – люди периодически пересекаются.

– Ты снова выпрямился, когда ее увидел? – невинно поинтересовалась я. – Ты всегда так делаешь, когда встречаешь Галю.

Ларик посмотрел на нас с таким видом, будто мечтал уволиться прямо сейчас.

– Вы обе невыносимые, Зита и Гита.

– Зато наблюдательные, – похвалилась Ника.

– И вообще, – продолжила я, – мы не так просто интересуемся. Галя сегодня сама спрашивала, где ты.

Ларик поперхнулся воздухом.

– Что значит «где я»?

– Ну вот так. Спросила и все.

– И что ты ответила? – слишком быстро и взволнованно уточнил он.

– Что ты, как обычно, прирос к стойке, – невозмутимо ответила я. – Где тебе еще быть?

– Между прочим, это мое рабочее место, – тут же оскорбился Ларик.

– Да-да, – кивнула Ника, – еще скажи, что ты тут исключительно ради работы, а не чтобы случайно увидеть Галю триста раз за день.

Ларик растерянно заморгал, а Ника не удержалась от смеха.

– Ой, все, – простонала она, – да ты пропал окончательно.

– Никто никуда не пропал, – буркнул Ларик, но кончики его ушей подозрительно покраснели.

Я уже открыла рот для новой колкости, когда дверь главного входа тихо открылась, и мир как будто на секунду застыл. В холл вошел Гера: с рюкзаком на плече, в темной куртке, чуть растрепанный после дороги. Он стоял у входа и оглядывался, будто искал кого-то, а потом увидел меня. И я почувствовала, как внутри мгновенно стало теплее.

Мне захотелось тут же сорваться с места, подбежать и крепко обнять Геру. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что он правда здесь, а не у меня в голове после бесконечной переписки.

Я едва успела дернуться вперед, как Ларик резко схватил меня за рукав.

– Стоять!

Я возмущенно уставилась на него:

– Ты чего?

Он выразительно покосился куда-то за мою спину. В коридоре появилась Полина Сергеевна.

– Даже не думай так палиться, – процедил Ларик себе под нос, продолжая делать вид, что занят компьютером, – если она поймет, что у вас романтика, все – конец!

– Почему? – шепотом спросила я, не сводя взгляда с Геры.

Ларик выразительно приподнял брови:

– Потому что Полина Сергеевна терпеть не может отношения между сотрудниками. Считает, что это источник хаоса, драмы и падения KPI.

– Что еще за KPI?..

– Неважно, – отмахнулся Ларик, – но в вашем случае все еще хуже.

– Это еще почему?

– Спирина, как же ты любишь потупить… Потому что Герман – ее сын, забыла?

– И? – не врубалась я.

Ларик нервно усмехнулся:

– И Полина Сергеевна скорее выгонит тебя и обнесет «Хвою» колючей проволокой, чем спокойно отнесется к тому, что ее сын с кем-то встречается на практике.

– Ты драматизируешь.

– Нет, это ты плохо ее знаешь.

Ника, до этого молча слушавшая нас, тихо присвистнула:

– О-о-о… Так вот почему вы шепчетесь, как участники подпольной организации.

– Именно, – кивнул Ларик. – Сейчас Влада берет себя в руки, прекращает смотреть на Германа глазами преданного лабрадора и ведет себя нормально.

– Я не…

– Ты буквально светишься, – перебила Ника.

Я возмущенно открыла рот. А Гера тем временем медленно направился к стойке. И судя по легкой усмешке, он уже понял, что я едва не кинулась к нему через весь холл.

– Добрый вечер, – спокойно сказал он, подойдя. В его глазах плясала знакомая усмешка. – Что-то случилось? Вы выглядите так, будто обсуждали государственный переворот.

– Почти, – буркнул Ларик. – Влада, между прочим, только что собиралась броситься тебе на шею прямо посреди холла.

– Ларик! – задохнулась я.

Гера медленно перевел на меня взгляд и улыбнулся еще шире.

– Серьезно?

– Нет!

– Врет, – тут же вставила Ника.

Я была готова сквозь землю провалиться от стыда.

– Я пришел за тобой, – склонившись к стойке, сказал Гера.

– За мной? – растерялась я.

Ларик уставился в монитор и старательно делал вид, что не подслушивает.

– Да, ты ведь сказала, что у тебя вечером выходной. Я сорвался после пар, чтобы устроить тебе сюрприз.

От его слов по телу растеклось тепло.

– Это так романтично, – пробормотала я, пытаясь скрыть улыбку.

– Ужас, – серьезно кивнул Гера, – надеюсь, никто не узнает.

Ларик громко и страдальчески вздохнул.

– Я, между прочим, все еще здесь.

– И очень зря, – заметила я.

– Я вообще-то работаю, – оскорбился он.

– Ты лезешь в чужую личную жизнь.

– Не лезу, а переживаю за дисциплину в коллективе, – не отступал Ларик.

К счастью, Ника внезапно вспомнила про работу.

– Так, ладно! – слишком бодро заявила она, подхватывая папку. – У меня куча очень важных дел. Невероятно важных.

И Ника выразительно посмотрела на Ларика. Тот закатил глаза, но все-таки подыграл:

– Да, и у меня тоже. Прямо срочно. Катастрофически.

– Ага, – кивнула Ника, – пойдем. Не будем мешать людям… общаться. Мне твоя помощь нужна!

– А с каких это пор я твой помощник? – возмутился Ларик. – Я вообще-то твой начальник!

– С этой самой секунды, – ничуть не смутилась Ника. – Пойдем выяснять, кто спер вазу из холла.

– Никто не спер вазу. Я ее переставил!

– Вот и объяснишь это Полине Сергеевне лично…

Она схватила Ларика за рукав и буквально потащила в сторону администрации.

– Ника! – возмутилась я.

– Я ничего не вижу! – донеслось уже издалека. – И Полину Сергеевну задержу, если что!

Я закрыла лицо ладонями. Гера тихо рассмеялся.

– У тебя очень деликатные друзья.

– Я их когда-нибудь убью.

– Не надо. Они мне нравятся.

Мы с Герой остались вдвоем, и внезапно стало как-то слишком тихо. Он смотрел на меня так спокойно и внимательно, что внутри все плавилось.

– Привет, – с улыбкой сказал Гера.

– Привет, – эхом отозвалась я.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

– Идем смотреть мой сюрприз?

– Прямо сейчас?

– Ага. Пока мать не начала задавать вопросы и не отправила меня разгружать коробки в наказание за существование.

Гера протянул мне руку, и я вложила пальцы в его ладонь. Кажется, я никогда не привыкну к тому, как легко мы теперь касаемся друг друга.

Мы быстро пересекли холл, стараясь не попадаться никому на глаза. У бокового выхода Гера даже осторожно выглянул в коридор, прежде чем открыть дверь.

– Ты серьезно прячешься от собственной матери? – шепотом спросила я.

– Да. И, между прочим, это очень сближает.

– У тебя странные представления о романтике.

– Тебе, кажется, нравится.

Я рассмеялась, но руку не отпустила.

На улице начинало темнеть. Осенний вечер был удивительно теплым. Ветер шумел в соснах, а дорожки вокруг «Хвои» медленно тонули в мягком свете фонарей.

Гера уверенно повел меня вдоль забора, мимо парковки, дальше – туда, где уже почти не было гостей.

– Куда мы идем? – подозрительно спросила я.

Гера загадочно улыбнулся:

– Хочу показать тебе, что меня заводит.

Я споткнулась.

– Герман!

– Что? Я вообще-то про скорость. Но твоя реакция мне понравилась.

Я покачала головой, стараясь скрыть улыбку и то, как предательски вспыхнули щеки. И никак не могла поверить в происходящее. Я и Гера. Держимся за руки. Сбегаем вечером из «Хвои». Мы – настоящая пара! Я вдруг почувствовала себя невесомой…

Гера остановился в густых кустах у обочины и раздвинул ветки, а я уставилась на спортивный багги. Черный, с мощными колесами и открытым верхом, он выглядел так, будто предназначался не для спокойных загородных автопрогулок, а чтобы влипать в неприятности.

– Откуда это у тебя? – пораженно спросила я.

Гера провел ладонью по рулю с каким-то мальчишеским удовольствием.

– У друга одолжил. Он живет тут неподалеку, в коттеджном поселке.

– И он вот так просто дал тебе эту штуку?

– Он мне должен.

– Боюсь представить за что.

– Правильно боишься.

Я задержала на Гере взгляд. Еще никогда не видела его таким: по-настоящему счастливым. Не просто усмехающимся, не спокойным, не привычно ироничным, а живым. С блестящими глазами, расслабленным лицом и переполненным азартом. Будто сейчас рядом со мной совсем другой человек: легче и свободнее.

– Располагайся, карапуз, – сказал Гера, усаживаясь за руль, – покажу тебе красивую жизнь.

– Если мы разобьемся, я тебя убью.

– Тогда придется выживать.

Через несколько минут багги уже несся по пустой дороге. Сначала я вцепилась в поручень так, будто от этого зависела моя жизнь. Ветер тут же ударил в лицо, растрепал волосы, забрался под куртку.

– Гера! Ты ненормальный! – перекрикивая шум, заорала я, когда он резко прибавил скорость.

Но Гера только громко рассмеялся. Его смех оказался таким заразительным, что я тоже не удержалась от широкой улыбки. Мне больше не было страшно. Внутри все переворачивалось от скорости, холодного воздуха и ощущения абсолютной свободы. По бокам мелькали деревья, фары выхватывали дорогу, над нами медленно гасло красное закатное небо. Сначала яркое, почти огненное, оно постепенно становилось густо-фиолетовым, а потом темным и глубоким.

Я сама не заметила, как подняла руки навстречу ветру и расхохоталась. Гера бросил на меня короткий взгляд:

– Тебе идет быть сумасшедшей.

– Это ты плохо на меня влияешь!

– Да. И мне нравится.

Мы ехали еще долго. Иногда молчали, иногда перекрикивались через ветер или смеялись без причины. Впервые за последние недели я ни о чем не думала: ни о практике, ни о соревновании, ни о будущем. Только о том, как хорошо мне сейчас рядом с этим парнем.

Когда окончательно стемнело, Гера свернул на обочину возле пустого поля. Двигатель затих, и мир вокруг стал удивительно тихим, лишь ветер шуршал в сухой траве.

Я запрокинула голову вверх и замерла. Над нами висела огромная луна – нереально большая, яркая, почти серебряная.

– Ничего себе… – выдохнула я.

Гера смотрел не на небо, а на меня, и от этого взгляда мне сделалось жарко. Он осторожно убрал прядь волос с моего лица, а потом поцеловал. Так неторопливо и сладко, что внутри все перевернулось. Когда мы отстранились друг от друга, я еще несколько секунд сидела молча, пытаясь успокоить сердце.

– Я сейчас, наверное, скажу что-то глупое… – начала я.

– Говори. Это моя любимая категория твоих фраз.

Я толкнула Геру плечом и улыбнулась, а потом неожиданно для себя призналась:

– Я счастлива. – Гера замер в ожидании, а я перевела взгляд на темное поле. – Но это так странно…

– Что именно?

– Мы с тобой.

Гера тихо усмехнулся:

– Потому что ты без памяти влюбилась в самого красивого парня в «Хвое»? Ничего странного.

– Потому что еще недавно мы только и делали, что спорили. Потом начали флиртовать. Потом целовались в лифте…

– Это было очень здорово, кстати.

– А теперь я сижу с тобой ночью на какой-то трассе и понимаю, что почти ничего о тебе не знаю.

Гера сначала привычно улыбнулся, будто хотел снова перевести все в шутку.

– Ну, например, теперь ты знаешь, что меня заводят багги. И я неплохо танцую степ.

– Герман, я серьезно.

Он выдохнул и впервые за весь вечер отвел взгляд. Улыбка с его лица медленно исчезла.

– Родители забрали у меня мотоцикл, – неожиданно спокойно признался он.

Я удивленно моргнула:

– Что?

– После одной истории. Сказали, что я веду себя безответственно и мне пора взрослеть.

Он чуть усмехнулся, но как-то совсем невесело.

– Я долгое время был предоставлен сам себе, мной никто не интересовался. А теперь они решают, как мне правильно жить: где работать, чем заниматься, с кем встречаться, что нормально, а что нет.

Ветер шумно качнул сухую траву у дороги.

– А ты? – глухо спросила я.

Гера долго молчал, а потом пожал плечами:

– А я уже сам не очень понимаю, где мое… Помнишь твою сказку про цветок?

Я кивнула и, подтянув колени, приготовилась слушать Геру.

Несколько секунд он задумчиво смотрел куда-то вперед, на темную трассу и редкие огни вдалеке.

– Мне кажется, цветок в какой-то момент просто устал быть удобным для всех, – сказал Гера. – В саду ему говорили, как правильно расти. В теплице – каким он должен быть. В поле – что он слишком слабый.

Я внимательно посмотрела на него.

– А в лесу?

Гера усмехнулся:

– А в лесу всем плевать, выживет он или нет.

Мне почему-то стало больно за этот выдуманный цветок. И за Геру тоже.

– Тогда почему он просто не отправился туда, где ему хорошо? – задала я резонный вопрос.

– Потому что он не знал, существует ли такое место.

Я опустила взгляд на свои руки.

– Знаешь, мне кажется, цветок просто слишком долго путешествовал один.

Гера повернул голову ко мне.

– И?

– И поэтому разучился понимать, где ему хорошо, а где нет.

Он смотрел так внимательно, что мне захотелось спрятаться за шуткой или сменить тему. Но почему-то впервые за долгое время не получилось. Ветер трепал мои волосы, где-то стрекотали сверчки, а огромная луна висела над дорогой, заливая серебряным светом пустую трассу.

– А потом? – спросил Гера.

Я задумалась.

– Потом он случайно встретил очень странного человека.

– Цветок встретил человека?

– Не придирайся к логике сказки.

Гера тихо рассмеялся.

– Хорошо. И что дальше?

– Этот человек тоже не понимал, куда идет. Но почему-то рядом с ним цветок впервые перестал бояться, что пустит корни не там.

После этих слов стало так тихо, что я услышала собственное сердцебиение. Гера смотрел на меня, не отрываясь, и тепло улыбался.

– Плохие новости для твоего цветка, Влада, – хрипло сказал он. – Кажется, он сильно запал на этого очень странного человека.

Я не выдержала и рассмеялась, пытаясь скрыть смущение:

– Ты опять все испортил своим флиртом.

– Неправда. Я просто ускоряю сюжет.

Гера протянул руку и осторожно переплел наши пальцы.

– Я не хочу жить так, как от меня ждут, – твердо сказал он, – и не хочу делать вид, что меня все устраивает.

Я замерла.

– А чего хочешь?

Гера немного помолчал, раздумывая над ответом, а потом поцеловал мою ладонь:

– Пока не знаю. Но впервые за долгое время мне кажется, что рядом с тобой я хотя бы начинаю понимать, куда хочу двигаться дальше.

В отель мы вернулись уже далеко за полночь. Дорога обратно казалась совсем другой: тихой, почти сонной. Багги мягко катился вдоль пустой трассы, фары выхватывали редкие дорожные знаки и темные стволы сосен. Ветер стал холоднее, и я плотнее запахнулась в куртку Геры, которую он накинул мне на плечи.

Гера выглядел непривычно спокойным. Одной рукой держал руль, второй иногда касался моей ладони, будто проверял, рядом ли я. И каждый раз от этих коротких прикосновений меня захлестывала нежность.

Когда впереди между деревьями показались огни «Хвои», я почему-то почувствовала легкое разочарование, будто вместе с дорогой заканчивалось что-то очень важное и хрупкое.

Гера свернул к служебному въезду и заглушил двигатель чуть в стороне от корпусов. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только шумом леса.

– Ну что, – начал Гера, повернувшись ко мне, – тебе понравился мой незаконный сюрприз?

Я улыбнулась:

– Мне придется взять назад свои слова. Возможно, ты все-таки не самый ужасный человек в мире.

– Возможно?

– Не наглей.

Он тихо рассмеялся и придвинулся ближе. Я даже не успела ничего сказать, когда его ладонь легла мне на шею, а губы мягко коснулись моих. Я сама потянулась ближе, запустила пальцы в его волосы и почувствовала, как Гера едва слышно выдохнул мне в губы. Именно в этот момент где-то рядом хлопнула дверь корпуса. Мы резко отстранились друг от друга.

– Герман?

От одного этого голоса у меня внутри все мгновенно ухнуло вниз.

Полина Сергеевна стояла у служебного входа в длинном темном пальто, скрестив руки на груди. Свет фонаря падал на ее лицо резкими тенями, и выражение у нее было такое, что мне сразу захотелось телепортироваться в другой регион.

Гера тихо произнес сквозь зубы:

– Черт!

Полина Сергеевна медленно подошла ближе, окинула взглядом багги, потом нас – наши растрепанные волосы и смущенные после поцелуев лица. Кажется, скрываться больше нет смысла.

– Ты обещал не брать никакие транспортные средства, – холодно сказала Полина Сергеевна, глядя только на Геру.

Он заметно напрягся.

– Мам…

– Не надо.

Ее голос прозвучал спокойно, но от этого почему-то неприятно.

– Ты можешь вести себя нормально? Или быть безответственным и никчемным – это уже твой жизненный принцип?

«Никчемным» – слово ударило так резко, что я даже растерялась. Но Гера никак не отреагировал. Только отвел взгляд куда-то в сторону, будто слышал подобное не впервые.

– Полина Сергеевна, – осторожно начала я.

Она впервые посмотрела на меня и снова стала идеально вежливой:

– Влада, уже поздно. Вам обоим завтра на смену.

Она говорила это как ни в чем не бывало. Будто только что ничего не произошло. Будто она не сказала сыну жестокие слова, которые нельзя говорить никому. Повисла тяжелая пауза.

Потом Полина Сергеевна коротко кивнула:

– Идите спать.

Развернулась и ушла в корпус.

Я еще несколько секунд молча смотрела ей вслед. Гера устало потер лицо ладонью и криво усмехнулся:

– Ну хотя бы багги не конфисковали.

Но впервые за вечер его улыбка показалась мне ненастоящей. Я с тоской подумала, что серьезного разговора нам с Полиной Сергеевной точно не избежать.

Утром стало ясно, что моя начальница не только все видела, но и сделала выводы, потому что с начала смены меня будто целенаправленно решили уничтожить физическим трудом.

– Влада, помоги на кухне.

– Влада, проверь конференц-зал. Сегодня он нужен гостям.

– Влада, почему у нас до сих пор не разобраны коробки в кладовой?

– Влада, сходи в административный корпус за документами.

И все это – с идеально спокойным лицом и голосом человека, который совершенно точно не мстит.

К обеду у меня уже дергался глаз. А главное – из-за нагрузки я почти не пересекалась с Герой.

Стоило ему появиться где-нибудь поблизости, как мне тут же находили задание в другом конце «Хвои». Причем вскоре это стало настолько очевидно, что даже Ника начала подозревать неладное.

– Так, стоп, – заявила она, когда мы вдвоем тащили какие-то папки в конференц-зал по указанию нашего строгого отельера, – почему Полина сегодня ведет себя так зверски по отношению к тебе?

Я невинно пожала плечами:

– Понятия не имею.

Ника прищурилась.

– Влада.

– Ну что?

– Ты ужасно врешь.

Я отвернулась, делая вид, что слишком занята расстановкой табличек на столах.

– Просто у нее настроение плохое.

– Ага. И именно поэтому она уже шестой раз отправляет тебя таскать что-нибудь тяжелое.

Я не выдержала и призналась:

– Она нас вчера увидела.

Ника замерла с папкой в руках.

– Та-ак! Кого «нас»?

– Меня и Геру.

– О-о-о, – медленно протянула она, – ну все. Земля тебе пухом!

– Спасибо за поддержку.

– Нет, я серьезно. Ты видела ее лицо? Она тебя морально закапывает.

Я мрачно уставилась в окно. За стеклом как раз мелькнул Гера. Он шел через территорию вместе с Лариком и что-то ему рассказывал. Расслабленный, чуть растрепанный. Словно почувствовав взгляд, Гера поднял голову. На секунду наши глаза встретились. Он улыбнулся мне и отправил шутливый воздушный поцелуй. Я не успела ответить ему тем же, потому что за моей спиной прозвучал ледяной голос:

– Влада, документы сами себя не разберут.

Я чуть не подпрыгнула.

Полина Сергеевна стояла в дверях конференц-зала с таким спокойным выражением лица, что мне захотелось сбежать в лес и заблудиться там. Благо опыт в этом деле накопился солидный.

– Уже делаю, – быстро отозвалась я.

Полина Сергеевна коротко кивнула, потом перевела взгляд на Нику:

– Через час приедет Даниил Дмитриевич. Подготовьте малый зал для собрания.

Ника сразу подобралась:

– Хорошо.

Когда Полина Сергеевна ушла, мы обе одновременно выдохнули.

– Господи, – прошептала Ника, – она пугает меня даже больше, чем сессия.

Я нервно рассмеялась. Это все крайне неприятно.

Даниил Дмитриевич приезжал не просто так. Сегодня состоится финальный конкурс между командами. Наконец станет ясно, кому достанется денежный приз.

После череды бесконечных испытаний счет по-прежнему оставался почти равным. Никто уже даже не пытался скрывать азарт. Ника с Витом с самого утра спорили о шансах команд, Галя строила прогнозы, а Ларик отшучивался, что победа неизбежно достанется самому красивому участнику, то есть ему.

Только мне в этот день было как-то не до конкурса.

Я то и дело вспоминала вчерашний вечер. Пустую трассу, теплую ладонь Геры в моей руке, наши поцелуи. И странное чувство счастья, которое до сих пор не отпускало.

Но вместе с приятными мыслями накатывала тревога. Стоило вспомнить Полину Сергеевну, как внутри все сжималось. В какой-то момент я поймала себя на том, что с нетерпением жду приезда Даниила Дмитриевича, потому что хотела хоть ненадолго отвлечься от собственных мыслей и сосредоточиться на чем-то другом.

После обеда в малом зале собрались обе команды.

– Итак, дорогие участники, – довольно произнес Даниил Дмитриевич, сцепив руки за спиной, – думаю, пришло время для вашего финального испытания.

Вит и Ника, не сговариваясь, скрестили руки на груди.

– Сегодня вы должны организовать для гостей «Хвои» идеальный вечер, – продолжил Даниил Дмитриевич. – Не просто мероприятие – атмосферу, настроение, эмоцию, ради которой хочется сюда вернуться.

– И всего-то? – подозрительно уточнила Ника.

– Как это «всего-то»? – улыбнулся владелец «Хвои». – На подготовку у вас всего несколько часов. Бюджет ограничен. Победителя определят гости.

– Отлично, – пробормотал Вит, – то есть нас будут уничтожать еще и отзывами.

– Это называется сервис, Виталий, – невозмутимо поправила Полина Сергеевна.

Я заметила, как Гера усмехнулся. И, конечно, именно в этот момент Полина Сергеевна перевела взгляд на меня:

– Влада, хватит отвлекаться.

Я сдержалась, чтобы не закатить глаза, а Ника, которая стояла рядом, едва заметно дернула меня за рукав.

– Победит не тот, кто сделает «дороже» или «эффектнее». А тот, кто сумеет создать ощущение настоящей «Хвои», – торжественно закончил Даниил Дмитриевич. – Время пошло!

После планерки мы собрались на кухне для мозгового штурма. Решили объединить силы, чтобы Даниил Дмитриевич и гости отеля точно остались довольными.

– Так! – сразу взяла командование Ника. – Нам нужен план. Срочно.

– Нам нужен алкоголь, – мрачно заметил Вит.

– Это тебе нужен алкоголь, – отрезала Лу.

Ларик уже что-то судорожно писал в блокноте:

– Можно сделать осенний вечер у костра. Гирлянды, которые остались со свадьбы, горячий чай, музыка…

– И зефир! – оживилась тетя Оля, внезапно появляясь в дверях кухни. – Я еще булочек напеку.

– Только без изюма, – предупредила я.

– Да что вы все прицепились к изюму?! – возмутился Ларик. – Это полезно! Не це́ните мое гастрономическое мышление.

– Мы ценим, – успокоила его я, – просто немного опасаемся.

Ларик оскорбленно поджал губы, а потом важно заявил:

– Между прочим, я могу удивить гостей не только едой.

– О нет, – сразу насторожилась Ника.

Я тут же вспомнила его школьные пранки над нами. В бурной фантазии на глупые приколы Ларику нет равных.

– Я посещал курсы иллюзионистов.

– Чего ты посещал?.. – переспросил Вит.

– Курсы фокусов, – с достоинством пояснил Ларик. – Могу показывать карточные трюки и незаметно снимать часы.

Вит комично медленно моргнул:

– Тогда нашей команде снимут очки за воровство.

– Это часть представления!

– Хватит уже потерянных часов, – невозмутимо сказал Гера.

Я обернулась и на секунду забыла, о чем думала. Он стоял, прислонившись к столу, и смотрел на меня так, будто на кухне больше никого не было. Заметив в дверях кухни Полину Сергеевну, я быстро отвела взгляд.

К закату территория возле главного корпуса снова изменилась до неузнаваемости. Повсюду загорелись теплые гирлянды, между деревьями мы натянули лампочки, а возле большого костра расставили кресла-мешки и деревянные лавки с пледами. В прохладном осеннем воздухе витал такой сильный запах свежей выпечки, яблок и корицы, что гости сами начали выходить на улицу.

– Если мы проиграем, я уйду жить в лес, – объявила Ника, поправляя гирлянду на перилах. Я сидела рядом на ступенях, наблюдая, как Ларик помогает Виту разжигать второй костер. Разумеется, парни, как обычно, о чем-то спорили.

Гости тем временем собирались на улице. Кто-то укутывался в пледы, кто-то фотографировал огонь и фонарики, дети уже носились между лавками, а Глаша важно ходила рядом с креслами, инспектируя мероприятие.

Тетя Оля появилась с огромной кастрюлей глинтвейна.

– Осторожно! Горячее! – покрикивала она, разливая напиток по кружкам. – И без толкотни мне тут!

Ника заглянула в кастрюлю и мечтательно вздохнула:

– Мой любимый осенний суп…

Я рассмеялась.

– А что? – улыбнулась Ника. – Для меня все, что теплое и пахнет корицей, – суп для душевно уставших людей.

– Очень глубокая мысль, – серьезно кивнул Гера, проходя мимо с охапкой пледов.

Ника подозрительно прищурилась:

– Издеваешься?

– Нет. Я записываю. Хочу потом предложить эту цитату для осеннего паблика.

Ника показала ему средний палец, а я снова улыбнулась. Наверное, именно это и было настоящей «Хвоей». То, о чем говорил Даниил Дмитриевич. Когда все немного уставшие, растрепанные и замерзшие, но захвачены с головой одной идеей и почему-то счастливые.

Вечер пролетел так быстро, что я даже не заметила, в какой момент окончательно стемнело. У костра становилось шумнее и теплее. Гости смеялись, фотографировались с кружками глинтвейна, укутывались в пледы и рассказывали друг другу какие-то истории, будто знали друг друга уже сто лет. Дети жарили зефир, Глаша нагло выпрашивала у всех еду, а мы с тетей Олей только успевали доливать горячие напитки. Даже Полина Сергеевна выглядела пугающей чуть менее обычного. Хотя, возможно, мне просто хотелось в это верить.

Когда последние гости начали расходиться по корпусам, Даниил Дмитриевич наконец созвал нас к себе:

– Ну что, дорогие мои. Все сюда! Пора подводить итоги.

На длинном деревянном столе уже стояла большая стеклянная банка, доверху набитая бумажками с отзывами гостей.

– Напоминаю, – важно произнес он, – победителя сегодня выбирали не мы, а те, для кого вы все это устроили.

Ника нервно вцепилась в мой локоть.

– Если мы проиграем, я уйду в монастырь.

– Ты ж собиралась в лес, – напомнила я.

– В монастырь тебя не возьмут, – отшутился Вит, который весь вечер крутился рядом с моей подругой.

– А тебя – в приличное общество, – огрызнулась Ника.

Даниил Дмитриевич тем временем начал доставать записки: «Очень уютно», «Будто снова попали в детство», «Спасибо за атмосферу», «Самый теплый вечер за последний год жизни».

Мы все, затаив дыхание, слишком сосредоточенно слушали каждую бумажку.

– Итак, – Даниил Дмитриевич выдержал театральную паузу. – Решение было сложным, и оно принято с учетом всех прошедших мероприятий. С минимальным перевесом в этом году побеждает… команда девушек!

Возникшую на мгновение тишину расколол визг Ники. Она заорала так громко, что Глаша испуганно шарахнулась под лавку.

– Мы лучшие! – счастливо вопила Ника. – Мы сделали это!

– Господи… – простонал Ларик.

– Так нечестно! – возмутился Вит. – У них была в команде тетя Оля!

Ника тут же победно заорала:

– А вы могли позвать Юрия Ивановича!

– Он не пошел бы, – буркнул Вит.

Пока Вит продолжал возмущаться из-за «нечестного преимущества в лице тети Оли», я осторожно тронула Галю за рукав.

– Отойдем на минутку?

Галчонок удивленно моргнула, но послушно отошла со мной чуть в сторону, в уединенное место, где уже почти догорел костер и тихо мерцали гирлянды. Галя до сих пор выглядела ошеломленной. Щеки раскраснелись от холода и эмоций, глаза блестели.

– Что такое? – настороженно спросила она.

Я сунула руки в карманы куртки и вдруг начала немного нервничать.

– Мы вообще-то давно решили одну вещь, еще до объявления результатов.

– Какую?

Я оглянулась на ребят. Ника в этот момент что-то доказывала Виту, активно размахивая руками, а Ларик пытался спасти оставшийся зефир от детей – все еще героически спасал чужие зубы от вредного сахара.

– Если победим, отдадим деньги тебе – на операцию для твоей мамы. Тебе этот выигрыш нужнее.

Галя сначала не поняла смысл моих слов. Просто смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

– Нет-нет, вы что… Я не могу… Это же ваши деньги тоже…

– Наши, – согласилась я, – и мы сами решили, как ими распорядиться.

У Гали задрожали губы.

– Владочка…

Галчонок уткнулась мне в плечо и тихо всхлипнула.

– Эй, ты чего? – растерянно засмеялась я.

– Вы ненормальные, – пробормотала Галя сквозь слезы.

– Да, – серьезно согласилась я, – особенно Ника.

– Эй, я все слышу! – подлетела к нам подруга. Лу тоже оказалась рядом.

– О чем секретничаете?

Мы с Никой переглянулись.

– Хотим отдать часть нашего выигрыша на операцию Галиной маме, – честно сказала я.

Лу несколько секунд молчала, а потом совершенно спокойно произнесла:

– Я свою часть тоже отдаю.

Мы удивленно посмотрели на нее, потому что Лу все время твердила, что деньги для нее – главное.

Она только пожала плечами:

– Что? Не смотрите только так. Мне не жалко.

Галя снова расплакалась, а я не успела ничего понять, потому что Ника налетела с объятиями ко мне и Гале. Лу оказалась в центре этого хаоса и сначала возмущалась, а потом смеялась вместе со всеми.

А когда мы вернулись к парням, Ника внезапно вспомнила:

– Так! А у нас вообще-то есть победная кричалка.

– Ну нет, – сразу сказал Вит, – второй раз я это не выдержу!

– Да-да-да! – скакала Ника.

Все-таки победа приносила ей ни с чем не сравнимое удовольствие.

Вдохнула побольше воздуха и первой выкрикнула:

– Мы красивые и злые!

Через мгновение мы уже стояли возле костра и вопили в темное осеннее небо с пляшущими звездами:

– И к тому же боевые!

Даже Ларик смирился с судьбой и орал без стеснения вместе со всеми:

– Если кто-то против нас – у него нет шансов… Раз!

Последнее слово эхом разлетелось между соснами.

Позже, когда костер уже почти догорел и все начали расходиться по корпусам, я стояла, чуть кутаясь в плед и глядя на тлеющие угли.

– Поздравляю с победой.

Я обернулась. Гера подошел так тихо, что я даже не заметила.

– Вообще-то это командная работа, – улыбнулась я.

– Неважно. Я тобой горжусь.

После его слов в груди снова гулко забилось счастье. И все же оставалось то, что отравляло эти волшебные моменты. Я нервно покосилась на окна главного корпуса.

– Нас увидят.

– Ну и пусть.

– Герман…

Он только усмехнулся, подошел ближе и неожиданно нежно поцеловал меня в лоб.

– Что ты делаешь? – шепотом спросила я.

Гера довольно улыбнулся и огляделся по сторонам, передразнивая меня. Затем взял мои прохладные щеки в свои ладони и ответил вполголоса:

– Наношу удар по центру принятия решений.

Я выскользнула из корпуса рано утром, стараясь никого не разбудить. В коридорах было пусто, где-то гудела вентиляция, а за окнами медленно светлело небо.

На улице оказалось холоднее, чем я ожидала. Воздух пах мокрой землей и соснами, над верхушками деревьев начинала разливаться бледно-розовая полоска рассвета.

Гера ждал меня возле машины. Засунув руки в карманы куртки, он стоял, прислонившись к капоту, и смотрел в сторону леса. Волосы после сна были чуть растрепаны, и мне нестерпимо захотелось провести по ним рукой. Когда Гера заметил меня, его лицо сразу стало мягче.

– Доброе утро, – улыбнулся он, – ты все-таки пришла. Я уже хотел уезжать и драматично страдать по дороге, что меня бросили.

– Очень трогательно, – откликнулась я, – я почти прослезилась.

Несколько секунд мы просто стояли рядом, слушая, как где-то вдалеке шумит просыпающийся лес. Я засунула руки в карманы Гериной куртки, привстала на носочки и уткнулась холодным носом в ложбинку у него на шее. Мне не хотелось, чтобы это утро заканчивалось.

– Я кое-что тебе принесла, – сказала я, отстранившись. Достала тетрадь, которую до этого прятала под курткой.

Гера удивленно поднял брови:

– Ого. Это выглядит серьезно.

– Не начинай, а то передумаю.

Я протянула ему свою тетрадь. Самую обычную – потрепанную, с загнутыми уголками страниц и дурацкой наклейкой с луной на обложке. Но почему-то именно сейчас мне стало страшно. Гораздо страшнее, чем когда я целовала его первой в лифте.

– Что это? – осторожно спросил Гера.

– Мои рассказы. Заметки. Всякие идеи.

Он замер, приняв из моих рук тетрадь.

– Ты пишешь?

Я неловко пожала плечами:

– Иногда.

– И ты мне это показываешь?

– Вообще-то, ты первый, кто об этом узнаёт.

Гера даже перестал улыбаться. Он смотрел на тетрадь так осторожно, будто я вручила ему что-то жизненно важное. Хотя, наверное, так оно и было.

– Влада… – начал он, но я смущенно перебила:

– Только не смейся, ладно? И не читай при мне. И вообще, возможно, это была ужасная идея, поэтому совсем не читай! Отдай!

– Эй!

Гера поднял руку с тетрадью так, что я не могла до нее дотянуться.

– Буду читать без тебя, чтобы не смущать, – пообещал он.

У меня предательски вспыхнули щеки.

– Там, кстати… есть и про тебя.

– А вот это звучит интригующе.

Я не выдержала и рассмеялась.

– И еще там наша недописанная сказка про цветок.

Гера открыл тетрадь, пролистал несколько страниц, а потом вдруг усмехнулся:

– Тогда я ее допишу.

– Серьезно?

– Ну а что? Ты сама бросила бедный цветок в экзистенциальном кризисе. Кто-то должен его спасти.

– Герман!

– Все, решено. Я допишу сказку и потом верну тебе тетрадь.

Я улыбнулась, но почему-то именно в этот момент внутри шевельнулась странная грусть. Практика заканчивалась через две недели. И чем ближе становился этот момент, тем страшнее думать, что будет дальше. Наверное, Гера тоже что-то почувствовал, потому что вдруг посмотрел на меня и сказал:

– У тебя такое лицо сейчас, будто ты после моего отъезда начнешь драматично смотреть в окно под грустную музыку.

– А у тебя лицо такое, будто ты всех раздражаешь специально.

– Это не остановило твоих активных действий.

Я негромко рассмеялась, но сердце предательски сжалось. Над нами будто и правда медленно собиралась невидимая туча. И мы оба это чувствовали, просто пока не говорили вслух.

Гера осторожно убрал прядь волос мне за ухо.

– Я вернусь в субботу.

– Звучит как угроза.

– Для Полины Сергеевны – возможно.

Гера наклонился и поцеловал меня в губы.

– Пока, Влада. Только не скучай слишком сильно.

– Не обещаю.

– Я тоже.

Он сел в машину, а я еще долго стояла на пустой парковке, пока фары не мигнули за поворотом. И только потом медленно пошла к корпусу.

Возле входа стояла Полина Сергеевна, и я не сомневалась, что она ждала именно меня. Все такая же идеально собранная, будто вообще не спала этой ночью, черное приталенное пальто, аккуратно уложенные волосы, спокойный взгляд, и только сцепленные в замок пальцы выдавали напряжение.

– Влада, доброе утро. Зайдешь ко мне на минуту?

От ее спокойного тона сразу стало тревожно. Я молча кивнула.

Мы поднялись на второй этаж. Полина Сергеевна открыла дверь своего номера электронным ключом и первой вошла.

Я переступила порог и едва сдержалась, чтобы нервно не ойкнуть. Номер выглядел слишком идеально. На кровати ни единой складки, папки лежали на столе ровной стопкой, ручка – строго параллельно краю столешницы. В воздухе пахло чем-то свежим и холодным, будто белыми рубашками после химчистки. Даже чашка на кухонной стойке стояла так аккуратно, словно ее поставили по линейке. И почему-то от этой стерильной правильности мне стало не по себе.

– Проходи, – сказала Полина Сергеевна.

Я села на край кресла, чувствуя себя школьницей, которую вызвали к директору. Несколько секунд Полина Сергеевна молчала, глядя в окно, а потом повернулась ко мне:

– Думаю, ты понимаешь, о чем пойдет разговор.

Конечно, я понимала.

– О Гере.

– О Германе, – мягко поправила она, – да.

Полина Сергеевна выглядела удивительно спокойной, но именно это почему-то пугало сильнее крика или истерики.

– Влада, я не хочу тебя обижать, – начала она, – и не считаю тебя плохой девочкой, но ты поощряешь его опасные увлечения.

Я нахмурилась:

– Какие еще увлечения?

Полина Сергеевна тихо вздохнула, будто наша беседа уже успела ее утомить.

– Герман всегда был… сложным ребенком. Свободолюбивым. Рискованным. Никогда никого не слушал. Постоянно влипал в проблемы и заставлял нас с отцом переживать.

Я невольно вспомнила ночную трассу, багги, ветер в волосах и его счастливый смех. Меня неприятно кольнуло чувство вины.

– Сейчас он наконец восстановился в институте, – продолжила Полина Сергеевна. – У него появился шанс начать нормальную жизнь, серьезную, спокойную, без очередных… крайностей.

Она внимательно посмотрела на меня:

– И для личных отношений сейчас не время.

Мне стало холодно.

– Почему?

– Потому что Герман очень легко теряет контроль, особенно рядом с теми, к кому привязывается.

Я промолчала, а Полина Сергеевна вдруг добавила:

– К тому же у него уже есть Алина.

Внутри все резко оборвалось.

– Что?..

Полина Сергеевна нахмурилась, будто действительно удивилась:

– Я думала, Герман рассказал.

– Какая Алина?

– Девушка из города. Они то расходятся, то сходятся уже несколько лет.

Я почувствовала, как пальцы похолодели.

– У них… сложные отношения, – спокойно продолжила Полина Сергеевна. – Герман не любит долго оставаться один.

Повисла такая плотная тишина, что я слышала, как в ванной тихо капает вода из крана. В голове вдруг болезненно вспыхнули воспоминания о последних днях: улыбки, поцелуи, ночная дорога, сказка про цветок, тетрадь в руках… Неужели я такая дура?

Я заставила себя поднять голову:

– Зачем вы мне это рассказываете?

Полина Сергеевна долго смотрела на меня.

– Потому что ты хорошая девочка, Влада. И я не хочу, чтобы ты пострадала из-за Германа.

Как-же мне неприятен этот разговор! И вовсе не из-за Алины, а из-за того, как Полина Сергеевна говорила о собственном сыне.

Она выдержала паузу, словно давая мне время переварить услышанное, а потом тихо добавила:

– Иногда любовь к человеку – это не оставаться рядом с ним любой ценой. И если ты действительно хочешь, чтобы у Германа все было хорошо, ты должна дать ему возможность начать наконец нормальную жизнь. Без постоянных эмоциональных качелей, конфликтов и… отвлекающих факторов.

Последние слова прозвучали удивительно вежливо.

– То есть я теперь «отвлекающий фактор»?

– Сейчас Герману нужно думать совсем о другом. Для его же блага.

Я почувствовала, как во мне поднимается что-то тяжелое и обидное. Еще совсем недавно мы смеялись на пустой парковке, он держал в руках мою тетрадь, обещал дописать сказку про цветок и поцеловал на прощание, а теперь мне предлагали просто взять и исчезнуть из его жизни, как будто ничего этого не было.

Полина Сергеевна подошла к окну и сцепила руки за спиной.

– Поверь, я говорю это не из жестокости. Герман очень тяжело переживает любые привязанности. А потом начинает рушить все вокруг. И себя тоже.

– Вы правда считаете, что я ему мешаю?

Она долго молчала.

– Я считаю, что ему нужен шанс стать взрослым. И стабильным.

Ее слова прозвучали так, будто Гера был какой-то опасной стихией, которую нужно срочно запереть в клетке.

Я вышла из номера Полины Сергеевны на ватных ногах. На первом этаже громко хлопнула дверь, из приоткрытого в коридоре окна доносились смех и оживленные разговоры. «Хвоя» медленно просыпалась. А у меня внутри будто все оглушительно затихло. «У Германа есть Алина» – эта фраза снова и снова билась в голове, как птица в закрытое окно.

Я пыталась убедить себя, что Полина Сергеевна просто хочет нас поссорить, о чем и предупреждал меня Ларик. Специально на мою совесть давит. И это вообще не дело – слушать чужие слова вместо того, чтобы поговорить с самим Герой. Но тревога уже успела поселиться где-то под ребрами.

Когда я вернулась в номер, девчонок уже не было. После стерильного порядка Полины Сергеевны наша комната выглядела как последствие апокалипсиса. На спинке стула висели Никины джинсы, на кровати валялся раскрытый конспект, поверх которого лежал открытый пакетик мармелада. Возле зеркала теснились баночки с косметикой, расчески, духи и заколки, а у батареи сушились чьи-то носки и толстовка. Это показалось мне ужасно родным и настоящим.

За окном моросил дождь. Капли медленно стекали по стеклу, а серое небо делало комнату еще темнее и тише. Я села на свою кровать и долго смотрела в одну точку. А потом все-таки взяла телефон.

«Ну конечно, – тут же проснулась моя задремавшая изнанка. В последние недели она чувствовала себя так спокойно, что практически не давала о себе знать. А тут снова ожила: – Ты сейчас занимаешься какой-то ерундой».

Но палец уже сам нажимал на профиль Геры. Самое глупое – то, что раньше мне даже не приходило в голову его искать. Наверное, потому, что мы оба существовали в соцсетях фоном. Я сама появлялась в своем профиле раз в полгода, в лучшем случае выкладывая фотографию заката. У Геры страница тоже выглядела почти заброшенной: редкие посты, старые фотографии, минимум подписей. И теперь, когда я рассматривала его аккаунт, меня посетило тревожное чувство: а ведь я его совсем не знаю.

Я смотрела на его фотографии, на знакомую ухмылку, растрепанные ветром волосы, на взгляд – чуть насмешливый и спокойный, будто Гера и на снимках продолжал всех вокруг слегка провоцировать. Я открыла комментарии друзей и увидела ее. Алина – это имя всплыло под одной из фотографий почти сразу. Сердце неприятно дернулось. И я, зная, что пожалею об этом, зачем-то открыла профиль.

Девушка с длинными темными волосами, уверенной улыбкой и слишком красивой городской жизнью: кофейни, вечерние улицы, путешествия, концерты, университет, веселые селфи с друзьями. Она совсем не похожа на меня. Я тяжело вздохнула и продолжила листать.

Вскоре я наткнулась на их совместную фотографию. Гера сидел на мотоцикле, а Алина стояла рядом в его толстовке и показывала средний палец в камеру. Подпись: «Как обычно исчез и вернулся». Я открыла следующую. Они вдвоем на какой-то крыше. Его рука у нее на талии. Смеются. Фото старое, но не настолько, чтобы от этого мне стало легче. И хуже всего оказалось даже не это, а то, что она не удалила их. Я вернулась в профиль Геры и упрямо вчитывалась во все комментарии, будто специально делала себе больно.

Комментарий Алины под последним фото Геры: «Ты опять спишь по три часа?» И лайк от него – свежий. Совсем свежий. Я медленно опустила телефон и почувствовала в душе странную опустошенность. Все-таки Полине удалось залезть мне в голову. И теперь я уже не понимала, что из всего, что происходило в «Хвое», было настоящим. Что означала фраза «Герман не любит долго оставаться один»? Я очередная? Временная? Он ничего не говорил о своей девушке…

За окном сильнее застучал дождь. Капли волочили за собой мокрые длинные хвосты по стеклу. Сердце бешено билось, заглушая дождь. Я чувствовала себя невероятно глупо. Когда Гера прислал сообщение, что добрался до города и уже соскучился, я оставила его без ответа.

Мой телефон вибрировал весь день.

Гера.Ты куда пропала?

Гера.Все в порядке?

Я долго смотрела на экран, прежде чем наконец ответить. Пальцы дрожали так сильно, что я несколько раз промахнулась.

Влада.Гер, нам лучше больше не общаться.

Сообщение улетело, и в груди что-то болезненно оборвалось. Ответ пришел почти мгновенно.

Гера.Что случилось?

Я зажмурилась.

Гера.Моя мать успела тебя настроить против меня?

Влада.Полина Сергеевна тут ни при чем.

Три точки появились почти сразу. Исчезли. Снова появились.

Гера.Врешь.

Влада.Нет. Мне самой не по себе от происходящего. Твоя мама теперь будет цепляться ко мне по любому поводу и нагружать работой больше обычного. А я просто хочу спокойно закончить практику и уехать отсюда.

Несколько секунд чат молчал. А потом пришел ответ.

Гера.То есть ты сейчас серьезно?

Я почувствовала, как к глазам снова подступают слезы.

Влада.Да.

Ответ появился резко.

Гера.Она снова рушит мою жизнь, а ты позволяешь ей это делать.

Я больно закусила губу. Хуже всего то, что часть меня хотела ему верить. Я готова сделать вид, что никакой Алины не существует, что фотографии и комментарии ничего не значат, что все можно как-нибудь объяснить.

Гера.Влада, не молчи.

Гера.Не делай так.

Слезы все-таки сорвались вниз. Я быстро вытерла их ладонью и уставилась в экран, где снова замигало сообщение.

Гера:Ты правда вот так просто меня отталкиваешь?

Если бы он стоял сейчас рядом, я бы, наверное, уже передумала. Но за день так успела накрутить себя, что быстро напечатала неотвратимое.

Влада.Пожалуйста, не пиши мне больше.

После этого чат замолчал, и от этой тишины стало очень больно.

Следующая неделя прошла как в тумане. Я просыпалась, шла на смену, улыбалась гостям, наводила порядок в номерах, помогала на кухне и снова улыбалась. Только все это было будто не по-настоящему.

Гера больше не писал. Я тоже. Иногда рука сама тянулась к телефону проверить сообщения, открыть чат, перечитать переписку. Но экран оставался пустым.

Погода за несколько дней, как и мое настроение, окончательно испортилась. Осень, которая раньше казалась уютной и золотой, вдруг стала серой и промозглой. Дожди не прекращались. Ветер нещадно трепал деревья вокруг «Хвои», а прозрачный коридор между корпусами теперь часто заливало водой так сильно, что по утрам там выстраивались целые ряды ведер.

Гости постепенно разъезжались, отель непривычно пустел. По вечерам в холле уже не было прежнего шума, только тихо играла музыка и потрескивали дрова в камине. Даже пожилая парочка, которая, кажется, жила в «Хвое» дольше всех, наконец собралась домой.

– Ну все, молодежь, – грустно вздохнула женщина, пока Ларик помогал им с чемоданами, – не скучайте без нас.

– Мы постараемся выжить, – трагично пообещал Ларик.

Я невольно улыбнулась его шутке, но улыбка тут же исчезла.

Иногда я замечала Нику и Вита. Они все чаще о чем-то шептались, подкалывали друг друга и хихикали так, будто внезапно стали сообщниками мирового масштаба.

– Ты опять его бесишь? – как-то спросила я у Ники, когда они вдвоем спорили возле кофемашины.

– Это у нас форма флирта такая, – невозмутимо ответила подруга.

А Вит, услышав ее ответ, чуть не подавился кофе.

Галя тоже ходила подозрительно загадочная. Иногда вдруг улыбалась своим мыслям, иногда начинала нервно поправлять волосы, если в холле появлялся Ларик. И почему-то от всего этого мне становилось так тоскливо. У всех продолжалась жизнь, а моя остановилась – на парковке ранним утром, когда мы с Герой прощались и мне не хотелось его отпускать.

Все чаще я ловила на себе взгляд Полины Сергеевны. Она ничего не говорила, не цеплялась, но мне постоянно казалось, что она наблюдает, словно проверяет: сработало ли. И хуже всего то, что действительно сработало.

По вечерам я все чаще сидела у окна с ноутбуком, но не училась, а искала информацию о переводе, академическом отпуске и университетских программах в других городах. Иногда мне казалось, что после практики я не захочу возвращаться в прежнюю жизнь. Правда, и от мысли, что придется уехать из «Хвои», становилось немного тоскливо. За эти пару месяцев это место успело заменить дом. Но без Геры оно постепенно становилось чужим.

Впервые время до выходных длилось так мучительно долго. С утра субботы внутри меня жила глупая, упрямая надежда, что Гера все-таки приедет. Пусть злой и обиженный, пусть для того, чтобы просто поругаться со мной и сказать, какая я дура, но приедет.

Я ловила себя на том, что вскидываю голову на звук каждой подъезжающей машины. Постоянно смотрю в окна холла, проверяю телефон чаще обычного, хотя сообщений там по-прежнему не было.

Гера не приехал ни в субботу, ни в воскресенье.

Пока он писал, между нами будто еще оставалась какая-то ниточка, а теперь и она окончательно оборвалась.

С самого утра лил дождь, серый, холодный, бесконечный. В прозрачном переходе снова расставили ведра, и вода гулко капала в них с потолка.

Даже Полина Сергеевна в эти дни выглядела непривычно нервной. Она слишком часто выходила с телефоном на улицу, проверяла что-то у стойки регистрации, раздраженно отвечала сотрудникам и дважды забыла важные документы в ресторане. И это почему-то окончательно убедило меня: Гера должен был приехать, но и ее оставил в неведении.

На ресепшен царило привычное утреннее безумие. Ларик зачем-то нацепил огромные очки в тонкой металлической оправе, оставленные кем-то из гостей, и теперь пытался выглядеть «солидным управляющим». Получалось плохо.

– Ой! Ты похож на преподавателя философии, который устал от жизни, – заявила Ника, глядя на него поверх кружки кофе.

– А по-моему, на мошенника, – задумчиво добавила я, разглядывая лицо Ларика.

– Это стиль интеллектуала, между прочим, – возразил Ларик.

– Это стиль человека, который сейчас попросит нас скинуться на криптовалюту, – невозмутимо сказала Ника.

Ларик трагически снял очки:

– Галя сказала, что ей нравятся серьезные парни.

Мы с Никой одновременно простонали:

– Она сказала, что ей нравишься ты, дурачок!

Ларик застыл с очками в руке.

– Чего?..

– Господи, – Ника закрыла лицо ладонью. – Мы тебе на это намекаем уже какую неделю! Как ты вообще дожил до своих лет? Еще и стал замом…

Я впервые за долгое время рассмеялась.

– Подождите… Вы серьезно? – не верил нашим словам Ларик. – Или опять разводите?

– Поздравляю, – хлопнула его по плечу Ника, – ты официально самый последний человек в «Хвое», который это понял.

Через несколько минут Нику вызвали помогать в ресторане, и она, все еще хихикая над растерянным Лариком, убежала работать. А я осталась рядом с Лариком, который с задумчивым и одухотворенным видом крутил в руках очки, а за окнами по-прежнему шумел дождь. Я все-таки решилась задать наконец вопрос, который всю неделю сидел в моем сердце занозой.

– Ларик…

Он поднял голову:

– М?

Я замялась.

– Ты ведь давно знаешь Полину Сергеевну.

– К сожалению.

– И ты… в хороших отношениях с ней.

– Это потому, что я очень удобный и красивый заместитель.

Я нервно улыбнулась, но тут же снова посерьезнела:

– Что на самом деле случилось с Герой? Почему его наказывают?

– Влада, если он сам тебе про это не рассказывал…

– Ну пожалуйста! – взмолилась я.

Ларик тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Что ж, Гера после развода родителей не жил с Полиной Сергеевной постоянно. В основном с отцом. С ним было… посвободнее. Он не уделял много времени сыну, а Полина строила карьеру.

Я молча слушала.

– Мотокросс, друзья, поездки, гонки… Он тогда вообще был абсолютно отбитым, если честно. В хорошем смысле. – Ларик усмехнулся. – Такой человек, который в три часа ночи может сорваться из города просто потому, что захотелось посмотреть на рассвет.

У меня болезненно кольнуло сердце.

– Ну а потом случилась авария. После этого Полина Сергеевна забрала его к себе. И решила, что теперь точно знает, что для него лучше. Вот и все.

Я нахмурилась:

– Но Гера говорил только, что после одной истории родители начали все контролировать…

Ларик резко посмотрел на меня:

– После одной истории? – перебил он. – Так он это назвал? И он не уточнил, после какой именно?

– Нет…

– Влада, он после аварии чудом выжил. Имел все шансы овощем остаться до конца жизни, учился заново ходить.

После этой информации во мне поселилась щемящая пустота. Я не сразу нашлась, что сказать. Вспомнила тонкие белые шрамы на лице и руках Геры. И в состоянии аффекта задала максимально неуместный вопрос:

– А… Алина?

Ларик непонимающе нахмурился:

– Какая Алина?

– Девушка из города. Полина Сергеевна сказала, что они с Герой то сходятся, то расходятся уже несколько лет.

Ларик растерянно смотрел на меня.

– Впервые слышу.

– То есть… ее нет?

– Да почему нет? – пожал плечами Ларик. – Может, и есть какая-то Алина. Думаешь, мне Полина о личной жизни сына рассказывает? Сам Гера тоже не трепло. Разве только Вит мог бы разболтать… Но вообще это не похоже на что-то серьезное.

Я медленно перевела взгляд на окно. Дождь стекал по стеклу длинными мокрыми полосами. Теперь слова Полины Сергеевны звучали иначе – не как забота, а как страх, настоящий, болезненный страх за сына.

Ларик словно подслушал мои мысли. Продолжая задумчиво крутить очки в руках, он продолжил:

– После аварии Полина Сергеевна с ума сходила. Контроль, врачи, проверки, запреты… Она, конечно, человек непростой, но тогда ей реально было страшно.

А я вспомнила ее нервные взгляды сегодняшним утром. А что, если он правда куда-то сорвался? Что, если после нашей переписки снова натворил что-нибудь? Я нервно потянулась к телефону в кармане, но тут же остановила себя. Нет! Я же сама попросила его больше мне не писать. Но тревога уже медленно расползалась внутри.

Как бы сильно я ни пыталась на него злиться, мысль о том, что с Герой может что-то случиться, оказалась страшнее собственной глупой обиды.

Мы с Никой сидели в прозрачном переходе между корпусами уже полчаса. Смена давно закончилась, гости разошлись по номерам. Даже в холле приглушили свет. Только здесь тускло горели длинные лампы под потолком, отражаясь в мокром стекле. За окнами шумел дождь, а в расставленные вдоль стен ведра продолжала монотонно капать вода.

У Ники в руках был чай в бумажном стаканчике, у меня – Никин старый ноутбук с открытым пустым документом под названием «Отчет по практике». Мы обе уже минут десять делали вид, что занимаемся делом.

– Я не хочу писать этот отчет, – наконец простонала Ника. – Можно я просто приложу фотографию своей нервной системы до и после «Хвои»?

Я слабо улыбнулась.

– Думаю, это будет самым честным отчетом.

Ника внимательно посмотрела на меня, а потом тихо спросила:

– Влада, что случилось?

Вокруг тишина, только дождь яростно лупит в окна. И именно сейчас я вдруг поняла, как сильно устала держать все это внутри.

– Я разговаривала с Полиной Сергеевной. Еще неделю назад.

Ника тут же выпрямилась:

– Та-а-ак. И что?

Я нервно сцепила пальцы в замок.

– Она сказала, что у Геры есть девушка в городе. Что у них там какие-то сложные отношения уже несколько лет.

– Полина сказала, что у него есть девушка в городе?

Я кивнула.

– Вот козел! – мгновенно отреагировала подруга. – Это вообще стремно. Но почему ты мне сразу не рассказала?

Я только растерянно пожала плечами.

– Может быть, он просто решил развлечься в «Хвое» в выходные, – устало сказала я. – А ведь до меня он еще и твой номер телефона просил…

Ника замялась, что уже само по себе выглядело подозрительно.

– Ну… вообще-то тогда это я сама у него номер взяла.

– Что?

– Да не смотри так! – тут же возмутилась она. – Я хотела про Вита поспрашивать.

Я уставилась на нее.

– И скрывала это от меня?

Ника пожала плечами:

– Да забавно оказалось наблюдать, как ты медленно влюбляешься и делаешь вид, что ничего не происходит.

– Ника!

– Ну а что? – виновато улыбнулась подруга. – Я видела, что он тебе нравится. Ждала, когда ты наконец это признаешь и перестанешь так тупить.

Я закатила глаза, но испытала чувство облегчения, хотя и ненадолго.

– Ты ведь понимаешь, что у меня почти нет опыта? Я никогда ни с кем нормально не встречалась. И…

Я беспомощно махнула рукой. Дождь сильнее ударил по стеклянной крыше перехода.

Ника долго смотрела на меня, а потом вдруг подвинулась ближе.

– Я ужасный друг.

– Перестань!

– Нет, я серьезно, Владочка, – Ника поморщилась. – Всю неделю смотрю на тебя и только сейчас понимаю, насколько тебе плохо.

Я пожала плечами:

– Не драматизируй.

– Да нет, это ты не драматизируй. – Ника ткнула меня пальцем в плечо. – Ходишь как привидение, улыбаешься через силу. Почти не шутишь. Даже над Лариком перестала издеваться.

– Это действительно тревожный симптом.

– Вот именно!

Несколько секунд она молчала.

– Прости.

Я удивленно посмотрела на нее.

– За что?

– За то, что была занята своими делами, работой, Витом этим идиотским.

– О, началось…

– Не перебивай меня. Я сейчас ответственную речь говорю.

Я невольно улыбнулась, а Ника вздохнула и продолжила:

– Я правда не заметила сразу, насколько тебя накрыло. Думала, вы с Герой поругались, потом помиритесь. А ты все это время одна с этим жила.

Я почувствовала, как во мне что-то болезненно дрогнуло: именно так оно и было.

– Ника, ты не должна…

– Нет уж, дай договорить. – Подруга нахмурилась. – Мы столько лет вместе. Обычно ты первая замечаешь, когда со мной что-то не так. А я умудрилась целую неделю проходить мимо и ничего не понять.

Я усмехнулась:

– Возможно, потому что ты слишком занята новым «форматом флирта».

Ника закатила глаза.

– Господи, даже сейчас не могу поверить, что мне нравится Вит.

– А я как раз могу. Вы буквально два сапога пара.

– Звучит как оскорбление.

– Это наблюдение. Вы одинаково упрямые, одинаково вредные и оба считаете, что всегда правы.

Ника толкнула меня плечом.

– А я еще посмотрю, достоин ли Вит меня, – важно заметила подруга. – Он пока находится на испытательном сроке.

Я рассмеялась, а Ника продолжила:

– Рада, что подняла тебе настроение. И впредь прошу: пожалуйста, не скрывай ничего от меня. Как видишь, я не самая проницательная в мире…

– Вообще-то есть еще кое-что, – сказала я.

– Не пугай!

Я так боялась признаться подруге в этом, потому что сама до последнего сомневалась. Но сейчас решилась:

– Кажется, я больше не хочу учиться на нашем факультете.

Ника удивленно моргнула:

– Серьезно?

Я кивнула и нервно усмехнулась:

– Только не говори пока никому, а то мама решит, что меня в лесу бешеные лисы покусали или инопланетяне подменили.

Ника сразу посерьезнела.

– Ты сейчас не шутишь? Ты реально хочешь забрать документы?

Я опустила взгляд.

– Не знаю. Может быть. Или взять «академ». Просто я больше не чувствую, что это мое. Возможно, это никогда и не было моим.

Ника вдруг резко поставила стаканчик с недопитым чаем рядом с собой:

– Нет, подожди!

Подруга выглядела неожиданно испуганной и растерянной.

– А как же я? Мы всегда вместе все планировали. Один вуз. Практика. Потом работа. Квартира, может быть. Ты сейчас не можешь просто взять и устроить экзистенциальный кризис без предупреждения.

– Ника, мы слишком долго жили одной жизнью на двоих, – осторожно начала я.

– Нет, серьезно. – Подруга нервно провела рукой по волосам. – Мне не нравится мысль, что ты уедешь куда-нибудь искать себя, а я останусь одна.

Последние слова прозвучали уже совсем глухо. Я поняла, что ей тоже страшно. Не только мне.

– Я не хочу тебя терять, – призналась Ника.

– Ты меня не теряешь.

– Пока звучит именно так.

Несколько секунд мы просто слушали дождь.

– Но, наверное, ты права. Мы правда не можем всю жизнь прожить одинаково. Взросление, наверное, и есть странное чувство, когда вы все еще любите друг друга, но ваши дороги постепенно начинают расходиться в разные стороны.

– Как философски и одновременно ужасно звучит!

Ника рассмеялась и положила голову мне на плечо.

– Влада, больше никаких секретов, ладно? Я не выношу, когда тебе больно.

После ее слов во мне наконец что-то надломилось, и я горько расплакалась.

После разговора с Никой мне стало легче, но совсем немного. Ровно настолько, чтобы снова нормально спать по ночам. Однако тревога за Геру никуда не исчезла. Особенно когда я заметила, что Полина Сергеевна день ото дня становится все более раздраженной. Она постоянно проверяла телефон и кому-то звонила. Иногда подолгу стояла у окна. И каждый раз я невольно вспоминала слова Ларика про аварию. В конце концов воображение окончательно взяло верх над здравым смыслом.

В один из вечеров я поймала Галю в прачечной. Та сидела на стопке простыней и сосредоточенно складывала полотенца. В помещении было тепло. Работали сушильные машины, в воздухе пахло порошком и кондиционером для белья. За маленьким запотевшим окном шумел дождь.

– Можно твой телефон? – спросила я.

Галя подняла голову.

– Зачем?

– Для осуществления одной очень плохой идеи.

– А-а-а. Тогда держи.

– Спасибо за доверие.

Я села на свободную стиральную машину рядом. Телефон казался неожиданно тяжелым. Галя продолжала складывать белье, но я чувствовала: она внимательно наблюдает за мной краем глаза.

– Ты собираешься звонить Гере?

– Нет.

– Влада!

– Ладно, да.

Галя тяжело вздохнула. Дождь ударил по стеклу особенно сильно. Возможно, сама природа подавала мне сигнал не совершать глупостей, но палец уже завис над кнопкой вызова.

Последний шанс передумать. Я нажала на вызов и приложила трубку к уху. Гудок. Еще один. Сердце колотилось где-то в горле. Третий. Четвертый. И вдруг:

– Алло?

От его хриплого голоса внутри все болезненно сжалось, словно Гера снова так близко и не было между нами этих двух мучительных недель.

Я молчала.

– Алло?

Тихо.

Гера вдруг усмехнулся. Потом сказал почти весело.

– Галя, если это ты, то передай Владе, что конспирация никогда не была ее сильной стороной.

Я зажмурилась. Черт! Конечно, он догадался. Почему-то я решила, что у Геры нет номера Галчонка… А она могла бы меня и предупредить, предательница!

– Ясно, – произнес он спустя несколько секунд.

В его голосе больше не осталось улыбки.

– Значит, все-таки ты.

Я по-прежнему молчала. Потому что внезапно не знала, что сказать. «Привет»? или «Как дела»? Или «Что-то мы давно не созванивались после того, как я попросила тебя исчезнуть из моей жизни».

– Привет, карапуз, – поздоровался со мной Гера. И почему-то от одного этого обращения защипало глаза.

– Что-то случилось? – спросил он. В его голосе слышалась страшная усталость.

Я нервно сжала телефон.

– Нет.

– Тогда зачем ты звонишь?

Сушильная машина рядом мерно гудела. Галя старательно делала вид, что занята полотенцами.

– Просто… – Голос предательски дрогнул. – Просто хотела узнать, как ты.

На другом конце линии стало тихо. Повисла длинная тяжелая пауза. А потом Гера негромко ответил:

– Ты сама попросила меня больше не писать.

Я закрыла глаза.

– Знаю.

– Тогда зачем?

На этот вопрос у меня имелись ответы. Потому что я скучала. Потому что волновалась. Потому что каждое утро продолжала искать глазами его машину на парковке… Но сказать это вслух я так и не смогла, поэтому прошептала:

– Извини.

Гера долго молчал. Так долго, что я уже подумала, что связь оборвалась. А потом тихо выдохнул:

– Какая теперь разница? Ты ведь до сих пор мне не веришь.

У меня перехватило дыхание. Он прав. Не Алина, не Полина Сергеевна, не две недели молчания, а то, что где-то между страхом и обидой я действительно перестала ему верить.

Пока я думала, что сказать, Гера заговорил первым:

– Влада, – начал он спокойно, без обиды или злости, – если ты позвонила, чтобы проверить, жив ли я, то со мной все в порядке.

Сердце болезненно сжалось.

– А если позвонила по другой причине… – Гера замолчал, в трубке остались только шум дождя на фоне и далекий гул машин. – Тогда сначала разберись, кому ты веришь.

И связь оборвалась.

К выходным дождь наконец прекратился. Небо оставалось низким и серым, а воздух холодным настолько, что приходилось прятать руки в карманы куртки. Октябрь заканчивался, и моя практика в «Хвое» тоже.

После обеда меня отправили помочь убрать летнюю мебель возле пруда. Шезлонги унесли на склад, оставались только коробки с подушками и декоративными фонариками.

Я подошла к пирсу и увидела Вита. Он сидел на перевернутом деревянном ящике, держа бумажный стаканчик с кофе. Рядом стояли коробки с подушками и пледами, которые обычно выносили гостям прохладными вечерами. Теперь их предстояло убрать до следующего года.

Сейчас пруд выглядел совсем иначе, чем в начале практики – темный, почти черный, с ржавыми листьями на поверхности. От берега тянулся туман. Сезон заканчивался, и это чувствовалось во всем: пустые дорожки между корпусами, закрытая летняя веранда ресторана, аккуратно сложенные штабелями лежаки, которые еще месяц назад занимали отдыхающие.

Вит выглядел непривычно спокойным. Сидел, глядя на темную воду, и даже не сразу меня заметил.

– Ты работаешь или медитируешь? – спросила я.

Вит лениво посмотрел на меня.

– Одно другому не мешает.

– Очень полезный сотрудник.

– Спасибо. Я очень стараюсь.

Я поставила рядом с ним пустую коробку. Несколько минут мы молча складывали в нее фонарики. Вода тихо плескалась о сваи пирса. Где-то в лесу каркнула ворона.

– А где Ника? – спросила я.

Вит сделал глоток кофе, прежде чем ответить.

– Решила, что я недостаточно романтичный для прогулок у пруда.

– Неужели?

– Представляешь?

– Тяжело тебе приходится.

– И не говори. Нет, правда. Мы вроде бы сейчас нормально общаемся. Но Ника постоянно делает вид, что я прохожу какое-то собеседование.

Я рассмеялась.

– Потому что так и есть.

– Вот видишь! У меня ощущение, что меня взяли на испытательный срок.

С этими двумя хотя бы все понятно: нравятся друг другу и оба это знают. Но почему-то продолжают делать вид, что спорят исключительно из профессиональных соображений.

– Ну а Гера? – внезапно спросил Вит. – Вы по-прежнему не общаетесь?

Сердце неприятно дрогнуло.

– Нет, – отрезала я.

– Гера сказал, что не знает, в чем дело, но подозревает, что мать, как обычно, влезла не в свои дела и настроила тебя против него.

– Вот как? – вспыхнула я. Бедный, несчастный Герочка! – Тогда, может, для начала стоило рассказать мне про Алину?

Вит замер буквально на секунду. Отложил очередной фонарик в сторону и растерянно посмотрел на меня:

– Погоди, а при чем тут Алина?

– Хочешь сказать, нет никакой Алины? – с обидой в голосе отозвалась я. Но я видела их фотографии. Видела, как он на нее смотрит.

– Есть Алина, только… – кажется, до Вита начало доходить. – Погоди, это Полина Сергеевна сказала, что они встречаются?

– Не совсем так, – проворчала я, отводя взгляд к пруду. – Она сказала, что у него есть девушка в городе, у них сложные отношения, и они то сходятся, то расходятся уже несколько лет.

Вит несколько секунд смотрел на меня, а потом сердито поморщился:

– Господи!

У меня внутри неприятно похолодело.

– Что?

Вит растерянно потер лицо ладонью.

– Алина была первой девушкой Геры, но они давно расстались, еще после аварии.

Я замерла. Ветер качнул сухой камыш у берега и поднял с пирса горсть пожелтевших листьев.

– После аварии? Но…

– Слушай, я никого не осуждаю, – перебил Вит, – ситуация была страшная. Никто не знал, сможет ли Гера нормально ходить и разговаривать…

Я молчала.

– Она приезжала к нему в больницу. Помогала, поддерживала.

– А потом?

Вит пожал плечами.

– Потом они расстались. Иногда люди просто не выдерживают такие вещи. Особенно когда им девятнадцать-двадцать лет. Но они остались в нормальных отношениях. Иногда переписываются.

– И все?

– И все.

Вит нахмурился.

– Скорее всего, потом она жалела о своем поступке. Но сейчас у нее другой парень, уже давно.

Темная вода у пирса едва заметно колыхнулась. Я смотрела в сторону леса и чувствовала, как внутри медленно рушится все то, во что я успела поверить за последние две недели.

– Значит, Полина подала тебе это так, будто они до сих пор вместе? Вот стерва, – покачал головой Вит, – все пытается решить за него.

Полина Сергеевна не соврала мне ни разу. Она рассказала ровно столько правды, сколько нужно, чтобы я сама сделала неправильный вывод. И самое страшное, что Гера оказался прав на мой счет. Когда пришло время выбирать, кому верить, я выбрала не его.

После разговора с Витом последние кусочки мозаики наконец сложились в единую картину, и чувствовала я себя хуже некуда. Теперь я знала правду, и от этого еще сильнее хотелось отмотать время назад и не делать тех ошибок, которые уже нельзя исправить. Но время, напротив, летело вперед с пугающей скоростью, и последний уикенд в «Хвое» быстро подошел к концу. А в понедельник нас ждала заключительная рабочая смена.

Отчет по практике мы с Никой дописывали поздно вечером в воскресенье. Сидели на кроватях с ноутбуками и спорили над формулировками. Точнее, спорила в основном Ника.

– «Получила ценный опыт взаимодействия с гостями», – зачитала она. – Господи, как будто мне девяносто лет и зовут меня Илларион Васильевич…

– Это называется официальный документ.

– Тогда пусть официальный документ знает, что я взаимодействовала с гостями героически, – вздохнула подруга.

Первой покинула отель Лу: у нее наступил долгожданный отпуск, и ее парень ждал на парковке, чтобы вместе поехать в аэропорт. Лу спустилась на ресепшен с огромным чемоданом.

– Ты будто переезжаешь, – заметила Ника.

– Я просто люблю быть готовой ко всему, – парировала Лу.

– Но на море сейчас уже прохладно, – не унималась Ника.

– Зато там не нужно работать.

С этим аргументом спорить сложно, и Ника кивнула:

– Разумно.

Казалось, за два месяца Лу почти не изменилась: такая же спокойная, собранная, немного надменная и отстраненная. Но когда пришло время прощаться, выяснилось, что это не совсем так. Перед тем как покинуть холл, Лу внезапно обняла нас всех по очереди: сначала Галю, потом Нику, а затем и меня.

– Спасибо, – сказала Лу.

– За что? – удивилась я.

Лу пожала плечами:

– За приятную компанию.

Ее слова прозвучали так просто и искренне, что я почему-то расчувствовалась. Когда Лу подошла к Ларику, тот сразу ее предупредил:

– Только не обнимай меня, я встречаюсь с другой девушкой!

– Поздно, – сказала Лу и крепко обняла Ларика.

Ника красноречиво посмотрела на меня. С недавних пор Галя каждое утро приносила Ларику кофе, а Ларик провожал ее после смен. Но они продолжали делать вид, что ничего не происходит.

– Увидимся через десять дней, – сказала Лу Ларику. А потом посмотрела на меня: – А с тобой, Влада, может, еще когда-нибудь пересечемся. Береги себя.

Она подхватила чемодан и направилась к выходу. А я после нашего прощания впервые по-настоящему ощутила, что мое проживание в «Хвое» и в самом деле подходит к концу.

– Кстати, – задумчиво добавила Ника, провожая Лу взглядом, – после нашего отъезда освободится место в комнате.

– И? – откликнулся Ларик.

– И кто знает, кому оно может понадобиться.

Я сразу поняла, к чему она клонит. Галя тоже: она тут же смущенно уткнулась в телефон. Только Ларик удивленно хлопал глазами еще несколько секунд. Потом до него наконец дошло, и он резко покраснел.

– Между прочим, – продолжила Ника с самым невинным видом, – я просто переживаю за рациональное использование жилого фонда «Хвои».

– Спасибо, – мрачно ответил Ларик. Уши у него тоже стали красными.

Рабочая смена пролетела незаметно. Последний раз выдать ключи, услышать, как Ларик ругается с принтером… И последний раз увидеть Глашу, спящую на стойке так, словно это ее законное рабочее место.

Тетя Оля упаковала нам в дорогу столько пирожков, словно мы собирались не в город, а в кругосветную экспедицию.

– Куда столько? – ахнула я.

– Хоть поешьте нормально! – крикнула она. – В поездах одна химия!

– Но мы на электричке едем, – напомнила я.

– А электричка тебе что, не поезд? – не отступала тетя Оля. Аргумент оказался настолько убедительным, что спорить никто не стал.

Уже перед самым отъездом Ника вдруг сказала:

– Кстати, у меня небольшие изменения в программе…

– В смысле? – не поняла я.

– Ларик попросил меня задержаться еще на несколько дней.

Я удивленно подняла голову. А Ника смущенно добавила:

– В «Хвое» намечается мероприятие, нужны дополнительные руки.

– И ты согласилась?

Ника пожала плечами.

– Почему нет? Немного заработаю. Потом вернусь.

На секунду мне стало даже обидно. Хотя именно к этому я себя и готовила: все начинало меняться.

Ника будто прочитала мои мысли.

– Эй! – Она толкнула меня плечом. – Не драматизируй.

– Я не драматизирую.

– Драматизируешь.

– Только если совсем чуть-чуть.

– Ты ведь говорила, что мы не можем жить одну жизнь на двоих…

– Да, – вздохнула я, застегивая куртку, – просто не думала, что перемены начнутся так сразу. Решила, что мы хотя бы вместе вернемся в город и еще немножко поживем по привычному сценарию.

Ника приобняла меня за плечо.

– Не переживай. Мы все равно проводим тебя на электричку.

– Мы?

– Ну да. Я, Ларик, Галя и Вит. Проследим, чтобы ты села на нужной станции, а не ушла через лес. Это по твоей части!

– Очень смешно!

Когда мы дружной компанией вышли из корпуса, Ларик поинтересовался:

– Телефон не забыла?

– Нет, вот же, в кармане, – ответила я и полезла за ним, чтобы продемонстрировать. Но при этом тут же нащупала что-то большое и шершавое. А когда, нахмурившись, достала находку, заверещала как ненормальная, разогнав стайку ворон:

– А-а-а!

Все вокруг мгновенно начали смеяться. Я судорожно вытряхнула виновника на асфальт. Черный жук с огромными лапами. У меня сердце успело остановиться раза три, прежде чем я поняла, что он пластмассовый.

– Ларик!

Тот уже откровенно ржал, согнувшись пополам.

– Прости! Не удержался!

– Ты отвратительный!

– Зато последовательный, – похвалился Ларик.

– Специально ждал до последнего дня? – со смехом поинтересовалась Ника.

– Конечно. Я еще две недели назад заказал его в магазине приколов. Эксклюзивная модель. Выбирал для Влады самого мерзкого!

Ларик снова отомстил за подколы над ним, но почему-то, как и в школе, досталось только мне. Ника вышла сухой из воды.

Ночью ударил первый настоящий мороз. Лужи возле корпуса затянуло тонким льдом, который приятно хрустел под ногами. Воздух был прозрачным и колким, пах снегом и дымом из котельной. После бесконечных октябрьских дождей небо вдруг оказалось удивительно чистым – ярко-синим, почти зимним и очень солнечным.

Мы шли по территории. Вит нес мой тяжелый рюкзак, мы с Никой, взявшись под руку, брели рядом с ним. Последними плелись Ларик и Галя, что-то мило обсуждая. Внезапно с неба посыпал крупный снег. Огромными хлопьями он опускался на землю, мгновенно тая на темном асфальте и рукавах наших курток. Я раскрыла ладонь. Несколько снежинок легли идеальными звездочками, но прожили всего пару секунд.

– С ума сойти! Первый снег! – Я посмотрела на Нику с нескрываемым детским восторгом.

– Владочка, ты не против, если мы проводим тебя только до парковки? – спросила подруга, пряча взгляд. Снежинки падали на ее волосы, и она тут же натянула капюшон почти до самых глаз.

– А как же станция и электричка? – удивилась я.

Ника быстро переглянулась с Витом, я это заметила.

– Ну… – протянула она, – решили, что до парковки достаточно.

– Что значит «достаточно»?

– То и значит.

Я уже собиралась устроить допрос, когда где-то за воротами послышался звук двигателя.

Сначала я не обратила внимания: мало ли машин приезжает в «Хвою». А потом на парковку въехал темный автомобиль, и сердце пропустило удар.

Машина остановилась, и из нее вышел Гера. Несколько секунд я просто смотрела на него, будто не верила собственным глазам. Герман подошел к нам, поздоровался за руку с Витом и Лариком, а затем взял у Вита мой рюкзак. Наконец посмотрел на меня и негромко сказал:

– Привет, карапуз.

Я стояла, не в силах пошевелиться. За последние недели сотни раз представляла эту встречу. Но почему-то ни разу не думала, что снова услышу его голос и сразу захочу плакать. За спиной кто-то очень старательно кашлянул. Кажется, Вит.

– Ну мы пойдем, – бодро объявила Ника.

– Куда? – не понял Ларик.

– По делам.

– Каким еще делам?

– Очень важным, Илларион Васильевич! Пока, Владочка! Увидимся в городе.

И прежде чем я успела что-то ответить, вся компания дружно направилась обратно к корпусу. Даже Ларик, хотя он явно хотел остаться и посмотреть за развитием событий. Галя буквально утащила его за рукав. И через минуту мы с Герой остались вдвоем.

– Ты приехал, – глупо констатировала я, нарушив молчание.

Голос дрогнул, и я почувствовала, как глаза зажгло от слез.

– Как видишь, – согласился Гера.

Мы оба неловко улыбнулись, будто заново знакомились друг с другом.

– Я должна извиниться… – начала я.

– Я был недостаточно откровенен с тобой. Просто на некоторые темы говорить сложнее, чем кажется.

– Прости, – сказала я, – я ведь даже не попыталась тебя выслушать.

– Да.

– И ты все равно приехал.

Гера осторожно заправил выбившуюся прядь мне за ухо.

– Ты сказала, что мы не можем встречаться во время твоей практики. Я дождался ее конца, – улыбнулся он.

Я рассмеялась сквозь слезы. Гера осторожно провел большим пальцем по моей щеке.

– Что теперь будешь делать?

Я в последний раз взглянула на корпуса «Хвои». На лес, который растворялся в легкой снежной дымке. На большие панорамные окна ресторана, светящиеся теплым янтарным светом. А ведь через них за нами наверняка подглядывали мои друзья…

И впервые за долгое время честно ответила:

– Не знаю.

– Хороший план.

– Правда?

– Конечно.

Гера кивнул на машину.

– Разберемся по дороге.

Я слабо улыбнулась и забралась на пассажирское сиденье.

– Пристегивайся. Обещаю, гнать не буду, – заводя мотор, сказал Гера. – У меня состоялся серьезный разговор с матерью на эту тему. Раз ты знаешь про аварию, теперь я могу об этом говорить. Хотя в нашей семье это не самая любимая тема, – с нескрываемой горечью добавил Гера. – Родители считают, что я забыл о том, что случилось. Но я помню об аде, через который прошел, намного лучше, чем они думают.

– Она за тебя боится, – сказала я.

– Но это не значит, что у меня нет выбора, как мне жить, и она будет решать за меня.

Прежде чем тронуться, Гера словно что-то вспомнил. Наклонился и коснулся губами моих губ. Быстро и легко, словно проверяя, реальна ли я и не исчезну снова. А потом потянулся к бардачку и достал из него мою тетрадь.

– Пока ты думала над тем, какой я придурок и можно ли мне доверять, я дописал сказку.

– Что? – не сразу поняла я.

– Сказку про цветок. – Гера пожал плечами. – Кто-то же должен был закончить историю.

Пальцы дрогнули. Я быстро открыла тетрадь – последние страницы исписаны неровным и немного торопливым почерком.

Цветок долго искал место, где сможет цвести. Пытался стать другим. Пытался угадать правильный ответ. Но однажды понял, что идеального места не существует и цветут не там, где не страшно, а там, где наконец решаются расти.

Долистав до последней страницы, я растерянно взглянула на Геру.

– А это так, – немного смущенно сказал он, – мое честное послесловие.

Я опустила взгляд, и буквы вдруг начали расплываться от слез. Вся последняя страница была исписана одной и той же фразой.

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю…

Словно за эти две недели Гера пытался договорить все то, что не успел сказать мне вслух. Я осторожно закрыла тетрадь и прижала ее к груди.

Машина мягко тронулась с места. За окном медленно проплывали сосны, темные стволы облетевших деревьев и первый снег на обочине. «Хвоя» оставалась позади вместе со всеми страхами, которые я так долго таскала за собой.

Я посмотрела на Геру. Он поймал мой взгляд и улыбнулся.

А впереди нас ждала жизнь, о которой мы пока ничего не знали, и почему-то впервые это совсем не пугало.

И все вокруг было залито солнцем.

Если вам интересно мое мнение, то все закончилось слишком хорошо. Подозрительно хорошо. А я сразу говорила, что так и будет. Но кто слушает бедную изнанку? Особенно теперь.

Раньше стоило Владе испугаться, засомневаться или натворить какую-нибудь глупость, как меня звали первой. Теперь она почему-то предпочитает думать самостоятельно. Представляете? Ужасная тенденция. Впрочем, иногда я все же заглядываю проверить, не случилось ли чего интересного.

Чаще всего не случается. Вот и сейчас. Обычный вечер, обычный торговый центр, обычная очередь в кинотеатр. Скукотища. До меня лишь глухо доносятся их голоса.

– Я говорю, этот фильм идет три часа! – возмущается Ника.

– Искусство требует жертв, – отвечает Вит.

– Тогда жертвуй один. Я столько не высижу и усну.

– Да ты сама его нам предложила!

– Я уже передумала.

Ничего нового. Где-то рядом смеется Галя. Ларик что-то говорит про скидки, кажется, уже третий раз подряд, но никто его не слушает. Тоже ничего нового.

– Если мы сейчас не купим билеты, останутся только первые ряды, – замечает Гера.

– А я согласна на первые ряды, – говорит Влада. Ее голос я, конечно, слышу громче остальных.

– Потому что ты маленькая.

– Потому что я оптимистка.

– Потому что ты маленькая.

– Герман!

Вот. Видите? Опять. Я бы на ее месте обиделась. Но меня почему-то никто не спрашивает. Вообще, если честно, Влада сильно изменилась. Стала смелее и громче, научилась говорить то, что думает. Научилась ошибаться (хотя всегда умела) и перестала считать это концом света. Сомнительное достижение, но допустим.

Конечно, иногда она все еще нервничает. Например, перед важными решениями, новыми текстами или собственным будущим. Но тут я обычно осторожно напоминаю о своем существовании. Совсем чуть-чуть, для профилактики.

– Влада, – слышится голос Геры, – ты опять задумалась.

– Нет.

– Врешь.

– Возможно.

– Держи свой карамельный попкорн. Так о чем думаешь?

Повисает короткая пауза. А потом она улыбается – я чувствую это даже отсюда.

– О новой истории.

И знаете что? Кажется, на этот раз она действительно справится без меня. Хотя…

На всякий случай я все равно останусь рядом. Кто-то же должен присматривать за этими людьми.