Пи. Пи. Пи. Пиииииии.

— Нет, нет, нет! Только не сейчас! Нет! Неееееееет!

Я едва успеваю свернуть руль и съехать на обочину дороги прежде, чем моя машина глохнет. У меня закончился бензин. Падаю лбом на руль и начинаю обреченно хныкать.

Ну как же так!? Почему я не заехала на ту заправку? Мне показалась слишком большой очередь из машин. А две заправки до нее я тупо проехала, заслушавшись песнями любимого певца. А у предыдущих трех заправок были слишком высокие цены на топливо.

Тридцать первое декабря. Семь часов вечера. Темно — хоть глаз выколи. Сильный ветер рискует превратить снегопад в метель. Я застряла где-то в глубоком Подмосковье вблизи границы с Калужской областью.

Понятия не имею, что мне теперь делать. Мимо по дороге пролетают автомобили, и никому из них нет дела до машины на обочине. Надо звонить Андрею. Но как представлю, в каком он будет бешенстве, так сразу отпадает желание слышать голос любимого парня.

Через десять минут, когда ни одна машина не останавливается предложить мне помощь, я все же собираюсь с духом и звоню Андрею. Он поднимает трубку после третьего гудка.

— Алло, зай, ты уже подъезжаешь?

— Нет, Андрей... — замолкаю в нерешительности.

Он чувствует неладное.

— Что-то случилось? — спрашивает обеспокоенно.

На заднем фоне у Андрея слышатся громкие голоса вперемешку с музыкой. Вся компания в сборе, осталась только я.

— Насть, в чем дело? Ты где?

— У меня закончился бензин, и я заглохла на трассе, — выпаливаю как на духу и скрещиваю пальцы на свободной от телефона руке.

Только бы Андрей не сильно ругался...

— В смысле — бензин закончился?

— В прямом. Закончился бензин. Машина заглохла. Я стою на обочине. По навигатору до Калужской области где-то семьдесят километров.

— Блядь, Настя! — кричит в трубку так, что я морщусь. — В смысле, бензин закончился? Он не может просто так случайно закончиться! Ты не видела, что у тебя мало бензина??? Датчик не пищал???

Ну вот, реализовались мои самые большие опасения — Андрей пришел в бешенство.

— Конечно, видела. И датчик пищал. Но я не успела дотянуть до заправки.

— В смысле — не успела? Бля... Настя! У меня нет слов! Только ты, блядь, могла заглохнуть на дороге без бензина! Знаешь, я даже не удивлен.

Глубокий вдох, медленный выдох. Да, я виновата. Но Андрею все же следует держать себя в руках.

— Что случилось, то случилось! — рявкаю в трубку. — Приезжай и забери меня. Я сейчас скину тебе геолокацию.

— Я не могу за тобой поехать, я уже выпил.

Откидываюсь затылком на подголовник. Это финиш.

— И что мне теперь делать?

— Я не знаю, что тебе делать. У тебя в багажнике есть канистра. Бери ее и иди пешком до ближайшей заправки. Или вызывай такси и приезжай без своей машины.

Тру лоб. Резко разболелась голова.

— А никто из ребят не может за мной приехать? Из тех, кто еще не пил.

— А ты думаешь, кто-то горит желанием бросить празднование Нового года и ехать хрен знает куда тебя забирать, потому что ты не видела, что у машины заканчивается бензин?

Резонное замечание. Но от слов Андрея все равно до глубины души обидно.

— Ладно, хорошо. Я сейчас что-нибудь придумаю.

— Давай, ждем тебя. Звони, если что.

Андрей кладет трубку быстрее меня. На глаза проступают слезы. Я не снимаю с себя вины, полностью признаю свою невнимательность на дороге, но... Почему Андрей так груб со мной? Я же его девушка. Мы давно вместе, любим друг друга.

Шмыгнув носом, захожу в приложение такси, определяю свое местоположение и нажимаю на кнопку вызова машины. Признаться честно, мне не очень хочется бросать свою малышку посреди автотрассы. Я сама купила себе машину, пускай и в кредит, поэтому очень ею дорожу. Если мой автомобиль угонят, я себе этого никогда не прощу.

Такси не ищется. Ну и к лучшему. Дойду до заправки. Правда, снегопад уже превратился в метель, но ничего страшного. Навигатор показывает: ближайшая автозаправка через два километра. Не так уж далеко.

Я еще, как назло, не в очень теплой куртке. В мои планы не входило топать километры по метели, поэтому оделась достаточно легко. Застегиваю куртку под горло, натягиваю пониже шапку и накидываю сверху капюшон. Перчатки остались в другом пуховике, хорошо хоть додумалась надеть под джинсы теплые колготки.

Беру из багажника канистру, ставлю машину на сигнализацию и иду ровно вперед. Но каждый шаг дается с огромным трудом. Крупные хлопья снега летят в лицо, а особенно в глаза, ветер сносит с ног. Я еле передвигаю ногами. Ничего не вижу, поскольку приходится щуриться. Снег залетает за шиворот куртки, легкий шарф не спасает. Меня продувает насквозь. Ужасно холодно.

Руки без перчаток деревенеют. Метров через двести-триста канистра выпадает из заледеневших пальцев. Прячу руки в карманы, но им не становится теплее. Слезы комком застревают в горле. Мимо безразлично проезжают автомобили. Они не могут не видеть меня. Хоть бы кто остановился и предложил помощь одинокой девушке на обочине. Ну да, через несколько часов Новый год. Все торопятся к семьям. Кому надо тратить время на странную незнакомку на автотрассе?

Стиснув зубы, собираю в кулак всю волю, беру в руки канистру и продолжаю путь дальше. Без преувеличения — эти два километра становятся самым большим испытанием в моей жизни. Я чувствую себя, как на Олимпийских играх. Только на кону не золотая медаль и пьедестал почета, а в прямом смысле моя жизнь. Потому что если остановлюсь, то просто упаду и умру холодной смертью. И найдут меня только в апреле, когда снег растает.

Две тысячи семьсот двадцать девять, две тысячи семьсот тридцать, две тысячи семьсот тридцать один... Я считаю свои шаги. Это помогает мозгу не отключиться. Еще шаг. Еще один. Ну же, Настя, давай, ты можешь. С каждым новым шагом ты все ближе к заправке. Давай, осталось чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. А там ты попросишь кого-нибудь отвезти тебя обратно. Или тебе вызовут нормальное такси, а не через дурацкое приложение.

Я не знаю, как у меня получается проделать путь до заправки. Это сравни чуду. Сквозь метель, сквозь порывы ветра, сносящие с ног. Я не чувствую пальцев рук, я не чувствую пальцев ног. Но я это сделала. Я дошла до автозаправки. Вот только, кажется, она не работает…

Выпускаю канистру из рук и недоуменно гляжу на пустую заправку. Здесь нет ни единой машины, ни одного человека. В здании, в котором обычно магазин, туалеты и касса для оплаты топлива, свет не горит. Нахожу в себе силы дойти до двери. Дергаю ручку — закрыто. Оглядываюсь по сторонам. В темноте плохо видно, здесь нет фонарей, но здание магазина и бензоколонки выглядят как будто бы... заброшенными, что ли.

От осознания того, что заправка не работает‚ в груди просыпается настоящая паника. Мне хочется кричать и топать ногами. Слезы вовсю бегут по лицу. Я приваливаюсь спиной к заброшенному зданию и громко всхлипываю. Телефон в сумочке начинает вибрировать. Пальцы плохо слушаются, но у меня получается достать мобильник и принять вызов от Андрея.

— Алло.

— Алло, Насть, ну ты где там? Едешь? Мы уже за стол садиться хотим, только тебя ждем.

Судя по голосу, мой парень ещё выпил. Меня охватывает злость. Неконтролируемая животная злость.

— Да иди ты на хрен, Андрей!!!! — ору в трубку, что есть голоса.

На том конце провода возникает растерянное молчание.

— Насть, ты че?

— Иди на хрен! Я одна на дороге! Ночью! В метель! Заправка не работает! Никто не останавливается помочь! Ты меня бросил! Иди ты в жопу! Понял!? Всё! Мы расстались! Ненавижу тебя!!!

Я бы наговорила Андрею еще гадостей в приступе истерики, но телефон выключается. Совсем. Видимо, замерз. Или сдохла батарея.

Я не знаю, что мне делать. Я в полной растерянности. Вернусь к машине. Если дойду. Тащить канистру я больше не в силах, поэтому бросаю ее тут, а руки прячу в карманы куртки. Путь обратно до автомобиля еще тяжелее. Я без сил. Я истощена. Я рыдаю от обиды на Андрея. Как он мог так со мной поступить!? Да, я невнимательная дура, прозевала, что бензин заканчивается. Но он ведь мой парень! Он меня любит!

Я больше не могу идти. Останавливаюсь и приваливаюсь к бортику автотрассы. Машин на дороге стало значительно меньше, Новый год наступит через несколько часов. Все люди сидят в теплых домах с любимыми семьями. А я умру на этой обочине в слезах и холоде. Так тебе и надо, Настя. Нефиг было песни петь. Лучше бы за бензином смотрела.

Я просто стою на дороге и рыдаю. Когда уже теряю всякую надежду на спасение, рядом со мной останавливается большой внедорожник. В салоне загорается свет, и опускается окно передней пассажирской двери. На меня смотрит симпатичное небритое лицо.

— Помощь нужна, Снегурочка?

В детстве мама учила меня не разговаривать с незнакомцами. Это же советовал Булгаков в моей любимой книге «Мастер и Маргарита». Но сейчас я в таком отчаянии, что готова заговорить с кем угодно. Хоть с подозрительным небритым типом на автотрассе.

— Да! — кричу и понимаю, что мой голос звучит очень хрипло. — Да! Мне нужна помощь!

Ничего не отвечая, незнакомец тянется вперед через коробку передач и открывает пассажирскую дверь. Взглядом приглашает меня залезть в салон. Игнорируя здравый смысл и мамины наставления не садиться в чужие машины, бросаюсь на переднее сиденье.

Здесь тепло и пахнет освежителем-ёлочкой у зеркала дальнего вида. Незнакомец не трогается с места. Молча смотрит на меня. А я трясусь мелкой дрожью, как цуцик. В тепле салона чужого автомобиля еще больше ощущаю, насколько сильно я замерзла. Нет, не замерзла. Заледенела.

Зубы отбивают чечетку. Я жадно хватаю ртом теплый воздух, а выдыхаю холодный пар. Я не чувствую пальцев рук. Пытаюсь пошевелить в сапогах пальцами ног — не получается. Господи, я что, отморозила их себе? А ведь отморожение конечностей ведет к их ампутации...

Слезы градом текут по лицу. Кажется, даже они холодные. Незнакомец нажимает на панели пару кнопок, и печка начинает греть на всю мощность. Но мне все равно холодно.

— На, попей, — достает из подстаканника возле коробки передач бумажный стаканчик. — Еще тёплый.

В любой другой ситуации я бы никогда в жизни не прильнула губами к чужому стакану, из которого пили. Но сейчас я хватаю его обеими руками и делаю несколько больших глотков. Чай согревает полость рта и теплым комком проходится по пищеводу вниз к желудку. В прямом смысле греет меня изнутри. Мне становится чуточку легче. Делаю еще два жадных глотка и ставлю пустой стакан на место.

— Отогрелась?

— Немного, — хриплю.

Да что с моим голосом такое? Сорвала, пока орала на Андрея в трубку? Похоже на то. Я еще дрожу, но уже не так сильно. Понемногу начинаю чувствовать пальцы ног. Шевелю ими в сапогах.

— Тебя отвезти куда-нибудь? — голос незнакомца грубоват. — Что вообще с тобой случилось?

Глаза невольно перемещаются на панель автомобиля. Часы на ней показывают 22:34. Куда меня отвезти в это время? Да уже никуда. К тому же моему спасителю самому нужно торопиться к своей семье, а не тратить время на меня.

— Можете отвезти меня к моей машине? Она тут в паре километров. Я в ней переночую, а утром что-нибудь придумаю.

Незнакомец выгибает правую бровь. Во взгляде его темных глаз я читаю немой вопрос.

— Я ехала отмечать Новый год с друзьями и заглохла, потому что закончился бензин, — поясняю. — Пошла пешком на заправку, а она не работает. Слушайте, а можете довезти меня до какой-нибудь заправки? — осеняет гениальная идея. — А потом вернуть меня обратно к машине? Я заправлюсь и поеду дальше. Или, может, у вас найдётся лишняя канистра бензина? Я куплю.

Он смотрит на меня как на дуру. Мне становится не по себе.

— А ты не видела, что у тебя заканчивается бензин? — спрашивает после паузы.

Внутри меня взрывается бомба. Я снова начинаю дрожать, но уже не от холода, а от злости. Они теперь все будут мне этим тыкать и насмехаться надо мной!? Мол, как можно было не видеть, что у машины заканчивается бензин?

— Не видела! — рявкаю.

Незнакомец вздыхает и строит такую гримасу, типа, все с тобой понятно. Блондинка за рулем. Чего от нее ожидать.

— Короче, пока мы будем кататься туда-сюда, наступит Новый год. Я не очень хотел бы встречать его на дороге. Поэтому предлагаю поехать ко мне.

От такого предложения я замираю в шоке. Молча таращусь на незнакомца, не находя слов. Он вальяжно облокотился одной рукой на руль. Его слегка отросшие темные волосы небрежно растрепаны. На лице трехдневная щетина. Одет в теплый свитер с высоким горлом и джинсы. Черная куртка лежит на заднем сиденье вместе с какими-то пакетами. Он молодой, думаю, до тридцати лет.

Никак не могу понять: он похож на маньяка или нет?

— Ну так что, Снегурочка? — поторапливает меня с ответом. — Поехали ко мне?

Фраза «поехали ко мне» звучит очень пошло и двусмысленно. Сглатываю и чувствую в горле острую боль. О нет, только не это! Только не больное горло!

И все же лучше бы попросить его подбросить меня хотя бы до моей машины, раз он не хочет кататься в поисках заправки. Но ночевать в холодном автомобиле — это точно будет смерть немногим лучше, чем на обочине.

Снова присматриваюсь к незнакомцу. Да нет, вроде не похож на маньяка. Думаю, если побрить его и подстричь, сойдет за симпатичного. Или все-таки похож на маньяка? Маньяки бывают симпатичными?

А потом в голову приходит гениальная мысль: так если бы он был маньяком, разве бы он водил со мной разговоры? Разве отогревал бы теплым чаем? Думаю, он бы сразу принялся за свои грязные делишки. И машина у него хорошая, дорогая. Да и будет ли молодой парень праздновать Новый год один? Наверняка он едет к семье. Только вопрос, как он меня своей семье представит? А, по фиг. Это его проблема.

— Поехали к тебе‚ — соглашаюсь.

Мне больше некуда податься в эту новогоднюю ночь. Надеюсь, я не пожалею о своём решении...

Он привозит меня к частному дому. Ехали минут двадцать, наверное. За это время я успела хорошо отогреться и прийти в себя. По дороге мы не разговаривали. Незнакомец угрюмо глядел в лобовое стекло. Изредка бросал в мою сторону заинтересованные взгляды. От них становилось не по себе. Я десять раз пожалела, что согласилась поехать к нему домой. Что мне делать в незнакомой компании? О чем говорить с его семьей? А мне разрешат переночевать? И если да, то где я буду спать? У меня с собой даже вещей никаких нет. Сумка с одеждой и гигиеническими принадлежностями осталась в машине.

Но когда незнакомец тормозит у красивого двухэтажного дома, я понимаю, что миллион вопросов, обуревавших меня по дороге, был ни к чему. Во-первых, судя по выключенному во всем доме свету, никакой семьи, ожидающей незнакомца к новогоднему столу, там нет. Во-вторых, в таком огромном доме место мне точно найдется. Вот только мне снова стал страшно... Мы с ним будем только вдвоем? А вдруг он все-таки маньяк?

— Проходи, — открывает ключом калитку и жестом приглашает меня во двор. — Не бойся, я не маньяк.

Испуганно гляжу на незнакомца и чувствую себя так, будто я вор, которого поймали на месте преступления. Как он узнал, о чем я думаю? Наверное, все мои страхи у меня на лбу написаны. А он, судя по его насмехательскому выражению лица, втихую ржет надо мной.

Сглатываю, морщусь от боли в горле и уверенно шагаю во двор, засыпанный толстым слоем снега. Незнакомец закрывает за нами калитку, поворачивает в ней ключ и проходит мимо меня к крыльцу дома. Открывает массивную железную дверь и глядит на меня. А я стою на месте.

— Тебе везде отдельное приглашение требуется?

А он грубоват. Мог бы, вообще-то, войти в мое положение и общаться тактичнее.

Вздохнув‚ поднимаюсь по ступенькам крыльца. Незнакомец зажигает свет, и передо мной предстает очень симпатичная и уютная гостиная. Здесь есть камин, телевизор, пушистый ковер на полу, большой обеденный стол, высокая наряженная елка. Но нет ни одного человека, а стол даже не накрыт.

— Кхм, — прочищаю больное горло. — Мы только вдвоем будем?

— Да.

Просто короткий ответ «да». Без каких-либо пояснений. Получается, если бы этому парню не встретилась я, то он бы праздновал Новый год вообще один? Кошусь на него. Какой-то он странный.

— Я купил тут всякого на Новый год, — берет пакеты, что лежали на заднем сиденье автомобиля, и относит на стол в гостиной. — Разложи по тарелкам, — командует. — Они на кухне в верхнем шкафу над раковиной, — указывает пальцем куда-то в сторону.

Я ничего не понимаю. Скрещиваю на груди руки.

— Извините, а вы вообще кто? — задаю интересующий вопрос. — Спасибо вам, конечно, что спасли меня от холодной смерти на дороге. И все же хотелось бы познакомиться, раз уж мы будем праздновать вместе Новый год.

— Согласен. Надо познакомиться. И вообще — отметить Новый год как можно лучше. А то как его встретишь, так потом весь год и проведешь. Мне бы не хотелось весь следующий год спасать блондинок на дороге. Я Игнат, мне двадцать девять лет, айтишник на удаленке. Паспорт показать? А то, похоже, ты все еще считаешь меня маньяком.

Почему мне кажется, что он стебется надо мной? Проглатываю «блондинку на дороге».

— Меня зовут Настя, мне двадцать два года. Я студентка. И да, я бы хотела посмотреть ваш паспорт.

Он ухмыляется. Подходит к куртке на крючке и достает из внутреннего кармана документ. Протягивает мне. Открываю первую страницу и вижу: Калинин Игнат Иванович. Судя по дате рождения, действительно двадцать девять лет. Родился в Москве и паспорт тоже выдан в Москве, в Нагатинском районе. На цветной фотографии он значительно моложе. И да — без трехдневной щетины и с аккуратной стрижкой он симпатичный.

— Можешь полистать страницы, сфотографировать, отправить подруге, чтобы знала, с кем ты проводишь новогоднюю ночь, и если что, сообщила полиции, — в голосе Игната слышится откровенный стеб.

Мне становится стыдно за то, что подозревала нормального парня в чем-то нехорошем. Да выдохни ты, Настя. Успокойся. Этот парень спас тебя ночью на дороге. Уж от кого, а от него точно не следует ждать подвоха.

— Спасибо, — возвращаю Игнату документ. Какое необычное имя, кстати. Вроде бы на слуху, а ни одного Игната я ни разу не встречала. — Я тоже могу показать вам свой паспорт.

— Не надо, я не боюсь девушек-маньячек. И обращайся ко мне на «ты». Я вроде еще не сильно старый. Ну так что, будем отмечать Новый год?

Про девушку-маньячку это же шутка была? Какой-то странный у него юмор.

— Будем.

Подхожу к столу и рассматриваю содержимое пакетов. Это готовая кулинария из супермаркета. В контейнерах оливье, селедка под шубой, крабовый салат, холодец, картофельное пюре, голубцы, мясо... Короче, все то, что обычно мама с бабушкой готовят на Новый год.

— А ты собирался отмечать Новый год один? — вырывается бестактный вопрос.

Не могу не задать его. Любопытство превыше меня.

— Да.

Этот парень не перестаёт удивлять меня. Изумленно гляжу на Игната снизу вверх и только сейчас понимаю, какой он высокий. На целую голову выше меня. Я метр пятьдесят два, а он совершенно точно не ниже метра восьмидесяти.

— Почему? — еще один любопытный бестактный вопрос.

— Потому что как Новый год встретишь, так его и проведешь. А я очень хочу провести весь следующий год один без никого. Мне надоели люди.

Я никак не могу понять: серьезно он говорит или прикалывается надо мной? Очень странный тип. Очень.

Но теперь его слова не дают мне покоя. Пускай они и были сказаны, чтобы меня постебать. Это что же, получается, если мы встретим Новый год вдвоём, то весь следующий год проведем вместе!? Надеюсь, что нет.

За пятнадцать минут мы вдвоем накрываем новогодний стол. Я перекладываю в тарелки салаты и холодные блюда, а Игнат разогревает в микроволновке горячие. Также он разжег камин и включил телевизор, там сейчас идет советский новогодний фильм. Рядом с камином горит разноцветными огнями искусственная елка.

В доме Игната очень тепло и уютно, но у меня все равно не получается почувствовать праздник из-за нелепости ситуации, в которой я оказалась. Я собиралась встречать Новый год со своим парнем и его друзьями, а в итоге отмечаю праздник с первым встречным с дороги.

При мысли об Андрее больно колет в сердце, а на глаза проступают слезы обиды. В последнее время он стал слишком груб со мной, мы часто ссоримся. Андрей позволяет себе слишком много лишнего в мой адрес. Нередко в голову закрадываются мысли о расставании. Но и без Андрея я себя представить не могу. Мы вместе три года, он моя первая любовь. Я не представляю, как это — что однажды Андрей исчезнет из моей жизни. Что я буду без него делать?

Сложно все. От этих мыслей меня охватывает тоска. Настроение катится к отрицательной отметке. Я прокричала Андрею в трубку, что мы расстаемся. Сгоряча, конечно. На эмоциях. А с другой стороны, может, правильно сказала? Может, пора поставить точку в отношениях, которые стали токсичными и больше не приносят радости? И начать с Нового года новую жизнь без Андрея?

— Кто-то умер? — раздается сбоку грубоватый бас.

Вздрагиваю. Игнат принес большую тарелку с мандаринами и ставит ее на стол.

— С чего ты взял?

— У тебя такое лицо, как будто кто-то умер.

— Да. Любовь умерла! — гаркаю.

— Любовь — это человек или чувство?

Молчу.

— Чувство, — догадывается. — Рассталась с парнем?

Он ясновидящий, что ли?

— Типа того, — буркаю и ухожу на кухню за тарелками.

У Игната красивая дорогая посуда. Да вообще все в этом доме, что попадается на глаза, — красивое и дорогое. Ремонт сделан со вкусом, сразу видно — работал профессиональный дизайнер. Игнат сказал, он айтишник? Ну да, айтишники хорошо получают. Не то что я — студентка, подрабатывающая продавцом-консультантом в магазине одежды.

Когда возвращаюсь в гостиную, Игната нет. Ставлю на стол две тарелки: одну для себя, вторую для него. Следом выкладываю на салфетку приборы. Стол получился красивый, блюд много, и не скажешь, что все покупные. Одно интересно — почему Игнат поехал в супермаркет за готовой кулинарией всего за несколько часов до Нового года? Как будто вовсе не собирался отмечать, а в последний момент передумал.

Слышу шаги со стороны лестницы и поворачиваю голову на звук. Игнат спускается со второго этажа. Он переоделся из свитера с высоким горлом в белую рубашку. Светлый цвет ему идет. Под тонкой хлопковой тканью лучше угадывается его тело — крепкий спортивный торс. Да, если побрить и подстричь его, то точно можно будет назвать симпатичным.

— Мне приятно, что ты так смотришь на меня.

Я аж подпрыгиваю на месте словно ужаленная. Вот же блин, я действительно засмотрелась на него!

— Так — это как?

— Как будто я тебе понравился.

У меня челюсть отвисает от возмущения.

— Да как тебе вообще пришло в голову, что ты мог мне понравиться!? — выпаливаю, придя в себя от шока.

Я бы еще добавила, что небритые, нестриженые мужчины с дурацким чувством юмора не в моем вкусе, но не хочу сильно обижать Игната. Как-никак он спас меня от холодной смерти.

— Я догадливый.

Чувствую, как меня густо заливает краской. Я ведь действительно пялилась на его тело. Под белой рубашкой перекатываются бицепсы, и от этого было не оторвать глаз.

Но когда Игнат начинает смеяться, понимаю, что это была очередная идиотская шутка от него. Фыркнув, сажусь за стол. Игнат опускается на стул напротив меня. Полдвенадцатого, пора начинать. Я ужасно голодна, поэтому без малейшего стеснения накладываю полную тарелку еды и принимаюсь уплетать.

Игнат бросается в меня взглядами. Игнорирую их. И мне все равно, как я выгляжу со стороны. Я хочу есть.

— Да не бойся ты, никто не отберет у тебя тарелку.

— Я даже не сомневалась, что ты обязательно прокомментируешь, как я ем, — говорю, прожевав и проглотив. — Спасибо, вкусно. Ты прям как чувствовал, что будешь встречать Новый год со мной. Купил все то, что я люблю, — накалываю на вилку еще один голубец и перекладываю к себе в тарелку.

— Интуиция меня не подвела.

— Что тебе говорила твоя интуиция?

— Что где-то там на дороге умирает голубоглазая блондинка, и я должен спасти ее от холодной смерти, накормить и обогреть.

Поднимаю вверх большой палец, мол, отличная у тебя интуиция.

Игнат берет со стола бутылку шампанского и начинает открывать ее. Раздается тихий хлопок, и из горлышка выходит пар. Он наливает полный бокал сначала мне, потом себе.

— Ну что, за знакомство, Снегурочка?

— Не могу сказать, что наше знакомство очень приятное, — поднимаю бокал. — Но давай, за знакомство.

Игнат ухмыляется. Мы чокаемся, и я делаю небольшой глоток. Он сразу отзывается болью в горле. Чувствую, первого января меня встретит ангина. Ну что ж, этого следовало ожидать после того, как я протопала километры по метели.

Моя машина! Господи, я же совсем забыла про свою машину!

— Что случилось? — спрашивает Игнат, когда я подскакиваю с места.

— Моя машина осталась стоять на обочине дороги!

— Ты только сейчас об этом вспомнила? — насмешливо выгибает бровь.

Я убью его.

— Слушай, мне не до твоих дурацких шуток! — рявкаю. — Я серьезно говорю.

Игнат вздыхает.

— Если серьезно, то сейчас с твоей машиной сделать ничего невозможно. Завтра утром поедем за ней. Бензин я найду, не переживай.

— А если ее угонят!?

— Да кому твоя машина нужна в новогоднюю ночь? К тому же ее наверняка так замело снегом, что лопатами откапывать придется. И еще большой вопрос, заведется ли. На улице под минус двадцать пять. Так что сядь, успокойся. Завтра утром поедем за ней.

Как ни странно, а слова Игната действительно успокаивают меня. Плюхаюсь обратно на стул. Странно, но я вдруг почувствовала, что с этим бесячим типом... надежно, что ли. Ну, то есть, он сказал, что завтра утром поедем и заберём машину, и у меня даже не возникает мысли сомневаться в его обещании. Я точно знаю: завтра решим с моим автомобилем все проблемы. Откопаем его от снега, зальем в бак бензин. И все будет хорошо.

— Спасибо, — произношу искренне. — Правда, спасибо. Ты очень мне помог. Даже не помог, а спас. Если бы не ты, я бы сейчас валялась на той обочине.

Игнат поднимает на меня глаза. Улыбается уголками губ.

— Не за что, Снегурочка. Извини за бестактный вопрос, но за тобой некому было приехать?

Я снова вспоминаю Андрея. И понимаю: мне даже рассказывать стыдно, что у меня такой парень.

— Некому‚ — опускаю глаза в тарелку. — Мои родители улетели отдыхать в Таиланд, а кроме них больше некому.

Мой голос звучит совсем жалко и тоскливо. Я чувствую на себе взгляд Игната. Почему-то мне кажется, что он обо всем догадался. Ну, что у меня парень-козел, который бросил меня в новогоднюю ночь наедине с серьезными проблемами.

Игнат пополняет бокалы шампанским.

— Желаю тебе в новом году, Снегурочка, — поднимает бокал, — найти нормального парня, который будет решать все твои проблемы.

До чего бесячий тип. Но тост его мне понравился. Только немножко добавлю к нему от себя:

— А я желаю тебе найти нормальную девушку, с которой захочется отмечать Новый год. А то, я так понимаю, ты совсем одинок? Ну, раз встречаешь Новый год с незнакомкой с автотрассы. Желаю тебе встретить любовь всей твоей жизни и отмечать вместе с ней все праздники в году!

Игнату мой тост однозначно не понравился. Вон аж как скривился. Как будто я ему смерти пожелала.

Настя

Игнат

До Нового года остаются считанные минуты. По телевизору включается выступление президента, Игнат пополняет наши бокалы. Я испытываю легкое волнение. Как будто не Новый год начинается, а новая жизнь. Бросаю украдкой взгляд на своего спасителя и испытываю просто щенячью благодарность. Единственный неравнодушный человек, который остановился на дороге помочь одинокой девушке в метель.

Игнат перехватывает мой взгляд, улыбается. Жду, что скажет очередной подкол, но нет, молчит. Меня охватывает смущение, я отворачиваюсь к телевизору. Президент заканчивает речь, теперь показывают куранты. Мы с Игнатом поднимаемся на ноги и берём в руки бокалы.

Гимн.

— С Новым годом! — произносим одновременно и делаем по глотку, глядя друг на друга поверх бокалов.

Неожиданно я чувствую, как сердце в груди сжимается, а через секунду пускается вскачь галопом. Кровь в венах смешивается с адреналином, и я ощущаю небывалый душевный подъем.

Новые ощущения слегка пугают. Ставлю бокал на стол, отвожу от Игната взгляд к телевизору. Вот это меня вштырило от шампанского. Да вроде не много выпила. А такое ощущение, что целую бутылку залпом. Игнат продолжает смотреть на меня, замечаю боковым зрением. К щекам стремительно приливает горячий румянец, и мне становится жарко.

Звяканье его телефона прерывает неловкий момент. Игнат резко дергается, словно находился во сне и очнулся. Берет мобильник в руки, читает сообщение, печатает ответ. Наверное, кто-то с Новым годом поздравляет.

Мне тоже нужен мой телефон. Друзья с родственниками будут звонить и писать поздравления. Но мой смартфон отключился на морозе, когда я ругалась с Андреем, а зарядки у меня с собой нет. Еще раз гляжу на мобильник Игната. У него айфон, как у меня.

— Можно попросить у тебя зарядку для телефона? Моя осталась в машине.

— Да, сейчас принесу.

Он уходит на кухню и возвращается со шнуром. Когда беру его в руки, слегка касаюсь пальцев Игната. Нас обоих тут же бьет током. В прямом смысле. Как иногда бывает при соприкосновении с наэлектризованным предметом. Резко убираю руку назад.

— Ты бьешься током, — произносит с улыбкой.

— Ты тоже.

Кажется, этот небольшой разряд прошелся по всему телу с головы до ног. Сердце снова активно застучало о ребра.

Подхожу к розетке у телевизора и подключаю телефон к зарядке. Через минуту айфон включается. В смс сразу падает сообщение о том, что Андрей звонил мне четыре раза. Вздыхаю. Наверняка парню сейчас придет уведомление о том, что я снова в сети, и он начнет звонить. Разговаривать с Андреем нет никакого желания.

Быстро печатаю поздравление родителям. В Таиланде на четыре часа вперед, и они уже спят. Потом пишу старшему брату и его жене, двоюродным сёстрам, тёте. Параллельно приходят поздравления от других родственников и подруг.

И вдруг на весь экран загорается входящий звонок:

«Андрей»

Меньше всего я хочу с ним сейчас разговаривать. Но он звонит и звонит. Бросаю взгляд на Игната. Он сидит за столом и тоже смотрит в телефон. Отсоединяю мобильник от зарядки и удаляюсь на кухню. Я бы скрылась подальше, да неудобно перед Игнатом ходить по его дому без разрешения.

— Алло, — поднимаю трубку.

— Алло, Насть, блин, ты где? Че вообще происходит?

Судя по голосу Андрея, он опрокинул в себя не один стакан. И не шампанского, а виски. На заднем фоне у парня играет громкая музыка, слышен пьяный смех его друзей. Веселятся.

— И тебя с Новым годом, — произношу устало.

— С Новым годом! Ты где?

Рассказывать про Игната, естественно, нельзя. Периодически у Андрея включается необоснованная ревность. Я ни разу не давала ему реального повода, но он все равно находил к чему придраться: то я на кого-то слишком долго смотрела на улице, то ко мне в друзья в соцсети постучался какой-то мужик. А если я расскажу, что поехала отмечать Новый год домой к первому встречном, то это будет скандал.

— Я сняла номер в придорожном отеле, — вру. — Бензин не нашла, заправка не работала. Утром буду этим заниматься.

— Ну понятно, — отвечает кисло. — Бля, как ты могла не видеть, что мало бензина, Насть!? — повышает голос. — Я в шоке! Только ты, блин, могла попасть в такую ситуацию! Ну реально!

Я чувствую колоссальную усталость. От всего: от произошедшего на дороге, от Андрея и постоянных ссор с ним. Я разговариваю с парнем по телефону и от одного только звука его голоса ощущаю, как на плечах вырастает тяжелая гора.

— Так получилось.

— Ну в смысле так получилось, Насть? Почему у меня так не получается? Почему я всегда успеваю вовремя заправиться, а ты нет?

Зачем я вообще подняла трубку? Чтобы слушать помои в свой адрес? Я сыта ими по горло.

— Андрей, я не собираюсь это слушать. Я вообще не понимаю, для чего ты мне звонишь. Я сказала тебе все во время нашего последнего разговора, когда я пришла на заправку, а она оказалась закрыта. Ты бросил меня без помощи. Я не хочу с тобой ни разговаривать, ни видеть тебя.

— То есть, это я виноват в том, что ты не следишь за бензином в своей машине? Почему я должен портить себе праздник из-за твоих проблем?

Вот и все, что требовалось услышать.

«Почему я должен портить себе праздник из-за твоих проблем?».

В носу начинает першить, в горле комком встают слезы.

— Ты не должен портить себе праздник из-за меня. А я не должна портить себе праздник из-за тебя. Мы с тобой вообще ничего друг другу не должны, Андрей. Я слышу, у тебя там на заднем фоне весело. Вот иди и веселись. Мне больше нечего тебе сказать.

— Насть, да ты че? Ты не приедешь утром?

Фыркаю и смеюсь в трубку. Смех выходит нервным и немного истеричным.

— Не приеду, Андрей. Всего тебе доброго. Будь счастлив.

— Насть! Да ты чего? Насть!

Я отбиваю звонок. Не выдерживаю и всхлипываю. Три года отношений. Моя первая любовь, мой первый мужчина. И вот так все закончилось. В какой момент мы свернули не туда? Ведь все хорошо было: свидания, цветы, романтика, первая совместная поездка на море. А потом... А потом...

Я не заметила даже, как мы стали постоянно ругаться, бросаться обвинениями и даже оскорблениями. Андрей обидные слова мне говорил. Очень обидные. Такие, какие мужчина никогда не должен говорить женщине. Мой папа никогда не позволял себе таких слов в адрес мамы, даже когда они сильно ругались, даже когда хотели разводиться. А Андрей...

Снова всхлипываю.

— Ты плачешь из-за парня-придурка, который не захотел приехать за тобой, когда ты застряла на дороге? — неожиданно раздается за спиной, и я аж вскрикиваю.

Появление Игната на кухне настолько неожиданно, что мое сердце подлетает к горлу, а следом грохается в пятки.

— Ты серьезно плачешь из-за него? Извини, что напугал.

Он что, подслушивал!? И как много он услышал?

Шмыгаю носом и быстро вытираю с лица слезы. Игнат снова бесит меня. Не долго длилось то время, когда я испытывала к нему положительные чувства.

— Тебя не учили, что подслушивать не хорошо?

— Я не специально. Шёл на кухню за чистой тарелкой, а тут ты. Если у тебя был конфиденциальный разговор с мудаком-парнем, поднялась бы на второй этаж и закрылась в одной из комнат.

— Не имею привычки без разрешения разгуливать по чужим домам и комнатам.

— Спросила бы разрешения.

Не отвечаю. Возвращаюсь обратно в гостиную. Следом за мной приходит Игнат с новой тарелкой и накладывает на нее оливье. Поворачивает голову к телевизору и брезгливо кривится.

— Почему из года в год не могут ничего нормального показать людям? Каждый год одно и то же: тупые песни и плоские шутки. — По телевизору идет «Голубой огонек», поет известная певица. — Ты это смотришь? — спрашивает меня.

— Нет.

— Тогда я выключу.

Игнат нажимает кнопку на пульте, и телевизор выключается. В тишине дома слышен фейерверк за окном. Я бы с удовольствием вышла посмотреть на улицу, но там метель не утихает, а я уже и так достаточно по ней погуляла, поэтому за красивым салютом одним глазком подглядываю в окно.

Игнат подходит к мебельной стенке. Только сейчас замечаю, что там стоит виниловый проигрыватель. Неожиданно. Мало у кого можно встретить такую вещь. Проигрыватель современный, с большими колонками. Игнат выдвигает большой ящик и принимается копаться в пластинках. Находит нужную и включает. Из колонок льется до боли знакомая мелодия, и я непроизвольно улыбаюсь. Моя любимая новогодняя песня группы АВВА “Happy new year”.

— Да ты эстет и гурман, — замечаю. — Слушаешь винил.

— Люблю качественную музыку. А ты что слушаешь? Попсу?

— Нет, — смеюсь. — То, что ты включил, мне нравится. Люблю эту песню.

— Это сборник новогодних и рождественских песен. Там много пластинок, — указывает пальцем на ящик, — можешь что-нибудь на свой вкус.

— Эта пластинка в самый раз. Давай оставим ее.

У меня губы растянуты до ушей. Потому что сейчас в данный момент, слушая мою любимую песню, я впервые за сегодняшний сумасшедший вечер ощущаю праздник. Гора, которую водрузил на мои плечи неприятный разговор с Андреем, медленно рассыпается в пыль. Я расслабляюсь. Игнат тоже улыбается, глядя на меня. И... я вдруг понимаю, что у него невероятно теплая улыбка. Смотришь на нее — и согреваешься.

За окном продолжают звучать хлопки фейерверка. Вместе с песней они отправляют меня на много лет назад в детство, когда я отмечала Новый год с родителями и чувствовала настоящее волшебство. Игнат возвращается к столу, подливает шампанского в бокалы.

— За счастье в Новом году! — предлагает тост.

— За счастье!

Я выпиваю до дна. Алкоголь меня слегка ведет: в ногах появляется слабость, на щеках румянец. Игнат берет один мандарин и принимается чистить. В нос тут же проникает цитрусовый запах. Я невольно смотрю на руки Игната — крепкие и сильные. Красивые. Наверное, когда тебя держит мужчина с такими руками, ничего не страшно. Боже, о чем я думаю?

— Держи, — Игнат протягивает мне половинку мандарина.

— Спасибо.

Я вдруг смущаюсь, как глупая школьница. Вообще, если задуматься, я оказалась в таком приключении! Еще днём я и подумать не могла, что буду отмечать Новый год с незнакомцем. До пяти часов я работала. Потом села в машину на парковке торгового центра и поехала в Калужскую область на дачу к другу Андрея. Я не очень люблю компанию своего бывшего парня, но Андрей захотел отмечать Новый год с друзьями, и мне пришлось согласиться. Кто бы мог подумать, что за один вечер я окажусь в жуткой передряге, расстанусь с Андреем и встречу Новый год с незнакомцем?

— Если бы я не заглохла на дороге без бензина, ты бы сейчас куковал один, — отправляю в рот дольку кисло-сладкого мандарина. Вкусно.

— О да! Спасибо, что не следила за бензином в машине. Ты скрасила мой Новый год!

Он, конечно, иронизирует.

— Что бы ты сейчас без меня делал?

— Пустил бы скупую слезу от одиночества и пошел спать.

А если серьезно, то мне очень интересно, почему Игнат встречает Новый год один. У него совсем нет близких людей? Не думаю. Он не похож на отшельника или сироту. Обычный нормальный парень. Уверена: и семья есть, и друзья. Тогда почему же он один в новогоднюю ночь?

Телефон Игната на столе начинает вибрировать. Входящий звонок. Игнат несколько секунд растерянно смотрит на экран, как будто звонящий человек застал его врасплох. Не поднимает трубку. Я вижу сомнение на лице Игната. А телефон вибрирует и вибрирует. Кто-то очень настойчиво хочет дозвониться.

Игнат сдаётся. Хватает со стола смартфон и направляется к выходу из дома. Быстро засовывает ноги в ботинки, снимает с крючка куртку и выбегает на улицу. На крыльце горит свет, поэтому я вижу Игната в окно. Он принимает вызов. Что-то говорит, молчит, слушая собеседника, потом снова говорит.

Мне бы отвернуться, выпить ещё шампанского или съесть мандарин, но я продолжаю наблюдать в окно за Игнатом. Метель не утихла, снежинки вихрем носятся в воздухе, а Игнат стоит в расстёгнутой куртке, без шапки и словно не замечает, что на улице минус двадцать пять. Он ругается со своим собеседником. Это понятно по тому, как активно жестикулирует свободной от телефона рукой, как быстро двигает губами, произнося целый монолог.

Я силой заставляю себя оторваться от окна. Чувствую себя так, будто подглядываю в замочную скважину.

Игнат возвращается минут через десять телефонного разговора. Трясется. То ли от мороза, то ли от злости. Он ругался со своим собеседником похлеще, чем я с Андреем. Зыркает в меня глазами и отворачивается снять верхнюю одежду.

Я теперь чувствую себя неловко. Непрошенная гостья, которая вторглась в чужую личную жизнь. Не знаю, куда себя деть. Игнат проходит к столу, наливает бокал шампанского. Хотя, мне кажется, ему хочется выпить чего покрепче.

— Предлагаю тост! — задорно восклицаю. Не знаю, зачем лезу к нему сейчас. Игнату явно не до меня. — Давай выпьем за то, чтобы в новом году нам не звонили люди, которых мы не хотим слышать!

Боже, что я несу?

— Отличный тост! — сразу соглашается. — Знаешь, за такой тост я выпью не из бокала, а из бутылки, — и он на полном серьезе берет со стола бутылку шампанского, чокается с моим бокалом и пьет с горла.

Зависаю, глядя на это зрелище. На каждом глотке у Игната дергается кадык, и... это сексуально. Да, блин, сексуально!

Кошмар, о чем я думаю!? Мне стыдно. Но я продолжаю смотреть, как Игнат пьет шампанское с горла. Снова разглядываю его сильные руки. Обращаю внимание на крепкий торс. Закусываю губу, потому что...

Мне ужасно неловко. Это все влияние алкоголя. Мне много не надо, я быстро пьянею. Так что вполне возможно, меня попросту ведёт от нескольких бокалов. Не могу ведь я действительно испытывать влечение к грубияну.

Игнат с шумом ставит пустую бутылку на стол. Пару секунд глядит на меня пьяными глазами.

— Потанцуем?

Его предложение настолько неожиданно, что я впадаю в ступор.

— Чего молчишь? Стесняешься?

Это звучит как вызов. Стесняюсь? Нет, я не стесняюсь.

— Давай потанцуем, — соглашаюсь.

Из колонок льется неизвестная мне новогодняя песня. Она приятная и не быстрая. Игнат обходит стол и берет меня за руку. Его ладонь не холодная, а ледяная. Он ведет меня в середину гостиной. Заглянув в лицо с немым вопросом «Готова?», кладёт руки мне на талию и слишком близко прижимает к себе.

Я непроизвольно стукаюсь лбом о его грудь и делаю нервный вдох. Игнат пахнет зимой и морозом. Но почему-то эти запахи согревают. Я осторожно кладу ладони ему на плечи и, прикрыв глаза, начинаю медленно двигаться по кругу вместе с Игнатом. Еще тридцать секунд назад его ладони были ледяными. Сейчас же они обжигают огнем. Моя кожа полыхает под кофтой в тех местах, к которым прикасается Игнат. Жар распространяется по всему телу, будоражит...

«Настя, тебе вообще нельзя пить!», вопит внутренней голос.

Я собираюсь отступить от Игната хотя бы на полшага назад, но он не позволяет. Крепко держит меня за талию. По позвоночнику проступает испарина. Появляется головокружение. Жарко. Это, наверное, от камина.

Игнат делает немыслимое. Опускается носом в мою макушку. Господи, как хорошо, что я помыла утром голову, а не отложила это дело до вечера. А то бы чувствовала себя сейчас крайне неловко. Хотя куда уж больше. Руки Игната ползут с моей талии на спину и смыкаются на пояснице. Он меня обнимает? Что вообще происходит?

Песня заканчивается, и на радостях я отскакиваю назад. Игнат не ожидал, дергается, словно спал и его разбудили.

— Спасибо за танец! — выпаливаю. — Я хочу спать! Где я могу лечь?

Мне требуется немедленно скрыться от этого парня, потому что в такой близи к нему я испытываю крайне странные ощущения во всем теле. Порядочные девушки к первым встречным таких ощущений не испытывают.

Игнат трёт небритое лицо. Он заметно опьянел после того, как залпом осушил шампанское из бутылки. Может, прижимался так ко мне во время танца, потому что спьяну перепутал с какой-то другой девушкой? Наверняка.

— Можешь занять любую комнату на втором этаже, кроме первой двери справа.

Кроме первой двери справа. Запомнила.

— Хорошо, спасибо, спокойной ночи.

Я стараюсь подниматься на второй этаж спокойно, но мне едва удается себя сдерживать, чтобы не помчаться галопом. Я спиной и затылком чувствую взгляд Игната. На втором этаже, проходя мимо первой двери справа, испытываю соблазн заглянуть и посмотреть, что там. Комната Игната? Но воспитание не позволяет удовлетворить свое любопытство.

Игнат сказал, могу занять любую комнату. Здесь пять дверей, включая запретную. Захожу в первую слева — ровно напротив той, что открывать нельзя. Это оказывается небольшая комната, метров тринадцать, с односпальной кроватью, шкафом и комодом. На последнем тонким ровным слоем лежит пыль, что говорит о том, что в этой комнате давно никто не жил.

Сейчас я понимаю, как сильно устала. У меня был бесконечно длинный и тяжелый день. Я стаскиваю с кровати покрывало, раздеваюсь до белья, выключаю свет и залезаю под тёплое одеяло. Даже если бы у меня была с собой сумка с вещами, сил на поход в душ все равно не осталось. Веки моментально смыкаются, и я проваливаюсь в сладкий сон. А утром просыпаюсь с дичайшей ангиной, температурой и слабостью в теле, не позволяющей оторвать себя от кровати.

Я в прямом смысле слова не могу встать. Такая слабость и ломота во всем теле, что пошевелиться невозможно. Наверное, я бы так тут и умерла в чужой постели, потому что из-за осипшего голоса даже на помощь позвать не могу, как вдруг в дверь раздается громкий стук, а когда не следует моего ответа, опускается ручка и заглядывает лохматая голова Игната.

— Привет, спишь еще? Уже двенадцать часов. Поедем за твоей машиной?

Он искренне переживает о моем автомобиле или хочет побыстрее меня выпроводить? А впрочем, не важно. В любом случае я, видимо, еще немного задержусь у Игната в гостях.

— Ты заболела? — хмурится, когда мычу что-то нечленораздельное.

Киваю головой.

Игнат подходит ко мне и опускает ладонь на лоб.

— Горячий. Блин... — задумчиво чешет затылок. — А у меня и лекарств даже никаких нет. Давай сгоняю сейчас в аптеку. Что взять? Я в лекарствах не понимаю.

Я гляжу на Игната с благодарностью. Он снова спасает меня. Кое-как хриплю ему названия нужных таблеток, и Игнат уходит. Ожидание его возвращения становится мукой. Мне очень плохо. Жарко и холодно одновременно, глотать невозможно, поиск туалета на втором этаже превращается в целое испытание.

Но Игнат возвращается достаточно быстро с полным пакетом лекарств. Заботливо подносит мне стакан воды. У меня нет детей, но нашлось кто подаст мне стакан воды, когда я при смерти.

— Ты не ела ничего, как проснулась?

Отрицательно мотаю головой.

— Давай принесу тебе что-нибудь. Что будешь?

У меня совсем нет аппетита, но умом понимаю: поесть надо. Уже обеденное время.

— Салат какой-нибудь, — сиплю.

Игнат приносит мне голубец с оливье. Мое мнение об этом парне резко меняется. Он больше не кажется мне бесячим. Я гляжу на своего спасителя с щенячьим восторгом. Да я бы без преувеличения умерла, если бы не Игнат!

— Чай будешь? С лимоном и мёдом.

Я сейчас разрыдаюсь от благодарности.

— Спасибо большое, — сиплю едва слышно.

— Да не за что, поправляйся. За твоей машиной все-таки надо съездить.

Киваю.

— Тогда давай мне ключи и скажи, где именно на трассе ты ее оставила. Я посмотрел, у меня в гараже есть канистра бензина, так что не придется тратить время на поиски заправки. Поеду посмотрю, что там с ней.

— Ключи в моей сумке внизу.

— Сейчас принесу.

Как только Игнат выходит из комнаты, с ресниц начинают срываться слезинки. Разве так бывает? Собственный любимый парень, с которым три года в отношениях, бросает в беде, а первый встречный незнакомец спасает, отогревает, кормит и лечит? Сейчас еще на поиски моей машины отправится.

Услышав шаги Игната по лестнице, быстро смахиваю с лица слезинки. Он держит в одной руке кружку чая, а во второй мою сумку. Ставит чай на тумбочку возле кровати. Гляжу на плавающий кружок лимона. Андрей за три года отношений и трёх раз не принёс мне в постель чай. Поднимаю на Игната благодарные глаза.

А он симпатичный, даже когда небритый и нестриженый.

Игнат вызывает такси и едет за моей машиной. Берет с собой канистру бензина и лопату, чтобы откопать автомобиль от снега. Метели больше нет, но снежинки продолжают кружить в воздухе. Если бы не мое неприятное приключение, то я бы прыгала от восторга, потому что без преувеличения это самый красивый новогодний пейзаж, что я когда-либо видела. Всё белое: улицы, дома, машины. Настоящая сказка, как в моих любимых рождественских фильмах.

Вот только в кино герои в новогоднюю ночь встречают любовь всей своей жизни. А я в новогоднюю ночь с любовью всей своей жизни рассталась. Смотрю на экран мобильного телефона. Андрей звонил два раза. Потом написал сообщение:

«Ты где? Собираешься к нам ехать или нет?»

Он, видимо, не воспринял всерьез мои слова о расставании. Плохо. Значит, придется еще разговаривать с ним. У меня нет желания. Вообще. После того, как меня спас первый встречный, я Андрея даже видеть не могу. У меня прям отвращение к нему появилось. Разве такое возможно? Еще вчера днем любила, а сегодня на дух не переношу.

Игнат долго не возвращается, я начинаю беспокоиться. И позвонить не могу — не спросила номер телефона. Надеюсь, мою машину не угнали. Мне еще за нее кредит платить.

Таблетки помогли, температура упала, я чувствую себя получше. Спускаюсь в гостиную на первый этаж. Игнат убрал со стола, посуда вся чистая. Мысленно ставлю незнакомцу еще один плюсик. За окном начало темнеть, зажигаю огни на елке, забираюсь с ногами на диван и включаю телевизор. Показывают вторую часть «Иронии судьбы». Мне фильм нравится, но обилие рекламы в нем раздражает. Оставляю. Люблю Хабенского.

Через час, когда фильм заканчивается, я уже места себе не нахожу. Где Игнат? Он жив?

«Я так понимаю ты не приедешь? Ну ясно. Обижайся дальше»

Это от Андрея. Меня охватывает злость. Я не планировала разговаривать с ним сегодня, но сейчас сама звоню. Я и так на взводе из-за того, что Игната долго нет, еще Андрей выбесил.

— Алло.

Одного этого слова достаточно, чтобы понять: Андрей пьян в хламину. То есть, он и не собирался сегодня за мной ехать. Ну мало ли что. Вдруг я не нашла бензин? Не смогла завести машину? Вдруг мне снова требовалось, чтобы меня забрали?

— Андрей, что неясного в моих словах о том, что мы расстались? Зачем ты мне пишешь?

Я решаю перейти сразу к делу.

— Насть, у тебя пмс, что ли? Что ты мне мозг делаешь?

Он даже не понимает по моему охрипшему голосу, что я сильно заболела.

— Не хочешь приезжать — да не надо, — продолжает. — Просто сказала бы сразу, я бы тебя не ждал.

— А ты меня и не ждал. Вон сколько выпил.

— Короче, позвони мне, когда перебесишься.

— Я тебе не позвоню.

— Все, Насть, давай. Приди в себя, тогда поговорим.

Он кладет трубку. Это настолько неожиданно, что я, опешив, стою посреди гостиной и тупо гляжу на экран телефона. Андрей снова выставил меня виноватой. И даже не поинтересовался ни как мои дела, ни где я нахожусь. Обиделся. И это еще он на меня обижается!

Меня отвлекает шум подъезжающей машины. Мчу к окну — это Игнат на моей красной малышке! Андрей пулей вылетает из мыслей. Я подпрыгиваю от радости.

— Боже мой, наконец-то! — восклицаю, когда Игнат заходит в дом с моей сумкой вещей. — Я уже думала, что-то случилось.

Я резко осекаюсь. Потому что Игнат выглядит не просто уставшим, а изможденным.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает, снимая куртку и тимберленды. — Температуры нет?

— Сейчас нет. — погрустнев, обхватываю себя за плечи. — Тебя долго не было. Что-то случилось?

Тяжелый вздох Игната говорит сам за себя.

— Ты проголодался? Садись за стол, я подогрею...

Мне хочется как-то отблагодарить Игната за то, что потратил на меня все первое января. Убегаю на кухню, достаю из холодильника еду. Игнат не садится, а буквально падает на стул. Грею в микроволновке полную тарелку и приношу вместе с приборами, ставлю на стол салаты. Сажусь напротив.

Игнат читает мои вопросы по глазам.

— Все нормально, — изрекает.

— Нормально!? Тебя не было целый день, ты еле на ногах стоишь!

Откусывает разом пол голубца и машет рукой, мол, все ок.

— Ты можешь рассказать мне? — злюсь.

— Ну‚ — проглатывает. — Сначала я пару часов откапывал твою машину от снега. Потом оказалось, что у нее сел аккумулятор. Пришлось ехать к знакомому за специальным проводом. Потом я ловил на трассе попутки, чтобы попросить прикурить. Как только машина завелась, я приехал.

Игнат отправляет в рот несколько вилок салата, а я поникла и погрустнела.

— Спасибо тебе большое, я бы без тебя не справилась, — шепчу и чувствую, как глаза наливаются слезами.

— Да ерунда.

Ерунда? Нет, не ерунда. Лично для меня это без преувеличения подвиг. Я бы не смогла спасти свою машину.

— Прости‚ что тебе пришлось потратить на меня целый день.

— Ничего страшного, у меня все равно не было планов на сегодня.

Я сглатываю тугой комок в горле. Украдкой гляжу на Игната, и в груди все трепещет. Я никогда никем так не восхищалась, как этим незнакомым парнем. Не перевелись у нас еще настоящие мужчины.

— Сделать тебе чай? — спрашиваю, когда Игнат доедает.

— Да не надо, я сам.

Мне хочется хоть как-то отблагодарить Игната, хоть что-нибудь для него сделать, хоть как-то порадовать. Поэтому забираю его грязную тарелку и иду на кухню. Включаю чайник, пока он закипает, мою посуду. Игнат тоже приходит и достает из шкафчика кружку.

— А ты не будешь? — спрашивает.

Секунду подумав, соглашаюсь:

— Да.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь?

— Жаропонижающее подействовало, так что намного лучше. Если ты не возражаешь, я еще на одну ночь у тебя останусь, а утром поеду домой. Просто боюсь ехать в Москву в ночь.

— Конечно, оставайся. А зачем ты так торопишься в Москву? У тебя дела?

— Нет, я свободна до конца новогодних. На работу мне одиннадцатого.

Я, блин, специально отпрашивалась у директора магазина, потому что собиралась провести с Андреем все праздники. Если б знала, что все так обернётся‚ то вышла бы в магазин третьего. У нас за работу в праздники повышенная оплата, а мне деньги не лишние. Несмотря на то, что я живу с родителями, себя содержу полностью сама, включая автокредит.

— Оставайся у меня на все праздники, — вдруг заявляет, чем повергает меня в шок. Аж кипяток переливаю, и он стекает на столешницу. — Заодно нормально выздоровеешь, — добавляет. — Ну куда ты завтра поедешь в таком состоянии?

Я настолько растеряна, что из головы мигом разбежались все мысли. Остаться у Игната до одиннадцатого числа? Почти на две недели?

— Или у тебя есть планы на новогодние?

— Нет, планов нет, — бормочу.

— Тогда оставайся.

Он улыбается. Теплой гостеприимной улыбкой настоящего мужчины, от которой мое сердце делает сальто.

— Мне неудобно...

— Неудобно спать на потолке. А провести праздники в гостях — очень даже удобно. Ты вроде это и планировала сделать, нет?

— Да, я планировала провести праздники со своим парнем у его друзей.

— Со своим бывшим парнем? — Игнат делает акцент на слове «бывший».

— Да, бывшим...

Теперь точно сто процентов бывшим. Потому что Андрей даже рядом не стоял с этим первым встречным с улицы, который спас и меня, и мою машину.

— Ну тогда оставайся. Здесь, кстати, бассейн есть.

— Да? — удивляюсь. — Где?

— Второй дом на участке. Там баня и бассейн.

— Мммм, — тяну. — Звучит привлекательно.

— Ну так привлекайся, — подмигивает.

Я задумываюсь. Неудобно, конечно. Но, с другой стороны, а почему бы и нет?

Пока я болею, о бассейне речи идти не может. Поэтому мы с Игнатом коротаем вечер в гостиной перед телевизором, поедая мандарины. Удивительно, как может быть легко и комфортно в компании первого встречного незнакомца с улицы. У меня больше нет страха и подозрений, что Игнат — маньяк-убийца. Наоборот, появилось ощущение, что я его тысячу лет знаю.

Игнат скачал и включил оскароносное кино прошлого года. Мы сразу сошлись в выборе фильма без долгих споров. У нас совпадают вкусы в кинематографе. Это неожиданно приятно. Периодически я отрываю глаза от экрана телевизора и аккуратно перевожу их на Игната. У него красивый сильный профиль.

Я проникаюсь симпатией к этому парню. Хотя вообще ничего о нем не знаю. Мне достаточно того, что он помог в трудную минуту и ведет себя со мной достаточно тактично. Не считая некоторых дурацких шуток и троллинга. Но это ерунда.

В голове пчелиным роем жужжат вопросы. Почему Игнат один не только в новогоднюю ночь, но и на протяжении всех праздников? У него совсем нет друзей и родственников? Не похож на одинокого сироту. Дом классный. Очень стильный. Здесь дорогой ремонт, дорогая мебель. Даже бассейн есть. Хочется побольше узнать про Игната.

К концу фильма я не могу усидеть на месте от любопытства. Игнат, лениво потянувшись, выключает кино и зажигает свет в гостиной. Морщусь от яркости.

— Прикольный фильм. Но, мне кажется, не очень тянет на Оскар, — говорит.

— Оскар часто дают фильмам, которые на него не сильно тянут.

— Это точно. Ну, там, наверное, есть какие-то свои критерии оценивания. Будешь чай?

— Буду.

Мы перемещаемся на кухню. Я залезаю на высокий барный стул и наблюдаю, как Игнат колдует у столешницы. Ловлю себя на том, что больше, чем наблюдаю. Любуюсь. Хотя незнакомец ничего особенного не делает: наливает воду в чайник, нажимает кнопку, достает кружки, перебирает в шкафчике упаковки с чаем.

— Есть какой-то чай с листьями смородины и цедрой апельсина, — читает на упаковке. Затем подносит к носу, нюхает. — Вроде приятно пахнет. Пьешь такой?

— Да.

Игнат насыпает листья в заварник. А я думаю о том, что покупал этот чай точно не Игнат, а кто-то другой. Интересно, кто?

— Почему ты на Новый год и все праздники один? — задаю сильно интересующий меня вопрос.

— Почему один? Я с тобой.

— Ты понял, о чем я.

— Так получилось.

Не хочет говорить. Но я не дам Игнату соскочить с темы. Я хочу узнать побольше.

— У тебя нет родственников и друзей?

Чайник закипает и выключается, Игнат наливает кипяток в заварник.

— Есть, и, к сожалению, их слишком много.

— Тогда почему ты один?

— Я же говорил: мне надоели люди.

Очень странное заявление. Люди не надоедают на пустом месте. Наверное, что-то произошло. Вспоминаю, как в новогоднюю ночь Игнат с кем-то ругался по телефону. Вряд ли он ругался с мамой. А с кем тогда? С девушкой? Возможно. Я ведь тоже ругалась с Андреем.

Меня осеняет: а что, если Игнат, как и я, расстался с девушкой после долгих лет отношений? Вот и захотел побыть один. В этом я прекрасно его понимаю. Мне после расставания с Андреем тоже требуется побыть немного одной. Игнат не в счет. Он мне не мешает.

Значит, у Игната никого нет. Эта мысль вызывает во мне улыбку. Закусив губу, отворачиваюсь в сторону, чтобы Игнат по выражению моего лица ничего не заподозрил. Он ставит передо мной кружку и садится на стул напротив.

— Расскажи о себе, — вдруг просит. — Чем ты занимаешься?

Его просьба настолько неожиданна, я аж теряюсь на мгновение. Но приятно, что Игнат интересуется мною.

— Да я же говорила: учусь и подрабатываю в магазине одежды.

Я чувствую себя такой жалкой. Мне вообще нечем похвалиться.

— На кого учишься?

— На журналиста.

Более бесполезной профессии сложно представить.

— А на каком ты курсе?

— На четвёртом. Заканчиваю в этом году.

Глядит недоуменно.

— Тогда почему ты не работаешь по специальности, раз скоро заканчиваешь ВУЗ? Зачем тебе магазин одежды?

Ну вот, теперь я чувствую себя еще более жалкой.

— Так получилось, — машу рукой. — На первом курсе мне очень хотелось независимости от родителей. По специальности, естественно, было не устроиться, поэтому пошла, куда взяли, — в магазин одежды. А на третьем курсе я купила машину в кредит. Если сейчас устраиваться по специальности, то без опыта зарплата будет очень низкой. А мне надо платить кредит. Ну и еще надо на что-то жить.

— Но ты ведь просто тратишь время впустую. Тебе надо нарабатывать опыт по основной специальности.

— Я понимаю. Но пока у меня кредит, я не могу уйти на зарплату ниже. Даже если работа будет по специальности. Но мне не долго осталось кредит платить, — поспешно добавляю. — Всего два с половиной года еще.

Брови Игната ползут вверх.

— Два с половиной года — это до хрена.

Нервно заправляю волосы за ухо.

— Я понимаю... но у меня нет другого выхода.

— Совсем?

— Если только просить деньги у родителей, а я бы не хотела. А что насчет тебя? — перевожу тему. — Ты айтишник, да?

— Да. Но у меня удаленная работа.

— А что именно ты делаешь?

— Пишу на заказ приложения.

Для меня это какая-то абракадабра.

— А это твой дом? — еще один любопытный вопрос срывается с губ.

Чтобы замаскировать стеснение, делаю глоток вкусного чая.

— Мой, конечно, — издает смешок. — А чей же еще?

— Ну мало ли, родителей...

— Нет, мой. Его полгода назад закончили строить.

— Оу, новый совсем.

— Да, долго строили. Больше я в такие стройки ввязываться не буду.

— Почему?

— Потому что долго и сложно. Надо чтобы кто-то постоянно контролировал процесс, а мне было некогда контролировать.

— И некому было помочь тебе в контроле процесса строительства?

Надеюсь, в моем вопросе не слишком читается любопытство на тему, а что у Игната в личной жизни. Ведь если бы Игнат с кем-то серьезно встречался, жил, то девушка точно бы помогала в таком вопросе.

— Нет.

— Ясно...

Ну что ж, мне очевидно: Игнат свободен. В смысле девушки нет. Иначе она точно бы помогала в процессе стройки такого классного дома. Отсутствие у Игната отношений не может не радовать. Хотя мне-то что? Не знаю. Но все равно приятно.

Температура держится все второе января. Но сбивается быстро, и это вселяет надежду на скорое выздоровление. Горло болит меньше, и состояние в целом лучше. Большую часть времени я провожу в своей комнате. «В своей» — конечно, очень громко сказано. Правильнее — в той, что я занимаю в доме Игната.

А он, кстати, спит на первом этаже. Там есть небольшая комната рядом с кухней. Кому тогда принадлежит первая дверь справа на втором этаже, которую мне было велено не открывать? Меня аж распирает от любопытства. Но я заставляю себя не приближаться к этой спальне. Нет-нет, я не опущусь до такой низости, как рысканье в чужом доме.

Третьего января я просыпаюсь без температуры. Сходив в душ, одеваюсь в красивую удобную одежду, укладываю волосы и делаю легкий макияж. Все необходимое у меня с собой, я же собиралась проводить праздники с Андреем и его друзьями. Кстати, бывший парень не звонит. И к лучшему. Не испытываю ни малейшего желания слышать его. Хотя умом понимаю: серьезный разговор нам еще предстоит.

— Я смотрю, тебе лучше, — Игнат обводит меня взглядом, когда спускаюсь на первый этаж.

Он так меня оглядел... словно руками потрогал. Клянусь, я почувствовала его невидимые прикосновения. Кожа в этих местах моментально загорелась.

— Да, мне лучше... — мямлю.

Игнат продолжает меня осматривать. И тут я понимаю, что впервые предстала перед ним в нормальном виде. В день знакомства я была взмылена и выжата как лимон. Не самый привлекательный внешний вид. Первого и второго января он видел меня больной и красной от температуры, с небрежным пучком на голове и кутающейся в кофту из-за постоянного озноба. И только сейчас я наконец-то похожа на саму себя: привлекательная стройная блондинка с большими голубыми глазами и достаточно аппетитными формами. На мне обтягивающие леггинсы и майка с вырезом.

Я вдруг чувствую себя неловко, как в школе, когда на тебя засматривается симпатичный мальчик, а ты думаешь, все ли в порядке с лицом. Теперь мне кажется, что я переборщила с укладкой или с макияжем. Хотя все в пределах разумного: легкие румяна, светлые тени, нежно-розовый блеск для губ. Волосы сделала небольшим волнами.

— Какие планы на сегодня? — сажусь в большое мягкое кресло и подбираю под себя ноги.

— Никаких, — Игнат, не сводя с меня глаз, плюхается на диван. — Чем хочешь заняться?

— Ну, с бассейном я еще пару дней повременю. А так планов нет.

— Можем съездить в город, уже все работает.

— А что в городе?

— Кино, кафе, магазины, торговые центры. Есть каток. А можем никуда не ехать и остаться дома. Посмотреть фильм, например. Что ты хочешь?

— А ты?

— Мне без разницы.

Дома время тянется медленно. Сидеть перед телевизором уже надоело. Да и хочется походить по новогодней красоте. Снег после метели не растаял, большие пушистые сугробы украшают улицы. А в центре, наверное, вовсе загляденье.

— Тогда я бы погуляла, — уверенно заявляю.

Игнат довольно улыбается. Как будто надеялся на такой ответ.

— Отлично. Поехали.

У нас же будет не свидание, а просто дружеская прогулка?

Мы едем в центр. Это достаточно крупный город в Подмосковье с высокими жилыми домами. От коттеджа Игната на машине двадцать пять минут. Улицы засыпаны красивым чистым снегом, много людей гуляют с детьми. В воздухе витает ощущение праздника.

— Минус пятнадцать, — говорит Игнат, паркуясь среди машин у торгового центра. — Гулять холодно, ты еще не до конца выздоровела. Можем пройтись по торговому центру, где-нибудь посидеть.

— Давай, — охотно соглашаюсь. У меня и самой нет желания мерзнуть. Я без перчаток, и куртка моя тонковата.

ТЦ достаточно большой. Внутри красиво украшен новогодней атрибутикой. Людей — толпы. Мы идём к эскалатору, и неожиданно Игнат берет меня за руку. Я ошеломленно поднимаю на него голову, а Игнат смотрит перед собой как ни в чем не бывало. Я не выдергиваю руку, но ощущаю себя крайне странно. Может, он механически, по привычке?

Скорее всего, потому что, когда мы ступаем на эскалатор, Игнат выпускает мою руку. Я тут же сжимаю пальцы. Прикосновение парня держится на коже, я еще чувствую его руку. Что это вообще такое было?

— Хочешь пройтись по магазинам? — спрашивает.

— Н-наверное, нет.

Я снимаю шапку и расстегиваю куртку. Жарко.

Мы медленно движемся вперед. На самом деле я просто иду за Игнатом. Торговый центр — не самое удачное место для прогулок, если не собираешься заходить в магазины. Я бы прошлась по ним, но неудобно примерять одежду при Игнате. Мы доходим до середины торгового центра, и перед нами предстает большой круглый каток.

Люди скользят по нему на коньках. Держатся за руки, смеются. Кто-то выписывает пируэты. У меня внутри разыгрывается азарт. В детстве я ходила на фигурное катание. Профессиональной фигуристкой не стала, но катаюсь очень достойно. А лед на этом катке гладенький, без ям и глубоких царапин, насколько я могу видеть.

— Давай покатаемся? — предлагаю Игнату.

Он глядит на каток и задумчиво чешет затылок.

— Ээээ... ну, давай ты покатайся, а я тебя подожду.

Прищурив в глаза, внимательно всматриваюсь в лицо Игната. Странно, дома он сам упоминал мне наличие катка, когда звал в город. Говорил, можно покататься.

— А почему ты не хочешь?

— Да я так...

— Подожди, — снова прищуриваюсь. — Ты что, не умеешь кататься на коньках?

— Умею, но не очень...

Я начинаю громко хохотать. Игнат такой высокий, сильный, мужественный и... не умеет кататься на коньках? Боится льда?

— Что смешного? — угрюмо интересуется, сведя брови на переносице.

— Ты боишься выйти на лед? Серьезно?

Я не могу успокоиться. Меня разбирает смех.

— Я не боюсь. Просто не хочу.

— Ну-ну, — к собственному удивлению, хватаю Игната за руку и тяну к кассам. — Не бойся, я не дам тебе упасть и опозориться.

Бурча себе под нос что-то недовольное, Игнат послушно семенит за мной. Я говорю кассиру, что мы берём один час, а также коньки напрокат. Расстегиваю молнию на сумочке, как Игнат опережает меня и достает кошелёк из заднего кармана джинс. Я на мгновение замираю, глядя на то, как он расплачивается за нас двоих.

Это более чем неожиданно. Я растеряна. У нас не свидание, мы вообще едва знакомы. При таких исходных данных, как у нас, мужчины за женщин не платят. По крайней мере в моем окружении так. Поэтому я чувствую себя крайне неловко и не знаю, как быть. Предложить Игнату деньги за мой билет? Это не будет выглядеть глупо? Ладно, заплачу за него в кафе. С такой мыслью я успокаиваюсь и направляюсь вслед за Игнатом к пункту выдачи коньков.

Незнакомец не хочет выходить на лед и оттягивает этот момент, как может. Мне снова становится смешно. Это так мило — сильный и брутальный молодой мужчина не умеет кататься на коньках.

— Знаешь, а ты похож на хоккеиста, — иронично замечаю.

— Чем же?

— Прической и растительностью на лице, — заявляю со знанием дела.

Игнат не оценивает мой юмор. Еще больше хмурится.

Мы надели коньки и направляемся ко входу на каток. Я первой выезжаю на лед. Отъезжаю на пару метров и, покрутившись вокруг себя, возвращаюсь к Игнату.

— Слушай, ты так классно катаешься, зачем тебе я?

Не отвечая Игнату, хватаю его за руку и тащу на себя. Он буквально вываливается на лед и чуть не падает, но успевает вовремя поймать равновесие. Уезжает далеко вперед. Ну как уезжает. Скорее, катится по инерции. Поскольку единственное, что делает Игнат, — это пытается удержать равновесие, пока коньки мчат вперед, рискуя наехать на людей.

— Давай мне руку, — подъезжаю к нему. — Будем медленно кататься по кругу. Не бойся, — снова хохочу. — Если что, я тебя спасу.

Игнат с подозрением глядит на меня сверху вниз, как слон на моську. Мол, ты мне по плечо, как ты можешь меня спасти? А я могу думать лишь о том, что его теплая большая рука в моей руке крепко сжимает пальцы и согревает меня сквозь кожу.

Мы не отпускаем руки на протяжении всего часа. У меня сердце то заходится галопом, то наоборот пропускает удары. Игнат волнует меня. Как может волновать девушку понравившийся ей парень. По коже периодически проходят электрические разряды, в груди шевелятся разные чувства. Кажется, наши руки приросли друг к другу. Мы спокойно нарезаем круги по катку, о чем-то болтаем, а я уже не представляю, что будет, когда мы рассоединим ладони.

Меня пугает то, что я чувствую рядом с Игнатом. Это кажется таким... неправильным, что ли. Еще четыре дня назад я любила Андрея и мчалась к нему встречать Новый год, а сегодня боюсь, когда совершенно чужой и посторонний парень отпустит мою руку. Разве такое возможно? И самое главное — а что с этим делать? Как избавиться от навязчивого желания все время смотреть на Игната и быть с ним рядом?

Когда проходит час и мы покидаем каток, руки приходится отпустить. Меня сразу пронизывает холодом похлеще, чем от льда на катке. Инстинктивно обхватываю себя за плечи. Настроение как будто хуже стало. Дурацкое ощущение, нужно прогнать его. Настя, ну что ты, в самом деле, как восьмиклассница какая-то. Тебе двадцать два года, держи себя в руках.

— Неожиданно оказалось не плохо, — говорит Игнат, снимая коньки. — Спасибо, — улыбается такой улыбкой, от которой сердце делает сальто.

У еще у него красивый бархатный тембр. Голос Игната словно теплом окутывает. Ну ё-моё. Я совсем поплыла по этому парню. Какая несусветная глупость.

— Нормально ты катался. Не похоже было, что первый раз на льду.

— Не первый, конечно. Но все равно коньки — это не мое.

— А что — твое? — с любопытством поворачиваю к Игнату голову.

Я хочу знать об этом парне все. Что любит, чем увлекается, какие хобби. Чем он живет, чем дышит. Мне все интересно. Каждая деталь, любая мелочь.

— Компьютеры, машины, футбол.

Компьютеры, машины, футбол... Это так по-мужски. От Игната веет силой и брутальностью. С ним есть чувство защищенности.

— Футбол мне тоже нравится. За кого болеешь?

— Из наших за «Спартак».

— А не из наших?

— За «Манчестер Юнайтед».

— Почему именно за них? — удивляюсь.

— Я много раз был в Манчестере в Англии. Меня с детства отправляли туда для изучения английского языка, в студенчестве уже сам ездил. У меня много друзей в Манчестере, и я в целом люблю это место. Так пришла любовь к их клубу. Я ходил на матчи, болел за «Манчестер Юнайтед».

— Вау, здорово, — отвечаю с придыханием. — А сам бы не хотел там жить? — новый любопытный вопрос.

— Иногда посещают такие мысли. Я работаю на удаленке и могу жить хоть на необитаемом острове, лишь бы был компьютер с интернетом.

— Классно, — с восхищением.

Я правда восхищена Игнатом. Иметь возможность работать из любой точки мира, не быть привязанным к конкретному месту — это же мечта. Можно много путешествовать и не быть зависимым от отпуска всего лишь 28 дней в году.

После катка идти в торговом центре особо некуда. В магазины мы не заходим, а многочисленные детские развлечения нам неинтересны.

— Пойдём в кино? — вдруг предлагает, когда мы проходим полностью весь второй этаж.

Мой первый порыв — сказать, что мы и так каждый день смотрим дома фильмы. Но вовремя прикусываю язык. Все равно заняться нечем.

— Давай, — соглашаюсь.

Мы поднимаемся на последний этаж, где располагается кинотеатр. Здесь толпятся люди с детьми и вкусно пахнет попкорном. Выбор из фильмов невелик. Через полчаса начнется семейная комедия, поэтому мы берём билеты на нее. Вернее, Игнат берет. Стоя у кассы, он снова достает из кармана бумажник и прикладывает к терминалу карту. Я сквозь землю провалиться хочу. Зачем он это делает? У нас же не свидание!

Смотрю на наши билетики в кино. Пришлось взять последний ряд, потому что в центре зала мест не было. Не знаю, о чем думал Игнат в этот момент, а я о том, что последний ряд — это место для поцелуев у подростков. Но вряд ли Игнату пришла в голову такая чепуха. К слову, у нас достаточно приличная разница в возрасте — семь лет. Мне 22 года, а ему 29. У меня еще свежи в голове воспоминания из школы, когда парочки среди одноклассников непременно покупали билеты в кинотеатр на последний ряд. Игнат вряд ли такое помнит.

Он такой взрослый, вдруг осеняет. Без малого тридцать лет. У меня такого взрослого парня еще не было. Хотя у меня всего-то был только один парень — Андрей. Он на год старше меня. До Андрея были ухажеры, я ходила на свидания. Каждый раз это были мои ровесники. А Игнат разительно отличается от моих сверстников. В 22-23 года люди только заканчивают институт, многие еще живут с родителями и преимущественно за их счет. Игнат же полностью самостоятелен. Вон какой крутой дом построил. Айтишник. Ну да, им хорошо платят.

— Будешь попкорн? — спрашивает, подходя к бару.

— Нет, спасибо.

На самом деле я очень люблю попкорн, но Игнат ведь снова будет здесь за меня платить? А мне неловко, поэтому лучше откажусь.

— Я все равно возьму. Ты какой любишь: соленый, сладкий, сырный, смешанный?

На удивление очереди в баре почти нет, и Игнат уже достал из кармана бумажник. Обреченно вздыхаю про себя.

— Да любой... — мямлю.

— Давай смешанный?

— Угу...

— Нам большое ведро смешанного попкорна, — обращается к бариста. — Что будешь пить? — это уже ко мне.

— Просто воду.

— Одну бутылку воды и колу без льда.

Игната не парит, что наша прогулка по торговому центру выглядит как классическое свидание? Я одна заморачиваюсь по этому поводу? Кажется, его вообще ничего не парит. Игнат абсолютно расслаблен, как будто каждый день так ходит гулять с девушками. Может, и мне следует отпустить ситуацию? Наверное, это будет наилучшим вариантом.

Я заставляю себя выдохнуть и откинуть в сторону ненужные мысли. Игнат сам предложил мне пожить у него на праздниках, сам пригласил погулять в ТЦ‚ сам по собственной инициативе везде за меня платит. И даже на дороге в новогоднюю ночь он сам остановился и сам предложил помощь. Я никому не навязываюсь. Так что моя совесть чиста.

С такими мыслями я захожу в зал и занимаю место в последнем ряду согласно нашим билетам. Фильм оказывается очень годным, и даже шутки смешные. Я периодически опускаю руку в ведро попкорна и пару раз встречаюсь там с ладонью Игната. Каждое прикосновение к его пальцам отдает во мне волной дрожи. До мурашек. Меня бросает то в жар, то в холод. Я перестаю следить за сюжетом фильма и не могу больше думать ни о чем кроме того, что Игнат мне до ужаса нравится.

После кинотеатра Игнат предлагает пойти в ресторан, но я отказываюсь. Он ведь и там будет платить, а мне до ужаса неудобно. Мы возвращаемся домой. Впереди еще целый вечер. Нужно доедать блюда с новогоднего стола. Помыв после ужина посуду, ставлю тарелки в шкафчик над раковиной. Хочется выпить чего-нибудь вкусного и интересного. Я открываю ящик с чаями. Перебираю разные упаковки и нахожу смесь для глинтвейна.

— О, глинтвейн! — за спиной возникает Игнат. Он даже не знал, что она у него есть. Ну точно не сам покупал. — Есть вино. Давай сварим? Ты умеешь?

— Умею.

Он достает из другого шкафа бутылку красного вина. Я немного сомневаюсь, рассматривая ее. Вообще, я быстро пьянею. Мне достаточно пары бокалов. Так что глинтвейн — опасная дорожка. Вздохнув, выливаю вино в кастрюлю. Ну а чем еще заниматься целый вечер? К тому же я хочу узнать об Игнате побольше. Может, спиртное поможет раскрепоститься? В первую очередь ему.

Глинтвейн получается ароматным и прилично алкогольным. Вино оказалось тяжеловато. Я делаю маленький глоток и сразу чувствую, как меня ведет. Мы сидим на пушистом ковре в гостиной, Игнат зажег камин, и от него обдает жаром. Я снимаю с себя тёплую кофту и остаюсь в одной футболке. Боковым зрением замечаю: Игнат проследил за тем, как я раздеваюсь.

Интересно, а я ему нравлюсь? Еще глоток глинтвейна — и жар приливает к щекам.

— Где ты учился на айтишника? — спрашиваю.

— У нас, но на третьем курсе на семестр ездил по обмену в Америку.

— Оу, — искренне удивляюсь. — И как тебе там?

— Нормально. Студенческая жизнь веселее, чем у нас.

— И в чем же?

— Там все студенты живут в университетском кампусе, постоянно тусовки, вечеринки.

— А у нас не так? — выгибаю бровь.

— Если только у тех, кто живет в общаге. А москвичи после пар едут домой.

Ой, это точно. Я была несколько раз в общежитии своего университета. По вечерам там, конечно, весело. Иной раз даже завидуешь иногородним. Общага моего универа закрывается для гостей в девять. Только, блин, начинается все самое интересное, как тебе нужно уходить.

— Давай поиграем в «Я никогда не»! — восклицаю. — Все равно мы пьем, — приподнимаю кружку с глинтвейном.

Игнат смеется. Конечно, ему известны правила игры. Наверняка сам часто играл, особенно в американском кампусе.

— Давай, — соглашается. — Начинай.

Надо хорошо подумать. Я ведь затеяла эту игру не со скуки, а потому что хочу узнать Игната получше. Задавать личные вопросы в лоб неудобно. А в игре, да еще с алкоголем, — вполне. Ну и чтобы самой тоже немножко выпивать, нужно спрашивать в том числе то, что я делала.

— Я никогда не застревала на дороге без бензина, — Игнат громко смеется, а я делаю глоток глинтвейна. Потому что я застревала.

Игнат не пьет. У него таких неприятных казусов, как у меня, никогда не было.

— Я до сих пор не понимаю, как ты умудрилась не заметить, что заканчивается бензин.

— Я видела, что он заканчивается, — произношу в свое оправдание.

— Тогда еще страннее.

— Сначала мне попадались заправки со слишком дорогим бензином, — рассказываю. — А ты ведь помнишь, что я бедная студентка с автокредитом, которая подрабатывает продавцом в магазине одежды? Поэтому дорогие заправки я проехала. Потом я заслушалась музыку и проскочила еще две бюджетные. Ну а на последней была огромная очередь из машин, и я решила дотянуть до следующей в надежде, что там машин будет поменьше. Я ведь торопилась праздновать Новый год и не могла долго торчать в очереди.

— И до следующей заправки ты не дотянула, — догадывается.

— Угу.

Игнат снова тихо смеется и качает головой, мол, как так можно?

— Твоя очередь.

Мне не терпится вернуться к игре. Игнат задумывается. А мне тем временем становится еще жарче. Чувствую‚ как покрылась пунцовыми пятнами от исходящего от камина жара. Игнат не должен их видеть, в комнате выключен свет. Мы освещаемся только огнём и гирляндой на елке. В гостиной царит полумрак. В совокупности с крепким глинтвейном он придает обстановке интимности.

— Я никогда не праздновал Новый год с первой встречной.

Одновременно делаем по маленькому глотку. Потому что оба праздновали — друг с другом.

— Почему ты остановился на дороге? — задаю давно интересующий вопрос. — К слову, ты был единственным кто остановился предложить помощь.

Игнат изумленно выгибает бровь.

— Да ладно!? Никто не остановился кроме меня?

— Ну, раз я стояла одна на обочине, очевидно, никто.

— А я думал, ты всех отшила, приняв за маньяков.

Прыскаю от смеха.

— Я была в таком состоянии, — произношу сквозь хохот, — что была готова сесть в машину даже к маньяку. Так почему ты решил остановиться и предложить помощь?

Игнат пожимает плечами.

— Не знаю. Я ехал из супермаркета с полными пакетами еды. Сначала увидел твою машину. Остановился возле нее, в салоне никого не было. Сел обратно в свою и поехал дальше. Потом смотрю: девушка на обочине стоит. Одна, согнулась пополам. Твои длинные светлые волосы развевались на ветру, и я подумал, что ты похожа на Снегурочку. Ну, новогодняя ночь, метель, светловолосая девушка. И я остановился.

Похожа на Снегурочку. Мне приятно. Расцениваю эти слова как комплимент.

— Не пожалел, что остановился?

Игнат тепло улыбается, и низ моего живота спазмом простреливает. О Господи, а это еще что такое!? Нет, нет, нет! Это все алкоголь! Я не могу испытывать сексуальное возбуждение к Игнату. Или могу?

— Не пожалел. Ты скрасила мой Новый год. Я рад, что мы здесь с тобой вдвоем.

Новый спазм. Низ живота наполняет сладкое ноющее чувство. По позвоночнику проступила испарина.

— Твоя очередь, — Игнат испытывающе на меня глядит.

— У меня никогда не было секса на одну ночь.

Выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать. И не пью. Потому что у меня правда никогда не было секса на одну ночь. У меня был секс только с Андреем.

А вот Игнат, ухмыльнувшись, делает глоток.

— Что ты смотришь на меня с таким осуждением? — спрашивает Игнат.

— Никакого осуждения, просто интересно. Рассказывай.

— Да нечего особо рассказывать, — пожимает плечами. — Бывало, знакомился где-то с девушками, знакомство бурно переходило в секс, а на утро надо было идти по своим делам.

Для меня это что-то немыслимое. Я не представляю, как такое возможно. Заняться сексом — это же не кружку кофе выпить. Это нельзя сделать с кем попало. Человек должен сильно нравиться, должно быть влечение, помимо этого тебе должно быть хорошо и комфортно с ним.

— А у тебя никогда не было секса на одну ночь? — удивляется.

— Я не сделала глоток глинтвейна. Значит, не было.

Игнат ухмыляется.

— Ну по тебе видно, что ты хорошая правильная девочка.

— Это плохо?

— Наоборот. Давно не встречал хороших и правильных девочек.

Игнат чуть опьянел от крепкого глинтвейна. Разглядывает меня хмельным взглядом. А у меня появляется ощущение, что руками трогает. Сердце начинает биться чаще, в горле резко пересыхает. Потому что сейчас Игнат смотрит на меня как на понравившуюся ему девушку.

Низ живота снова простреливает спазмом, под футболкой и лифчиком напрягаются соски. Отворачиваю лицо в сторону, закусываю губу. От Игната исходят флюиды, которые влияют на меня как афродизиак. Хочется сжать бедра. А еще лучше — почувствовать на себе тело Игната. Ой, что-то куда-то не туда меня ведет...

— Я никогда не любил никого по-настоящему, — голос Игната врезается в мозг.

Оторопело гляжу на него. Игнат не делает глоток. А я не знаю, делать ли мне. Я любила Андрея по-настоящему? Посомневавшись пару секунд, немного отхлебываю из кружки.

— Я была в отношениях три года, — отвечаю на немой вопрос Игната.

Он аж бровь выгнул.

— С этим, который бросил тебя на дороге в новогоднюю ночь?

— Если точнее: он не бросил, а просто не приехал меня забрать.

— Не важно. Серьезно? Ты любила его по-настоящему? — скептично.

— У меня скорее к тебе вопрос. Как можно было дожить до двадцати девяти лет и ни разу никого не полюбить?

Игнат тяжело вздыхает. Откидывает голову на диван и долго смотрит в потолок. А я в душе прыгаю от радости: Игнат никого не любит! У него нет девушки! Мне едва удается не заулыбаться во весь рот.

— Ну, — начинает после очень долгой паузы, — был один раз, когда я думал, что люблю девушку. Но потом я понял, что это не так. Может, это была влюбленность, не знаю. Но она прошла. Сейчас я точно могу сказать, что настоящих глубоких чувств у меня ни к кому не было.

Как удержать себя в руках, чтобы не вскочить на ноги и не начать танцевать от счастья?

«Настя, если Игнат никогда никого не любил, это не значит, что он полюбит тебя», глас разума пробивается сквозь ликование.

Эта мысль немного приземляет меня. Действительно, чего это я обрадовалась, будто Игнат непременно меня полюбит. Пока на это даже намека нет.

— И что стало с той девушкой? — спрашиваю.

— Ничего. Жива-здорова.

— А она любила тебя?

Неопределённо ведет плечами.

— Не знаю. Я думаю, тоже нет.

Короче, понятно. Нет у Игната никого. Осталось и мне окончательно избавиться от Андрея. Зная моего бывшего парня, разговор нам еще предстоит.

— Я никогда не откровенничала с незнакомцем, — говорю первое, что приходит на ум.

Одновременно засмеявшись, мы делаем по глотку.

— Но ты первый незнакомец, с которым я откровенничаю! — восклицаю.

— Ты тоже первая незнакомка, с которой я откровенничаю.

Ну хоть в чем-то мы стали друг у друга первыми. Приятно.

В моей кружке почти не остается глинтвейна. К концу игры мы оба изрядно пьяные. Ну, я так точно. Алкоголь в совокупности с жаром от камина и флюидами от Игната сделал мою голову ватной. Кожа зудит в тех местах, на которые смотрит Игнат. Либо я совсем наклюкалась, либо он реально разглядывает меня как сексуальный объект. Между ног мокро и ноет. Сквозь нетрезвый мозг понимаю: мне лучше подняться в свою комнату, пока не наделала пьяных ошибок.

— Ладно, уже поздно, я пойду, — предприняв попытку подняться с пола на ноги, не удерживаю равновесие и падаю обратно на пушистый ковёр.

— Давай помогу, — Игнат слегка засмеялся.

Судя по тому, как бодро он поднялся, одна кружка глинтвейна не сильно на него подействовала.

— Давай руку, — оказывается возле меня.

Со страхом кошусь на его большую сильную ладонь. Сглотнув, протягиваю свою. Игнат крепко хватает меня и тянет на себя. Но делает это слишком сильно, и я врезаюсь лицом в его грудь. Неосознанно делаю глубокий вдох и... Боже, я сейчас умру. Как же умопомрачительно он пахнет.

Моя рука все еще в руке Игната, он сжимает ее крепко. Я стою вплотную к его телу. Дышу им. Мы не двигаемся. Осмелев, поднимаю на Игната голову. Он глядит на меня сверху вниз. В полумраке гостиной его глаза кажутся чёрными, а черты лица строгими. Чем дольше смотрю на этого парня, тем сильнее пьянею. Как будто по венам вместо крови разливается

алкоголь. Меня штырит. Конкретно так. Внутренности в узел закручиваются, внизу живота новый спазм. Я прижимаюсь грудью к телу Игната, соски твердеют сильнее.

Он отпускает мою руку и кладет ее мне на поясницу. Чуть плотнее вжимает в себя, и, клянусь, я чувствую животом его эрекцию. Последняя ниточка между мной и здравым смыслом обрывается. Да по фиг будь что будет. В конце концов, утром можно будет свалить все на алкоголь. Я встаю на носочки и целую Игната в губы.

Он словно ждал поцелуя. Отвечает моментально. Впивается теплыми губами в мои, сминает их, подчиняет себе. Я не ожидала такого стремительного ответа. Хоть и первая поцеловала, а Игнат застал меня врасплох. Чтобы не свалиться от шока, крепко хватаюсь за его сильные плечи. Игнат перехватывает инициативу, пускает мне в рот свой язык. Играет с моим, дразнит. Прикусывает нижнюю губу, чуть оттягивает на себя, а следом снова проникает языком в мой рот.

Это крышесносный поцелуй. Такой, от которого все мозги разом вышибает. Сердце в груди трепещет, срывается с тросов и летит в бездну. Ноги стали совсем ватными, я висну на Игнате, чтобы не упасть. Он, видимо, догадывается, потому что кладет мне на поясницу вторую руку и сильнее вжимает в свое тело.

Да, сто процентов у него эрекция. Я чувствую через его джинсы и свою кофту. Я тоже возбуждена, но от осознания того, что Игнат хочет меня, завожусь еще больше. Низ живота пронизывает разряд за разрядом. Меня закручивает в пучину страсти и похоти.

Давно со мной такого не было. Именно жгучей всепоглощающей страсти. Когда тормоза напрочь срывает. Когда летишь в пропасть — и будь что будет. Когда ни на секунду не хочешь останавливаться. Когда жаждешь раствориться в человеке.

Не разрывая поцелуя, Игнат подхватывает меня под ягодицами. Он такой большой и сильный, держит меня словно пушинку. Обхватываю ногами его спину, обнимаю шею. Игнат несет меня на диван. Садится на него, а я оказываюсь сверху. Трусь о его член. Он и сам, крепко держа меня за бедра, насаживает на себя. Сколько силы и тестостерона исходит от этого парня. Я чувствую себя маленькой, слабой, беззащитной. И мне нравится это ощущение.

Наш поцелуй не прервался ни на секунду. Я, наверное, стерла губы. Их больно покалывает от щетины Игната. Но я не могу остановиться, не могу отстраниться от парня. Я хочу еще и больше. Поэтому, когда Игнат запускает руки мне под кофту почти стону от наслаждения. Он направляется прямиком к груди. Просовывает ладони под лифчик и поглаживает твердые возбужденные соски.

Это что-то с чем-то. Меня молнией пронизывает. Игнат обводит большими пальцами соски, и я впервые прерываю поцелуй, чтобы ахнуть от наслаждения ему в губы. Я пьяна и не только от глинтвейна. У меня потеряна связь с реальностью. Тело изнывает — так сильно хочет продолжения. Я сама снимаю с себя кофту. Игнат хмельным взглядом оценивает мою грудь.

— Охуенная.

Это лучший комплимент, который мне доводилось слышать. Никакие другие эпитеты с ним не сравнятся. Потому что Игнат ТАК произносит это слово, ТАК смотрит на меня в этот момент. Я готова кончить.

Он расстегивает лифчик и бросает его на пол. Проводит носом по грудной клетке вниз к ложбинке, шумно втягивает мой запах.

— Охуенно пахнешь, Снегурочка.

По телу проносится россыпь ледяных мурашек. Игнат берет губами один сосок, слегка оттягивает на себя. Следом проделывает то же самое со вторым. Водит по ним кончиком языка, словно узоры рисует.

— Ах, — не сдерживаю стона.

У меня кружится голова. Комната плывет, нас с Игнатом закручивает центрифуга. Между ног потоп и пожар одновременно. Там все ноет и пульсирует. Одежда мешает. Мне уже мало просто тереться о член Игната, я хочу сесть на него до упора.

Снимаю с Игната футболку. Мгновение смотрю на его крепкий накачанный торс. Провожу руками, наслаждаясь силой мышц. Аж пальцы сводит от наслаждения. Хочу трогать его.

Игнат снова притягивает к себе мое лицо и впивается в губы. Целуясь, мы ласкаем друг друга руками. Игнат не отпускает мою грудь, я глажу его торс и кубики пресса. От переполняющего меня возбуждения начинаю дрожать, как осиновый лист. Я на грани. Впервые в жизни готова кончить, не снимая джинс, только от того, что парень целует меня и трогает.

Но я хочу почувствовать Игната в себе. До смерти хочу. Нащупываю руками его ремень и расстегиваю. Игнат правильно считывает мое намерение. В свою очередь расстегивает пуговицу у меня на джинсах. Я встаю на коленях, чтобы Игнат спустил их с меня. Он хватает мои голые ягодицы, облаченные только в тонкие стринги, и сжимает их сильно. Издает не стон, не то рычание. Шлепает меня по ним.

Моя смазка течет по внутренней стороне бедер. Мне кажется, я впервые в жизни возбуждена настолько сильно. Тем удивительнее, что это произошло с полузнакомым Игнатом, а не с моим бывшим парнем, с которым встречалась три года. С Андреем, конечно, тоже было и желание, и возбуждение, и иногда даже оргазмы. Но все было намного приземленнее. Я не сходила с ума так, как сейчас, не проваливалась в бездну страсти.

Я превратилась во взбесившуюся мартовскую кошку. Я хочу Игната до умопомрачения. Он просовывает пальцы под стринги, едва ощутимо проводит ими по мокрому пульсирующему клитору.

— О-о-о-х.

Нереальные ощущения оглушают меня. Зажмуриваю глаза. Чтобы не кричать, приходится закусить губу. Игнат ускоряет движения пальцами, усиливает нажим на клитор.

— Ты такая мокрая. Охуеть просто, — говорит, целуя и покусывая мою шею.

— Я...хочу... тебя... — сбивчиво шепчу.

Мамочки, я испытываю что-то космическое. Это же всего лишь пальцы, разве от них может быть так хорошо? И если Игнат вытворяет такое одними лишь пальцами, то что же тогда он делает членом? Боюсь представить.

— Кончи сейчас, — шепчет мне на ухо и ныряет двумя пальцами в меня.

Быстро входит ими, а большим пальцем трет клитор.

— Я хочу твой член.

Я серьезно сказала это вслух? Как же стыдно... А впрочем, нет, не стыдно. Сейчас мне ничего не стыдно. Я превратилась в самую развратную версию себя, и мне это нравится.

— Член тоже получишь. Сегодняшний вечер будет долгим, Снегурочка.

Игнат входит в меня пальцами быстро-быстро. Обессилев, падаю лбом ему на плечо. Обнимаю за шею, трусь сосками о его голую грудь. Мне много не надо. Я давно на грани. От очередного быстрого движения внизу живота происходит вспышка, которая прокатывается по всему телу. Я громко стону. Очень громко. И долго. Удовольствие пронизывает меня спазмами. Один, второй, третий. Я больше не могу. Меня покидают силы. Из глаз брызжут слезы.

— Ааааааа.

Когда Игнат вытаскивает из меня пальцы, я падаю обратно ему на ноги. Продолжаю крепко обнимать за шею, дышу со свистом в его ключицы. Я не могу ни о чем думать кроме того, что это был самый сумасшедший оргазм в моей жизни. Я никогда прежде так не возбуждалась и никогда прежде так сильно не кончала. В алкоголе ли дело? Или в самом Игнате? Потому что этот парень действует на меня, как афродизиак.

С трудом отрываю голову от его груди и затуманенным взглядом смотрю в лицо. Он лукаво ухмыляется, как будто что-то задумал. Поднимает мокрые пальцы и обводит ими мои губы, а затем просовывает мне в рот. Соленый вкус моей смазки сразу попадает на рецепторы.

— Мы на сегодня еще не закончили, Снегурочка‚ — зловеще шепчет и расстегивает молнию на своих джинсах.

Мы избавляемся от всей оставшейся одежды, после этого Игнат встает с дивана вместе со мной и несет меня в свою комнату на первом этаже. Я здесь не была и с удовольствием бы осмотрела интерьер, да не до него. Игнат придавил меня к кровати и впился в губы. Чувствовать на себе его крепкое спортивное тело — чистое наслаждение. Я обнимаю Игната за спину, прижимаю со всей силы к себе.

Хочу раствориться в этом парне. От наслаждения ёрзаю под ним. Трение тел пробуждает во мне новое желание. Животом я чувствую горячий возбужденный член. Из него выделяется много смазки, она стекает по моей коже.

— Ненасытная какая, — Игнат хрипло смеется.

Он разорвал поцелуй, чуть отпрянул назад и смотрит мне прямо в лицо. Контакт глаза в глаза — и в груди происходит короткое замыкание, словно током ударило. Время замирает, мир останавливается. На мгновение кажется, что на всем белом свете существуют только два человека — я и Игнат. Нет больше никого и ничего. Нет больше жизни кроме нашей — одной на двоих.

Наваждение проходит, когда Игнат снова склоняется ко мне и чмокает в губы. Не очень понимаю, что это сейчас было. Сердце застучало с такой сумасшедшей силой, что, кажется, вся округа слышит.

— Ты тоже это почувствовал? — растерянно шепчу.

— Как будто электрический разряд?

— Да. И как будто время перестало идти.

Должно быть, последняя фраза звучит совсем по-дурацки. Но Игнат не смеется. Он берет мою ладонь и подносит к своему сердцу. Оно с такой силой бахает, как будто там барабан. Значит, не только у меня перемкнуло. У него тоже. Мне становится немного жутко, кожа покрывается мурашками. Взволнованно вздыхаю. Игнат снова опускает голову ко мне и аккуратно, почти невесомо целует в губы. Затем посыпает россыпью поцелуев все лицо.

Меня окутывает исходящая от Игната нежность. Я медленно успокаиваюсь. Мне тепло, мне хорошо. Игнат согревает меня и в прямом, и в переносном смысле. Беру руками его колючие щеки и льну к губам. Наш поцелуй долгий, глубокий, тягучий. Между ног снова мокро, снова сладко ноет.

— Хочу тебя, Снегурочка, — громко шепчет мне в рот. — Одуреть, как хочу.

— А я тебя.

Мне нравится, как Игнат называет меня Снегурочкой. Есть в этом что-то ласковое, как будто с любовью. Приятно.

Игнат скатывается с меня на кровать, тянется к тумбе и что-то оттуда достает. По звукам догадываюсь: презерватив.

— Подожди, — тихо говорю, когда Игнат собирается разорвать фольгу.

Сажусь на постели и забираю у Игната презерватив. Другой рукой обхватываю член и провожу вниз-вверх по стволу. Игнат издает стон, а я закусываю губу, чтобы не застонать с ним вместе. У Игната большой ровный член, из головки выделяется смазка. Моя ладонь скользит как по маслу. Игнат падает спиной на кровать. Еще раз простонав, закрывает глаза. Ему нравится то, что я делаю. Это придает мне уверенности, заводит меня еще больше. Откладываю презерватив в сторону и второй рукой помогаю себе.

Игнат громко стонет, я начинаю дрожать. До безумия хочу почувствовать его член в себе, поэтому останавливаюсь. Вытаскиваю презерватив из фольги и раскатываю по стволу. Перебрасываю через Игната ногу, на секунду замираю над ним.

Игнат открыл глаза. В его чёрных зрачках вижу свое отражение. Пугаюсь его. Но Игнат не дает шанса отступить. Он берет меня за бедра и насаживает на член. Одновременно ахаем. Я замираю на мгновение, чтобы почувствовать Игната в себе, чтобы ощутит каждый сантиметр, каждый миллиметр его члена. Я так этого хотела. Он до конца во мне. Весь. Полностью.

Начинаю медленно двигаться, Игнат поддерживает мои бедра. Как же хорошо. Сладкие разряды проходят по телу один за другим. Я наращиваю темп, сажусь глубоко, до упора. Шумно дышу, стону.

Игнат притягивает меня к себе. Падаю корпусом на его грудь. Он обнимает меня за спину и целует в губы. Прижав плотно к себе, начинает сам быстро двигаться. Вдалбливает член до упора, заставляя меня терять от наслаждения связь с реальностью. Всё меркнет в этот момент: звуки за окном, свет в коридоре за открытой дверью, наши громкие стоны. Я проваливаюсь в бездну. Меня засасывает пучина удовольствия.

Я кончаю. Сильно, мощно. С громким криком на весь дом. Игнат продолжает входить в меня, пока я трясусь в конвульсиях оргазма. Это что-то запредельное, невозможное. У меня бывали оргазмы раньше с Андреем‚ но этот... у меня нет слов.

Это...

Это...

Это просто отвал башки.

Игнат снимает с себя мое обессиленное тело. Переворачивает меня на бок и входит сзади. Что? Еще?

Я опустошена, поэтому просто лежу и не шевелюсь, пытаясь восстановить дыхание. Игнат уткнулся лицом мне в затылок, глубоко втягивает мой запах и продолжает меня трахать. Одна его рука держит мою грудь, вторая у меня между ног. Внизу живота появляются приятные ощущения. Губы растягиваются в блаженной улыбке. Игнат входит в меня быстрыми резкими толчками. Один, второй, третий. По его свистящему дыханию догадываюсь: сейчас кончит.

Да. Издав громкий стон мне в затылок, Игнат сильно сжимает мое тело и бурно кончает. Выходит из меня, наверное, только через минуту, когда ослабевает хватку на теле. Он переворачивается на спину, а я остаюсь лежать на боку. До ушей начинает доноситься шум с улицы. Постепенно возвращается реальность.

— Иди ко мне, — тихо зовёт.

Не дожидаясь, когда я повернусь, Игнат сам берет меня и укладывает на свое плечо. Перекидываю руку через его тело. Похоть, страсть и действие алкоголя прошли. Теперь работает здравый смысл. О чем он говорит? О том, что я ни о чем не жалею. Мне было хорошо. До безумия хорошо.

— Обожаю, как ты пахнешь, Снегурочка, — Игнат зарылся носом в мою макушку. — Ты вся такая мягкая, теплая, манкая, — ощупывает руками мое тело. — Кайф.

Я радуюсь комплиментам, но не могу выдать должной реакции. Насыщенный день, глинтвейн и секс сделали своё дело — я выключаюсь.

— Я пойду к себе, спать хочу, — порываюсь встать с кровати, но Игнат не дает мне этого сделать.

— Куда собралась, Снегурочка? Теперь будешь со мной спать, каждую ночь, пока ты у меня.

Утром я просыпаюсь в прекрасном расположении духа. Даже горло больше не болит. Быстро я выздоровела. У меня было хорошее лекарство.

Потягиваюсь на кровати и поворачиваю голову к Игнату. Он всю ночь обнимал меня и дышал мне в волосы. А я вдыхала аромат его груди. Игнат пахнет чем-то древесно-терпким. Теперь этот запах ассоциируется у меня с силой и мужественностью.

Одеяло прикрывает лишь бедра Игната. Любуюсь его атлетическим телосложением. Ровные кубики пресса, объемные бицепсы на руках, массивная шея. Черты лица строгие и чуть заостренные даже во сне. Тянусь ладонью и провожу кончиками пальцев по контуру губ. Целовать их — все равно что есть сладкую вату. Нет ничего вкуснее и желаннее.

Игнат чуть дергается от моих прикосновений‚ трет лицо, зевает и, наконец, открывает глаза. Смотрит на меня сквозь пелену сна в глазах.

— Доброе утро, Снегурочка, — спросонья его красивый голос звучит чуть с хрипотцой. — Как спалось?

— Замечательно спалось.

Я переворачиваюсь на живот. Мое тело полностью обнажено. Ночью мы уснули и не потрудились надеть хотя бы трусы. Одеяло сползает до поясницы, голую грудь не прикрывают даже распущенные волосы. Цепкий взгляд Игната сразу устремляется на нее.

Между ног немного побаливает и ноет. Мы занимались сексом еще один раз в душе, а потом ночью. Я захотела перевернуться на другой бок, случайно разбудила Игната и дальше он уже не дал мне спать. Судя по его взгляду на мою наготу, он что-то задумал. Одеяло в районе паха поднимается вверх...

— Пойду приготовлю завтрак, — подскакиваю на постели. — Что ты будешь?

Игнат смеется. Хватает меня за руку и хочет привлечь к себе.

— Нет-нет. Сначала завтрак, а потом все остальное.

Ему самому-то не хочется отдохнуть от секса? Какой ненасытный.

— Давай полежим пять минут, — Игнат все же валит меня обратно на кровать.

Он укладывает меня себе на грудь и обнимает. Это так... нежно. Я слушаю сердцебиение Игната и расплываюсь в дурацкой улыбке. Тоже обнимаю его за тело. Оно такое теплое и ласковое. Игнат перебирает пальцами мои волосы. Не предпринимает попыток снова заняться сексом, хотя под одеялом отчетливо виден утренний стояк.

Кажется, я пропала. То, что я чувствую к Игнату, нельзя ни с чем спутать. Я влюблена. Как бы странно это ни было. Несколько дней назад у меня был парень, к которому я спешила на Новый год, а сегодня я лежу в объятиях другого и плавлюсь как воск.

С Игнатом у меня ощущение, будто за спиной выросли крылья. Я лечу, я парю. Утыкаюсь носом в его грудь, глубоко вдыхаю. Мммм... Мой любимый запах. У меня зависимость.

Игнат резко переворачивает меня на подушку и целует в губы. У меня аж сердце к горлу подпрыгивает. Я с удовольствием отвечаю на поцелуй, хотя за ночь стерла губы.

— От тебя не оторваться, — говорит, продолжая целовать меня.

От тебя тоже...

Смеясь, я вылезаю из-под Игната.

— Завтрак! — объявляю.

На всю комнату звучит обреченный вздох. Кстати, это совсем небольшая спальня. Наконец-то оглядываю апартаменты Игната. Даже меньше той, что я заняла на втором этаже. Здесь всего одна не очень широкая кровать, на которой мы спали, тумбочка и супернавороченный компьютер. Игнат здесь работает, догадываюсь.

Моя одежда осталась валяться в гостиной, поэтому я стягиваю с компьютерного стула футболку Игната и надеваю. Она мне как платье. Ощущаю на себе его взгляд, но не оборачиваюсь. В гостиной подбираю свою одежду и отношу наверх. Не переодеваюсь. Я хочу быть в футболке Игната. Я хочу чувствовать его на себе даже таким образом.

Нахожу в кухонных ящиках муку и принимаюсь замешивать тесто для блинчиков. Они получаются тоненькими и ровными. Надеюсь, Игнату понравятся. Я хочу, чтобы ему нравилось все, что я делаю.

— Ммм, как пахнет, — Игнат появляется на кухне.

На нем только спортивные штаны, на шее и груди капельки от воды. Он подходит сзади и обнимает, заглядывает через мое плечо в сковородку.

— Ты умеешь готовить?

— Да.

— А что ты умеешь готовить?

Вопросы немного удивляют.

— Не знаю... — теряюсь. — Блины вот умею. Суп тоже умею.

— Умеешь варить суп? — изумляется. — Серьезно?

— Да. А что тебя удивляет?

— Всё. Никогда не встречал девушку, умеющую варить суп.

Теперь моя очередь изумляться.

— Ты, наверное, не в тех местах искал себе девушек.

Игнат хохочет мне в шею. Затем несколько раз целует.

— Ты права. Не в тех местах искал. Надо было на автотрассе искать.

Теперь мы оба смеемся.

Я снимаю со сковородки блин и выливаю последний половник теста. Игнат пошел ставить на стол тарелки. Кофемашина уже сварила два ароматных капучино. Беру одну кружку, делаю маленький глоток и задумчиво гляжу на засыпанную снегом ель за окном. Год начался отлично. Да, совершенно точно. Я избавилась от старых отношений, которые давно превратились в токсичные, и встретила новую любовь. Всё как в сказке.

— Ты идёшь? — приводит меня в чувство голос Игната.

Отмираю. Несу в гостиную две кружки кофе, затем тарелку с блинами. Нахожу в холодильнике сметану, джем и сгущенку. Мы садимся за стол. И я понимаю, что это один из самых счастливых завтраков в моей жизни. Вот так просто. Я, Игнат и блины.

— Очень вкусно, — хвалит с набитым ртом.

Приглядываюсь к Игнату, чтобы понять: не обманывает ли? Ест с большим аппетитом, накладывает в тарелку еще блинов. Действительно нравятся. Мне жутко приятно.

— Что будем сегодня делать? — спрашивает. — Как твое самочувствие?

— Все хорошо. Даже горло больше не болит.

— Тогда как насчёт бассейна?

— У меня нет купальника.

— Купайся без него, — парирует.

У меня аж вилка из рук выпадает. Это прикол? Но Игнат серьёзен.

— В смысле — без купальника?

— Мы будем только вдвоем, а я у тебя уже все видел, Снегурочка. Ну и честно скажу: без белья ты мне нравишься намного больше, чем в нем.

Меня заливает алой краской. Я хоть и не девственница давно, а к такой откровенности не привыкла. Ну и да: я смущаюсь Игната. Вдруг при свете дня ему что-то не понравится в моем теле?

— Да брось, только не говори, что ты стесняешься.

— Ну вообще, я нудизмом не занимаюсь, — бормочу, глядя в тарелку.

— Так мы же только вдвоем будем.

— Ну и что.

— Я уже видел тебя голой и внимательно рассмотрел. Мне все понравилось.

Он продолжает вгонять меня в краску! Ну что за человек? Вот не зря при первой встрече взбесил меня. Есть в Игнате бесячие черты.

— Ну тогда купайся в нижнем белье или в моей футболке, раз стесняешься.

— В твоей футболке буду! — рявкаю. Свое белье мочить не хочется.

— Не вопрос. Идем плавать?

Я, Игнат и бассейн. Меня захлестывает то самое чувство, когда и хочется, и страшно.

— Идем, — соглашаюсь на свой страх и риск.

После завтрака Игнат отправляется чистить от снега двор и дорожку к бассейну. Он находится в отдельном здании на одном участке с домом. Я остаюсь сидеть в гостиной. Пью горячий шоколад и украдкой любуюсь в окно Игнатом с лопатой в руках.

Я, наверное, в сотый раз повторю, но какой же Игнат сильный и мужественный! От него тестостероном несет за версту. Сегодня мороз не сильный, всего минус пять. Игнат в теплых спортивных штанах, свитере и шапке. Кажется, я вижу, как под шерстяными рукавами перекатываются бицепсы. Игнат запыхался: глубоко втягивает воздух, а выдыхает через рот пар.

Я влюблена. Совершенно точно, окончательно и бесповоротно. Отчетливо понимаю это именно в данную секунду: когда Игнат чистит лопатой снег, а я пялюсь на него как ненормальная сталкерша. Я чувствую себя счастливой, и от этого космического ощущения голова кружится. Все, что было со мной до встречи с Игнатом, меркнет. Андрей? Боже, кто это вообще? Кто-то из прошлой жизни.

С Игнатом хорошо, тепло и уютно. А еще безопасно. Очень странно испытывать подобные чувства, по сути, с незнакомым человеком, но это так. А что, если мы с Игнатом созданы друг для друга? Неожиданная мысль, но она мне нравится. Хочу, чтобы оказалась правдой.

— Дорога к бассейну готова, — Игнат заходит в дом и громко топает ногами, чтобы стряхнуть с ботинок снег.

Он красный. Вытирает тыльной стороной ладони испарину на лбу. Скидывает ботинки, бросает на стул свитер и, оставшись в футболке, шагает ко мне. Падает рядом на диван.

— Устал? — спрашиваю и прижимаюсь к нему.

— Немного.

Большая рука Игната ложится мне на спину. Под майкой сразу разбегается россыпь мурашек. От айтишника исходит жар. Он будоражит меня. Закусываю губу. Соски напряглись, между ног начинает ныть.

— Пойдем плавать? — отстраняюсь от Игната.

Мне срочно нужно охладиться.

— Пойдем.

Чтобы дойти до бассейна, приходится одеться в куртку, шапку и сапоги. Я только выздоровела, не хочется снова простыть. Бассейн оказывается достаточно просторным. Метров двадцать, наверное. Выложен аккуратной плиткой, по бокам несколько шезлонгов. В помещении очень тепло, специальное отопление работает на полную мощность. Здесь же находится дверь в сауну и душ. В углу расположена барная стойка.

— За всем этим, наверное, нужен специальный уход? — оглядываю пространство.

— Да, в городе есть фирма, которая ухаживает за крытыми домашними бассейнами. Они регулярно приезжают и сами тут все делают. Я особо не вникал.

Игнат раздевается и идет в душ. Через десять минут выходит в плавках и с разбега ныряет вниз головой.

— Снегурочка, давай ко мне!

А я так и сижу на шезлонге в джинсах. Не могу решиться. Но майку Игната для плавания я с собой взяла.

— Может, я лучше посмотрю, как ты ныряешь?

— Я тебя сейчас в одежде сюда затащу, — грозно предупреждает.

По глазам вижу: не врет. Поэтому мне лучше не испытывать терпение Игната на прочность. Тоже ухожу в душ. Вытеревшись полотенцем, долго смотрю на белую футболку с логотипом футбольного клуба «Спартак». Посомневавшись, все же надеваю на голое тело. Она едва прикрывает ягодицы. Эх, надо было взять другую, подлиннее.

Спускаюсь в бассейн аккуратно по лестнице. В воде футболка тут же поднимается вверх, оголяя меня ниже пояса. О Боже! Лучше бы я залезла в нижнем белье! Футболка мокнет на груди, и через мокрую белую ткань тут же просвечиваются соски.

— Я переоденусь, — поворачиваюсь обратно к лестнице, но Игнат не дает мне даже ногу на нее поднять.

Разворачивает лицом к себе.

— Останься так. Мне нравится.

Он сразу вжимает меня в стену бассейна и целует в губы. Я не достаю до дна, поэтому крепко держу Игната за шею. Его руки гладят мои обнаженные ягодицы. Низ живота простреливает спазм.

Это без преувеличения самый эротичный момент в моей жизни. Необычность ситуации и моей одежды пробуждают желание. Я чувствую животом эрекцию Игната, но не хочу поддаваться страсти так быстро. Я хочу растянуть удовольствие.

Разрываю поцелуй и высвобождаюсь от захвата Игната. Отплываю на метр.

— Какая здесь глубина?

— От метра шестидесяти до двух с половиной.

— Мне с моими метр пятьдесят два везде будет с головой.

Заплываю на середину бассейна. Задирающаяся футболка больше не пугает. Мне нравится, как Игнат разглядывает меня. Он не сводит глаз. В его зрачках плещутся похоть и желание. Моя самооценка растёт в геометрической прогрессии. Клянусь, еще ни один мужчина не смотрел на меня ТАК.

Я тоже любуюськрасивым телом Игната. Как он плавает, ныряет, достает до дна. Периодически Игнат утаскивает под воду меня. Когда выныриваем на поверхность, сливаемся в страстном поцелуе. Я обхватываю ногами спину Игната, он не упускает возможности полапать мои ягодицы.

— Может, отдохнем на шезлонгах? — томно спрашивает на ухо и прикусывает мочку уха.

Я сама уже еле терплю. Трусь грудью о грудь Игната. Соски ноют в ожидании продолжения.

— Давай.

Мы вылезаем из бассейна. Я сразу снимаю с себя мокрую футболку, с которой течет ручьём, и заматываюсь в полотенце. Ложусь на шезлонг, а Игнат направляется к бару.

— Будешь что-нибудь пить? — спрашивает.

— А что есть?

— Могу сделать тебе коктейль.

— Какой?

— А какой ты хочешь? У меня почти для всех популярных коктейлей есть ингредиенты.

Задумываюсь.

— Можно апероль?

— Да.

Игнат открывает холодильник и достает из него бутылки. Ставит на барную стойку два больших бокала и принимается замешивать коктейль. С нескрываемым любопытством наблюдаю за этой картиной. Последний штрих — дольки апельсина. Игнат разрезает их посередине и надевает на края бокалов.

— Держи, — подаёт мне коктейль.

Игнат пододвигает ко мне шезлонг и ложится рядом. Делаю маленький глоток. Вкусно. Очень вкусно.

— Какие еще таланты ты в себе скрываешь?

Нет, серьезно. Игнат — это ящик Пандоры. Он окутан ореолом загадочности. Мне нравится потихоньку разгадывать этого парня.

— Я играю на барабанах и немного говорю по-китайски.

Делает большой глоток апероля. Я несколько секунд перевариваю услышанное.

— Это шутка?

— Нет, правда. В десятом классе школы я подумал, что язык будущего — это китайский, а не английский, поэтому пошел на курсы китайского. Но в одиннадцатом классе надо было готовиться к поступлению в универ, поэтому бросил китайский. Ну и он оказался очень сложным. Выучить все их иероглифы просто нереально. А что касается барабанов, то в детстве я ходил в музыкальную школу. Бабушка хотела отдать меня на скрипку, но я согласился только на барабаны.

Отпиваю из бокала. К щекам прилил жар, голову повело.

— А где научился делать коктейли?

— На первом курсе универа я подрабатывал барменом в ночном клубе.

Что еще скрывает в себе этот парень? Я обязательно узнаю каждый его секрет. Но не сейчас, а потом. Сейчас есть дела поважнее.

Делаю еще один большой глоток и ставлю бокал на пол. В следующую секунду перекидываю через Игната ногу и оказываюсь на нем сверху. Полотенце само распахивается и падает к бедрам, оставляя меня полностью обнаженной.

Игнат тоже ставит на пол свой бокал. Кладет руки мне на талию, ведет их вверх, накрывает грудь, сжимает ее. С восхищением разглядывает мое тело. Я сижу ровно на члене Игната и чувствую через шорты, как он возбуждается. Слегка трусь об него. Алкоголь ударил в голову. Больше нет стеснения. Между ног нестерпимо ноет.

— Я тебя хочу, — говорю и склоняюсь к губам.

Игнат отбрасывает в сторону мое полотенце. Я тяну вниз его шорты. Мы слишком долго терпели, пока плавали в бассейне, поэтому сейчас без долгой прелюдии я сразу опускаюсь на член.

Мммм, как сладко. Медленно двигаюсь, Игнат помогает мне, придерживая за бедра. По телу проходят приятные волны. Я прерываю поцелуй, выпрямляюсь и откидываю голову назад. От мокрых волос по спине стекают ручейки холодной воды. Они чуть отрезвляют, иначе я бы совсем поплыла и утонула в Игнате.

Я ускоряю темп. Со всей силы прыгаю на Игнате. Мы оба громко стонем. Я так возбуждена и так сильно хочу кончить, как будто у меня несколько лет не было секса. Мы занимались любовью всю ночь, а я снова завелась с пол-оборота.

Мой оргазм совсем близко. Я начинаю прыгать еще сильнее. Три, два, один...

— Аааааа.

— Бляяяяядь.

Я не сразу понимаю, что произошло. Сначала громкий треск, затем я падаю с Игната на кафель. Удар и боль. Зажмуриваюсь. Боль такая сильная, что оглушает. Когда она постепенно стихает, открываю глаза и сквозь пелену слез смотрю на Игната.

— Твою мать, мы сломали шезлонг.

Если бы мне не было так больно, я бы засмеялась. Но по лицу бегут слезы, нога ноет. Я сильно ударилась о пол.

— У тебя кровь!

По ноге Игната обильно течет алая жидкость. Сморщившись, он пытается сесть, опирается рукой о пол, но тут же вскрикивает:

— Блядь!

— Что такое? — подползаю к нему.

— Не приближайся, тут осколки.

Резко останавливаюсь. Только сейчас замечаю, что бокал с коктейлем Игната разбился. Осколки вонзились ему в ногу и в ладонь.

Мамочки.

— Так, спокойно, не реви. Я сейчас смотаюсь в клинику. У тебя ран нет? — обеспокоенно оглядывает меня.

— Вроде нет, я только ногу ударила.

— Попробуй встать.

Послушно поднимаюсь на ноги и делаю несколько шагов в противоположную от осколков сторону.

— Со мной все в порядке.

— Давай тоже к врачу.

— Нет, не надо. Все в порядке. Просто ушибла ногу. Не вывих и не перелом.

Я знаю, о чем говорю, потому что в детстве у меня были и вывих ноги, и ее перелом. Мне есть с чем сравнить.

У Игната дела обстоят гораздо хуже, чем у меня. У него осколки бокала и в ноге, и в ладони. Кровь хлещет. Я быстро одеваюсь и помогаю одеться Игнату. Только выйдя из бассейна на улицу, оба понимаем, что у нас мокрые головы. Но нам не до этого. Игнат сразу вызывает такси и едет в частную клинику к дежурному хирургу. Я порываюсь поехать за компанию, но Игнат меня с собой не берет, потому что у меня мокрая голова, а сушить ее некогда.

Без Игната я сажусь на диван и, подмяв под себя ноги, шмыгаю носом. Ну вот что я за неудачница такая? Сегодня был отличный, прекрасный день, пока ровно за одну секунду до оргазма я не проломила шезлонг. Хоть бы у Игната обошлось без серьезных ран.

Настроение испоганено окончательно. Боль в ноге уже не такая сильная, но большой синяк точно будет. Я ложусь на диван, свернувшись калачиком, и тупо жду Игната. Его долго нет. Или мне так кажется, потому что время тянется словно резина. Наверное, это все-таки Игната долго нет, потому что у меня успевает высохнуть голова, а за окном стемнеть.

Наконец-то я слышу шум подъезжающей машины за окнами. Встрепенувшись, сажусь на диване. Калитка во двор громко открывается и закрывается. Дергается ручка в дом, но у меня закрыто. Тогда в замочную скважину залезает ключ, и замок проворачивается.

Я подскакиваю на ноги, готовясь встретить Игната. Делаю шаг к двери, но тут же останавливаюсь как вкопанная. В дом заходит девушка. Эффектная брюнетка в красивой норковой шубе. Увидев меня, она удивляется не меньше. Оторопело разглядывает меня так же, как я ее. Нас разделяют каких-то десять метров, а свет в доме яркий, так что нам обеим прекрасно друг друга видно. Незнакомка замечает мое опухшее от слез лицо. Я замечаю аккуратные ровные стрелки на ее глазах.

Девушка совершенно точно не ожидала встретить в доме Игната меня. Думаю, не только меня, а вообще кого бы то ни было, кроме хозяина. Не знаю, сколько мы так изумленно таращимся друг на друга. Я прихожу в себя первой.

— Здравствуйте, — говорю. — А вы кто?

Девушка еще несколько секунд на меня смотрит, плотно сжимая в пальцах ключи от дома. Ее красивое лицо не выражает ровным счётом никаких эмоций.

— Здравствуйте, — наконец, тоже приходит в себя. — Я хозяйка этого дома. А кто вы?

Недоуменно моргаю.

— В смысле хозяйка? Это дом Игната.

— Да. А я жена Игната. — Незнакомка снимает с плеча сумку и кладет ее на пуфик. Прищуривается, снова разглядывая меня. — Девушка, а кто вы такая и где мой супруг?

Тишина виснет свинцовой тяжестью. Я оглушена словами девушки. Пока мозг судорожно пытается переварить их смысл, от лица отливает кровь. Меня не просто покидают силы. Меня покидает жизнь.

Язык прирос к нёбу, я не могу вымолвить ни слова. Тем временем девушка, не сводя с меня подозрительного взгляда, снимает высокие кожаные сапоги и шубу. На ней красивые джинсы по фигуре и темная водолазка. А на мне...

А на мне бесформенные спортивные штаны и футболка Игната.

— Так где Игнат? — повторяет вопрос и поднимает с порога небольшую дорожную сумку. — И кто вы?

Несмотря на всю дикость ситуации, девушка нарочито спокойна. Она делает несколько шагов от прихожей в гостиную и останавливается с дорожной сумкой в руке. Опять рассматривает меня — заплаканную, с лохматыми волосами и в футболке ее мужа.

Мужа... О Господи! Это что, правда!? Игнат женат!?

Я слышу, как разбивается мое сердце. Оно срывается с тросов и с грохотом летит вниз. Дзынь! На мелкие-мелкие осколки.

— Девушка, с вами все в порядке? Где Игнат?

Дергаюсь. На секунду прикрываю глаза. Сглатываю колючий ком.

А что ответить-то?

— Э-э-э, Игнат поехал к врачу... У него что-то с рукой...

Замолкаю. Незнакомка чуть прищуривает раскосые глаза, мол, что?

— Я точно не знаю... — мямлю. — Сказал, что уехал к врачу...

По позвоночнику течет холодный пот. Шею свело от напряжения, не могу пошевелить.

— А вы кто?

У меня пульсирует вена на виске. Этот звук заглушает все внешние шумы, включая голос девушки. Он доносится до меня словно сквозь вату вперемешку с громким бах-бах-бах.

— Я Настя.

Я больше не нахожу, что сказать. Мозг не может связно соображать.

— Очень приятно, а я Лиза, — произносит снисходительно, будто я умственно отсталая. — И все же под вопросом, кто вы, я имела в виду немного другое. — Вздыхает. — Ладно, можете не утруждать себя ответом. Я уже догадалась, кто вы.

На этом Лиза поворачивается к лестнице и взбегает на второй этаж. А я так и остаюсь стоять как громом пораженная. Она действительно представилась женой Игната? Я не ослышалась? У Игната есть жена.

Горло дерет, словно туда стекловаты насыпали. Я чувствую себя так, будто наступил конец света. Мой личный конец света. В один миг мечты превратились в песочные замки, которые жестоко растоптала девушка с гордым званием «жена Игната».

Вот только что она имела в виду под «я уже догадалась, кто вы»? Отмираю и пулей взлетаю вверх по ступенькам, игнорируя боль в ушибленной ноге. Первая дверь справа, которую Игнат велел мне не открывать, распахнута нараспашку. А там Лиза разбирает дорожную сумку. Я останавливаюсь в дверном проеме и ошалело рассматриваю комнату, которую мне было запрещено занимать на время нахождения в доме.

Это спальня с большой кроватью, как в дорогих отелях. Так же здесь длинный зеркальный шкаф на всю стену, забитый одеждой, туалетный столик с косметикой, комод. Судя по тому, что на спинке кресла небрежно висит одежда Игната, это... Догадка пронзает меня острой стрелой. Это их с женой спальня. Вот почему Игнат велел мне в нее не входить.

Я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Пальцы рук трясутся, колени подкашиваются. Я чувствую, как у меня задергался глаз. Лиза, спокойная как слон, достает из сумку одежду и вешает ее в шкаф.

Почувствовав мое присутствие, поворачивает голову.

— Я... Ээээ... — Господи, как связать хотя бы два слова? Жена Игната смотрит на меня с ожиданием во взгляде. Кажется, она принимает меня за умственно отсталую. — Я не знаю, что вы имели в виду, когда сказали, что догадались о том, кто я, — фух, получилось произнести связную мысль. Перевожу дыхание и продолжаю: — Тридцать первого декабря я застряла на дороге без бензина, а Игнат спас меня. Я ехала отмечать Новый год со своим парнем, — делаю акцент на слове «парень», — но у меня заглохла машина. Я несколько часов провела на дороге в метель, сильно замёрзла. Игнат проезжал мимо и предложил помощь. Так как была почти полночь, искать бензин было некогда. Игнат предложил отметить Новый год с ним у него дома. От безысходности я согласилась. А утром первого января я проснулась с высокой температурой. Я заболела. Игнат реанимировал мою машину, пригнал ее к дому. Это она у ворот — маленькая красная. И еще Игнат разрешил остаться у него, пока не поправлюсь. Вот. Это ответ на ваш вопрос, кто я.

Не знаю, для чего я оправдываюсь перед ней. Просто... Я что, любовница!?

От одной этой мысли прихожу в такой ужас, что волосы на затылке шевелятся. Быть любовницей — унизительнее некуда. Мне хочется помыться, стереть с себя скверное клеймо. Господи, какой ужас...

Ни один мускул не дрогнул на лице Лизы, пока я сбивчиво тараторила. Она бесчувственная мумия? Почему не может хоть как-то отреагировать!? В конце концов, она застала в доме своего мужа левую девку! Я, конечно, не хочу, чтобы Лиза вцепилась мне в волосы, но тем не менее ее поведение мне кажется странным.

— Понятно, — коротко изрекает и возвращается к своим вещам.

Я снова приросла к полу и не могу пошевелиться. Лиза делает вид, будто не замечает меня. А я так и стою, наблюдаю за тем, как жена Игната впихивает в и без того полный шкаф свою одежду из сумки.

Что я вообще здесь делаю?

— Я уже выздоровела, поэтому уезжаю, — зачем-то говорю.

Лиза вешает последнюю кофту и закрывает дверцу шкафа. Поворачивается ко мне.

— Да, вам лучше уехать. Если Игнат давал вам ключи от дома, то оставьте их внизу на тумбочке. Всего доброго.

Нет, Игнат не давал мне ключи от дома. Так что даже на тумбочке не придется ничего оставлять.

У меня нет сил сказать ей что-то вежливое на прощанье. На деревянных ногах разворачиваюсь и скрываюсь в комнате напротив. Закрыв за собой дверь, сползаю по ней спиной, не включая света.

В голове звучит гул, тело пробирает лихорадкой. «Игнат женат, Игнат женат, Игнат женат» — эта мысль на повторе. Обманывал меня, лгал в глаза. Гнусно, нагло, подло. Использовал. Просто использовал меня как вещь.

Я задыхаюсь от боли. Чтобы не закричать на весь дом, зажимаю ладонью рот. Боль такая, будто все кости в теле переломало. Это невозможно вынести. Лучше умереть. Бежать. Срочно бежать отсюда, не оглядываясь.

Я подскакиваю на ноги, зажигаю в комнате свет и принимаюсь собираться. У меня не так много вещей, кидаю их в сумку за пять минут. Снимаю с себя футболку Игната и со злостью отшвыриваю в сторону. Ненавижу! Ненавижу!

Еще через пять минут я уже с сумкой вещей внизу. Смахивая с щёк слезы, надеваю куртку. Ровно в этот момент распахивается дверь. В дом и заходит Игнат.

Лиза, жена Игната

Игнат понимает все за секунду.

— Слушай, Насть, я тебе все объясню.

Он выставляет вперед перемотанную бинтом руку, типа пытаясь меня остановить. Мое первое желание — наброситься на Игната и расцарапать его мерзкое лживое лицо. И, клянусь, я бы именно это и сделала, если бы меня не остановил глас разума:

«А какие претензии ты можешь ему предъявить, Настя?».

Игнат ничего мне не обещал, в любви и верности не клялся, стать его девушкой не предлагал. А то, что я сама себе нафантазировала, будто такой красивый и замечательный парень свободен, так это мои проблемы.

— Да что ты будешь мне объяснять? Не парься, все в порядке. Мне лучше поехать домой, тем более я уже выздоровела. Спасибо за помощь на дороге и вообще, — и я даже вежливо улыбаюсь в конце.

Мне стоит больших усилий произнести слова спокойно, не сорваться на истерику. Потому что внутри у меня именно это и происходит — ненормальная сумасшедшая истерика. В душе я не просто рыдаю, а колочусь головой об стену и рву на себе волосы.

— Насть, пожалуйста, не уезжай, — Игнат смотрит поверх моей головы в сторону лестницы. По включенному в запретной для меня комнате свету, видимо, догадывается, что его жена там. — Я сейчас.

На этих словах Игнат вставляет во входную дверь ключ, проворачивает его, вытаскивает и со скоростью света несется на второй этаж, не снимая с себя тимберлендов и куртки с шапкой. Игнат запер меня в доме и забрал ключ.

Дверь в запретную комнату громко закрывается. В следующую секунду я слышу неразборчивые голоса. Они общаются на повышенных тонах. Вернее, это Игнат на повышенных, а жена отвечает спокойно. Конкретных слов мне не слышно, да и не желаю знать, о чем они говорят.

Я на пределе. Держусь из последних сил. Для чего Игнат запер меня в доме? Что и зачем он собирается мне объяснять? Какие тут вообще могут быть объяснения? Он женат — и точка.

Да провались оно все пропадом! Решительно подхожу к окну, открываю его, бросаю вниз сумку с вещами и залезаю на подоконник. Сделав для решительности глубокий вдох, прыгаю в высокий сугроб и тону в нем чуть ли не с головой. Пытаясь выбраться из снега, злюсь и психую еще больше. Слезы обиды и отчаяния брызжут из глаз. Снег попал мне за шиворот. Тает от соприкосновения с моей кожей и холодными противными ручейками стекает вниз по телу, зля меня еще сильнее. Наконец-то разобравшись с проклятым сугробом, хватаю сумку и бегу за ворота. Возле моей машины припаркована другая. Крутой белоснежный «Мерседес» представительского класса. Наверное, жены Игната.

Рядом с навороченным «Мерсом» моя маленькая красная машинка выглядит смешно и нелепо. Впрочем, как и я сама рядом с Лизой. Именно так это и было в доме, когда она приехала. Лиза вся из себя: красивая, женственная и утонченная. А я лохматая, с опухшим лицом и в бесформенной футболке ее мужа.

Меня ждёт новый неприятный сюрприз. Моя машина прилично засыпана снегом, а у меня нет ни щетки, ни времени, чтобы ее чистить. Голыми без перчаток руками бросаюсь сгребать снег хотя бы с лобового стекла. А оно, как назло, еще ледовой коркой покрылось.

Всё, теперь у меня настоящая истерика. Я реву белугой и чищу голыми руками машину от снега. Пальцы закоченели, я почти не чувствую их, но продолжаю очищать лобовое со стороны водителя. Я, должно быть, отморозила руки, потому что даже согнуть больше не получается. Бросаю окно как есть. Заледеневшими недвигающимися пальцами пытаюсь достать из сумочки ключи от авто, но открыть молнию получается только с пятого раза. А когда это наконец-то получается, я цепляю кончиком указательного пальца колечко с ключами, но они падают на землю.

В этот момент калитка распахивается и выбегает Игнат.

— Блин, Насть, да подожди ты. Давай поговорим.

— Пошел на хрен, — рычу.

Я бы очень хотела быть такой же спокойной и хладнокровной, как его жена, но, увы и ах, я не его жена. И у меня сейчас такой вулкан эмоций, что снесет все на своем пути. Игната — первого.

Я снимаю машину с сигнализации и сажусь за руль. Пока пытаюсь вставить деревянными пальцами ключ в зажигание, открывается передняя пассажирская дверь, и в салон залезает Игнат.

— Я не дам тебе уехать, пока ты меня не выслушаешь.

Игнат, конечно, видит слезы вперемешку с соплями на моем лице. Да и по фиг. Да, я плачу из-за того, что он оказался женатым. А что я, радоваться должна, что ли? Я влюбилась в мужчину, а, оказалось, у него есть жена. Вмешиваться в чужие отношения, тем более в официальный брак, не в моих правилах. Я против такого. А быть любовницей — это для меня унизительнее некуда.

— Боже мой, да что ты собрался мне рассказывать? — обреченно падаю затылком на подголовник. — Что это на самом деле была твоя сестра, и она просто неудачно пошутила?

— Нет. Лиза моя жена.

Я и не надеялась, что роковая брюнетка лжет. Но как же больно услышать от Игната прямое подтверждение. Как ножом по сердцу.

— Тогда тем более не понимаю, что ты собрался объяснять. И самое главное — зачем? Игнат, просто уйди. Я не хочу больше тебя видеть.

Как же мне плохо... А Игнат еще добивает.

— Нет, я не уйду, пока не объясню тебе, как все обстоит на самом деле.

Какой-то сюр. Вытираю рукавом куртки лицо. Слезы перестали бежать — уже хорошо. Но столь близкое присутствие Игната давит бетонной плитой. Мне почти физически больно находиться в полуметре от него. Я хочу, чтобы Игнат испарился не только из моей машины, но и из моей памяти. Хочу забыть все, что между нами было. Вырвать из сердца.

У меня ведь получится?

— Ну и как все обстоит на самом деле?

Пускай уже скажет, что хочет, и валит. Чем дольше я с ним препираюсь, тем дольше приходится терпеть его присутствие.

— Ты, наверное, думаешь, что я подлец, который изменил своей жене, соврал тебе и все такое. Но на самом деле у нас с Лизой открытый брак, и уже достаточно давно. Не буду вдаваться в подробности, как мы к такому пришли, это сейчас не имеет значения. Но если ты думаешь, что я изменял своей жене с тобой, то это не так.

После монолога Игната у меня возник только один вопрос:

— Что такое открытый брак? — и я даже повернула к айтишнику голову.

Впервые слышу это словосочетание.

— Это когда у мужа и жены есть другие половые партнеры помимо друг друга, и обоим об этом известно.

Что? Я таращусь на Игната, как будто он произнёс какую-то непонятную абракадабру.

— Ну, то есть, это нельзя назвать изменой, — поясняет, — поскольку все происходит по обоюдному согласию. У меня есть другие девушки помимо Лизы, и ей об этом известно. У Лизы есть другие мужчины помимо меня, и мне тоже об этом известно. Но при этом мы официально муж и жена, у нас была свадьба, у нас общий быт, общий дом и даже общий бюджет.

Игнат замолкает, а я несколько секунд перевариваю услышанное.

— Дикость какая.

Это единственное, что мне есть сказать. Игнат кивает.

— Я согласен, что это дикость, но у нас с Лизой вот так. Поэтому если ты считаешь меня мудаком, который изменяет своей жене, то это не совсем верно, поскольку у нас с Лизой открытый брак, и это по обоюдному согласию. У нее тоже есть другие половые партнеры помимо меня.

Я в таком шоке, что не нахожу новых слов. Я впервые слышу о подобном формате семейных отношений. Для меня это что-то за гранью. Я даже в страшном сне не могла представить такой брак.

— Да вы просто чокнутая семейка извращенцев, — обретаю дар речи спустя секунд тридцать гробовой тишины.

Игнат ни капли не оскорбляется. Продолжает объясняться дальше:

— Ты наверняка считаешь, что я должен был честно тебе сказать о наличии у меня жены. Но, во-первых, я же давал тебе свой паспорт в день знакомства и даже сказал, что можешь полистать страницы. Ты разве не полистала?

«Можешь полистать страницы, сфотографировать, отправить подруге, чтобы знала, с кем ты проводишь новогоднюю ночь, и, если что, сообщила полиции», всплывает в памяти саркастичный голос Игната тридцать первого декабря, когда я попросила у него удостоверение личности.

А ведь я не полистала страницы. Я только титульную с ФИО посмотрела и закрыла документ. Мне стало стыдно, что подозреваю приличного парня в том, что он маньяк.

— Не полистала.

Лучше бы я тогда заподозрила Игната не в том, что он маньяк, а в том, что он женат.

— Ну вот если бы полистала, то увидела бы штамп.

— А, то есть, это я виновата в том, что не знала о наличии у тебя жены? — повышаю голос.

— Я этого не говорил. Да, я виноват перед тобой, что не сказал прямо о своем семейном положении. Но, если честно, я никогда о нем не говорю, если девушки сами не спрашивают.

— Значит, мне надо было спросить тебя в лоб: «Ты женат?». Действительно, как это я не догадалась, что парень, встречающий Новый год в гордом одиночестве, может быть давно и счастливо женат.

Из меня сочится яд. Игнат обреченно вздыхает.

— Извини меня, — произносит после долгой паузы. — Я должен был сказать тебе, что женат.

Фыркаю и нервно смеюсь.

— Это все, что ты хотел объяснить мне? Я могу ехать?

— Нет, не все. Сейчас у нас с Лизой... — замолкает на секунду, подбирая нужные слова, — все сложно.

— Сложнее, чем открытый брак, где вы трахаетесь направо и налево?

— Да.

— Мне не интересно, — категорично заявляю.

— Это ответ на твой вопрос, почему я собирался встречать Новый год один. В данный момент мы с Лизой находимся в ссоре и вообще у нас все очень сложно. Я не знал, что она приедет на дачу.

— Сочувствую. Надеюсь, вы помиритесь и в вашем открытом браке снова все будет хорошо.

— Блин, Насть... — Игнат трет небритое лицо. — Я не хотел обижать тебя. Честно: не хотел. Ты хорошая девушка и правда понравилась мне.

— Спасибо за комплимент. Ты все объяснил? Я теперь могу ехать?

Молчит. Глядит на меня как побитый щенок и молчит. Я вопросительно выгибаю бровь, мол, ну что еще?

— Ты можешь оставить мне свой номер телефона?

В первое мгновение я аж теряюсь от такой наглости. Думаю: может, мне послышалось? Игнат терпеливо ждёт моего ответа.

— Пошел на хрен, — рычу со злостью.

Тянусь к Игнату через коробку передач и открываю дверь с его стороны. Затем, пока он растерян, со всей силы пихаю его в плечо, чтобы вывалился из машины. Но Игнат как скала. Ни на миллиметр не сдвигается с сиденья.

— Пошел вон из моей машины!!! — ору. — Видеть тебя не желаю никогда!

— Насть, да подожди ты...

— Проваливай на хрен!

Между нами завязывается борьба. Я пытаюсь вытолкнуть Игната из машины, а он сопротивляется. В борьбе я срываюсь и все всей силы влепляю ему пощечину. Она отрезвляет нас обоих.

Отстраняюсь назад.

— Уходи, — шепчу зловеще.

Игнат трет щеку.

— Уходи, — повторяю.

Бросив на меня последний виноватый взгляд, кивает. Наконец-то выходит из машины и закрывает дверь. В следующее мгновение скрывается за калиткой дома.

Я поворачиваю ключ в замке зажигания. Слава Богу, машина заводится сразу. Некогда ее греть. Надеюсь, не сломается из-за этого. Сдаю назад и выезжаю на дорогу.

Игнат

С очень тяжелым чувством на душе возвращаюсь в дом. Я не хотел обижать Настю, не хотел, чтобы все так обернулось. Она хорошая, искренняя, чистая девочка. Глаза — два бездонных голубых озера. Очень добрые и немножко наивные. Волосы — шелк. Кожа — бархат. Губы — сладкий шоколад.

Надо было сразу честно рассказать Насте о своем семейном положении. Но я же не думал затаскивать ее в постель! На дороге я искренне хотел помочь, не преследуя никаких корыстных целей. Дома, конечно, уже рассмотрел и ее милую внешность, и стройную фигуру. Отметил про себя: девушка симпатичная. Однако страх в ее глазах, девичья робость и алые щеки после каждой моей шутки не позволили мне приступить к обольщению с целью секса.

На утро после Нового года Настя заболела, ну не выгонять же ее с температурой. Плюс оказалась достаточно не глупой, начитанной, интересной собеседницей. С такой и праздники провести можно. Почему нет? У меня все равно не было никаких планов, и я не ждал никаких гостей.

Да, меня влекло к Насте. Она красивая, а я не железный. Но не знаю, стал бы я в итоге проявлять инициативу, чтобы перейти с ней в горизонтальную плоскость. Может, под конец и сорвался бы. А может, нет. История не терпит сослагательного наклонения. Настя проявила инициативу первой, а я с радостью ответил.

Теперь чувствую себя как последний отбитый мудак на планете. Где-то глубоко в груди больно щемит. Настя даже не знала, что такое открытый брак. Настолько она неискушенная всем этим дерьмом.

— Проводил свою... — Лиза не заканчивает вопрос, натыкаясь на мой тяжелый взгляд. Наверняка хотела сказать «шалаву» или что-то в этом роде, но вовремя успела прикусить язык.

— Зачем ты приехала? — устало спрашиваю. — Что тебе было непонятно в моих словах о том, что я хочу встретить Новый год один и вообще побыть один?

— Но ты был не один, — едко замечает.

— Это не твое дело.

— Что у тебя с рукой? — Лиза резко меняет тему.

Подходит ко мне, берет мою перебинтованную ладонь. Ноющая боль тут же усиливается.

— Порезался, — выдергиваю руку. — Так зачем ты приехала?

— Я что, не могу приехать к собственному мужу на собственную дачу?

Замкнутый круг. Вздохнув, обхожу Лизу и направляюсь на кухню. Нажимаю кнопку на чайнике, открываю холодильник, достаю какой-то салат. На самом деле я просто ищу, чем себя занять. У меня такое чувство, что на плечах выросла гора. Она приложила меня мордой об асфальт.

Настя не выходит из головы. Желание — запрыгнуть в машину и помчаться вслед за ней. Вдруг успею догнать? И что ей сказать? Снова извиниться? Так она меня сразу и простила. Твою ж мать, даже телефона ее не знаю. Ничего не знаю, кроме имени.

— Игнат... — за спиной появляется Лиза.

То, каким голосом она произнесла мое имя, не предвещает ничего хорошего. Слезливые нотки в интонации обязательно обернутся настоящими слезами. Как я от этого устал.

— Что?

— Давай поговорим.

— О чем?

— О нас.

Чайник закипает и выключается. Наливаю кипяток в кружку и поворачиваюсь к жене.

— Да, давай поговорим о нас. Я хочу развестись. Как ты на это смотришь?

Да, знаю, жестко. Но я устал церемониться с Лизой и жалеть ее.

Жена закатывает глаза, мол, как ты задолбал.

— Ты и так можешь трахаться с кем хочешь, зачем еще разводиться?

— А зачем мне быть женатым, если я могу трахаться с кем хочу?

— А, так все дело в этом? Окей, тогда давай свернем открытый брак.

— Нет, — категорично качаю головой. — Я не хочу сворачивать.

— Хорошо, давай не будем сворачивать.

— Я хочу развестись, — повторяю.

Лиза злится.

— Развестись, чтобы что? Чтобы трахаться с другими девушками? Ты и так это успешно делаешь!

Мы бегаем по кругу. Такой разговор у нас был уже раз сто. В итоге я сдавался и думал: ладно, фиг с ним, есть Лиза и есть, она же не мешает мне и никак не ограничивает мою свободу. Хотя связи на стороне у меня были не часто. Может, две-три в год. Но зато было такое необходимое мне чувство свободы, что я сам себе хозяин.

Мы с Лизой познакомились, когда мне было двадцать три, а ей двадцать. Между нами моментально вспыхнула страсть. Я ошибочно принял эту страсть за большую настоящую любовь, поэтому уже через месяц предложил Лизе съехаться, а еще через два месяца пожениться. Когда страсть угасла и наступили будни, я понял, что нет у меня никакой любви к Лизе. Сексуальное влечение — да, есть. Но никак не то самое чувство.

Так я жил два года. Понимал, что не люблю жену, но в то же время ничего не предпринимал. Надо было тогда сразу развестись? Может быть, надо. Но я не видел в этом особого смысла. Я считал бредом разводиться, чтобы искать ту самую единственную любовь всей своей жизни. Во-первых, ее можно никогда не найти. Во-вторых, я в принципе не особо верил в любовь. Потому что была Лиза, которую сначала любил, а потом выяснилось, что мне показалось. В-третьих, несмотря на отсутствие чувства влюбленности, Лиза была для меня очень близким и дорогим человеком — хорошим другом, надежным партнером, интересным собеседником. Я не хотел терять ее, как важного в моей жизни человека.

Но через два года брака у нас начались проблемы. Что-то типа кризиса в отношениях. Лиза до трясучки меня раздражала, а я раздражал ее. Мы ругались из-за того, что я слишком громко дышу, а она слишком громко жует. Это был очень тяжелый год постоянных ссор, упреков и взаимных претензий. Тогда я первый раз предложил развод.

Я был уверен, что Лиза согласится. Брак зашёл в тупик и не приносил никому радости. Мы тяготили друг друга. А я вдобавок не любил Лизу. Никогда не говорил ей об этом, но полагал, что она сама понимает и чувствует. Нам было плохо вместе. Мы оба задыхались.

Но неожиданно Лиза не захотела разводиться. Вместо развода она предложила... разнообразить наш брак. Так он стал открытым. Как ни странно, это вдохнуло в нашу пару новую жизнь...

Игнат

Поначалу это было странно. Ты вроде бы женат, связан клятвами верности, но в то же время абсолютно свободен. Лиза только об одном меня просила: не влюбляться и остаться ей верным духовно. Это было проще простого. Влюбляться я не собирался.

Открытый брак стал для нас чем-то типа психотерапии. Мы перестали ругаться по мелочам, перестали бесить друг друга. Отношения наладились. А наш общий секс стал просто космическим. Как будто попробовав других партнеров, мы поняли, что лучше друг друга никого нет.

Нам словно этого и не хватало — свободы. Когда у тебя есть родной близкий человек, но ты не привязан к нему круглосуточно и пожизненно. Вот говорят, что для сохранения хороших отношений с родственниками, нужно жить с ними немножко на расстоянии. Потому что если начать жить вместе под одной крышей, например, с братом жены или с сестрой мужа, то хорошим отношениям рано или поздно придет конец.

Так было и у нас с Лизой. Оказалось, что для сохранения идиллии в браке нам нужно периодически друг от друга отдыхать. Например, ей съездить без меня в отпуск с подругами или мне сходить на всю ночь в бар с друзьями. А от того, что во время такого отдыха и у меня, и у Лизы случались интимные связи, наш брак не страдал.

Я долго думал, почему Лиза предложила мне это. Не любит меня? Не ревнива? Использует меня для каких-то целей? Ответ она дала сама. Как-то раз во время страстного сумасшедшего секса, находясь в полузабытье, сбивчиво пробормотала:

— Я лучше буду делить тебя с кем-то, чем потеряю навсегда. Ты ведь не влюбляешься в них, да? Не влюбляешься же?

Я честно ответил:

— Не влюбляюсь.

К тому моменту связей на стороне у меня стало мало. Это в первое время открытого брака чувство свободы было в новинку так же, как когда тебе исполняется восемнадцать, и ты можешь делать все, что захочешь. А через год приелось. Ну, мог переспать с какой-нибудь девушкой, если она сама проявляла инициативу. Но не всегда. Часто мне было лень. Например, сидел с друзьями в баре, вроде видел, что за соседним столиком какая-то красотка не сводит с меня глаз, но стоило подумать, что при знакомстве все равно начнет ломаться, набивать себе цену, а мне придется ее обхаживать, всячески угождать, то сразу так лень становилось, что проще было поехать домой к Лизе.

Признание жены легло на меня бетонной плитой. Я стал чувствовать вину перед ней и ответственность. Постепенно брак снова стал превращаться в тюрьму, потому что свобода оказалась иллюзией. Это просто механический секс на стороне, и то он мне приелся. Если я захочу уйти от Лизы по-настоящему, то будет трагедия вселенского масштаба.

А потом я понял, что у Лизы больше нет секса на стороне. То ли он ей надоел, то ли просто не хотела. Но она больше не ездила на море с подругами, не ходила ни на какие развлечения. После работы сразу домой, ко мне. Готовила что-нибудь вкусное, создавала уют в квартире, планировала наш совместный отпуск и досуг. И однажды спросила:

— Не хочешь ребенка?

Тогда я понял, что слишком заигрался в мужа и семью. Пока думал и подбирал слова, ситуация усугублялась: Лиза стала планировать в строящейся даче детскую комнату. Вина была исключительно моя. Нужно было развестись давно, а не соглашаться на открытый брак. Я решил честно поговорить с Лизой. Сказал, что не вижу нас дальше вместе. У Лизы началась истерика. Она перешла в нервный срыв, больницу, психиатра и антидепрессанты.

Я оказался в капкане: не хотел дальше с жить с Лизой, но в то же время не мог безразлично уйти. Вдруг, как только я уйду за дверь, Лиза уйдет в окно? Я не хотел, чтобы с Лизой случилось что-то плохое, тем более по моей вине. Снова передумал разводиться.

Так мы до сих пор и живем. Только полгода назад мне опять все осточертело. Нет, ничего конкретного не случилось, все так же. Просто надоело. Я хочу развод. Я не хочу нести ответственность за жизнь Лизы и чувствовать себя виноватым, если с ней что-то случится. В конце концов, она ведь просто тратит на меня свое драгоценное время. Может, встретила бы кого-нибудь, кто оценил бы ее по достоинству и полюбил. Но Лиза словно слепа и глуха, одно и то же твердит: «Трахай кого хочешь, только не уходи». А я и открытый брак уже не хочу. Мне все это надоело. Я хочу остаться один.

Начиная с лета, я постоянно говорю Лизе о желании развестись, несколько раз подавал на госуслугах заявление, но она его упорно отклоняла. Лиза не понимает, какая муха меня укусила, а я не понимаю, на хрена я ей сдался. Масла в огонь подливают многочисленные родственники своими дебильными вопросами:

— А вы ребеночка не планируете? Столько лет вместе. Пора.

Так я решил встречать Новый год один. Без Лизы, без моих и ее родителей, без всяких теток, дядек и другой нескончаемой родни. Потому что в кругу семьи за праздничным столом нам обязательно пожелают в новом году ребеночка. А Лиза еще поддакнет:

— Да-да, планируем.

Блядь, как я устал от всего этого. Несколько дней с Настей стали для меня глотком свежего воздуха. Она классная, красивая и ненавязчивая. Добрая и чуточку наивная. С хорошим чувством юмора. Я бы с удовольствием провёл с ней все праздники, не вспоминая Лизу и родственников. А дальше? А хрен его знает, что дальше. Придумал бы что-нибудь. Но приехала Лиза и все испортила.

— Развестись, чтобы что? Чтобы трахаться с другими девушками? Ты и так это успешно делаешь!

— Развестись, чтобы избавиться от брака, который не приносит радости и тяготит меня. А что касается секса, то он мне сейчас вообще не принципиален. Я готов и монахом пожить.

Ну тут я, конечно, перегибаю. Рядом с Настей сложно быть монахом.

— Я не понимаю, что тебя тяготит в нашем браке?

— Всё.

— Я не понимаю, почему ты хочешь развестись, если я и так ни в чем тебя не ограничиваю? — взмахивает руками.

— Лиз, вот скажи, на хера тебе я?

— Я не хочу никого другого, кроме тебя.

Короче, разговор не имеет смысла. Надо снова подавать на развод и все. Правда, Лиза снова отклонит мое заявление. Может, через суд подать? Надо узнать, как лучше поступить, чтобы точно развели.

— Ты приехала на дачу до конца праздников? — резко меняю тему.

— Да, — отвечает.

— Тогда я поехал домой в Москву. Хороших тебе выходных.

Иду в свою комнату-кабинет, за пять минут бросаю в сумку вещи, под недоуменный взгляд Лизы выхожу из дома, выгоняю машину из гаража и уезжаю.

Настя

Дорога размыта из-за застилающих глаза слез. Я только и успеваю, что смахивать их с лица. Ну как можно быть такой неудачницей? Втрескалась в парня, а он женат. Еще и каким-то открытым браком. Что это вообще? Но, как бы то ни было, главное одно — ЖЕНАТ. А дальнейшие подробности семейной жизни мне не интересны.

Сердце ноет, душа болит. Еще сегодня утром я проснулась самой счастливой девушкой на земле, а сейчас убегаю домой самой несчастной. Память-предательница вконец добивает: не перестает подкидывать воспоминания о жарких поцелуях Игната. Мозг помнит его запах. Внутри все трепещет, в груди зияет черная дыра. Как мне дальше жить? Ну как мне дальше жить????

Я так увлекаюсь страданиями по Игнату, что не сразу замечаю стук в машине. Прислушиваюсь, когда он становится слишком частым. Вытираю лицо рукавом куртки. Концентрируюсь на звуке. Не могу понять, что за стук и откуда. В багажнике, что ли? Нет, багажник у меня пустой. Сумка с вещами лежит в салоне. Стук раздается откуда-то из передней части автомобиля.

Не знаю, что это, и не хочу знать, поэтому продолжаю путь вперед, игнорируя тревожный звук. Мне нужно доехать сегодня до дома. На улице очень темно и гололед, так что я еду медленно. Время идет, стук в капоте не прекращается. Он уже раздражает меня. Я и без того на взводе, а еще этот стук злит. Тук-тук-тук. Неужели машина сломалась!?

Не успеваю я подумать об этом, как понимаю, что автомобиль глохнет. В первую секунду меня парализует от страха. Мотор заглох! Я качусь по инерции. Поворачиваю ключ в замке зажигания, а ничего не происходит. Она не заводится! Ледяной животный ужас простреливает меня по позвоночнику. Хватаю руль так крепко, что вонзаю в него ногти. Мамочки, что делать!? Я просто качусь вперед. Скорость замедляется. Я сейчас остановлюсь прямо посреди дороги. Надо как-то съехать на обочину, аккуратно припарковаться...

Я успеваю свернуть руль к обочине буквально в последнее мгновение перед тем, как машина останавливается. Слава Богу, я ни во что не въехала. Но пока я катилась, как черепаха, меня всю обсигналили проезжающие мимо авто.

Выбегаю из салона, открываю капот, свечу фонариком от телефона. В чем дело? Что произошло? Почему я заглохла? Передо мной двигатель автомобиля. Визуально с ним все в порядке. Возвращаюсь в салон, поворачиваю ключ — не заводится. Просто не заводится и все. Меня бросает в жар, затем в холод. Что мне делать? Уже ночь, а я застряла на дороге. Снова выхожу из машины и смотрю на мотор. Я ничего в нем не понимаю, но визуально он в порядке.

Мимо проносятся машины. Не очень много, кстати. Я не придумываю ничего лучше, чем начать голосовать. Через несколько минут останавливается белая «Нива», из которой вылезает мужик с усами лет пятидесяти.

— Что-то случилось? — спрашивает и подходит ко мне.

Радуюсь про себя. В этот раз мне повезло больше, чем в новогоднюю ночь. Хоть кто-то остановился почти сразу.

— У меня заглохла машина и больше не заводится. Не понимаю, в чем дело.

Мужик бросает взгляд на двигатель.

— А этому что-то предшествовало?

— Был стук из передней части машины.

— Долго?

— Ну, полчаса я точно его слушала. Это с того момента, как я обратила на него внимание. А всего я уже час еду.

Мужик недовольно сводит брови на переносице.

— А было понятно, откуда примерно стучало? С верхней части двигателя или с нижней?

Задумываюсь.

— Ээээ, не знаю. Наверное, с нижней.

Мужик аж в лице меняется.

— Девушка, — строго, — Вы разве не знаете, что если стучит нижняя часть мотора, то нужно немедленно останавливать автомобиль и срочно ехать в автосервис на эвакуаторе или буксире?

От шока я аж делаю шаг назад. Нет, я такого не знала.

— Я не уверена, что стучало снизу. Возможно, и сверху...

— Все понятно, — произносит таким тоном, будто я дура непроходимая. — Ну у меня нет буксира, да и некогда сопровождать вас в автосервис. Вызывайте эвакуатор. Вам на дороге вряд ли кто-то поможет. Правда, время уже позднее. Ну, круглосуточный эвакуатор, я думаю, вы точно найдёте, а вот круглосуточный автосервис — не уверен. Посмотрите в интернете. Вдруг есть. Удачи вам.

На этих словах мужик безразлично разворачивается и шагает к своей «Ниве», оставляя меня совсем одну. Я так и стою на обочине, провожая взглядом удаляющийся автомобиль. И что мне теперь делать? Я так напугана и растеряна, что напрочь забываю про Игната и его жену.

Возвращаюсь в машину, захожу в интернет, начинаю гуглить эвакуаторы. До Москвы мне остался час, это если ехать медленно из-за гололеда. Круглосуточные службы эвакуаторов есть, но цены! Звоню нескольким, готовы приехать прямо сейчас ко мне в далекое Подмосковье, вот только у меня нет на карточке столько денег.

Я получила перед Новым годом на работе аванс и заплатила с него за автокредит. Основная зарплата будет после праздников. До нее у меня осталась совсем небольшая сумма. Я же планировала провести все праздники с Андреем и не собиралась сильно тратить деньги.

Андрей!

Воспоминание о бывшем парне ослепляет меня словно яркая молния в темном небе. Да, мы расстались. Да, я сама бросила Андрея. Но ведь финальная точка еще не поставлена? Андрей не воспринял мои слова о расставании всерьез.

Обзвонить подруг с просьбой занять денег или позвонить Андрею? А мне ведь мало вызвать эвакуатор, машину еще надо куда-то отвезти. Надо найти автосервис. А где его здесь искать ночью? Лучше все же набрать Андрея. Ну а что? В конце концов, мы не чужие люди. И все равно нам еще предстоит финальный разговор. Вот заодно и поговорим.

Без малейшего зазрения совести набираю бывшего и слушаю гудки.

— Алло.

Андрей поднимает трубку почти сразу. На заднем фоне слышу небольшой шум и тихую музыку.

— Кхм, привет.

— Привет, — произносит так, будто делает мне огромное одолжение. — Я уже заждался, когда у тебя пройдёт ПМС. Остыла?

Сильнее стискиваю телефон в руке. В груди поднимается волна отторжения к Андрею. Я сразу вспоминаю Игната, и это воспоминание отдает болью в сердце. Андрей лучше Игната. Лучше. Андрей хотя бы не женат и не обманывал меня никогда.

— Ты где? — перехожу сразу к делу.

— Еду домой. Въехал в Московскую область.

— Отлично! — я аж подпрыгиваю на кресле. — Андрей‚ у меня заглохла машина на дороге. Застучал мотор, и она заглохла. Я не знаю, что делать. У меня нет денег на эвакуатор. И надо искать автосе...

Я не успеваю договорить.

— Блядь, Настя, ты когда последний раз ТО проходила и проходила ли его вообще хоть когда-нибудь!?

Я осекаюсь.

— ТО? Это техобслуживание машины?

— Понятно, так я и знал. Ты ни разу не проходила ТО после покупки машины. А купила ты ее не новую, а подержанную. Знаешь, я даже не удивлён. В этом вся ты.

Слезы обиды наворачиваются на глаза. Я не сдерживаюсь и шмыгаю носом. Андрей слышит.

— Ладно, где ты стоишь? — чуть смягчается.

Всхлипываю.

— Ну где-то на дороге. На последнем указателе было вроде тридцать пять километров до Москвы. Если ты въехал в Московскую область с Калужской, то просто езжай все время прямо и никуда не сворачивай.

— Я уже двадцать минут как в Московской области.

— Тогда скоро ты доедешь до меня.

— А что ты делаешь в Московской области? Где ты была?

Теряюсь, будто меня словно вора поймали с поличным на краже. Андрей ведь не знает, как и с кем я встретила Новый год. Я, кажется, наплела ему что-то про придорожный отель, когда ругались в новогоднюю ночь.

— Эээ, да я ездила в гости...

— К кому?

— К троюродной сестре! — сочиняю на ходу.

— Какой еще троюродной сестре? — в голосе появляются стальные нотки.

— Ты ее не знаешь. Я не рассказывала тебе про нее.

Меньше всего мне хочется получить от Андрея сцену ревности. А он может.

— Ясно, — недовольно.

— Это Подмосковье по дороге в Калугу. Точно та же дорога, по которой надо было ехать на дачу к твоему другу.

— Хорошо. Я как раз по ней еду.

— Вот я здесь стою на обочине и жду тебя.

— Пришли мне свою геолокацию.

— Да, сейчас.

— Никуда не уходи и никуда не уезжай. Жди меня. Я потороплюсь.

Улыбаюсь сквозь слезы. Вот может же Андрей быть хорошим, когда захочет.

— Я и не могу никуда уехать, машина не заводится.

— Ну все, жди меня.

— Спасибо, — шепчу.

Обреченно вздыхает.

— Блядь, Настя... Только ты можешь сначала заглохнуть на дороге без бензина, а потом вообще сломаться. Ну как так, а? Неужели ты не знала, что нужно регулярно проходить ТО? Особенно если машина старая и ты купила ее с рук. Ну разве я не говорил тебе об этом?

— Говорил, — шепчу виновато.

— Но как об стенку горох. Ладно. Жди меня, я еду.

— Угу.

— Целую тебя, — кладет трубку.

Даже целует меня!

Отбиваю звонок и, последний раз шмыгнув носом, сразу же кидаю Андрею точную геолокацию. Да, мне еще предстоит подумать, что делать дальше. Бывший парень, судя по всему, вообще не воспринял всерьез мои слова о расставании. Ладно, потом решу, что делать с Андреем. Сейчас мне нужно разобраться с машиной.

Андрей водит достаточно лихо даже в плохую погоду. Это я всего боюсь, поэтому не превышаю шестидесяти километров в час. А он, по идее, доедет до меня быстро. Долго ждать не придется.

Выхожу из машины, закрываю капот и возвращаюсь обратно в салон. Холодно. В машине уже почти так же, как на улице. Застегиваю куртку до самого горла, опускаю пониже на уши шапку, прячу руки в карманах. Я еще прилично намокла, когда убегала из дома Игната через окно и угодила в высокий сугроб. Кофта под курткой мокрая. Без работающей в салоне печки создает дискомфорт для тела. Пальцы рук отогрелись, но кожа красная, сухая и потрескавшаяся.

Чувствую, как замерзают пальцы ног в сапогах. Только этого не хватало. До ужаса неприятное бесячее ощущение. Понимаю: если не предприму решительные меры, то замерзну насмерть до приезда Андрея. Надо срочно что-то сделать, чтобы согреться.

Я не придумываю ничего лучше, чем выйти из машины и побегать вокруг нее. В школе зимой на физкультуре физрук выгонял нас во двор и заставлял бегать. В минус десять становилось так жарко, что мы раздевались. Я пыхчу и нарезаю круги вокруг машины. Но согреться не получается. Гололед, и я бегаю медленно. Сапоги скользят на каждом неосторожном шаге.

Решаю плюнуть на гололед и разогнаться быстрее. А то так можно не дождаться Андрея и замерзнуть. Но ожидаемо я поскальзываюсь и приземляюсь прямо на пятую точку. Боль пронзает попу и копчик. Слезы брызжут из глаз, я вою в рукав куртки. В этот момент слышу звук резко остановившегося рядом автомобиля.

Андрей!

Открываю глаза, вытираю слезы и вижу не седан Андрея, а... внедорожник. Знакомый, но сходу не могу сообразить, чей. А когда пассажирская дверь открывается и виднеется водитель, мое сердце проваливается в тартарары.

— Помощь нужна, Снегурочка?

Я в оцепенении. Из внедорожника на меня смотрит до боли красивое и до исступления ненавистное лицо Игната. Что он здесь делает? Он меня преследовал?

Пока я в ступоре молчу, Игнат захлопывает пассажирскую дверь, через которую смотрел на меня, и вылезает из машины. Обходит внедорожник и останавливается напротив примерно в метре. Глядит на меня сверху вниз с лукавой улыбкой.

— Что на этот раз, Снегурочка? Точно не бензин закончился, потому что я залил тебе полный бак. И почему ты сидишь на земле?

Я в таком шоке от новой встречи с Игнатом, что позабыла про боль в копчике. Пытаюсь подняться на ноги, но получается только со второй попытки.

— Ты следил за мной? — отряхиваюсь от снега.

— Нет, я ехал в Москву и увидел на дороге тебя. Решил остановиться помочь.

— Не надо было. Езжай, куда ехал.

Я не хочу ни разговаривать с Игнатом, ни тем более видеть его. Сердце уже заныло тупой болью. Демонстративно отворачиваюсь к своему автомобилю.

— Я теперь не могу никуда ехать. Не бросать же тебя одну ночью на дороге без помощи.

— Моя помощь уже подъезжает.

— Да? — удивляется. — И кто же?

Я не успеваю ответить, потому что в этот момент, к моему огромному счастью, возле нас тормозит белый седан Андрея. Еще никогда я не была так рада видеть своего бывшего-не бывшего парня. Даже когда мы только начали встречаться, и я была сильно влюблена.

— Андрей! — восклицаю и тут же бросаюсь к нему.

Висну на своем парне, утыкаюсь ему в шею, делаю вдох и... понимаю: он пахнет совсем чужим. Нет, его запах тот же, ни капли не изменился. Но он больше не кажется мне родным и любимым, как раньше. Андрей тоже обнимает меня, недовольно дышит мне на ухо. Я так и читаю в его тяжелых вздохах: «Блядь, Настя, ну как так можно было? Пиздец». От этого настроение пробивает дно и ползёт еще ниже.

— А вы кто? — Андрей замечает поверх моей головы Игната.

О, Господи! Надеюсь, Игнат не ляпнет ничего лишнего. Вообще, встреча, конечно, эпичная. Примерно такая же эпичная, как моя встреча с женой Игната.

— Да это так, мимо проезжал, остановился помочь, — быстро отвечаю. — Но я уже сказала, что посторонняя помощь не требуется. Спасибо, что остановились, — обращаюсь к Игнату. — Можете продолжать свой путь дальше. Мне поможет мой молодой человек, — делаю акцент на словосочетании «молодой человек».

Игнат молча наблюдал за нашими с Андреем объятиями. А сейчас, когда узнал, что это мой парень, лицо приняло скептичное и насмехательское выражение, а правая бровь поползла вверх, мол, «это тот самый придурок, что бросил тебя на дороге в прошлый раз?».

— Ну что тут у тебя? — Андрей теряет к Игнату всякий интерес и с недовольной физиономией подходит к капоту моей машины. — Мотор застучал, говоришь? Бля, Насть, ну почему нельзя вовремя проходить ТО? Тебе еще летом нужно было это сделать.

— Машина и после ТО сломаться может, — резковато отвечает Игнат. Насмехательское выражение с его лица как рукой сняло. Игнат стал строг и серьезен. — Не следует так по-хамски разговаривать с девушкой, которая оказалась в беде. Если не можете нормально помочь, то лучше уезжайте.

Андрей медленно поворачивает к Игнату голову. В глазах моего парня четко читается обращение: «Ты охуел?». При этом айтишник спокойно подходит к капоту и по-хозяйски открывает его, игнорируя рядом стоящего Андрея. А у меня внутри от страха все сжимается.

— В какой части мотора стучало? — задаёт мне вопрос Игнат, не обращая внимание на побагровевшего Андрея. — Мне кажется, в нижней, но я не уверена, — от растерянности честно отвечаю на вопрос.

— Чувак, может, уже поедешь по своим делам? — а это Андрей. — Мы тут и без тебя решим проблему с машиной.

— Боюсь, без меня Настя с тобой проблему не решит, а приобретет.

— А, так вы уже и познакомиться успели?

— Более чем.

По позвоночнику пробегает холодок. Кажется, Игнат не намерен скрывать наше тесное знакомство. Мне дурно. Только скандала с Андреем сейчас не хватало.

— Насть, я не понял, — обращается ко мне бывший возлюбленный.

— Молодой человек проезжал мимо, остановился помочь. Ну я же рассказала. А имя своё я назвала, да. Молодой человек уже уезжает.

Последнее предложение произношу с нажимом, чтобы до Игната точно дошло. Но не доходит.

— Ты когда последний раз меняла масло в машине? — обращается ко мне.

Сначала я теряюсь от вопроса. Но потом тут же приободряюсь.

— Папа менял его после предыдущей хозяйки, когда я купила машину.

— Это когда было?

— Года полтора назад, наверное.

Я скисаю. Потому что полтора года — это слишком давно для такой старенькой машины, как моя.

— А стук каким был? Звонким или глухим?

— Эээ, не знаю. Я вообще плоховато его слышала. И не уверена, что стучало в нижней части мотора. Может быть, в верхней. А может, посередине. Я не знаю.

Я бы сказала Игнату, что мои мысли были заняты им и его женой, поэтому мне было не до стука в моторе. Но, конечно, ничего такого не говорю. Просто смотрю на него — такого сильного и красивого — и снова загоняюсь в уныние. Даже про Андрея забываю, хотя он тут в полуметре от Игната.

— Я вам тут не мешаю? — подаёт недовольный голос мой бывший-нынешний парень.

— Мешаешь, — отвечает Игнат.

От такого заявления у меня аж сердце к горлу подпрыгивает.

— Слушайте, я не понял, — Андрей сначала смотрит на Игната, потом на меня, затем снова на Игната. — Что тут вообще происходит?

— Я помогаю Насте с машиной, а что здесь делаешь ты, понятия не имею. По-моему, только унижаешь ее.

Я хочу прибить Игната. Его спокойный и расслабленный вид злит еще больше. Мало того, что айтишник разбил мне сердце, так сейчас он еще сильно поссорит меня с Андреем. У моего бывшего-настоящего парня периодически включается ревность, за которой следуют большие скандалы. Так вот сейчас назревает огромный.

— Слушай, чувак, а у тебя своих дел нет, что ли? — Андрей повернулся к Игнату всем корпусом, а тот продолжает стоять лицом к машине. — Езжай давай, куда ехал. Мы тут без тебя разберемся.

— Без меня вы точно не разберетесь, потому что ты не способен оказать девушке помощь на дороге.

Я тяжело вздыхаю и нервно топчусь на месте. Ну вот зачем Игнат это делает? Чего добивается?

— Молодой человек, спасибо большое, что остановились помочь, но мы с моим парнем и правда справимся самостоятельно. Уезжайте, пожалуйста.

Я правда хочу, чтобы Игнат убрался. Ничего кроме боли его присутствие не приносит. Я не могу выбросить из головы ни нашу ночь, ни последовавшее за ней появление его жены. В горле уже образовался тугой колючий ком.

— Слышал? Садись в свою машину и проваливай.

Андрей излишне груб. На самом деле он так по-хамски с незнакомцами не разговаривает. Но Игнат сам напросился своими едкими комментариями.

— Я-то свалю, — спокойно парирует, — и что вы будете делать? Так и останетесь тут стоять и смотреть на поломанную машину? Потому что помочь Насте ты, очевидно, не в состоянии.

Пока Андрей зло стискивает челюсть, а я нервно вздыхаю, Игнат перебинтованной рукой достает из кармана мобильник и куда-то звонит.

— Алло, Серег привет, не отвлекаю? Есть минута?... Слушай, тут у знакомой девушки мотор застучал, и машина заглохла, сможешь принять?... Да, прямо сейчас, на трассе стоим... Можно оттащить машину к тебе в гараж? Посмотришь ее?... Да, я думаю, не раньше, чем через час... Ну, до конца праздников получится?... Спасибо большое, очень выручил. — Игнат отбивает звонок. — Мой знакомый автомеханик сможет сегодня принять твою машину, а до конца праздников постарается ее отремонтировать. У него свой автосервис, — говорит мне. — Сейчас я вызову эвакуатор. — Игнат снова бьет по экрану мобильного.

Недовольный и пыхтящий от злости Андрей теперь поворачивается всем корпусом ко мне.

— Насть, а на фига ты просила меня помочь, если у тебя тут уже есть помощник?

Глаза Андрея метают молнии.

— Да он вот только остановился за пару минут до тебя...

— Алло, здравствуйте, можно вызвать прямо сейчас эвакуатор? — Игнат не обращает внимания ни на Андрея, ни на меня.

Продолжает заниматься своим делом дальше.

Андрей подходит ко мне вплотную.

— Кто это такой? — строго спрашивает.

— Понятия не имею. Я же сказала: он проезжал мимо и остановился помочь.

Мне хочется разрыдаться. Потому что Андрей мне не верит. А я чувствую себя ужасно гадко, обманывая его. А считается, что я изменила Андрею с Игнатом? От этой неожиданно пришедшей в голову мысли мне становится совсем плохо. Я не просто спала с женатым мужчиной‚ я еще и своему парню изменила. Господи... Как же мне теперь с этим жить?

— Не похоже, что это случайный прохожий. Вы знакомы?

— Нет! — выпаливаю.

— Насть, эвакуатор приедет в течение получаса. Ты замёрзла? Садись в мою машину, погрейся.

Не перевожу взгляд на Игната, а продолжаю, затаив дыхание, смотреть на Андрея. Он не верит ни единому моему слову. Желваки ходят туда-сюда, челюсть плотно сцеплена. А я от страха пошевелиться не могу.

— Чувак, — Игнат подходит к нам расслабленной походкой и опускает руку Андрею на плечо. — Давай ты не будешь пугать Настю, а просто по-хорошему свалишь отсюда? Или мне силой запихнуть тебя в твою машину?

От ужаса предстоящей драки волосы на затылке шевелятся. Игнат на полголовы выше Андрея, в два раза шире в плечах и на шесть лет старше. Безусловно, преимущество на его стороне.

Мой бывший-нынешний с раздражением скидывает с себя руку Игната.

— Я от своей девушки никуда не свалю. А кто ты такой и откуда такой дерзкий взялся, я еще выясню.

Эта угроза обращена скорее ко мне, чем к Игнату. Айтишник порывается что-то сказать, но я взглядом молю его заткнуться.

— Молодой человек, уезжайте, — настаиваю.

— Я вызвал эвакуатор и договорился со знакомым автомехаником о ремонте твоей машины, так что никуда не уеду. Будем ждать эвакуатор вместе.

Приваливаюсь спиной к своей машине. Игнат и правда никуда не собирается. Андрей на нервах, метает в меня молнии. А я? А я просто хочу убежать подальше от них двоих.

Происходит какой-то сюр. Игнат не собирается уезжать. Андрей пыхтит от злости. Я, не желая видеть их обоих, залезаю в свою холодную машину. Андрей раздражает не меньше Игната. Вместо того, чтобы реально помочь, устроил какое-то дурацкое выяснение отношений и обиделся на меня непонятно за что. В таком случае лучше бы просто уехал.

К моему автомобилю со стороны водительской двери подходит Игнат. Стучит в окно. Нехотя опускаю стекло.

— Насть, ты снова заболеешь. Садись в мою машину и грейся.

— Мне не холодно, — рычу и снова поднимаю стекло, давая Игнату понять, что не намерена разговаривать.

К слову, Андрей уселся в свой теплый седан, а меня даже не пригласил. Теперь уже я начинаю серьезно на него обижаться. Не следовало вообще звонить бывшему и о чем-то просить. Лучше бы заняла денег на эвакуатор у друзей, оттащила машину к дому и дождалась возвращения родителей из Таиланда. А папа бы что-нибудь придумал.

Игнат залезает в свой внедорожник и... Неожиданно уезжает.

Я растерянно провожаю взглядом его машину. Он уехал совсем? А эвакуатор? А автосервис его друга?

Я так хотела, чтобы Игнат оставил меня в покое, но теперь, глядя на его удаляющийся в свете фонарей внедорожник, отчетливо испытываю горькое чувство разочарования. Когда машина совсем скрывается из вида, на глаза наворачиваются слезы. Сглатываю. Вот, значит, как. Все-таки уехал. Даже не попрощавшись. К лучшему, наверное. Только почему в груди так ноет?

Тупо глядя перед собой в лобовое, не замечаю, как к моей машине подходит Андрей. Вздрагиваю, когда залезает в салон на переднее пассажирское сиденье.

— Наконец-то этот клоун свалил. Насть, кто он и откуда?

Поворачиваю к Андрею задеревеневшую шею. Я настолько сильно не хочу его видеть, что тошно становится. Ну зачем, зачем я вообще стала звонить ему?

— Не твое дело, Андрей, кто он. Мы с тобой расстались тридцать первого декабря. Я четко сказала тебе об этом по телефону, поэтому давать сейчас какие-то объяснения не намерена.

У Андрея аж физиономия вытягивается. Сейчас мне сложно понять, как я могла любить этого человека долгие три года. Или он тогда не был настолько ужасным? Наверное, не был. Что изменилось? Почему Андрей стал таким хамом?

— Я полагал, у тебя прошел ПМС. Ан нет, не прошел.

— Я хочу расстаться.

Закатывает глаза.

— Хватит мне угрожать.

— Я не угрожаю, Андрей. Я правда хочу расстаться. Почему ты не воспринимаешь мои слова всерьез?

— Да потому что у тебя семь пятниц на неделе! Сначала ты мечтаешь встретить Новый год только со мной вдвоем, потом ты хочешь расстаться, потом ты звонишь мне и просишь помочь, а потом снова хочешь расстаться. Ты уж определись, Насть, что тебе от меня нужно.

Всё так. Андрея нельзя обвинить во лжи.

— Я хочу, чтобы ты уехал, — заявляю твердо.

— И оставить тебя одну ночью на дороге с поломанной машиной? Ну уж нет.

Нервно смеюсь.

— С чего вдруг такое участие? Когда я застряла на дороге в новогоднюю ночь, ты так обо мне не переживал.

— Потому что за бензином следить, блин, надо! Ну не до такой же степени ты блондинка, Насть! Я понимаю твои претензии ко мне. Да, я плохо поступил, что не забрал тебя в новогоднюю ночь. Но давай вспомним, сколько было ситуаций за три года наших отношений, когда мне приходилось тебя вытаскивать? При чем попадала ты в них исключительно по своей вине. Извини, но меня это задолбало. Я, блядь, хотел Новый год нормальной отметить, а не тащиться хер знает куда снова вытаскивать тебя из какой-то передряги.

И снова Андрея нельзя обвинить во лжи. У меня действительно случаются неприятные казусы из-за моей невнимательности. То ключи от дома где-то забуду, то паспорт, то перепутаю даты в билете. С билетом, кстати, было совсем недавно, в начале декабря. Я летала в другой город в гости к бабушке. Обратно Андрей должен был встретить меня в аэропорту. Я случайно написала ему в сообщении не ту дату возвращения и не заметила этого. Он отпросился с работы, приехал утром в аэропорт, а меня нет. Орал в трубку так, что слышала моя бабушка в другой комнате.

— Я понимаю, что тебе надоела моя невнимательность.

— Спасибо за понимание!

— И тем не менее мне не ясно, почему ты стал таким хамом со мной.

— Да не стал я хамом. Я всего лишь прошу тебя быть внимательнее! Следить за машиной, за бензином, не ошибаться в важных документах, не терять ценные вещи. Это так сложно, Насть? Ну тебе же не пять лет. Меня реально достало, что ты постоянно вляпываешься в какие-то истории исключительно по собственной вине, а потом нагружаешь этим меня. Новогодняя ночь — отличный пример. Ты не следила за бензином в машине, игнорировала пиканье датчика, поэтому я должен был всё бросить и мчаться на всех парах тебя спасать. Потому что ты, блядь, не видела, что бензин заканчивается!!! — кричит так, что машина содрогается.

Я отворачиваюсь к боковому окну. О чем мы вообще спорим? Очевидно же, что мы в тупике.

— А мне кажется, наша проблема в том, что мы давно не вызываем в друг друге ничего, кроме раздражения. Если бы ты меня любил, то тебе было бы не сложно бросить друзей и приехать ко мне.

— Понятно, — тяжело вздыхает. — Снова я виноват. Ты не следила за бензином в машине, а виноват в этом я. Ну хорошо, пускай будет так.

— Ты не услышал меня.

— Я все прекрасно услышал. Я виноват в том, что ты не следила за бензином на дороге. А еще я виноват в том, что ты мне не ту дату прилета назвала. И в том, что ты перевела мошенникам деньги. И в том, что свой ноутбук в кафе забыла. Во всем виноват я.

У нас разговор немого с глухим. Я хочу, чтобы Андрей ушел, оставил меня. Между нами слишком много накопленного раздражения вперемешку с претензиями и слишком мало добрых чувств друг к другу. Я устала.

Поэтому, когда вдали снова виднеется внедорожник Игната, я аж подскакиваю от радости. Сердце начинает трепетать в груди, дыхание сбивается. Он вернулся! Вернулся!

Да, это точно Игнат. Сворачивает на обочину возле нас и тормозит. Словно загипнотизированная наблюдаю за тем, как приближается к моей машине, держа в руке бумажный пакет.

— Бля, что ему нужно!? Очень странный тип.

Игнорирую слова Андрея.

Игнат стучит в боковое окно. Тут же опускаю стекло.

— Держи, Снегурочка, а то совсем замерзнешь, — просовывает пакет мне в салон. — Здесь горячий кофе и булочки.

Нос тут же улавливает запах свежесваренного напитка и теплой выпечки. Желудок моментально сжимается. Я и не помню, когда сегодня последний раз ела.

— Спасибо, — сиплю.

— О, а вот и эвакуатор подоспел. Вылезай, сейчас повезем твою машину в автосервис.

Нам навстречу едет большая зеленая машина. Наконец-то.

— Пока, Андрей, — поворачиваюсь к опешившему бывшему парню. — Извини, что побеспокоила тебя сегодня. Больше не буду.

Я по-прежнему зла на Игната. По-прежнему не хочу видеть его и иметь с ним хоть что-то общее. Но сейчас я выбираю пересесть в его внедорожник, а не в автомобиль Андрея.

Андрей психует и уезжает, громко взвизгнув шинами. Как ни странно, испытываю облегчение. Я совершила ошибку, позвонив ему. Лучше бы попросила помощи у друзей. Но зато теперь я точно знаю, что больше не хочу встречаться с Андреем. С моей стороны точка поставлена. Где-то в глубине души есть легкая грусть, как бывает, когда прощаешься с чем-то старым и давно не нужным, но все-таки родным. Однако понимаю: расставание с ним — к лучшему.

Сидя во внедорожнике, пью купленный Игнатом кофе и наблюдаю за тем, как он отдает распоряжения водителю эвакуатора. После этого водитель садится за руль и принимается грузить мою машину. Игнат стоит рядом и тщательно контролирует процесс погрузки. Когда все заканчивается, удовлетворенный результатом, Игнат залезает в автомобиль и трогается с места. Эвакуатор едет за нами.

Мне резко становится тесно в просторном салоне внедорожника. Машина Игната обволакивает меня, берет в плен. Легкие наполнились его запахом, который я с удовольствием вдыхала в минувшую ночь. Как быстро все изменилось.

— Ну как ты, Снегурочка? — спрашивает с теплой добротой в голосе.

— Нормально, — делаю глоток из бумажного стакана и откусываю пока еще горячую булочку.

— Тебе не кажется, что это судьба?

— Не кажется.

— А мне кажется.

— Креститься надо.

Игнат смеется и бросает на меня взгляд. После того, как я сильно замёрзла сначала в сугробе у дома Игната, когда убегала через окно, а затем на трассе, сейчас, выпив полстакана кофе и съев полбулки, меня начинает клонить в сон. В машине тепло, работает подогрев сиденья. Я опускаюсь головой на окно.

— А если серьезно, то вдруг наша новая встреча не случайна? — не унимается. — Нет, ну правда. Ты веришь в такие совпадения?

Вздыхаю.

— Чего ты хочешь, Игнат? Чтобы я стала твоей любовницей? Я не буду. Если бы я знала, что ты женат, то между нами ничего бы не произошло.

Мужчина резко становится серьезным.

— Тогда я точно рад, что не сказал тебе. Я не жалею о том, что между нами произошло.

Хмыкаю.

— Ну а с чего бы тебе жалеть. Мужчины, мне кажется, начинают жалеть о связях на стороне, только когда их ловит жена. А если жена не поймала, то и сожалений никаких нет. А у тебя так вовсе открытый брак. Какие тут могут быть сожаления?

Игнат перестраивается в другой ряд. Задумчиво молчит, наверное, минуту.

— Я давно хочу развестись с Лизой. Корю себя, что не сделал этого раньше. Сейчас развод снова стоит на повестке. Когда праздники закончатся, подам через суд.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Не хочу, чтобы ты считала меня конченным мудаком.

— Тебе не все равно, что я о тебе думаю?

— Не все равно.

Слегка смеюсь.

— Да брось. Я просто девушка, с которой ты потрахался, находясь в открытом браке. Уверена: у тебя было много таких до меня и еще много будет после меня. Так что не растрачивайся на объяснения. Задолбаешься каждой объяснять.

Снова молчит. Думает. Ну и хорошо. О чем нам говорить? О том, что я как дура влюбилась в Игната за несколько дней, а он разбил мне сердце?

— Я не хочу объяснять каждой девушке, — говорит после очень долгой паузы. — Но хочу объяснить тебе. Не спрашивай, почему. У меня нет ответа на этот вопрос даже для самого себя. Просто конкретно тебе хочу объяснить. И не хочу, чтобы конкретно ты считала меня последним мудаком. Другие девушки пускай кем хотят меня считают. Мне безразлично их мнение. А твое — нет.

Я почти заснула, когда тихий размеренный голос Игната наполнил собой все пространство. Встрепенувшись, поворачиваю к нему голову. Мы стоим на светофоре, и Игнат грустно улыбается мне. Вокруг его глаз, словно гусиные лапки, собрались маленькие мимические морщинки. Они не портят красивое лицо Игната. Наоборот, придают ему мужественности.

Мне нечего ответить, поэтому отворачиваюсь к лобовому. Кажется, мы въехали в какой-то населенный пункт. Я не слежу за дорогой, полностью положилась на Игната. У меня много вопросов к нему. Например, куда и зачем он ехал, когда увидел меня на трассе: почему не с женой. Но не буду спрашивать. Какое мое дело? Чужая семья — потемки.

Попетляв по городу минут пятнадцать, мы приезжаем к автосервису. Это несколько гаражей подряд. Ворота одного подняты. Там нас ожидает молодой мужчина. Я выхожу из машины вместе с Игнатом. Холодный воздух прогоняет морок и сонливость. Я снова бодрячком.

— Привет.

— Привет.

Игнат и парень жмут руки.

— Это Настя, у нее застучал мотор и заглохла машина, — представляет меня. — А это Ваня, мой приятель-автомеханик.

Киваю в знак приветствия.

— Ну давайте загоняйте машину в гараж, до конца праздников постараюсь разобраться с поломкой.

— Сколько будет стоить? — задаю самый главный для меня сейчас вопрос.

— В зависимости от того, что сломалось. Возможно, потребуется покупка новой детали. А сейчас с автозапчастями проблемы, не исключено, что придется заказывать деталь за границей и ждать, когда привезут. Я буду держать в курсе.

Мое настроение совсем портится. От машины оказалось больше проблем, чем пользы.

— Тогда сообщишь мне, когда посмотришь? — спрашивает Игнат.

— Да, конечно.

Мне не очень нравится, что Игнат собрался контролировать процесс ремонта моей машины. Но запретить я не могу, это ведь его приятель, а не мой.

— Мне тоже сообщите, я все-таки хозяйка. Запишите мой номер, — диктую Ивану цифры.

Следующие полчаса уходят на то, чтобы загнать мою машину из эвакуатора в гараж. От меня в этом процессе толку мало, поэтому я возвращаюсь во внедорожник и наблюдаю со стороны. Когда все заканчивается, Игнат жмет Ване руку и возвращается в машину.

— Говори, куда теперь тебя везти.

Я не хочу называть Игнату свой домашний адрес. Но понимаю: он не согласится подбросить меня только до метро. Тяжело вздыхаю. Ладно, что уж теперь. Моя машина и так у его друга. А еще друг знает мой номер телефона и, ни секунды не сомневаюсь, скажет его Игнату, когда тот попросит. Поэтому называю улицу и номер дома в Москве.

Мы едем молча. Дорога долгая. Я пытаюсь снова заснуть, но теперь не получается. Когда Игнат тормозит у моего подъезда — гора с плеч. И не верится, что этот ужасно длинный и мучительно тяжелый день наконец-то подошел к концу. В нем столько всего было: радость, слезы, любовь, ненависть, восторг и разочарование... Целая гамма эмоций, целая палитра чувств.

— Спасибо, что помог на дороге, — искренне благодарю.

— Я провожу тебя до квартиры.

— Не надо, это лишнее.

— Два часа ночи, а в подъездах каких только дураков не бывает. Пойдем.

Игнат берет с заднего сиденья мою сумку с вещами. Спорить? Снова бессмысленно. Мы заходим вместе в подъезд, потом вместе поднимаемся на восьмой этаж в маленькой тесной кабинке лифта. Игнат такой большой, а я такая маленькая рядом с ним. И снова это ощущение — как аура Игната обволакивает меня и берет в плен.

Я подхожу к двери и достаю ключи, Игнат у меня за спиной. Теперь он все обо мне знает. Даже где я живу.

— Насть... — хочет что-то сказать, но тут же замолкает.

— В гости не приглашаю. Спокойной ночи, Игнат. Спасибо за помощь с машиной.

Я забираю из его рук сумку и прохожу в квартиру. Закрыв дверь, хочу упасть прямо тут в прихожей и уснуть беспробудным сном.

Восьмого января из Таиланда возвращаются родители. Их не было всего двенадцать дней, а такое ощущение, что двенадцать лет, — настолько сильно изменилась моя жизнь за период их отсутствия. Я хочу продолжать свою размеренную жизнь маленького человека дальше, но это сложно, когда каждый день пишет Игнат.

Я, конечно, догадывалась, что его приятель-автомеханик даст мой номер, но не ожидала, что Игнат начнет строчить мне сообщения так скоро. Сначала я игнорирую их. Просто не отвечаю. Затем принимаюсь грубить Игнату и даже посылаю его в далекое пешее. Но с каждым новым смс от Игната мне все сложнее сопротивляться его напору. Аргументы против Игната заканчиваются. Я отчаянно ищу поводы оборвать с ним любую связь, добавить его номер в черный список, но палец не поднимается сделать это.

«Мы же можем общаться чисто по-дружески? Без секса. Или ты с женатыми людьми не дружишь?»

Новое сообщение от Игната, загоняющее меня в угол. Прочитав текст, я задумываюсь. Если отбросить ложь (умалчивание) о жене, то Игнат ничего плохого мне не сделал. Даже наоборот: он сделал мне очень много хорошего. Гораздо больше, чем многие мои друзья, с которыми я общаюсь годами. А еще Игнат приятный человек и интересный собеседник, у нас совпадают вкусы в кино, мне комфортно находиться в его компании...

Мы же можем дружить? У меня есть женатые друзья.

Сжимаю телефон в руке и рвано выдыхаю. В глубине души понимаю: это все оправдания для самой себя. А на самом деле я не хочу прекращать общение с Игнатом, поэтому цепляюсь за его предложение дружить как утопающий за соломинку. Это плохо и неправильно. Я должна полностью прекратить общение с Игнатом. С глаз долой — из сердца вон. Он непорядочный человек и лжец, ввел меня в сильное заблуждение, причинил боль, разбил сердце...

«Хорошо. Только дружба. Без секса.»

Боже мой, я что, серьезно написала это Игнату? Зачем я это сделала?

«Договорились, Снегурочка.»

Ой-ёй...

«Как насчет дружеского кофе завтра вечером?)», приходит новое сообщение от Игната.

Ну вот, он уже приглашает меня на дружеский кофе. А жена знает? Конечно, нет. У них же открытый брак.

Я так нервничаю, что трясущимися пальцами не попадаю по буквам на экране телефона. Одно короткое сообщение приходится печатать несколько раз:

«Я завтра работаю»

«До которого часа?»

«Пока не закроется торговый центр — до десяти»

«Тогда я могу забрать тебя после работы и отвезти домой. Исключительно по-дружески. Или как ты собиралась ехать домой, если твоя машина в ремонте?»

«Я планировала ехать домой на метро»

«Давай я заберу тебя с работы и отвезу»

Я хочу отказать. Потому что это очень странное предложение. У меня много друзей с машинами, но никто из них никогда не предлагал просто так чисто по-дружески забрать меня с работы и отвезти домой через пол-Москвы. И понятно же, что в предложении Игната есть какой-то скрытый смысл.

«Ну же, Снегурочка, соглашайся. Обещаю: я не буду к тебе приставать! Я не пристаю к подругам. Клянусь!»

Вдруг зачем-то обращаю внимание, что Игнат пишет сообщения очень грамотно: со всеми необходимыми запятыми и двоеточиями. Андрей себя не утруждал не то что запятыми, даже вопросительными знаками. Иной раз читала его смс и не понимала: это утверждение или вопрос? А глядя на грамотный текст Игната, я испытываю самый настоящий орфографический оргазм. Филологическая дева внутри меня бьется в экстазе.

«Хорошо»

Я слабачка. Повелась на какие-то запятые.

«Напиши мне адрес торгового центра. В 22:00 буду ждать тебя возле него.»

Вздохнув, пишу Игнату адрес. От скорой встречи с ним сердце заволновалось и стало стучать чаще, а губы то и дело норовят растянуться в улыбке.

Первую половину дня на занятиях в университете, а затем вторую половину на работе я то и дело вздрагиваю при каждой мысли о том, что увижу сегодня Игната. Когда в 22:00 выхожу из торгового центра и нахожу глазами знакомый внедорожник, сердце ёкает. Несколько секунд стою на месте и наблюдаю за Игнатом в машине. В салоне горит свет, поэтому мне хорошо его видно.

Какой же он все-таки красивый и как же сильно меня к нему тянет. Аж нутро наизнанку выворачивается. Зачем я согласилась на дружбу? С глаз долой — из сердца вон. Но реальность такова, что я не хочу обрывать общение с Игнатом. И буду искать любые поводы его продолжить.

— Привет, — говорю, залезая на переднее сиденье салона.

В машине тепло и знакомо пахнет.

— Привет, Снегурочка, — радостно улыбается.

Игнат с такой нежностью произносит «Снегурочка». Мурашки по коже пробегают. Машина трогается с места и не спеша выезжает на дорогу.

— Как прошел твой день?

— Хорошо. До двух часов были занятия в университете, потом я работала. Скоро начнется сессия. А как твой день?

— Работал.

У меня очень общие представления о работе айтишников. Понятия не имею, что они там целый день делают за своими компьютерами.

— Ты сильно устала? — спрашивает после небольшой паузы.

— Ну так. А что?

В первый официальный рабочий день в стране клиентов в магазине было не много.

— Давай все-таки заедем куда-нибудь? Или ты торопишься домой?

— Мне не к кому торопиться. Но, мне кажется, торопиться домой должен ты.

— Мне тоже не к кому торопиться.

— Тебя ждёт жена.

Слово «жена» отдает в груди тупой болью. Вспоминаю красивую идеальную Лизу — и настроение стремится к отрицательной отметке.

— Не ждёт.

— Почему?

— Потому что ее нет дома.

Я испытываю дискомфорт от этого разговора. Но я сама виновата, первой начала про жену. Мы вроде как друзья, и никакая жена не должна стоять между нашей дружбой. К тому же у меня есть женатые друзья помимо Игната. Им я никогда так не говорю, когда мы видимся.

— Можем не долго где-нибудь посидеть, — соглашаюсь.

Ну мы же друзья, почему нет?

— Отлично.

Игнат останавливается у первой попавшейся кофейни. В позднее время людей почти нет. Мы садимся за дальний столик и заказываем по кофейному напитку в большом прозрачном стакане. Возникает неловкая пауза. О чем там обычно общаются друзья при встрече в кафе?

Как правило, у меня нет проблем с тем, чтобы найти тему для разговора с кем-то из друзей. Но с Игнатом я словно язык проглотила.

— Сегодня мне звонил Ваня по поводу твоей машины. Новости не очень хорошие. Нужно менять деталь.

Далее Игнат пускается в рассказ о поломке в моторе моего автомобиля. Слова, которые он произносит‚ ни о чем мне не говорят. Я не знакома с такими автомобильными терминами. Но главное я понимаю — сломалась деталь, без которой мотор работать не может, в Россию перестали ввозить эти запчасти для марки моей машины, поэтому нужно делать заказ из-за границы и ждать, когда доставят. Это может занять до пары месяцев.

Мне интересно, почему автомеханик не позвонил мне, чтобы все это сказать. Ведь хозяйка машины я, а не Игнат. Но тяжело вздохнув, задаю ему другой вопрос:

— Сколько будет стоить?

Машет рукой.

— Об этом не парься. Я постараюсь найти деталь в Москве, чтобы отремонтировать твою машину быстрее. Есть перекупщики, которые самостоятельно возят автозапчасти. Но с ними риск нарваться на подделку. Я поищу надежных людей.

Моя маленькая красная букашка производится в Германии. Я уже поняла, что было ошибкой покупать машину немецкого бренда. Она очень дорогая в ремонте и обслуживании, а сейчас еще и запчастей не достать.

— Странно, что у твоего друга-автомеханика нет надежных знакомых, которые привозят в Россию запчасти, — недовольно бурчу.

— Есть, но не для твоей марки машины.

Обреченно вздыхаю. Я как всегда везучая.

Официант приносит нам напитки. Я тяну через трубочку сладкий кофейно-молочный напиток со взбитыми сливками. Смотрю на падающий снег за окном. А Игнат смотрит на меня.

Его взгляд осязаем. Я чувствую, как Игнат прикасается к моей коже. Это будоражит во мне запретные чувства и желания. Такие, которые не испытывают к друзьям. Тело огнём обжигает. Невольно вспоминаю наши поцелуи. Нервно сглатываю.

— Есть еще один вариант, как достать запчасть на твою машину.

— Какой?

Я рада, что Игнат возобновил разговор на отвлеченную тему. Мне не следует вспоминать нашу запретную ночь.

— Самим съездить за ней.

— Куда?

— Например, в Дубай.

Что!? Я не ослышалась?

Должно быть, Игнат читает возмущение по моему лицу.

— Я предлагаю тебе сугубо деловую поездку за автозапчастью. А ты что подумала?

— Я подумала, что ты охренел, — рычу.

— Зря. Я как настоящий друг хочу тебе помочь и ищу наиболее подходящий вариант. Смотаться на выходные в Дубай видится мне вполне оптимальным решением проблемы.

Ну вы только посмотрите на эту наглую рожу. Сама невинность. Решил, значит, затащить меня в Дубай. Конечно же, исключительно по дружбе. Сердобольный Игнат ни одну подругу в беде не бросит. С каждой съездит в Дубай, чтобы помочь. Конечно же, только из добрых побуждений и бескорыстно.

— Вот и смотайся, — огрызаюсь. — А я лучше размещу объявление о продаже машины.

— Она же поломана.

— Ничего страшного, и такую купят.

В несколько глотков допиваю свой напиток и встаю с места.

— Я хочу домой.

— Не сердись, Снегурочка. Я же помочь тебе хочу.

— Жене своей помогай.

Вот опять я упомянула жену. Зачем?

Я не позволяю Игнату платить за мой напиток, потому что у нас не свидание, а дружеская встреча. Друзья друг за друга не платят. Айтишник закатывает глаза. Но не спорит. Правильно. Я и так на взводе.

По дороге ко мне домой отчаянно пытаюсь придумать тему для разговора, а она не придумывается. Первый раз в жизни я не знаю, о чем поговорить с другом.

— Ты видел, в Голливуде пожары? — ляпаю первое пришедшее на ум. — У знаменитостей дома горят.

— Сочувствую им.

Мда, не клеится у нас разговор. Ну да ладно, можно и помолчать. Благо, осталось ехать минут десять.

— Спасибо, что довез меня до дома, — произношу с облегчением, когда Игнат наконец-то тормозит у подъезда.

А следом чувствую колоссальную тяжесть. Потому что понимаю: не хочу уходить от Игната. Руки в карманах куртки дрожат. Я словно мотылек, летящий на свет. Знаю: он губителен для меня. А все равно не могу остановиться.

— Через две недели у меня день рождения. Я буду отмечать в последнюю субботу января и хочу тебя пригласить.

Слова Игната оглушают меня. Какая дата рождения была указана в его паспорте, когда я смотрела? Не помню.

— Будет много моих друзей, — добавляет. — Тебя я тоже приглашаю как подругу.

— Сколько тебе исполняется? — напряжённо спрашиваю. — Тридцать?

— Да. Я буду отмечать.

На языке снова вертится вопрос про жену. Она будет? Ну конечно, будет! Как ее не будет на тридцатилетии собственного супруга?

— Я приглашаю тебя как подругу, — снова повторяет. — Это ведь нормально — ходить на дни рождения друзей.

Да, нормально. Вот только дружба у нас странная. А еще у меня нет ни малейшего желания снова встречаться с Лизой.

— Я пока не знаю, что буду делать в последнюю субботу января, — выдавливаю из себя вежливую улыбку. — Расписания сессии еще нет, возможно, в последнюю субботу января у меня будет экзамен. И я так же не знаю свой график работы на конец месяца. Может быть, придется работать. Но если я буду свободна, то обязательно приду, — даю обещание, которое не намерена исполнять.

Игнат все понимает. Озорной огонек в его глазах гаснет. Они становятся грустными.

— Конечно, делай как тебе удобно. Но я буду очень рад, если ты придёшь. Я отправлю тебе сообщением время и место.

— Да, отправь. Я постараюсь прийти.

Возникает пауза. В тишине салона слышно наше тяжелое дыхание. Меня тянет к Игнату как магнитом. От безысходности реветь хочется.

— Ладно, я пошла. Пока.

Не знаю, откуда у меня взялись силы разорвать это больное влечение. Кажется, еще секунда — и мы бы набросились друг на друга. Ну я так точно сорвалась бы.

Когда захожу в квартиру, приходит сообщение от Игната с местом и временем празднования его дня рождения.

Мое общение с Игнатом легкое и ненавязчивое. Мы больше не встречаемся лично, но почти каждый день переписываемся. О чем мы разговариваем? Да толком ни о чем. То я спрошу, как там моя машина. То он спросит, как мои экзамены. Сейчас наша коммуникация похожа на дружескую, вот только я все равно задумываюсь о том, чтобы совсем оборвать ее. Ну какие мы с Игнатом друзья?

Он ничего не говорит о своей жене, я тоже не упоминаю Лизу. Но думаю о семейном положении Игната каждый день. Мне больно любить женатого парня. Еще больнее от того, что он не намерен ради меня разводиться. Умом понимаю: кто я такая, чтобы Игнат ради меня бросал жену? Всего лишь случайная знакомая, с которой он переспал несколько раз. Мало ли у Игната в его открытом браке было таких, как я? И мало ли еще будет? Да и, честно говоря, не хочется быть разлучницей. Я против вмешательства в чужие отношения. Так что пускай живет со своей Лизой, как хочет. Я не лезу в их семью.

Но сердцу не прикажешь. Игнат пишет мне сообщение, и я таю, как мороженое на солнце. Забываю и про его жену, и про свои принципы не иметь никаких дел с женатыми. Губы уже растянулись в глупой улыбке, а руки сами тянутся к телефону.

Игнат прислал мне фотографию моря с прозрачной голубой водой и белым песком.

«Ты на море?», удивленно спрашиваю.

«Да)»

Чувствую легкий укол в сердце. Во-первых, Игнат не рассказывал, что планирует поездку на море, хотя мы общаемся о всякой ерунде почти каждый день. Во-вторых, в голове моментально возник главный вопрос: а с кем Игнат поехал? С женой? Или один? И если один, то пользуется ли он на море всеми прелестями открытого брака?

«Везет тебе))) А я вот на работе», делаю снимок зала с одеждой и прикрепляю к своему сообщению.

Непроизвольно шмыгаю носом. Эта псевдодружба с Игнатом ничего кроме боли мне не приносит.

«Когда у тебя отпуск?»

«Боюсь, что никогда»

Мне ведь надо платить кредит за машину, которая сломалась. И зачем я ее купила? Не было бы у меня автомобиля — никогда бы не встретила Игната. И жила бы сейчас счастливо. Мы немного общаемся, пока в магазин не заходит посетительница, которой мне любой ценой нужно что-нибудь впарить.

Остаток дня я терзаюсь ревностью. Извожу себя негативными мыслями, представляю Игната на отдыхе с Лизой. Затем представляю его с другими девушками. Ночью у меня бессонница, я не могу уснуть. То и дело открываю фотографию пляжа. Голубая вода и белый песок. Какие-нибудь Мальдивы, наверное. Я не спрашивала, куда он отправился.

Пока Игнат наслаждается жизнью, у меня все плохо. Моя машина зависла в автосервисе неизвестно на сколько. Игнат так и не назвал мне цену ремонта, поэтому мне пришлось самой связываться с Ваней и задавать этот вопрос. Автомеханик сразу сказал, во сколько мне обойдется отремонтировать авто. Цифра такая, что проще продать машину прям так, как есть — с поломкой в моторе. Еще есть вариант попросить денег у родителей, но я не хочу к этому прибегать.

Следующие три дня после фотографии пляжа Игнат мне не пишет. Я тоже не отправляю ему сообщений. Меня ломает, но я держусь. Может, так и отвыкну от него? Постепенно перестану о нем думать, забуду, встречу нового парня — красивого, перспективного и неженатого. У меня почти получается убедить себя в этом, как на четвёртый день тишины в районе двенадцати ночи от Игната приходит сообщение:

«Ты сейчас дома?»

Ни привет, ни как дела. Немного удивившись такому вопросу, отвечаю:

«Да»

«Выйди во двор»

Впадаю в ступор. Ничего не понимаю.

«Я ложусь спать. Что-то случилось?»

«Просто выйди во двор своего дома»

«Зачем?»

«Я тебя здесь жду»

В крови происходит взрыв адреналина. Аж телефон чуть из рук не выпадает. Машинально смотрю на себя в зеркало. Я только после душа, уже в пижаме, волосы закручены в дульку. А для встречи с Игнатом нужно красиво одеться, сделать укладку и накраситься.

«Торопись», приходит от него вдогонку.

Бросаю телефон на кровать, за секунду стаскиваю с себя пижаму и прыгаю в джинсы. Волосы расчесываю и слегка подсушиваю феном. Тональный крем, пудра, румяна. Глаза не крашу, потому что тогда будет слишком очевидно, что я в двенадцать ночи перед сном делала макияж специально для Игната.

— Настя, ты куда? — изумленно спрашивает мама, когда я обуваюсь в прихожей.

— Ко мне друг приехал, спущусь к нему. Я быстро.

Глаза мамы моментально загораются любопытством. Я рассказала ей о расставании с Андреем, но про Игната умолчала. Я достаточно близка со своей мамой, но не знаю, как сообщить ей о связи с женатым мужчиной. Она совершенно точно не поймёт меня и осудит. А еще маме периодически кажется, что я по-прежнему маленькая девочка, так что она вполне может попросту запретить мне общаться с Игнатом.

— Друг? — пытается скрыть свое любопытство за легкой улыбкой. — Какой друг?

— Ты его не знаешь.

— Так может, познакомишь нас? Пускай поднимется в квартиру. Зачем же вы будете на улице? Там холодно.

— Я на пять минут. Скоро вернусь.

Как назло, окно родительской спальни выходит во двор. Ни секунды не сомневаюсь: мама сейчас к нему прилипнет.

Не дожидаясь новых вопросов от родительницы, выбегаю в подъезд. Сердце стучит громче, чем едет лифт. Я не видела Игната с того дня, как он забрал меня с работы и пригласил на свой день рождения. А именно — без малого две недели. Он больше не спрашивал, приду ли я на торжество. А я для себя решила не ходить.

Выбегаю из подъезда и тут же останавливаюсь как вкопанная. Ноги приросли к земле. Не двигаются. А еще я чувствую, как мои глаза расширяются до размера пятирублевых монет и ползут на лоб. Потому что Игнат стоит, облокотившись рукой на... Мою машину.

Более того — на крыше автомобиля красуется огромный белый бант, словно это подарок.

— Твоя машина полностью исправна, Снегурочка. Можешь забирать и ездить. Только не забывай вовремя заправляться и периодически проверять ее техническое состояние.

Я не верю своим глазам. Игнат и правда пригнал мою машину. И говорит, что она исправна.

Это шутка? Розыгрыш?

— Чего заледенела, Снегурочка? — издает смешок. — Не веришь, что это твоя машина?

— Верю, — завороженно выдыхаю.

На всякий случай опускаю глаза на номера: мои.

— Держи ключи, — Игнат вытягивает вперед руку.

Мне нужно подойти к нему, чтобы взять их. Несколько секунд я таращусь в шоке, словно увидела привидение, а затем делаю пару шагов навстречу. Забирая ключи, слегка касаюсь пальцами ладони Игната и тут же одергиваю руку.

Сердце делает кульбит. Игнат слегка загорел на море, вдруг думаю и чувствую уже привычный укол ревности. Но айтишник быстро вернулся. Получается, он был на море всего несколько дней? Почему так мало? А хотя какое мое дело.

Прячу ключи в карман.

— Но как ее отремонтировали? — наконец-то нормально обретаю дар речи. — Ведь нет запчасти.

— Я съездил за деталью в Дубай.

Новое потрясение, новый шок. Опять таращусь на Игната в изумлении. Язык снова прирос к нёбу.

— Это был самый оптимальный вариант, — спокойно продолжает, пока мои глаза второй раз за несколько минут ползут на лоб. — Если заказывать деталь у проверенного поставщика, то слишком долго ждать. Еще запчасти есть у перекупщиков, но тут высок риск нарваться на подделку или брак. В общем, я подумал: лучше сгоняю в Дубай на пару дней, туда и назад.

У меня нет слов — настолько я ошеломлена рассказом Игната. А он еще говорит об этом так, будто смотаться в Дубай — это плёвое дело. Я не знаю, как реагировать. То ли радоваться, что моя машина наконец исправна. То ли ругаться на Игната за своевольность. То ли благодарить его за такую колоссальную помощь. То ли наброситься с кулаками, потому что у меня нет столько денег, чтобы компенсировать ему все расходы.

— Снегурочка, ну что ты как Снежная королева, — улыбается. — Застыла на одном месте. Ты хоть дышишь?

Из легких вырывается шумный выдох. Я нервно провожу рукой по шапке.

— Игнат, я... — и замолкаю, не зная, что сказать дальше.

Наверное, первым делом нужно поблагодарить. А потом поругаться.

— Прежде, чем ты начнешь скандалить, — Игнат словно читает мои мысли, — хочу сказать, что сегодня у меня день рождения, — быстро смотрит на часы на запястье. — Да, уже наступил. Ты же не будешь ругаться на человека в день его рождения?

Еще один шок. Уже какой по счету?

— У тебя же день рождения в субботу, — оторопело выпаливаю.

— В субботу я буду отмечать. А день рождения сегодня.

Я опять потеряла дар речи. Да что этот парень со мной делает? Шокирует, да и только. Причем, с нашей самой первой встречи.

— По случаю моего дня рождения в машине есть вкусные капкейки и горячий чай. Отметишь со мной немного? — делает глаза, как у кота из «Шрека».

Ну разве я могу отказать после такого без преувеличения подвига во имя спасения моей машины?

— Конечно.

Я сажусь на водительское сиденье, а Игнат на переднее пассажирское. Завожу мотор и с наслаждением слушаю, как он тихо шуршит. В салоне тепло, работает подогрев сиденья. Я расслабляюсь и начинаю довольно улыбаться.

— Наконец-то ты оттаяла! — Игнат замечает мое смягчение.

— У меня дилемма: благодарить тебя или наброситься с кулаками. Но раз у тебя сегодня день рождения, то так уж и быть, не буду ругать за своевольность. Спасибо, Игнат, — произношу пылко и с чувством. — Правда, спасибо. Ты уже в который раз выручаешь меня.

Думаю, спрашивать про деньги бессмысленно. Игнат ничего с меня не возьмёт: ни за ремонт автомобиля, ни за покупку запчасти, ни за поездку в Дубай. Так что даже не начинаю этот разговор.

Айтишник тянется на заднее сиденье и берет оттуда прямоугольную коробку с капкейками ручной работы. Через прозрачную крышку коробочки видно, какие они красивые: со свежими фруктами и воздушным кремом. В подстаканнике возле коробки передач уже стоят два бумажных стакана с чаем.

— Я рад отметить свой день рождения с тобой, — подаёт мне один капкейк с клубникой. — Кстати, — смотрит на часы, — я уже родился.

Непроизвольно тоже перевожу взгляд на время. 00:23.

— Во сколько ты родился?

— В двадцать минут первого.

— Поздравляю тебя с днем рождения. Желаю счастья и исполнения всех желаний! — откусываю капкейк. — Ммм, как вкусно.

Крем тает во рту. Я аж зажмуриваюсь от удовольствия.

— Выпьешь со мной? — берет один стакан чая.

Я беру второй. Мы чокаемся и делаем по глотку горячего напитка.

— Значит, фотография с моря была из Дубая, — не спрашиваю, а констатирую.

— Да.

— Почему сразу не сказал мне, что поехал за запчастью?

— Хотел сделать тебе сюрприз.

— А если бы я сама спросила, где именно ты отдыхаешь?

— Ну ты же не спросила.

— А вот если бы спросила?

— История не терпит сослагательного наклонения.

Смеюсь и откусываю еще капкейка. Как же вкусно!

— У тебя остался крем, — Игнат вытирает большим пальцем уголок моей губы.

Я резко отстраняюсь назад. Это было... неожиданно. Я не предполагала нового физического контакта с Игнатом. Меня словно током ударило. Айтишник тоже понял, что что-то произошло.

— Извини.

— Все в порядке. Просто... — замолкаю. Хочется сказать «просто больше не прикасайся ко мне», но слова застревают в горле комом, потому что прикосновения Игната — это то, о чем я мечтаю больше всего на свете. — Зачем ты все это делаешь? — вырывается вопрос.

— Что именно?

— Все. Помогаешь с машиной, пишешь, приезжаешь. Ты так относишься ко всем девушкам, с которыми у тебя был секс?

— Нет.

— Тогда почему ты делаешь это со мной?

Игнат молчит. Долго смотрит на меня и молчит. Тишина становится гнетущей, стены моего тесного салона давят. Как быстро улетучилась легкость между нами.

— Я не знаю, Настя, — в голосе Игната слышится отчаяние. — Ты мне нравишься.

— Ты делаешь это всё только потому, что я тебе нравлюсь? — чуть повышаю голос. — Такие подвиги ради банального «нравишься»? Я полагаю, тебе много кто нравился, раз ты живешь в открытом браке.

Игнат вздыхает, поворачивается к лобовому стеклу и откидывается затылком на подголовник. Трет лицо.

— Ты задаешь слишком сложные вопросы.

— Не вижу в них ничего сложного.

— Я не знаю, что сказать. Я помогаю тебе, потому что хочу помогать. Я пишу, потому что хочу с тобой общаться. Я приезжаю, потому что хочу тебя видеть.

— Ясно...

Что тут еще говорить? Да и каких признаний я хочу от Игната? В любви?

Молча доедаю капкейк и запиваю чаем. Затем беру из коробки второй. Игнат тоже подключается к капкейкам. Всего их шесть штук, мы съедаем по три.

— Спасибо, что помог с машиной, — еще раз искренне благодарю.

— Это не безвозмездно.

Вот как. Ну что ж, так даже лучше. Не хочу быть должной. Лучше возьму еще один кредит, но расплачусь с Игнатом.

— Сколько с меня?

— С тебя прийти на празднование моего дня рождения в субботу.

Игнат многозначительно на меня смотрит.

— Боюсь, не смогу с тобой расплатиться. Я в субботу работаю, — говорю чистую правду.

— Меня не интересует, — категорично заявляет. — Подменись на работе, возьми отгул или один день за свой счет. Вариантов масса.

Ничего не отвечаю. Думаю.

— Ладно, Снегурочка. Я пойду. До встречи в субботу.

Я только и успеваю проводить Игната взглядом. Он стремительно вылезает из машины и скрывается в темноте ночи.

Я иду на день рождения Игната. Хотя бы просто из чувства большой благодарности за помощь. Ну и потому что хочу его увидеть. Да, понимаю: плохо, неправильно. Но в целом всё моё общение с ним — плохо и неправильно. А я ведь общаюсь. Так что чего уж теперь. Тем более он сам очень хочет меня видеть.

Проблемой становится выбор подарка. Что подарить Игнату? Я совсем ничего не знаю о его вкусах и предпочтениях. Когда мы катались на коньках в торговом центре, он говорил, что любит компьютеры, машины, футбол. Я не придумываю ничего лучше, чем заказать по интернету футбольные бутсы. Возможно, иногда летом Игнат сам играет в футбол с друзьями, тогда мой подарок ему пригодится. Ну а если нет, то увы и ах. По крайней мере я честно старалась.

Игнат празднует тридцатилетие в модном лофте. Я знаю это место. Моя подруга отмечала там свадьбу, но только в другом зале. У Игната, судя по всему, зал человек на тридцать. Интересно, кто будет. Я до скрежета зубов не хочу встречаться с его женой и родственниками. Семья Игната вызывает у меня такое же отторжение, как его супруга. Не знаю, почему. Возможно, потому что родственники Игната видят и считают его другим: серьезным женатым семейным человеком. Возможно, потому что его родственники хорошо общаются с Лизой. Я, правда, понятия не имею, какие у них на самом деле отношения. Но мне почему-то представляется, что родители и другая родня Игната любят Лизу.

Я опаздываю на двадцать минут. Долго собиралась, потом долго ждала такси. Когда захожу в зал, он полон наполовину. У пульта стоит диджей, играет веселая музыка. У стены стоит длинный стол с едой, закусками и напитками. Я сразу нахожу глазами Игната, и от волнения в горле пересыхает. Он в джинсах и белой рубашке, расстегнутой на верхнюю пуговицу. Разговаривает с двумя парнями. Красивый. Какой же Игнат красивый. И как же сильно у меня сбивается дыхание при виде него.

Я внимательно оглядываю других гостей. Они рассредоточены по помещению: сидят на диванах, креслах, стоят с бокалами в руках. Все общаются, смеются. Вдруг понимаю, что среди присутствующих нет Лизы. И нет ни одного человека в возрасте, кто походил бы на родственника.

Игнат поворачивает голову в сторону входа в зал и замечает меня с подарочной коробкой в руках. Замирает на миг, глядит так пронзительно, что я непроизвольно отступаю на шаг. Коробка в руках дрожит. Это от нервов трясутся мои ладони.

Игнат оставляет собеседников и направляется ко мне. Он надвигается как туман. Я завороженно гляжу на него не в силах пошевелиться.

— Привет, — радостно улыбается во все тридцать два. — Я так рад, что ты пришла!

Игнат склоняется ко мне и целует в щеку.

— Потрясающе выглядишь, — шелестит на ухо.

Прикосновение его губ к моей коже отрезвляет. Я дергаюсь и отступаю в сторону на полшага. От комплимента щеки вспыхивают. Я и правда старалась, долго выбирала наряд. Остановилась на платье цвета пыльной розы чуть выше колена. Обула лодочки на высоких шпильках, а прическу и макияж сделала в салоне. Быстро оглядываю гостей за спиной Игната, не смотрит ли кто-нибудь в нашу сторону. Вроде нет, все заняты разговорами и едой.

— С днем рождения! — протягиваю Игнату коробку.

— Большое спасибо, Снегурочка. Не стоило. Твой приход — самый лучший подарок. Пойдем, познакомлю тебя со всеми.

Я немного в растерянности. Не знаю ни что делать, ни как правильно себя вести. Послушно семеню за Игнатом, испытывая дикий ужас от предстоящего знакомства с его близкими людьми. Официант подает мне бокал белого вина, я сразу делаю глоток для храбрости, но лишь чувствую головокружение.

Игнат оставляет мою коробку на столе с подарками и по очереди подводит меня к гостям. Он представляет меня им как свою подругу. Так и говорит: «Это Настя, моя подруга». Не конкретизируя обстоятельства нашей дружбы и знакомства. Я ожидаю подозрительных взглядов, каких-то намёков, но ничего такого нет. Других гостей Игнат представляет мне либо как друзей, либо как коллег.

— Это Лев, мой приятель, мы вместе учились в универе.

— Это Маша, моя коллега, мы работаем в одной фирме.

— Это Никита, мой друг. А это Ева, его жена.

— Это Аня, моя подруга.

Мой взгляд цепко хватается за девушек. В каждой коллеге или подруге я пытаюсь угадать любовницу Игната. Он спал с этой Аней, Машей, Соней, Верой? Даже если и так, они никак этого не выдают. И на меня смотрят обычно, как на всех остальных. По крайней мере по их безразличным взглядам и вежливым улыбкам я не считываю подозрений в том, что у меня была интимная связь с женатым Игнатом.

— Еще не все гости подошли, — говорит мне айтишник.

— Я думаю, не надо знакомить меня прям с каждым. У меня в голове каша из имён.

— Как скажешь. Просто я не хочу, чтобы ты чувствовала себя некомфортно.

— А где твои родственники? Где твоя жена? — вырываются интересующие вопросы. — Пока тут только друзья?

— Это вечеринка для друзей. Родственников здесь не будет. Лизы тоже.

Я так удивляюсь, что первое мгновение теряюсь.

— Вот как...

— Родственники поздравляли меня в сам день рождения. Сегодня я отмечаю с друзьями.

С плеч падает тяжелая гора. Губы растягиваются в улыбке. Я чувствую колоссальное облегчение. Как же я рада не встречать ни Лизу, ни родителей Игната.

— Я знаю, какой следующий вопрос в твоей симпатичной голове, Снегурочка. Со сколькими присутствующими девушками я спал. Отвечаю: только с тобой. Все остальные девушки — это мои коллеги, однокурсницы, одноклассницы. У меня ничего с ними не было.

Делаю еще один глоток из бокала. Вот теперь я чувствую себя намного лучше. Ревность задушила бы меня, если бы здесь присутствовали любовницы Игната.

— Так что ни о чем не переживай и наслаждайся вечером, — смотрит на вход поверх моей головы. — Пришла моя одноклассница, пойдем познакомлю. Она, кстати, тоже на журналиста училась и работает в журнале. Тебе будет полезно с ней пообщаться. Пора устраиваться на работу по специальности, а не тратить время впустую в магазине одежды.

Игнат хватает меня за руку и тянет ко входу. В вошедшей девушке я узнаю редактора отдела моды топового женского журнала. Она приходила к нам на журфак читать лекцию про журналистику моды. А еще у нее очень популярная страничка в соцсетях, она постоянно выкладывает фото и видео с модных показов. Да и сама выглядит так, будто сошла с подиума. Ого, Игнат ее знает...

— Игнат! С днем рождения! — Икона стиля, когда мы к ней подходим, слегка приобнимает Игната за плечи и целует воздух возле его щеки. — Кошмар, сколько лет мы не виделись! Ты так изменился, — оглядывает его с головы до ног. — Ну ничего себе! И где тот долговязый парниша, у которого я списывала физику?

— Там же, где девочка с брекетами и смешными очками, в тетрадь которой я подглядывал на диктантах. Очень рад тебя видеть, Вик. Спасибо, что пришла.

— Это тебе! — вручает подарочный пакет темно-синего цвета.

— Спасибо, дорогая. Проходи, располагайся. Из нашего класса тут только Савелий с женой. Саша не смог прийти, у него недавно ребенок родился. А это Настя, —представляет меня, — моя подруга. Она, кстати, на журналиста учится. Насть, это Вика, моя одноклассница и редактор модного журнала.

Она только сейчас замечает, что я стою за спиной Игната. Приветливо улыбается, здоровается. Блин, она такая классная! Я помню ее лекцию про журналистику моды, как вчера. Огромная аудитория была под завязку забита девочками-студентками. Кто не успел сесть, тот стоял на ногах. Виктория Березина рассказывала, как устроен процесс работы в редакции ежемесячного журнала, как пишутся обзоры с показов на Неделях моды, как проходят фотосессии топовых моделей для обложки и многое другое.

— Очень приятно. Вы однажды приходили к нам на журфак с лекцией. Было очень интересно.

— Оу, ты учишься на журфаке МГУ? Декан предложила мне вести авторскую мастерскую по журналистике моды для третьих и четвертых курсов. Со следующего учебного года начну.

— Классно. Но я, к сожалению, уже не смогу ходить. Заканчиваю в этом году. Но мне, честно, очень бы хотелось.

В этот момент в зал заходит кто-то еще, Игнат отлучается от нас поприветствовать гостя, и мы с Викторией остаемся вдвоем. Официант подает ей бокал вина, мы чокаемся.

— За знакомство и за прекрасного именинника, — Виктория оглядывается на Игната. — Ну ничего себе он изменился. Мы лет пять не виделись.

— А в школе дружили?

— Да, мы сидели за одной партой. Я — абсолютный гуманитарий, а Игнат — абсолютный технарь. У нас был прекрасный тандем. А после школы, как это обычно бывает, почти перестали общаться. Пять лет назад у нас была встреча выпускников, тогда единственный раз встретились. Было неожиданно получить от него приглашение на день рождения. А ты давно знаешь Игната?

— Нет, совсем недавно. Мы познакомились в новогоднюю ночь. Я застряла на дороге, а Игнат проезжал мимо и остановился помочь.

— Звучит очень романтично.

— Оу, нет, ничего такого, — спешу оправдаться. — Мы просто друзья. У меня есть парень, — добавляю для пущей убедительности. — А о чем конкретно будет ваш курс на журфаке? — быстро перевожу тему.

— Ради Бога, не обращайся ко мне на «Вы»!

— Хорошо... — соглашаюсь не очень уверенно.

Она ровесница Игната. Не сказать, что баснословно старше меня. Но все же как-то неловко ей тыкать.

— Будет подробно все о работе в редакции журнала моды. В конце курса короткая практика с перспективой трудоустройства для самых старательных.

— Как классно! И как жаль, что я не попаду на твой курс. Хоть на второй год оставайся. Я мечтаю оказаться в настоящей редакции модного журнала.

Я сейчас заплачу. Ну почему такое интересное нововведение будет после моего выпуска? Почему не запустили такой курс с этого года?

— А ты где работаешь?

— По специальности нигде, — произношу с горечью.

— Почему? — удивляется. — Выпускной курс, пора.

— Я совершила необдуманный поступок: купила машину в кредит. Чтобы его выплачивать, мне нужна более-менее средняя зарплата, а в редакции мне как начинающему сотруднику столько платить не будут. Поэтому приходится работать в магазине одежды.

— Это правда: начинающим без опыта мы много не платим.

Вот она жестокая реальность. Ну хорошо хотя бы берут на работу без опыта. А то есть такие, которые рассматривают кандидатов только с опытом. А где его взять, если без опыта никуда не устроиться?

— Вика! — восклицает внезапно появившийся возле нас мужчина. Кажется, это и есть тот самый Савелий, который так же учился с Игнатом в классе.

— Савка! — Вика торопится обнять его. — Игнат сказал, что ты тут. Но я бы ни за что тебя не узнала! Ты так изменился!

— Как и ты. А это моя жена.

Дальше завязывается непринужденный разговор между нами четверыми. Пока Вика и Савелий вспоминают школьные годы, я нахожу общий язык с его женой. К нам присоединяется Игнат, и становится совсем весело. Я допиваю первый бокал вина и беру второй. Где-то читала, что во избежание сильного опьянения на один бокал вина необходимо выпивать два стакана воды. Но воду официанты почему-то не разносят. Да и ладно. Я не так уж и часто куда-то хожу. Когда я последний раз была на такой вечеринке? Не помню.

Через час все начинают танцевать. Свет становится приглушеннее, музыка громче. На танцполе тесновато, то и дело все задевают друг друга. Но когда моя спина упирается в твердую грудь Игната, я замираю на месте. Его руки опускаются на мою талию.

Ладони Игната горячие. Настолько, что их тепло проникает сквозь платье и разгоняет по коже россыпь мурашек. Я не сбрасываю с себя его руки, не отталкиваю. Кручу бедрами, ладони айтишника проделывают круг за мной.

Как ни странно, до нас никому нет дела, хотя мы находимся в центре танцпола. Гости увлечены собой. Кто-то тоже танцует пьяный, кто-то разговаривает на диванах, кто-то ушел курить. Я опускаюсь затылком на грудь Игната, а он проводит носом по моей макушке. Его руки перемещаются с талии на живот — и вот Игнат уже обнимает меня.

Я пьяна. Голова плывет, мозг плавится. Тесный физический контакт с Игнатом будоражит. Под платьем кожа полыхает пожаром, языки огня блуждают по телу. Воздух накаляется, искрит. Дыхание Игната ласкает мой затылок. Я чувствую, что оно стало тяжелее.

Резко разворачиваюсь к нему лицом. В темноте помещения глаза Игната кажутся черными. В них блестит маленький огонек. Айтишник берет меня за руки, сплетает наши пальцы. Их судорогой сводит от наслаждения. Низ живота опасно ноет, сердце гулко стучит о ребра. Губы пересыхают, непроизвольно облизываю их. Игнат прослеживает за движением моего языка, его кадык дергается. Что происходит? Что мы творим?

Диджей включает медленную песню. Танцующие сразу разбиваются на парочки, Игнат рывком притягивает меня в свои объятия. Утыкаюсь носом в его грудь, вдыхаю. О, лучше бы я этого не делала! Память сразу отбрасывает меня в первые дни новогодних праздников. Вспоминаю, как сидели с Игнатом на кухне, как смотрели фильмы в гостиной, как гуляли в торговом центре. Как занимались любовью.

Последнее я запрещала себя вспоминать. А сейчас не могу остановиться. Осязаю поцелуи и ласку Игната, словно были только что. Низ живота прошибает электрическим разрядом. Игнат крепко обнимает меня за талию, я упираюсь животом в его возбужденный член. Мы хотим друг друга. Мы пьяны. Опасная смесь.

Наш танец продолжается. Игнат крепко обнимает меня за талию. Да, именно обнимает, а не просто аккуратно держит как подругу в невинном танце. О, наш танец совсем не невинный! То, как Игнат дышит мне в шею, выдает все его желания. То, как я прижимаюсь к его груди, выдает все мои желания.

Когда песня заканчивается, я вырываюсь из объятий Игната и стыдливо убегаю из зала, словно вор, совершивший кражу. В коридоре намного прохладнее, свежий воздух бьет в лицо и отрезвляет. Что это только что было?

Я иду прямо по коридору. Не знаю, куда. Хочу спрятаться. Но это вряд ли удастся, потому что Игнат ровно за моей спиной. Я не слышу его шагов, но ощущаю присутствие всеми рецепторами тела.

Один поворот, второй. Мы оказываемся в пустом и темном помещении.

— Ну куда ты убегаешь? — звучит над ухом.

Останавливаюсь, дергаюсь. И сообразить не успеваю, как Игнат припирает меня к стене, а сам нависает сверху. Его свистящее дыхание касается моей кожи, глаза блуждают по лицу.

— Это было слишком.

Почему мой голос звучит так хрипло? Наверное, потому что в горле пересохло, как в пустыне Сахара.

— Что слишком?

— Наш танец. Слишком откровенные прикосновения.

— Только не говори, что тебе не понравилось.

— Понравилось. Но человек потому и считается существом разумным, что может остановить приятное, но пагубное действие.

Игнат опустил руки на стену по бокам от моей головы, тем самым взяв меня в захват. Мне тесно. Игнат такой большой, а я такая маленькая. Оставаться существом разумным все сложнее. Когда возлюбленный так близко к тебе, тормоза едва держатся.

— Насть, скажи, чего ты хочешь?

— Чтобы ты развелся.

Правда срывается с губ быстрее, чем я успеваю ее осмыслить. Вот что делает с человеком любовь. Превращает его в того, кем он думал, никогда не станет. В моем случае — в разлучницу, которая лезет не просто в чужие отношения, а в чужой брак и в чужую семью.

— Я разведусь. Обещаю.

От услышанного я аж дрожать начинаю. Умом понимаю: не следует верить обещаниям женатого мужчины. А сердцу приказать не могу. Оно уже затрепетало от надежды.

— Правда?

— Да. Я намерен развестись с женой.

«Настя, не верь! Не верь! Все они так говорят!», вопит мозг.

Но вместо того, чтобы развернуться и уйти, я стою, словно к стене приклеенная, и жадно впитываю каждое движение Игната. Как бровью ведет. Как уголки губ приподнимает. Как крылья носа вздымаются на глубоком вдохе. Как склоняется головой ко мне и соприкасается с моим лбом.

— Насть... — выдыхает мне в губы.

— М?

Я в его плену. Загипнотизированная как будто. Тело ватное, непослушное. Ловлю губами дыхание Игната. Между нами несколько миллиметров. Игнат уверенно преодолевает их и накрывает меня поцелуем.

Его губы теплые и мягкие, со вкусом алкоголя. Они моментально берут меня в плен и дурманят сознание. Желание целовать Игната в ответ настолько сильное, что я не могу сопротивляться. Я бессовестно отвечаю на поцелуй. Где-то на задворках мозга вопит мысль, что следует остановиться, но я не могу. Я так мечтала о губах Игната, что прервать сладостный контакт — выше моих сил.

Он не целует, а пьет меня. До дна. Высасывает из меня гордость, здравый смысл и принципы. Превращает в ведомую безвольную куклу. Полностью порабощает. И самое страшное — мне нравится этот плен.

Игнат кладет одну ладонь мне на затылок, вторую на поясницу. Прижимает к себе плотнее и запускает в рот язык. У меня подкашиваются колени, поэтому приходится крепко обхватить Игната за шею. Я буквально висну на нем. Айтишник вдавливает меня в стену, фактически ложится сверху. Он не перестает терзать мои губы. Прикусывает нижнюю, затем верхнюю, следом ласково их целует и играет с моим языком. Сочетает нежность с грубостью, из-за чего я чуть ли не стону от удовольствия.

Глажу одной рукой колючие щеки Игната. Я скучала по ним. Я мечтала о них. Затем провожу по короткому ежику волос. Мне хочется кричать и стонать от наслаждения. Сердце бешено бьется о рёбра, грудь разрывает от эйфории. Это самый сумасшедший, самый сладкий, самый вкусный поцелуй в моей жизни.

Игнат поднимает меня под ягодицами. Обхватываю ногами его спину, а руками шею. Нас не оторвать друг от друга. Мы единое целое. У нас одно сладкое безумие на двоих. Игнат оставляет мой рот и принимается за шею. Целует ее, кусает, рисует узоры языком. Я задыхаюсь от нахлынувших ощущений. Прикусываю губу, чтобы громко не стонать. Из зала с гостями доносится музыка, но мало ли, вдруг меня кто-нибудь услышит?

Между ног горячо и мокро, пожар и потоп одновременно. Не выдерживаю и принимаюсь тереться об эрекцию Игната. Аж дрожь пронизывает. Правильно считав мое желание, Игнат запускает одну руку мне между ног. Пробирается к трусикам и проводит пальцем по мокрой шелковой ткани.

— Аааахххх, — стону на выдохе.

Игнат отодвигает в сторону стринги и принимается ласкать меня пальцами. Падаю лбом на его плечо и зажмуриваюсь. Кусаю ткань рубашки. Потому что только так можно сдержать стоны. Меня закручивает в центрифугу, низ живота нестерпимо ноет. По телу прокатываются волны наслаждения. Игнат ускоряет темп движения пальцев. Большим стимулирует клитор, указательным и средним входит в меня. Я чувствую, как из меня льется смазка. Ее очень много. Мне немного стыдно за это, щеки горят.

— Обожаю, когда ты так течешь. С ума сойти просто.

Игнат снова впивается в мой рот. Его слова вогнали меня в краску еще больше, но в то же время придали немного уверенности. У Игната член рискует порвать ширинку брюк, и это льстит. Он возбужден не меньше меня. Но сейчас как истинный джентльмен (если это слово применимо к женатому мужчине) доставляет удовольствие только мне.

Я последовательно возвышаюсь на вершину блаженства. Мне много не надо. Я возбуждена, как никогда. За считанные секунды достигаю оргазма. Тело сокращается в спазмах, я скулю Игнату в рот и обмякаю как тряпочка. Если бы возлюбленный не держал меня в руках и не вжимал в стену, клянусь, я как желейная масса осела бы на пол.

Игнат долго еще так меня держит. Пока мое дыхание полностью не восстанавливается, а мышцы тела не приобретают силу. Он аккуратно ставит меня на пол. Я поднимаю горящее лицо на этого невозможного мужчину. Он снова целует меня. Сейчас без бешеной страсти, а нежно.

Я отрезвела. Голову больше ничего не дурманит. Действие алкоголя тоже как будто бы испарилось. Появилась ясность в мыслях. И четкое осознание: я совершила плохой поступок. Я целовала чужого мужа и позволила ему довести меня до оргазма. Ну хорошо хоть сама его не удовлетворила.

— Не могу отпустить тебя, — шепчет, продолжая целовать меня. — Давай уедем отсюда? Хочу тебя, Насть. Мечтаю о тебе.

«Мечтаю о тебе».

Что может быть приятнее этих слов? И я тоже мечтаю о тебе, Игнат. Я тоже.

— Кхм, нет, не могу, — мне приходится сделать над собой огромное усилие, чтобы выпутаться из объятий Игната. — Я домой, наверное, поеду. С днем рождения!

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но Игнат хватает меня за руку.

— Насть, да ты чего?

— Ничего.

— Что не так?

— Ты женат — вот что не так.

— Я же сказал: разведусь.

— Ну вот сначала разведись, а потом поговорим.

Игнат глядит на меня с тоской и вселенской печалью. Мне и самой хочется разрыдаться. В голове много вопросов крутится. Например, даже если Игнат разведется, то что, у нас будут серьезные отношения? С горечью понимаю: вряд ли.

Больше не произнося ни слова, направляюсь обратно в зал. Игнат следует за мной. В помещении темно и жарко, гости пьют и танцуют. Скорее всего никто не заметил наше отсутствие. Я хочу уйти. Нахожу глазами свою сумочку, брошенную на диван. Беру ее и вешаю на плечо. Решаю попрощаться с Викой. Она с бокалом в руках с кем-то говорит и смеется у подоконника.

Вдруг музыка резко глохнет и загорается яркий свет. Встрепенувшись, гости вертят головой по сторонам, мол, что случилось. Я тоже удивленно оглядываюсь.

— Happy birthday to you! — раздается откуда-то пение женского голоса. Я поворачиваюсь на источник звука и вижу у входа в зал... Лизу. Мои ноги аж к полу прирастают. А она продолжает томной соблазнительной интонацией: — Happy birthday to you! Happy birthday, dear husband, happy birthday to you!*

*С днем рождения тебя! С днем рождения тебя! С днем рождения, дорогой муж, с днем рождения тебя.

Игнат

Пьяные гости аплодируют и свистят песне Лизы.

— Ты женат?! — тут же налетают на меня с вопросами. — А почему не говорил?

Это спрашивают в основном те, кого я не видел больше пяти лет.

— Да, угу, — буркаю.

Лиза в блестящем серебристом платье разводит пухлые красные губы в довольной улыбке и посылает мне воздушный поцелуй. Но я слишком хорошо знаю Лизу. Одного взгляда на жену достаточно, чтобы понять: она в бешенстве.

Походкой от бедра Лиза шагает ко мне. Кладет руки на плечи, ведет их к шее и смыкает на затылке.

— Еще раз с днем рождения, милый. Я подумала, что на твоей вечеринке слишком не хватает меня.

Я не могу грубо отстранить от себя Лизу, потому что смотрят люди. Но в то же время я не могу позволить ей обнимать себя, потому что чувствую, как лопатки жжёт взгляд Насти. Блядь... Снегурочка теперь вообще со мной разговаривать перестанет.

Все же снимаю с себя руки Лизы и даю диджею знак снова включить музыку. Какого хрена он вообще ее отключил? С новой быстрой мелодией гости немного отвлекаются от устроенного моей пока еще женой представления.

Аккуратно поворачиваю голову к Насте. Она стоит, как к земле приросла. Глаза стеклянные, побледнела. Не сводит с нас взора. Чувствую острый укол в самое сердце. Как будто длинную толстую иглу в него вогнали. Меньше всего на свете я хочу обижать Настю. Между нами и так все слишком зыбко. А после сюрприза Лизы Снегурочка скорее всего окончательно вычеркнет меня из своей жизни.

Как же горько от этой мысли. Я с кем угодно готов утратить общение, но только не с Настей. Иногда задумываюсь об этом, и так странно становится. Вроде знаю ее всего ничего. Если разобраться, то кто Настя для меня? Девушка, с которой у меня был секс. Всё.

Но не всё.

Я сам не понял, как так вышло, что Настя стала сильно мне дорога. Даже просто попереписываться с ней ни о чем — уже душу греет. Ну а личные встречи — это вообще космос запредельный. Я как идиот ловлю каждый взмах ее пушистых ресниц. А когда целовал Настю пять минут назад, смаковал ее вкус, трогал и слышал стоны — да у меня чуть чердак не слетел.

— Кого ты там высматриваешь? — голос Лизы отрезвляет.

Мне силой приходится оторваться от Снегурочки и повернуть лицо к жене.

— Зачем ты приехала, Лиза?

— Я не могу приехать на празднование дня рождения собственного мужа?

— Меня можешь не обманывать. Я же вижу: ты в бешенстве. Что случилось?

Лиза изо всех сил пытается быть спокойной, но ее выдает приторно-елейный тон. После того, как я припер ее к стенке, сахарную улыбку с красных губ как рукой сняло.

— Надо поговорить.

— Сразу бы с этого и начинала, а не устраивала представление. Пойдем в машину, поговорим.

Я чувствую затылком: Настя продолжает смотреть. Но не могу ничего поделать, я вынужден покинуть зал вместе с Лизой. Жена засеменила на высоких шпильках к выходу. Снова оглядываюсь на Снегурочку‚ и в ее огромных синих глазах читаю... разочарование.

Разочарование во мне.

Настя смотрит так пронзительно, что у меня горло колючей проволокой стягивает. Подождет Лиза. Срываюсь с места и через секунду оказываюсь возле Насти. Она глядит снизу вверх, часто-часто дышит.

— Я не знал, что Лиза придет. Ее не должно было быть. Я сейчас отойду поговорить с ней и вернусь, хорошо? Не уходи, прошу тебя.

Я оправдываюсь как дурак, а Настя выглядит отстраненно. Мои жалкие объяснения ее не тронули.

— Да, конечно, иди к жене.

Снегурочка изо всех сил старается держаться, но я же вижу, как вздымаются крылья ее аккуратного носа.

«Иди к жене».

Вот она и выдала этой фразой свою обиду на меня, как ни пытается сохранить лицо.

— Я отойду на один короткий разговор с Лизой, — повторяю. — Не уходи, Насть, прошу тебя. Дождись меня.

— Зачем?

— Затем, что ты единственный человек в этом помещении, кого я действительно хочу видеть.

— Иди к жене, она ждёт.

— Подождёт. Насть, пообещай, что ты никуда не уйдешь?

— Обещаю.

Почему мне кажется, что она это сказала лишь бы я отвязался? Но Лиза и правда ждёт, так что пора идти. Не то чтобы я переживаю, что заставляю супругу стоять на холоде у моей машины. Просто если меня долго не будет, то Лиза вернется сюда и в этот раз точно разглядит среди гостей Настю. А мне бы этого не хотелось. Кто его знает, чего ждать от Лизы.

— Я быстро.

Протискиваюсь через толпу танцующих гостей, у выхода на улицу снимаю с крючка свою куртку и выхожу на мороз. Лиза нетерпеливо переминается с ноги на ногу у моего внедорожника.

— Почему так долго? Я замёрзла.

— Меня задержал гость.

Разблокирую двери, жена сразу прячется в салоне. Когда сажусь на водительское место, включаю печку, чтобы Лиза отогрелась. Она дрожит, обнимает себя за плечи, изо рта и носа идет пар. Смотрю на нее краем глаза и чувствую себя самым большим мудаком на свете.

Лиза не идеальна. Где-то вредна, где-то стервозна, где-то эгоистична. Но если так разобраться, она ничего плохого не сделала ни мне, ни кому-то другому. Она правда старалась быть хорошей женой, хотела со мной семью и ребенка. Так слепо меня любила, что согласилась делить с другими.

Всё дело во мне. Я просто не полюбил Лизу, тем самым испортив ей жизнь.

— О чем ты хотела поговорить? — игнорируя чувство вины перед женой, перехожу сразу к делу.

Лиза немного согрелась, перестала дрожать.

— Об этом. — Она открывает маленький клатч и достает из него листок бумаги. Разворачивает и демонстрирует мне. — Что это еще такое?

Пробегаюсь глазами по первым строчкам.

— Это я подал иск в суд о расторжении брака. Там же написано. Через госуслуги ты развод не подтверждаешь, поэтому я пошел в суд.

Глаза Лизы стремительно наливаются слезами.

— Нет, Игнат, ну ты же не серьезно, — ее голос надламывается. — У нас же семья...

Я откидываюсь затылком на подголовник и прикрываю веки. Глубокий вдох. Выдох.

— Нет у нас никакой семьи, Лиз. Ты же сама понимаешь.

Я все еще с закрытыми глазами. Не смотрю на жену. Но знаю: слезы крупными градинами заструились по ее красивому лицу. Предстоит очень тяжелый разговор.

Игнат

— Да почему у нас нет семьи? — тихо всхлипывает. — Есть у нас семья, просто не такая, как все. Но ведь и это можно закончить, если ты не хочешь. Я предложила открытый брак только как вариант, чтобы избежать развода.

— Не надо было нам тогда избегать развода, Лиз. Только хуже сделали.

— Кому хуже?

— Нам самим в первую очередь.

— Да почему? Ты хотел других женщин — ты их получил. Я вообще не понимаю, в чем сейчас проблема, Игнат?

Тру уставшее лицо. Дверь входа в ресторан открывается, и выбегает Настя в пуховике и шапке. Оглядывается по сторонам, находит свое желтое такси и садится на заднее сиденье.

Ну вот, думаю с горечью. Все-таки уехала, не дождавшись меня. Чего и следовало ожидать. А теперь не захочет ни видеть меня, ни слышать.

Тяжело вздыхаю.

— Проблема в том, что я не люблю тебя, Лиз. И другие женщины тут ни при чем.

Я провожаю тоскливым взглядом Настино такси и поворачиваю голову к жене. Лиза замерла и не мигает.

— Прости, что говорю это. Я не люблю тебя. Я плохой человек, я козел и мудак. Я бы очень хотел любить тебя, но я не могу. Правда, не могу. У меня не получается. Я знаю, какая ты хорошая и как ты для меня стараешься. Но я не люблю тебя и уже точно не смогу полюбить.

Крупная слеза срывается с ее длинных ресниц и катится по щеке. У меня зеркально разбивается сердце. Лиза не чужая мне. Мы столько лет вместе. Столько лет живем под одной крышей и спим в одной постели. Я не хочу причинять ей боль. Но иначе не могу.

— Ты полюбил другую?

— Да никого я не полюбил.

Говорю это и сразу думаю о Насте. Глаза ее вспоминаю. Большие-большие. Синие-синие. Как у Снегурочки. И сразу такой удар под дых чувствую, что весь воздух из легких выбивает. А какие у нее сладкие губы, какое стройное тело, какая нежная кожа. А пахнет как. У меня аж нутро сводит при воспоминании.

— Тогда я не понимаю, какая муха тебя укусила.

— Я просто хочу закончить это, Лиза, — произношу мертвецки уставшим голосом. — Для чего тянуть эту лямку, Лиз? Ну для чего?

Она молчит. Смотрит на меня полными слезами глазами и молчит.

— А я люблю тебя, — едва слышно выдыхает. — Так сильно люблю, что лучше буду делить с другими, чем потеряю совсем.

— Не надо, Лиз, — тихо прошу. — Я недостоин твоей любви.

Новые слезы закапали по ее щекам. Лиза опускает голову, всхлипывает, шмыгает носом. Трясется мелкой дрожью. Я обнимаю жену за плечи и притягиваю к себе на грудь. Наверное, зря это делаю. Я так плохо поступаю с Лизой, что точно не имею морального права утешать ее. Она ведь из-за меня плачет.

— Ну почему, Игнат? — всхлипывает. — Почему?

— Наверное, потому что я не твой человек.

— Мой! Ты мой человек!

— Нет, Лиз. Твой где-то ходит, и пока я тебя не отпущу, ты его не встретишь. А ты достойна быть любимой. Ты достойна нормальной семьи и детей. Ты ведь так этого хочешь.

— Я хочу детей с тобой.

Сглатываю тугой ком.

— Со мной ты только зря время потеряешь. Не надо слез, прошу. У тебя все будет хорошо.

Лиза отрывается от меня, вытирает лицо, размазывая по нему косметику, выпрямляется на сиденье, глядя перед собой в лобовое. Мы молчим. Тишину салона рассекает только шумное дыхание моей пока еще жены. Я почему-то вспоминаю, как мы познакомились. На большой вечеринке у общего приятеля. Лиза была на высоких каблуках и подвернула ногу. Ей было больно идти, и я предложил донести ее на руках до комнаты на втором этаже. Пока поднимал по лестнице, такое влечение испытывал, что, донеся до двери, просто не смог уйти. Не зная друг о друге ничего, кроме имени, мы занялись страстным сексом. Лиза даже забыла, что у нее нога болит.

Это было нереально сильное, магнетическое влечение, которое я ошибочно принял за любовь. Сразу предложил Лизе вместе жить, вскоре сделал предложение. А потом влечение превратилось в пшик. Оно испарилось, и никаких чувств кроме дружеских не осталось.

Не было бы ни этого разговора, ни Лизиных слез, если бы я не поторопился съезжаться и жениться. Расстались бы и все. Вот как Настя со своим парнем. Сколько, она говорила, они были вместе? Три года? А если бы через год отношений поженились, еще через год родили бы ребенка, так бы Настя и жила с этим придурком. Прощала бы ему хамство и неуважение. А так смогла легко освободиться от токсичных отношений.

— Как мы поделим имущество? — Лиза первой прерывает тишину.

Мне сначала кажется, что я ослышался. Несколько секунд оторопело гляжу на Лизу.

— Мы вместе покупали квартиру, вместе строили дачу, — продолжает, глядя перед собой в лобовое. — Теперь надо это как-то делить. Но твоих денег больше было.

— Что ты хочешь себе забрать?

— Не знаю. Наверное, квартиру. Дача была твоей инициативой, ты ее хотел.

— Забирай квартиру.

— На нее нам твои родители много денег дали.

— Ничего страшного. Бери квартиру, если хочешь квартиру.

— А ты где будешь жить? На даче?

— Да мне вообще без разницы, где жить. Я же на удаленке. Ну да, на дачу поеду, — пожимаю плечами.

Лиза кивает и смахивает с лица новые слезинки.

— А деньги?

— Вклады на тебя оформлены. Оставь их себе.

В нашей семье Лиза отвечала за консервативные инвестиции, а я за рискованные. На Лизу оформлены все вклады, а я покупал акции на бирже.

— Ну хорошо. Договорились.

Надо же как интересно бывает в жизни. Браки начинаются со страсти, желания, любви, а заканчиваются банальной дележкой имущества.

Игнат

Мы с Лизой разводимся быстро и без лишних проблем. Я даже удивлен, что она действительно не стала препятствовать этому, а смиренно согласилась. Я до последнего ожидал подвоха. Например, что таблеток наглотается или чего-то в этом роде. Но Лиза в назначенный день приходит в суд, и нас разводят за одно заседание. К этому моменту я уже вывез из нашей московской квартиры все свои вещи и отдал Лизе ключи. Немного щемило в сердце, когда покидал квартиру. У нас здесь было много хорошего. Я унесу эти воспоминания с собой.

С родственниками оказалось намного сложнее, чем с Лизой. Они-то не знают подробностей нашего брака. Родители заваливают меня вопросами, мама не перестает причитать и вытирать мокрые глаза.

— Ну как же так, сынок, у вас ведь все хорошо было. Вы из-за чего-то поругались? Вам бы ребеночка... — говорит родительница.

Несколько раз мне звонят бывшие тёща с тестем. Потом звонит Лизин старший брат. Не скажешь же им правду про отсутствие любви и открытый брак. Приходится выкручиваться, что-то сочинять. Легенду для родственников мы с Лизой не придумывали. Не знаю, что им всем сказала она.

Через две недели после развода наконец-то все успокаиваются и оставляют меня в покое. Теперь я могу насладиться тишиной и одиночеством. Я нахожусь на даче. Больше мне негде жить. И здесь абсолютно всё — каждый сантиметр, каждый угол — напоминает о Насте.

Я не видел Снегурочку после своего дня рождения. А именно — полтора месяца. По телефону мы тоже не общались. Я не пишу ей и не звоню. Она мне тоже. Я каждый день думаю о Насте, но... Я не хочу причинять ей боль, давать ложные надежды и портить жизнь. Снегурочка из тех девушек, кому нужны серьезность и постоянство. А я после брака с Лизой не готов к новому штампу в паспорте. Зачем мне тогда лезть к Насте и вводить ее в заблуждение?

И все-таки никак не получается перестать о ней думать. Настя уезжала с моей дачи второпях, забыла футболку. Я как гребанный наркоман вдыхаю полной грудью ее запах. Иду в бассейн. Здесь так и остался валяться поломанный шезлонг, а также разбитые бокалы с аперолем. Убираю с дурацкой улыбкой на лице. Тело аж судорогой сводит, когда вспоминаю, как мы тут купались, а потом занимались таким сумасшедшим сексом, что шезлонг сломали.

Настя — это афродизиак. Стоит подумать о ней, как член моментально по струнке вытягивается. У меня не было ни с кем секса после нее. И как-то даже не хочется. Смотрю на девушек на улице и в кафе, ни одна не торкает. Умом понимаю: красивая. А тело вообще на нее не реагирует.

Зато с Настей я бы занимался сексом круглосуточно. У нее такое изумительное тело, такие соблазнительные изгибы. Вообще бы не выпускал ее из постели. В этом и проблема. Настя не хочет только секс. Настя хочет большего. И она по праву заслуживает большего. Такая хорошая порядочная девушка, как Настя, не должна связываться с таким отбитым мудаком, как я. Но как же мне вытравить Снегурочку из головы? Как?

Руки так и тянутся к телефону написать Насте. Меня ломает пиздец просто. Как придурок каждый день захожу в мессенджер и смотрю, когда Снегурочка последний раз была онлайн. Она фотку на аватарке поменяла. Сидит за столиком в кафе, перед ней чашка кофе. Настя красивая. Какая же она красивая.

Блядь, я превратился в какого-то сопливого Ромео. Что я, в самом деле? Пора заканчивать с этой херней. Раз решил не лезть к хорошей девочке, значит, не фиг гипнотизировать ее фотку. А то как придурок какой-то.

Только я собираюсь навсегда закрыть диалоговое окно с Настей, как вдруг телефон начинает звонить.

«Вика Березина»

Неожиданно.

— Алло.

— Игнат, привет. Не отвлекаю?

— Привет, нет.

После празднования своего дня рождения я с Викой больше не общался. У нас тот самый формат общения, когда дружба есть, но не видимся годами.

— Слушай, у меня в журнале появилась вакансия. Я вспомнила, что на твоем дне рождения была девочка с журфака. Она интересовалась работой. Не знаешь, она еще ищет?

— Не знаю.

— А можешь дать мне ее номер? Позвоню, спрошу.

— Да, сейчас скину.

— Спасибо.

Я кладу трубку и отправляю Вике контакт Насти. Надеюсь, Вика возьмёт ее на работу. Мысленно радуюсь за Снегурочку. Ну хоть какая-то ей от меня польза.

Настя

Она звонит мне. Вика Березина. Редактор отдела моды топового журнала. А я, увидев на экране мобильного незнакомый номер, поначалу не хотела брать трубку. Думала, реклама или мошенники. А это та самая Вика Березина, икона стиля, с которой я познакомилась лично на дне рождения Игната!

Она приглашает меня на стажировку с возможностью последующего трудоустройства. Я так радуюсь, что моментально соглашаюсь, позабыв про свой автокредит. А когда вспоминаю, махнув рукой, размещаю в интернете объявление о продаже машины. К слову, за то время, что я владею своей красной букашкой, авто прилично подорожали. Так что я устанавливаю на свою машину цену выше, чем та, за которую я покупала.

Вот только есть одна проблема — машина в залоге у банка. Для того, чтобы ее продать, мне сначала надо погасить кредит. Не долго думая, иду просить в долг у родителей.

— Я продам машину и сразу вам верну, — клятвенно обещаю.

Папа с мамой переглядываются, едва сдерживая смех. Я так и вижу по их лицам желание постебать меня. Я же так хотела самостоятельности и независимости от них.

Родители дают мне деньги, и я сразу перечисляю их в счет досрочного погашения кредита. С облегчением выдыхаю. Хватит. Наигралась в водителя. Все равно на учебу и работу езжу на метро, потому что в центре дорогая платная парковка. В гости и на встречи с друзьями я отправляюсь преимущественно на такси, потому что выпиваю там по бокалу алкоголя. Так что зачем мне машина? От нее только лишние проблемы и траты.

— Спасибо большое, — благодарю Вику, придя в редакцию и сев за выделенный мне компьютер. Мы уже побеседовали в переговорке, Вика объяснила, что будет входить в мои обязанности.

Завороженно оглядываюсь по сторонам. Здесь все такие стильные и красивые. Обалдеть просто. Я нахожусь в настоящей редакции крутого модного журнала! И если я не буду дурой, то меня возьмут на работу!

— Это тебе спасибо, что согласилась. А то нам человек позарез нужен.

— А как ты про меня вспомнила? И откуда у тебя мой номер?

— Ну, я не страдаю амнезией. Запомнила тебя на дне рождения Игната. Он же и дал мне твой номер телефона, когда я попросила.

— Понятно...

Упоминание об Игнате отдает болью в сердце. Мы не общаемся. Ничего не произошло, просто он не пишет мне, а я не пишу ему. После его дня рождения между нами гробовая тишина. Конечно, я много думаю об Игнате и терзаюсь вопросами. Понимаю: самый лучший способ понять, что происходит, это спросить его прямо. Но одергиваю себя. Думаю, все до банального просто: Игнат не развелся с женой и не собирается этого делать.

Любить женатого мужчину — сущая мука. Не понимаю, как некоторым девушкам может нравиться статус любовницы? Что в нем хорошего? Ты всегда на вторых ролях, всегда запасная. Даже если с женой у него все плохо, все равно ты не выйдешь на первый план. С супругой он будет отмечать праздники, ездить в гости, собираться вместе с остальными членами семьи. А с тобой будет под шумок, украдкой, быстро-быстро, чтобы никто не узнал. Нет, я не хочу для себя такой участи. Поэтому как бы больно ни было, я не ищу встреч с Игнатом.

Но весь первый рабочий день меня не покидает желание написать Игнату благодарность за то, что поспособствовал моей стажировке в журнале. Вернее, это даже не желание, а скорее чувство долга. Если отбросить, что Игнат женат, то он очень много хорошего мне сделал, начиная от спасения на дороге в новогоднюю ночь и заканчивая помощью в трудоустройстве. Ну что я, совсем, что ли, свинья неблагодарная?

— Ты большая молодец, — хвалит меня в конце дня Вика. — Приходи завтра так же в десять утра.

Я не выдерживаю и обнимаю ее. Вика, не ожидавшая такого развития событий, удивленно замирает на месте.

— Извини за этот порыв, — отстраняюсь. — Огромное тебе спасибо за то, что дала мне шанс.

— Да это тебе спасибо за то, что согласилась поработать у нас бесплатно. Ну, как я уже говорила, первое время бесплатно. Если мы понравимся друг другу, то я возьму тебя в штат с зарплатой. По итогам первого дня ты мне понравилась.

— Ты тоже понравилась мне по итогам первого дня. И не только ты, а вообще вся редакция и все ребята.

— Замечательно. Значит, еще недельку друг на друга посмотрим и будем оформляться в штат.

Согласно киваю.

— До завтра, Вик.

— До завтра.

Я выхожу из редакции с чувством глубокого профессионального удовлетворения. Смотрю перед собой на темный мартовский вечер — и губы расплываются в счастливой улыбке. Несколько человек написали с желанием посмотреть мой выставленный на продажу автомобиль. Договорюсь с ними на выходные. Продам машину, верну долг родителям и буду работать в редакции своей мечты. И пускай пока зарплата будет низкой, зато хорошие профессиональные перспективы. Я уже молчу о том, что смогу посещать все модные показы и общаться с селебрити.

По пути до метро снова думаю об Игнате. В груди ноет тупой болью. Он хоть думает обо мне иногда? Вспоминает хоть? Или уже совсем забыл? Я о нем каждый день думаю, каждую ночь.

Я должна поблагодарить его за помощь в трудоустройстве на работу своей мечты. Даже не должна, а просто обязана. Если бы не Игнат, я бы так и теряла время в качестве продавца в магазине одежды. Да чего уж там, если бы не Игнат, я бы умерла в новогоднюю ночь на дороге.

Достаю телефон из сумки.

«Привет! Сегодня был мой первый рабочий день в редакции у Вики. Спасибо большое за содействие».

Это всего лишь вежливость, убеждаю себя. Сейчас Игнат ответит мне «не за что», и мы больше никогда не заговорим.

«Привет, Снегурочка. Я очень рад) Надеюсь, у тебя всё сложится на новой работе. Ты большая молодец. Очень тобой горжусь!»

Такой ответ мне приходит от Игната. Не сразу, а минут через двадцать после того, как он прочитал мое сообщение. Я за эти двадцать минут так успела себя накрутить, что чуть телефон в мусорную урну не выбросила, пока шла к метро. А сейчас снова и снова перечитываю сообщение Игната, и сердце больно о ребра колотится.

Я хочу написать что-нибудь в ответ. Одергиваю себя. Зачем? Я же намеревалась просто поблагодарить за помощь. Но пальцы так и тянутся к экрану телефона. Опять одергиваю себя. Стоп, Настя.

Просто он так написал... «Горжусь тобой». Чем можно у меня гордиться? Да ничем.

«Как твои дела? Что еще у тебя нового?»

Это еще одно сообщение от Игната. Я аж чуть телефон на пол вагона метро не роняю. В крови забурлил адреналин, дыхание участилось.

Не ответить невозможно.

«В остальном все так же. Ничего нового. Разве что машину решила продать.»

Я тоже хотела спросить Игната, что у него нового, но в последний момент передумала. Только дополнительно соль на рану себе насыпать, потому что знаю: в жизни Игната все так же. Ничего не изменилось. Как был женат, так и есть.

«Неожиданно. А почему решила продать?»

«Потому что не хочу ради этой машины и дальше торчать в магазине одежды»

«Мудро) ты молодец, что правильно расставила приоритеты»

Мне пора выходить из вагона, сую мобильный в карман и направляюсь к эскалатору. Думаю, писать ли еще что-нибудь Игнату. Соблазн велик. О, как же велик соблазн! А он еще так охотно отвечает, как будто правда рад нашему общению.

На меня лавиной обрушиваются воспоминания. Я не могу остановить этот процесс. Я осязаю поцелуи Игната на своих губах, я осязаю его руки на своем теле. Слезы колют глаза. Я ненавижу себя. Я ненавижу Игната. Я ненавижу его жену. Да лучше бы я в новогоднюю ночь умерла на дороге, чем приняла помощь Игната!

Телефон в кармане вибрирует.

«Настя, я все время думаю о тебе...»

Резко останавливаюсь на тротуаре, на меня налетает какой-то парень.

— Бля, чего встала, нормальная вообще!?

Его хамский тон пролетает мимо ушей. Руки трясутся, в горле ком. Да что же он со мной делает?! Игнату словно нравится издеваться надо мной!

«Уже жалею, что поблагодарила тебя за содействие в трудоустройстве!», со всей злостью жму кнопку «отправить».

«Почему?»

Он еще спрашивает!

«Ты прекрасно знаешь, почему!»

«Если ты о том, что я женат, то я уже развелся»

Новый шок. Что? Мне не привиделось? Пока я недоуменно хлопаю ресницами, от Игната приходит фотография. Какой-то документ. Открываю и вижу... свидетельство о расторжении брака.

«Брак между Калининым Игнатом Ивановичем... Калининой Елизаветой Петровной... прекращен...»

Перечитываю уже десятый раз. Не верю. Вижу собственными глазами и не верю. Со мной не могло случиться такого счастья. Я не тот человек, которому может так повезти. Я из числа аутсайдеров и неудачников. Игнат лжет. Я наслышана: женатики порой на какие только ухищрения не идут.

Игнат ведь лжет? Он это свидетельство о разводе в фотошопе ведь сделал?

Но где-то в глубине души чувствую: нет, не лжет. Это правда. Игнат действительно развелся с Лизой. И мне сразу так стыдно становится за то, что три секунды назад плохо о нем подумала. Я же знаю Игната. Он совсем не подлый.

«Настя, я развелся и каждый день думаю о тебе...»

Когда проходит мой первый радостный порыв, я понимаю: Игнат развелся, а ко мне после развода не пришел. Не хотел? Такой вопрос я не задаю. Да и вообще не пишу ничего на его «каждый день думаю о тебе». Что на это ответить? Что я тоже каждый день о нем думаю? Убираю телефон в карман куртки и продолжаю путь от метро до дома.

На следующий день Игнат снова мне пишет. С очень неожиданным вопросом.

«А ты уже продала машину?»

Поудивлявшись пару секунд, отвечаю:

«Еще нет. Ее будут на выходных смотреть»

«Продай мне»

Чего??? У меня аж чуть телефон из рук не выпадает.

«Зачем? У тебя же есть машина»

«Хочу еще одну»

Все чудесатее и чудесатее. Игнат как будто с дуба рухнул.

«Ну так купи себе нормальную. Зачем тебе маленькая женская красная?»

«Пригодится»

«Для чего?»

«Чтобы ездить»

«Я слабо представляю тебя за рулем маленькой красной машины»

«Так продашь или нет?»

Вопрос, однако. В принципе, мне все равно, кому продавать машину: Игнату или незнакомому человеку из интернета. Просто не понимаю до последнего, зачем айтишнику моя машина.

«Ну купи, раз хочется», вместе с сообщением отправляю ссылку на объявление о продаже авто. Там указаны все параметры и цена. Через несколько минут Игнат пишет:

«Меня все устраивает. Покупаю»

Я не перестаю офигевать.

«Мне надо решить формальности с банком, она же в кредите. Я напишу тебе»

«Хорошо»

Далее я жду, что Игнат передумает. Ну в самом деле, зачем ему моя машина? Это же смешно. Но через неделю он снова пишет:

«Ну как там дела с банком?»

«Ты не передумал покупать мою машину???»

«Почему я должен был передумать?»

«Потому что она тебе не нужна!»

«Я сам в состоянии решить, что мне нужно»

Резонное замечание. Человек сам в состоянии решить, что ему нужно, а что нет. Не надо решать за него.

«Ну раз ты точно уверен, что хочешь купить себе маленькую женскую красную машину, то покупай. Я закрыла кредит, автомобиль готов к сделке»

«Отлично! Как насчет завтра?»

«Мне надо отпроситься с работы»

Как гордо это звучит — мне надо отпроситься с работы! И под работой я имею в виду не магазин одежды, а редакцию журнала. Из магазина, кстати, я уволилась очень быстро. Даже не заставили отрабатывать две недели.

Вика без проблем отпускает меня на целый день. Теперь нужно подготовиться к встрече с Игнатом. Морально.

Я плохо помню, как выглядит процедура купли-продажи машины. Игнат берет ее полностью на себя. Я приезжаю в назначенное время в ГИБДД, а там Игнат все делает сам. Я только смотрю на него и умираю. Мое сердце бьется, словно птица в силках. Такой он красивый и такой... чужой. Хоть и развелся. А еще я отдаю ему самое дорогое, что у меня есть. Нет, не свое сердце. Оно уже давно ему отдано. Свою машину.

— Поздравляю с покупкой! — улыбаюсь, когда завершается наша сделка, и протягиваю Игнату ключи от своей красной букашки.

Вот не хотела я плакать, а все равно слезы навернулись на глаза. Да что ж такое.

— Спасибо, — забирает из моих рук ключи. — Отметим?

Я медлю.

— Давай, — соглашаюсь, подумав.

Отметить действительно есть что. Не продажу авто. А мое трудоустройство. Как бы ни было жалко прощаться с машиной, а надо понимать: к лучшему. Потому что теперь я свободна от обязательств и могу правильно строить свою жизнь.

Игнат садится за руль моей, то есть, уже своей, машины, а я залезаю на переднее пассажирское сиденье. С тоской оглядываю салон. Ну вот и всё.

— Куда ты хочешь? — спрашивает.

Вопрос Игната выдергивает меня из печальных мыслей. Встрепенувшись, смотрю в его красивое лицо. В груди больно колет.

— Не знаю. Мне все равно.

Не отвечая, Игнат заводит мотор и куда-то меня везет. По дороге мы молчим, я только чувствую на себе его взгляды, когда стоим на светофорах. Он паркуется у дорогого ресторана, принадлежащего известному человеку. Я никогда здесь не была, но видела фотографии в соцсетях у модных блогерш. Нас сажают за отдаленный столик на двоих у окна, людей в зале мало, царит полумрак. Со стороны, наверное, выглядит так, будто у нас свидание.

— Я за рулем, — говорит Игнат, листая меню. — Но ты заказывай себе что-нибудь выпить.

— Да, я возьму бокал белого вина.

Он мне просто необходим. Я комфортно себя чувствую, пока выбираю блюдо, спокойно делаю заказ официанту, но когда парень в аккуратной белой рубашке удаляется, и мы с Игнатом становимся полностью предоставлены друг другу, вот тут-то меня и накрывает. Ладони потеют, дыхание сбивается, а глаза нервно бегают по роскошному интерьеру заведения.

— Я очень рад тебя видеть, Снегурочка, — тихо говорит Игнат.

Да еще таким голосом, что до костей пробирает.

Держись, Настя. Не поддавайся на провокацию.

— Взаимно. Давно не виделись. Как твои дела?

Игнат тяжело вздыхает, чешет затылок.

— Нормально... Развелся...

— Поздравляю с началом свободной жизни, — официант ставит передо мной бокал вина, я поднимаю его вверх, как бы обозначая, что пью за свой тост, и делаю глоток.

Крепенькое. Градусы сразу в голову бьют.

— Спасибо. А как у тебя дела?

— У меня всё хорошо. Устроилась на нормальную работу. Спасибо тебе за помощь.

Игнат улыбается уголками губ. У меня зеркально сжимается сердце.

— Я очень за тебя рад.

Новый глоток вина.

— Ну как тебе свободная жизнь? Знаешь, я тебя прекрасно понимаю. Я как с Андреем рассталась, так аж вздохнула. Все-таки одной быть лучше. Ты доволен холостой жизнью? Счастлив?

Игнат долго глядит на меня с тоской в глазах. Официант ставит перед ним чайник чая и уходит. Только после этого айтишник медленно качает головой.

— Нет? — изумляюсь. — Жалеешь, что развелся? Скучаешь по жене?

Снова качает головой.

— А что тогда?

— Каждый день думаю об одной девушке, и это не дает мне счастливо жить.

У меня учащается пульс. Так, Настя, не ведись на сладкие речи. Еще глоток.

— Сочувствую тебе.

Ну а что еще тут сказать? А вообще, меня бомбит. Для чего Игнат мне это говорит? Ну для чего? Допиваю до дна. Почему в пафосных ресторанах такие огромные бокалы и в них наливают так мало вина?

— Насть, я все время думаю о тебе...

— Стоп! — выставляю вперед ладонь. Я чувствую, как у меня заалели щеки от вина. В голове приятное головокружение. А еще у меня, очевидно, развязался язык: — Хватит вот этого. Не надо говорить мне ничего подобного, если ты не собираешься со мной быть. А ты совершенно точно не собираешься. Потому что развелся сто лет назад и даже не сказал ничего, даже не приехал ко мне. Знаешь, нет ничего плохого в том, что я тебе не нужна. Но не надо тогда таких речей.

— В том то и проблема‚ что ты мне нужна.

— Да неужели? И именно поэтому ты столько времени не выходил на связь, несмотря на развод.

Игнат глубоко вдыхает воздух в легкие и шумно выдыхает. Задумывается.

— Можно, пожалуйста, еще вина? — прошу проходящего мимо официанта. — И налейте побольше. Для чего у вас тогда такие огромные бокалы? — мой голос звучит с возмущением.

На самом деле я злая как собака и готова сорваться на любого.

— Порция сто пятьдесят миллилитров, — официант дежурно улыбается во все тридцать два, а сам мысленно проклинает меня.

— А зачем тогда такой большой бокал?

— Я могу принести вам в одном бокале двойную порцию.

— Давайте.

Так бы сразу и сказал, что большие бокалы, чтобы сразу заказывали двойные порции. А то принёс мне тут на донышке.

— Я буду честен с тобой, Насть, — начинает Игнат, дождавшись, когда официант отойдет на приличное расстояние. — Я понимаю, что тебе нужны серьезные отношения с понятными перспективами. Но я пока не готов тебе это дать. Я уже один раз женился, поддавшись страсти. Больше я так не хочу.

Я на секунду зависаю над его словами. Пьяный мозг думает медленно.

— С какими еще понятными перспективами?

— С перспективами создания семьи. Я не говорю, что я никогда не женюсь. Я ни в коем случае не исключаю создания новой семьи и даже рождения детей. Но я не готов спешить с этим.

Я все никак не могу понять, о чем он.

— Подожди, ты думаешь, будто я хочу за тебя замуж?

— Не то чтобы я так думаю, просто ты точно из тех девушек, которым нужны серьезность, постоянство и понятные перспективы будущего. Ты не будешь просто так тратить время на какого-то парня, с которым не факт‚ что получится создать семью.

Я прыскаю от смеха. Он это серьезно?

— Ты правда думаешь, — говорю сквозь хохот, — что я горю желанием обстирывать тебя и варить кастрюли борща? Ты это сейчас серьезно? Я, кстати, борщ варить не умею, если что. И не хочу учиться.

Игнат приходит в замешательство от моего смеха. Официант ставит передо мной новый бокал вина. Полный. Делаю большой глоток.

— Я встречалась три года с Андреем, мы не жили вместе. Он предлагал несколько раз, я не хотела. Мне нравится жить с родителями.

— Но ты ведь не легкомысленная девушка. Тебе нужна серьезность и понятные перспективы.

— Боже, — закатываю глаза. — Я вообще не думаю о замужестве. Ну, когда-нибудь в этой жизни, наверное, я бы хотела выйти замуж. Но точно не сейчас. Особенно учитывая, что меня взяли на нормальную работу. Я хочу заниматься карьерой, а не стиркой белья.

— И все равно я не тот, кто тебе нужен.

Делаю пару глотков из бокала. Для храбрости.

Встаю со стула, обхожу стол и опускаюсь на колени к прифигевшему Игнату.

— Что ты сказал, когда захотел купить мою машину, а я говорила, что она тебе не нужна?

— Что я сказал? Не знаю. Не помню.

— Я сам в состоянии решить, что мне нужно.

Игнат не понимает, к чему я клоню. Придвигаюсь ближе к ее лицу и губам.

— То же самое я могу сказать тебе сейчас: я сама в состоянии решить, что мне нужно. И кто мне нужен. Не надо решать это за меня.

Мы молчим пару мгновений.

— Я не хочу, чтобы ты потом жалела.

— Я сама в состоянии решить.

Беру колючие щеки Игната в свои ладони и целую его в губы.

От поцелуя голова кругом и мурашки по коже. Игнат охотно мне отвечает, одной рукой обнимает за талию, вторую запускает в мои волосы. Я спускаю ладони с его щек на шею и тоже обнимаю. Это не просто поцелуй. Это поцелуй, означающий главное, — мы теперь вместе.

Не оторваться друг от друга. Да мы и не хотим. Пьем друг друга до дна, смакуем вкус. Я щурюсь как довольная кошка, нежусь в руках Игната. Млею. Как же мне хорошо рядом с ним. Как же хорошо. А еще сердце в груди трепещет. И по венам вместо крови чистый адреналин разливается.

Нас прерывает официант. Он ставит на стол тарелки. Приходится отпрянуть друг от друга. Меня берет смущение перед посторонним человеком. Я соскальзываю с колен Игната и возвращаюсь на свой стул. Лицо пылает, а на губах играет счастливая улыбка. Игнат тоже как пьяный, хотя не выпил ни капли. Он тянется через стол и берет мою руку в свою. Поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони.

— Снегурочка...

— Что?

Мне так нравится, что Игнат зовёт меня Снегурочкой. Это как будто делает меня особенной для него. По крайней мере мне хочется в это верить. Он задумчиво молчит. Я отправляю в рот кусочек куриной грудки из салата Цезарь. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Нам еще есть о чем поговорить.

— У меня важное условие, — серьезно начинаю после непродолжительной паузы. — Никаких свободных и открытых отношений. Я такое категорически не приемлю. Пока мы вместе, ты спишь только со мной. Как только ты захочешь переспать с кем-то еще — мы больше не вместе. Я жду от тебя честности в этом вопросе.

Игнат медленно кивает.

— Я полностью согласен с тобой. Нет смысла состоять в отношениях, если хочешь кого-то еще.

— Ты обещаешь быть честным со мной? — внимательно всматриваюсь в лицо Игната.

— Обещаю. Сейчас мне не интересны другие девушки, кроме тебя. Если это изменится, я дам тебе знать.

Мне понравилось начало его ответа, но не понравился конец. Я бы хотела услышать: «Мне неинтересны другие девушки, кроме тебя. Это никогда не изменится». Но... Игнат прав. Никогда не говори «никогда». Мы с Андреем тоже клялись друг другу в вечной любви в самом начале наших отношений. А сейчас я недоумеваю, как вообще могла встречаться с ним аж целых три года.

— Но и у меня к тебе встречное требование, — Игнат многозначительно глядит на меня. Он еще не притронулся к своему блюду на тарелке.

— Какое? — удивляюсь.

Не очень понимаю, какие вообще могут быть ко мне требования. Уж я-то точно не пойду жить открытым браком.

— В каких ты сейчас отношениях со своим бывшим парнем?

Вопрос Игната удивляет еще больше.

— С Андреем? Ни в каких. Ну, после того случая на дороге, когда у меня застучал и заглох мотор, он мне один раз звонил, я сказала, что между нами все кончено.

Тот телефонный разговор с бывшим я предпочитаю не вспоминать. Андрей был излишне эмоционален, сыпал обвинениями, что я унизила его перед незнакомым человеком — Игнатом. Я коротко ответила, что наши отношения прекращены, и положила трубку. Больше Андрей на связь со мной не выходил. Я с ним тоже.

— Я не хочу, чтобы ты с ним общалась, — звучит твердо и требовательно.

— Я не общаюсь с Андреем.

— Вот и хорошо.

Мне необходимо несколько секунд, чтобы переварить.

— Подожди, — меня осеняет. — Ты что, ревнуешь меня к Андрею!?

Игнат слегка дергается, будто его поймали с поличным на месте преступления.

— Нет. Просто я не хочу, чтобы ты с ним общалась.

— Почему? Если я стану общаться с Андреем, то это будет просто дружба. Что такого в дружбе? — слегка язвлю.

— Я не хочу, чтобы ты с ним дружила. Это не обсуждается.

Сказал — как отрезал. А я только еще больше раззадориваюсь.

— Отбирать друзей своего партнера — это перебор, не находишь?

— Не нахожу.

Игнат завелся, даже слегка разозлился. Свёл брови на переносице, поджал губы.

— Я своих друзей ни с кем не согласовываю, — заявляю демонстративно категорично. — Вот если мой парень к кому-то из друзей меня ревнует, то еще могу понять.

— Ревную! — рявкает. — Довольна?

Расплываюсь в радостной улыбке.

— Так бы сразу и сказал.

Как же это приятно! Знаю, глупо и по-детски. Но приятно. Игнат ревнует меня. Аааааа. Мне хочется запрыгать от радости.

— Он не помог тебе на дороге ни первый, ни второй раз. В новогоднюю ночь ты вообще могла умереть. Да ты еле на ногах стояла, когда я остановился. Какая вообще может быть дружба с таким человеком? И не надо оправдывать его поведение тем, что ты якобы сама виновата, что не следила за бензином в машине. Он не имел морального права бросать тебя в новогоднюю ночь одну на трассе.

Игнат разошелся не на шутку. Кажется, сейчас дым из ушей повалит. Я даю ему немного времени остыть. Молча ем салат. Да и что тут сказать? Игнат прав. И я точно не собираюсь оправдывать отношение Андрея ко мне тем, что я сама виновата в том, что вовремя не заправила машину.

— Чему ты улыбаешься? — спрашивает после долгого молчания.

— Тому, что ты ревнуешь меня, — честно признаюсь.

Хмурится и недовольно качает головой.

— Иногда ты ведешь себя не как Снегурочка, а как ведьма.

— О, ты еще много обо мне узнаешь!

Игнат снова накрывает мою ладонь и сжимает пальцы. Меня аж током пробрало и сердце снова быстро забилось.

— Я хочу узнать о тебе всё.

После ресторана Игнат везет меня домой. По дороге мы, как подростки, целуемся на каждом светофоре. А потом прилипаем друг к другу у моего подъезда и не можем отлипнуть. Поцелуи становятся жарче и нетерпеливее. Внутренности закручивает в тугой узел, низ живота пульсирует. Я первой сдаюсь:

— Пойдём ко мне домой?

— Там же твои родители, — пожирает меня глазами.

— Нет, они еще на работе. Поздно вернутся.

Не произнося больше ни звука, мы выскакиваем из машины. Продолжаем целоваться в лифте и на лестничной клетке. Не разрывая губ, на ощупь открываю ключом дверь в квартиру. Так же на ощупь прямо в обуви веду Игната в свою комнату и захлопываю дверь. Он разрывает наши рты, оглядывается.

— Вот, значит, где живет Снегурочка.

Что он собрался с таким любопытством рассматривать в моей комнате? Обычная комната. Поворачиваю на себя лицо Игната, встаю на носочки и снова целую его в губы.

Одуреть можно. Мы с Игнатом встречаемся! Мы вместе! Игнат — мой парень!

Верхняя одежда летит на пол. Следом скидываем с себя обувь. Игнат подхватывает меня под ягодицами и несет на кровать. Придавливает к ней своим телом. Ах, какое же это наслаждение — ощущать на себе Игната. Дрожащими пальцами вожу по его волосам, лицу, плечам, спине. Глубоко вдыхаю его мужской запах и задерживаю дыхание. А потом с шумом выдыхаю через нос. Я уже в экстазе.

Игнат оставляет мои губы и принимается посыпать поцелуями лицо. Мой рот горит, потому что так много, так долго и так страстно я не целовалась еще ни с кем и никогда. Игнат с нежностью припадает к каждому сантиметру моей кожи. От каждого прикосновения его губ тело сводит сладкой судорогой.

Игнат идет ниже, целует шею. Проводит кончиком языка по пульсирующей венке, из-за чего она начинает биться еще сильнее. От удовольствия у меня закатываются глаза. Игнат продолжает целовать тонкую кожу, рисует на ней узоры, слегка прикусывает для остроты ощущений.

— Ах, — вырывается из недр груди. — Еще.

Он целует ключицы, уверенно приближаясь к декольте. Чувствую, как под лифчиком затвердели соски. Полушария груди покрылись мурашками, предвкушая скорое прикосновение губ Игната к ним. Он тянет вверх мою кофту. Освободив от нее, расстегивает за спиной бюстгальтер и убирает в сторону. Несколько мгновений рассматривает хмельным взглядом возбужденную грудь.

— Красивая, — хрипло выдыхает.

Кончиками пальцев Игнат проводит по коже. Она моментально мурашками покрывается, соски заостряются. Я дышу часто-часто. Грудь на каждом вдохе вздымается вверх. Издав не то стон, не то рык, Игнат склоняет голову и проводит языком по правому соску. Затем хватает его губами и слегка посасывает.

Между ног запульсировало сильнее. Я изнемогаю. Мне мало поцелуев, я хочу большего. Игнат не перестает терзать мою грудь. Это добавляет возбуждения. Ерзаю под ним. Конечно, Игнат это замечает, но все равно не спешит переходить к главному. Оставив правую грудь, он принимается за левую. Обводит языком возбужденный сосок, целует. Мое свистящее дыхание рассекает комнату, я стону.

Не выдерживаю и принимаюсь раздевать Игната. Тяну вверх его джемпер. Когда вижу голый торс, чуть ли не скулю от нетерпения. Движением руки переворачиваю мужчину на спину и сажусь сверху. Теперь я глажу и целую его тело, наслаждаясь каждой твердой мышцей, каждым кубиком пресса. До сих пор в голове не укладывается, что мы с Игнатом встречаемся. Кажется, все происходящее — сон. Сейчас проснусь. Но от осознания, что это — реальность, в дрожь бросает.

Игнат берет мое лицо в ладони и тянет к своему. Мы снова соединяемся губами. Он переворачивает меня обратно на спину и подминает под себя. Тереться голой грудью о грудь Игната — это отдельный вид удовольствия. По телу спазмами прокатывается волна возбуждения. Но все же хочется большего.

Игнат расстегивает пуговицу на моих джинсах. Я расстегиваю ремень на его. Мы сбрасываем джинсы на пол. Остаемся в одних трусах. Мои — мокрые насквозь. Хоть отжимай. Игнат запускает в них ладонь, довольно улыбается мне в губы.

— Ммм, горячая возбужденная киска. Я скучал по ней.

Он ласкает меня между ног. Стоны вырываются один за одним. Голова мечется по подушке.

— Мммм, как же хорошо. Еще... еще...

Движение его пальцев становятся быстрее. Моей смазки становится больше. Она вязкими струйками течет по внутренней стороне бедер. Наслаждение распространяется от эпицентра по всему телу. Оргазм вот-вот близко. Игнат входит в меня двумя пальцами, а большим продолжает стимулировать клитор. Пара движений — и я бьюсь в конвульсиях оргазма.

Но Игнат не собирается на этом останавливаться. Он стягивает с меня и с себя трусы, переворачивает мое обмякшее тело на бок и входит в меня сзади. Я лежу, не шевелясь и ощущая себя на седьмом небе. Игнат входит в меня быстро, нетерпеливо и до конца. Теперь уже его стоны рассекают воздух. А следом и мои тихие. Я снова возбудилась. Ощущать Игната в себе — это что-то с чем-то.

Я опускаюсь лицом в подушку. На хочу сильно кричать. Мало ли, соседи услышат. Но подушка не спасает, стоны все равно слышны. Игнат целует мое плечо, затылок, сжимает ладонью грудь. Рычит мне на ухо.

— Мечтаю обкончать тебя всю, Снегурочка, — хрипит севшим голосом.

Это так грязно, но в то же время так сексуально звучит. Но в голове все равно щелкает. Понимая, что Игнат близок к тому, чтобы осуществить свою мечту, прошу его остановиться:

— Подожди. Выйди из меня.

— Что? Зачем?

— Надень презерватив.

Непослушной рукой тянусь к тумбе, отыскиваю там контрацептив и даю Игнату.

— Откуда у тебя в тумбочке презерватив? — звучит настороженно.

От Андрея. Мы часто занимались сексом у меня дома в отсутствие родителей. Но ревнивому Игнату я об этом не скажу. По крайней мере не в этот момент.

— Тебя ждала. Знала, что однажды ты разведешься и окажешься в моей постели.

— Ведьма, а не Снегурочка, — глухо смеётся.

Игнат рвёт фольгу и раскатывает презерватив по члену. После этого сразу входит в меня сзади. Он начинает двигаться медленно, постепенно наращивая темп. Один глубокий толчок, второй, третий. Игнат кончает. Сжимает мое тело сильно. Я уже кончила от его пальцев, но и сейчас мне офигенно хорошо. Низ живота пронизывает сладкий, как патока, спазм.

Игнат выходит из меня, ложится рядом на кровать. Я переворачиваюсь на спину. Мы находим ладони друг друга и сплетаем пальцы в замок. Молчим и глубоко дышим запахом наших разгоряченных тел.

Нашу идиллию прерывают хлопок входной двери и голоса. Я моментально подскакиваю на кровати как ошпаренная.

— Кто это? — спрашивает Игнат.

— Мои родители! — отвечаю в ужасе.

Вот так попадос...

Пока я в холодном поту судорожно верчу головой по сторонам и пытаюсь придумать какой-то выход из ситуации, Игнат сначала спокойно лежит на кровати, а затем садится, снимает презерватив, завязывает его, бросает на пол и натягивает на себя трусы. Следом джинсы и джемпер. Он одевается с абсолютно невозмутимым видом, как будто ничего страшного не произошло.

— Пойдем? — спрашивает, как ни в чем не бывало.

— Куда?

— Знакомиться с твоими родителями.

Я в ужасе таращусь на Игната.

— Ты с ума сошел? — шиплю. — Они же догадаются, чем мы тут занимались. Сиди тихо и не высовывайся. Когда родители уйдут в свою комнату, я выведу тебя из квартиры.

— Настена! — звучит громкий голос мамы из прихожей, и я аж дергаюсь. — Ты дома?

— Д-да... Я только из душа! Одеваюсь! Сейчас выйду!

— Зря ты ответила, что только из душа, — шепотом произносит Игнат. — Теперь точно догадаются, чем мы занимались.

У меня сердце в пятки падает. Я вскакиваю с постели, быстро натягиваю на себя одежду. Хорошо, что Игнат не снял ботинки и куртку в прихожей. Мама бы заметила чужие мужские вещи.

— Не надо тебе выходить из комнаты, спрячься в шкаф.

Игнат смотрит на меня как на дуру.

— Я не собираюсь прятаться от твоих родителей.

— Послушай, сейчас не самый удачный момент для знакомства.

— Почему?

Я осекаюсь. Действительно, почему? Ну, во-первых, мы с Игнатом мало встречаемся. А если точнее — один день. Мама обязательно спросит, давно ли мы вместе. И что я отвечу? С сегодняшнего дня? И сразу притащила домой заниматься сексом?

— Игнат, пожалуйста, не выходи, — жалобно прошу.

Только я успеваю застегнуть пуговицу на джинсах, как дверь в мою комнату распахивается:

— С кем ты разгова... — Мама резко замолкает, увидев Игната. — Ой, — сконфуженно отступает на шаг назад и переводит на меня огромные, как по пять рублей, глаза.

Сквозь землю провалиться...

— Здравствуйте, меня зовут Игнат. Я молодой человек вашей дочери.

Мамино лицо вытягивается в шоке и изумлении. Пользуясь тем, что она рассматривает Игната, я делаю маленький шаг в сторону, чтобы прикрыть собой валяющийся на полу презерватив. Затем аккуратно задвигаю его ногой под кровать. Потом выброшу.

— Молодой человек Насти... — растерянно бормочет и переводит взгляд на меня. — Настена, а ты не говорила...

Мама опускает глаза на пол и замечает на нем нашу с Игнатом валяющуюся верхнюю одежду и обувь. От стыда и позора мне хочется упасть лицом в ладони.

— Да... Не успела еще... — издаю нервный смешок. — Я продала машину! — резко перевожу тему. Но о том, что продала Игнату, — не говорю.

— Хорошо, молодец, — мама совершенно игнорирует мои слова о продаже авто и снова принимается рассматривать Игната, как какую-то диковинку в музее.

— Игнат уже уходит, я провожу его.

— Уходит? — мама аж встрепенулась. — А чаю с нами не выпьете?

— С удовольствием выпью, — Игнат обворожительно улыбается.

Я незаметно пинаю его ногой, но этот гад делает вид, будто не заметил. Он сбрендил, что ли!? Какой еще чай с моими родителями?

— Коля! — кричит мама отцу. — У нас дома гость. Настин молодой человек. Пойдем пить чай.

— Андрей? — на пороге возникает папа. — Ой, вижу, что не Андрей...

Рука-лицо просто. Еще и Андрея упомянули в присутствии ревнивого Игната.

— Здравствуйте, меня зовут Игнат. — Айтишник подходит к моему папе и протягивает руку. — Очень приятно с вами познакомиться.

— Взаимно, — отец отвечает на рукопожатие.

Папа так увлечен рассматриваем Игната, что совсем не смотрит на наши куртки и обувь на полу. Ну хоть чуточку легче.

— Тогда прошу к столу! — провозглашает мама.

Какой-то сюр... Боже, о чему они вообще разговаривать будут? Андрей был знаком с моими родителями, но я познакомила их через полгода отношений! А не в первый день.

На кухне за столом обстановка ожидаемо натянутая. Потому что уставшие после работы родители не планировали сегодня гонять чаи с гостем. Я так вообще напряжена. И только Игнат расслаблен, как будто каждый день знакомится с родителями девушки.

Мама суетится у плиты. Подогревает папе ужин, заваривает чай, нарезает на кусочки сладкий пирог. Обворожительно улыбается Игнату и вопросительно поглядывает на меня. Я слышу миллион любопытных вопросов в ее голове.

И да, Игнат был прав: не следовало кричать маме из комнаты, что я переодеваюсь после душа. В совокупности с валяющейся на полу верхней одеждой не остается сомнений, чем мы занимались. Какой позор.

— Игнат, а чем вы занимаетесь?

Вот зачем мама обращается к нему на «Вы»?

— Я айтишник. И можете ко мне на «Ты».

— Айтишник? — цепляется папа за интересную ему тему. — А что именно делаете?

Игнат принимается объяснять суть своей работы. Он использует много технической терминологии. Папа ее понимает, а мы с мамой не очень. Под рассказ Игната мама заканчивает приготовления, ставит перед всеми тарелки и садится рядом с отцом.

— Очень интересно. А сколько тебе лет?

— Тридцать.

По лицам родителей вижу: считают, что у нас большая разница в возрасте. Мне в мае только двадцать три исполнится.

— Хороший возраст, — мечтательно произносит папа. — А давно вы друг друга знаете?

Игнат откусывает пирог и запивает его чаем.

— Мы познакомились на Новый год. Очень вкусный пирог. Вы готовили? — спрашивает маму.

— Нет, Настя позавчера пекла.

Возлюбленный поворачивает ко мне изумленное лицо.

— А ты говорила, не умеешь готовить.

— Я говорила, не умею варить борщ. А пироги печь умею.

То, как Игнат на меня смотрит... Боже, только ради этого взгляда следовало промучиться с пирогом два часа. У меня резко улучшается настроение, и я облегченно выдыхаю. А чего боялась-то? Мои родители не укусят Игната. Наоборот, вон какие довольные, что познакомились с моим новым молодым человеком. Папа, кстати, походу не догнал, что мы занимались сексом. А мама — ладно. Ничего страшного.

Мы сидим за столом не меньше часа. В основном общаются папа и Игнат: про компьютеры, машины, футбол и немного про музыку. А мы с мамой слушаем их и поддакиваем с умным видом. Я могу поддержать разговор только про музыку.

Когда Игнат благодарит родителей за гостеприимство и встает из-за стола, я читаю в глазах родителей одобрение. Благословили. Не то чтобы мне сильно важно их согласие с моим выбором, но все равно приятно.

Я спускаюсь с Игнатом во двор, чтобы проводить его.

— Ну вот, а ты боялась.

Игнат тепло улыбается, и я улыбаюсь ему в ответ.

— Ты понравился моим родителям.

— Они мне тоже.

Меня охватывает смущение. Я опускаю глаза на землю и чувствую, как наполняюсь чувством тихого счастья.

Игнат опускает ладони мне на щеки и поднимает на себя мое лицо. В следующее мгновение целует меня в губы. Мне так не хочется расставаться с Игнатом даже на короткий период. По его поцелую понимаю — ему тоже. Но через несколько минут все же приходится разомкнуть объятия.

— Ладно, Снегурочка. Я поехал. Перед сном позвоню тебе. — Игнат достает из кармана мобильник. — Такси будет через две минуты.

— Такси? — удивляюсь. — А ты не поедешь на своей новой машине? — указываю рукой на свою красную букашку, припаркованную в тридцати метрах от нас.

— О нет, Снегурочка, — смеется. — Это твоя машина.

— В смысле моя? Она уже твоя.

— Да куда мне на ней ездить? Маленькая, красная, женская. Представь, как я буду выглядеть на дороге. Это для тебя.

Я оторопело гляжу на Игната. Ничего не понимаю. Вернее, понимаю, но... не могу в это поверить.

— Это твоя машина, — повторяет прежде, чем я успеваю хоть что-то вымолвить. — А моя осталась стоять возле ГИБДД. Я доеду до нее на такси. О, а вот и такси.

Желтый автомобиль с шашечками поворачивает во двор дома и направляется ровно к нам.

— Ключи от твоей машины я оставил у тебя на столе.

— Ты с ума сошел! — отхожу от шока. — Зачем ты это сделал, Игнат?

— Для того, чтобы тебе было на чем ездить ко мне на дачу. Голько не забывай вовремя заправляться. Все, я поехал, — еще раз чмокает меня в губы. — Перед сном позвоню.

Игнат садится в такси и уезжает. А я так и остаюсь стоять в немом шоке.

До выходных мы с Игнатом каждый день общаемся по телефону, но не видимся. Потому что он живет на даче в далеком Подмосковье, а я в Москве. Мы договариваемся провести вместе субботу и воскресенье. В пятницу вечером я выхожу из редакции, сажусь в свою, то есть Игната, машину и еду к нему на дачу. Перед поездкой заправляю полный бак бензина.

Чем ближе дом Игната, тем сильнее трепещет сердце в груди. Мне не терпится увидеть любимого, обнять его и поцеловать. Он встречает меня у ворот. Выскочив из машины, сразу висну у Игната на шее. Мы сливаемся в нетерпеливом поцелуе.

— Я так скучала, я так скучала, — бормочу в губы.

— И я, малышка. И я.

Игнат заносит меня во двор. Оттуда в дом. В прихожей ставит на пол, чтобы я разделась. Воспоминания моментально обрушиваются на меня словно цунами. Как ни странно, приятные. Плохое, а именно знакомство с Лизой, я не вспоминаю. Новогодняя ночь стоит перед глазами: я напуганная как цуцик и Игнат — спокойный как слон.

Здесь ничего не изменилось. Да и что могло измениться за столь короткий период? В гостиной так же красиво и уютно. Я прохожу внутрь дома с приятной ностальгической улыбкой на лице. Даже не замечаю, как Игнат уходит в машину за сумкой с моими вещами. Прихожу в себя, когда он возвращается в дом.

— Я отнесу твои вещи в свою комнату.

— Да, конечно.

А сама слежу, куда шагает Игнат. В комнату на первом этаже. В ту же, в которой он жил на новогодних праздниках. Интересно, а что теперь наверху в их с Лизой спальне? Я бы рванула наверх прямо сейчас, но не хочу делать это настолько демонстративно. Думаю, Лиза забрала отсюда свои вещи. По крайней мере должна была. Они ведь развелись.

Вместо второго этажа я направляюсь на кухню. Мою руки в раковине, нажимаю кнопку на чайнике, открываю шкафчик с посудой и достаю кружку, из которой пила в январе. Всю красивую посуду, которая здесь есть, покупала Лиза. Это не подлежит сомнению и нет смысла задавать вопрос Игнату. Даже если его бывшая жена увезла из дома свою одежду, ее следы все равно осталась здесь. Рука Лизы отчетливо ощущается в декоре и интерьере дома. Эти красивые тарелки в кухонных шкафчиках, эти модные картины на стенах, эти оригинальные подушки на диване перед телевизором...

Я пока не понимаю, как к этому отношусь. Совершенно точно мне не хочется ругаться с Игнатом из-за тарелок и подушек, купленных его бывшей женой. Но и наблюдать их здесь... не то, что бы коробит, но слегка царапает. Едва ощутимо так. Ладно... Поживем — увидим. Сейчас у меня точно нет никаких прав что-то менять в интерьере дома Игната.

Он подходит сзади и обнимает со спины.

— Я так рад снова видеть тебя здесь, — мурлычет на ухо. — А еще мы не завершили наш отдых у бассейна. Я, кстати, купил новые шезлонги, они крепче старых.

Я взрываюсь громким хохотом на всю кухню, вспоминая, как под нами треснул пластмассовый лежак во время секса. Игнат сильно порезался, кровь хлестала без остановки. А еще мы в тот день оба сели за руль после бокала апероля. В суете и нервах я напрочь забыла, что убегаю от женатого Игната, выпив алкоголь. И как меня только гаишники в тот вечер не остановили? А я ведь еще долго на дороге стояла с поломанным мотором. В общем, пронесло.

— Ну так что? Идем в бассейн?

— Если честно, я совсем забыла, что у тебя тут бассейн, и не взяла купальник.

— А он тебе и не нужен.

Откидываюсь затылком на грудь Игната и прикрываю глаза.

— Я хотела выпить чаю с дороги. Но можно и коктейль твоего приготовления.

Глухо смеясь, Игнат целует меня в губы.

Мы перемещаемся в бассейн. Кристально чистая вода так и манит. Я иду в душ, а после него без малейшего стеснения прыгаю с разбега в воду. Полностью обнаженная. Игнат ныряет в воду следом.

— А почему ты в плавках? — возмущенно спрашиваю, когда он подплывает ко мне.

Игнат берет меня под ягодицами, я обвиваю его спину ногами. Не отвечая, возлюбленный впивается жарким поцелуем мне в рот. Между ног мне упирается его возбужденный член. Плавки однозначно лишние, поэтому я тянусь рукой снять их, но Игнат не дает.

— Если я буду без плавок, то не удержусь и оттрахаю тебя прямо здесь.

Игнат и так почти трахает меня. Трется о клитор, лапает меня руками. Пора перемещаться на шезлонг.

— Я хочу два коктейля, — разрываю губы.

— Какие? — целует мою шею.

— Сначала «Секс на пляже», а затем «Оргазм». Именно в такой последовательности.

— Ммм, мне нравится твой выбор.

Мы вылезаем из воды. Я заворачиваюсь в полотенце и ложусь на шезлонг, пока Игнат колдует за барной стойкой. Он делает два «Секса на пляже». Потом два «Оргазма. Приносит коктейли на подносе и ставит их на столик между нашими шезлонгами. Сначала мы берём в руки «Секс на пляже».

— За нас, Снегурочка, — предлагает тост.

Мы чокаемся и делаем по глотку. Я зажмуриваюсь — настолько коктейль вкусный. А еще алкогольный. Моментально чувствую, как меня слегка ведет.

По спортивному торсу Игната стекают капли воды. Любуюсь его телом и делаю еще глоток. Между ног начинает сладко ныть, соски твердеют. Я соскучилась. Мне мало Игната. У нас только телефонные разговоры, а я хочу большего. Хочу видеть его каждый день и вместе засыпать.

Встаю с шезлонга и сажусь Игнату на колени. Сделав еще глоток «Секса на пляже», ставлю бокал на столик. Мой милый тоже убирает в сторону свой коктейль. У Игната слегка пьяный взгляд. Я провожу ладонью по его мокрой щетине. У меня аж пальцы трясутся. Как же я соскучилась. Боже...

Склоняюсь к Игнату и целую. Он моментально отвечает на ласку. Поцелуй становится сильнее, глубже, нетерпеливее. Игнат аккуратно ложится на шезлонг, я перекидываю через него ногу. Полотенце на мне развязывается и падает к ягодицам. Игнат накрывает ладонями мою грудь, гладит ее. Я скорее тороплюсь снять с него плавки. И в этот раз шезлонг выдерживает нашу страсть.

Время бежит стремительно быстро. Я работаю в журнале и делаю небольшие успехи, меня взяли в штат. В мае сдаю госы, а в июне защищаю диплом. Теперь я бакалавр журналистики. Магистратура пока подождёт. Хочу отдохнуть от учебы годик-другой и сконцентрироваться на работе.

Игнат снял квартиру в Москве, и мы стали видеться гораздо чаще. Несколько раз в неделю я остаюсь у него ночевать. У нас все хорошо. Я счастлива с Игнатом. Он нежный и заботливый, радует меня приятными мелочами, дарит цветы, водит в рестораны и театры. У нас очень насыщенный досуг, каждые выходные мы ходим в какое-нибудь интересное место.

Мне все нравится в наших отношениях. Но есть одно «но». Вернее, два. Во-первых, я очень жду от Игната признания в любви. Сама я ему не признавалась, хотя люблю всем сердцем. Пускай это глупо и по-детски, но я хочу, чтобы Игнат первым сделал это признание. Да, я вижу его любовь в поступках. Но я так хочу услышать эти заветные три слова! Кто-то скажет, что слова ничего не значат, и надо смотреть на действия человека. Да-да, я согласна, что поступки куда красноречивее слов. А Игнат очень много для меня сделал и делает. И все же я хочу услышать от него заветное признание. Вот только он с ним не спешит.

А во-вторых, я хочу жить вместе с Игнатом. Это стало неожиданностью для меня самой. Но просто в какой-то момент я осознала, что хочу засыпать в обнимку с Игнатом не два-три раза в неделю, а каждую ночь. И в быту, мне кажется, у нас не будет больших проблем. Игнат умеет готовить, убирает за собой посуду, сам гладит свою одежду. Я очень хочу жить вместе с ним. Вот только Игнат мне не предлагает.

Я стараюсь относиться с пониманием к предыдущему неудачному опыту Игната. Он слишком поспешил с признаниями в любви и совместным проживанием с Лизой, поэтому со мной осторожничает. Не хочет еще раз разводиться. Обжегшись на молоке, дует на воду. Но как быть мне? Я всю жизнь должна буду ждать, когда он окажется готов? Я-то, в отличие от Игната, четко осознаю свои чувства и желания. А именно — любовь к нему и желание с ним жить. Я даже готова научиться варить борщ!

В июле Игнат предлагает мне поехать вместе в отпуск на море. Не признание в любви и не предложение съехаться, но хоть что-то. Конечно, я с радостью соглашаюсь. Игнат делегирует мне выбрать страну и отель. Ему все равно, куда ехать.

Я хочу в Грецию. Я была в этой стране один раз давно с родителями. Она запомнилась мне дружелюбной, с чистым глубоким морем и вкусной едой. Я выбираю отель на Крите, и Игнат бронирует в нем номер на двоих.

Это оказывается рай, а не отпуск. У нас словно медовый месяц. Я укрепляюсь в мысли, что мы с Игнатом созданы друг для друга. Я люблю его. ЛЮБЛЮ. Игнат — это мужчина всей моей жизни. Я не понимаю, как я вообще могла встречаться с идиотом Андреем. Еще и всерьез думала, что люблю его! Какое счастье, что тридцать первого декабря я ехала по автотрассе с пустым баком и заглохла. Какое счастье, что Андрей не захотел забрать меня с дороги!

— Это лучший отпуск в моей жизни! — делаю глоток красного вина из пластикового стаканчика и кладу голову Игнату на плечо.

Вот и пролетели наши две недели на Крите. Завтра домой. Мы пришли встречать закат на пляж. Любуемся розово-оранжевым небом и пьем вино. Игнат обнимает меня за талию, прижимает плотнее к себе.

— Прекрасный отпуск, — целует меня в макушку.

— Правда? Тебе понравился?

— Да. Ты молодец.

Я рада, что Игнат остался доволен моим выбором страны и отеля. Мы брали напрокат машину и много катались по острову. Посетили очень интересные и необычные места. А бывали дни, когда мы никуда не ездили, а просто валялись на пляже, купались и пили коктейли.

— Завтра вернемся домой и все будет то же самое, — произношу с тоской.

— Давай осенью еще куда-нибудь съездим.

— Давай...

Я допиваю вино и убираю пластиковый стаканчик в пакет, чтобы потом выбросить. Игнат поднимает на себя мое лицо и целует меня в губы. Я обвиваю его шею, он аккуратно укладывает меня на песок. Почти стемнело, дует теплый ветер с моря, на пляже, кроме нас, никого. Очень романтичный момент, а поцелуй нежный и ласковый. Такие мне нравятся даже больше, чем страстные.

Игнат оставляет мои губы, принимается целовать лицо.

— Мне так хорошо с тобой, Насть, — шепчет.

— И мне с тобой.

Игнат привстает на одном локте, заглядывает мне в глаза. У меня в груди что-то задребезжало и заволновалось. Я ловлю каждый взмах его ресниц. Не дышу. Словно чувствую: сейчас что-то произойдет.

— Настя, я тебя люблю, — произносит со всей серьезностью.

У меня в крови происходит адреналиновый взрыв, как будто я только что прыгнула с тарзанкой в пропасть. Внешне я спокойна, но внутри меня так колбасит, что ни звука вымолвить не могу.

Игнат гладит меня по щеке.

— Люблю тебя, Снегурочка, — повторяет. — Люблю.

Из уголка правого глаза у меня вытекает слезинка. Игнат замечает ее, вытирает большим пальцем.

— И я тебя люблю, — наконец-то обретаю дар речи.

Игнат довольно улыбается. Ничего больше не говоря, ложится рядом на песок и укладывает меня к себе на плечо. Мы лежим в обнимку и смотрим на одинокие звездочки в небе.

30 декабря

Вот и пролетел самый сумасшедший год в моей жизни. Год, который прошел под девизом: «ЛЮБОВЬ». Мы с Игнатом вместе. Не разругались, не расстались, а вместе. Правда, формат наших отношений не изменился. Я так же живу с родителями, а он в съемной квартире. Выходные и праздники проводим вместе. В течение будней недели тоже один раз у него остаюсь.

Конечно, мне давно хочется большего. Игнат любит меня, говорит об этом почти каждый день, но выводить наши отношения на новый уровень не спешит. Что ж, я терпелива и умею ждать. К тому же Игнат идет на очень серьезный шаг — предлагает отпраздновать Новый год с его семьей.

Тридцатого декабря мы с возлюбленным приезжаем на его дачу. Дом Игната — это наше любимое гнездышко. Мы постоянно сбегаем сюда, чтобы отдохнуть от городской суеты. И Новый год с его семьей тоже будем праздновать здесь.

Для меня это особенное место. Тут мы с Игнатом провели первые дни уходящего года, познакомились, узнали друг друга лучше.

— Не верится, что прошел год, — Игнат словно читает мои мысли.

Он подходит ко мне сзади, когда я с ностальгией оглядываю гостиную, и обнимает со спины.

— С ума сойти, Игнат. Год прошел. Кто бы мог подумать, что мы с тобой полюбим друг друга и проведем этот год вместе?

Он опускается лицом в мои волосы и целует затылок.

— Помнишь, как ты приняла меня за маньяка?

Прыскаю от смеха. О да! Я ведь и вправду опасалась, что Игнат маньяк какой-нибудь. Боялась сесть к нему в машину. Когда он привез меня в дом, потребовала паспорт. Но почему-то не стала его листать и не увидела штамп.

— Знаешь, а ты и есть маньяк! Сексуальный!

Наша интимная жизнь полна неожиданностей и приключений. У Игната оооочень богатая фантазия на тему секса. Сценаристы порнофильмов позавидуют идеям Игната. Какие только позы мы не пробовали, в каких только местах не занимались сексом... Я так-то приличная девушка. Но с Игнатом крайне сложно соблюдать приличия.

— Да, — горячо шепчет на ухо. Возлюбленный сжимает мое тело, сминает грудь. — Еще какой маньяк. Пойдем покажу.

Разве возможно сопротивляться? Мы перемещаемся в нашу комнату, и там я забываю, что вообще-то завтра Новый год, приедет семья Игната, и мне нужно постараться, чтобы понравиться им. А когда после жаркого секса вспоминаю, несусь в машину доставать пакеты с продуктами для новогоднего стола.

— Зачем ты собралась столько готовить? — Игнат в отличие от меня ни капли не нервничает. Берет из холодильника бутылку шампанского, открывает и наливает себе бокал. — Думаю, уже можно начать провожать старый год, — делает глоток.

Смотрю на него с осуждением.

— Сегодня еще тридцатое декабря, — напоминаю.

— Ну и что? Хороший был год, я тебя встретил. Надо за него выпить, — еще глоток.

Смеясь, возвращаюсь к продуктам на кухонном острове. Внимательно оглядываю, сравниваю со списком, ничего ли не забыли.

— Ты серьезно собралась готовить сегодня всю ночь и завтра весь день? Слушай, давай я поеду куплю готовые салаты.

— Нет, я буду готовить сама.

Игнату не понять, что я хочу произвести хорошее впечатление на его семью. А еще я хочу понравиться им больше, чем Лиза. Они буду сравнивать меня с бывшей женой Игната, это неизбежно. Я не хочу проигрывать ей в их глазах. Это важно для меня.

Когда днем приезжают два брата Игната со своими женами и детьми, у меня уже половина блюд готова. Знакомство с ними проходит очень легко. Я вижу, что братьям Игната по фигу — Лиза, Настя, Маша, Катя... Их жены оглядывают меня с некоторым любопытством, но в целом им тоже безразлична моя персона. Гораздо больше страха у меня вызывает встреча с родителями возлюбленного.

И не зря. Когда родители Игната заходят в дом, его мама — Надежда Алексеевна — сразу впивается в меня цепким взглядом. Игнат честно отвечал на мои многочисленные вопросы про семейную жизнь с Лизой, так что я знаю: его мама жаждала от Игната и Лизы внуков. А еще очень расстроилась, когда они развелись. Уговаривала Игната одуматься и не расходиться с Лизой. Поэтому мне придется постараться, чтобы завоевать ее искреннюю симпатию.

— Мам, пап, это моя девушка Настя, — Игнат представляет меня родителям. — Я рассказывал вам про нее. Мы почти год вместе.

Папа Игната не такой сложный фрукт, как его мать. Иван Федорович добродушно улыбается мне и уходит к двум другим сыновьям. Надежда Алексеевна тоже приветливо улыбается, произносит дежурные вежливые фразы. Но глаза ее не лгут: она очень насторожена.

— У меня почти готов новогодний стол, скоро можно будет садиться.

— А что ты готовила? Очень вкусно пахнет.

Я веду Надежду Алексеевну на кухню, где остров заставлен блюдами.

— Ну ничего себе! — ахает. — И это ты все одна?

— Да, вчера и сегодня готовила. Осталась утка, — поглядываю в сторону духовки. — Через двадцать минут можно накрывать на стол.

— Я расставлю посуду и присмотрю за уткой. Иди отдохни хоть немного.

Неожиданно заботливый тон Надежды Алексеевны немного выбивает из колеи. Она надевает поверх праздничного платья передник.

— Посуда какая? Из верхнего шкафа?

— Да...

— Хорошо, я накрою на стол. Аня, Лена! — кричит двум своим невесткам. — Чем вы заняты? Идите помогите.

Аня и Лена мне уже немного помогли: нарезали пару салатов. У них маленькие дети, поэтому они не могли торчать со мной на кухне весь вечер. Пользуясь случаем, я ухожу на второй этаж. Сначала немного отдыхаю, потом иду в душ и одеваюсь к столу. Когда спускаюсь вниз, стол в гостиной полностью сервирован.

— Настя, ты такие интересные блюда приготовила, — восхищается Надежда Алексеевна. — Я даже таких рецептов не знаю.

Не могу понять: я уже заслужила ее расположение и симпатию или это маска вежливости? Как бы то ни было — приятно.

— Спасибо большое, Надежда Алексеевна, — улыбаюсь. — Я люблю красивый новогодний стол и домашнюю еду.

— Я тоже! — восклицает. — Не понимаю эту моду на готовую кулинарию.

Мы садимся за стол. Игнат сжимает мою ладонь и счастливо улыбается. Я чувствую его любовь и поддержку. Это для меня главное.

За новогодним ужином атмосфера очень веселая и дружелюбная. У папы Игната и его братьев прекрасное чувство юмора. Я много общаюсь с Аней, потому что она сидит слева от меня. Она достаточно интересная девушка. Сейчас находится в декрете, а до этого работала маркетологом. Надежда Алексеевна ровно напротив меня. Краем глаза я наблюдаю за ней. И, кажется, ей искренне нравится все, что я приготовила на новогодний стол.

Бьют куранты, полночь. Мы чокаемся бокалами с шампанским и кричим поздравления. На улице запускают красивый фейерверк. При всей своей семье Игнат обнимает меня и целует в губы.

— С Новым годом, любимая! Я счастлив, что встретил тебя.

— И я очень счастлива. Игнат, я тебя люблю.

— И я тебя люблю.

Игнат снова прижимает меня к себе с любовью. Я чувствую, как на нас смотрит его мама. Не выдерживаю, перевожу взгляд на нее. И читаю в ее глазах... одобрение? Мне не кажется?

Мы сидим за столом, смотрим телевизор, смеемся и болтаем до трех ночи. Я первой начинаю зевать. Мы с Игнатом прощаемся с гостями и уходим к себе. Тишина нашей спальни приятно ласкает уши. Я подхожу к окну и смотрю на продолжающий запускаться в небе салют.

— Ты очень понравилась моей семье и особенно моей маме, — Игнат обнимает меня за плечи и тоже смотрим на фейерверк вдали.

— Они тебе сказали?

— Им не надо ничего мне говорить. Я слишком хорошо их всех знаю.

— Твоя мама придирчиво изучала меня.

— И по итогу ты ей понравилась.

— Да с чего ты взял?

— Она была в восторге от приготовленного тобою стола.

Улыбаюсь.

— Ну хорошо. Пусть будет так.

Мы молчим. Я поворачиваюсь к Игнату лицом и обнимаю за спину, положив лицо на грудь.

— Это был очень счастливый год с тобой, — говорит после паузы.

Улыбаюсь ему в рубашку.

— Я тебя люблю, Снегурочка.

— И я тебя люблю.

— Хочу, чтобы в новом году мы не расставались. Хочу проводить с тобой каждый день.

— Ну, это невозможно. У нас бывают дни, когда мы не видимся.

— Я больше не хочу такие дни. Я хочу видеть тебя каждый день.

— Это будет сложно. Я иногда после работы сильно устаю и хочу побыстрее домой лечь спать.

Игнат поднимает на себя мое лицо.

— Насть...

— М?

— А переезжай ко мне жить?

Я моментально струной натягиваюсь. Что? Игнат действительно это сказал?

— Не хочу ни на день с тобой расставаться, — продолжает. — Хочу каждую ночь с тобой засыпать.

Я в таком шоке. Растерялась.

— Так ты переедешь ко мне?

— Ты точно хочешь этого? — отмираю.

— Да, — нежно проводит ладонью по моей щеке. — Я хочу жить с тобой. Хочу каждый день тебя видеть и с тобой засыпать.

Мне все еще не верится, поэтому я испуганно молчу.

— Это осознанное желание, — добавляет. — Я уже давно хочу. Ну так что? Ты согласна?

Господи Боже мой...

— Да, — едва слышно выдыхаю.

В новогоднюю ночь сбываются самые заветные желания.

Игнат

Три с половиной года спустя

Я смотрю на себя в зеркало и чувствую волнение. В первый раз его совсем не было. Возможно, потому что в первый раз все было на драйве, адреналине и без планов на будущее. В первый раз все было очень легко. Наверное, поэтому всё слишком быстро оказалось пшиком.

А второй раз все иначе. Второй раз нет безбашенности, угара и взбалмошности. Второй раз все серьезно и осознанно. Я долго вынашивал в себе каждое решение. Прислушивался к собственным чувствам. Боялся снова ошибиться и испортить жизнь уже второй по счету девушке. Себе-то ладно. Я как-нибудь перебьюсь. А вот давать Насте ложные надежды совсем не хотелось.

Поэтому я сначала долго думал прежде, чем признался ей в любви. Потом долго думал прежде, чем предложил ей ко мне переехать. А затем долго думал прежде, чем сделать ей предложение.

Мы вместе четыре с половиной года. Я не сомневаюсь в том, что люблю Настю и хочу с ней полноценную семью. Сегодня день нашей свадьбы.

Пора.

Я поправляю галстук и выхожу из комнаты для жениха. У входа в зал мне машет в поторапливающем жесте организатор свадьбы. Вдох-выдох. Да, блин, я волнуюсь, как шестнадцатилетний пацан перед первым поцелуем с понравившейся девушкой.

Организатор открывает мне дверь, и я вхожу в зал, полный гостей. Диджей включает музыку для появления жениха, гости радостно свистят и аплодируют. Пока я иду к арке из цветов, ведущий произносит в микрофон приветствие. Он что-то шутливо у меня спрашивает, я отвечаю, гости смеются. Еще пара вопросов и несколько шуток.

— А теперь, — громко объявляет ведущий, — встречаем нашу обворожительную невесту Анастасию!

Я не дышу, когда смотрю на дверь. Она распахивается, и в зал под руку со своим отцом входит моя Снегурочка. Сердце подпрыгивает к горлу, а следом летит в пятки. Она такая красивая...

Настя медленно шагает под плавную музыку. На ней красивое белое платье со шлейфом, белая фата. Она смотрит на меня и улыбается, а у самой в глазах слезы. У меня, блин, тоже. Мне не верится, что этот день настал. Боже, да я самый счастливый мужчина на планете. Настя останавливается у арки возле меня, я быстро жму ее отцу руку и возвращаюсь к ней. Глаз не оторвать — такая она красивая.

— Я люблю тебя, — шепчу одними губами, пока ведущий снова что-то говорит в микрофон.

Она смеется, сжимает плотнее букет невесты. Кажется, совсем не волнуется, в отличие от меня. После ведущего слово берет выездной сотрудник загса.

— Согласен, — отвечаю на ее вопрос.

Мой голос чуть дрогнул, не знаю, заметил ли кто-нибудь.

— Согласна, — уверенно отвечает Настя.

Нас объявляют мужем и женой. Мы с Настей надеваем друг другу кольца, и я тут же подхватывают ее на руки и кружу под аплодисменты гостей. Ставлю Снегурочку на место, льну к ее губам. Гостям не терпится поздравить нас и вручить цветы, но мне сейчас не до них. Я целую свою жену, и я счастлив в этот миг как никогда.

У нас получается классная свадьба. Я, если честно, не очень ее хотел и согласился только ради Насти. Думал, ну у меня же это всё уже было: и тамада с дурацкими конкурсами, и лимузин с голубями, и пьяные гости. А у Насти не было, поэтому раз она хочет, то ладно.

Но свадьба с Настей оказывается совсем не похожа на мою первую свадьбу с Лизой. Ведущий очень профессионален, нет тупых конкурсов, а также нет лимузина и голубей. Нервозность проходит, и я просто наслаждаюсь этим днем. Настя сияет от счастья, а раз она счастлива, то я счастлив вдвойне.

Я в полной мере осознаю: Настя — единственная девушка, которая нужна мне. За четыре с половиной года вместе я даже не посмотрел в сторону других. Они мне неинтересны. По сравнению с Настей каждая кажется недостаточно красивой, недостаточно сексуальной, недостаточно харизматичной, недостаточно умной.

Любить одну и быть только с одной — это отдельный вид кайфа. С каждым днем узнавать ее, раскрывать все ее грани. Это намного круче, чем постоянно менять девушек. В сексе с ними нет души. Просто быстрая механическая разрядка. А с любимой и секс другой. Ни с чем несравнимый.

Я хочу, чтобы Настя доверяла мне и знала: никто не нужен кроме нее. Она вроде бы верит, но нет-нет да проскочит у нее: «Никакого открытого брака! Я не собираюсь делить тебя с другими!». Да у меня самого при словосочетании «открытый брак» глаз дергается. Я этот опыт повторять не хочу. Он ведет к моральному разложению человека как личности. В нашем с Лизой случае это была попытка спасти брак. Но она только ускорила его завершение.

Делить Настю с кем-то другим? Ни за что и никогда. Эта бедовая Снегурочка, которая постоянно вляпывается в истории, только моя. А я ее персональный спаситель от всех бед.

— Игнат, пойдем потанцуем? — спрашивает в середине вечера, когда танцпол уже наполнился гостями.

— С удовольствием.

Когда мы выходим в центр зала, диджей включает медленную песню. Настя обнимает меня за шею, а я ее за талию. Мы соприкасаемся лбами и медленно крутимся вокруг себя.

— Я люблю свою жену, — говорю Насте.

Она смеется.

— А я люблю своего мужа.

Целую Снегурочку в губы, сильнее сжимаю в руках. Она у меня необыкновенная. Слов в русском языке не хватит, чтобы описать, какая Настя замечательная. Моя жена. Как же мне нравится, как это звучит.

— Жена, а у нас дети будут? — спрашиваю.

Встрепенувшись, Настя чуть отстраняется и удивленно заглядывает мне в лицо.

— Дети?

— Ну да, дети. Такие мелкие, вредные, вечно орущие и не дающие спать.

— А ты хочешь?

Задумчиво чешу подбородок. Было время, когда при слове «ребенок» меня передергивало. Сейчас уже не передергивает. Да и в целом орущий ребенок даже в чем-то кажется немножко милым. Он тебе спать не дает, а ты его все равно любишь. Ну милота же.

— Знаешь, хочу, — заявляю уверенно.

Недоверчиво выгибает бровь.

— Да неужели? А я думала, тебе еще года три потребуется для принятия такого важного решения.

Ах вот оно что. Смеясь, кружу Настю в воздухе и ставлю обратно на пол. Конечно, я знаю, как Насте было тяжело ждать. Сначала моего признания в любви, потом предложения жить вместе, а затем и кольца. Она не торопила меня, не выносила мозг, не шантажировала, что если я на ней не женюсь, то она от меня уйдет, и так далее и тому подобное. Настя просто молча и терпеливо ждала, понимая, что я не хочу повторять свой первый неудачный опыт. Я благодарен ей безмерно. Потому что для меня правда было важно снова не спутать страсть с любовью и не совершить второй раз ту же ошибку.

— Все, что у меня происходит с тобой, это осознанно, а не под действием мимолетного порыва. Моя любовь к тебе — осознанное чувство. Мое желание прожить с тобой до старости — осознанное желание. И детей от тебя я тоже хочу осознанно. Хочу сына и дочку.

Настя довольно смеётся и, не произнося ни слова, кладет голову мне на грудь.

Именно так у нас и будет: сын и дочка.

Конец