- Сёма! – громко позвала я, спускаясь со стремянки.

В ответ тишина - ни шороха, ни звука.

Поставив на пол переноску, я огляделась по сторонам. Кота, как говорится, след простыл. Подозреваю, что Сёма обладал сверхспособностями, иначе как объяснить, каким образом узнал, зачем я полезла на антресоли?

- К ветеринару мы не пойдём, обещаю, - громко сказала я, сделав упор на отрицательную частицу. Но кот либо не поверил, либо его сверхспособности не без изъяна.

Вздохнув, я отправилась на поиски. Благо укромных уголков в старой бабушкиной однушке, где мы с котом жили, было не так уж много.

Рыжий толстячок нашёлся под ванной. Почти распластавшись на полу, я протянула к нему руки, но кот продолжал преспокойно сидеть в самом углу у стены, претворяясь глухим и флегматично поглядывая на меня своими круглыми глазами.

- Не стыдно быть таким трусом в твоём-то возрасте? – попеняла ему я, кряхтя и пытаясь дотянуться хотя бы до одной его лапы. – Будь умничкой, выходи.

Кот равнодушно следил за моими попытками и явно не собирался помогать. Наконец, нащупав пальцами мягкую шелковистую шёрстку, я аккуратно потянула за лапу и извлекла Сёму на свет божий. В этот момент хлопнула входная дверь – пришёл Ромка.

- Ну что, вы готовы? – спросил он, заглянув в ванную. – Выезжаем?

Крепко прижимая к себе кота, я кивнула и поднялась с колен.

Вскоре мы втроём, плотно загрузив багажник Ромкиной машины, уже ехали в сторону Нижнегли́нково – посёлка, где я не была несколько лет, с тех самых пор, как не стало бабушки. Там, в тени яблоневых и вишнёвых деревьев нас ждал небольшой одноэтажный домик, который был дорог мне, как память о детстве. Свои школьные летние каникулы я неизменно проводила там. Кстати, Нижнеглинково – это ещё и родина Сёмы. Много лет назад в начале осени, кот сам пришёл к нам с бабулей на крыльцо, да так и остался у нас.

- Ну, что там у тебя на работе? – отгоняя воспоминания, спросила я у Ромки. Сегодня должно было решиться, повысят его до руководителя отдела или предпочтут взять на эту должность внешнего кандидата.

- Да ничего, - с показным равнодушием ответил он, внимательно смотря на дорогу, - взяли какого-то Евтюхова.

- Да? – ахнула я и, не удержавшись, погладила его по плечу. Ромка так ждал этого повышения…

- Мне сказали, что я молодец, они видят мои успехи и потенциал, но отдел переживает непростые времена и нужен кто-то с опытом, кто сможет вывести показатели на новый уровень, - слегка пародируя интонацию своего руководителя, пояснил он.

- Не расстраивайся, ещё неизвестно, как этот новенький себя проявит.

- Да я не расстраиваюсь, - заверил меня Ромка и в доказательство этому широко улыбнулся, - всему своё время. Зато меня без проблем отправили в отпуск, так что на две недели я весь твой.

Мы до последнего не знали, согласуют ли Ромке отпуск, поэтому варианты с отдыхом на курортах пришлось отмести. К тому же, я давно не была в Нижнеглинково, и мне хотелось посмотреть, что там к чему. На удивление, Ромка поддержал мою идею, хоть я и честно призналась, что из удобств в доме нет ничего: воду нужно привозить из колодца, туалет на улице, а отапливаться, в случае непогоды, предстоит с помощью печки.

- Увидишь, какой я неприхотливый, - шутил Ромка, - а ещё, что у меня руки из того места, откуда надо, растут.

Я кивала, улыбаясь. В конце концов, мне и самой было интересно посмотреть, как городской парень будет справляться со всеми прелестями деревенского быта. Насколько я знала, Ромке не посчастливилось, как мне, проводить лето в деревне. У его родителей, кроме квартиры в городе, был маленький дачный домик на трёх сотках в черте города. Это, конечно, совсем не то.

Постояв кое-где в пробках и заехав по пути за продуктами, мы, уже в первых июльских сумерках, свернули с шоссе на двухполосную дорогу, ведущую в посёлок. Уходя дальше на Вехнеглинково, она делила его на две части: основная масса жилых строений была расположена слева от дороги, справа же стояло не больше двадцати домов, в том числе и дом моей бабушки.

- Завтра, как только приведём дом в более-менее жилой вид, прокатимся на велосипедах? – предложила я. – Покажу тебе посёлок.

- Жару обещают. Я готов крутить педали, если пунктом назначения будет какой-нибудь водоём, - предупредил Ромка.

- Отличная идея, значит поедем к речке, - обрадовалась я.

Не успели мы затормозить у калитки, как в освещённом окне крайнего дома возникла голова соседки и, спустя пару секунд, исчезла. «Сейчас прибежит», - подумала я, и, действительно, Марья Фёдоровна не заставила себя ждать. Мы успели открыть багажник и достать пару пакетов, когда я услышала знакомый, чуть запыхавшийся голос:

- Асенька, здравствуй! А я думаю – кто это приехал? Сначала решила, к Смирновым опять кто-то на выходные заявился. Они свой дом который год сдают на лето, представляешь? А нам-то каково? Каждый раз новые люди рядом, не знаешь, чего от них ожидать. Ой, а ты с молодым человеком!

- Здравствуйте! – улучив момент, смогла я вставить слово. – Знакомьтесь, это Роман.

Соседка с любопытством уставилась на Ромку.

- Ой, как здорово! Приятно познакомиться! Что же вы, отдохнуть у нас решили? – спросила она и тут же сама себе ответила: - Правильно, чего ж в жару в городе-то сидеть? У нас тут природа, воздух, река! Красота одним словом!

Мы поболтали ещё минут десять, точнее, болтала Марья Фёдоровна, а мы вежливо кивали и улыбались, после чего соседка всплеснула руками, вспомнив, что по телевизору уже начался «самый масштабный вокальный конкурс страны» и резво убежала к себе.

Следующее утро началось с хлопот: Ромка возил воду из колодца, а я грела её прямо в железном ведре на газовой плите. Пока мыла полы в доме и приводила всё в порядок, Ромка приятно удивил – нашёл в сарайчике за домом косу, наточил её и покосил траву в саду, которая, из-за отсутствия хозяев, успела вымахать почти в человеческий рост.

- Позвала тебя в деревню, соблазнив природой и отдыхом, а в итоге нещадно эксплуатирую, - с улыбкой посочувствовала я Ромке, когда он закончил косить.

- Зато сэкономлю на тренажёрке, - отозвался он, копаясь в сарайчике ко мне спиной. – Прям чувствую, как мышцы рук забились. Ты не думай, я не первый раз кошу, опыт имеется – у родителей на даче пару раз триммер ломался…

На обед мы выбрались в кафешку в городе, благо ближайший небольшой городок Сычёвск на десять тысяч жителей располагался всего в пятнадцати минутах езды от Нижнеглинково. Жара действительно стояла невыносимая и, покончив с обедом, мы прямо на машине приехали на речку.

- Ничего себе, - удивился Ромка, неспешно проезжая вдоль берега, - да тут яблоку негде упасть.

- Суббота, - вздохнула я.

- А есть ещё варианты, где можно охладиться? Барахтаться с кучей народа, как мальки в лягушатнике, совсем не то, чего мне сейчас хотелось бы.

- В двадцати минутах от посёлка есть карьер, - вспомнила я, - но берег там дикий, без песка. Хотя… так было раньше, вполне возможно, сейчас уже по-другому.

Как оказалось, полузаброшенный ранее карьер теперь превратился в популярное место для отдыха. Народу здесь тоже было много, но всё же поменьше, чем на речке. Мы оставили машину на небольшом отдалении – у кромки леса в тени сосен, чтобы она не раскалилась на солнце и, прихватив полотенца, отправились на пляж.

Вода была потрясающе тёплой, но тем не менее неплохо освежала. Вдоволь накупавшись, мы разлеглись на берегу.

Через какое-то время Ромка с лёгким недовольством сказал:

- Какой-то тип постоянно смотрит в нашу сторону. Не знаешь его?

Нехотя приняв сидячее положение, я приподняла с носа солнечные очки. Недалеко, справа от нас отдыхала компания молодых людей, среди которых я действительно узнала пару знакомых лиц.

- Да, знаю, - нехотя призналась я и опустилась обратно на полотенце.

- Эм… не поздороваешься с ними? – удивился Ромка.

- В другой раз.

Он пожал плечами, а ещё через пару минут заметил:

- Слушай, этот тип так и смотрит, как будто тут кино показывают. Он, случайно, не твой фанат?

- Роман Александрович, что это вы так распереживались? – усмехнулась я, в душе удивляясь Ромкиной проницательности. – Неужто ревнуете?

- Такое пристальное внимание кому хочешь будет действовать на нервы, - ворчливо ответил он.

- Бросьте, вам совершенно не о чем волноваться, - засмеялась я и похлопала его по плечу.

Искупавшись ещё разок, а потом немного обсохнув, мы отправились домой. Сёма уже ждал нас на крыльце и, когда я поднялась по ступеням, чтобы открыть дверь, недовольно и даже вроде бы с упрёком, мяукнул.

В городской суете я и забыла, как хорошо в деревне. Вечером жара спала, воздух наполнился долгожданной свежестью, а ещё восхитительными ароматами травы и полевых цветов. Где-то рядом стрекотали то ли сверчки, то ли кузнечики. С пруда, что был через дорогу, доносилось приглушённое кваканье лягушек. Смотря, как солнце спускается к горизонту, мы с Ромкой пили ароматный чай из термоса, сидя на старой лавочке у дома. Лениво переговариваясь, строили планы на завтрашний день, пока комары не расшалились окончательно и нам не пришлось спешно ретироваться в дом.

На следующий день, сразу после завтрака, мы отправились на велопрогулку. Я на своём стареньком велосипеде, а для Ромки двухколёсный транспорт пришлось попросить у Марьи Фёдоровны. Её внук в последнее время перестал кататься, предпочитая проводить свободное время в смартфоне.

- Вечерком заходите ко мне, - крикнула Марья Фёдоровна нам в вдогонку. – Я собралась пирогов напечь.

Первым делом решили проехать по посёлку, чтобы и Ромке его показать, и мне посмотреть, что здесь изменилось. Мы ехали бок о бок по центральной улице и с любопытством вертели головами по сторонам. Завидев компанию гусей, ускорились. При нашем приближении птицы заволновались, вытянули шеи, зашипели, но очень скоро остались позади. Хохоча, мы промчались мимо них с ветерком. Прямо как в моём детстве.

Надо признать, посёлок довольно сильно изменился: как грибы после дождя, кое-где выросли современные коттеджи в несколько этажей. За глухими заборами виднелись только их балконы и симпатичные глянцевые крыши. Новая улица с романтичным названием Цветочная, вдоль которой теперь располагались особняки, резко контрастировала со старенькими деревенскими домиками, которые кое-где сохранились в своём первозданном виде, такими, какими были построены ещё в послевоенные годы.

Для меня куда интереснее всех новшеств была именно старая часть посёлка, знакомая мне с детства. Свернув с Цветочной улицы на Запрудную, мы поехали неспеша. Неожиданно взгляд наткнулся на пепелище. Среди ряда стареньких, но симпатичных домиков оно зияло чёрной дырой: груда обгорелых брёвен и остовы чёрных от копоти стен – видимо, всё, что осталось от дома семьи Никитских.

В растерянности я остановилась рядом.

- Дом сгорел, - констатировал Ромка за моей спиной. – Ты знаешь хозяев?

- Да, - кивнула я. – Тут раньше жила одна семья. Надеюсь, с ними всё в порядке…

Я положила велосипед на траву и огляделась в надежде увидеть какого-нибудь знакомого, чтобы спросить, что тут случилось, но на улице, как нарочно, не было ни души. До моего слуха доносился только отдалённый визг ребятни где-то на заднем дворе, да рёв газонокосилки с участка напротив.

- Вечером пойдём пироги есть, тогда и спросишь у Марьи Фёдоровны, где теперь живут хозяева, - сказал Ромка, как будто прочитав мои мысли.

Тут что-то белое привлекло моё внимание, и я пригляделась. На фоне чёрных, обугленных стен было что-то похожее на надпись белой краской. Подойдя поближе, я убедилась, что так и есть: кто-то с помощью баллончика распылил на единственном относительно большом остове стены слово: «Убийца».

- Ого, - присвистнул Ромка, - это что за народное творчество?

Я поёжилась:

- Не знаю. В этом доме, когда я была маленькой, жили хорошие люди… Семья Никитских: родители и трое детей. Со старшей их дочкой Полиной мы в детстве дружили.

Ромка терпеливо подождал пару минут, пока я молча смотрела на надпись, потом не выдержал:

- Ась, поедем дальше?

- Да, - сказала я, уходя с пепелища. Необъяснимая тревога сдавила грудь. Решив, что попытаюсь найти в соцсетях Полину, как только приедем домой, я медленно покатила вслед за Ромкой.

Наша поездка снова закончилась на карьере. На этот раз я сразу осмотрелась, готовая, если что, переместиться на речку, но сегодня Вадима с компанией на берегу не было. Настроение немного улучшилось, и мы с Ромкой отлично провели время, пока не проголодались, словно медведи после зимней спячки.

Обратно поехали по другой дороге, которая была короче и шла позади домов. Дорога эта была неасфальтированная, а просто протоптанная и поэтому ужасно неровная – вся в рытвинах и кочках. Ехать по такой на велосипеде – тот ещё квест.

- Это что ещё такое? – изумился Ромка, смотря на участок Евдокии - местной «бабушки с приветом», как её за глаза все называли.

Посмотреть тут было на что: Евдокия, сколько я её помню, страдала синдромом Плюшкина или, говоря официальным языком, расстройством накопительства. Её дом и участок представляли собой одну большую гору никому, в том числе и ей, ненужных вещей. Эта гора каждый день пополнялась всё новыми и новыми предметами, бережно собираемыми хозяйкой с улиц, помоек, свалок и ещё бог знает откуда. Старые коробки, порванная одежда, поломанная мебель, пустые банки и тому подобное – всё то, что нормальные люди выбрасывали без сожаления – привозилось и бережно складывалось Евдокией в бесформенные кучи, едва оставляя проход от дверей её дома до калитки. Старуха была одинока, к ней давно никто не ходил и можно было только догадываться, какое царство хлама она устроила внутри дома.

Мне было жаль Евдокию. Помню, я как-то читала о подобном расстройстве: суть проблемы в том, что люди, бесконтрольно накапливающие мусор, видят в каждой вещи особую ценность, поэтому не готовы расстаться с ней.

Соседи Евдокии, разумеется, были недовольны сложившейся ситуацией, их сильно смущали запахи и жирные откормленные крысы, снующие по участку соседки. Сначала со старухой пытались разговаривать по-хорошему, затем и по-плохому, грозя полицией. Однажды Евдокии даже выписали штраф, но, уплатив его из последних своих сбережений, она продолжала накапливать хлам. Лечиться не желала, не признавая свою болезнь, а родственников, способных повлиять на неё, не имелось. В итоге соседи, то ли сжалившись над ней, то ли смирившись, махнули рукой и оставили старуху в покое, возведя высокие железные заборы с тех сторон, где их участки примыкали к её участку. Со временем те, кто жил справа от Евдокии, забросили свой участок и переехали в город, а те, что проживали слева, умерли. Их потомки не пожелали жить в деревне, а продать свой участок в непосредственной близости с такой соседкой, понятное дело, не могли. Так дом Евдокии, погрязший в мусоре, стоял по сей день между двумя заброшенными участками.

Рассказывая об этом Ромке, я и не заметила, как мы приехали к задней калитке нашего дома. Этим входом давно не пользовались, шпингалет с внутренней стороны забора заржавел, но Ромке поддался, и мы смогли пройти на свой участок.

Услышав наши голоса, откуда-то из кустов тут же материализовался Сёма и принялся тереться о мои ноги, громко мурлыча, пока я отпирала дверь в дом.

После обеда, когда мы с Ромкой пили кофе на террасе, у нашей калитки остановилась белая «Мазда» и слегка посигналила. В большое окно было хорошо видно, как из машины вышел Вадим и вместе со своей девушкой Алисой направился к дому. Ромка нахмурился, опознав в нём того самого парня, которого заприметил вчера на карьере.

- Привет, ребята! – громко поздоровался Вадим, широко улыбаясь. Про себя я отметила, что он как будто бы совсем не изменился за те годы, что меня тут не было. – Аська, сто лет не виделись! Хоть бы предупредила, что приедешь.

- Привет, - ответила я, - познакомьтесь: Рома – это Вадим, друг детства, за его спиной Алиса. Вадим – это Рома, мой молодой человек.

Брови Вадима взлетели вверх, но улыбка держалась на лице, как приклеенная.

- Приятно познакомиться, - сказал он, протянув руку Ромке. Тот её пожал.

Алиса была довольно красива – миловидное лицо, прямые светлые волосы, точёная фигура. Впечатление портило только недовольное выражение лица – с кислой миной она выглядывала из-за спины своего парня.

Я прислушалась к себе и с облегчением поняла, что ни Вадим, ни тем более Алиса, не вызвали в моей душе ровным счётом никакого смятения. Это порадовало.

- Вчера я так и не понял, ты ли была на карьере, а сегодня ехали с Алиской с речки, дай, думаю, заеду проверю. А тут такой сюрприз! – продолжал Вадим. – У нас вечером шашлыки намечаются, приедут мои друзья из города, из местных тоже кое-кто будет. Может и вы, ребят, загляните на огонёк?

Ромка молчал, предоставив право решать мне.

- У нас тут столько дел, - махнула я рукой в сторону дома, - постараемся заглянуть, но особо на нас не рассчитывай.

- К тому же вечером соседка ждёт нас в гости, - напомнил Ромка.

- Понял, не дурак, - усмехнулся Вадим. – И надолго вы в наших краях?

- Как получится, - пожала я плечами.

Алиса за спиной Вадима откровенно скучала, и, как только возникла пауза, слегка капризным тоном сказала:

- Ну что, поехали, Зай?

Тот кивнул ей и снова обратился к нам:

- Если передумаете, милости просим. Ась, я теперь живу в 113 доме, это недалеко от пруда. Приходите, будет весело!

Когда «Мазда» скрылась из виду, Ромка с подозрением уточнил:

- Друг детства, говоришь? А смотрел он на тебя вовсе не как друг.

- Ром, ну перестань, - нахмурилась я. – Повторяю: тебе совершенно не о чем беспокоиться.

Утром я проснулась от приглушённого Ромкиного голоса. Судя по всему, он с кем-то говорил по телефону. Дверь в кухню была слегка приоткрыта, через неё и просачивался звук. Видимо, Ромка прикрыл дверь, чтобы мне не мешать, а Сёма решил выйти вслед за ним, вот и оставил в двери зазор. Сладко потянувшись, я перевернулась на другой бок, поудобнее подмяв подушку, но тут же вспомнила историю, рассказанную вчера соседкой. Сон моментально исчез, как не бывало.

Семью Никитских я знала с детства, пару раз даже бывала у них дома. На летних каникулах мы - местная детвора - сбивались в компании по возрасту и интересам. Поля старше меня на год, и мы часто гуляли вместе. Когда были помладше – лазили по деревьям и строили в их кронах шалаши, ездили на велосипедах на речку или в лес, устраивали пикники с бутербродами, а повзрослев, всё больше проводили время в тоннеле у пруда, болтая и слушая музыку в отдалении от взрослых. Поля всегда, даже в детстве, была очень серьёзной. Будучи старшим ребёнком в семье, она привыкла к ответственности за братьев, что, видимо, и наложило отпечаток на её характер. Илью, который был младше на три года, ей часто приходилось таскать с собой. Ему с нами было неинтересно, но, к его и нашему облегчению, длилось наше совместное времяпрепровождение недолго: как только подрос, парень обзавёлся собственной компанией. Гришка же, в виду своих особенностей, не нуждался в компаниях и предпочитал проводить время в одиночестве. Его часто можно было увидеть сидящим на берегу пруда и заинтересованно рассматривающим что-то под ногами или беспечно бредущим по полю с травинкой в руке. Помню, когда в конце лета на полях начинали работать комбайны, он, как заворожённый, мог наблюдать за этим часами.

Скрип двери вырвал меня из воспоминаний – в комнату вернулся Ромка.

- Разбудил? – Прозвучало скорее утвердительно, чем вопросительно.

Я махнула рукой и спросила, лениво потягиваясь:

- Кто звонил?

- С работы, - ответил Ромка со вздохом, - не хотел тебе сразу говорить…

- Что такое?

- Новичок не справился. Не знаю подробностей, но как-то он себя совсем неправильно повёл, потому что отдел объявил ему бойкот. Представляешь?

- Ничего себе.

- В общем, просят меня срочно вернуться и приступить к работе в должности руководителя отдела, - сказал Ромка, потупив взгляд.

Я подскочила:

- Ого, да это же отлично! Тебя можно поздравить с повышением?

- Наверное, да… - он замялся, - только вот не знаю, как быть теперь с нашим отпуском… Ты так хотела провести здесь пару недель…

- Ну что ты, - перебила я, обнимая его. – Это всё мелочи, что-нибудь придумаем. Когда тебе нужно быть в городе?

- Сказали, завтра уже ждут меня в офисе.

- Ого, - слегка расстроилась я, что не укрылось от внимания Ромки.

- Слушай, я тут подумал… Может, Верку сюда позовёшь? Отдохнёте пока тут вдвоём, а я приеду на выходные.

Я призадумалась. Верка - человек общительный и совершенно неугомонный. С одной стороны, с ней не соскучишься, с другой – о тихом и спокойном отдыхе придётся забыть. Видя моё замешательство, Ромка уточнил:

- Не останешься же ты в доме одна?

- Нет, конечно, - поспешно ответила я.

Стыдно признаться, но находиться в старом деревенском доме в одиночестве, особенно ночью, мне ещё никогда не приходилось, и одна мысль об этом вызывала ужас. В квартире, кстати, подобные страхи меня не посещали, но дом со своими таинственными ночными скрипами и шорохами - это совсем другое.

Верка восприняла идею с энтузиазмом, хоть я и честно призналась, что с удобствами здесь напряжёнка. Оказывается, она как раз мечтала сбежать из города и отвлечься, потому что переживала разрыв с парнем. Хотя глагол переживала совсем не про Верку - она из той редкой породы людей, которые никогда не унывают. Её позитив и готовность во всём находить хорошее неизменно вызывали во мне чувство восхищения. Вот и сейчас, говоря о расставании, Верка считала это не концом отношений, а началом нового, куда более интересного периода в её жизни.

В общем, мы договорились, что вечером я встречу её на железнодорожной станции.

Затем мы с Ромкой съездили в ближайший небольшой городок Сычёвск, взяли в супермаркете несколько больших бутылок с питьевой водой и кое-какие продукты.

- А это зачем? – удивилась я, разглядывая сетку с поленьями, которую Ромка где-то прихватил.

- Затем, - передразнил он. – Вдруг погода испортится, станет холодно? Так хоть сможете печь растопить. Ты, кстати, умеешь это делать?

- Умею-умею, - утешила его я, пытаясь найти и извлечь из закоулков памяти, как это делается.

Ромка показал мне «класс» и прихватил ещё пару сеток с дровами. Я только головой покачала, в душе радуясь такой предусмотрительности и хозяйственности.

Когда багажник был забит, а мы, включив в машине кондиционер, лениво потягивали прохладный лимонад из больших бумажных стаканов, я спросила:

- Ром, может, заедем к Полине Никитской? До города, где у неё общага, всего двадцать минут езды. Я подумала, что можно предложить им с мамой пожить в моём доме, всё равно у тебя теперь работа, да и я надолго здесь не собираюсь оставаться…

Ромка посмотрел с подозрением, но пока высказывать свои сомнения не стал.

- У тебя есть её контакты? Напиши, спроси, а то вдруг у них с мамой уже нашёлся вариант получше?

Поля была у меня в соцсетях, но мы уже очень давно не общались. Судя по той скупой информации, что мне удалось найти на её страничке, Поля училась сейчас на последнем курсе медицинского. Я написала ей: «Привет! Я недавно приехала в Нижнеглинково и Марья Фёдоровна рассказала мне, что вы с мамой остались без крыши над головой. Не знаю, насколько это уместно, но я бы хотела предложить вам пожить в моём доме. Напиши, пожалуйста, что думаешь по этому поводу».

Ответ от Поли пришёл в течение получаса: «Привет. Спасибо большое за предложение! Надо обсудить с мамой, но, думаю, она будет рада».

«Отлично. Поль, а можно к тебе подъехать сегодня минут на пятнадцать?» - написала я.

«Давай. Я работаю до четырёх. Успеешь к центральной больнице через полчаса?»

«Да, отлично. До встречи».

Вскоре мы припарковались в тени большого раскидистого тополя неподалёку от входа в больницу. Хорошо, что весь пух уже облетел, и всё, что от него осталось – это мелкие серые катышки кое-где по обочинам дорог и тротуаров.

Поля показалась у больничной ограды в 16:10 и принялась вертеть головой по сторонам, высматривая меня. Поражаясь тому, как сильно она изменилась, я быстро вышла из машины и направилась к ней. Вблизи изменения оказались ещё более разительными: подруга детства сильно похудела, хотя и раньше особо не отличалась полнотой, лицо осунулось и было бледным, без грамма косметики. Дополняло картину уставшее и печальное выражение лица. Увидев меня, Поля слегка улыбнулась:

- Привет! Честно говоря, не ожидала тебя увидеть, думала, ты после смерти бабушки перестала к нам ездить… Спасибо большое за предложение, я даже не знаю, что и сказать…

- Поль, - перебила я, - ты с которого часа на работе?

- Смена с 08:00 до 16:00, я тут санитаркой подрабатываю, а что?

- Ты обедала?

Она задумалась, вспоминая, а я быстро огляделась и, заприметив через дорогу кофейню, решительно взяла Полю за руку и повела туда. Устроив её за маленьким круглым столиком, сделала заказ и уже через пару минут поставила перед ней стакан с дымящимся капучино и тарелочку с круассаном. Поля выглядела смущённой:

- Чего это ты задумала? Я совсем не голодна.

- Поешь, пожалуйста, - попросила я и шутя добавила: – Прости, но скажу, как есть: ты бледная, как привидение, и мне просто страшно.

Поля снова слабо улыбнулась, взяла круассан и чуть-чуть от него откусила.

- В доме моей бабушки ничего не изменилось, - начала я и развела руками: – Особых удобств нет, как ты помнишь…

- Мама согласна и очень благодарна тебе, - тихо сказала Поля. – Она работает на тепличном комбинате «Сычёвский агрокомплекс», ну, ты, наверно, знаешь? Там очень многие и из Нижне- и из Вехнеглинково работают. Ей будет очень удобно по-прежнему добираться на работу из посёлка. Понимаешь, маме до пенсии осталось отработать всего ничего, и она не хочет терять это место. Пока вот отпуск взяла, но через месяц нужно будет выходить… Только…

- Что такое? – нахмурилась я.

Глаза Поли наполнились слезами, и она поспешно опустила взгляд.

- Мама боится, что твой дом тоже могут поджечь, как наш… Кто-то в посёлке на нас обозлился из-за… из-за того, что Илюшку подозревают…

Я мягко дотронулась до её руки и сказала с уверенностью:

- Поль, я всё знаю, Марья Фёдоровна рассказала мне. Но я не верю. Илья не мог этого сделать. А что касается дома, не думаю, что поджигатели возьмутся за мой. Зачем? В этом нет никакого смысла.

Она подняла на меня глаза и посмотрела с благодарностью.

- Ты ешь давай, - напомнила я, видя, что она забыла и про круассан, и про кофе.

Когда с едой было покончено, я спросила:

- Поль, а где сейчас Илья? Как он? У него есть адвокат?

- Илья в СИЗО, - вздохнула подруга, - мы с мамой недавно ездили к нему на свидание. Видно, что старается держаться, не хочет нас расстраивать. Адвокат есть, конечно, правда, государственный. У нас с мамой пока нет возможности оплачивать частного.

Спустя некоторое время Поля немного расслабилась. Неловкость от того, что мы давно не виделись и не общались, куда-то испарилась, и я почувствовала себя почти так же легко и непринуждённо рядом с ней, как в детстве.

Поля рассказала мне подробности случившегося. Илья действительно познакомился с Викой в колледже, куда буквально год назад устроился преподавать. С его слов, Вика запала ему в душу сразу, с первого взгляда, но он, понимая неуместность их отношений, даже не пытался как-то их развивать. Тогда Вика, которой тоже очень понравился молодой преподаватель, взяла инициативу в свои руки. Создала фейковый аккаунт в соцсетях и принялась переписываться с Ильёй. Длилась такая переписка с месяц, после чего Илья решился пригласить незнакомку на свидание. Там его ждал сюрприз – незнакомка оказалась вовсе не такой уж незнакомой. Молодые люди начали встречаться, договорившись никому об этом пока не рассказывать. Илья не хотел лишиться работы, а Вика боялась строгого отца, который вряд ли бы одобрил её выбор.

Летом, когда начались каникулы, дочь попросила отца пожить на даче в Нижнеглинково. Он, справедливо рассудив, что это отличная идея, согласился. Так парочка смогла видеться и во время каникул. Вика под покровом ночи вылезала из окна своей комнаты на втором этаже и по приставной лестнице спускалась вниз. Ей повезло, что окно спальни отца выходило на другую сторону дома. Ещё с ними жила Викина старенькая бабушка, но она всегда крепко спала по ночам, намаявшись днём с домашними делами и в огороде.

В вечер трагедии Вика должна была встретиться с Ильёй на их обычном месте – в лесопосадке за посёлком, где проходила короткая тропинка к железнодорожной станции, известная всем местным. Илья, подрабатывающий летом на тепличном комбинате, планировал, как обычно, освободиться после вечерней смены в 23:00 и встретиться со своей девушкой в 23:30, чтобы затем вместе отправиться на последней электричке в город. В тот вечер у них были билеты в кино на ночной сеанс.

Дальше в деле были некие странности. Со слов Ильи, он сильно устал после смены, ненадолго задремал в раздевалке, а когда проснулся, понял, что проспал, потому что полчаса назад уже должен был встретиться с Викой. С комбината до места встречи быстрым шагом пятнадцать минут. Илья схватил телефон, чтобы предупредить любимую и, конечно, увидел от неё несколько пропущенных звонков. Телефон у него всегда на вибро-режиме, поэтому Викины звонки его не разбудили. Вика не отвечала, и парень почувствовал себя виноватым. Набирая номер своей девушки раз за разом, Илья спешно покинул комбинат и через пятнадцать минут действительно был в лесопосадке. Вики на месте не было. Подумав, что она вернулась домой, Илья на всякий случай позвонил ей вновь, собираясь отправиться к её дому. Вдруг в ночной тишине где-то неподалёку послышалась тихая мелодия. Парень пошёл на звук и обнаружил в зарослях тело Вики. В ужасе он попытался сорвать с её шеи впившийся в кожу шнурок и сделать искусственное дыхание. Всё было безуспешно, и, отчаявшись, Илья вызвал скорую. Медики прибыли довольно быстро, но Вике было уже невозможно помочь. Следом прибыла опергруппа и Илью в ту же ночь отправили в ближайшее отделение полиции.

- Я слышала, что Вика якобы была задушена шнурком, принадлежащим Илье… - как можно мягче сказала я.

- Вранье! – отрезала Поля и непроизвольно сжала кулаки. – Это наши местные жители сами выдумали для красного словца. Ты же знаешь, люди любят приукрасить. Илюшка пытался снять шнурок с шеи Вики и оставил на нём свои отпечатки, только и всего…

- Как думаешь, каким образом серьги Вики оказались у вас дома?

Она подняла на меня недоумённый взгляд, и я поняла, что в череде свалившихся на её семью несчастий, Поля об этом то ли забыла, то ли не подумала.

- Их кто-то подбросил? - неуверенно предположила она.

- Их мог подбросить либо настоящий убийца, либо его сообщник. Кто мог ненавидеть Илью до такой степени, чтобы подбросить улику и, даже больше того, пытаться подставить его в деле об убийстве?

Глаза Поли наполнились слезами. Некоторое время она молчала, уставившись в одну точку, потом еле слышно ответила:

- Я не знаю…

- Может, Илья кому-то перешёл дорогу? Он с кем-то конфликтовал в последнее время?

- Я не знаю, - повторила она. – Илюшка - обычный парень, недавно начал преподавать в колледже… Да и по характеру, ты сама знаешь, он мягкий, неконфликтный… Я даже не представляю, кто мог бы держать на него зло… Единственный, с кем у него были разногласия – это Мишка Новицкий, но они давным-давно уже просто не общаются, игнорируют друг друга, поэтому я не думаю, что…

- А сам Илья что говорит? Никого не подозревает?

- Нет, - всхлипнула Поля, - только твердит, что не убивал.

- Ты сказала, что Илья задремал после смены в раздевалке… С ним такое раньше бывало?

- Не знаю… понимаешь, в последнее время мы мало общались. После смерти папы нам всем пришлось тяжело не только в моральном, но и в материальном плане. Мама и мы с Илюшкой вынуждены подрабатывать, чтобы более-менее нормально жить, а не выживать. Из-за большой занятости мы почти перестали общаться…

- Ещё какие-нибудь улики против Ильи у следствия есть?

- Да, - неохотно призналась Поля. – Кто-то сообщил, что видел или слышал, как за день до убийства Вика с Илюшкой о чём-то спорили или ругались…

- Кто видел? Где?

Подруга развела руками:

- Это держат в тайне.

- А Илья как это объясняет?

- Никак. Говорит, что это неважно и к делу совершенно не относится.

Больше ничего существенного Поля мне не сообщила, и мы с Ромкой подвезли её до общежития. Ещё раз поблагодарив меня за помощь, она скрылась за входной дверью, а Ромка с подозрением сказал:

- Надеюсь, ты не собираешься проводить собственное расследование убийства Вики?

- Ты против? – подняла я брови.

- Ась, это не шутки, - он смотрел серьёзно. – Я знаю о твоей любви к детективам и тайнам, но вспомни, пожалуйста, как тебе досталось за твоё любопытство в прошлый раз. Ты ведь могла погибнуть!

Я поморщилась:

- Слушай, тут совсем другое дело…

- Нет! – отрезал Ромка и даже для убедительности положил руку мне на плечо. – Опасно совать свой нос в чужие дела, особенно если дело касается убийства. Особенно, если кто-то пытается кого-то подставить!

- То есть, ты тоже не веришь в причастность Ильи?

- Слушай, не важно, во что я верю или не верю. Каждый должен заниматься своим делом. Расследовать преступления – это дело следователей из следственного комитета, а вовсе не твоё и не моё.

- Рома… - начала я.

- Ася, - перебил он, - я не могу уехать отсюда, зная о том, что ты суёшь свою голову в пекло. Если с тобой тут без меня что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу!

Я удручённо молчала. Прошло минут пять, не меньше, когда вдруг Ромка тяжко вздохнул и сказал:

- Ладно, раз для тебя так важно попытаться помочь Никитским, я остаюсь здесь с тобой. На работу позвоню и скажу, что отказываюсь от перевода.

- Ром, ты что? – ахнула я. – Даже не думай!

- Всё равно я не смогу сосредоточиться на работе, зная, что ты здесь что-то вынюхиваешь, рискуя получить по шее.

- Нет, Ром, я так тоже не могу, - надулась я и отвернулась к окну. - Не могу встать на пути к твоей мечте.

- Ничего, думаю, это не последний мой шанс добиться повышения, - примирительно сказал Ромка.

Всю дорогу обратно мы ехали в молчании, каждый в своих мыслях. Когда остановились у калитки, я решительно сказала:

- Ром, ты сегодня вечером уезжаешь в город, как и планировал. До выходных осталось три дня, и я обещаю тебе, что в эти дни никуда, выражаясь твоими словами, не буду совать свой нос.

- То есть просто отложишь это до выходных? – хорошо меня зная, уточнил он.

- Возможно, - скромно улыбнулась я.

- Значит, после рабочей недели, в свои заслуженные выходные я должен буду играть с тобой в следаков? - ворчливо начал Ромка. – Вот уж действительно эксплуатация…

- Нет, Ромочка, - подмигнула я, - это называется компромисс.

На следующий день жара снова с самого утра окутала окрестности. Душное марево висело в воздухе густой пеленой. По прогнозу с завтрашнего дня обещали дожди, поэтому нами однозначно было решено первую половину дня провести на речке. Верка собиралась и Серёжу с собой позвать, но дома мы его не застали. Калитка была плотно закрыта, а тишина на его участке не оставляла сомнений – парень куда-то ушёл.

Удобно расположившись на берегу, мы с Веркой какое-то время равномерно переворачивались, как курочки-гриль, подставляя солнцу то животы, то спины, а потом, вдоволь накупавшись в реке, сели играть в карты.

- Меня третьим возьмёте? – послышался знакомый голос. – Давным-давно не играл в дурака.

Я обернулась. За моей спиной с озорной улыбкой стоял Вадим.

- А где Алиса? – не удержалась я, бросив взгляд ему за спину.

- Ты что, по ней соскучилась? – хмыкнул он. - Вот незадача. А я-то надеялся, что ты соскучишься по мне.

- Это невозможно, раз ты который день возникаешь поблизости.

Веркины глаза загорелись любопытством. С неподдельным интересом она следила за происходящим, переводя взгляд с меня на Вадима и обратно.

- А где твой парень? Жаль, не удалось с ним поближе познакомиться.

Я промолчала, но Вадим не отставал:

- Ну хоть с подругой тогда познакомь, а то как-то невежливо…

Я нехотя представила их друг другу, и Верка неожиданно сообщила:

- Рома – не просто Асин парень, он её жених. У них свадьба в августе.

- Вот как? – поднял брови Вадим. – Что ж, очень рад. Надеюсь, этот Рома достойный парень?

- Можешь не сомневаться, - ответила я.

- На свадьбу-то позовёшь? – продолжал он дурачиться.

В ответ я развела руками:

- Там будут только самые близкие.

Вадим хмыкнул, почесал нос и предложил:

- Вера, приглашаю и тебя тоже в пятницу на шашлыки. Бери Асю, её жениха и приходите все вместе к нам. Гарантирую, что вечер проведёте отлично!

С этими словами он наконец развернулся к нам спиной и неспеша удалился в сторону своей компании.

Настроение почему-то было подпорчено, ещё и Верка тут же полезла с вопросами:

- Это что ещё за местный Гэтсби? – приглушённым голосом спросила она.

- Друг детства, - отмахнулась я. – Поедем домой?

В ту ночь мы с Веркой плохо спали. Точнее, сначала я почти заснула, но подруга пожаловалась на бессонницу и предложила выпить вместе чаю. Пришлось проявить гостеприимство и устроить небольшое чаепитие, после чего у меня самой сна уже не было, что называется, ни в одном глазу. Промаявшись почти до самого рассвета, мы, наконец, уснули.

Утром я проснулась первой, потому что Сёма просился на улицу. Запрыгнув на мой диван, он пробрался к самому лицу и ткнул влажным носом мне в щёку, после чего спрыгнул на пол и уселся у двери, с беспокойством поглядывая на меня и перебирая передними лапами. Тяжко вздохнув, я откинула одеяло. Спать хотелось немилосердно, но ничего не поделаешь – было ясно, что кот не успокоится, пока не выйдет.

За окном сегодня было пасмурно и свежо. Накинув ветровку, я выпустила Сёмыча на прогулку и задержалась на крыльце. С удовольствием потянулась, разминая затёкшие мышцы, и тут взгляд мой упал на сложенный белый листок, лежащий прямо у ступенек и даже кем-то заботливо придавленный камнем.

«Это ещё что такое?» - мысленно удивилась я и, осторожно отодвинув камушек ногой, подняла записку.

«Проваливай отсюда, не то пожалеешь» - всё, что было напечатано на листке.

В полном недоумении я огляделась по сторонам, потом ещё раз прочитала предупреждение, затем даже подняла и зачем-то рассмотрела со всех сторон камень, которым оно было придавлено. В камне, разумеется, не было ровным счётом ничего примечательного, и я слегка пнула его ногой, убирая с дороги, а записку аккуратно сложила и сунула в карман.

Удивительно, но страха не было. Полученная записка вызывала скорее недоумение, а ещё любопытство.

«Очень интересно. Это что, шутки такие?» - подумала я и пошла через сад к задней калитке.

Так и есть – шпингалет открыт. А я точно помнила, что Ромка его закрывал, когда мы в последний раз возвращались с велопрогулки. Вот, значит, как шутник пробрался к дому. Ну, конечно, оставив своё послание, он так торопился, что не стал заморачиваться с ржавой задвижкой.

Кое-как закрыв калитку, я пошла обратно в дом в глубокой задумчивости. На крыльце снова развернула записку. Вот тут-то Верка и возникла бесшумно за моей спиной.

- Что это у тебя? – спросила она, заглядывая мне через плечо. – Дай посмотреть.

Я не видела смысла скрывать послание, раз глазастая подруга его уже увидела, и молча протянула ей листок. Глаза Верки расширились, а брови поползли вверх.

- Это что такое? – изумилась она. - Нам что, угрожают?

- Видимо, - сказала я и пошла в дом. Очень захотелось кофе.

В кухне Верка опустилась на стул и снова спросила:

- Это кто ж так развлекается? И зачем?

Доставая из шкафчика две чашки, я стала рассуждать:

- Одно из двух: либо это просто шутки ребятни, либо кто-то узнал, что я интересовалась смертью Гришки и почему-то очень не хочет, чтобы я продолжала это делать. Настолько, что даже решил угрожать.

- Ну и что думаешь делать дальше?

- Ничего, - пожала я плечами. - Если это шутки ребятни, пусть немного повеселятся, а если реальная угроза, то это означает только одно – смерть Гришки не случайна. Значит, нужно попробовать в этом разобраться.

Верка закатила глаза и покачала головой, показывая своё отношение к моим словам.

- Ты опять за своё, - вздохнула она. – Тебя хлебом не корми, дай ввязаться в какое-нибудь расследование. В тот раз понимаю, у тебя был личный мотив, а сейчас зачем лезть во всё это?

Я вкратце рассказала Верке про убийство Вики и подозрения, которые пали на Илью, но она, как и Ромка, считала, что расследование – дело следственного комитета.

- И вообще, что значит «пожалеешь»? - продолжала нудить подруга. - Ася, Ромке всё это не понравится.

Тут она, конечно, была права. Ромка, если узнает, тут же увезёт меня в город от греха подальше.

Вручив Верке чашку с горячим напитком, я сказала:

- Всё же склоняюсь к мысли, что это неудачная шутка подростков. Получается, вчера я поговорила с Рыжим о Гришке, а сегодня получила дурацкую записку. Наверняка Рыжий или его сестра растрезвонили друзьям про мой интерес и кому-то пришла в голову глупая идея поглумиться. Не удивлюсь, если они ещё откуда-то из кустов наблюдали за мной при этом.

Верка недоверчиво нахмурилась и подула на свой кофе.

- В общем, я считаю, что Ромке про это знать пока совершенно не обязательно, - подытожила я.

Подруга в ответ только хмыкнула, и на этом разговор был исчерпан.

Наталья Павловна и её муж Иван Андреевич жили в двухэтажном деревянном доме на окраине села Верхнеглинково. Оказывается, местными жителями они стали не так давно – три года назад, когда решили сменить квартиру на частный дом.

- В деревне, на природе, совсем другое дело, - говорила она, накрывая на стол, - не то, что в городе. Мне сначала сложно было решиться на переезд, продать единственную квартиру и приобрести дом, но Ваня уговорил. И, знаете, я ни разу не пожалела. Какой здесь воздух! Я забыла, что такое бессонница. Сплю здесь, как убитая, а утром встаю полна сил.

- А у меня выспаться как следует никак не получается, - пожаловалась Верка. – Даже воздух не помогает. Кручусь-верчусь по полночи…

- Ну, это легко поправить, - хитро улыбнулась Наталья Павловна. – Открою небольшой секрет: Ваня у меня сам настойки делает - и на травах, и на ягодах разных, и на цитрусовых. Чуть-чуть такой настоечки за полчаса до сна – и спишь сладко, как младенец.

Она приоткрыла кухонный шкафчик, и мы увидели две полки, полностью заставленные стеклянными бутылками разных цветов и оттенков: от светло-жёлтого до бордового, как красное вино.

- Если хотите, могу дать с собой, дома попробуете.

Мы с Веркой переглянулись. Отказывать радушным хозяевам было неудобно, пришлось согласиться на подносимый дар. Так мы стали обладательницами янтарно-жёлтой настойки под названием «Рябиновка».

Наталья Павловна позвала к столу супруга. Ивану Андреевичу на вид было чуть за пятьдесят: среднего роста, крепко сбитый, с густой окладистой бородой и слегка растрёпанными волосами — он напоминал мне охотника со страниц сказки про «Красную шапочку». Из-под густых бровей смотрели небольшие, но цепкие и внимательные серые глаза.

На открытой веранде, где мы сидели за круглым столом, запахло душистым чаем – хозяйка разливала его по чашкам.

- Хорошо на природе чаёвничать, да? – улыбнулась Наталья Павловна и благодарно посмотрела на мужа. – Если б не Ваня, я бы так и не поняла всей прелести жизни в деревне.

- А в город на работу добираться удобно? – спросила я, чтобы поддержать разговор.

- Ваня устроился на тепличный комбинат, пешком туда ходит. Мне на маршрутке десять минут до электрички, а там всего две остановки и вот он, город.

- Короткой дорогой до станции не пользуетесь? Той, что идёт через лесопосадку в Нижнеглинково?

- Да я и не знаю, что там за дорога, - махнула рукой Наталья Павловна и почти сразу же нахмурилась: - случайно, не та, на которой девушку нашли убитую?

Верка посмотрела на меня с недовольством. Наверное, решила, что это не самая удачная тема для разговора. В общем-то, я была с ней солидарна, но вопрос уже прозвучал. Стараясь не пересекаться с подругой взглядом, я ответила:

- Думаю, та. Хотя на самом деле, это никакая не дорога, а просто протоптанная местными тропинка.

Женщина поёжилась:

- После этой трагедии, наверное, никто не захочет там ходить, тем более в тёмное время суток.

- Вроде говорили, что убийца уже за решёткой, - Иван Андреевич поспешил успокоить супругу. - Кстати, лично его знаю, зовут Илья, мы с ним вместе на комбинате работали. В жизни бы не подумал, что парень на такое способен. Он ещё совсем юнец.

«Все, кто знает Илью, не верят в его виновность, - подумала я. – Могут ли все разом ошибаться?»

- Расскажите-ка нам лучше, Наталья Павловна, про местные достопримечательности, - быстро сказала Верка, разворачивая конфету и шурша фантиком. – Вот хоть про часовню на пригорке. Её правда большевики взорвали?

- Так и есть, - кивнула та. – Но начну по порядку. В шестнадцатом веке недалеко от места теперешней часовни известным в то время монахом Гавриилом был основан монастырь, который являлся единственным в этих краях, если можно так выразиться, духовным центром. Однако после реформы Екатерины Второй в 1764 году, так называемой секуляризации, а говоря простым языком, упразднения монастырей и церковных владений, наш монастырь лишился части доходов и земель и постепенно стал приходить в упадок.

Я с сомнением посмотрела на Верку. Не припомню, чтобы она раньше интересовалась историей. Наталья Павловна тем временем продолжала:

- В девятнадцатом веке монастырь всё ещё худо-бедно продолжал своё существование, и часовня была построена именно тогда, в начале века. После революции пришёл приказ «сверху» всё там взорвать. А дальше, - лукаво улыбнулась рассказчица, - будет немного мистики…

Мы с Веркой молча внимали, а Иван Андреевич заинтересованно поднял брови.

- Из города приехали ответственные лица, заложили взрывчатку, но… ничего не произошло. Стали разбираться, оказалось, детонатор не сработал. Через несколько дней привезли другой, исправный, но взрывчатка, пока длились бюрократические проволочки, отсырела. В общем, с третьего раза только удалось часовню и монастырь взорвать.

- Ничего себе! – удивилась Верка.

- Местные жители, небось, саботировали подрыв, - предположил Иван Андреевич.

Наталья Павловна пожала плечами:

- Нет достоверной информации по этому поводу, нам остаётся только догадываться. Может, это совпадение, а может и нет.

- Получается, от самого монастыря вообще ничего не осталось? – уточнила я.

- Да, помещения монастыря и все постройки на его территории разобрали на кирпичи, а то, что осталось, сровняли с землёй. Частично уцелела только часовня, которая стоит немного вдалеке от места, где располагался монастырский комплекс. Вплоть до начала девяностых годов прошлого века она оставалась заброшенной.

- Её попытались восстановить? – снова задала я вопрос.

- Представьте себе, да, - кивнула Наталья Павловна. – Насколько я знаю, отсюда родом был известный в Сычёвске и за его пределами нувориш, или, как их тогда называли, новый русский – Удов Николай Серафимович. Ходили слухи, что он был негласным хозяином города и района. По крайней мере, достоверно известно, что он контролировал местные ключевые предприятия, имел поддержку в милиции и администрации. Разумеется, такой человек был своим в криминальных кругах, и о нём ходили и наверняка до сих пор ходят различные слухи – и о его причастности к заказным убийствам, и бог знает к чему ещё.

- А при чём здесь наша часовня? – поинтересовался Иван Андреевич.

- Парадокс, - усмехнулась Наталья Павловна, - но многие недалёкие от криминала люди были довольно набожными и часть своих средств жертвовали в том числе и на восстановление святынь.

- Наверное, Удов собирался баллотироваться на выборах, потому и решил сделать доброе дело, - хмыкнула Верка.

- Или ему была небезразлична часовня, так как он родом из этих мест, - мягко возразила Наталья Павловна.

- Или хотел «замолить грехи», - выдвинул свою версию Иван Андреевич.

- Как бы то ни было, но, кажется, в 1993 началось восстановление часовни, - продолжила свой рассказ Наталья Павловна.

- Но что-то пошло не так? – догадалась я.

- Никто не знает почему, но буквально через несколько месяцев строительство прекратилось, рабочие покинули объект, а спустя ещё два года часовня была повторно кем-то взорвана. Зачем и почему – неизвестно. Вот такие дела…

- Зачем кому-то понадобилось взрывать недостроенную и повторно заброшенную часовню? – изумилась Верка.

Наталья Павловна развела руками:

- Боюсь, на этот вопрос у меня нет ответа.

- Кажется, теперь там устраивают свои посиделки подростки, - сказала я. – Интересно, чем их так манит это место?

- Может, ищут сокровища? Одно время ходили слухи, что кто-то когда-то откопал на месте монастыря пару царских червонцев. Не удивлюсь, если молодёжь верит в эти байки.

- Значит, сокровищ, по-вашему, там нет? – слегка разочарованно уточнила Верка.

- Я в этом сильно сомневаюсь, - засмеялась Наталья Павловна. – Думаю, после революции из монастыря вынесли всё, что имело хоть какую-то ценность. Так что, байки это всё…

История про часовню нас неожиданно увлекла. Когда мы с Веркой бросили взгляд на старые часы, мерно тикавшие на стене, даже подпрыгнули – было начало десятого. Помня о том, что завтра утром приедет Ромка, я поспешила домой, и Верке ничего не оставалось, как последовать за мной. За разговорами мы совсем забыли, что приехали к Наталье Павловне, чтобы подруга посмотрела её работы.

Оседлав велосипеды, мы попрощались с гостеприимными хозяевами и помчали к себе в Нижнеглинково.

С первыми сумерками окрестности окутала вязкая, липкая духота. Мы ехали по асфальту, от которого, казалось, исходил жар, накопленный им за целый день под палящим солнцем. Мошкара, обожающая такую погоду, вилась в воздухе. Солнце уже зашло, и в нашем распоряжении было минут двадцать-тридцать, чтобы успеть добраться домой до темноты.

Недалеко от развилки, где тропинка уходила к мосту, Верка крикнула мне, что нужна остановка. Съехав на обочину, я ждала, пока подруга поравняется со мной.

- Я вся в поту, - пожаловалась она. – Футболка к спине прилипла.

- У меня тоже, но осталось чуть-чуть – скоро приедем.

Неожиданно Верка предложила:

- А давай искупаемся, а?

Я взглянула с сомнением:

- Сейчас?

- Ну да, и не смотри на меня так. Всегда было интересно, каково это – плавать в реке ночью, под светом звёзд.

Я подняла голову и посмотрела на небо – первые звёзды действительно уже появились.

- Скоро станет совсем темно, - попыталась я возразить. – При свете одних лишь звёзд, боюсь, мы не различим, где вода, а где берег. Вер, это плохая идея.

- Ну, не занудствуй, а? – попросила она. – Ты можешь просто посидеть на берегу, пока я немного поплаваю. Не будь эгоисткой, дай исполнить мечту детства.

Я закатила глаза и даже головой покачала, показывая своё отношение к её словам, но Верка не обратила на это внимания, вглядываясь в даль.

- Неужели тебе самой не хочется искупаться? – продолжала уговаривать она. – Вода сейчас наверняка тёплая, как парное молоко.

Мысленно проклиная свою уступчивость, я молча села на велосипед и поехала по тропинке к мосту, решив не тратить время на препирательства. Чем быстрее Верка «исполнит мечту детства», тем скорее мы поедем обратно. Может, повезёт, и мы успеем до кромешной тьмы добраться до дома.

Миновав мост, мы обогнули часовню с дальней стороны от кладбища и теперь ехали вдоль берега, высматривая место, пригодное для купания. Довольно быстро оно нашлось.

Верка, бросив велосипед, устремилась к реке, по пути снимая с себя шорты и футболку. С хохотом, поднимая фонтан брызг, она забежала в воду, а потом нырнула.

Я, неспешно подойдя поближе, остановилась у кромки воды. Здесь было приятно свежо, пахло рыбой и тиной. Посмотрев по сторонам, я подняла голову: месяц, тонкий, как серп, появился в своих ночных владениях.

- Вер? - позвала я, переводя взгляд на реку. Водная гладь не колыхалась.

Присматриваясь к воде, я сбросила кроссовки и зашла в воду по колено.

- Вера!

Вокруг тишина. Лишь тихие всплески воды от слабых волн, набегающих на берег, доносились до моего слуха.

- Вера! – испуганно позвала я, заходя в воду по пояс и собираясь нырять. – Вера!

В ту же секунду подруга резко вынырнула неподалёку, обдавая меня водой.

- У тебя с головой всё в порядке? – заорала я, не на шутку разозлившись. – Хочешь, чтобы я умерла от инфаркта миокарда?!

- Прости, - со смешком сказала Верка. – Просто я хотела, чтобы ты тоже искупалась. Водичка супер! Скажи?

- Иди ты… , - надулась я и, демонстративно от неё отвернувшись, поплыла в другую сторону.

Спустя десять минут, мокрые, но довольные, мы пустились в обратный путь. Темнота стояла хоть глаз выколи. Пришлось подсвечивать путь фонариками на телефонах. Верка по обыкновению что-то говорила, а я ехала молча, всё ещё испытывая на неё обиду за дурацкую шутку. Положа руку на сердце, ночное купание мне понравилось, но я решила, что Верке знать об этом совершенно не обязательно.

У моста мы спешились и по его старым доскам пошли пешком, медленно катя свои велосипеды. Природа, несмотря на поздний час, жила активной жизнью: до нашего слуха доносилось мерное и тихое журчание реки, кваканье лягушек у берега. Сверчки без устали стрекотали в траве, создавая единый монотонный ритм, напоминающий мне белый шум. Воздух наполнился ароматом полевых трав и цветов – сладковато-терпким, с нотками полыни и зверобоя.

Вдруг, совершенно неожиданно, откуда-то из зарослей у берега вспорхнула птица и чёрной тенью устремилась в высь. В первую секунду мы здорово перепугались и вскрикнули, а потом навострили уши – не только нас напугала птица. В кустах у берега в унисон с нашим раздался чей-то тонкий крик.

-Там кто-то есть, - шёпотом сказала мне Верка, округляя глаза. – Кто-то прячется у берега.

- Прям прячется? – тоже шёпотом переспросила я, стараясь не поддаваться страху. – Может, сидит себе человек и спокойно рыбачит, а ты панику наводишь!

Мои слова подругу не успокоили. Она замерла на месте, прислушиваясь.

- Кто здесь? – громко спросила я, решив разом всё прояснить.

С минуту ничего не происходило, и я уже успела почувствовать, как кожа от страха покрывается мурашками. Затем в зарослях что-то зашевелилось, послышались шаги, и кто-то ступил на мост. Верка тут же направила в ту сторону фонарик, и в первую секунду мы непроизвольно вздрогнули. На мосту стояла девчушка лет двенадцати и, щурясь, закрывала руками глаза от яркого света.

- Господи, - выдохнула Верка, держась за сердце, - девочка, ты откуда здесь взялась? Прямо как в фильме ужасов! С ума сойти можно…

- Извините, - сказала она и вдруг заплакала, - я сама чуть не умерла от страха…

Мы быстро дошли до берега и, бросив велосипеды в траву, принялись утешать девчушку.

- Что ты тут делаешь одна? – допытывалась Верка.

Услышав вопрос, та зарыдала ещё пуще, закрыв лицо руками.

Вскоре нам удалось узнать, что Софа - так девчонка нам назвалась, проиграла в карты своим друзьям, а игра была на желание. Посовещавшись, эти так называемые друзья не придумали ничего лучше, как отправить девчонку ночью одну на заброшенное кладбище. В качестве доказательства она должна была снять короткое видео так, чтобы было понятно, где она находится. В случае, если Софа струсит и не выполнит это желание, грозились прекратить с ней дружить.

- Они сказали, что карточный долг – это долг чести, - закончила Софа свой рассказ и шмыгнула носом.

Мы с Веркой в полном шоке переглянулись.

- Что за ересь я сейчас услышала? – первой начала подруга. – Что у тебя за друзья такие? С такими друзьями и врагов не нужно. Мой тебе совет: наплюй на это глупое желание и найди себе друзей получше. У этих с головой не ладно.

- Я с лучшей подругой поссорилась, и она настроила многих ребят против меня, поэтому со мной мало кто хочет общаться. А если эти ещё растрезвонят всем, что я трусиха, вообще стану изгоем, - с отчаянием сказала Софа. – Вот и сижу тут в кустах у берега уже час и не могу решиться подняться к часовне…

Я немного помолчала, а потом сказала со вздохом, обращаясь к Верке:

- Придётся помочь.

- Да? Каким образом? – удивилась та и с подозрением протянула: - Только не говори, что…

- Да, - перебила я. – Пойдём с Софой на кладбище.

Веркины глаза сделались почти такими же круглыми, как у Сёмы.

- Ты в своём уме? – только и смогла вымолвить она.

- Быстро сходим, Софа снимет видео прямо у входа на кладбище, а потом поедем по домам. Одной ей страшно, а втроём ничего… справимся.

Девчонка, услышав это, сначала посмотрела недоверчиво, а потом, сообразив, что я говорю на полном серьёзе, захлопала в ладоши:

- Ой, спасибочки! Вы супер!

- Я тут одна что ли здравомыслящая? – недовольно осведомилась Верка.

- Ты ведь не веришь в нечистую силу? Это просто кладбище, абсолютно такое же, какое мы видели днём.

- Ага, конечно, - с сарказмом сказала подруга, - и отличное место для прогулок.

Я повернулась к Софе:

- У тебя будет доказательство, что ты не струсила, но с теми, кто придумывает для друзей такие квесты, лучше не дружить.

Софа энергично закивала и вытерла рукавом рубашки лицо.

Велосипеды было решено оставить внизу, никому не хотелось тащить их наверх к часовне. Освещая себе путь фонариками на телефонах, мы почему-то поднимались друг за другом – я впереди, за мной Софа, замыкала шествие Верка.

- Может, споём для храбрости? – услышала я голос подруги и ничуть не удивилась. Такое предложение вполне в её духе. – Эй, Софа, какой у подростков сейчас хит сезона?

Негромко они принялись обсуждать, что же затянуть, но вышла незадача: оказалось, что Верка отстала от жизни и не в курсе страшно популярных сейчас мотивов, а Софа, в свою очередь, не знала тех хитов, которые нравились Верке. Так за обсуждением современной и не очень музыки мы не заметили, как поднялись к часовне.

Наверху было, прямо скажем, жутковато. Лучи наших фонариков плясали по тёмным развалинам часовни, высвечивая чёрные, расползающиеся в разные стороны тени от веток деревьев и кустарников, разросшихся здесь в изобилии. Вспомнив про символы на стене внутри часовни, я поёжилась. Не хватало ещё нарваться на каких-нибудь местных ненормальных, вообразивших себя сатанастами. Кто знает, что у них на уме?

Выключив свой фонарик, чтобы глаза привыкли к темноте, я прислушалась. Софа с Веркой последовали моему примеру – погасили свет и застыли рядом.

Здесь, наверху, гулял слабый ветер. То затихая, то чуть усиливаясь, он лениво шуршал листвой, создавая лёгкий шум. В остальном было тихо.

Толком не зная зачем (скорее всего, чтобы побороть внезапно возникший страх и взять себя в руки), я выждала пару минут и медленно двинулась к кладбищу.

От наших осторожных шагов тихо похрустывала сухая прошлогодняя трава и потрескивали попадающиеся под ноги ветки. Все эти звуки в тишине казались очень громкими, и я непроизвольно поморщилась.

Достигнув того, что осталось от кладбищенской ограды, мы остановились и огляделись, а Софа приготовила свой телефон. Мы с Веркой молча ждали, пока девчонка запишет своё видео, нарушать здешнюю тишину разговорами казалось кощунством.

Софа тем временем сделала несколько шагов за ограду и включила запись. В этот самый момент со стороны могил что-то ухнуло, так громко и страшно, что мы с Веркой подпрыгнули, а Софа заорала и бросилась к выходу.

Недолго думая, я тоже собралась бежать, не разбирая дороги. Быстро развернувшись на пятках, схватила за руку Верку и потянула за собой, но она в ужасе застыла на месте, как вкопанная.

В этот момент со стороны кладбища мы услышали чей-то вполне человеческий голос:

- Стой, гад!

Дальше раздался звук удара, как будто кто-то рухнул на землю, затрещали сухие ветки, послышалось грозное сопение.

Я, отпустив Веркину ладонь, с сильно бьющимся сердцем пошла на звук. В траве между могил катались два парня, пытаясь побороть друг друга. Я включила фонарик, и, направив луч света на дерущихся, с удивлением узнала в одном из них Серёжу.

- Что тут происходит? – изумлённо спросила Верка, возникая за моей спиной.

Серёжа тем временем оседлал своего противника и, усевшись ему на спину, заломил руки.

- А-а-ай, - услышали мы полный боли голос, после чего поверженный пацан лет четырнадцати довольно красноречиво выругался.

Серёжа посмотрел на нас и сказал, пытаясь отдышаться:

- Этот мелкий гадёныш со своим дружком сидел в кустах и поджидал девчонку, чтобы её напугать и записать видео.

Мы с Веркой переглянулись.

- А где Софа? – вспомнила я.

- Я здесь, - услышали мы тонкий голосок. В ужасе прижав ладони к лицу, девчонка стояла позади нас.

- Знаешь его? – спросила у неё Верка.

- Знаю, это Стёпка Новицкий. С ним и его компанией я играла в карты. Это они придумали мне задание пойти на кладбище.

- Второй успел смотаться, - сообщил Серёжа. – Додумались, блин, вдвоём пугать девочку! Где-то тут в траве телефон этого гада, надо удалить с него видео.

Мы принялись шарить в траве и почти сразу обнаружили смартфон. Удалив видео с орущей Софой, вернули телефон Новицкому.

- Может слезешь уже с меня? – злобно спросил он у Серёжи.

- Хрен тебе, - любезно отозвался тот. – Давай рассказывай, зачем вы это устроили?

- Да просто… пошутить хотели.

- Ничего себе шуточки, - присвистнула Верка.

- И часто вы так развлекаетесь? – спросила я.

- Не часто, - недовольно ответил Стёпка.

- Гришку Никитского знаешь?

- Ну.

- Что – ну? Знаешь? – вмешался Серёжа.

- Ну, знаю. И что?

- Он упал с насыпи и ударился головой. Насмерть. Случайно не из-за ваших шуток? – повысила я голос.

- Да вы чё? – удивлённо и со страхом спросил пацан. – Мы с ним не общались вообще, он даже в нашей компании никогда не был. У кого хотите спросите! Он же это… ну… чудной был, ходил сам по себе, один. Да мы б никогда его пугать не стали! На фиг он нам не нужен!

- Думаю, следователь разберётся, - строго сказала Верка. - Вызовет тебя на допрос, да так поспрашивает, что на изнанку вывернет, тогда и узнаем правду.

- Да, блин, вы чё? – не на шутку перепугался Новицкий. – Какой ещё следователь? Я ж говорю – не гулял никогда Чудик с нами.

- В ночь, когда он упал, вы где с твоим другом были? – продолжала наседать Верка.

- Да я помню, что ли? Когда он там упал, какого числа?

Я назвала дату.

- Блин, не помню, где я был, но точно не тут. Ну, правда! Мы с Саньком сегодня первый раз решили приколоться таким образом! Нас Лизка, бывшая подруга Софы, попросила снять видео!

- Вот стерва, - еле слышно буркнула себе под нос Софа.

Стёпка заныл:

- Нельзя мне к следаку, слышите? У меня и так уже одно предупреждение есть, в следующий раз, сказали, на учёт поставят.

- Значит, тебе есть чего бояться? – грозно спросила Верка. – Что, рыльце в пушку?

- Вообще не так, - огрызнулся пацан. – За что мне предъявлять? За дурацкую шутку? Но кто там будет разбираться, на учёт один фиг поставят, знаю я их…

- А кто в часовне на стенах сатанинские символы нарисовал, не знаешь? – вспомнила я.

- Знаю, Санёк Михайлов, ну, тот, который убежал. Но это давным-давно было, ещё в том году. Мы у него спросили: «Что за фигню ты намалевал?» А он ответил, что это типа знаки Сатаны, - усмехнулся Стёпка. - Короче, ржали тогда все над ним, как кони. Тоже мне, этот… как его… последователь Дьявола нашёлся. Ну, он и перестал свои нелепые рисунки оставлять. Сообразил, что это дичь.

- А костёр вы жгли в часовне?

- Ну, мы. А что такого? Нет там никакой часовни, одни развалины. Где написано, что там нельзя костёр жечь? – вскинулся пацан.

- Ладно, Серёж, отпусти его, - поморщилась Верка. – Пусть идёт на все четыре.

Мы с Веркой, а ещё с Серёжей и Софой пешком возвращались в Нижнеглинково по шоссе. На часах была без пяти минут полночь, наверное, поэтому мимо нас не проехало почти ни одной машины.

- Такое ощущение, что все подростки тут, как кошки, гуляют по ночам, - сказала Верка, обращаясь к Софе. – Куда смотрят ваши родители?

Девчушка пожала плечами:

- Мои уехали к скучным взрослым родственникам, а я отказалась ехать. Осталась с бабушкой, она за мной смотрит.

- Плоховато смотрит, - заметила подруга.

- Она спать ложится в десять, а встаёт в шесть. Я так не могу, - виновато сказала Софа. – Сейчас вернусь тихонечко, бабуля даже ни о чём не узнает.

«Вика Ерёмина наверняка рассуждала примерно также», - с грустью подумала я.

- Серёж, - догадалась спросить Верка, – а ты-то как на кладбище оказался? Вообще не ожидала тебя там увидеть!

- Да рыбачить ходил, - пояснил тот. – Сижу себе спокойно недалеко от моста, слышу – парни идут и громко между собой обсуждают, как над какой-то девчонкой прикалываться будут. По их злобному хохоту я понял - замыслили что-то гадкое, ну и пошёл проследить. Долго они в кустах сидели, почти час, ну и мне пришлось тоже, пока вы с Софой не пришли.

- А где же твои снасти? – ахнула подруга.

Серёжа остановился и хлопнул себя по ноге:

- Чёрт! Забыл удочку с ведром на берегу.

Мы тоже остановились в нерешительности. Огни Нижнеглинкова были уже близко, и никому не хотелось возвращаться назад.

- А, ладно, - махнул рукой Серёжа, - утром заберу. Вряд ли кто-то украдёт их ночью.

Я шла молча, обдумывая всё случившееся, и вскоре сообразила, что не просто так фамилия Стёпки показалась мне смутно знакомой. Покопавшись в памяти, вспомнила рассказ Поли о том, что у Ильи был только один давний недруг – некто Новицкий. Неужели вот этот пацан?

- Соф, - решилась спросить я, - а что это за Стёпка? Он тоже из Нижнеглинкова? С кем живёт?

- Да, тоже. Стёпка с его старшим братом детдомовские. Живут у Новицких в синем доме. Ну, в том, который рядом с магазином.

- Как это – детдомовские, но живут у Новицких? – переспросила Верка.

- Ну, вот так. Тётя Маша с дядей Володей усыновили Стёпку и Мишку. Как мне сказала бабуля, Новицкие не работают, живут тем, что держат скотину, и тем, что в своём огороде выращивают. А ещё берут к себе на воспитание детишек из детдома, за это им платят эти… пособия. До Мишки со Стёпкой у них Мирон жил, тоже из детдома, но он уже большой.

Мирона я помнила, только не знала, что он у Новицких приёмный.

- А этому Мишке сколько лет? – не отставала я.

- Да не знаю, - удивилась Софа. – Ну, больше восемнадцати точно. Он в теплицах работает, а туда тех, кто младше, не берут.

- Я слышала, что у Мишки Новицкого были какие-то разногласия с Никитским Ильёй. Ничего не знаешь об этом?

- Нее, - протянула Софа и даже головой помотала. – Они ж большие уже, с такими малявками, как я, не водятся.

«Логично, - подумала я, - но попробовать стоило».

Мы проводили Софу до дома. Тихим свистом подозвав свою собаку, чтобы не залаяла, девчонка аккуратно прошмыгнула к себе на участок и быстро скрылась из виду.

У нашего дома Верка поблагодарила Серёжу за помощь и он, пожелав нам спокойной ночи, тоже ушёл к себе.

Мы с подругой вскоре легли, но были так взбудоражены вечерними приключениями, что не могли заснуть. Промаявшись до половины второго и обсудив в который раз всё случившееся, Верка предложила:

- Может нам «Рябиновки» бахнуть?

- Что-то не хочется, - с сомнением ответила я.

- А заснуть тебе хочется?

- Заснуть – да.

Верка поднялась и скрылась в кухне. Через пару минут, вернувшись с двумя чайными чашками, одну из них она протянула мне со словами:

- Знаешь, настойка пахнет очень… м-м-м… - замычала подруга, пытаясь подобрать подходящее слово.

- Забористо? – подсказала я.

- Вот сразу видно, что ты отучилась на филолога, - подколола Верка. – Короче, я не рискнула так пить, разбавила в чае.

- Ладно, давай сюда, - смирилась я, и, сделав глоток, вынесла вердикт: – А ничего, вкус у чая получился интересный такой, с древесными нотками.

В ожидании эффекта от настойки я поудобнее улеглась на бок. Сёма тут же запрыгнул ко мне на диван и, урча, свернулся калачиком рядом. Чувствуя, как расслабляются все мышцы тела, я закрыла глаза.

Наталья Павловна не обманула – после Рябиновки мы с Веркой довольно быстро заснули.

- Ты ему веришь? – спросила Верка, когда мы зашли в дом.

- Не знаю, - неуверенно ответила я. – А ты?

- Я – нет, - отрезала подруга. – Он явно нервничал. Думаю, неспроста.

Немного подумав, я кивнула:

- Меня смутило, как Мишка равнодушно отнёсся к тому, что Ира исчезла. Вроде бы он объяснил, почему не стоит волноваться, но всё равно как-то это всё странно…

- Вот-вот, - поддакнула Верка. – Хоть и бывшая девушка, но всё равно не чужой же человек! Иры почти две недели нет дома, а всем наплевать! Ужас!

- К сожалению, нам остаётся только ждать. Понятия не имею, как и где искать её.

- Да-а, - запечалилась подруга. – Как-то жаль эту Иру, с её долгами, неразборчивыми связями и…

- Вера! – перебила я. – Как мы могли забыть про Ирину сестру? Ведь есть Аня, которая теперь живёт в столице! Ира могла уехать к ней!

- Тогда эта Аня, как любой нормальный человек, предупредила бы свою мать, что сестра у неё, - резонно возразила Верка, разом охладив мой пыл.

Не очень уверенно я предположила:

- А может, их мать всё-таки в курсе, что Ира у Ани, а передо мной разыграла спектакль?

Верка пожала плечами:

- Тебе виднее. Меня там не было.

- Ладно, давай уже посмотрим Ирину страничку.

Ничего особо выдающего там не нашлось. Вообще было похоже, что Ира забросила свой аккаунт: фотографий мало и все довольно старые, кроме этого – ни постов, ни репостов, ни любой другой активности от неё там давно не наблюдалось.

- Кажется, это тупик, - резюмировала Верка. – Что дальше, Шерлок?

Я развела руками:

- Ничего, старина Ватсон. Делать пока больше нечего, разве что покрутиться у Викиного дома – вдруг что интересное заметим, да сходить на место преступления в лесопосадку.

- А может, махнём на речку, а не вот это вот всё? – поморщилась подруга.

- Делу время, потехе - час, - назидательно сказала я, подняв указательный палец. В ответ невоспитанная Верка показала мне язык.

Когда мы приехали на свою станцию, вокруг уже стояла ночь – было темно и безлюдно.

- Только не говори, что мы пойдём через лесопосадку, - грозным голосом предупредила Верка. - Ноги моей там ночью не будет.

- А что ты предлагаешь? – удивилась я. – Можно пойти вдоль шоссе, но пешком это займёт минут двадцать. По короткой же дороге, если идти быстрым шагом, доберёмся за семь минут.

- Я не пойду ночью на место, где было совершено убийство!

- Ладно, не кипятись, - миролюбиво сказала я. – Сейчас попробую вызвать такси через приложение.

Вполне ожидаемо в нашем захолустье в такой час и в будний день не нашлось ни одной машины. Мы стояли у здания вокзала, с надеждой смотря в экран моего телефона, на котором вот уже несколько минут система безуспешно осуществляла поиск водителей. Верка не выдержала и попыталась проделать то же самое у себя в телефоне, но, разумеется, с тем же результатом.

- Вер, за то время, что мы тут стоим, могли бы уже дойти до посёлка, - попеняла я ей.

- Придумала, - отозвалась она и заявила непререкаемым тоном: – Звони Вадиму, пусть приедет за нами. На машине это пять минут, уверена, он не откажет.

- Ну уж нет… - попробовала возразить я.

- Ну уж да! – отрезала подруга. – Я не собираюсь бродить ни по посадке, ни по шоссе в темноте и ждать, когда нам с тобой дадут по голове или удушат!

Стало ясно, что дальше спорить бесполезно и, тяжко вздохнув, я позвонила Вадиму. Он действительно не отказал, быстро подъехал к вокзалу, и вскоре мы уже выходили из машины у своего дома.

- Спасибо, - сказала я на прощание.

- Всегда пожалуйста, - самодовольно улыбнулся он. – Если я ещё понадоблюсь, или хотя бы моя машина, смело обращайся. Ну, пока, девчонки!

«Мазда» плавно тронулась с места, а мы с Веркой повернули к дому.

Мы затаились у первого подъезда в ставших уже немного родными кустах сирени, подняли головы и уставились на балкон. На этот раз там никого не было.

Вчера я с лёгкостью вычислила, в какой квартире находилась Ира, потому что сама проживала в такой же типовой пятиэтажной хрущёвке.

- Что делать-то будем? – нервно спросила Верка и поёжилась: – А вдруг они правда убийцы?

Я шикнула на неё, чтобы не мешала думать, но в голове пока было примерно так же пусто, как на пляже зимой.

- Может, Серёжу позовём на всякий случай, а? Или Вадима для подстраховки? – предложила подруга.

- Тогда придётся кого-то из них посвящать во все известные нам детали, - засомневалась я, потому что мне совершенно не хотелось этого делать.

- Серёжа и так уже кое-что знает, - с невинным видом заявила Верка. – Я ему в прошлый раз частично рассказала…

- Ты разболтала о нашем расследовании Серёже? – не поверив своим ушам, разозлилась я.

- Тихо-тихо, - теперь уже шикнула на меня Верка. – Хочешь привлечь к нам внимание всего двора?

- Зачем ты ему рассказала? – немного сбавив тон, продолжала возмущаться я. – Мы его даже толком не знаем.

- Ну, а что такого? Надо же нам было о чём-то разговаривать. А тема эта довольно интересная, согласись?

Я только головой покачала, удивляясь Веркиной болтливости, хотя чему-чему, а этому удивляться уже давно не следовало, а следовало только, как говорится, понять и простить.

- Ладно, - ворчливо сказала я. – Позвони Серёже и попроси его сюда подъехать. Первым делом нам нужно понять, кто сейчас в квартире, но Мишка, если он ещё там, легко узнает нас обеих. Вадима, кстати, он тоже наверняка не раз видел в посёлке, а вот Серёжу, вполне вероятно, нет. В общем, на роль засланного казачка подходит только он.

Верка с готовностью схватилась за телефон, но тут дверь второго подъезда открылась, а мы быстро юркнули в листву, увидев Мишку Новицкого вместе с каким-то парнем постарше. Напрягая зрение, я во все глаза разглядывала второго и очень скоро поняла: это Мирон.

Парни тем временем прошли мимо нас и, судя по всему, отправились на автобусную остановку.

Я приложила палец к губам и махнула рукой в сторону удаляющихся Мишки с Мироном, давая Верке понять, что хочу проследить за ними. Если парни просто ненадолго вышли в магазин – это одно, а если уезжают куда-то на автобусе – совсем другое. Для нас, конечно, предпочтительнее второй вариант.

Вскоре мы смогли убедиться, что ребята действительно ждут автобус.

- Наверное, Мишка сегодня во вторую смену, - сказала мне Верка, - поэтому возвращается в посёлок.

Я кивнула и добавила:

- Мирон, как бывший детдомовец, получил от государства квартиру, и Мишка, видимо, не придумал ничего лучше, как прятать свою возлюбленную у него.

- Меня только одно смущает, - загадочно сказала подруга, - если Вика согласилась дать им деньги, зачем было её убивать?

- Чтобы не отдавать потом долг? – не очень уверенно предположила я. Теперь, когда мы немного успокоились и первый шок и ажиотаж прошёл, мне тоже казалось, что в нашей новой версии всё как-то криво, косо и необоснованно жестоко.

Верка развела руками и спросила, словно прочитав мои мысли:

- Неужели Парфёнова с Новицким настолько циничные и жадные, что реально убили человека? Да ещё Ирину подругу?

Я нахмурилась:

- Ты у меня спрашиваешь?

- У тебя, Шерлок, у тебя. Давай говори теперь, что дальше будем делать.

- Заявимся к Ире, а что ещё остаётся? – вздохнула я. – Позвони Серёже, скажи, чтобы сам перезвонил тебе ровно через сорок минут. Сообщением отправь ему этот адрес. Предупреди, если на его звонок не ответишь, пусть вызывает сюда наряд полиции.

- А что он скажет, если и правда придётся вызывать? – засомневалась подруга.

- Что в такой-то квартире сильно шумят, а ещё кричат, что убивают, и так далее и тому подобное. Ну, ты поняла.

Верка поморщилась, но задание выполнила. Серёжа, конечно, немало удивился, но пообещал перезвонить в указанное время.

Немного посовещавшись, мы с Веркой наспех придумали байку для Иры, если она потребует объяснить, кто мы и зачем пришли. Затем без труда зашли в подъезд – домофон не работал, и, поднявшись на второй этаж, замерли перед дверью, по старинке обитой чёрным дерматином. Позвонили. Нам повезло – глазка в двери почему-то не было.

- Что будем делать, если она нам не откроет? – шёпотом спросила Верка через минуту.

- Будем звонить дальше, - пожала я плечами.

- А если…, - начала Верка, но закончить не успела: раздался звук отпирающегося замка.

Дверь слегка приоткрылась, и мы увидели Иру. Она предстала перед нами в слегка помятой, длино́й до колен футболке с Микки-Маусом. Голые ноги были обуты в ядовито-розовые, цвета фуксии, шлёпанцы. На макушке красовался наспех собранный из волос пучок.

- Вы к кому? – спросила она, присматриваясь к нам.

- Мирон Новицкий здесь живёт?

- Да, но он ушёл полчаса назад…

- А ты, собственно, кто ему будешь? – грозно, в соответствии с нашим замыслом, свела брови у переносицы Верка.

Ира бегло посмотрела по сторонам и тихо предложила:

- Зайдите что ли в прихожую, не надо орать на площадке.

В прихожей было тесно – в маленький коридорчик хозяева умудрились впихнуть небольшой шкаф, напольную вешалку и два пуфика. Кое-как разместившись, мы с Веркой быстро огляделись. Судя по всему, Ира была дома одна.

Решив не тратить время попусту, я сразу спросила:

- Ира, не узнаешь меня?

Она похлопала глазами и удивлённо протянула:

- Не-е-т, а должна?

Я представилась, но Иркина память никак не желала меня идентифицировать. Пришлось подсказать:

- Я тоже из Нижнеглинково, второй дом с краю, соседка Марьи Фёдоровны…

- А-а, - без интереса отозвалась девушка. – Что-то припоминаю. Мирон ушёл и вернётся только вечером, так что… У вас есть его номер?

- Нам нужен не Мирон, - перебила я. – Скажи, пожалуйста, почему ты прячешься здесь и даже скрываешь это от собственной матери?

Ира вздрогнула и непроизвольно отступила назад, но быстро взяла себя в руки.

- А вам какое дело? – спросила грубо.

- Нам, Ира, большое до всего этого дело, - продолжала я. – Смотри, что получается: ты просишь у своей подруги Вики деньги, немалую сумму, и вскоре она погибает, а ты срываешься в бега и прячешься на квартире Мирона. Как думаешь, следователя заинтересует эта информация?

- Что за бред? – попробовала она возмутиться, впрочем, не очень убедительно.

- Это не бред, а чистая правда. У нас есть свидетель вашего с Викой разговора незадолго до того, как её убили.

- Предупреждаем, - вступила в разговор Верка, до той минуты хранившая молчание, - прежде чем идти сюда, мы попросили своего друга перезвонить нам ровно через сорок минут и удостовериться, что с нами всё в порядке. Прошло уже…м-м…девять минут. Если мы на звонок не ответим, он вызовет сюда наряд полиции.

Парфёнова непонимающе переводила взгляд с меня на Верку и молчала, как рыба.

- Ира, где ты была и что делала в ту ночь, когда убили Вику? – спросила я.

- А при чём тут я вообще? – с отчаянием в голосе спросила Ира, побледнев как полотно и вцепившись одной рукой в стену. – Вику убил Илья…

- Не хочешь помочь, да? – огорчилась Верка. – Придётся рассказать всё, что нам удалось нарыть, следователю. Уж он-то разберётся, где правда, а где ложь.

Ира вдруг закрыла лицо руками и разрыдалась. Мы с Веркой переглянулись, и я сделала ей знак оставаться на месте. Судя по тому, что мы слышали про Иру, она вполне могла разыгрывать перед нами комедию.

Спустя пару невыносимо долгих минут, Ира убрала ладони от лица и, посмотрев на нас красными и опухшими от слёз глазами, тихо сказала:

- Я просто его боюсь, понимаете? Я боюсь…

- Не бойся, мы поможем. Просто расскажи всё, как было, - спокойно предложила я. – Потом вместе что-нибудь придумаем.

- Понимаете, я… - Ира всхлипнула, - я думала, что беременна, а оказалось какой-то сбой… но ведь тогда же я не знала! А Мишку, моего парня, могут скоро забрать в армию. Я подумала, что же я буду делать одна с ребёнком??

Мы с Веркой снова переглянулись. «Уж не морочит ли эта девица нам голову?» - спрашивал Веркин взгляд. Я и сама задавалась тем же вопросом, потому решила быть с нашей подозреваемой построже:

- Ира, при чём здесь беременность? Давай начнём с моего вопроса о том, где ты была и что делала в ночь, когда была убита Вика.

- Я просто хочу, чтобы вы понимали, почему я это сделала… Правда, я бы никогда в жизни… но что мне было делать? С заправки уволилась… На что жить? Мать вообще неизвестно как это всё воспримет… а скоро осенний призыв… Я думала, вся надежда на Мишку, но если он на год уйдёт в армию… я просто не знаю…

Иркина речь была похожа на поток бессвязных фраз, которые вылетали сами по себе, бесконтрольно. Пришлось дать ей выговориться.

- У меня тётка работает в больнице, у неё есть выход на нужного врача… в общем, дело было только за тем, чтобы собрать нужную сумму, - сбивчиво пояснила Ира, - и Мишке бы написали диагноз, с которым в армию не берут.

После этих слов она замолчала, закрыв лицо ладонями. Какое-то время мы с Веркой стояли молча, потом подруга не выдержала:

- Ира, мы понимаем, что ты в шоке и всё такое, но давай ближе к делу. До звонка нашего друга осталось двадцать минут.

- Ну, не могу я рассказать, понимаете? – с отчаянием сказала та.

- Боюсь, у тебя нет выбора, - тихо, но твёрдо сказала я. – Или рассказываешь нам, или придётся каяться у следователя.

Вытирая бумажным платком глаза и тяжело вздыхая каждую минуту, Ира начала свой рассказ. Она призналась, что действительно просила у Вики деньги, чтобы «отмазать» Мишку от армии.

Когда Вика отказала, Ира обиделась и… не придумала ничего лучше, как шантажировать подругу.

- Я прекрасно знала о Викиных ночных встречах с Никитским, она не раз сама рассказывала мне, где они обычно встречались и куда ездили. В общем, я заранее забралась на дерево…

- Что ты сделала? – изумились мы с Веркой.

- А, вы не знаете про дерево…, - сообразила Ира. - Короче, там, в лесопосадке, недалеко от дорожки на станцию, растёт толстый такой дуб. Малышня из Нижнеглинкова ещё пять лет назад его облюбовала – построили что-то вроде шалаша и постоянно там тусили, пока не произошёл несчастный случай. Пацаны повздорили, кто-то кого-то толкнул, и один из них упал: весь ободрался и головой сильно приложился о корни, которые из земли торчат. В общем, дело закончилось скорой помощью и больничкой. Эту историю тогда долго в посёлке обсуждали, хотели даже спилить дуб. Короче, родители пострадавшего пацана разобрали всю постройку на дереве, отломали даже прибитые дощечки, по которым наверх можно было забираться. Ну, и мелким своим все родители посёлка объяснили, чтобы про дуб и думать забыли.

В общем, план Иры был таков: она задумала залезть на дерево, дождаться, когда придёт парочка, и снять с ними видео или сделать фотографии, а потом пригрозить Вике, что отправит их её отцу.

- Как же ты забралась наверх? – с подозрением уточнила Верка.

- С помощью верёвки. Мы в детстве так делали.

- Мишка знал о твоих планах? – уточнила я, не особо веря в этот рассказ. – Где он тогда был?

- Нет, не знал. Я не стала ему рассказывать, потому что он бы мне запретил.

- Он не пошёл с тобой?

- Нет. Мне повезло, в ту ночь он был на работе – выходил как раз в ночную смену с 23:00 до 06:00.

- Как работники заходят на предприятие? По электронным пропускам?

- Ну да, у Мишки есть карточка. А при чём тут он?

- Ни при чём, - быстро сказала я, мысленно отметив себе, что надо будет это каким-то образом позже проверить, и спросила: - Что было дальше?

Ира побледнела ещё больше и снова заплакала:

- Мне страшно, я боюсь его… А вдруг он найдёт меня? Вдруг тоже убьёт?

- Кто? – озадачилась Верка. – Мишка?

Парфёнова всхлипнула, а до меня наконец дошло:

- Ты видела убийцу? – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я. – Это… это был Илья?

Ира еле слышно пробормотала:

- Нет, убийца не Илья, он пришёл, когда всё уже произошло…

Я с облегчением вздохнула:

- Илья не виновен, как мы и думали! Следователь с тобой разговаривал?

- Да, меня вызывали на допрос. Спрашивали про Викиных друзей и врагов, про Илью…

- И ты не рассказала, что была на дереве в момент убийства? – поняла я.

- Конечно, нет. Тогда пришлось бы сознаться в том, что я планировала шантажировать Вику…

- Но ты ведь можешь подтвердить, что Илья не убивал!

- Могу, - кивнула Ира, - но я боюсь, как вы не понимаете?? Если я дам показания, что была на месте преступления, об этом может узнать настоящий убийца! И тогда я буду следующей!

- Ира, опомнись, из-за того, что ты молчишь, за решёткой сидит невиновный! – не сдержалась я. – Если Илью осудят за то, чего он не совершал, настоящий убийца Вики продолжит разгуливать на свободе! Ты что, собираешься вечно здесь прятаться?

Ира нахмурилась и сложила трясущиеся мелкой дрожью руки на груди. Отвечать на мою реплику не спешила.

- Мы, обычные девчонки, с лёгкостью тебя тут нашли, - продолжала я. – Неужели ты думаешь, что это будет сложно для убийцы??

- Господи, - Ира снова зарыдала, - за что мне это всё? Что же мне теперь делать?

- Расскажи, как всё было, и мы что-нибудь придумаем.

- Я не могу! Я боюсь, что он всё поймёт и найдёт меня… ведь я свидетель, а свидетели долго не живут!

- Ира, про дуб и Илью ты должна честно всё рассказать в полиции, - снова сказала я.

Она в отчаянии заломила руки:

- Вы что не знаете, как они работают? Никого не поймают, а информация просочится, и убийца узнает обо мне! У нас в Нижнеглинково все, абсолютно все знают про этот дуб!

Верка не выдержала:

- Ира! Не глупи! – рявкнула она. – А если, пока ты молчишь, убийца продолжит убивать девушек? Сколько ни в чём не повинных девчонок уже сейчас находятся в опасности? Хоть раз в жизни подумай не только о собственной шкуре!

Я посмотрела на Верку с уважением: речь получилась очень проникновенной. Уверена, будь здесь Станиславский, он бы сказал: «Верю!».

- Есть такая штука – тайна следствия, - сказала я Ирке. – Почему ты так боишься, что убийца может узнать о тебе? Думаешь, он каким-то образом причастен к полиции?

Ира отрицательно замотала головой:

- Этого я не говорила, но… не знаю, боюсь я… как вы не понимаете? Боюсь… Вдруг он придёт сюда?

- Ира, пожалуйста, - попросила я, - мы обязательно придумаем выход, только помоги нам.

Парфёнова продолжала молчать, а время шло. В моей голове возникла одна единственная идея, как попробовать заставить её договорить. И хотя идея эта мне самой не очень-то нравилась, я приняла решение ею воспользоваться.

- Давай так, - предложила я, - поживешь временно в моей квартире. Это как раз в соседней области, подальше отсюда. Думаю, там тебя искать никому не придёт в голову. Я всё равно пока живу в посёлке, а дальше видно будет.

Верка сделала большие глаза и посмотрела на меня с ужасом, что можно было интерпретировать только как: «Ты с ума сошла?». В ответ я развела руками, как бы отвечая на её невысказанный вслух вопрос: «А что ещё делать?».

Ирка шумно высморкалась и робко уточнила:

- Правда?

- Да, - решилась я, - давай по-честному: я предоставляю тебе убежище, а ты идёшь к следователю и даёшь показания. Договорились?

На лице Парфёновой появилось выражение мучительного мыслительного процесса. Сомнения и страх всё ещё её не отпускали.

- Там ты будешь в безопасности, - продолжала я голосом змея-искусителя, - перестанешь вздрагивать от каждого шороха, сможешь спокойно выспаться.

Ирка молча переводила взгляд с меня на Верку и обратно.

- Ты его видела? – мягко спросила я. – Ты видела убийцу?

- Не видела, - тихо ответила та, - но слышала. Я всё хорошо слышала и теперь не могу забыть…

Парфёнова забралась на дерево заранее, зная, что парочка отправится на последнюю электричку, примерно за десять минут до того, как на тропинке должна была появиться Вика. Кое-как расположившись на пологом толстом суку, Ира очень скоро поняла весь абсурд своей затеи: во-первых, было уже темно, и качество полученных потом фото и видео могло быть очень сомнительным, во-вторых, снимать сквозь листву оказалось почти невозможным. Досадуя на себя и свою глупость, она приняла решение срочно спускаться вниз, пока на тропинке не появилась Вика. Но сделать это оказалось не так-то просто. В какой-то момент, когда Ира медленно и осторожно продвигалась вниз, она услышала хруст сухой ветки и поняла, что опоздала – Вика уже пришла на место встречи. Сойдя с тропинки вправо, та принялась звонить Илье.

- Тогда мне уже ничего не оставалось, кроме как дождаться, пока они уйдут на станцию, - вздохнула Ира. – Но время шло, а Ильи всё не было. Вика звонила ему много раз, я видела в темноте свет от экрана телефона. А потом… потом…раздались очень тихие шаги, кто-то прошёл внизу прямо под дубом.

Мы с Веркой стояли, затаив дыхание и боясь пошевелиться, чтобы не пропустить ни одного Иркиного слова.

- Потом я услышала какой-то ужасный не то всхлип, не то хрип, а дальше… дальше, как будто кто-то пытался вырываться, как будто ногами сучили по траве… теперь я понимаю, это Вика боролась за свою жизнь… - Ира прислонила платок к глазам и на минуту замолчала, пытаясь справиться с эмоциями.

Мы не торопили её, боясь спугнуть.

- Я так испугалась, - снова заговорила Ира, - я просто… просто одеревенела от страха. Не могла пошевелиться. В ту минуту мне казалось, что он знает – я наверху, и сразу придёт за мной, как только покончит с Викой. Но…но вдруг вдалеке послышались шаги и убийца быстро поволок Вику с тропинки в кусты.

- Пришёл Илья? – предположила Верка.

- Нет, кто-то другой спокойно прошёл со стороны станции мимо нас по тропинке и отправился в посёлок. Наверное, шёл с последней электрички…

- Этот прохожий не заметил ничего странного? – удивилась я.

- Нет, убийца затаился, вокруг не было ни звука.

- Невероятно, - пролепетала Верка. – Как такое может быть?

- А потом уже со стороны комбината появился Илья и нашёл Вику… Я слышала, как он кричал в отчаянии, как тряс её, как пытался что-то сделать, но всё было бесполезно…

- Но куда же делся убийца?

- Я не знаю, - снова всхлипнула Ира, - он будто исчез, растворился… Я решила, что Илья обнаружит его, но нет… Он словно сквозь землю провалился. Честное слово!

- А когда же ты ушла? – догадалась спросить я. – Ведь, когда приехала скорая и полиция, тебя на дереве уже не было?

- Конечно, нет. Я слезла и убежала, когда Илья звонил в скорую. В лесопосадке сигнал нестабильный, и он отошёл вправо от тропинки, где более-менее ловит. Это был самый подходящий для меня момент. Илья был в сильном шоке и меня не заметил. Я и сама толком не помню, как скатилась с дерева. Только утром заметила, что все руки ободрала.

- Мишка знает правду?

- Нет, ему я сказала, что с меня трясут долги подруги. Он помог пока спрятаться здесь. Обещал даже немного помочь с деньгами, у него пятнадцатого зарплата.

- Ир, а что за долги у тебя? – не смогла не удовлетворить своё любопытство Верка.

- Да так… - Парфёнова махнула рукой и опустила взгляд. – Ну, это… как сказать? Короче, сначала мы с Мишкой снимали квартиру в городе, на это деньги были нужны, потом с работой всё как-то не ладилось, потом в курсы косметические вбухала деньги, но так и не нашла клиентов… А ещё за марафон заплатить пришлось, ну этот… знаете, наверно: «Марафон твоих мечтаний» называется. Там учат как мечтать так, чтобы всё сбылось. Да только фигня это, обман. Я все их задания честно выполнила, но не разбогатела ни на рубль. Обидно, блин…

- Ладно, подготовься пока к переезду, - сказала я, - возьми всё, что тебе может понадобиться.

Пока Ира собирала свои вещи, которых было так мало, что они уместились в один небольшой пакет, я позвонила Поле. Вкратце озвучив ей, что у нас появился свидетель, способный подтвердить непричастность её брата к убийству, попросила связаться со следователем. Поля обрадовалась таким новостям и пообещала сделать это в ближайшее время.

Ещё я узнала у Поли причину конфликта Мишки с Ильёй, решив попозже задать Ире такой же вопрос и тем самым немного проверить её на честность.

Закончив разговор по телефону, я спросила у неё:

- Когда Мишка вернётся?

- На последней электричке, не раньше, - ответила она. – У него смена с 15:00 до 23:00.

- Тогда сегодня переночуете здесь, а завтра с утра спокойно поедете ко мне. Ключи тебе оставлю, адрес напишу.

Ира кивнула и даже слабо улыбнулась, немного расслабившись. А я, вспомнив из разговора с Полей одну деталь, решила уточнить:

- Ир, это ты сказала следователю, что накануне трагедии в лесопосадке, Вика с Ильёй поссорились?

Она помолчала немного, потом опустила глаза и призналась:

- Я…

- Ссора действительно была или ты всё выдумала?

- Была. Точнее, саму-то ссору я не застала… Короче, я случайно услышала Викин разговор по телефону с Илюхой. Она сказала что-то вроде: «Илья, успокойся уже, пожалуйста, я сделала всё, как ты просил – денег не дала, просить у бабушки не стала. Давай не будем продолжать в таком тоне…». Наверно, они как раз про меня болтали…

На прощание я попросила Иру:

- Будь, пожалуйста, на связи. Когда позвоню, надо будет подъехать на встречу со следователем. Договорились?

- Договорились, - вздохнула Ира.

- Ах да, - спохватилась я, - чуть не забыла! Ир, тебе известно, из-за чего между Ильёй и твоим Мишкой чёрная кошка пробежала?

- Да так, в общих чертах. Их отцы раньше вместе на стройке работали и однажды подвернулась им какая-то шабашка у одного клиента. Надо было ему на даче там срочно что-то сделать. Отцы позвали в помощь сыновей. А потом, когда работа была выполнена, клиент расплатился с Мишкиным отцом, своим знакомым, и попросил, чтоб, значит, он сам по справедливости дальше на всех деньги распределил. Мишка говорит, что его отец так и поступил, а Илья с батей почему-то решили, что им недодали. С тех пор не общаются. Короче, как-то так.

Я вздохнула с облегчением – этот рассказ полностью совпадал с версией Поли.

На улице Верка заметила:

- Ты чего такая кислая? Переживаешь, что придётся о наших похождениях всё Ромке рассказывать?

Я фальшиво удивилась:

- Ты научилась читать мысли?

- Если хочешь моё мнение, не надо было эту Ирку к себе домой тащить, пожила бы и дальше у Мирона, ничего бы с ней не сделалось.

- Вер, ты же видела, как сильно она напугана, - возразила я. – Если бы я не предложила вариант с квартирой, она бы и не подумала пойти к следователю. Её показания сейчас очень важны для Ильи, пока это его единственный шанс выйти из СИЗО.

- Это я понимаю, но всё-таки… Ирка скользкая и недалёкая. Смотри, как бы она твою квартиру не обнесла.

- Не преувеличивай, - не очень уверенно сказала я.

- Думаешь, преувеличиваю? Вот захочет Парфёнова снова попытать счастье в марафоне и отнесёт твой телевизор в ломбард, тогда будешь знать.

- Главное, что ноутбук, смартфон и Сёма при мне, - попыталась я отшутиться и немного успокоить саму себя.

Утро началось не с кофе. Мы с Веркой мирно спали, когда тишину вдруг нарушил резкий и громкий звук бьющегося стекла. Мы разом проснулись и, сев в своих кроватях, уставились друг на друга, хлопая глазами.

- Что такое? – спросила Верка. – Ты слышала? Что это было?

- Слышала, - ответила я. – Что-то разбилось, наверное…

Не сговариваясь, мы вскочили и ринулись к окну. С ним всё было в порядке, а на улице вроде бы никого не наблюдалось. Тогда, сунув ноги в шлёпанцы, мы друг за дружкой пошли к входной двери. Вот тут-то нас и ждал сюрприз: одно из окон террасы было разбито вдребезги, под ним на полу валялись осколки и что-то ещё, издалека похожее на ком снега.

Я подошла поближе: это оказался камень, завёрнутый в бумагу. Развернув её, прочитала вслух:

- Проваливай. Это последнее предупреждение.

- Чего-чего? – переспросила Верка.

Я терпеливо зачитала послание ещё раз.

- Ась, это не шутки подростков, - хмуро сказала подруга. – Знаешь, мне это совсем не нравится.

- Ты думаешь, мне нравится? – удивилась я.

- Что значит «последнее» предупреждение? – не унималась Верка. – В каком это смысле?

Я, закусив губу, рассматривала дыру в окне, потому что ответить на это мне было нечего. Верка выждала от силы секунд пять и снова начала:

- А давай обратимся к участковому, а? Спросим у соседки телефон Смирновых, пусть организуют нам встречу со своим родственником. Порча чужого имущества, это уже, знаешь ли, как-то слишком… Пусть участковый разбирается, ведь в конце концов это его работа – реагировать на такие ситуации. У него наверняка есть возможность…

- Вер, - взмолилась я, - ты можешь помолчать минутку?

Подруга послушно захлопнула рот, но было видно, что молчание сейчас ей тяжело даётся.

- Теперь ясно, что кому-то наше расследование поперёк горла, - начала я размышлять вслух. – Кто-то сделал первое предупреждение в надежде нас остановить, но мы не послушались, и он решил напугать нас посильнее.

- Кто – он? – грозным голосом спросила Верка. – Убийца??

На этот вопрос у меня тоже не было ответа, и я пожала плечами. Подруга предложила:

- Давай скажем Ромке? Это уже прямая угроза. Это не шутки!

- Ладно, успокойся, вечером он позвонит, и я ему скажу, - пообещала я. – А сегодня давай сделаем перерыв в расследовании. Помнишь, мы собирались провести этот день, как тебе захочется?

Верка не успела ответить, потому что со стороны забора раздался знакомый голос:

- Девчонки, привет!

Мы повернулись на звук и увидели Серёжу. Он заглядывал к нам через щель между досками забора и махал рукой. – У вас всё в порядке? Я слышал какой-то грохот минут пять назад.

Верка тут же покинула террасу и, подойдя к забору, пожаловалась на таинственного негодяя, оставляющего нам злобные предупреждения. Серёже всё это, конечно, тоже не понравилось. Он вернулся к себе, быстро закрыл дом и уже через минуту стоял вместе с нами у разбитого окна.

- Это что, из-за того расследования, что вы затеяли? – спросил он.

- Мы думаем, что да, - заявила Верка. – По крайней мере, других причин вроде бы нет.

- Может, тогда лучше прекратить его? Кто знает, вдруг, тот, кто бросается камнями, психически больной человек? А если в другой раз он придумает кое-что похуже?

Верка прижала ладони к лицу, покачала головой и спросила:

- А ты случайно не видел никого в нашем саду?

- Нет, - удивился Серёжа, - если бы видел, сразу бы сказал. Думаете, он проник со стороны задней калитки?

- Да, - устало ответила я, - там старая, ржавая задвижка, и в прошлый раз этот кто-то поленился тратить время на то, чтобы её закрыть. Думаю, сегодня он снова оставил её открытой.

Мы втроём прошли к задней калитке и очень скоро смогли в этом убедиться.

- Что ж, - сказал Серёжа, почесав в затылке, - нужно починить вам окно. Съездим в город за стеклом? Я видел недалеко от станции строительный магазин, там наверняка смогут нарезать стекло по нужным размерам.

Пока мы с Веркой собирались, Серёжа сходил к себе за рулеткой, всё замерил и записал в заметки на телефон.

На поездку в магазин у нас ушло полтора часа. На обратном пути, когда возвращались через лесопосадку, Серёжа предложил:

- У меня есть небольшая уличная камера, могу временно вам её одолжить. Вмонтирую под крышу дома так, чтобы обзор был на сад и заднюю калитку. В камеру встроен датчик движения, и она будет автоматически записывать видео, когда кто-то появится в поле её зрения. Что скажете?

Мы с Веркой переглянулись.

- Ну, Серёжа! – восхищённо сказала она. – Идея супер! И что бы мы без тебя делали?

Тот польщённо улыбнулся и буркнул:

- Да ладно тебе…

Пока он возился сначала с окном, а потом с камерой, Верка в порыве благодарности занялась приготовлением обеда, вознамерившись накормить на славу нашего помощника. Меня она отправила в магазин за свежими овощами для салата и тортом к чаю. Десерт я купила в магазине, а свежие хрустящие огурчики – у Марьи Фёдоровны.

Когда я вернулась, на плите, источая дивные ароматы, уже шкворчала жареная картошечка.

После обеда Серёжа помог мне установить на телефон специальное приложение и показал, где и как смотреть видео с камеры.

- Если датчик движения сработает, тебе сразу придёт уведомление на телефон, - пояснил он. – Тыкнешь на него и откроется видео.

Мы с Веркой почувствовали себя почти как за каменной стеной, расслабились и вечер решили провести вместе с Серёжей на велопрогулке по окрестностям. Домой возвращались уже затемно, уставшие, но довольные.

Я оставила подругу с соседом ворковать на лавочке, а сама загнала велосипед в сарай и зашла в дом. Позвонил Ромка, мы поболтали, но я так и не решилась рассказать ему о случившемся. Подумала, что раз уж у нас теперь есть камера и, возможно, мы скоро узнаем, кто оставляет послания, то нет смысла беспокоить его понапрасну.

Противный внутренний голос, шепчущий, что я уже не первый раз утаиваю от своего парня информацию, трусливо проигнорировала.

Верка вернулась только через час, довольная, с блестящими глазами и румяными щеками, из чего я сделала вывод, что небольшое свидание прошло успешно. Я не ошиблась: перед сном меня ждали полные восторгов Веркины рассказы о нашем соседе.

Половина следующего дня у нас прошла в раздумьях. Серёжа казался всё более и более подозрительным, и мы не могли разговаривать больше ни о чём другом.

- Интересно, на что он живёт, если уже год не работает? – задавалась вопросом Верка.

- Почему же не работает? - возразила я. – Будучи самозанятым, он может получать даже больше или хотя бы так же, как будучи наёмным работником. К тому же в городе у него есть квартира, которую можно сдавать.

- А как тебе то, что он так ловко исчез где-то на кладбище? Просто растворился… Помнишь, про убийцу Вики Ирка сказала то же самое?

Я усомнилась:

- Ну, как это – растворился? У него что, шапка-невидимка имеется? Или ещё скажи, что он оборотень - превращается в зверя и убегает.

Верка поджала губы, а потом с долей трагизма в голосе заявила:

- Ты можешь и дальше фантазировать, но факт остаётся фактом – Серёжа очень странно себя ведёт, и я, кажется, уже начинаю его бояться.

Я подумала немного и предложила:

- Давай-ка вспоминай, что конкретно ты ему рассказывала о нашем расследовании, как он реагировал, что его удивило или заинтересовало… В общем, вспоминай всё-всё.

Верка задумчиво подняла глаза к потолку и сидела так не меньше минуты, потом почесала нос, слегка нахмурившись, и, наконец, выдала:

- Мне показалось, что к истории с Ильёй он отнёсся без особого интереса. Наверное, специально делал равнодушный вид, чтобы я ничего не заподозрила.

- Допустим, - кивнула я. – Что ещё?

- Вроде бы его немного заинтересовала история с исчезновением Татьяны - той женщины, что жила в прошлом году у Смирновых. По крайней мере, он спрашивал у меня, знаю ли я её.

- Ну, это может быть вполне объяснимое любопытство, - пожала я плечами. – Ведь он живёт теперь в том же доме.

- А вдруг он не случайно в нём живёт? Может, он убийца, которому доставляет удовольствие жить там, где жила его жертва?

Я присвистнула:

- И ты ещё говоришь, что я фантазирую? Да, похоже, моя фантазия рядом с твоей даже не стояла.

- Эх, - вздохнула подруга. – Что ж так не везёт? Вроде нашёлся в кои-то веки нормальный парень, и тот убийцей оказался…

- Эй, подожди-подожди, - поспешила я утешить. – У нас пока нет никаких доказательств причастности Серёжи, кроме билета и того, что он куда-то подевался на кладбище. Вполне возможно, что он не убийца, а тот, кто шёл с электрички. А то, что он лазает у часовни… кто знает, может, он ищет клад? Те самые царские червонцы?

- Ты думаешь? – с надеждой спросила Верка.

- Думаю, что надо как-то разобраться с нашими подозрениями.

- Давай, Шерлок, напрягай извилины, - поторопила подруга.

На столе, за которым мы сидели, лениво попивая какао, завибрировал мой смартфон – пришло уведомление с камеры. На видео Серёжа покидал свой дом, направляясь почему-то к задней калитке, и в руках у него было два больших пакета.

- За ним, - скомандовала Верка, быстро вскочив из-за стола.

Тихо выскользнув из дома, мы бросились на задний двор. Вопреки нашим ожиданиям, Серёжа отправился на этот раз не к часовне, а в противоположную сторону – пошёл куда-то позади домов. Мы с Веркой рисковали — если бы наш преследуемый обернулся, тут же бы нас увидел, потому что местность была открытая: ни кустов, ни деревьев. Но нам повезло – Серёжа и не думал оборачиваться, спокойно шёл себе неспеша.

- Интересно, что он несёт в пакетах? – спросила Верка. – Такие большие и хорошо набитые…

- Может, просто мусор выносит? – предположила я.

Прямо на обочине шоссе, где дорога делила посёлок на две части, располагалась мусорка – три больших железных контейнера. Мне было известно, что раз в две недели сюда заезжал мусоровоз.

Однако Серёжа протопал мимо мусорки и, к нашему удивлению, вскоре остановился у дома Евдокии. Поставив пакеты на землю, посмотрел по сторонам, а потом, как будто на что-то решившись, постучал по ржавой и обшарпанной калитке.

Мы с Веркой замерли – приближаться было опасно, Серёжа мог нас заметить. Участок соседей Евдокии пустовал, за полуобвалившимся забором виднелись лишь бурьян и крапива почти в человеческий рост. Недолго думая, мы пролезли в довольно большой зазор между трухлявыми досками и, кое-как примяв крапиву, засели в траве.

Серёжа тем временем, не добившись успеха, перестал стучать и громко крикнул:

- Эй, хозяйка! Есть кто дома?

Подёргав калитку, он снова позвал:

- Бабушка! Вы дома?

- Она куда-то ушла, - шепнула мне Верка.

- Наверное, за новыми находками, - поддакнула я.

Ещё раз подёргав калитку, Серёжа что-то буркнул в досаде себе под нос и зашагал обратно. Когда прошёл мимо участка, где мы сидели в засаде, Верка спросила:

- Пойдём за ним?

- Пойдём, только он наверняка теперь домой возвращается.

Так и оказалось. Позже Серёжа вместе с пакетами скрылся в своём доме, а мы с Веркой снова уселись у себя за столом.

- Наверное, он Евдокии хотел свои пакеты вручить, - поняла она.

Я молча кивнула, потому что и сама была такого же мнения, а Верка задумчиво сказала:

- Только, знаешь, в прошлый раз, когда мы на лавочке сидели, а Евдокия проходила мимо, было не похоже, что они с Серёжей знакомы.

- А может, как раз всё не так? Возможно, они действительно знакомы, и Евдокия, когда говорила что-то про Дьявола, обращалась к Серёже?

- Она говорила про Иуду, - поправила меня Верка. – Сказала, что сюда вернулся Иуда.

- Да, а потом добавила: или Дьявол. Это я очень хорошо запомнила.

- И всё-таки она обращалась к тебе, а не к Серёже. По крайней мере мне так показалось.

- Ладно, - вздохнула я, - что делать-то будем? Если сосед снова отправится к часовне, продолжим слежку?

Верка передёрнула плечами:

- Не знаю, как тебе, а мне надоело разгуливать ночами по кладбищу. Скоро аллергия на него начнётся.

- А вдруг провороним что-то важное?

- Да ну. Серёжа явно ориентируется там лучше нас. Снова сквозь землю пропадёт, а мы как дуры будем там топтаться без толку.

Доводы Верки нашли отклик в моей душе, и я, махнув рукой, согласилась.

Уже вечером, когда сидели с подругой на лавочке у дома, перед нами снова появился Серёжа. Конечно же, с удочкой и ведром.

- Привет, красавицы, - улыбнулся он, проходя мимо. – Верунь, как самочувствие?

- Уже лучше. Опять рыбачить? – с долей ехидства спросила Верка, а я испугалась – как бы Серёжу не насторожил её тон.

- Да, - сосед вроде бы слегка смутился, - люблю это дело…

- Ага, мы так и поняли, - Верка никак не могла успокоиться, - удачного улова!

Как только Серёжа отошёл подальше, я напустилась на подругу:

- Ты что, хочешь, чтобы он что-то заподозрил?

- Ладно, извини, просто терпеть не могу, когда меня водят за нос, - вздохнула Верка и неожиданно предложила: - Знаешь что? А пойдём-ка и мы к Евдокии сходим.

- Зачем это? – опешила я.

- Не знаю, - призналась подруга. – Но раз все они к ней ходят, может, есть в этом какой-то смысл?

- Кто все? – удивилась я, окончательно перестав что-либо понимать.

- Ну, Татьяна, которая пропала, теперь вот Серёжа…

- Да что мы ей скажем? Бабушка не в себе…

- На месте разберёмся. Будем импровизировать.

- Вер, ты не перегрелась?

- Пошли лучше соберём тоже пару пакетов барахла. Может, если подарим их Евдокии, она что-нибудь путное нам расскажет?

Есть у Верки одна особенность – если она что-то втемяшит себе в голову, отговорить её бывает довольно сложно. И у меня, к сожалению, тоже есть особенность – мягкотелость и безотказность, как говорила моя бабушка.

Проблем с барахлом не возникло, чтобы набить два пакета, нам стоило только заглянуть в старый бабулин шифоньер. Нести хлам было неудобно, но Верка успокоила:

- Судя по тому, что я слышала о старухе, ей должно понравиться. А если вдруг нет – принесём обратно, только и всего. Ну, или выбросим.

- Может лучше продуктов ей в супермаркете купим?

- Неизвестно, как она на это отреагирует. Вот если подружимся сегодня с ней, в другой раз так и поступим.

Ещё издалека мы увидели, что Евдокия дома – в её окнах горел свет. Я, признаться, этому совсем не обрадовалась. Наведываться к старухе было как-то неловко.

Пока Верка стучалась в калитку, как совсем недавно Серёжа, я уныло разглядывала бесформенные кучи хлама за загородкой. Свет из окон едва падал на них, и, наверное, из-за темноты, очертания куч казались мне какими-то зловещими.

Через пару минут стало ясно, что Евдокия, мягко говоря, вовсе не торопится нам открывать.

- Может, бабуля не любит гостей? – начала я. – Она не может не слышать наш стук, но раз не открывает, значит, не хочет.

- Как раз в её возрасте она запросто может нас действительно не слышать, - не согласилась подруга. – Как её отчество?

- Не знаю.

- Евдокия! Бабушка Евдокия! – завопила Верка так, что у меня чуть уши не заложило.

Я посмотрела на окна – никакого движения за ними не наблюдалось. Ещё через минуту мне начало всё это надоедать, и я чуть резче, чем хотела, сказала:

- Можешь тут заночевать, если хочешь, а я домой пойду.

Развернувшись, я ожидала, что подруга последует за мной, но Верка проявила упорство:

- А вдруг ей стало плохо? Надо попасть в дом и проверить.

Не поверив своим ушам, я остановилась и переспросила:

- Что, прости?

- Полезли через забор! Знаешь, в случае внезапных проблем с сердцем бывает дорога каждая минута!

- Вер, да какие проблемы с сердцем? – слабо сопротивлялась я, уже карабкаясь следом за ней по забору. Слова Верки возымели действие – теперь я не могла отсюда уйти, не убедившись, что со старухой всё в порядке. – А что, если она разозлится на нас?

- Подумаешь, проблема! – отмахнулась подруга. – Убежим, да и всё.

Спрыгивать с забора пришлось прямо в кучу хлама. Под ногами что-то глухо и противно хрустнуло, а я поморщилась. Главное – не думать о крысах, которые вполне вольготно могут здесь сновать. Чувствуя, что поверхность нетвёрдая и что-то (даже не хочу представлять что) разъезжается в разные стороны, я поспешила ступить на узкую тропинку, ведущую к дому. Верка уже была на крыльце. Громко постучала – тишина.

Схватившись за старую ржавую ручку, подруга наудачу толкнула дверь. Совершенно неожиданно та с отвратительным скрипом открылась. В нос тут же ударил затхлый запах – пыли, старых прелых вещей, плесени и ещё чего-то сладковато-тошнотворного.

Не сговариваясь, но, как по команде зажав носы руками, мы вошли внутрь. Стараясь не обращать внимания ни на что вокруг, стали быстро продвигаться между горами мусора в кухню.

Евдокия действительно оказалась дома. Скрючившись, она лежала на боку у стола. Руки безвольно раскинуты, лицо бледное - под стать косынке, криво съехавшей на затылок, глаза закрыты. Абсолютно седые волосы растрепались.

В первую секунду мы отпрянули, но, быстро сориентировавшись, бросились к старухе. К нашей радости, она, хоть слабо и поверхностно, но дышала. Верка схватила Евдокию за запястье и с облегчением сказала:

- Пульс есть.

- Звоню в скорую, - быстро сказала я и трясущимися руками стала набирать номер. Пока диктовала оператору адрес, Верка кое-как разгребла хлам под головой Евдокии и вместо него подложила ей серое в пятнах полотенце, которое висело слева от стола на гвозде.

В скорой сообщили, что отправили бригаду, и следом я позвонила Поле, чтобы узнать у неё, как нам себя вести, пока ждём.

Не без усилий открыв грязное, в разводах, окно, чтобы обеспечить приток свежего воздуха, мы стали ждать. Никогда ещё время не тянулось для меня так медленно. Поминутно мы с Веркой смотрели на часы и наклонялись к старухе, чтобы послушать, дышит ли она.

- Да что ж они никак не доедут? – возмущалась Верка. – Два раза умереть успеешь, пока дождёшься!

Меня охватило странное оцепенение. Не обращая внимание ни на что вокруг, я смотрела на Евдокию. Глаза её по-прежнему были закрыты, на бледном морщинистом лбу выступил пот.

Спустя девять невыносимо долгих минут, к дому наконец подъехала скорая. Фельдшер – серьёзный и на вид очень уставший мужчина лет сорока, провёл первичный осмотр и, быстро оценив ситуацию, ушёл за водителем. Вместе с ним они аккуратно переложили старуху на носилки и загрузили в машину.

- Надо провести обследование в условиях стационара, - объяснил нам фельдшер, - и подлечить вашу бабушку. Давайте её паспорт и полис.

- Я уже объясняла оператору по телефону, что бабушка одинокая и мы не её родственницы. Даже не представляю, где у неё могут быть документы.

Мужчина, мельком окинув взглядом помещение, с понимаем кивнул, но заметил:

- Сегодня, в виду критической ситуации, заберём бабулю так, но завтра-послезавтра документы обязательно понадобятся. Поищите, может, найдёте.

После этих слов они попрощались и уехали, а мы с Веркой в нерешительности застыли у калитки. Идти назад в дом, мягко говоря, не хотелось.

- Надо хотя бы попытаться поискать документы, - вздохнула я, - и потом, как мы уйдём? Дверь надо закрыть, а у нас нет ключей.

- Захлопнем просто. Ты всерьёз думаешь, что к Евдокии кто-то сунется? – удивилась Верка.

- Ну мы-то сунулись, - напомнила я.

На это подруга невозмутимо ответила:

- Мы – другое дело. Ладно, пошли искать.

Конечно, разгребать кучи мусора мы не стали. Уныло окинули их взглядом: пожелтевшие газеты и книги с рваными корешками вперемешку со старыми выцветшими вещами, пустыми банками, сломанными зонтами, дырявым чемоданом и ржавой кастрюлей с рыжими пятнами – всё это лишь верхушка айсберга, то, что было видно нам на поверхности.

- На кухне ещё ничего, более-менее можно передвигаться, - констатировала Верка. – Но тут вряд ли бабуля хранит документы.

С замиранием сердца я открыла дверь в комнату, ожидая, что оттуда, как в мультфильмах, сию секунду нам на голову вывалится хлам. Но нет, повезло - этого не случилось. Несмотря на то, что комната тоже была сильно захламлена и пахло тут примерно также отвратительно, мы смогли дойти до следующей комнаты и, встав на её пороге, застыли от удивления.

Небольшое помещение примерно три на три метра разительно отличалось от того, что мы до этого здесь видели: у окна старая железная кровать с чистым, по крайней мере на первый взгляд, покрывалом, справа у стены древний пузатый комод из красного дерева и местами обшарпанный стул, слева – на вбитом в стену гвозде какая-то одежда. И никакого мусора, вообще. Но почему-то больше всего меня здесь удивило не это, а картина - милый натюрморт акварелью на стене.

- Ого, - удивилась Верка, - я как будто попала в другую реальность. Мы всё ещё в доме Евдокии?

- Ага, - пробормотала я, подходя к комоду.

Вблизи оказалось, что его поверхность, впрочем, как и все другие в комнате, была покрыта толстым слоем пыли.

- Есть шанс, что документы могут быть здесь, в комоде, - сказала я. – Заглянем?

Верка согласно кивнула и подошла ко мне.

В первом ящике обнаружились вещи. Аккуратно приподняв их, я пошарила рукой по дну – ничего похожего на документы не было. Во втором лежали только два фотоальбома – один очень старый, полностью бумажный, другой – чуть поновее, и черно-белая фотография в деревянной рамке. С фотографии на нас смотрела редкой красоты девушка лет семнадцати-восемнадцати. В третьем ящике снова вещи.

Оглядевшись, я была вынуждена признать:

- Больше не знаю, где искать документы.

- Пошли ещё раз на кухне посмотрим.

Повинуясь какому-то неясному до конца чувству, не то предчувствию, не то интуиции, я на всякий случай взяла с собой оба фотоальбома – вдруг между их страниц найдётся хотя бы медицинский полис? – и пошла обратно за Веркой.

К сожалению, наши поиски не увенчались успехом и, плотно закрыв окно кухни и входную дверь, мы наконец покинули затхлый, захламлённый дом. Калитку заперли изнутри, а сами снова перелезли через забор.

На улице нас уже поджидала соседка из дома напротив – Николаевна, как называла её Марья Фёдоровна. Разумеется, Николаевна обратила внимание на машину скорой у дома Евдокии и теперь желала узнать все подробности. Пришлось задержаться и объяснить, что произошло. В общем, дома мы были только в начале двенадцатого.

- Может, настоечки? – предложила Верка. – Как же хочется просто лечь и отрубиться, ни о чём не думая…

- Вер, ты молодец, что настояла заглянуть к старухе, - озвучила я то, что хотела сказать ещё в доме Евдокии. – Если бы не твоя упёртость…

- Да ладно, - потупилась подруга, - просто с моим дедом примерно такая же история произошла. Тоже не открывал, а свет горел. Еле успели. Короче, меня у дома Евдокии самое настоящее дежавю накрыло.

- Как думаешь, что со старухой произошло?

- Ой, не знаю. Надеюсь, сердце прихватило, а не… - Верка замолчала, видимо, обдумывая как лучше выразиться.

В ожидании я подняла брови, а подруга продолжила:

- Ну, не Сережа же ей что-то сделал, я надеюсь? При нас он пошёл в сторону речки…

- Но чисто теоретически ничто не мешало ему на самом деле отправиться не к часовне, а к Евдокии, - сказала я то, что и меня тоже, признаться, беспокоило.

- Да-а… - разочарованно выдохнула Верка. – Кажется, с Серёжей всё ещё больше запутывается.

На некоторое время мы в растерянности замолчали, а потом я решительно сказала:

- Ладно, давай спать. Завтра позвоню Поле и попрошу узнать, что говорят врачи по поводу Евдокии. Поля подрабатывает в больнице, может, ей удастся добыть хоть какую-нибудь информацию.

- Только давай камеру всё же на заднюю калитку обратно повернём, - вспомнила Верка. – Вдруг наш таинственный незнакомец, который любит бросаться угрозами, снова придёт в гости?

Так мы и сделали. А потом, выпив чаю с «Рябиновкой», легли спать.

В любой деревне слухи непостижимым образом распространяются со скоростью света. Только вчера около полуночи мы с Веркой рассказали Николаевне о том, что нашли старуху Евдокию без сознания, а уже сегодня утром об этом знали все в старом конце посёлка и, конечно же, Марья Фёдоровна. В десять часов и одну минуту одиннадцатого она возникла на моём пороге со своими фирменными свежими огурчиками и принялась расспрашивать, как и что.

Верка ещё спала и, заварив свежего чаю, мы с соседкой принялись чаёвничать вдвоём. Марья Фёдоровна ахала и охала, жалея Евдокию, а потом попросила меня обязательно рассказать, если узнаю у Поли о старухином самочувствии.

Появление соседки было для меня неожиданным, можно сказать, застало врасплох, поэтому убрать фотоальбомы со стола я не успела. Глазастая Марья Фёдоровна, конечно же, обратила на них внимание.

- Перебираешь фотоальбомы своей бабушки? – спросила она, протягивая к ним руки.

Немного смущаясь, я рассказала про поиски документов.

- Да, проблема, - признала Марья Фёдоровна. – Ну, будем надеяться, что Евдокия в больнице очухается и сама скажет, где у неё чего искать.

Я достала большую классную фотографию и показала ей «рогатого» Владислава.

- Марья Фёдоровна, не знаете его? Кто-то рога бедному парню пририсовал. Неужели сама Евдокия?

- Ой, Ася, это долгая история. Так и быть расскажу, но не сейчас, - Она быстро бросила взгляд на настенные часы. – Через две минуты передача по второй начнётся про здоровье, там сегодня гипертонию будут обсуждать. Очень мне посмотреть надо, мучаюсь с давлением, сил нет. Давай-ка заходи ко мне вечерком часиков в семь?

Каким образом продвигаться дальше в своём расследовании, я не знала и решила на всякий случай послушать историю соседки, тем более что фамилия Удова казалась смутно знакомой, как будто где-то я её недавно уже слышала.

Марья Фёдоровна спешно ретировалась к себе, а Верка, наконец, проснулась.

- Давай так, - предложила она после моего рассказа, - ты пойдёшь к соседке, а я съезжу к Наталье Павловне. В прошлый раз мы с ней договорились, что я приеду на днях, но из-за твоего расследования всё пошло не так. Надо взять у неё пару уроков, а то вдруг передумает.

Я не возражала.

Серёжа сегодня никак себя не проявлял. Расставшись вечером у калитки, мы с Веркой разошлись в разные стороны: подруга помчала по шоссе в сторону Верхнеглинкова, а я пошла в соседний дом.

- Поля сказала, что у Евдокии случился микроинсульт, - решила я сразу поделиться новостями. – Врачи говорят, ей нужно пройти обследование и принимать прописанные лекарства, иначе в следующий раз удар может случиться уже самый настоящий.

Марья Фёдоровна прижала руки к груди и покачала головой.

- Бедная старуха, одна одинёшенька в старости на свете осталась. Вот, что страшно-то… Кто ж теперь за ней следить будет да помогать? Ну, покумекаем тут с местными, может, придумаем чего. У Николаевны вон дочь в реабилитационном центре завхозом работает, вдруг подскажет, как к ним Евдокию устроить хотя б на время…

- У Евдокии не было ни мужа, ни детей? – спросила я.

- Как же не было? – удивилась Марья Фёдоровна. – Евдокия хороша собой была в молодости. Когда приехала к нам сюда, ей лет двадцать было. Женихи вокруг так и вились, но она - молодая учительница сельской школы – ни на кого из местных не смотрела. Я, кажись, классе в восьмом-девятом училась, когда Евдокия Емельяновна у нас в школе появилась. Всегда серьёзная такая. Помню, про неё все ученики говорили – строгая, но справедливая.

- Потом она всё-таки повстречала здесь будущего мужа? – слегка поторопила я.

- Так то оно так, но не совсем, - загадочно изрекла соседка. – Официального мужа у неё никогда не было, но, когда пузо-то стало на нос лезть, все сообразили – кто-то нашей Евдокии полюбился, но замуж не позвал. В ту пору к нам как раз из другого района начальника одного прислали. Он был, конечно, нашим мужикам не ровня – интеллигентный такой, культурный. Пробыл у нас здесь недолго, год, наверное, а потом его обратно перевели, а у Евдокии-то аккурат через несколько месяцев животик округлился. Ну, все и смекнули что к чему.

- Этот начальник так на ней и не женился?

- Куда там! Его тут у нас больше и не видели никогда, - с досадой махнула рукой Марья Фёдоровна. – Евдокия одна дочку тянула. Ну тогда не так, как сейчас, было: соседи друг другу помогали, по очереди с детьми сидели или просто присматривали. Люди-то подушевнее были.

Я решила пропустить мимо ушей небольшой укор нынешнему поколению и направить разговор в нужное мне русло:

- Марья Фёдоровна, а кто такой этот Владислав Удов? Он учился в классе у Евдокии?

- У неё, горемычной. Папаша у парня был из этих… из блатных. Поговаривали, что он родом из наших краёв, но после армии где-то в Сибири обосновался, в Красноярске что ли… Времена тогда были, как сейчас говорят, лихие, по проклятой амнистии каких только бандитов не выпускали на волю. В общем, Удов Николай – отец Влада, как раз и был одним из таких. Его все Удавом звали. Видать, какие-то дружки из столицы его сюда к нам править поставили. Годы голодные были, а он отгрохал себе особняк – во! – Марья Фёдоровна широко раскинула руки. – Почти дворец в общем. Все ходили и диву давались…

- Его сын конфликтовал с учительницей? – снова уточнила я, сообразив, что соседка может ещё долго отклоняться от темы.

- Ох, не то слово, - всплеснула руками Марья Фёдоровна. – Беда в том, что ему очень дочка Евдокии Зоя понравилась. Ну, ты фотографию её видела – девка красавица писаная была.

- Была? – переспросила я.

- Не торопи, а то что-нибудь путное забуду. Так вот, Влад был старше Зои, лет на пять, наверно. Он к ней и так, и этак, даже подарки дорогущие дарить пытался, только Зоя на него и глядеть не желала, от всего отказывалась. Не по душе он ей был. Да оно и понятно – Влад был так себе человек, с гнильцой. Вслед за папашей пальцы гнул да задавался там, где не надо. Ещё двуличный какой! В лицо улыбается, ни в жизнь не скажешь, что гадёныш, а за спиной… Говорили, что он и в разборках каких-то бандитских участвовал, и даже, что нравилось ему над людьми измываться. Тут у нас ни Влада, ни его папашку никто не жаловал. В глаза, понятное дело, вежливо здоровались, а за глаза погаными прихватизаторами называли.

- И, наверно, Иудами? - предположила я.

- Иудами их Евдокия завсегда звала. Сейчас всё расскажу, погоди немного.

Марья Фёдоровна поднялась и включила электрический чайник. Незаметно, за разговором, мы с ней вдвоём выпили весь чай.

- Короче говоря, Влад никак не хотел сдаваться, паршивец, а Зоя-то возьми и найди в соседнем Верхнеглинково себе жениха. Федей его, прямо как папу моего, звали. Красивый был, высокий, спортом даже вроде каким-то занимался. Говорили, что Влад угрожал Федьке, чтобы, значит, тот от Зои отказался, но Федька не то, что не послушался, а даже вроде бы предложил Зое выйти за него. Вот как!

- Не струсил, - с уважением сказала я.

- Так-то да, - вздохнула Марья Фёдоровна, - только аккурат на другой день сильно побили его отморозки какие-то, даже в больницу угодил, горемычный. Все, конечно, понимали, чьих рук это дело, да только ничего не могли сделать – беззаконие тут творилось страшное! Каждому мальцу в посёлке было известно, что Удав на пару с начальником местной милиции каждое воскресенье в баньке парился.

Соседка на минуту прервала свою речь, разлила чай по чашкам, пододвинула ко мне вазочку с абрикосовым вареньем и сказала:

- Ты кушай-кушай варенье-то, с косточками его всегда делаю. Скажи, так ведь вкуснее? С миндальным привкусом получается.

- Да, спасибо, очень вкусное, - искренне призналась я. – Такого абрикосового варенья, как у вас, больше нигде не пробовала.

Марье Фёдоровне пришёлся по душе мой комплимент, и она улыбнулась, но почти сразу, возвращаясь к теме разговора, нахмурилась.

- Дальше было вот что: пропала и Зоя, и жених её.

- Как же так? – удивилась я.

- Тут две версии есть: официальная и неофициальная. По официальной - Федька с Зоей сговорились и сбежали вместе одним днём в неизвестном направлении, чтобы, значит, ни Удав, ни сынок его их не нашли. Говорят, у Федьки из дома все деньги, что у его родных были, пропали, а Зоя матери записку оставила, дескать, не волнуйся, мама, и прости: ухожу с любимым.

- А по неофициальной?

- Евдокия была уверена, что с дочкой беда приключилась, уверяла всех, что не могла Зоя так с нею поступить. Говорила, чует – это дело рук Влада-Иуды. С тех пор она его только так и стала называть.

- А расследование какое-нибудь было? – уточнила я.

- Ой, - поджала губы Марья Фёдоровна, - не расследование, а эта… сплошная фикция! Так, для вида чуть-чуть поискали, поспрашивали пару человек, да и всё на этом. С тех пор Евдокия одна… и всё ждёт до сих пор свою Зою. Да только вот уже тридцать лет их с Фёдором тут никто не видел.

Я тут же вспомнила маленькую комнатушку в доме Евдокии, единственное помещение без хлама, и сразу поняла, чья это была комната. Стало невыносимо грустно.

- Наверное, с тех пор у Евдокии… - я запнулась, но вскоре нашла нужные слова. - Её разум помутился от горя?

- Да, - кивнула Марья Фёдоровна, - увы. Евдокия до сих пор считает свою дочь живой и никому в своём присутствии не позволяет говорить о Зое в прошедшем времени, сразу бешеная становится – кричит, негодует! Ох, беда-беда…

Я взяла чашку и глотнула уже чуть тёплый чай. Соседка последовала моему примеру. Какое-то время мы молчали, думая о своём и слушая звуки с улицы – отдалённый лай собак и рёв мотоцикла, пронёсшегося мимо по шоссе.

- Ах да, забыла сказать, - снова заговорила Марья Фёдоровна. – Примерно через неделю после того, как Зоя с Федей якобы сбежали, на помойке нашей малолетняя ребятня нашла платье Зои с пятнами крови. По глупости принесли показать Евдокии, та и хлопнулась в обморок, еле отходили.

- А платье было точно Зои? – на всякий случай уточнила я.

- Даже не сомневайся, - подтвердила Марья Фёдоровна. – В те времена не так хорошо у людей с одёжкой было, тем более у простой учительницы. Евдокия сама, своими руками то платье шила, потому и опознала его сразу. Да и в посёлке все знали, кому оно принадлежит. Как сейчас помню – белое, в меленький такой синий цветочек.

- В милиции учли находку?

- Учли, да только всё одно – результата расследование никакого не дало. А бедная Евдокия умом тронулась, стала по мусоркам ходить, вещи дочери искать. Но ты не подумай, что она совсем того… нет, она иногда такие вещи говорит, что диву даёшься.

- Например? – подняла я брови, сразу вспомнив наш с Евдокией диалог при первой встрече.

- Однажды стоим мы с Николаевной у её дома, треплемся о том, о сём. Жалуется мне Николаевна, что у племянника её что-то со здоровьем неладно: плохо есть стал, сил постоянно нету, при этом очень полюбил пить вредные газировки да лимонады. Ни дня, говорит, не проходит, чтобы колы не попил. Поговорили, поохали, да закрыли тему. Минут через пять смотрим – идёт Евдокия со своей тележкой. Ну, поздоровались мы, а старуха вдруг ни с того ни с сего и говорит: «Павлушу к врачу веди, сахар бы ему проверить» и дальше пошла. Мы встали как вкопанные, небось, через минуту только в себя пришли. Уже потом, спустя время, рассказала мне Николаевна, что права была Евдокия. Племянника врачу показали, диабет нашли.

- Ничего себе, - сказала я, толком не зная, как на это реагировать.

- Хочешь верь, хочешь нет, но я Евдокию с тех пор даже немного побаиваюсь. Когда вижу, всегда думаю – а вдруг и мне скажет что-то такое?

- А Влад… - вспомнила я, - с ним что? Он жив? Сколько ему сейчас должно быть лет?

- Нет, помер нехристь, - припечатала Марья Фёдоровна и перекрестилась на иконы в углу. – Бог ему судья…

- Давно?

- Аккурат через пару лет после исчезновения Зои с Фёдором отправился Влад с дружками своими куда-то в лес за много километров от Красноярска на охоту, зверьё ни в чём не повинное убивать. В общем, так там и сгинули в тайге. Он и ещё двое его друзей. Пропали без вести.

- А Удов-старший?

- И этого Господь прибрал, - кивнула Марья Фёдоровна. – Ближе к двухтысячным у нас тут опять передел власти был. В общем, помер Удав от пули неизвестного киллера.

Когда стало совсем темно, я заторопилась домой. На прощание соседка сказала:

- Асенька, ты заходи ко мне обязательно, если ещё чего про наши места надо будет рассказать. Мне поболтать за радость.

Возникла пауза. Я не видела Верку, но мысленно представляла, как она в растерянности хлопает глазами, быстро соображая, как дальше себя вести.

- Давай моя откровенность в обмен на твою, - наконец заговорила подруга. – Идёт?

- Идёт, - осторожно ответил Серёжа.

- Отлично, предлагаю начать с тебя. Расскажи, что ты делаешь на заброшенном кладбище? Почему постоянно туда таскаешься?

- Знаешь, это так быстро не объяснить, долгая история.

- Ничего, мне пока некуда торопиться.

Серёжа молчал, видно, раздумывая, а может, просто не зная, с чего начать. Верка, конечно, не выдержала:

- Расскажи про 26 июня. В тот день или правильнее будет сказать, вечер, ты возвращался на электричке из города. Довольно поздно.

- А что про это рассказывать? – вроде бы удивился парень.

- На какой остановке ты вышел, куда дальше отправился, что делал, во сколько вернулся домой?

- Верунь, по-моему, это как-то нечестно. Мы договорились, что отвечать будем по очереди, а ты последние две минуты тупо засыпаешь меня вопросами.

- Ладно, задавай свой.

- Что я такого сделал? Почему вы с подругой вдруг начали меня в чём-то подозревать? Я думал, что у нас с тобой… что мы друзья, и вдруг вы шпионите за мной, словно я преступник.

- У тебя в паспорте билет с электрички за 26 июня, - сказала Верка. – Знаешь, что произошло в тот день?

- Знаю, - вздохнул Серёжа, - была убита девчонка из посёлка.

- Верно. Она была убита в лесопосадке примерно тогда, когда ты вполне мог там находиться, возвращаясь со станции в посёлок.

- Всё ясно, и как я раньше не сообразил? Дело в билете. Знаешь, не ожидал, что ты залезешь в мою сумку.

- А я не ожидала, что ты человек с двойным дном, - парировала Верка.

Она говорила спокойно и уверенно, и я даже ощутила нечто вроде гордости за подругу.

- Ты так и не ответишь на мои вопросы? – продолжала она. – Знаешь, это даже подозрительнее, чем то, что ты уходишь на рыбалку, но постоянно возвращаешься без рыбы.

Серёжа усмехнулся и добродушно сказал:

- Верунь, а ты наблюдательная.

Голос подруги был ледяным:

- Я по-прежнему жду ответа.

- Да, я возвращался в тот день на последней электричке. Ездил в свою городскую квартиру за кое-какими вещами. И да, ты права, я шёл по короткой дороге через лесопосадку.

Не знаю, как в этот момент себя чувствовала Верка, но мы с Ромкой были максимально напряжены, стараясь не пропустить ни одного слова.

- Но разочарую вас с подругой: я не убийца, а просто свидетель. Свидетель, который ничегошеньки не видел. Вот так.

- Я должна тебе поверить?

- Придётся, - спокойно отреагировал Серёжа. – Меня засняли камеры на вокзале, кроме того, в моём банковском приложении в истории операций отмечено, что я покупал билет в определённое время. Разумеется, со мной почти сразу после убийства девушки связались из полиции. Я был у следователя, но сейчас на свободе. Вер, разве это не доказывает, что убийца не я?

- Полиция иногда ошибается, - невозмутимо ответила подруга.

- Да-а, - вздохнул Серёжа, – девушка, которая мне нравится, записала меня в убийцы. Как-то обидно даже.

- Давай обойдёмся без этого. Теперь твой вопрос.

- Вы что-нибудь ещё узнали о пропавшей год назад Татьяне?

- Нет. Почему тебя так интересует Татьяна?

- Это личное, - вдруг отрезал Серёжа.

- Она была не чужим тебе человеком?

- Можно и так сказать.

Повисла тишина. Прошло не меньше минуты, прежде чем мы снова услышали Серёжин голос:

- Вер, как ты смотришь на то, чтобы объединить наши усилия? Я готов рассказать тебе всё, как есть: почему я живу в этом доме, зачем хожу к часовне и так далее. Но в обмен прошу тоже быть со мной откровенной.

- По рукам, - сказала Верка, - только ты начинай.

Помолчав немного, сосед начал рассказ.

Серёжа был поздним ребёнком у своих родителей и, к сожалению, они оба ушли из жизни, когда ему едва перевалило за двадцать. Отец пережил супругу всего на три года и перед смертью, позвав сына к больничной койке, открыл ему правду – Серёжа был ими усыновлён. В возрасте полутора лет его забрали из дома малютки, который находился в соседней области. Главврач рассказала, что однажды ночью к порогу их учреждения ребёнок примерно пары дней от роду был подкинут кем-то, кто пожелал остаться неизвестным.

- Мы с родителями жили в Подмосковье, - рассказывал Серёжа, - но у отца осталась квартира здесь, в Сычёвске, которая перешла потом ко мне по наследству. После его смерти какое-то время я устраивал свою жизнь, привыкал к тому, что остался один, и задумывался о том, чтобы начать поиски своих биологических родителей. Для этого, а ещё из любопытства, сделал тест ДНК. И вот однажды со мной связались из лаборатории и сообщили, что в их базе нашлось совпадение, и мой предполагаемый родственник, как и я, искал родственные связи и дал согласие на предоставление личных данных. Так мы встретились и познакомились с Татьяной. Наши результаты ДНК-теста говорили о доле общих маркеров родства примерно на 25%, что означало – мы родственники третьей степени, т.е. Татьяна – моя тётя, а я, соответственно, её племянник.

Верка терпеливо слушала, не перебивая.

- Татьяна рассказала мне, что одинока, - продолжал Серёжа, - ни мужа, ни детей. Она закончила журфак и работала в разных крупных изданиях, пока у неё не случился какой-то конфликт, из-за которого пришлось оставить работу. Решив немного отвлечься и устроить себе что-то вроде отпуска, Татьяна занялась поисками своей сестры по отцу. От матери она знала, что у её покойного папы в молодости была интрижка на стороне, итогом которой стало рождение девочки.

- Я запуталась во всех этих родственных связях, - призналась Верка. – Можешь объяснить простым человеческим языком, к чему ты ведёшь?

- Я веду к тому, что Татьяна – моя тётя, то есть сестра по отцу моей биологической матери. Татьяна была единственным ребёнком в семье, и ей очень хотелось найти сестру, а мне не менее, чем ей, хотелось найти мою мать. Таким образом, мы решили вместе заняться поисками.

- Та-ак… - протянула Верка, - и?

- И поиски привели нас сюда, в Нижнеглинково. Мать Татьяны рассказывала, что её мужа на год отправляли сюда в командировку. Он был каким-то начальником и приезжал, чтобы навести в местном колхозе порядок и найти преемника. Не знаю как, но матери Татьяны также было известно, что здесь её муж увлёкся молодой учительницей.

- Евдокией…, - поражённо прошептала я, сжав Ромкину ладонь. Он посмотрел на меня с недоумением.

- В общем, поиски заняли довольно много времени. Татьяна взялась за дело всерьёз: делала запросы в разные архивы, искала информацию в интернете, даже ходила в местный музей. Она проводила самое настоящее журналистское расследование! И, знаешь, ей удалось узнать, что моей матерью и её сестрой предположительно была Зоя Карпухина, дочь местной сумасшедшей Евдокии. Ну, помнишь, той, которую мы видели с тележкой.

Верка тоже была не мало удивлена услышанным и пробормотала:

- Да, помню, конечно.

- В общем, такие дела, - несколько смущённо сказал Серёжа. – Евдокия, похоже, моя настоящая бабка.

- А твоя мама… она же вроде как пропала?

- Тебе тоже об этом известно? – в свою очередь удивился Серёжа.

Я почувствовала дурноту, судорожно вспоминая дату Серёжиного рождения. Ромка смотрел на меня с беспокойством.

- Марья Фёдоровна рассказывала нам, - ответила Верка.

- Самое странное то, что Зоя исчезла в 1993 году, а я родился в 1995.

- У меня сейчас мозг закипит, - пожаловалась Верка. – Ничего не понимаю.

- Честно говоря, я тоже не знаю, что и думать. Главной в наших поисках была Татьяна, у неё здорово получалось находить и анализировать информацию. У меня тогда на работе был крупный проект, и связь с ней мы держали только удалённо, через переписку в интернете. Вечером, 16 июня прошлого года она позвонила мне и сказала - у неё есть мысли и даже вроде какие-то доказательства по поводу того, что на самом деле случилось с моей матерью, но это не телефонный разговор. Мы договорились, что на следующий же день я приеду из Москвы и встречу её на вокзале в Сычёвске. Как ты понимаешь, Татьяна на встречу не пришла, а её телефон оказался выключен. Мне так и не удалось узнать, что же она хотела мне сообщить, потому что с того самого дня её никто не видел.

- И ты… - начала Верка.

- Да, - договорил за неё Серёжа, - я взял отпуск и поселился в отцовской квартире, решив попробовать разобраться, что могло произойти с Татьяной. Но месяц прошёл, а я в своём расследовании не продвинулся ни на грош. Тогда я решил выкинуть всё это из головы, но время показало, что это не так-то просто. Короче говоря, через год я уволился с работы и снял здесь тот же дом, что раньше Татьяна.

- Ты думаешь, она пропала потому, что раскопала что-то об истории исчезновения Зои?

- По-моему, это очевидно, - с уверенностью сказал Серёжа. - Знаешь, мне бы очень хотелось поговорить с Марьей Фёдоровной о той давней истории, кажется, она одна из немногих здесь, кто ещё это помнит. Проблема лишь в том, что она почему-то с самого начала отнеслась ко мне очень настороженно, с подозрением. Я дважды пытался завязать с ней непринуждённый разговор, но ничего не вышло.

- И ты сейчас мне всё это рассказываешь, чтобы мы договорились с соседкой о разговоре? – сообразила Верка.

- Если честно - да, - ответил Серёжа. – Не знаю, что ещё делать. Возможно, Марья Фёдоровна скажет что-то, что натолкнёт меня на какие-то дельные мысли? Я пытался поговорить даже с Евдокией, собрал для неё пакет новых вещей, кое-что из посуды, купил продуктов и пошёл к ней, но… то ли она не захотела открывать, то ли её действительно не было дома.

- Мы тоже позавчера к ней ходили, - призналась Верка, - и застали на полу в обмороке. Сердце прихватило. Она жива и сейчас находится в центральной больнице.

- Что? Надо же…Нужно навестить её.

- Лучше просто передай для неё продукты, - посоветовала Верка. – Ей сейчас нельзя волноваться. Вдруг снова сердце прихватит?

- Да, ты права.

Возникла пауза. Жаль, что мы с Ромкой только слышали разговор, но не видели воочию его участников. Какие эмоции испытывал сейчас Серёжа, осталось для нас за кадром.

- Вер, для меня действительно важно, что ты думаешь обо мне, - вдруг тихо сказал он. – Мне бы очень хотелось, чтобы я перестал у тебя ассоциироваться с убийцей девчонки.

- Тогда расскажи, зачем ты ходишь на заброшенное кладбище.

- Ладно, теперь уже нет смысла скрывать. Я не просто так заселился именно в дом Смирновых. Здесь жила Татьяна, и я надеялся, что, возможно, в доме остались какие-нибудь её бумаги, записи или ещё что…

- Ты что-то нашёл?

- Да, но далеко не сразу. Смирновы, конечно же, отдали вещи Татьяны её матери, и я понимал, что если и осталось в доме что-то её, то это что-то должно было находиться в неочевидном, на первый взгляд, месте. Сначала я на всякий случай искал какой-нибудь тайник, как дурак, простукивал стены, заглядывал во всякие укромные уголки, но ничего не нашёл. И вот, однажды вечером я решил почитать что-нибудь скучное, чтобы поскорее заснуть, и на полке среди томиков современной беллетристики вдруг обнаружил философский трактат. «Как он здесь оказался?» - удивился я, а потом обрадовался, что нашёл лучшее снотворное.

- И там что-то было? – догадалась Верка.

- Представь себе, да! Татьяна зачем-то запихнула в книгу три обычных тетрадных листка, исписанных её записями.

- А как ты понял, что записи её?

- Кое-что в них я смог прочитать. Поверь, все сомнения у меня после этого отпали.

- Наверно, Татьяна записывала что-то перед сном прямо в постели и брала эту книгу, чтобы на твёрдой поверхности писать было удобнее.

- Я тоже так подумал, - согласился Серёжа.

- И что? Что там было, в этих записях? – нетерпеливо спросила Верка.

- Так просто и не скажешь, - вздохнул Серёжа. – У неё там какие-то схемы, вместо нормальных слов сокращения и тому подобное. Короче, тяжело разобраться. Точно я понял из написанного то, что на старом кладбище должны быть какие-то подземные ходы. Татьяна так и записала: «найти подзем. ходы» и даже два раза подчеркнула эту фразу.

- И ты теперь их ищешь? – поняла Верка.

- Ищу. Раз Татьяна это подчеркнула, значит, считала очень важным.

- И как успехи? Нашёл что-нибудь?

- Пока нет, - признался Серёжа. – Я был в местном музее, спрашивал, не сохранились ли у них какие-нибудь материалы о монастыре, который был здесь в прошлом веке, но мне ничем не смогли помочь. Думаю, если бы удалось заполучить карту монастырского комплекса, я бы набросал примерные варианты, где могли быть эти загадочные ходы.

- Наверное, надеешься найти сокровища? – лукаво спросила Верка.

- Ну, не отказался бы, конечно, - признался Серёжа. – Но основная моя цель не эта. Я правда хочу разобраться, что произошло с моей матерью, а потом и с Татьяной.

- Ты не против, если я расскажу о нашем разговоре подруге?

- Нет, не против. Как видишь, мне нечего скрывать. Я рассказал тебе всё, что знаю, и, честно говоря, надеюсь на вашу помощь. Хотя бы в том, что касается разговора с Марьей Фёдоровной.

- Хорошо, я поговорю с Асей, и мы что-нибудь придумаем, - заверила Верка.

На смену растерянности и страху пришла злость. В голове моментально возник план моих следующих действий. Быстро включив запись видео, я торопливо покинула террасу и бросилась в направлении задней калитки, держа на изготовке свой телефон.

Алиса, а это была именно она, увидев меня, на секунду застыла на месте.

- Ку-ку! – злорадно сказала я. – Кто это у нас тут опять с угрозами?

Алиска, справившись с шоком, моментально развернулась и бросилась обратно к задней калитке.

- Я тебя узнала! – крикнула я ей вдогонку. – И у меня теперь есть доказательства, так что не смей больше ходить сюда! Иначе отправлю видео твоему парню!

Через каких-то пару секунд Алиса скрылась, а я, чувствуя, как сильно бьётся сердце, уже просматривала свеженькое видео. Промотав запись три раза подряд и немного успокоившись, пошла в дом.

«Вот Верка удивится» - подумала я, поднимаясь по ступенькам крыльца.

- Мяу! – коротко поздоровался Сёма, появляясь из-за угла.

- Иди сюда, Сёмыч, - обрадовалась я и присела прямо на ступени. – Несмотря на хмурую погоду, день начался весьма неплохо. А у тебя?

Кот принялся нарезать круги у моих ног, не забывая тереться о них своим рыжим боком.

Утром пришло долгожданное сообщение от Вадима: список собственников домов, которые приобрели недвижимость в Нижнеглинково в течение последних пяти лет. В нетерпении я открыла файл - шесть фамилий. Что ж, вроде не так много, но в то же время и не мало.

Открыв на смартфоне карту посёлка, я внимательно изучила расположение домов и пришла к выводу, что все шесть человек из списка проживали на другом краю посёлка - там, где, как говорила Марья Фёдоровна, богачи живут. Пара собственников с Запрудной улицы - о них можно будет узнать у Вадима, раз уж они его соседи, а все остальные с Цветочной.

«Не легки, однако, будни доморощенного сыщика, - мысленно заключила я. – Сейчас бы парочку хороших знакомых в полиции или хотя бы доступ к какой-нибудь супер-пупер базе данных».

За окном сегодня лил дождь, не переставая, и мы с Веркой, от нечего делать, затеяли лепить пельмени. Когда уже собирались их отваривать, словно почуяв это, на пороге возник Серёжа.

- А я у Евдокии вчера был, - сказал, присаживаясь на стул.

- И как она? – спросила Верка.

- Не знаю, я её не видел. Пакет только попросил передать с фруктами и соками. Но она не приняла.

- Как? Почему?

- Не знаю. Медсестра вернула пакет со словами: «бабушка отказалась от продуктов, говорит, не нужно ей ничего». В общем, зря туда прокатился.

- Долго ещё её там продержат?

- Говорят, неделю точно, пока все анализы сдаст…

- Будешь пельмени? – спросила Верка вопреки нашим договорённостям пока общаться с Серёжей по минимуму.

- Это моё любимое блюдо, - обрадовался он, - не откажусь.

Я направила на Верку испепеляющий взгляд, но она старательно его игнорировала.

После обеда Серёжа спросил:

- Ась, когда сможешь организовать нам с Марьей Фёдоровной разговор?

- Давай прямо сейчас попробуем, - пожала я плечами. – Только советую тебе рассказать ей если не всю, то хотя бы часть правды. Пусть знает, что ты внук Евдокии, тогда ей будет понятен твой интерес.

Оставив Верку мыть посуду, мы с Серёжей накинули капюшоны и вышли под дождь. Но нам не повезло – Марьи Фёдоровны дома не оказалось, а её внук пояснил:

- Бабушка к своей сестре уехала в город, потому что баба Нюра плохо себя чувствует. Если всё будет ок, то завтра должна вернуться. Номер её вам дать?

- Нет, спасибо, - разочарованно сказала я, - у меня есть.

- Ну что? – когда я вернулась к нему в машину, взволнованно спросил Вадим.

- Ничего, - устраиваясь на соседнем сиденье устало ответила я. – Взяли показания, составили протокол – и адьёз! В течение трёх дней пообещали проверить моё обращение. Мне кажется, следователь не воспринял всерьёз всё то, что я ему рассказала.

- И что теперь?

- Поедем к нему.

- К кому?

- К убийце. Короче, возвращаемся в посёлок.

Вадим вытаращил глаза и с сомнением протянул:

- Собираешься заглянуть к убийце, я правильно тебя понял? Ты… ты в своём уме?

- Попытаюсь его спровоцировать и записать наш разговор на диктофон. Может быть тогда в полиции почешутся.

- Ну нет, я на это не пойду и тебе не позволю, - отрезал он. – Не дай Бог что, как я буду оправдываться перед твоим парнем? Да и вообще… расслабься, всё, что ты могла, уже сделала. Дальше пусть полиция…

- Удалось узнать что-нибудь о человеке, имя которого я тебе писала?

- Да, но информации крайне мало, он приезжий. Минуту, на следующем светофоре я тебе перешлю.

Информации действительно толком не было, но это меня не так уж сильно разочаровало. Я питала надежду на наш с ним будущий разговор, ну и, конечно, на то, что удастся сделать запись.

- Скажи хоть, это он? Ты считаешь, что этот человек убийца Вики? – допытывался Вадим.

- Давай, если всё подтвердится, я тебе потом подробнейшим образом расскажу?

- И как же это может подтвердиться? – спросил он с подозрением.

- Ну как-как… - удивилась я. – Полиция проведёт проверку в течение трёх дней, ты забыл?

- Ась, - его голос звучал настороженно, - я ведь могу тебя оставить одну, да? Ты ведь не наделаешь глупостей?

- Угу, - тихо промычала я, смотря в окно, за которым промелькнул указатель «Нижнеглинково». Зачем тратить силы, которые мне и так ещё сегодня понадобятся, на бессмысленный спор с Вадимом?

- Наверно, ты не в курсе, но аудиозапись не является доказательством в суде, так что это ничем не поможет. Её даже никто не будет приобщать к делу.

- Угу, - повторила я.

У моего дома мы с Вадимом попрощались, и я сразу позвонила Верке.

- Помнишь, как ты просила Серёжу, чтобы перезвонил тебе через определённое время? Ну, когда мы шли в квартиру к Мирону поговорить с Иркой?

- Ну, конечно, а что? – удивилась она.

- Когда напишу тебе «я на месте», начинай отсчёт времени и перезвони мне ровно через сорок пять минут. Вера, это очень важно. Именно через сорок пять минут. Ни минутой позже. Кодовое слово у нас будет «хай», поняла? Если ты позвонишь, а я отвечу тебе, но не скажу «хай», вызывай полицию на тот адрес, что я сейчас пришлю. Если вдруг я вовсе не отвечу на звонок…

- Да поняла я, тоже сразу вызывать, - перебила подруга и с волнением спросила: - ты что задумала?

- Потом, Вера, всё потом, - ответила я и отключилась, чтобы избежать лишних вопросов.

Усевшись верхом на свой велосипед, я проверила уровень заряда на телефоне и неспеша выехала на шоссе. В спину сразу ударил совсем не по-летнему порывистый ветер. Он буквально подгонял меня вперёд, и я вдруг подумала, что это, наверное, хороший знак. Хуже, если бы ветер бил мне в лицо, мешая набирать нормальную скорость.

Вдруг сзади посигналили. Обернувшись, я увидела белую «Мазду». Сбавив скорость, она плелась за мной не быстрее черепахи, а Вадим, открыв окно, махал рукой, призывая остановиться.

- Ты чего? – крикнула я.

- Так и знал, что ты всё равно потащишься к убийце сама! Такая же упрямая, как и была, ничуть не изменилась!

- Ты поехал за мной, чтобы сообщить об этом? – удивилась я. – Так сильно накипело?

- Садись в машину, - проворчал он, сбавляя тон.

- А велосипед мне здесь бросить?

- Чёрт, придётся засунуть его в багажник.

- Ну, это вряд ли выйдет, а снимать колесо сейчас некогда.

- Ладно, дуй дальше, куда ты там едешь, я поплетусь следом, - тяжко вздохнул он.

Первым делом, зайдя в свою квартиру, я сбросила неудобные босоножки. Плюхнувшись на пуфик в прихожей, с наслаждением вытянула ноги. Жара сегодня стояла невыносимая, пришлось сменить любимые кроссовки на красивые, но неудобные лодочки с тонким ремешком.

С самого утра у меня уже было две встречи подряд – сначала с Полей и её мамой Надеждой, затем с Вадимом и адвокатом Ильи.

В попытках обдумать и как-то уложить в своей голове всё, что мне сегодня удалось узнать, я шла до квартиры пешком, в общей сложности около часа.

Теперь мой путь лежал на кухню: требовалось срочно восстановить водный баланс организма. Плеснув в стакан воды, я с наслаждением выпила всё до капли.

Вдруг раздался звонок в дверь. Уже догадываясь, кого сейчас увижу, я её распахнула. Верка шустро внедрилась в прихожую, потряхивая большим ведёрком мороженого.

- Вот, принесла нам с тобой антистресс. Не благодари.

- Не буду, - пожала я плечами и, хитро прищурившись, спросила: – Тебе настолько не терпится узнать подробности?

- А то, - не стала отрицать подруга. – С самого утра маюсь от любопытства.

Расположившись на моей маленькой кухне, мы с Веркой вооружились двумя большими ложками и принялись уплетать пломбир прямо из ведёрка.

- Как по мне, это лучшее средство от хандры, - заявила подруга, причмокивая.

- И от жары, - поддакнула я.

- Ромка так и не объявился?

Я отрицательно покачала головой, а Верка сказала:

- Даже не думай переживать, вернётся он, куда денется? Ему просто надо успокоиться, всё обдумать.

- Угу, - промычала я, смотря в окно.

- Хочешь покажу, что мне Серёжа прислал? Нет, лучше давай зачитаю. Так-так, где это было? Ага, вот: «Вера, думаю, ты уже знаешь обо мне всю правду, а если нет, значит, всё равно скоро узнаешь. Ты хорошая девушка, таких, как ты, я ещё не встречал, поэтому не хочу портить тебе жизнь. Обо мне не беспокойся, я уеду туда, где меня никто не знает, чтобы начать жизнь с чистого листа. Будь счастлива!».

- Ого, - сказала я, - ну, его, конечно можно понять… в какой-то степени…

- А вот я ничегошеньки не понимаю. После того, как Серёжу спасли и вытащили из колодца, я навещала его в больнице, и знаешь… думала, у нас с ним всё серьёзно. После выписки было уже два свидания… и вдруг такое сообщение. Ещё и телефон отключил… Вот скажи, что не так сейчас с парнями? Только начнёшь про них хорошо думать, как они тут же сделают всё, чтобы это исправить! Короче, хватит с меня. Буду жить одна в своё удовольствие! Спокойно и без таких вот сюрпризов! – пылала негодованием Верка, а потом, немного помолчав, уже спокойнее спросила: - Ну вот что, спрашивается, на него нашло, а?

Я отвела глаза, собираясь с мыслями, потому что кое-какие соображения на этот счёт у меня были.

На Серёжу в тот злополучный вечер, когда Иван Андреевич решил от нас с Веркой избавиться, кто-то неожиданно напал. Со слов парня, он шёл по лесопосадке к часовне, подсвечивая себе путь фонариком, когда вдруг за спиной почувствовал какое-то движение. Обернуться так и не успел - получил сильный удар по затылку и потерял сознание. Через какое-то время очнулся уже в полной темноте. Телефон исчез, подсветить было нечем. Поднявшись на ноги, Серёжа принялся ощупывать всё, что попадалось под руки и скоро сообразил: скорее всего, он находится в старом каменном колодце, в котором, на его счастье, давно уже не было воды. Выбраться наружу не представлялось возможным – круглые и гладкие стены колодца уходили далеко вверх. Оставалось одно – громко звать на помощь в надежде, что кто-то услышит. Серёже повезло – в темноте и впопыхах Иван Андреевич закрыл крышку люка неплотно, что обеспечило парню приток свежего воздуха и помогло спасателям услышать его крик.

Позже, обсуждая всё случившееся, мы пришли к выводу: Иван Андреевич, скорее всего, решил, что убил парня, поэтому быстро столкнул его, как он думал, тело в колодец и отправился в бега.

- Ладно, ты про результаты расследования рассказывать собираешься? – нетерпеливо уточнила Верка. - Или тебе доставляет удовольствие наблюдать, как я изнываю в неведении?

На кухню явился Сёма. Покрутился немного у Веркиных ног, а потом запрыгнул к ней на колени.

- Решил тебя утешить, - пояснила я.

Подруга удивилась, но принялась послушно наглаживать кота. Тот прищурил глаза и затарахтел.

- Эта история, Вера, начинается тридцать лет назад… - начала я загадочным голосом.

- Ну и замечательно, у меня весь вечер свободный, так что слушаю внимательно.

- Как тебе уже известно, Евдокия, наша «бабушка с приветом» родила Зою от какого-то приезжего начальника, который покинул Нижнеглинково и больше никогда потом там не был.

- Да-да, - заинтересованно сказала Верка, подгоняя меня. – Дальше что?

- Дальше Зоя выросла и превратилась в настоящую красавицу, на которую, к сожалению, положил глаз Влад - сынок местного авторитета Удова, по кличке Удав. Когда девушка собралась замуж, но не за него, Влад был в бешенстве и велел своим парням намять Фёдору – жениху Зои, бока. Влюблённые, сообразив, что здесь им житья не будет, надумали сбежать.

- Боже мой, - с придыханием сказала Верка, - какая любовь!

- Да уж, - грустно согласилась я, теперь уже прекрасно зная, чем это закончилось. – В общем, Фёдор собрался ехать вместе с невестой на юг, в Ростовскую область, где у него жил товарищ, с которым они крепко подружились во время службы в армии. Как ты правильно однажды сказала, чтобы сбежать или спрятаться, нужны деньги. Фёдору пришлось взять все, которые имелись у него в доме, оставив родных почти без копеечки.

- Может быть, он собирался им позже всё возместить, когда заработает? – вступилась за него Верка.

- Может, - не стала я спорить. – Как бы то ни было, а к товарищу Фёдора они не доехали.

- Как? – удивилась Верка. – А куда тогда доехали?

- Люди Влада доложили хозяину, что Зоя с Фёдором рано поутру отправились на электричке в сторону столицы. Тот велел любым способом проследить, где они выйдут, и там сцапать – силой усадить в машину и вернуть к нему, в Нижнеглинково.

- Вот гад! – схватилась за сердце Верка.

- Полностью с тобой согласна. Дальше точно пока не известно, что именно произошло, но достоверно одно: Фёдора и Зою с тех пор никто не видел.

- Погоди, ты ничего не путаешь? Как же тогда у них родился Серёжа? Или… Серёжа специально это придумал, чтобы зачем-то сбить нас с толку?

- Увы, нет, - вздохнула я. - Серёжа – сын Зои и Влада.

- Что?! – изумилась Верка и ложка со стуком шлёпнулась из её рук на стол.

- Да, Вер. К сожалению, какое-то время Влад насильно удерживал Зою рядом с собой. Что случилось с Фёдором, до сих пор неизвестно, но, думаю, ничего хорошего.

- Какой ужас… - прошептала подруга, после чего замолчала, что-то прикидывая.

Я тоже сидела молча, потому что хотела, чтобы она сама всё поняла.

- Так вот почему Серёжа написал, что «не хочет портить мне жизнь»! Он узнал, что его настоящий отец убийца! – воскликнула подруга и с горечью добавила: - Дурачок… Если бы осмелился обсудить это со мной, я бы ему сказала, что сын за отца не в ответе… Ладно, продолжай!

- Сын Владу был не нужен, и он подбросил его на порог дома малютки.

Верка нахмурилась и усомнилась:

- Ты ничего не путаешь? Это точно?

- Да, Вер, это точно. Следствие потребовало провести анализ ДНК на отцовство, совпадение у Влада и Серёжи 99,9%. Судя по всему, парень очень тяжело воспринял такую новость про своего настоящего отца, раз решил уехать, чтобы начать всё с чистого листа…

- Нет, не сходится! – возмутилась Верка. – Как могли провести анализ, если Влад, ты сама рассказывала, давным-давно пропал без вести в тайге?

- Выяснилось, что не пропал, - спокойно пояснила я, – а вполне себе жив-здоров. Представляешь, получается, его собственный сын стал главной уликой против него же в деле о пропавших Зое и Фёдоре.

- Какой-то бред… - снова усомнилась подруга. – Как это – сначала пропал в тайге, потом не пропал? Объясни нормально.

- Его исчезновение инсценировал Удав, только и всего. С его связями и деньгами это было не сложно. Подготовил сыночку поддельные документы, попросил временно отсидеться в другом городе, а сам пустил скупую мужскую слезу на людях, якобы переживая за судьбу внезапно пропавшего сына.

- А зачем? – опешила Верка.

- К Владу на тот момент появились какие-то претензии со стороны московских хозяев и покровителей Удава. Да и сам Удав после «исчезновения» сына недолго прожил, ты же помнишь, его застрелили.

- И где сейчас этот Влад?

- К нашему счастью, за решёткой. Он пытался сбежать из страны, надеялся выехать по поддельным документам в Беларусь. Представляешь, для его поимки даже был объявлен план-перехват!

- План-перехват? – продолжала удивляться Верка. – А что, он что-то ещё натворил?

- Ох, Вера, он натворил много чего, но негодяю везло – каким-то чудом удавалось уходить от правосудия. До тех пор, пока в пятьдесят лет он не стал чуть сентиментальным и не решил поддаться слабости, о которой думал много последних лет.

- Ну не тяни, какой ещё слабости?

- Мерзавца, как магнитом, тянуло на родину, в те края, где он совершал свои первые преступления.

- Это куда же?

- Ты ещё не догадалась? – уточнила я и, видя полный непонимания Веркин взгляд, не стала тянуть интригу: - Владу очень хотелось вернуться в Нижнеглинково.

На кухне воцарилась тишина. Я с интересом следила за подругой: сначала она нахмурила лоб, потом откинулась на спинку стула, сложив руки на груди, затем подалась вперёд, положив локти на стол.

- Влад – это… - осторожно начала Верка, ещё до конца не веря, - Иван Андреевич?

- Умница, - похвалила её я.

- Вот это поворот… но… а, ладно, давай дальше рассказывай!

- Влад, он же Иван Андреевич, конечно, опасался ни с того ни с сего поселиться в Нижнеглинково. К одинокому мужику в возрасте начнут присматриваться, узнавать, кто он и что он… А вдруг кто-то опознает в нём Влада? Иван Андреевич не мог так рисковать и для начала стал снимать квартиру в Сычёвске. С Натальей Павловной познакомился на сайте знакомств. Сделав фильтр по городу, он рассматривал женщин только оттуда.

- Повезло, женился на такой хорошей женщине! – с досадой сказала Верка. – Он её не достоин!

- Дальше, как ты помнишь, они с Натальей Павловной перебрались на постоянное место жительства в Верхнеглинково. Там Иван Андреевич чувствовал себя куда спокойнее, но тем не менее густую бороду на всякий случай отпустил.

- Ой, до меня сейчас дошло! Евдокия ведь его узнала! – вскрикнула Верка. – Помнишь её слова, что «Иуда вернулся»?

- О, да, - кивнула я, - конечно, я это прекрасно помню. Не знаю, как Евдокия его узнала… может, случайно увидела на улице, когда искала свои «сокровища»?

- Так-так. Продолжай, - поторопила меня Верка. – Что было дальше?

- Дальше Иван Андреевич стал потчевать супругу на ночь своими настойками со снотворным, а сам принялся обходить окрестности. Он искал тайный ход, которым пользовался ещё в девяностые вместе со своим отцом, чтобы скрывать там следы преступлений.

- Так вот для чего они якобы затеяли восстановление? Ну что за люди? Ничего святого нет!

- Это ещё мягко сказано, - согласилась я. – Сейчас у часовни и по обе стороны моста вовсю копают. Следствие ищет улики и различные свидетельства преступлений Удовых. Скорее всего, как раз в тайном помещении под землёй Влад держал Зою в заточении.

Верка нахмурилась и покачала головой, не сводя с меня глаз и забыв про мороженое.

- Затем произошла история с Анжеликой. Скорее всего, девушка попалась на его пути случайно – обиженная и подшофе, чем маньяк не преминул воспользоваться. К тому же, знаешь, Анжелика была довольно симпатичная и по типажу чем-то немного походила на Зою. Кстати, и Вика тоже.

- А ещё ж была Татьяна… - вспомнила Верка. – Она тоже попалась ему случайно?

- А вот тут нет, вообще не случайно. Напомню, Татьяна и Зоя были сестрами по отцу. Заявившись в музей к Наталье Павловне, Татьяна под предлогом того, что интересуется кладом, принялась узнавать про тайные ходы, да ещё обмолвилась, что временно поселилась в Нижнеглинково. Наталья Павловна была удивлена такому пристальному интересу и за ужином поделилась об этом с супругом, потому как привыкла всё с ним обсуждать.

- Вот как Иван Андреевич узнал о Татьяне…

- Именно так. Дальше ты знаешь – женщина исчезла.

- А Вика? – вспомнила подруга. – Вика не исчезла, он убил её и бросил в лесопосадке… почему?

- С Викой убийца просчитался, везение вдруг изменило ему. Иван Андреевич, он же Влад, планировал утащить девушку в подземный ход, как уже делал три года назад с Анжеликой, но ему помешал случайный прохожий – наш Серёжа. Из страха, что тот что-то заметит, Иван Андреевич затаился в кустах и удушил Вику. Изначально это, повторюсь, не входило в его планы. Девушка нужна была ему живой. Судорожно пытаясь понять, что теперь делать, Удов-младший сообразил: можно попытаться повесить убийство на Илью. Он понимал, что парень, скорее всего, уже очнулся и совсем скоро будет в лесопосадке.

Верка подскочила и хлопнула ладонью по столу:

- Наверное, решил, что если подставить Илью, то у следствия сразу будет подозреваемый, и тогда ничего вынюхивать в лесопосадке не станут!

Я кивнула и продолжила:

- В общем, бросив Вику, маньяк забрал себе её серьги, решив позже подкинуть их в дом Ильи с помощью своего нового наивного приятеля Гришки.

- А после избавился от парня, - ошалело продолжила Верка, - чтобы тот не смог никому объяснить, как на самом деле серьги оказались у Ильи…

- Да, как мы и думали.

- Ты сказала, у Ивана Андреевича были и другие преступления? – помолчав некоторое время, снова задала вопрос подруга.

- Да, Вер. Оказывается, после явно заказной смерти Удава он не решился возвращаться сюда и кочевал по разным городам нашей страны, дольше года нигде не задерживался. Работал то на стройках, то в других местах, где можно было устроиться без оформления. Часто, накануне того, как сменить город проживания, обворовывал коллег или сожительниц.

- А… а убийства девушек, подобные тем, что он совершил здесь?

- Сейчас проводится проверка его причастности к разным нераскрытым преступлениям, в том числе и к делам о пропавших без вести девушках в тех регионах, где он проживал, - пояснила я. – Криминалистика в последние годы шагнула далеко вперёд, так что есть реальная надежда, что Удов-Иудов получит по заслугам за всё то, что натворил. Адвокат Ильи намекнул мне: несмотря на то, что следствие ещё далеко не закончено, доказанных на данный момент эпизодов уже хватает Владу на пожизненный срок.

Верка задумчиво взглянула в окно, помолчала немного, а потом грустно спросила:

- Слушай, я сейчас подумала… а что же стало с Зоей? Получается, она не выжила?

- Иван Андреевич утверждает, что Зоя сбежала, и он якобы понятия не имеет, где она может теперь находиться, но… я думаю, если бы она действительно сбежала, то нашла бы способ связаться с матерью. К тому же по приказу Удова-старшего в 1995 году, кстати, через некоторое время после рождения Серёжи, часовню повторно взорвали… наверное, неспроста.

- А Анжелика? – грустно спросила Верка.

- Анжелику уже нашли, - вздохнула я и отвела глаза. Подруга всё поняла правильно.

- Боже мой… - проговорила она, - это всё просто в голове не укладывается. Знаешь, здесь ведёрком мороженого не обойдёшься. Тут надо, я не знаю, что-то крепкое принять, как минимум.

- Только не предлагай «Рябиновку», - невесело пошутила я.

Подруга замахала руками:

- Что ты такое говоришь? У меня не то, что на неё, на одно это слово теперь аллергия!