Carlene O'Connor

Murder In An Irish Village

Copyright © 2016 by Mary Carter

© Хараз М., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Шивон О'Салливан очень торопилась; она спешила по роскошным зеленым полям, время от времени перепрыгивая через кочки и огибая ямки, думая, что сверху, наверное, кажется, что Килбейн, графство Корк, Ирландия, – настоящий зеленый океан, а она в нем – лишь песчинка. Вот она уже проехала величественные руины доминиканского монастыря и его колокольню, гордо возвышающуюся над городом. Веломагазин Шиди уже совсем близко.

Она обняла средневековые стены, окружающие город, поражаясь, как нечто, много веков назад созданное для защиты от страшных мародеров, может с тем же успехом служить им клеткой. Она прижала ладонь к древнему камню, наслаждаясь его шероховатостью и неровностью. Камень был влажным, несмотря на солнечное тепло. Килбейн, один из немногих огражденных стеной городов, пережил тяжелейшие периоды в истории Ирландии, но все еще гордо стоял. В последнее время Шивон искала утешение везде, где это было возможно.

После ливня, длившегося десять дней подряд, солнце теперь словно смеялось, одаряя радостью даже погруженных в печаль. Хозяева магазинов подметали дорожки, огородники и садоводы ухаживали за рассадой, другие местные жители просто наслаждались теплым солнцем и чистым небом. Дети пищали, играли в мяч, рассекали на велосипедах густые лужи. Покупатели прогуливались по Сарсфилд-стрит, заглядывая на рынок, в сувенирный магазин, в закусочную, в хозяйственный магазин. И, конечно, в «Бистро Наоми». Горожане приветствовали друг друга – «здоро́во», «как делишки», «приветик» – и в свою очередь отвечали, что у них все ровно.

У Шивон оставалось меньше часа до начала обеда в бистро. Учитывая, что детишки наслаждаются первыми глотками летней свободы и на дворе пятница, бистро обещало быть битком набитым. Шивон прибавила шагу – магазин уже близко. Если бы ее братья с сестрами узнали, что она несколько раз в неделю тайком пробирается поглазеть на розовый скутер, они бы тут же провозгласили ее сумасшедшей.

Коровы поднимали головы, лениво жуя траву, когда Шивон проходила мимо, овцы блеяли, ласточки рассекали небо над ее головой. Островки утесника украшали соседние поля, словно ярко-желтые огоньки, распространяя легкий кокосовый аромат. Когда Шивон добралась до магазина, она уже почти задыхалась. Ну, все, пора прекращать лопать черный хлеб в бистро, иначе ей придется купить цветастый спортивный костюм и по утрам присоединяться к дамам, занимающимся спортивной ходьбой. Хотя они явно сжигали больше калорий через болтовню, нежели чем через физические нагрузки. Шивон усмехнулась собственным мыслям и открыла дверь магазина, надеясь, что звон дверного колокольчика скроет ее тяжелое дыхание.

Она посмотрела на прилавок, рассчитывая там увидеть Шеймуса Шиди и его широкую улыбку. Однако вместо Шеймуса там стоял Найл Мерфи. Его волосы, обычно коротко стриженные, сейчас доходили до подбородка, придавая ему бунтарский вид. Он как будто вырос или, во всяком случае, стал купнее. Даже до всей этой истории с Билли Шивон всегда было не по себе в компании Найла. Возможно, дело было в его глазах – карих, но настолько напряженных, с такими крупными зрачками, что ей они всегда казались черными. Она была не готова к встрече с ним. Что он вообще тут делает?

Стоило взглянуть на Найла, как голову Шивон заполонили ужасные, мрачные воспоминания. Только она решила, что наконец пошла на поправку, как появился он, скорбь-убийца, целящийся прямиком ей в сердце. Внезапно она снова оказалась в том моменте год назад. Словно снова наступило то ужасное утро, когда брат Найла, Билли, напился до чертиков, сел в красную спортивную машину и врезался в ее родителей. Они умерли моментально. Билли признали виновным в вождении в пьяном виде и отправили в тюрьму, а Найл бежал в Дублин. Где, как почему-то думала Шивон, он и должен был остаться навсегда.

Ей захотелось выйти из магазина, но Найл уже перевел на нее свои черные глаза. Тут из-за его спины вылезла голова Брайди Шиди. Жена Шеймуса была настолько миниатюрная, что Шивон ее не заметила.

– Приветик, – сказала Брайди. – Как ты?

Несмотря на очевидную попытку придать словам беспечности, голос Брайди дрогнул, и Шивон почувствовала, словно она им помешала. С чего бы вдруг Брайди стоять так вплотную к Найлу? Они же не… обжимаются по углам? Нет, конечно нет. Брайди ведь без ума от Шеймуса, несмотря на разницу в возрасте; это всем известно.

– Славно, – ответила Шивон, старательно избегая взгляда Найла. – А ты как?

– Жаловаться не на что.

Брайди улыбнулась, и эта улыбка уже показалась Шивон искренней. Присутствие Брайди, с ее каштановыми кудряшками и зелеными глазами, чуть ослабило комок, появившийся в горле Шивон. Улыбка не сошла с ее лица, а изящная ручка потянулась к голове и поправила украшающий волосы вязаный синий цветочек, который она сделала сама. Брайди была ходячей рекламой самодельных украшений.

Странно было видеть ее здесь, в окружении масла, колес и грязных тряпок. Обычно Брайди проводила дни в сувенирном магазине Кортни Кирби – там она торговала всем самодельным, от украшений до шарфов. Если же была не у Кортни, то ее можно было найти верхом на велотренажере в фитнес-зале. Шивон с бо́льшим удовольствием разъезжала бы на скутере; она никогда не понимала, как можно крутить педали как сумасшедший, если при этом никуда не едешь.

Брайди подобрала свою украшенную блестяшками сумочку, вылезла из-за прилавка и схватила Шивон за руку. Для такой миниатюрной женщины хватка у нее была что надо.

– Ты же сохранишь мой секретик?

Шивон освободила руку из цепких пальцев Брайди. Она была бледная как фарфор, поэтому на ней всегда легко оставались синяки.

– Какой секретик?

– Не говори Шеймусу, что я здесь была. Очень тебя прошу.

– А…

Господь, уж таких секретиков ей точно не надо! Неужели Брайди изменяет Шеймусу? С Найлом? Прямо здесь, в магазине?

Видимо, Брайди заметила, что лицо Шивон стало пунцовым, потому что тут же ахнула и рассмеялась:

– Нет-нет, милая. Ничего такого, в чем надо было бы признаваться отцу Кирни. – Она снова рассмеялась, и Шивон не удержалась и засмеялась вместе с ней. – Найл помогал мне заказать оборудование для Шеймуса.

Шеймус был заядлым гонщиком, вечно разъезжал по городу на велосипеде. Раньше он участвовал в настоящих гонках, о чем свидетельствует ряд трофеев на его шкафу. Это, конечно, лучше велотренажера, но для Шивон бесспорным фаворитом все равно был скутер.

– Это сюрприз, – продолжила Брайди. – На его день рождения.

– Да. Да, конечно. Как скажешь, – ответила Шивон.

– Чу'дно. – Брайди улыбнулась и поцеловала Шивон в обе щеки. – Когда ты там собираешься выстрогать пару розочек или птичек для магазинчика Кортни?

Она уставилась на Шивон огромными немигающими глазами. Шивон научилась строгать у дедушки, когда он заметил, что она девочка с характером; и хоть мама была в ужасе и даже думать не хотела о том, что ее малышка будет орудовать ножом, дедушка настоял, что работа по дереву – отличный способ для ребенка излить свой гнев. Для этого дела требовались терпение и концентрация. Ко всеобщему (не считая дедушки) удивлению, у Шивон сразу стало отлично получаться. Она могла превратить кусок дерева в маленькую пташку, нежный цветочек или ее любимую фигуру – кельтский крест. У нее под кроватью лежала коробка с резцом и кусочками древесины. Чуть подрезать тут, чуть подровнять там – и пожалуйста, вскоре на ладони появлялось чудесное крошечное создание. Но после кончины родителей Шивон не могла взять резец в руки. Делать что-то беззаботное и приятное казалось неправильным.

Шивон выдавила из себя улыбку:

– Посмотрим.

Брайди мелодично попрощалась через плечо и выпорхнула из магазина. Шивон почувствовала странное желание помчаться за ней.

Найл выскочил из-за прилавка и встал прямо перед Шивон.

– Че как?

Шивон почувствовала, как в ней закипает гнев. Знаешь, у нас все ровно, приятель, особенно с тех пор, как твой братец насмерть сбил наших родителей.

Вместо этого она спросила:

– Что ты здесь делаешь?

Найл огляделся по сторонам, будто у велосипедов были уши:

– Нам надо поговорить.

Шивон заставила себя улыбнуться:

– Приехал маму навестить?

Эта Мэри Мерфи – настоящая гадюка. Маме, конечно, не понравилось бы, если бы Шивон так отозвалась о соседке, но она ничего не могла с собой поделать. Мэри Мерфи ни разу не сказала, что сожалеет о том, что сделал ее сын. Шивон не заметила, что правая рука сжалась в кулак, пока не почувствовала боль от впившихся в ладонь ногтей.

Лицо Найла помрачнело, в глазах сверкнула нескрываемая ненависть. Рот искривился в горькой ухмылке.

– Моя мать не может работать с тех пор, как все в городе повернулись к ней спиной. И тебе это прекрасно известно. Шеймус – добрый мужик, взял меня на работу.

Повернулись к ней спиной? Нет уж, Мэри Мерфи сама стала всех избегать. Она исчезала с мессы так же незаметно, как на ней появлялась, спешно пробегалась по магазинам и ни разу не заходила в бистро после аварии. А Найл обвинял в этом весь город. Значит ли это, что он вернулся насовсем? Шивон не хотелось сейчас об этом думать, и еще меньше ей хотелось думать о том, как на эти новости отреагирует ее старший брат Джеймс.

Вот в чем беда с позитивным мышлением: как только Шивон на него настраивалась, тут же происходило что-то ужасное и разрушительное. Найл испортил ей перерыв, приятный день, лишил ее надежды. Ей следовало бы просто уйти оттуда, но Шивон не хотелось доставлять Найлу такого удовольствия. Не говоря ни слова, она отвернулась и подошла к скутерам на витрине, новеньким и блестящим.

Как же Шивон обожала итальянские скутеры. Она встала у черного, надеясь, что Найл Мерфи не заметит ее взгляд, направленный на настоящего любимчика – розовый скутер в стороне. Всю жизнь Шивон твердили, что рыжим розовый не к лицу. Но у нее были темно-рыжие волосы, можно сказать золотисто-каштановые, и вообще, это же просто старое предубеждение, правда? В Килбейне появились и мобильные телефоны, и кабельное телевидение, и айпады – и теперь рыжим можно носить розовый. Ну, или Шивон может просто убрать волосы под шлем.

Да, она определенно хочет розовый. С корзинкой. Это ведь практично. Шивон так и видела себя разъезжающей по городу, покупающей хлеб с молоком для бистро, чувствующей легкую тряску от дороги и ветер на лице. Конечно, во время дождя надо будет ездить осторожно, да и нужно придумать, как отгонять от скутера младших…

– Разве ты не должна быть в Дублине? – спросил Найл, оказавшись у нее за спиной. – Учиться в университете.

Шивон развернулась. Он стоял в каких-то тридцати сантиметрах. Конечно, она должна была быть в Дублине. Всему городу было известно о стипендии на обучение в Тринити-колледже. Сдав выпускные экзамены, следующие два года Шивон проработала в бистро и копила на университет; тогда наконец ей дали стипендию. Ма и па даже повесили письмо о том, что ее приняли, в бистро, чтобы все соседи видели. По удачному стечению обстоятельств ее лучшие подруги, Мария и Эшлин, тоже отложили поступление в колледж на пару лет, чтобы попутешествовать. Так что они все должны были начать первый курс одновременно, как Шивон и мечтала.

Но за несколько месяцев до того, как ей предстояло начать этот путь, погибли родители. Жизнь Джеймса была слишком нестабильной, чтобы добавлять туда управление бистро и заботу о трех младшеньких. Так что это свалилось на Шивон. Сейчас ее лучшие подруги, Мария и Эшлин, учились в Тринити без нее. Чем больше времени проходило, тем реже они общались. Слишком больно было иметь постоянное напоминание о жизни, которую она ждала и которая не состоялась.

Судьба может резко измениться, не успеешь и глазом моргнуть. И Найл Мерфи лучше других знал, почему Шивон сейчас не в Дублине. Ей вспомнилась папина любимая цитата Шона О'Кейси: «Мое правило номер один: никогда не терять самообладание без крайней необходимости».

– Могу то же самое сказать тебе, – отметила она. – Почему ты не в Дублине?

Найл снова огляделся, хотя в магазине по-прежнему не было никого, кроме них, наклонился к Шивон и прошептал:

– Я хотел поговорить с тобой.

– Это еще зачем?

Неужели Найл не понимал, что ей противно находиться в одном помещении с ним?

– Когда можем встретиться? – Он снова огляделся. – Ну, в укромном месте.

– Никогда, – ответила Шивон. Найл уставился на нее, она уставилась на него в ответ. Вот и все. Шивон не могла притворяться, не могла изображать вежливость. Если он вернулся, это его дело, но пусть не суется к ней или к ее братьям и сестрам.

– Ну не надо так.

– Мне пора. – Шивон направилась к двери. Найл преградил ей путь:

– Ты похорошела, пока меня не было.

Он что, подкатывает? Шивон почувствовала, как щеки обжигает румянец. Ее всегда раздражало, что она так резко краснеет. В подростковом возрасте это было настоящим проклятием – высокая, рыжая, с красным лицом. Но теперь, когда Шивон было двадцать два, все, что когда-то было изъяном в ее внешности, каким-то чудесным образом расцвело и преобразилось в нечто прекрасное. Она еще не успела к этому привыкнуть. Втайне она была в восторге от своего преображения, но это, наверное, греховное чувство.

Чтобы Шивон О'Салливан – и погрязла в тщеславии? Красота могла как прийти, так и уйти, девушка прекрасно это знала, но сейчас явно было ее время, и не такой же разве это грех, как наслаждение красотой цветущей розы? Шивон было интересно, какое впечатление она производила бы на парней в Дублине. Но ей не нравилось, как Найл Мерфи смотрел на нее, не нравилось, что он говорил такие вещи. Куда же запропастился Шеймус?

Найл наклонился ближе. Шивон не дернулась, несмотря на сильнейшее желание убежать куда подальше.

– Послушай, детка. Билли не виноват. Это был не он.

– Не он, значит? – Шивон почувствовала, как в ней закипает гнев; перед глазами снова стоял образ белого «Вольво» родителей, помятого и скрученного. – Ты с ума сошел?

Найл поднял руки, словно сдаваясь, огляделся и подошел к Шивон вплотную, обдавая ее попахивающим виски дыханием.

– У меня есть доказательства.

– Доказательства?

Она тут же снова увидела, как красная машина Билли проносится через Поворот Дьявола и врезается в машину ее родителей, возвращающихся с отдыха в Уотерфорде. Когда гарды[1] прибыли на место происшествия, Билли лежал на руле с сотрясением мозга, но еще что-то бормотал в свое оправдание. Позже выяснилось, что он выпил в три раза больше дозволенного для вождения лимита.

– Хочешь сказать, кто-то заставил его нажраться, а потом посадил за руль его же машины? Заставил посильнее надавить на педаль? Проигнорировать знаки, где написано, что на Повороте Дьявола нужно замедляться? Ты это пытаешься сказать? – Шивон уже перешла на повышенный тон, но ей было все равно.

Найл покачал головой. В его глазах поблескивало что-то дикое, странное.

– Есть столько всего… Ты не поверишь.

– Я и не верю.

– Эти доказательства – они чего-то стоят. Понимаешь?

– Мне пора. – Шивон сделала шаг вперед, но Найл преградил ей путь:

– Моя ма болеет. Мой брат в тюрьме, без хорошего адвоката.

Такого взгляда она никогда прежде не видела. Найл словно одновременно угрожал ей и умолял ее. Словно раненый зверь, который мог напасть, как только подойдешь, чтобы помочь ему. Уйди оттуда, просто уйди. Но Шивон не могла двинуться с места. У нее за спиной в ряд стояли скутеры, а Найл уходить не собирался. Девушка была в ловушке.

– Отойди, – сказала Шивон. Ткни его в глаз. Может, так и сделать, если он не даст пройти?

– Послушай. Я бы просто так тебе отдал. Это было бы правильно. Но он мой брат. И он отбывает наказание за то, чего не делал.

– Что отдал?

Найл явно спятил. Почему она вообще еще с ним говорила?

– Мне нужно десять тысяч евро. – Найл приблизился еще сильнее.

– Десять тысяч евро?

Да он с ума сошел. Окончательно. У всей семьи Шивон совокупно была в лучшем случае тысяча. Не то чтобы это играло роль. Найлу Мерфи она не дала бы даже катышек из кармана.

– У тебя наверняка что-то отложено на колледж. Ты же сама сказала – теперь эти деньги тебе ни к чему.

– Ты отвратителен, – сказала Шивон.

– Ты меня послушай. Кое-кто готов дать мне двадцать тысяч евро. Но я-то пытаюсь поступить по совести, понимаешь?

Шивон сделала шаг назад, уткнувшись спиной в руль скутера. Не успела она развернуться, как он наклонился и сбил соседний, и вскоре весь ряд громко и быстро рухнул, как домино.

– Господи!

Шивон протянула руку, чтобы все исправить, но было уже поздно. Все скутеры лежали на боку. Господи, только не это… Шивон перекрестилась. Вдруг они сломались? Или поцарапались? Такой скутер ей не по карману, не говоря уже о целом ряде. Зачем она вообще сегодня сюда пришла?

– Все нормально, все нормально, – сказал Найл. Он обошел Шивон и поднял первый скутер. Она затаила дыхание. Найл зафиксировал скутер, чтобы он стоял ровно, и смахнул с него грязь. Шивон потянулась, чтобы поднять следующий, но Найл остановил ее: – Я сам. Это ж моя работа.

Шивон сделала шаг назад. Это ведь он виноват, что она сбила скутеры, – встал впритык, обдышал перегаром, заговорил о невиновности брата, стал выпрашивать десять тысяч евро в обмен на ложь.

– Ты больной. Ты просто больной.

Открылась дверь, прозвонил колокольчик, и в магазин вошел Шеймус Шиди в сопровождении горного велосипеда. Шеймус был мужчиной средних лет и среднего роста, лет на десять старше Брайди. Однако с заразительной улыбкой, копной каштановых волос и спортивным телом он выглядел очень даже молодо.

– Как ты? – спросил Шеймус. Его улыбка исчезла, как только он увидел лицо Шивон. Он перевел взгляд с нее на Найла, затем на валяющиеся на полу скутеры. – Все в порядке, родная?

– Извини, – сказала Шивон. – Я случайно.

Шеймус снова перевел взгляд на Найла, все еще поднимающего последние в ряду скутеры.

– Ничего, милая. Все в порядке. – Шеймус припарковал свой велосипед и подошел к Шивон. – Ну, что тут произошло? – обратился он к Найлу.

– Да это я виноват. Слишком близко их расставил, – сказал тот. – Просто немного испачкались.

Шеймус с улыбкой повернулся к Шивон:

– Вот видишь, милая, все целы. Отполируем – и дело с концом.

– Я принесу тряпку, – сказал Найл. Он развернулся и, бросив последний взгляд на Шивон, вернулся за прилавок.

Шеймус взял ключи, висевшие над кассой, и подошел к девушке.

– Ну что, может, сегодня?

Шивон все еще немного трясло; ей просто хотелось убежать.

– Что – сегодня?

Даже когда ключи болтались у нее перед носом, она никак не могла понять, к чему клонит Шеймус.

– Может, наконец прокатишься на нем? – сказал он, указывая на розовый скутер.

Ох, как же Шивон этого хотелось! Хотелось выехать из города и никогда не оглядываться. Хотелось врезаться на скутере в Найла Мерфи.

– Скоро начнется обеденная служба. Пора подбирать ноги и бежать. – Шивон направилась к двери. Зря она сюда пришла. Какая же она глупая. Позорище. Посмешище.

Шеймус раскинул руки:

– На розовый сегодня скидка, раз уж на нем теперь маленькая царапинка.

Шивон поднесла руку ко рту.

– Боже мой, – выдохнула она. – Извини. Я все оплачу.

Шеймус поднял ладонь:

– Да я же шучу. Но если хочешь – она твоя и по хорошей цене.

Шивон покачала головой. Сейчас ей было не до скутеров. Она вообще ни о чем не могла думать в присутствии Найла Мерфи. Неужели он и правда посмел только что просить у нее десять тысяч евро? Надо бы сказать Шеймусу. Он тут же уволит Найла. Но позже. Сейчас Шивон не могла ни думать, ни дышать. Ей хотелось только поскорее уйти. Она со всем позже разберется.

Шеймус смотрел на девушку, все еще ожидая ответ.

– Я не могу. Но спасибо.

Шеймус повесил ключи обратно и указал на них.

– Ключи здесь – в любой момент, как тебе захочется прокатиться, – сказал он и подмигнул.

– Да, ну, пока-пока.

Шивон вылетела из магазина. Она бежала через поле, заставляя ноги и руки двигаться настолько быстро, насколько это возможно, доводя себя до боли. Она добежала прямиком до бистро и хотела ворваться внутрь, как вдруг из-за угла на нее напрыгнула Шейла Махони с чем-то острым в руках.

Шивон не сразу осознала, что орудие в руках Шейлы – ножницы с ярко-розовыми ручками.

– Бери, бери, – сказала Шейла. Она и без того выглядела устрашающе – крупная платиновая блондинка с густо подведенными глазами. Вооружить ее острыми ножницами – это уже перебор. – Они бесплатные, – сообщила Шейла хриплым голосом.

Многие жители Килбейна следили за здоровьем, но Шейла Махони исправно выкуривала по две пачки сигарет в день, даже когда мыла чью-то голову или делала кому-то стрижку. Наверное, ее салон красоты был единственным в мире, где на входе твои волосы пахли чище и приятнее, чем на выходе. Шивон полагала, что единственная причина, по которой в их городе до сих пор не открылся второй салон, была в том, что никто не хотел навлекать на себя гнев Шейлы. Даже несчастный Пио боялся свою жену; по глазам было видно.

Шивон нехотя взяла ножницы. На них красовалась черная надпись: «САЛОН ШЕЙЛЫ».

– Большое открытие. Ребрендинг. Видишь? – Шейла длинным синим ногтем указала на свой салон на противоположной стороне улицы. Над дверью красовалась новая вывеска с каемкой такого же ярко-розового цвета, как ручки ножниц. Только тут Шивон заметила, что в грубоватых светлых волосах Шейлы тоже красовалась ярко-розовая прядь.

Она меняла цвет волос примерно с той же частотой, что девушки меняют нижнее белье. Пожалуй, в молодости Шейла была красивой, но годы не были к ней добры. Она заметно набрала в весе, и чем полнее становилась, тем короче подстригала волосы и тем больше макияжа использовала. Они с Пио рядом смотрелись крайне комично, поскольку он был худым и высоким, как столб. Шивон пожалела, что ма не видит новый дизайн салона. Вырвиглазный розовый. Ну и зрелище.

Хотя Сарсфилд-стрит яркие цвета и так были привычны. Фасады всех магазинчиков были выкрашены в ярко-желтый, синий, розовый или зеленый. Это помогало местным жителям не сходить с ума в мрачные дождливые деньки. Шивон невольно подняла взгляд на собственную вывеску – простенькую, деревянную, с черными буквами «БИСТРО НАОМИ», обведенными бирюзовой каемкой. Здание было выкрашено в соответствующие цвета – белый низ, бирюзовый верх. Двери Сарсфилд-стрит украшало множество креативных вывесок, самой крупной из которых была «Похоронное бюро, лаундж и паб Батлера», почти метр в высоту, с изображением седого господина, наслаждающегося пинтой; но буквы, написанные от руки, с каемкой, были только на бистро. До этого дня. А Шейла Махони, оказывается, повторюшка.

– Ну чего, как тебе? – нетерпеливо спросила Шейла.

– Просто чудесно, – ответила Шивон. Подражание – лучшая похвала; ругаться с Шейлой не надо. Она и без того нервничала, думая, стоит ли рассказывать Джеймсу о словах Найла.

Шейла пихнула Шивон коробку ножниц:

– Может, поставишь их у кассы? Для посетителей.

– Наши посетители предпочитают пользоваться ножами и вилками. – Шивон толкнула коробку обратно Шейле.

– Но они бесплатные. – Женщина повысила голос.

– Может, лучше отнести их Кортни?

Магазинчик Кортни находился на другом конце улицы – чуть пройти, прямо рядом с «Килбейнскими актерами», общественным театром.

Шейла покачала головой:

– Да что это ты? Все рады получать что-то бесплатно. Ты тоже об этом не забывай, когда сделаешь чуть больше хлеба, чем надо.

– Я не могу взять твои ножницы. У нас там бегает много детишек. Только представь, если кто-то их них нечаянно выколет себе глаз.

– Ну а что мне с ними делать? – возмутилась Шейла, словно это Шивон пыталась всучить ей коробку ножниц.

– Волосы стричь?

– Для этого нужны ножницы поострее. Эти просто для рекламы.

– Наверное, стоило использовать конфеты.

– У меня салон красоты, при чем тут конфеты? – огрызнулась Шейла.

Шивон аж подпрыгнула. Господи, эта женщина любого бандита запугает.

– Прости. Я не могу раздавать нашим клиентам острые предметы.

Шейла потрясла кулаком:

– Можешь хотя бы указывать на нашу новую вывеску и говорить, что к стрижке идет бесплатный подарок? Или это слишком сложно?

Указывать смысла нет. Такую вывеску будет видно и в дождь, и в град.

– Конечно, могу.

– Может, все-таки возьмешь парочку, для вашей шестерки?

Во всем городе Шивон и ее братьев и сестер называли «шестеркой О'Салливанов». Шивон этого на дух не переносила, но «Ирландская семейка Брэди» нравилась ей еще меньше, так что она молчала.

– Ножницы в руках О'Салливана – вещь опасная.

На самом деле ножницы были опасны лишь для Энн. Она была достаточно неуклюжей, еще не привыкнув к ногам, которые внезапно стали намного длиннее; она постоянно на что-то натыкалась. Хотя, если бы скутеры умели разговаривать, они то же самое сказали бы о Шивон.

– Что ж, – вздохнула Шейла. Но с пути не сдвинулась.

– Я скажу. Честное слово.

– Благодарю. – Женщина опустила коробку на тротуар рядом с входом. – Я их тут оставлю?

– Нет, – ответила Шивон и ногой подтолкнула коробку обратно к Шейле.

– Ладно, – сказала та и не стала поднимать коробку.

– Может, лучше поставишь их у своего салона?

– Зачем мне ставить рекламу салона у входа в сам салон? Ну подумай немножко. – Шейла постучала пальцем по виску, будто Шивон сказала что-то совершенно бредовое.

– Почему бы Пио не взять их на выступление?

Шивон обожала традиционную ирландскую музыку. Пио играл на банджо и – если повезет – на ложках. То, что он творил с этими ложками, – просто уму непостижимо.

– Если б ты попросила меня выставить тарелку черного хлеба в моем салоне, я бы выставила, – сказала Шейла. И молча посмотрела на Шивон. Та молча посмотрела в ответ. Наконец Шейла подняла коробку ножниц и прижала к своей пышной груди. – Не хочешь дать мне в салон тарелку черного хлеба?

– Не хочу.

Всем было прекрасно известно, что Шивон печет самый вкусный черный хлеб в деревушке.

– Так ты предлагаешь отнести их в паб?

– Почему бы нет?

– Чтобы куча пьяных мужиков бегала по Килбейну с острыми ножницами? Вот уж славная идея.

– Кажется, ты сказала, что они не острые.

– Ты совсем меня не слышишь, что ли? Они бесплатные.

– Я же сказала – нет.

Да уж, Шейла Махони любого заставит забыть о вежливости, даже отца Кирни.

– Твои ма и па не одобрили бы такого тона по отношению к соседке, – сказала Шейла.

Она развернулась и направилась обратно к своему салону; каждый ее шаг сопровождался клацанием ножниц в коробке. Только через несколько секунд Шивон осознала, что сама держит в руке пару ножниц. Ей понадобилось собрать всю силу воли, чтобы не запустить их в затылок Шейлы Махони.

На следующий день небо вновь было затянуто серыми тучами, дождь стучал по крышам и хлестал по окнам, ветер теребил несчастный колокольчик у входа. Казалось, что весь город вдруг решил собраться на субботний ирландский завтрак; даже Макдара Фланнери в форме гарды сидел в бистро. Синие куртка, шляпа и галстук были очень ему к лицу. Он выглядел весьма серьезно и красиво. Шивон очень нравилась золотая эмблема на шляпе – щит, – An Garda Síochána. «Стражи мира». Она всегда притягивала взгляд Шивон. Щит. Защитник. Разве не захватывающе? Шивон старалась не пялиться слишком откровенно – особенно потому, что каждый раз, как она переводила глаза на Макдару, их взгляды соприкасались, отчего она чувствовала что-то вроде порхания бабочек в животе. Ну почему мужчины в форме так ее манят?

Он был выше большинства местных парней – чуть за метр восемьдесят. Шивон с ее ростом в метр семьдесят возвышалась над большинством мужчин Килбейна, но рядом с Макдарой чувствовала себя нормальной. Он был прекрасен своей неидеальностью. Его каштановые волосы всегда были растрепаны, словно он ни разу в жизни не пользовался расческой, а челюсть часто украшала двухдневная щетина. У него были роскошные черные ресницы и прекрасные голубые глаза, которые подчеркивала синяя форма – как и серое ирландское небо. Несмотря на неприкрытый интерес многих местных женщин, Макдара все еще сидел в холостяках.

Когда-то он был безумно влюблен – в блондинку из Австралии, которая несколько лет назад жила в Килбейне. Шивон часто видела их вместе где-то на улице, как они держатся за руки или целуются под дождем. Блондинка уехала больше пяти лет назад, и, несмотря на то что Макдара с тех пор встречался с несколькими женщинами, эти отношения не затягивались и он так и не остепенился.

Шивон никогда не смотрела на Макдару как на мужчину. Это началось в тот день, когда умерли ее родители. Именно он пришел к ней в то ужасное утро. Ее разбудили резкие удары в дверь. Не до конца проснувшись, Шивон в старой ночнушке, которая не предназначалась для чужих глаз, спустилась открыть. Первые несколько мучительных секунд она пыталась осознать, что Макдара делает у нее в дверях в рабочей форме. Они смотрели друг на друга скозь тонкую пелену дождя. Шивон сделала шаг назад; Макдара вошел в дом, снял шляпу и прижал ее к груди. Кинжал страха пронзил сердце Шивон.

– Нет, – сказала она, качая головой, еще до того, как он заговорил. – Нет.

Не думая, Шивон протянула дрожащую руку вперед, к его груди. Макдара сжал ее руку своей. И девушка поняла – поняла, что это за великий ужас, который она не могла назвать. Но она поняла. И захотела умереть.

– Мне так жаль.

Несмотря на ее беззвучную мольбу, Макдара сообщил об аварии со слезами на глазах и посмотрел на Шивон так, словно знал, как ей больно, и хотел взять часть этой боли на себя. Договорив, он прижал девушку к груди, и она разрыдалась. От него пахло парфюмом, что удивило Шивон. Она идеально умещалась в его объятия, что удивило ее еще больше. Макдара даже пригладил ее волосы.

Внезапно он прекратил, будто сам удивился своим действиям, словно забыл, кто она и зачем он к ней пришел. Он сделал шаг назад и посмотрел на Шивон. Да. Между ними промелькнула искра, неуместная и очевидная. Ее родители умерли. А ей хотелось, чтобы Макдара ее поцеловал. Шивон не знала, как простить себя за это желание и стоит ли.

С тех пор в воздухе между ними повисло что-то странное. Близость, которую она не могла игнорировать, заполнила все пространство, и поразило это ощущение не только Шивон. Время от времени Макдара бросал на нее странный взгляд, словно ненавидел за то, что она вновь пробудила в нем чувства. Конечно, ему не хотелось любить юную осиротевшую девушку, на которую внезапно свалился семейный бизнес и пять братьев и сестер, за которыми нужно присматривать, а Шивон не могла влюбляться в мужчину, который пробудил в ней чувства, сообщая самые страшные новости в ее жизни. Это даже не были настоящие отношения, но они уже были обречены.

Как правило, Макдара заходил по будням, когда был не на работе и бистро было посвободнее. На самом деле он и в обычной одежде выглядел весьма привлекательно. Макдара любил качественную одежду, что интриговало Шивон. Он всегда носил качественный деним и стильные рубашки.

Он что, ездил в Дублин, чтобы одеваться по последней моде? И парфюм у него был такой приятный; уж вряд ли что-то настолько соблазнительное продается в Килбейне. Это Шивон знала наверняка, потому что как-то раз сходила в магазин, просто чтобы узнать, что же это за парфюм, и не только не нашла ничего подобного, но еще и весь день потом чихала и выслушивала «Будь здорова!».

Несмотря на ее амбивалентность, при появлении Макдары атмосфера всегда становилась более приятной. Шивон, конечно же, никогда не позволит себе чего-то больше мечтаний о нем. Слишком большая разница в возрасте – ему было за тридцать. К тому же Шивон не планировала оставшуюся жизнь провести в Килбейне, как, очевидно, собирался Макдара.

Он сидел у окна, перед ним на тарелке красовалась щедрая гора еды, на столе стояли кружка чая и дополнительная порция черного хлеба. Их взгляды встретились, и он улыбнулся. Шивон покраснела, словно ее поймали за чем-то непристойным. Она дернулась и перевела взгляд в другую сторону. Молодец, Шивон. Нет-нет, ты вовсе не выглядела странно. Она взяла пару пустых тарелок с ближайших столиков и отправилась с ними на кухню. Затем поковырялась кочергой в камине и подкинула туда пару поленьев.

Гранья и Энн шефствовали над обеденным залом, а парни – над кухней. Помимо работы на кассе, этим утром Шивон в основном предупреждала посетителей, чтобы они не поскользнулись. Стоило ей вытереть пол от одних грязных ботинок, как по нему тут же проходили новые.

Как только она убрала швабру в угол, тут же зазвенел колокольчик и в бистро вошел Найл Мерфи. Не успела Шивон и слова сказать, как он прошел в конец зала и уселся за последний свободный столик. Найл посмотрел на нее, будто бросая вызов: давай, подойди, заговори со мной.

Шивон развернулась и ворвалась на кухню.

– Пришел Найл Мерфи, – объявила она братьям, которые одновременно повернулись к ней. На еще немного детском лице Оуэна был абсолютный шок. Джеймс стоял не двигаясь, и Шивон не могла понять, что чувствует ее старший брат.

– Зачем? – спросил Оуэн. Шивон покачала головой. Не было у него никакой причины. Теперь уж точно не было.

– Вот те на! – Джеймс хлопнул лопаткой по грилю, заставив Оуэна подскочить.

Джеймс был старше Шивон на два года, но они едва ли имели значение из-за его пристрастия к бутылке. Во многом за ним надо было присматривать не меньше, чем за младшими. Но в последнее время Джеймс так хорошо держался. Неужели Найл Мерфи вот так просто, одним своим появлением, разрушит весь его прогресс? Джеймс наконец-то завязал, взял себя в руки, стал помогать в бистро; ему вот-вот предстояло получить значок за полгода трезвости. Шивон и не думала, что брат сможет так долго не пить. Она скорее умрет, чем позволит очередному Мерфи перевернуть их жизнь с ног на голову.

– Вышвырни его, – сказал Оуэн, махнув рукой. Ему было всего пятнадцать, но он был уже выше Шивон. Киран, которому следовало мыть посуду, игрался с лодочкой в раковине, полной мыльной пены, и наблюдал за разговором с округленными глазами. И слушал во все уши, как любопытная собачка. Он был еще ребенком – слава богу, – но уже обладал дерзостью, несвойственной десятилеткам.

– Ну нет, – сказала Шивон. – Мы так себя не ведем.

– А я веду, – сказал Оуэн. – Я только так и умею.

У него блеснули глаза. Иногда он напоминал Шивон пушку, которая вот-вот выстрелит. Бог ей в помощь…

– Найл Мерфи, – сказал Джеймс, словно пробуя имя на вкус.

Его каштановые волосы слегка вились из-за влажного горячего воздуха на кухне. Волосы Оуэна были такими же, но скрывались под кепкой с эмблемой бейсбольной команды «Янкиз», надетой козырьком назад. Он ни разу не был в Нью-Йорке или в других городах Америки и даже ни разу не видел бейсбольного матча «Янкиз» по телевизору, но кепку носил чуть ли не каждый день. У Оуэна было странное пристрастие – постоянно заказывать какую-то американскую фигню через интернет. Но если он будет ограничиваться мелкими безделушками – и если это убережет его от той дорожки, по которой пошел Джеймс, – ради бога, Шивон только за.

– Позвольте? – сказал Оуэн. Он схватил миску картофельного супа с луком и плюнул в нее. Киран накренился, взял кусок черного хлеба мыльными пальцами, облизал его со всех сторон и плюхнул на тарелку рядом с супом. – Клево, – сказал Оуэн.

Они с Кираном дали друг другу пять – Кирану пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться. У него единственного помимо Шивон были темно-рыжие волосы. Только вот если у нее была фарфорово-белая кожа, то он весь был усеян веснушками.

– Не хулиганьте, – сказала Шивон, наблюдая, как Оуэн хватает солонку и высыпает щедрую порцию соли в чашку чая. – Мы не будем это ему подавать. Джеймс?

Брат кивнул, изъял у ребят оскорбительное подношение и опрокинул его в мусорку, после чего повернулся к Шивон.

– Так что он тут делает?

Шивон закусила губу и пожала плечами. Ей не терпелось рассказать Джеймсу, что́ именно Найл сказал ей в магазине, но теперь она понимала, что не может этого сделать. Если Найл Мерфи хоть одно слово скажет Джеймсу о невиновности Билли и о том, что ему требуется десять тысяч евро, тот придет в ярость, абсолютно точно. Чем скорее Найл Мерфи вернется в Дублин, тем лучше.

– Я просто хотела вас подготовить. Будем вести себя прилично, хорошо?

– С чего бы это нам вести себя прилично?

Шивон даже не заметила, как в кухню вошла Гранья. Она встала, положив руку с накрашенными ногтями на правое бедро, словно героиня мыльной оперы. Шивон еще не успела привыкнуть к тому, какая из Граньи растет красавица, еще и обладательница иссиня-черных волос. К сожалению, ее характер был не таким прекрасным, как лицо.

– Пришел этот сукин сын Найл Мерфи, – сказал Оуэн. – А нам даже в тарелку ему плюнуть нельзя!

– Что за выражения? – возмутилась Шивон.

– А я его уже видела, – сказала Гранья. – Мы поговорили.

По спине Шивон пробежали мурашки.

– Что он тебе сказал?

– Че ты психуешь? – Гранья смерила ее взглядом.

– Че ты говоришь как янки? – спросила Шивон в ответ. Хотя она и так прекрасно знала: из-за интернета и сериалов.

Распахнулась дверь, и в кухню вбежала Энн. Ей было тринадцать, но она едва ли была выше Кирана к тому же оказалась единственной блондинкой в семье. Па всегда шутил: «Неспроста мне этот молочник не нравился».

– В зале сейчас будет мордобой! – сказала Энн. – Найл Мерфи и Майк Грейнджер сейчас подерутся!

О'Салливаны полным составом выбежали в зал. Как и сказала Энн, Майк Грейнджер и Найл Мерфи ходили вокруг стола, сверля друг друга гневными взглядами, выпячивая грудь и выставляя кулаки.

– A amadáin! – Майк по-ирландски назвал Найла идиотом.

– Éist do bhéal, – ответил Найл. «Рот закрой».

Шивон была в гневе. Неужели они собрались махать кулаками в ее бистро? Гарда Фланнери и Шеймус Шиди стояли рядом, словно на подстраховке.

– Держите себя в руках, – сказал им Макдара.

– Спокойно, – вторил ему Шеймус. Остальные посетители забросили свои тарелки и встали со своих сидений, а некоторые даже встали на сиденья и вытянули шею, чтобы получше разглядеть, в чем дело. Кто-то даже достал телефон и сделал пару кадров.

– Что здесь происходит? – вопросила Шивон. Она вышла вперед и встала рядом с Макдарой. Он положил руку ей на талию и мягко оттолкнул. – Прекратите немедленно! – потребовала она. – Это семейное заведение.

– Пусть проваливает из города! – прокричал Майк Грейнджер, брызжа слюной. Сильные мускулы проступали из-под рубашки.

Он содержал магазин (по сути – рынок) дальше по улице и был живым доказательством того, что постоянное перетаскивание коробок может превратить любого парня в настоящего качка. Майк был близким другом ее отца. Они вместе выросли и одновременно открыли свои заведения. Шивон почувствовала нежность и благодарность к Майку за то, что он так их защищал, но при этом ей было немного стыдно. Ведь это не Найл виноват в произошедшем. Пусть им это и не нравилось, он имел право здесь находиться. Свет ламп отражался на лысой голове Майка, ходившего вокруг стола.

– Я сторож брату моему, так, что ли? – сказал Найл. Шивон застыла, молясь, чтобы он не заговорил о Билли и его якобы невиновности.

– Приглашаю вас продолжить на улице, – сказал Джеймс, протолкавшись через толпу. Шивон совсем охватила паника. Похоже, Джеймс собирался выйти вместе с ними.

– Ты такой же никчемный, как твой братец, – сказал Майк.

Макдара подошел, взял его под руку и потянул за собой. Шивон бросила взгляд на Найла: на лбу выступил пот; безумие в глазах блестело еще ярче, чем вчера. Макдаре, судя по всему, удалось усмирить Майка. Найл набрал в грудь воздуха и оглядел всех собравшихся вокруг него.

– Это мой дом тоже! – воскликнул он. – Мать мою вы, может, и запугали, но меня не сможете.

– Твою мать никто не запугивал, – сказала Шивон. Правда же? Во всяком случае, она ничего об этом не знала.

– Конечно, это и твой дом, – сказала Гранья. Как будто искренне. Как будто не хотела, чтобы Найл расстраивался. В голове Шивон прозвенел тревожный звоночек, но сейчас не было времени в этом разбираться.

– Позор всем вам! – воскликнул Найл, оглядывая по очереди окружающих. – Скоро вы все узнаете правду. Завтра вам всем придется взглянуть правде в глаза. – Он развернулся и направился к Шивон, остановился в паре сантиметров от нее. – Особенно тебе, – сказал Найл. – Ты свою возможность упустила.

Макдара и Джеймс тут же встали между ним и Шивон. Макдара кивнул Джеймсу, и тот, к облегчению Шивон, отошел в сторону. Гарда и Найл посмотрели друг на друга.

– Найл Мерфи! – воскликнула подошедшая Брайди Шиди, несмотря на то что Шеймус пытался ее остановить. На ней был розовый ободок с блестками. – Ты выше этого. Ни к чему устраивать тут сцену.

Найл не обратил внимания на Брайди и ткнул пальцем в Шивон.

– Ты свою возможность упустила. Не забывай.

– Какая возможность? – не понял Джеймс. – Шивон?

Та покачала головой, будто понятия не имела, о чем идет речь.

– Ступай-ка отсюда, а иначе, богом клянусь, я сам отвезу тебя на вокзал, – сказал Макдара. Шивон, уже не в первый раз в жизни, пожелала, чтобы гардам было разрешено носить оружие. Разве дубинка поможет в реально опасной ситуации?

Толпа расступилась, пропуская Найла Мерфи к дверям. На полпути к выходу он развернулся и направился к заднему входу. Эта дверь вела в сад О'Салливанов, и для посетителей бистро она не предназначалась.

– Эй! – Джеймс хотел было пойти за Найлом, но Шивон схватила его за руку и с силой прижала к себе. Пусть Найл идет куда ему угодно, главное – подальше от них.

Вечером О'Салливаны устроились ужинать в зале бистро, открыв жалюзи, чтобы поймать последние лучи уходящего солнца. Для посетителей бистро работало только как место для завтрака и обеда; на ужин оно закрывалось – наступало семейное время.

Появление Найла омрачило настроение всех, а из-за стычки Майка и Найла они были на взводе. Шивон чувствовала, что тут что-то нечисто. В том, что Майк за них заступался, ничего удивительного не было; за них заступился бы любой сосед, но в этой перепалке будто было что-то личное. Чем Найл мог обидеть Майка? Шивон не хотелось думать об этом во время семейного ужина, и она попыталась разрядить атмосферу.

– Я начну бегать, – объявила девушка. И настроена была серьезно. Шивон займется спортом и приведет себя в порядок; она будет бегать по утрам.

Джеймс оторвался от бекона с капустой и нахмурился.

– Куда бегать?

– Ну, бегать, – повторила Шивон. – Спортом заниматься.

– Просто так? Не убегать от кого-то? – поинтересовался Киран.

– Да ты прикалываешься, – сказала Энн. – Кто вообще будет таким заниматься по доброй воле? – Она с отвращением откинула назад свои светлые косы.

– Во сколько? – спросила Гранья.

– Прям рано, – ответила Шивон. – Рано утром.

– Кто будет готовить завтрак? – спросила Гранья, прищурившись.

– Я буду успевать.

– Уж постарайся, – сказала Гранья. – Все просто обожают твой черный хлеб. Он даже лучше маминого.

Шивон не хотелось этого признавать, но так оно и было. Все равно – ей это не нравилось.

– Это из-за того, что парни говорят про твою задницу? – спросил Оуэн.

Вилка Шивон со звоном упала на тарелку.

– Какие парни? И что они говорят про мою задницу?

– Не отвечай, – сказал Джеймс. Шивон бросила взгляд на него. Он пожал плечами. – Пусть учится быть джентльменом, – сказал парень. – Пусть учится.

Когда все доели, Джеймс приказал младшим удалиться.

– Они должны убрать со стола, – сказала Шивон, поднимая одну из тарелок. Джеймс забрал у нее тарелку и легонько надавил сестре на плечо, чтобы она снова села.

– Я сам уберусь. Но после того, как ты расскажешь, что имел в виду Найл Мерфи, когда сказал, что у тебя уже была возможность и что мы все еще увидим.

– А мне откуда знать? – ответила Шивон.

Джеймс пристально на нее посмотрел. Глупо было пытаться его обмануть. У Джеймса был особый талант заглядывать в самую душу сестры. Он словно понимал ее даже лучше, чем родители. Когда был трезв, конечно.

Джеймс уселся напротив Шивон, сложил руки и наклонился вперед.

– Выкладывай. От и до.

Шивон посмотрела в сторону. На глаза попался мамин фартук, висящий на крючке. Обычно его вид успокаивал Шивон. Но не сейчас. Дело плохо. Она это чувствовала.

– Да просто он нес какой-то бред в веломагазине.

– Ты серьезно все еще ходишь смотреть на этот чертов розовый скутер?

Теперь – после того как Шейла выкрасила свой магазин в розовый – Шивон решила, что все-таки черный скутер нравится ей больше. Хотя Джеймсу это вообще-то знать не обязательно.

– Тебе правда хочется сейчас это обсудить?

Джеймс покачал головой.

– Так какой бред он нес? – Он наклонился вперед и нахмурился. Словно пес, которому во что бы то ни стало надо было погрызть кость.

– Найл сказал, что Билли невиновен. И что у него есть доказательства.

– Что? – Джеймс резко поднялся.

– Я же говорила. Полный берд.

– Продолжай.

– Это, в общем-то, всё.

– Шивон О'Салливан…

– Он сказал, что кое-кто может дать ему много денег, но он, мол, хотел поступить по совести и продать мне.

– Кто ему даст? Что продать?

– Я не знаю. Он просто нес какой-то бред. Это практически прямая цитата.

– Да чтоб тебя… – Джеймс зашагал туда-сюда по комнате.

– Он не в порядке. Я серьезно. Не все дома.

– Это уж точно. Если даже он в порядке сейчас – точно не будет, когда я с ним поговорю. – Сжав кулаки, Джеймс решительно зашагал к двери. Шивон бросилась на него и схватила за руку. Брат высовободился.

– Не надо, – сказала она. – Умоляю.

Шивон и правда опустилась на колени. Джеймс повернулся к ней:

– Вставай.

– Ты мне нужен. Ты всем нам нужен.

– Если ты думаешь, что я позволю этому ушлепку угрожать моей сестре и распускать россказни о наших родителях, то не все дома тут только у тебя.

– Оно того не стоит. После всего, через что мы прошли…

– Встань с пола. – Джеймс протянул сестре руку.

Шивон взяла его за руку, но подниматься не стала.

– Пообещай мне, Джеймс. Обещай, что не тронешь его.

Джеймс вздохнул и мягко потянул Шивон, чтобы она поднялась.

– Я не могу этого обещать.

– Обещай, – повторила она.

Джеймс направился к двери:

– Запритесь.

– Куда ты?

Но брат не ответил. Он молча направился к дверям, отделяющим бистро от коридора. Оттуда Джеймс мог пойти либо к лестнице направо, либо к выходу по прямой. И Шивон чувствовала, что поворачивать он не собирается.

– Стой! Не уходи. Пережди ночь.

Она побежала за братом, но он уже вышел на улицу. Дверь за ним захлопнулась. Шивон обессиленно опустилась на колени, закрыла глаза, сжала руки и впервые за год начала молиться.

На следующее утро Шивон встала до рассвета, даже раньше птиц. Она пробралась в комнату братьев. Оуэн и Киран сладко спали, а вот кровать Джеймса пустовала. Кровать была аккуратно заправлена – он не ложился. Его не было всю ночь. Напился? Пошел ругаться с Найлом Мерфи? Где Джеймс сейчас? Шивон сначала решила не спать и дождаться его, но после полуночи у нее уже не было сил бороться со сном. Надо было позвонить Макдаре. Надо было отправиться искать Джеймса.

Шивон использовала пожирающее ее изнутри волнение в качестве топлива для первой пробежки. Было половина пятого, в воздухе чувствовался холод, но, по крайней мере, не шел дождь. Небо еще оставалось темным, все двери были закрыты. Сарсфилд-стрит освещало несколько фонарей. Шивон нравилось слышать, как кроссовки отскакивают от тротуара. Она пробежала мимо Королевского замка в центре города, завернула за угол и налетела на чью-то грудь.

Шивон отскочила, вскрикнув.

– Боже мой, простите, извините, пожалуйста! – сказал незнакомец. С американским акцентом.

Шивон сделала шаг назад и оглядела мужчину. Высокий янки, примерно ее возраста. Кто он такой? Откуда взялся? Шивон могла описать его одним словом: красавчик. Какая-то голливудская звезда. Если б она знала, что на рассвете по улицам бродят такие шикарные мужчины, начала бы бегать давным-давно.

– Извините, – едва слышно выдохнула Шивон.

– Что вы, это я виноват, – сказал парень и улыбнулся, продемонстрировав идеальные зубы.

Шивон и незнакомец находились на городской площади – единственном месте в городе, которое хорошо освещалось ночью, чтобы всякие хулиганы не портили стены замка. Было настолько светло, что Шивон заметила ямочку на левой щеке янки.

– Вы в порядке?

– Как никогда.

И она убежала, слишком смущенная, чтобы продолжать разговор. Парень явно прибыл в Килбейн совсем недавно, иначе Шивон заметила бы его в бистро. Надо расспросить о нем Кортни или Деклана; эти двое всегда в курсе последних сплетен.

– Как вас зовут? – крикнул незнакомец ей вслед, но Шивон не ответила. Похоже, он тоже будет спрашивать о ней местных. Девушке вспомнился Макдара, и она почувствовала укол вины. Это же нормально – находить нескольких мужчин привлекательными одновременно, и Шивон прекрасно это понимала, но почему уже мысленно извинялась перед Макдарой?

Она добралась до конца улицы и оглядела развалины потрясающего доминиканского монастыря, который находился дальше, через реку. Главная достопримечательность Килбейна была построена в 1291 году и передана доминиканцам, а покровительствовали ей Белые рыцари. По легенде, первое поселение состояло лишь из скромной каменной часовни и нескольких деревянных построек, но почти сразу еспископ Лимерика, который тогда был феодальным лордом, отправил свои войска изгнать доминиканцев.

Как настоящие упорные ирландцы, доминиканцы апеллировали к самому королю Англии, и он вернул им монастырь. Белые рыцари стали покровителями монастыря, их влияние и богатство росло при графах Десмондах, монастырь процветал, а Килбейн стал одним из богатейших и стратегически важных городов в Ирландии. В XIV веке был построен потрясающий клуатр с роскошным пятистворчатым окном, выходящим на восток. Изящная арочная конструкция была разделена на пять частей, тоже каменных арок. Наверняка это место было потрясающе красивым, когда в окнах еще было стекло и солнечные лучи в нем преломлялись. В XV веке была пристроена Францисканская колокольня, и аббатство наполнилось музыкой. А там, где есть свет и музыка, есть и спиртное. Доминиканцы не были исключением – они изготавливали пиво; на реке неподалеку стояли две их пивоварни.

К сожалению, когда в XVI веке дела графов Десмондов стали ухудшаться, экономика Килбейна тоже пострадала. В 1570-х годах, во время Десмондских восстаний, на Килбейн напали и монастырь сожгли. Тем не менее многие доминиканцы вернулись. А потом пришла Реформация, началось жестокое разрушение монастырей английским королем Генрихом VIII. Несмотря на это, Килбейн держался, а его монастыри оставались католическими. Однако англичане набирались власти. В Ирландию вошли войска Кромвеля, и Килбейн дважды сожгли дотла. В конце концов монастырь превратился в оболочку себя прежнего.

Но это была самая красивая сожженная оболочка, что Шивон доводилось видеть; тяжелая и увлекательная история монастыря воплощала силу ирландского духа. Поскольку эта красота находилась практически у нее на заднем дворе, Шивон не могла еще в детстве не влюбиться в средневековую историю.

Она так гордилась этим потрясающим шедевром архитектуры. Девушка могла бродить там часами в поисках выцарапанных на камне изображений и цветов, растущих вокруг древней постройки. Ее любимая часть была в самом центре. Там находилась могила Эдмунда Фицгиббона, последнего Белого рыцаря.

Килбейну было чем гордиться, и Шивон чувствовала, словно история города – часть ее самой, такая же необходимая, как кровь и кости. Раз уж Килбейн пережил столько всего, то она точно сможет пережить утреннюю пробежку.

Только вот у монастыря Шивон предстояло бежать в кромешной тьме. Она сжала в руках фонарь, ступая на длинную мягкую траву. Дорожка была усеяна мелкими ямками – проделки скучающих мальчишек с палками и лопатами. Надо ступать очень осторожно. Не лучшее будет начало новой привычки, если на первой же пробежке подвернуть ногу. Неподалеку у ручья лошадь пощипывала траву.

Это был конь кого-то из путешественников, или тинкеров, как их называли местные горожане. Шивон старалась не использовать это слово, поскольку оно считалось уничижительным, однако иногда поведение этих ребят, разбивших лагерь неподалеку от Килбейна, приводило ее в настоящую ярость. Они не платили налогов и за электричество, но многие их фургоны были подключены к линиям электропередачи, а окрестности лагеря выглядели как помойка. Да и к своим животным они относились не очень хорошо. Этот пегий конь, короткой веревкой привязанный к дереву, был настолько тощим, что при дневном свете можно было сосчитать все его ребра. Шивон как-то попыталась его покормить, а один из путешественников рванул к ней через все поле с криками, чтобы прогнать. Просто за то, что она решила подкормить бедолагу!

Наверное, они вывели его сюда, чтобы он пощипал траву и попил из ручья. К счастью, в такой ранний час хозяев не было поблизости, так что Шивон поспешила к нему с заготовленными заранее морковками. Конь шумел, стоило ей подойти слишком близко, так что девушка просто бросила морковки на землю рядом с ним и побежала обратно к аббатству. Убегая, она слышала, как конь хрустит угощением.

Шивон включила фонарик, когда добралась до основания монастыря и принялась обегать здание по периметру. Она сосредоточила взгляд на колокольне, куда часто прибегали дети для всяких шалостей. Подростки тоже собирались там – для другого рода шалостей. Шивон знала, что к их числу относились и Джеймс с Оуэном, но глупо было предъявлять юношам подобного рода претензии. Гранья и Энн утверждали, что ни с кем они сюда не ходят, но Шивон терзали смутные сомнения. Ведь она сама в подростковом возрасте бегала сюда целоваться с мальчиками или обсуждать с подругами, каково это – целовать мальчиков. Но дальше поцелуев она не заходила. Шивон не пила и не курила и уж тем более ни с кем здесь не уединялась, но было ясно, что тут такое бывает часто. И ладно ямы, но дорога еще и была усеяна разбитыми пивными бутылками и некоторыми вещами похуже.

Шивон осветила фонариком дорогу перед собой. В грязи были видны четкие очертания больших следов. Этот американский красавчик тоже вышел на пробежку? Она пригляделась и увидела, что внутри каждого большого следа находился другой, чуть поменьше. Может, он был тут с девушкой? Шивон покрепче сжала фонарик, размышляя, кто же это мог быть, и прибавила скорости.

Закончила она пробежку вся потная и с болью в боку. Пожалуй, хватит на сегодня. Шивон развернулась и направилась домой. Она внимательно смотрела по сторонам, возвращаясь к бистро, но красавчика янки нигде видно не было.

Шивон взглянула на часы, приближаясь к бистро. Тридцать минут. Сойдет. От фонарей исходил мягкий свет, но на улице по-прежнему было темно. Однако на другой стороне дороги ставни салона Шейлы были открыты и горели, должно быть, все лампочки, что есть в доме. Еще страннее было то, что входная дверь оказалась открыта. Как странно.

Может, Шейла вышла на минутку? Шивон огляделась по сторонам, но не увидела ни Шейлу, ни Пио. Она посмотрела на окно их спальни. Как и сами О'Салливаны, почти все хозяева магазинов на Сарсфилд-стрит жили в квартирах над своими заведениями. Жить дальше было просто глупо – с таким-то графиком. Но в спальне Шейлы и Пио было темно. При этом на первом этаже как будто тоже никого не было. Может, подойти и закрыть дверь? Все-таки туда может попасть что угодно и кто угодно.

Шивон направилась к салону, но потом замерла. А вдруг их прямо сейчас грабят? Может, тогда лучше вернуться к себе и позвонить Макдаре?

Мимо проехал красный грузовичок. Из окна высунул руку Майк Грейнджер и помахал ей. Шивон помахала в ответ. Похоже, сегодня всему городу не спится. Майк обычно открывал магазин в восемь. После него, в девять, открывался строительный магазин Питера, а затем, в десять, магазин Кортни. Раньше их бистро открывалась только пара пабов, обслуживающих работников ночной смены.

Тут сбоку салона Шейлы появилась какая-то темная фигура. Это могла быть сама Шейла, но Шивон не могла разглядеть. Человек был в дождевике с капюшоном, хотя на небе не было ни облачка. Судя по силуэту, это должна быть Шейла – тот же рост, та же полная фигура. Это точно она. Фигура несла огромный мусорный мешок, и он явно был тяжелым.

Шивон подняла руку, чтобы помахать Шейле, но та даже не взглянула в ее сторону. Она поспешила в свой салон и захлопнула дверь. Через две секунды он снова погрузился во тьму. Странно. Зачем Шейле нести мусор обратно в салон? Хотя Шивон не хотелось этого знать. Наверняка Шейла – не первая жена, решившая покопаться в мусоре, чтобы что-то вынюхать о проделках мужа. Пио нравился Шивон, но за его верность она ручаться не могла. Он все-таки был музыкантом. Ладно, хорошо, что это не ограбление.

Шивон отперла бистро и скользнула внутрь. Она заперла за собой дверь, прошла мимо лестницы, ведущей наверх в жилые комнаты, и повернула направо, к французским дверям, в бистро. Они не должны были открываться еще несколько часов, но Шивон хотелось немного побыть наедине со своими мыслями, перед тем как идти в душ. Она направилась к барной стойке, где находилась ее гордость и радость – роскошная современная эспрессо-машина. Несмотря на то что некоторые пожилые посетители жаловались на ее стремление шагать в ногу со временем, новый капучино все обожали. Шивон распахнула ставни. Было бы так приятно просто стоять здесь часами, наслаждаться кофе и мечтать…

Но надо было принять быстрый душ и начинать готовить черный хлеб и ирландский бекон. Шивон вернулась к французским дверям и собиралась было подняться в комнату, как вдруг услышала с кухни голоса. Она вытянулась и прислушалась. Там явно кто-то был. Братья и сестры должны спать еще час. Шивон схватила лежащую на барной стойке скалку, закинула ее на правое плечо и встала в стойку у кухонной двери. Давай, на счет «три». Раз. Два…

Шивон ворвалась, не дожидаясь трех. Ее встретили голоса и звон тарелок, а также запах бекона и кровяной колбасы, шипящих на гриле и наполняющих кухню мясным, слегка пряным ароматом. Гранья с Энн месили тесто для содового хлеба, Киран разбивал яйца в миску, Оуэн орудовал над грилем. У Шивон заурчало в животе. От пробежки разыгрался аппетит.

– Что происходит? – спросила Шивон.

– Это сюрприз, – ответила Энн.

– Сюрприз! – прокричал Киран, подпрыгивая и широко раскидывая руки.

– Сходи в душ, – сказал Оуэн, не поднимая взгляд. – Отсюда чувствую, как воняешь.

– Смотри! – сказал Киран и наклонил миску, показывая Шивон яйца. – Без скорлупок.

– Maith an buachaill, – сказала Шивон. «Молодец». Ма все время говорила это Кирану. Шивон хотелось продолжать так делать. Брат улыбнулся, демонстрируя щербинку между передними зубами. Такой сладкий мальчик – Шивон была готова его съесть!

– Ну что, сюрприз удался? – спросила Гранья.

– Вы меня чуть с ума не свели, – сказала Шивон. – Я была готова стукнуть кого-то по башке скалкой.

Она опустила несостоявшееся орудие на столешницу рядом. К ней повернулось четыре улыбающихся лица. О нет. Они явно что-то задумали.

Когда О'Салливаны в прошлый раз такое устроили, это было потому, что Киран хотел щенка, Оуэн – машину (хотя ему было всего пятнадцать), а девочки – съездить в Лондон на выходные. Еще чего!

– Давай сходи в душ и переоденься. Все будет готово, как выйдешь, – сказал Оуэн. – И Джеймса по дороге разбуди.

Улыбка исчезла с лица Шивон. Похоже, они не заметили, что брата нет.

– Точно не нужна помощь?

– Справимся, – сказала Гранья.

– Как скажете. – Шивон развернулась и вышла из кухни. Не так уж они и плохи, эти ребята.

Она как раз собиралась пройти через зал, когда краем глаза заметила, что там кто-то сидит. Джеймс? Чувствуя, как заколотилось сердце, Шивон остановилась и развернулась. В зале и правда кто-то сидел, только это был не Джеймс. Ей был виден только затылок, по которому Шивон сделала вывод: мужчина совершенно лысый. Майк? Да нет. Он же только что проехал мимо нее. Мужчина сидел там же, где вчера сидел Найл.

Кем бы он ни был, незнакомец сидел неподвижно, словно статуя. Шивон подумала было его окликнуть, но ее остановило нехорошее предчувствие. Она медленно попятилась к кухонной двери. Шивон вернулась на кухню и придержала двери, чтобы они не хлопнули.

– От тебя все еще воняет, – сообщил Оуэн.

Шивон развернулась и прижала палец к губам. Брат вздернул бровь.

– Вы позвали кого-то в гости? – прошептала она.

– Чего? – не поняла Гранья.

– Кто-нибудь вчера вечером слышал, как Джеймс ложился спать? – спросила Шивон. – Он кого-то приводил?

– Кажется, я его слышала, – сказала Энн.

– Тебе приснилось, – сказала Гранья.

– У кого мобильник?

Все вопросительно уставились на Шивон. У шестерки О'Салливанов на всех было три телефона – это было правило, установленное родителями, и отказываться от него Шивон не планировала. Один телефон был у Джеймса, второй – у Шивон. Таким образом, младшая четверка боролась между собой за третий телефон. Мобильник Шивон был на втором этаже. Рабочий – у кассы. Похоже, правило все-таки стоило пересмотреть.

– Он теперь все время у Граньи, – сказала Энн.

– Захлопнись! – сказала та.

– А зачем тебе наш мобильник? – спросил Киран.

– Тише. Никто не приглашал друга в гости? – повторила вопрос Шивон.

– У нас нет друзей, – громко сказала Гранья.

– Ш-ш-ш!

Шивон прошла мимо скалки и схватила огромный нож.

– Да в чем дело? – вопросил Оуэн.

Шивон снова шикнула:

– Выключи гриль. И сидите здесь.

– Но мы только начали, – сказал Киран. – Мясо еще мычит.

– Это свинина, болван, – сказал Оуэн.

– Значит, хрюкает.

Шивон помахала рукой:

– Там мужик.

– Но мы еще не открылись, – сказал Киран.

– Какой мужик? – Оуэн вышел вперед и расправил плечи. Шивон оставалось только порадоваться, что он был высоким, как Джеймс, и что сейчас он не спал.

– Ты меня пугаешь! – сказала Энн, округлив глаза. Ее светлые волосы торчали во все стороны, словно антенны. Шивон попыталась сделать мысленную заметку, что сестру пора подстричь.

– А меня нет, – сказал Киран. – Сейчас мы его проучим!

– Нет, вы останетесь здесь. Пойдем мы с Оуэном.

– Да ты над нами прикалываешься, – сказала Гранья. Она смотрела на сестру круглыми глазами; ее темные волосы были убраны со лба лентой.

– Какой-то мужик сидит в конце зала, – прошептала Шивон, указывая пальцем.

– Он тебя видел? – спросил Оуэн.

– Он сидит ко мне спиной. Кажется, он спит.

Оуэн схватил нож чуть крупнее того, который уже держала Шивон, и, прежде чем сестра успела его остановить, вышел из кухни. Краем глаза она заметила, что Гранья схватила скалку; через пару секунд все О'Салливаны были вооружены. Энн держала лопатку, Киран – чайник. Шивон не была уверена зачем – то ли чтобы подать незнакомцу чай, то ли чтобы облить его кипятком. Ей хотелось прикрикнуть на младших, чтобы они вернулись на кухню, но, может, держаться всем вместе было безопаснее.

Шивон включила в зале свет; О'Салливаны протиснулись следом. Занеся импровизированное оружие, они направились к мужчине. Незнакомец был одет в серый костюм в тонкую полоску. Костюмы в Килбейне надевали только на поминки и свадьбы. Даже на воскресную мессу одевались проще. Мужчина даже не вздрогнул от резкого света. Кем бы он ни был, вероятно, он спал.

– Эй! – крикнул Оуэн. – Приятель!

– Поднимите руки вверх и медленно развернитесь, – сказал Киран. Все бросили на него вопросительный взгляд – «Место преступления»[2], – пояснил он театральным шепотом.

– И часто они там ловят преступников с помощью чайника? – спросила Шивон.

Киран пожал плечами.

Мужчина за столиком не двигался. Оуэн сделал еще шаг.

– Давай проваливай! – громко сказал он. Мужчина по-прежнему не двигался.

– Он спит? – спросил Киран.

– Пьяный, наверное, – сказала Энн.

Только вот сидел он как-то слишком ровно для пьяного.

Первым до мужчины добрался Оуэн. Держа нож наготове одной рукой, другой он коснулся плеча незнакомца. Его тело покосилось от прикосновения, голова упала набок. Оуэн вскрикнул, отскочил, затем встал прямо перед мужчиной. Нож выпал у него из рук и громко ударился о пол.

– Господи! – вскрикнул Оуэн и прижал кулак ко рту.

– Что? – взволнованно спросила Шивон. – Он спит?

Но, даже задавая этот вопрос, она понимала, что дело обстоит гораздо хуже.

– Сука! – только и мог сказать Оуэн. – Черт, черт, черт… – Он закусил кулак.

Шивон подошла к нему. Первым, что она увидела, была кровь. Совсем чуть-чуть. Темно-красное пятно в центре груди. Оттуда, где было его сердце, торчали ножницы с якро-розовыми ручками.

Шивон вскрикнула:

– Господи… Господи…

Она никак не могла перестать это повторять.

Глаза мертвеца были широко открыты, словно две черных дыры, глядящие в пустоту. Шивон снова вскрикнула и зажала рот рукой.

– Что? – закричала Гранья. – Что там?

Младшие попытались подойти ближе, но Оуэн их остановил.

Найл Мерфи. Господь всемогущий. Мертвым мужчиной был не кто иной, как Найл Мерфи.

Шивон столько раз желала Найлу Мерфи смерти, последний из которых был вчера, а теперь его тело лежало перед ней, словно в насмешку. Как хотелось бы взять обратно все свои злые мысли. Это была ее вина? Или это Джеймс?

Нет, не смей даже думать так! Шивон перекрестилась. Только не Джеймс. Он бы никогда такого не сделал. Правда же? Ужасные мысли жалили ее, словно разъяренные осы. Господи. Такого никто не заслужил, даже Найл.

– Гранья, вызывай пристава. Энн, Киран – стойте у окна, ждите их, – сказала Шивон. Ребята послушались.

Ей хотелось, чтобы все они были чем-то заняты, на чем-то сосредоточились – на чем-то помимо трупа в их бистро.

– Я хочу посмотреть, я хочу посмотреть! – кричал Киран.

Шивон прижала его к себе.

– Нет. – Она крепко в него вцепилась. – Нет.

Гранья вбежала обратно к ним:

– Едет гарда Фланнери.

– Что ты ему сказала?

– Что к нам вломились.

– И все?

– Остальное он уж как-нибудь поймет. – Гранья закатила глаза. Шивон решила не реагировать на ее подростковый сарказм.

Энн сбежала вниз по лестнице. Она была еще бледнее обычного.

– Джеймса нет в комнате.

Все повернулись к Шивон.

– Он не ночевал дома? – спросил Оуэн.

– Гарде Фланнери ни слова, – сказала Шивон.

– Почему? – спросил Киран.

– Потому что это наше дело.

– Найл Мерфи? – спросила Гранья. Ее голос был громче обычного и дрожал. – Ты уверена, что это он?

– Это он, – сказала Шивон. – Богом клянусь, это он.

– Нет, – сказала Гранья. – Нет, нет, нет, нет.

Она кинулась к телу, но Шивон вытянула руку, преграждая сестре путь. Гранья взвыла.

– Тихо, – сказала Шивон. – Тихо.

– Это не может быть Найл, не может! – кричала Гранья.

– Это он, – сказала Шивон. – Точно он.

И почему ты ведешь себя так, словно потеряла дражайшего друга? Шивон это решительно не нравилось, но сейчас не время допрашивать младшую сестру. Девочки часто влюбляются в плохих парней. Слава богу, у него теперь не будет шанса воспользоваться Граньей. Шивон перекрестилась. Ужасно думать такое об усопших, но она ничего не могла с собой поделать.

– Ты ненавидела Найла, да? – спросил Киран у Шивон.

– Ненавидела – это громко сказано, – ответила она.

– Думаешь, кто-то бегал с ножницами? – продолжал рассуждать Киран.

– Что? – Шивон перевела взгляд на младшего брата. Он, казалось, был погружен в глубокие размышления. Несмотря на то что она пыталась не подпустить его к телу, Киран явно как-то на него взглянул.

– Ну, нельзя же бегать с ножницами, – пояснил он.

– Да, – сказала Шивон. – Совершенно верно.

Вдруг Киран повернулся к ней:

– Ты бегала. И не любила Найла. Ты бегала с ножницами?

– Нет, я бегала без ножниц, – сказала Шивон. – И я не трогала Найла Мерфи.

– Как же так… – пролепетала Гранья. – Как же так…

Она вся тряслась.

– Так, давайте все на улицу, – сказала Шивон. – Придем в себя на свежем воздухе.

Она повела всех к выходу. О'Салливаны собрались на дорожке. Убийство. В их бистро.

Близился восход, но это был черный, поистине черный день. Шивон позвонила Джеймсу на мобильный. Автоответчик. Она оставила сообщение с просьбой скорее возвращаться домой. Потому что произошло нечто ужасное.

Ей не хотелось звонить Деклану О'Рурку, хозяину любимого «водопоя» Джеймса. Молва об убийстве разлетится быстро. Ни к чему всем сообщать, что Джеймса ночью не было дома. Без крайней необходимости. Шивон знала, что он не мог иметь отношения к убийству Найла, но злые языки не так-то просто остановить. Прошу тебя, Джеймс, вернись домой. Вернись. Куда же он пропал?

Местная станция гарды Шеханы находилась совсем рядом, на той же улице, так что через пять минут Макдара уже был у бистро. Еще было раннее утро, и он выглядел так, словно только что встал с постели. Его кудрявые – такие кудрявые, какими Шивон не видела их никогда, – волосы торчали из-под шляпы, как трава, прорастающая через трещины в асфальте. Девушке захотелось их пригладить. Подъехала еще одна гардовская машина, но вышел к ним только Макдара. Секунду все молча друг на друга смотрели.

– К вам вломились? – спросил Макдара, оглядывая всех вокруг, кроме Шивон. – Все целы?

– Найл Мерфи мертв! – рыдала Гранья.

– Мертв? – переспросил Макдара, наконец встретившись взглядом с Шивон. – Найл пытался к вам вломиться?

– Нет, – сказала она. – Ну, мы не знаем. Он просто сидел в зале.

– И вы его убили? – спросил Макдара с нарастающей паникой в голосе.

– Нет, конечно, – сказала Шивон. – Мы нашли его уже мертвым.

– Убитым, – поправил ее Киран. – Ножницами.

Макдара снял шляпу и почесал голову.

– Это розыгрыш какой-то?

Все пятеро покачали головами.

– Где он?

– Все еще сидит в зале, – сказала Шивон.

Макдара приподнял бровь и указал на дверь.

– Пройдем внутрь?

Шивон открыла бистро и пропустила Макдару войти первым. За ним потянулись все остальные. Шивон велела младшим оставаться в прихожей, а сама прошла с гардой в зал. Макдара оглядел тело на расстоянии и мрачно присвистнул.

– Найл Мерфи? Уверена?

– Да, мы уверены, – ответила Шивон.

– Мертв, – сказал Киран. – Как гвоздь.

Шивон развернулась и выразительно посмотрела на брата.

– В костюме? – сказал Макдара.

«Оделся на свои похороны, – подумала девушка. – Господи, кошмар какой. Какая я ужасная».

– И вы уверены, что это убийство? Не сердечный приступ? – спросил Макдара.

Судя по лицу, он вспоминал все свои ирландские завтраки в их бистро и высчитывал, сколько же в них холестерина. Пока Макдара дальше не проходил, а другие гарды стояли у машин, курили, болтали и смеялись. Они приехали, не предполагая, что столкнутся с убийством. Да и с чего бы? Сколько Шивон себя помнит, в Килбейне ни разу не было убийства. Она знала лишь об одном случае, который произошел за много лет до ее рождения. Женщину убили в туалете паба. Это сделал ее муж. По легенде, она пришла, чтобы увести его домой, а он домой идти не хотел. Мужчина убил ее в женском туалете, а потом вернулся на свой любимый стул и выпил пинту, дожидаясь ареста.

«Должно быть, это была лучшая пинта в его жизни», – пошутил как-то па, после чего ма смерила его убийственным взглядом.

Ох, вот уж Шейла Махони не обрадуется такому применению ее ножниц. Похоже, они намного острее, чем она думала. Интересно, Пио отнес их в паб, как предлагала Шивон? Можно ли обвинить ее? Стоит ли прямо сейчас во всем признаться?

И почему Макдара просто стоит? Почему он не в перчатках, не развешивает полицейскую ленту, не фотографирует, не делает заметки? Шивон смотрела на гарду, словно пытаясь мысленно все это ему передать, но Макдара словно ее не замечал.

– Позвонить Батлеру, чтобы он забрал тело? – спросила Шивон, надеясь как-то выдернуть гарду из размышлений.

– Ничего не делаем, пока не приедет детектив-суперинтендант, – сказал Макдара, доставая мобильник. – Он должен объявить это местом преступления. Потом будем ждать патологоанатома, а ей ехать из Дублина.

– То есть пока он просто будет сидеть здесь? – спросила Шивон.

– Думаешь, он куда-то торопится? – Макдара наклонил голову и отошел в сторону, чтобы позвонить.

– Господь всемогущий! – вздохнула Шивон (прямо как ма – она ничего не могла с этим поделать). Телу Найла Мерфи предстояло провести с ними еще некоторое время. Их бистро конец. Шивон перекрестилась и попыталась прогнать ужасные мысли из головы. Макдара наконец подошел к трупу. Он запустил руку в карман, чтобы достать перчатки, но их там не оказалось. Шивон указала на кухню.

– У нас есть одноразовые. Пойдут?

– Вполне, спасибо, – сказал Макдара. Девушка кивнула, но не двинулась с места. – Можешь их принести?

– Прости.

Боже, ну почему она такая дурында! Шивон резко развернулась и поспешила на кухню. Она схватила из шкафчика коробку одноразовых перчаток и побежала с ней обратно в зал.

– Можешь достать? – попросил Макдара. Шивон достала. Он кивнул, надевая перчатки.

Шивон сделала шаг назад. Макдара обошел труп, оглядел со всех сторон, затем остановился прямо перед Найлом.

– Вы ничего не трогали? – спросил он, поднимая взгляд. – Ничего?

– Нет, – ответила Шивон. – Кажется, нет.

– Я коснулся его плеча, – сказал Оуэн. – Ну, чтобы его разбудить. Не вышло.

Макдара нахмурился. Шивон произнесла про себя краткую молитву.

– Тут повсюду наша ДНК, – сказал Киран. – Бистро-то наше.

Гарда поднял брови. Шивон и Оуэн бросили на Кирана выразительный взгляд. Тот пожал плечами.

– Ну ладно, не совсем наше, но у нас долгосрочная аренда. – Он посмотрел на Шивон. – Правильно?

Его круглые глаза, нос, усыпанный веснушками, бледное ирландское лицо… Как ей хотелось, чтобы он навсегда таким остался. Шивон взъерошила брату волосы.

– Ага, на сто лет, – сказала она.

На самом деле оставалось уже меньше – шестьдесят, – но Элисон Тирни, унаследовавшая недвижимость от отца, отчаянно пыталась найти способ избавиться от О'Салливанов – даже наняла каких-то крутых дублинских юристов, чтобы те изучили договор. Элисон не терпелось продать здание, но никому не хотелось отнимать бизнес у шестерки О'Салливанов. Да и лишаться черного хлеба Шивон тоже никому не хотелось. Но убийство на чужой собственности – это сильно меняет дело. Худший день в жизни Найла может оказаться лучшим днем в жизни Элисон. Кто же теперь захочет есть в бистро? Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, что убийство на территории любой закусочной будет вызывать много самых разных чувств, но уж никак не аппетит.

Макдара поднял взгляд, будто его осенило.

– Где Джеймс?

– Болеет, – сказала Энн.

– Гуляет, – сказала Шивон.

– Телик смотрит, – сказал Киран.

Макдара наклонил голову:

– Вы уж определитесь.

– Нагулялся и заболел. Наверное, телик смотрит, – сказал Оуэн. Шивон посмотрела на него. Он одними губами сказал: «Все хорошо».

– Можете его позвать? Мне понадобятся показания всех.

Макдара снова достал мобильник и сделал звонок. Гарды за окном затушили сигареты, побросали бычки и побежали в бистро, но Макдара даже не развернулся. Он не отрываясь смотрел на Шивон.

– Где Джеймс?

– Его нет, – сказала девушка. Врать она не собиралась. Так было бы только хуже. И в любом случае Макдара ведь знал, что Джеймс и мухи не обидит. Ну правда.

Гарда указал на потолок:

– А я думал, он заболел и смотрит телик.

– Нет. Он не здесь, – сказала Шивон.

– Ты ему звонила?

– Автоответчик, – вздохнула девушка. – Думаю, забыл зарядить телефон. Сам понимаешь.

Макдара указал на грудь Найла.

– Это ваши ножницы?

– Нет, – ответила Шивон. – Не знаю.

– Так «нет» или «не знаю»? – Макдара испытующе на нее посмотрел.

– Шейла последние дни ими разбрасывается, как конфетами. Я взяла у нее пару, но не уверена, что это мои.

– Можешь поискать, на месте ли твои? – попросил Макдара.

Шивон кивнула:

– Энн, Гранья, можете поискать ножницы? Последний раз я видела их в ящике под кассой.

– Гранья их брала, – сказала Энн.

– Неправда, – сказала та.

– Вчера они были у тебя, – сказала Энн.

– Врешь, – сказала Гранья.

– Не вру! – сказала Энн с явной обидой в голосе.

– Просто поищите их, – перебила Шивон.

Гранья схватила Энн за руку и потащила ее из зала. Шивон хотела еще раз позвонить Джеймсу, но боялась, что Макдара заметит ее волнение.

Она указала на голову Найла:

– Не знаю, значит ли это что-то.

– Продолжай, – сказал Макдара.

– Вчера, когда он здесь был, волосы были при нем.

– Думаешь, это важно?

– Еще бы. Он наверняка сходил к Шейле Махони.

Макдара оглядел голову Найла:

– Наверное, он и сам мог это сделать.

– Пожалуй. Легко проверить, да?

– Пожалуй.

– Вот и порешили. Тебе нужно как можно скорее поговорить с Шейлой.

Макдара поерзал на месте и пальцами причесал волосы.

– Постой. Ты хочешь сказать, что Найл сходил в салон, где ему побрили голову, а потом Шейла Махони пронзила его сердце собственными ножницами, после чего потащила его на противоположную сторону улицы, в бистро, и усадила на стул, так?

– Нет, конечно, – сказала Шивон. – Но всем известно, что в кресле парикмахера можно о чем угодно проболтаться, разве нет? Думаю, Шейла знает, по какому поводу он обрил голову и облачился в костюм.

Стоит ли говорить, что утром она видела, как Шейла заходила в свой салон с мешком мусора?

– Ладно, – сказал Макдара. – А с чего вдруг Шейла раздает ножницы?

– Большое переоткрытие. Такое же ярко-розовое, как ее новая вывеска, – объяснила Шивон. – Она хотела, чтобы я положила коробку с ее ножницами у кассы, но я отказалась. Так что Шейла решила, что попросит Пио раздать их в пабе во время выступления.

О том, что это была ее идея, Шивон умолчала.

Макдара поднял взгляд:

– У Шейлы новая вывеска?

– Она скопировала нашу, – сказала Шивон, надеясь, что прозвучало это не слишком обиженно.

– Скопировала нашу вывеску? – переспросила Энн, войдя в зал вместе с Граньей. – Жесть. И это сойдет ей с рук?

– Вы нашли ножницы? – спросила Шивон.

– Нет, – ответила Гранья.

Энн скрестила руки на груди и потупилась. Макдара записал что-то в свой блокнотик. Шивон было жутко любопытно, что́ именно. Она повернулась к Гранье:

– Можешь отвести Энн и Кирана…

– Постой, – перебил ее Макдара. – Мне нужно, чтобы все еще немного побыли здесь.

– Да! – обрадовался Киран.

– Тихо! – Шивон шикнула на него. – Веди себя прилично.

Она была рада, что брат не напуган и не бьется в истерике, но его позитивный настрой ей не очень нравился. Кто бы знал, что воспитывать детей так тяжело!

– Нам закончить завтрак? – спросила Энн.

– Нет, – ответила Шивон. – Сегодня открываться не будем. Или вы голодные?

Энн покачала головой, остальные последовали ее примеру.

– Вы всегда так рано завтракаете? – спросил Макдара.

– Нет, – ответила Шивон. И правда, почему это они отправились на кухню в такую рань? Она перевела взгляд на младших.

– Это для ма и па, – сказал Киран.

Глаза Шивон наполнились слезами. Ровно год, как их не стало. Точнее, ровно год с аварии тремя днями позже, но они единогласно решили отметить последний день, который провели вместе.

Они всей семьей позавтракали перед отъездом Наоми и Лиама в Уотерфорд. Последний совместный завтрак. В тот день все куда-то торопились. Папа пошутил, что яйца вкрутую получились слишком крутыми. «Твердые, как пули, – сказал он. – Оно и понятно – ваша ма только и думает, что об этой своей роскошной миске из хрусталя». Ма стрельнула в него глазами, а он опустил взгляд в тарелку, не говоря ни слова. Шивон мягко улыбнулась.

Они вместе позавтракали; потом, когда все доели, поцеловались на прощание. Ма никогда не выходила из комнаты без поцелуя в щечку. Потом она начала беспокоиться и напоминать детям, куда звонить в случае чего. Оставила им номер отеля. Свой собственный номер. И номер па тоже. (Они оба почти не пользовались мобильниками, но это было не так важно.) Затем сообщила номер фабрики «Уотерфордского хрусталя» – на тот случай, если они будут на экскурсии, когда Шивон им позвонит; тут па всплеснул руками и сказал: «Да Христа ради, ма, хватит уже!» Шивон рассмеялась и проводила маму за дверь. Самое ужасное было в том, что после их отъезда она почувствовала облегчение. Шивон обожала родителей, но ей казалось, что было бы полезно немного от них отдохнуть. Отдохнуть от них, подумать только! Теперь она все на свете отдала бы хоть за одну лишнюю секунду с ними.

– У нас должен был быть особый завтрак, – сказала Шивон Макдаре. – Чтобы почтить память родителей.

Тот сверлил ее своими пронзительными глазами. Не выдержав, Шивон отвернулась. Как же ему всегда удавалось заставить ее чувствовать себя так, словно он может читать ее мысли? Шивон была поражена, что братья с сестрами сами готовили завтрак. Позор какой. Она совершенно о нем забыла. Потому что была слишком занята размышлениями о Найле Мерфи. Билли не виноват. У меня есть доказательства. Ты свою возможность упустила. Не забывай. Господи… Надо было кому-то рассказать. Может, это как-то связано с убийством? Шивон сглотнула.

Макдара продолжал говорить:

– А когда вы спустились, вы не заметили Найла за столом?

– Было темно, – ответила Гранья. – Мы туда даже не смотрели.

– Мы сразу пошли на кухню, – сказала Энн.

Шивон не понимала, с чего вдруг, но казалось, что слова Энн звучат отрепетированно. Ей хотелось сказать сестре, чтобы та расслабилась. Макдара перевел взгляд на Шивон, словно ожидая, что теперь она что-то скажет.

– А где была ты? – наконец спросил он после некоторого молчания.

Алиби. Он правда сейчас спрашивал их алиби? Неплохо. Хитро. Шивон даже не сразу поняла, что именно этим он и занимается, и удивилась, насколько это ее ранило. Что это значило? У нее были чувства к Макдаре Фланнери? Он ведь был гардой. Он должен раскрывать преступления, а они находились на месте преступления. Убийцей мог быть один из них. Именно об этом он сейчас и думал. Об этом же скоро будут думать их соседи. Даже Шивон теперь об этом думала. Джеймс. Куда подевался Джеймс? Господи. Внезапно ей страшно захотелось увидеть отца Кирни. Он смог бы ее успокоить. Он сказал бы, что конечно же никто не думает, что тут замешан Джеймс.

– Я бегала, – сказала Шивон.

– Без ножниц, – добавил Киран.

Макдара пару секунд молча на него смотрел, затем запрокинул голову и громко рассмеялся. У него был заразительный смех, согревающий изнутри. Наконец Макдара успокоился и посмотрел на Шивон.

– Бегала? – переспросил он. – Куда бегала?

– Просто бегала, – сказала Шивон. – Ну, спортом занималась. – Макдара продолжал молча на нее смотреть. – Это что, настолько невероятно?

Макдара покраснел и покачал головой.

– Нет, просто… мне кажется, ты и так в отличной форме, – пробормотал он.

Шивон покраснела. Только что он ее обвинял, а теперь флиртует? Ну почему он так ее привлекал в самые неподходящие моменты? Шивон страшно злилась на парня.

– Я тоже не видела его, когда пришла. Я пошла наверх, чтобы…

Она замолчала. Макдара знал, что Джеймса дома нет. Но гарда не знал, что, когда Джеймс ушел, он был очень зол и собирался отыскать Найла Мерфи. Также Макдара не знал, что Найл угрожал Шивон и требовал у нее десять тысяч евро. Как все так быстро запуталось? И почему она так боялась об этом сказать?

– Пошла наверх, чтобы?.. – подсказал Макдара.

– Принять душ, – быстро ответила Шивон, надеясь, что младшие не станут ей противоречить. – Тогда я его и увидела. И мы сразу позвонили тебе.

– Ну, не совсем сразу, – сказал Киран. – Мы немножко попугались. А потом пошли к Джеймсу, но его не было в комнате, и позвонили ему, а потом позвонили вам.

Конечно. Ну конечно, как же иначе. Может, ей повезет и Макдара не обратит внимания. Макдара повернулся к Шивон:

– Джеймс не ночевал дома?

Или он сразу все поймет.

– Думаете, это он сделал? – спросил Киран. – Поэтому его нет?

– Киран! – воскликнула Шивон. Почему Макдара не разрешает увести его отсюда?

Киран нахмурился. Шивон хотелось и обнять его, и убить.

Она откинула голову назад:

– Джеймс – взрослый парень, гарда Фланнери.

Макдара слегка дернулся от ее перехода на формальное обращение. Она ни разу в жизни не называла его «гарда Фланнери». Господи, и так дело плохо, а она делает еще хуже. Шивон уже сама начинала чувствовать себя виноватой, словно она убила Найла и просто забыла об этом. Это было возможно? Могла ли она убить его во сне? Что за бред? И вообще. Тут почти нет крови. Если бы его убили в бистро, здесь было бы море крови. Правда же?

– Джеймс не все время проводил с нами, если понимаешь, о чем я. – Шивон попыталась одарить его сексуальным взглядом. Макдара нахмурился. Вот блин. Соблазнительница из нее тоже была некудышная.

Макдара снова достал свой блокнот:

– Хочешь сказать, что у него есть девушка?

– Подозреваю, – сказала Шивон. «Подозреваю»? Боже, почему она использовала именно это слово? – Но сюда он никогда никого не приводил.

– Он хотел бы сейчас быть здесь, – сказал Киран. – Вот он удивится!

– Это точно, – сказала Шивон. – Это точно.

– Если, конечно, это сделал не Джеймс, – продолжил Киран. – Тогда он уже все знает.

Макдара опустился на корточки перед Кираном.

– Есть повод думать, что это мог сделать Джеймс? – мягко спросил он.

– Нет, – сказала Шивон. Глаза Кирана расширились, словно он только что понял, что́ у него спрашивают. Мальчик помотал головой.

Макдара выпрямился и убрал блокнот. Из сада вернулись другие гарды.

– Там мятая трава, – сообщил один из них.

– Как будто тело тащили? – спросил Макдара.

– Очень может быть.

– В машине есть полицейская лента? – спросил он. Другой гарда побежал проверять, а Макдара отвел О'Салливанов к камину. – Вы не слышали никаких звуков? Может быть, ночью или рано утром?

– Мне показалось, что я слышала, как бьется стекло, – сказала Энн и повернулась к Гранье. – Помнишь?

– Что? – переспросила Шивон.

– Это правда, – сказала Гранья. – Энн разбудила меня, чтобы спросить, не слышала ли я шум.

– Почему вы меня не разбудили? – спросила Шивон.

– Потому что ты не спишь в нашей комнате, – ответила Энн.

– Опишите подробно, что вы слышали, – попросил Макдара.

– Звук был отсюда. Как будто кто-то бросил камень в окно, – сказала Энн.

– Почему именно камень? – спросил Макдара.

Энн пожала плечами:

– Мне откуда знать? Не я же его бросила.

– Энн, – строго сказала Шивон.

Макдара поднял руку:

– Все в порядке.

– Может, это был кирпич? – спросил Киран. – Или ботинок?

– Может быть, кирпич, – сказала Энн. – Но точно не ботинок.

Киран кивнул с крайне серьезным выражением на своем детском лице и указал на блокнот Макдары.

– Не будете это записывать?

Гарда неловко поерзал и что-то записал.

– Давайте начнем сначала. Вы проснулись, потому что вам показалось, что вы услышали, как бьется стекло. Как будто кто-то бросил камень в ваше окно. Или кирпич. Но точно не ботинок.

Киран и Энн энергично закивали. Гранья посмотрела на Шивон и закатила глаза. В иной ситуации она бы рассмеялась. Макдара оглядел все окна, ребята последовали его примеру; окна были в полном порядке.

– Черный ход был заперт, когда мои коллеги выходили в сад, – сказал Макдара.

– Мы всегда запираемся, – сказала Шивон.

– А у Найла был ключ? – спросил Макдара.

– Нет, конечно, – сказала Шивон и повернулась к Энн. – Во сколько ты услышала шум?

Энн пожала плечами:

– Не знаю точно. Где-то глубокой ночью.

Ее светлые волосы напоминали гнездо, но выглядела она совершенно очаровательно и невинно. Когда молчала. Поведение у девочки в последнее время было чуть ли не хуже, чем у Граньи. Сестры с каждым днем словно все больше и больше отдалялись от Шивон.

– Глубокой ночью, – повторил Макдара.

– Типа того, – сказала Гранья. – Посреди ночи, но ближе к концу, чем к началу.

– Очень полезная информация, – сказала Шивон. Гранья, накручивая локон на палец, серьезно кивнула, не обращая внимания на сарказм. Шивон обратилась к Энн: – А что было дальше?

– Я разбудила Гранью и спросила, не слышала ли она, как внизу разбилось стекло. Она сказала, что я дура тупая, оттолкнула меня и велела спать дальше, – сказала Энн и выразительно посмотрела на Гранью, мол, «а я говорила».

Гранья вскинула руки:

– Да блин, это было посреди ночи! Я подумала, ей это снится.

– Ты ее толкнула? – спросила Шивон. Она не знала, лучше сосредоточиться на этом факте или очередном «блине» из уст сестры. Как же они до этого докатились? Шивон понятия не имела, как быть родителем.

– Это хорошо, что они не спустились, – сказал Макдара. – Даже представить страшно, что было бы, если… – Он замолчал. Киран уставился на него глазами круглыми, как блюдца.

Если бы они оказались здесь не вовремя и стали свидетелями убийства. Шивон вздрогнула от этой мысли – и представлять такое не хочется.

– И никто из вас не впускал Найла Мерфи?

– Конечно нет, – ответила Шивон.

– Мог ли у него каким-то образом оказаться ключ? – спросил Макдара. Он забыл, что уже спрашивал, или пытался подловить их на лжи?

– Точно не мог, – ответила Шивон. – Но у нас хранится запасной дубликат на заднем дворе.

– Где? – Макдара повернулся к двери.

– В стеклянной банке в углу сада, который ближе к двери.

Гарда отметил это в блокноте:

– Проверим, на месте ли ключ.

Шивон хотелось, чтобы он сию же секунду побежал и посмотрел, но решила оставить эту мысль при себе. Всегда раздражает, когда кто-то указывает, как ты должен делать свою работу.

– Думаете, Найл пришел к кому-то из нас? – внезапно спросила Гранья надломанным голосом.

– С чего бы ему вдруг приходить посреди ночи к кому-то из нас? – спросила Шивон.

Макдара не сводил взгляд с Граньи:

– У тебя есть предположения?

– Нет у нее никаких предположений, – сказала Шивон. Что за намеки?

Гранья покачала головой и отвернулась.

– Может, он был голодный? – предположил Киран.

– Да он пьяный был, наверное, – сказала Энн. – И не понимал, что ночь на дворе.

– Может, он споткнулся и упал на твои ножницы, – сказал Киран, поворачиваясь к Шивон.

– А потом встал и спокойно уселся за один из столиков? – спросила она. К ее великому сожалению, О'Салливаны с каждой секундой все больше походили на полных идиотов.

– Может, у него хватило сил, чтобы подняться и сесть? – предположил Оуэн и продемонстрировал.

– Мы даже не знаем наверняка, наши ли это ножницы, – напомнила Шивон. Энн бросила на Гранью обеспокоенный взгляд. Та посмотрела на сестру в ответ. Шивон от этой переглядки стало не по себе. Надо будет непременно расспросить девочек, когда они останутся наедине.

– Убийца мог принести ножницы с собой, – сказал Киран.

– Преднамеренное убийство, – сказала Гранья.

Макдара приоткрыл рот и оглядел всех присутствующих.

– Мы все время смотрим «Место преступления», – пояснил Киран.

– Да, – сказала Шивон. – Но это правда. Теперь мы точно знаем, что пырнули его не здесь.

Макдара напрягся, но ничего не сказал. Ой-ой. Шивон тут же почувствовала, что он недоволен. Кем? Ею? Но что она сделала?

Макдара повернулся к младшим.

– Вам есть что добавить? – Киран, Энн и Гранья покачали головами. – Тогда почему бы вам не подняться на второй этаж? Дайте нам несколько минут.

Все послушно встали. Шивон пришлось бы повторить это как минимум три раза.

– Можем телик посмотреть? – спросил Киран.

– Только тихо, – сказала Шивон. – И не «Место преступления».

– Почему?

– Потому что мы сами оказались в одной из серий, – сказала Гранья.

– Я не хочу уходить, – сказала Энн.

– Вы слышали, что сказал гарда Фланнери. Марш наверх, – сказал Оуэн.

Гранья удалилась, громко топая. Энн последовала за ней. Киран пошел за сестрами, постоянно оглядываясь.

– Все мне расскажите, – сказал Киран, прежде чем исчезнуть за дверьми.

Макдара повернулся к Шивон и Оуэну.

– Где вы держите швабру? – спросил он.

– Швабру?

– Нужно проверить, не прибирался ли кто-то в последнее время, – сказал Макдара.

– Серьезно? – Шивон подняла брови.

– Я принесу, – сказал Оуэн и направился к кухне.

– Постой, – сказал Макдара. – Мы сами ее возьмем. Теперь вы не будете никуда ходить без моего одобрения. И трогать что-то тоже. – Макдара бросил взгляд на окно. – У нас не было такой трагедии с тех пор, как… – Он замолчал.

С тех пор, как умерли их родители. Шивон закусила губу и отвела взгляд.

Макдара поднялся и положил руку ей на плечо. У нее по всему телу побежали мурашки.

– Мне очень жаль. Вам сейчас и без того тяжело.

Глаза Шивон наполнились слезами. Она отошла в сторону. Конечно, он все еще Макдара, но сейчас он в первую очередь сотрудник полиции. Не стоит об этом забывать.

– Шивон… – тихо сказал Макдара.

Она не посмела заглянуть ему в глаза. Не в присутствии других людей.

Из кухни вышел один из гардов с ведром и шваброй в руках.

– Швабра на месте. Чистая.

Шивон посмотрела на Макдару. Выкуси.

Он кивнул и перевел взгляд на девушку.

– Итак, начнем сначала, – сказал он. – Куда, говоришь, Джеймс пошел вечером?

Как только прибыл суперинтендант и официально провозгласил зал местом преступления, бистро тут же погрязло в хаосе. Шивон завороженно наблюдала, как гарды фотографировали, собирали и обсуждали.

Макдара нашел Шивон у барной стойки. Она подумала, что ему, должно быть, тяжело передавать бразды правления чужакам. Ей на его месте было бы тяжело. Она даже не состояла в гарде, но ей очень хотелось самой принять во всем участие. Макдару же, похоже, больше волновало ее состояние.

– Мы нашли ключ в стеклянной банке, как ты и сказала.

Шивон сглотнула и кивнула, хотя не понимала, что это значит для расследования. Как же тогда убийца проник внутрь?

– После того как мы тут закончим, ты не могла бы занести ключ в дом и больше не хранить запасной на улице?

Шивон снова кивнула.

– Ты как? – спросил он мягко, почти шепотом. Теперь парень был не гардой Фланнери, а Макдарой, ее другом.

– Кто скажет его матери? Бедная женщина…

Мэри Мерфи и так стала отшельницей после аварии. Как же она переживет такую новость? Хотя Шивон, честно признаться, всегда ее недолюбливала, но даже представить не могла, как женщина переживет такой удар. Тем более когда ее второй – и теперь единственный – сын в тюрьме. Если бы здесь была Наоми О'Салливан, она бы думала и молилась о матери Найла. Шивон решила, что так и сделает.

– Мы уже отправили к ней ребят. Они сообщат ей так мягко, как только можно.

– Такого и врагу не пожелаешь, – сказала Шивон.

– Уж ты-то знаешь, каково это, – сказал Макдара.

Шивон посмотрела на солнечные лучи, прорывающиеся сквозь щель в закрытых жалюзи.

– Все будут спрашивать, чего это мы не открываемся.

Конечно, она совершенно не собиралась преуменьшать ту боль, что предстояло испытать Мэри Мерфи, это событие потрясет весь Килбейн, сомнений не остается. Не говоря уже о том, какой это удар по их бистро. По их жизни. Если они его лишатся, как же себя прокормят?

– Есть и хорошие новости, – сказал Макдара.

Шивон замерла. Пожалуйста, скажи, что Найл и правда случайно упал на ножницы.

– Патологоанатом сейчас в Корке из-за конференции. Она уже едет к нам.

– Рада слышать, – сказала Шивон. Чем скорее тело отсюда вынесут, тем лучше.

– Поскольку запасной ключ был в банке, как ты и сказала, я должен спросить еще раз. Ты уверена, что у Найла никак не мог быть свой ключ?

– Откуда у Найла Мерфи будет ключ от нашего бистро?

Ее тон был раздраженным, а кто бы не раздражался после одного и того же вопроса несколько раз подряд? От одной мысли, что у Найла мог быть ключ, Шивон вся закипала от гнева.

– Признаков взлома нет, – сказал Макдара. – Либо у него был ключ, либо кто-то его впустил.

Шивон покачала головой и всплеснула руками.

– Вы не проверяли его карманы? Может, ключ там?

– Отличная идея. – Макдара отвернулся и через плечо крикнул одному из полицейских, который на вид был едва ли старше Джеймса. – Посмотри, есть ли у него в кармане ключ, ладно?

– Я уверена, что у него нет ключа. А если и был, то мне об этом ничего не известно.

– «Если и был»? – переспросил Макдара. – То есть ты говоришь, что такая возможность все же была?

– Не знаю я, что говорю!

Макдара смягчился:

– Это такое потрясение – найти кого-то мертвым в своем доме.

– Да, – сказала Шивон. И принялась в уме перебирать все имеющиеся у них ключи.

У каждого был собственный ключ: итого – шесть. Ма всегда была очень доверчивой, так что не исключено, что у кого-то из соседей были дубликаты. В конце концов, у них самих за кассой висели ключи соседей. Жители Килбейна заботились друг о друге. Позвонить соседу и попросить его зайти в дом (или в магазин), если ты вдруг задерживаешься на работе или где-то еще, было в порядке вещей. Так что в дубликатах ключей как таковых ничего подозрительного не было.

Не говоря уже о том, сколько раз Джеймс терял свои ключи после очередной ночи в пабе. Что уж там, ключи от бистро были у такого количества людей, что можно было и вовсе не запираться. Шивон совершенно не хотелось с этим разбираться. Джеймс ведь старший – это он должен сейчас быть здесь и во все вникать.

Она достала мобильник и набрала номер паба, молясь, чтобы Деклан сказал, куда запропастился Джеймс. Гудки шли и шли, но трубку никто не брал. Это было странно. Обычно Деклан отвечал быстро, не позже третьего-четвертого гудка. Расстроенная Шивон отправила Оуэна сбегать к пабу. Брат вернулся через двадцать минут, весь потный и тяжело дышащий.

– Ну? – нетерпеливо спросила Шивон. Они стояли на дорожке, ведущей к входу, – их попросили, как только прибыла патологоанатом. Хорошо, хоть она быстро приехала.

– Паб закрыт, – сказал Оуэн. – В окна заглянул – ничего не видно.

Неудивительно, в пабе наверняка давно не проводили уборки.

– Точно закрыт? – переспросила она. В это даже поверить было сложно. Такого никогда раньше не было.

– Я даже к черному ходу подошел. Все заперто.

Единственным днем, когда Деклан закрывался, было Рождество. Хотелось верить, что с ним не приключилось никакой беды.

– Может, проверить другие пабы? Кто-то должен знать, в чем тут дело.

– Что сказать, если станут спрашивать, что случилось?

– Скажи, что ищешь Джеймса, или спроси, не знают ли они, почему паб О'Рурка закрыт, но ни слова больше, – сказала Шивон. – Иногда лучший способ ответить – это задать вопрос.

– Ответить вопросом на вопрос? – Оуэн склонил голову в недоумении.

– Именно, – сказала Шивон. – Видишь, ты все понял.

– Можно пинту взять?

– Ни в коем случае.

Через несколько лет ему по закону можно будет пить алкоголь. Конечно, он наверняка как минимум пару раз прикладывался к бутылке, когда гулял с друзьями. Но поощрять употребление алкоголя Шивон не собиралась, и оставалось только молиться, чтобы у Оуэна не было той же проблемы, что у Джеймса.

– У меня плохое предчувствие, – сообщил брат, удаляясь.

Шивон зажмурилась. У нее тоже было плохое предчувствие, но в первую очередь надо было убедиться, что младшие в порядке. Сидеть в бистро весь день – явно не лучшая идея. Шивон набрала номер Брайди.

– Это правда? – сказала та, опуская приветствия. – Найл? Он мертв?

– Откуда ты знаешь?

– От Кортни, конечно.

Что ж, Шивон следовало догадаться. Никто не удивился бы, если бы стало известно, что у Кортни вместо вен были кабели связи. Она всегда все узнавала раньше всех.

– Ты как, милая? Я бы с ума сходила на твоем месте…

– Хочу тебя кое о чем попросить, – сказала Шивон.

– Ни слова больше, – прервала ее Брайди. – Собирай вещи и веди всех сюда.

Шивон кивнула, хоть Брайди и не могла этого увидеть. Друзья знали, что́ тебе нужно, когда ты сам еще не успевал это понять. В этом был весь ее любимый Килбейн.

– Не понимаю, зачем уходить мне, – сказала Гранья, таща свой чемодан с остальными к дому Брайди. – Мне шестнадцать.

Ну почему они постоянно напоминают Шивон, сколько им лет, будто она считать не умеет?

– Тебе же нравится Брайди, – сказала Шивон.

– Будем заниматься рукоделием! – воскликнула Энн с сияющими глазами.

Гранья закатила глаза и толкнула сестру.

– Не буду я ничем заниматься.

– Эй! – воскликнула Энн.

– Не толкайся, – сказала Шивон. И толкнула Гранью.

– Мы когда-нибудь вернемся домой? – спросил Киран.

Шивон взяла его за руку.

– Конечно, вернемся, – сказала она. – Конечно.

Брайди с Шеймусом жили через несколько улиц от них – вниз по улице, после почты направо, вверх по холму, налево после желтого дома. Шиди одни из немногих жили не над своим магазином; напротив, их дом был достаточно далеко. Шеймус не возражал – лишний повод прокатиться, – а Брайди проводила в магазине не так много времени. Хотя вот вчера она там была. С Найлом. Не было ли это наводкой?

О нет. А вдруг кто-то узнал, что они с Найлом в тот день поругались, когда были в магазине? Тогда решат, что Шивон как-то причастна к убийству. Когда Шеймус вошел в магазин, он явно сразу понял, что она расстроена. Скажет ли он это Макдаре? Может, Шивон стоит первой рассказать?

Прежде чем она успела решить, стоит ли говорить Макдаре об инциденте с Найлом, дверь дома четы Шиди распахнулась. О'Салливаны еще даже во двор не зашли – Брайди явно выжидала, наблюдая за ними из окна. Она стояла на пороге, широко улыбаясь, но Шивон показалось, что ее улыбка натянута. Как и тогда, в магазине.

– Я сделала тосты с ветчиной и сыром! – сообщила женщина.

Шивон выдавила из себя улыбку. Киран у нее за спиной застонал; Шивон легонько ущипнула его за руку. Он посмотрел на сестру. «Тосты?» – спросил он одними губами. О сожженных тостах Брайди ходила дурная слава.

«Веди себя хорошо», – беззвучно проговорила Шивон в ответ. Брайди ж не виновата, что вся ее семья вообразила себя гениями кулинарии. Уж после всего, что они пережили, тосты Брайди им не страшны.

Шивон не стала заходить с остальными. Ей предстояло идти к Деклану, чтобы узнать, что у него случилось. Если там его не будет, она пойдет в другой паб. Главное – найти Джеймса.

– Что произошло? – спросила Брайди. Глаза у нее были красными, словно женщина плакала. Шивон и позабыла, что Брайди тепло относилась к Найлу, и почувствовала укол вины, что сама по нему не скорбела. Но между ними призошло слишком много неприятного, было слишком много боли – она не могла лить слезы по Найлу. Может быть, однажды ей это удастся. Но Шивон правда хотела найти убийцу, а это должно чего-то стоить.

– Они всё тебе расскажут, – ответила девушка. – Мне нужно еще кое-куда зайти.

– Но я уже налила тебе чаёк, – сказала Брайди. – С печеньем.

– Не в этот раз. Спасибо. Спасибо большое, что присмотришь за ними.

Брайди обвила руками шею Шивон – для этого ей пришлось встать на цыпочки.

– Поверить не могу. Он ведь только вернулся домой. Найл был хорошим парнем. Знаю, ты не хочешь это слышать, но это правда. Может, вел он себя не лучшим образом, но он любил брата, любил свою мать, ты это знаешь. В нем было хорошее. В глубине души Найл был хорошим парнем.

Брайди звучала как заевшая пластинка, словно пыталась убедить саму себя в том, что Найл был хорошим человеком.

Может, у Шивон был камень вместо сердца. Она не могла подыгрывать Брайди.

– Ужасно, – сказала Шивон. – Просто нет слов.

– Убийца в Килбейне, – вздохнула Брайди и положила руку на сердце. – Кто это может быть?

– Даже представить не могу, – сказала Шивон.

– Что Найл делал в вашем бистро? Он приходил к тебе вчера?

Любопытство Брайди было естественным и ожидаемым, да и Шивон на ее месте задавала бы такие же вопросы, но сплетничать сейчас, когда ничего толком не известно, казалось неправильным.

– Нет, – сказала Шивон. – Ничего такого. Я никак не ожидала его увидеть. – Она замолчала, чтобы случайно не сказать лишнего. – Слушай, а ты вчера никуда не выходила? Не видела ничего странного?

Шивон затаила дыхание. Ее волновало лишь одно: видел ли кто-нибудь Джеймса.

– Шеймус был в «Пабе О'Рурка», – сказала Брайди. По одному ее взгляду Шивон поняла, что Брайди было что-то известно о Джеймсе.

– Шеймус дома? – спросила она.

– В магазине, – сказала Брайди и положила руку на плечо Шивон. – Он просто совершил ошибку. Ему бы в группу поддержки, там точно помогут.

Совершил ошибку. О нет. Нет, нет, нет… Шивон надеялась, молилась, что это не так. У него ведь все было так хорошо. Держался почти полгода. Ну почему? Почему Джеймс от этого отказался? Неужели это начало нового запоя, который может продлиться несколько месяцев, лет, до конца его жизни?

Слезы защипали глаза. Шивон закусила губу, чтобы не разрыдаться.

– Джеймс там был? Ты уверена?

Лицо Брайди болезненно сморщилось.

– Ты не знала? Ох, зайка, мне так жаль. Неудивительно, что ты такая бледная. Шеймус сказал, что пытался убедить Джеймса вернуться домой. Он сделал что мог.

– Я не сомневаюсь.

– Это просто ошибка. Он исправится. Вот увидишь.

Шивон в этом сомневалась.

– Мне надо его найти.

– Найти? Так он не пришел домой? – В голосе Брайди звучало неподдельное беспокойство.

– Он молодой парень, не всегда ночует дома, – сказала Шивон. – Сама понимаешь.

Ей не хотелось, чтобы Брайди подумала, что Джеймс как-то причастен к убийству Найла.

– Хочешь, я позвоню Шеймусу? Спрошу, во сколько он последний раз видел Джеймса?

– Пока не надо. Сначала заскочу в «Паб О'Рурка».

– Наверняка там такие сплетни ходят, – сказала Брайди, качая головой.

– Вот что интересно – Оуэн недавно туда забегал и говорит, что паб закрыт.

– «Паб О'Рурка»? Ни разу не видела его закрытым.

– Вот и я тоже.

И правда, почему он закрыт? Деклан как-то помогал Джеймсу? В порядке ли он?

– В общем, хочу туда заглянуть.

– Тебе так быстро пришлось повзрослеть. – На глазах Брайди выступили слезы. – Ты как мама-медведица, защищающая своих медвежат.

Шивон совсем не чувствовала себя так.

– А это нормально, что маме-медведице иногда хочется стукнуть своих медвежат?

Брайди усмехнулась и машинально погладила свой живот.

– Надеюсь, скоро узнаю. Уверена, что да.

Зря Шивон это сказала. Кортни намекала, что у Шеймуса с Брайди никак не получается завести ребенка. У Шеймуса уже был сын, так что ходили слухи, что проблема в Брайди. Она была бы прекрасной мамой – такая заботливая. Энн была права: их ждал день поделок.

– Спасибо тебе еще раз. Я пойду.

Шивон развернулась, но Брайди ее остановила:

– А это правда? Что его нашли внутри, в самом бистро?

– Пожалуйста, не надо. Мы пытаемся во всем разобраться, – сказала Шивон. – Я обещала Макдаре, что не буду попусту молоть языком.

Брайди резко сделала шаг назад. Похоже, Шивон ее задела, но женщина быстро натянула улыбку:

– Да, конечно. Я понимаю. Ты же придешь на ночь, да? Кровать будет ждать тебя.

– Спасибо. Посмотрим.

В тот момент Шивон хотелось только одного: найти Джеймса. Она поспешила прочь от дома Брайди, пока ее не затянуло в водоворот уюта, чая, печенья, тостов, вязаных цветов и ободков с блестками.

Когда Шивон подошла к пабу, там уже ошивалось мужиков шесть – они бродили туда-сюда перед запертой дверью, бормоча, как им необходимо пропустить по пинте, едва ли не пуская слюни. Эта кремовая каменная постройка была настоящим килбейновским институтом. В окнах красовалась коллекция Деклана с плакатами Лорела и Харди[3], а в самом пабе было полно постеров старых фильмов, многие из них – с Джоном Уэйном.

Деклан, крепкий мужчина с громким смехом, проживал уже восьмой десяток, но по его виду угадать это было практически невозможно. Выдавали возраст Деклана лишь морщины на широком лице и пара передних зубов, которые собрали вещички и съехали у него изо рта. Когда он смеялся, демонстрируя дырки во рту и наполняя помещение своим громким голосом, невозможно было не рассмеяться в ответ. Деклан прекрасно разбирался в театре, опере и кино. Он и сам развлекал местных жителей последние пятьдесят лет и был славным малым – всегда готов и подвезти окостеневшего бедолагу до дома, и осадить кого-то, кто лез на рожон. Деклан, в связи с его положением, пользовался большим уважением среди местных. Его в равной мере и любили, и побаивались.

Шивон остановилась, чуть не доходя до снующих туда-сюда курящих мужчин, поглядывающих на вывеску «ЗАКРЫТО». Шивон ни разу в жизни раньше не видела, как выглядит изнанка вывески «ОТКРЫТО». Двое мужчин обсуждали, что же такое ужасное могло приключиться с Декланом. Теории были самые разные, от сердечного приступа до похищения, будь то людьми или пришельцами. Шивон решила не высовываться, потому что разговор переключился на гарду – откуда это столько машин у «Бистро Наоми»? Может, Деклан заскочил к ним на завтрак и его хватил удар? Шивон захотелось вскочить и провозгласить, что ничего такого не было, Деклан не умер от сердечного приступа в ее бистро, боже упаси, но она не могла допустить лишнего внимания к своей персоне.

Тут со скрипом отворилось окно над пабом; из него высунулось округлое лицо Деклана.

– А ну брысь! – крикнул мужчина из окна.

– Мужик, ты живой? – крикнул один из постоянных посетителей паба.

– Я больной как лазарет, – ответил Деклан. – И парнишка тоже. Зараза ходит, чесслово.

Отлично. Вот чего не хватало Шивон – да и всем остальным – для полного счастья. Вируса.

– Деклан! – крикнула она. – Можем поговорить?

Мужчина перевел на нее взгляд. Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего Деклан слегка кивнул.

– Я разберусь, родная, – сказал он. Его взгляд был предупреждающим. Джеймс был с ним. Деклан не заболел – он приглядывал за Джеймсом.

Шивон кивнула и поспешила удалиться, поскольку окружающие ее мужчины поняли, кто она, и посыпался град вопросов о том, почему столько машин гарды припарковано у бистро.

Возвращаясь, Шивон не могла избавиться от мысли, что краски сгущаются. Если уж Деклану пришлось закрыться, чтобы ухаживать за Джеймсом, дело явно было плохо. Он ранен? Деклан вызвал бы «Скорую», если бы Джеймсу было настолько плохо, правда же?

Перед бистро стояла официальная машина госпиталя Корка. Шивон была рада, что тело Найла вывозят, но теперь их бистро точно превратится в цирк. Сплетни наверняка уже распространялись по городу, как огонь по сухой траве. Что уж там, можно и фейерверк запустить. На улице уже собирались соседи, вытягивая шею, шторы на окнах вдоль дороги двигались из стороны в сторону.

– Начинается, – прошептала Шивон, оглядывая толпу. Ее удивила их сдержанность. Девушка думала, что сейчас к ней побегут через дорогу с расспросами, что тут стряслось.

Ей было интересно, кто первым пересечет незримый барьер. Скорее всего, Кортни Кирби. Поговаривали, будто она открыла свой магазинчик, просто чтобы сплетничать со всеми, кто в него зайдет. Но она была доброй девушкой, эта Кортни. Просто обожала драму и ничего не могла с собой поделать. Она любила подставлять плечо, чтобы впитывать и слезы, и последние сплетни. Кортни была неофициальным амбассадором новостей в Килбейне, как плохих, так и хороших, и принимала этот титул с почтительностью королевы.

Шивон бросила взгляд на салон красоты. Внутри все еще было темно. Она забыла сказать Макдаре, что видела Шейлу рано утром. Да и не была уверена, что вообще стоит это говорить. Шейла могла причинить вред только волосам на голове ее клиентов.

Шивон снова задумалась о матери Найла. Бедная женщина. Как бы Шивон к ней ни относилась, ни одна мать не заслуживает таких страшных новостей. Стоит ли Шивон к ней зайти? Она жила чуть поодаль, уже в сельской местности, но всего в десяти минутах, если ехать на машине. В последнее время мать Найла покидала дом, только когда у нее кончались сигареты, которые она покупала ящиками. Шивон снова оглядела нетерпеливые лица. Друзья. Клиенты. Соседи. И среди них мог быть убийца.

Это казалось невообразимым. Они всю жизнь знали этих людей, вместе стояли в очередях за продуктами, молились в церкви, ели в бистро. И – что еще ужаснее – эти люди наверняка то же думали о семье Шивон. Думали, вдруг кто-то из О'Салливанов – убийца. Родители наверняка переворачивались в могилах!

Тут Кортни Кирби протиснулась сквозь толпу и направилась к Шивон, грудастая, попастая, вся в звенящих бусинах. Ее русые волосы теперь были цвета красного дерева – вероятно, стараниями Шейлы.

– Курочка ты моя! – воскликнула Кортни. – Что тут стряслось? – Она оглядела Шивон и положила руку на сердце. – Это же не Джеймс?

Шивон не поверила своим ушам. Кортни прекрасно знала, кто умер, рассказала обо всем Брайди, а теперь делала вид, что ничего не знает.

– Мы все целы.

– Слава богу. Я так перепугалась.

– Пожалуйста, тише, – сказала Шивон.

Говорить тихо Кортни вовсе не собиралась. Ее следующий вопрос, напротив, прозвучал еще громче:

– Кто это? Что случилось?

– Произошло убийство.

Раз уж Кортни решила делать вид, словно она ничего не знает, Шивон решила ей подыграть – по полной.

– Убийство? – ахнула Кортни. – В Килбейне?

По толпе прошелся нервный шепоток; люди собирались на Сарсфилд-стрит со всех сторон.

– Кого же убили?

– Скоро все узнаешь. Сейчас работают гарды.

– Поговаривают, что это Найл Мерфи, – прошептала Кортни.

– И откуда же пошли эти слухи? – спросила Шивон.

Женщина наклонилась к ней и картинно приложила изогнутую ладонь к уху, с которого свисала квадратная сережка с цирконием. Она часто носила украшения из своего магазинчика. После нескольких секунд молчания Кортни убрала руку и понизила голос:

– Я услышала от Хелен, которой сказал Патрик О'Шей, который сегодня утром с чем-то там помогал отцу Кирни, когда…

Шивон, игнорируя болтовню Кортни, огляделась. Где же Макдара? Двери распахнулись. Из бистро вышел мужчина, держащий носилки. На них лежало тело Найла Мерфи в мешке.

Кортни вскрикнула.

– Ой-ой-ой-ой… – запричитала она.

Из толпы вышел Майк Грейнджер и направился к ним. На секунду Шивон засмотрелась на его блестящую лысую голову.

– Шивон, – сказал Майк. – Расскажи, что у вас стряслось. Кто это?

Почему все разговаривали, словно разыгрывали какую-то сценку? Девушка чувствовала, что Майку прекрасно известно, чье тело выносили из бистро. Или ей просто показалось?

– Прошу вас, – сказала Шивон, делая шаг к толпе, – из уважения к семье, давайте не будем сплетничать.

– А семья тут присутствует? – спросил Майк, поворачиваясь к толпе.

– Мы все как раз пришли с мессы, – сказала Кортни. – Ну, почти все, – добавила она, бросая многозначительный взгляд на Шивон.

О'Салливаны редко ходили на мессу после гибели родителей; только вместо того, чтобы сказать это вслух, Кортни просто похлопала накладными ресницами, глядя на Шивон. Ресницы склеились, и женщине пришлось пальцами их разлеплять. Шивон совершенно забыла, что сегодня воскресенье. Она заметила в толпе отца Кирни, его взволнованное лицо и сложенные на груди, словно в молитве, руки.

– А где остальные? – спросила Кортни.

– У Брайди, – сказала Шивон.

Все, кроме одного.

Позже, в бистро у камина рядом с Шивон и с горячими чашками чая, Макдара повторил для нее все, что выяснил. Они не обнаружили следов взлома, никакого битого стекла, никаких расщепленных дверей. На заднем дворе были участки примятой травы – не исключено, что Найла убили снаружи, а потом затащили внутрь. Патологоанатом изучит его костюм, чтобы найти следы грязи и травы. Но запасной ключ обнаружили в банке снаружи, где он и должен был быть, по словам Шивон. Макдара как раз собирался уходить, как и остальные гарды. Тело Найла везли в госпиталь в Корке, чтобы провести вскрытие.

– Джеймс так и не появился? – спросил Макдара.

– Я этим занимаюсь, – ответила Шивон.

Ну вот, снова у нее секреты от Макдары. Но Шивон хотелось сначала поговорить с Джеймсом, и она просто полагалась на Деклана и его заботу о брате, в каком бы состоянии он ни был. Шивон видела его с похмелья. В таком состоянии Джеймс своего имени не помнил, что уж говорить о полицейских допросах.

– Значит, я тоже этим займусь.

– Почему сейчас так важно найти Джеймса?

Шивон, конечно, прекрасно знала ответ, но ей хотелось показать Макдаре, что Джеймс тут ни при чем.

– Тебе наверняка хочется, чтобы он поскорее вернулся домой, – осторожно сказал тот. – Ты не обязана справляться с этим в одиночку.

Как только дверь за ним закрылась, Шивон оглядела бистро. Ее постепенно накрывала волна ужаса.

Мало что в бистро свидетельствовало о событиях этого дня. Куски полицейской ленты, брошенные кофейные кружки, грязные следы ботинок в зале. Хотя бы в зоне, где обнаружили Найла, гарды надели бахилы. На улице перед бистро все еще была толпа, так что Шивон закрыла все жалюзи – кажется, впервые на своей памяти. Зазвонил ее мобильник. На экране высветилось имя Деклана. Шивон тут же ответила.

– Джеймс здесь, родная, – сказал мужчина, как только она взяла трубку. – Но он немного не в себе.

Всего на пару секунд, но Шивон почувствовала настоящее облегчение.

– Спасибо.

– Не благодари. Я вызвал гардов и «Скорую».

– «Скорую»? Ему плохо?

– Я нашел его за пабом. За мусорными баками. Он валялся, явно сильно выпил, но, похоже, его еще и побили.

– Побили?

– Скажу, чтобы ты не пугалась – Джеймс в синяках, но переломов нет. Он очнулся, но пока двух слов связать не может.

Эта картина была хорошо знакома Шивон.

– Ты не болеешь, да?

– Здоров как бык. Я вышел покурить и увидел его. Сразу выгнал всех, повесил табличку «Закрыто» и занялся Джеймсом. Хотел выкупить для тебя хоть немного времени.

– Спасибо большое. Я сейчас приду.

– Не надо, родная. Парамедики за ним ухаживают. Похоже, в больницу он не хочет, так что скоро будет дома. Просто решил тебе сообщить.

– Спасибо, Деклан.

Шивон вышла на дорожку перед бистро и почти тут же увидела Макдару. Она надеялась, что он уже сходил к Мэри Мерфи, но, очевидно, гарда тоже решил дождаться возвращения Джеймса.

– Хочешь подождать внутри? – предложила Шивон. – Выпить еще чайку'?

– Лучше чашечку твоего модного кофе, – сказал Макдара. – Чувствую, про сон на следующие несколько дней можно забыть.

Они прошли в бистро, но в обеденный зал ступать не стали. Шивон сделала два капучино, и впервые в жизни это не принесло ей радости. Они сидели молча, потягивая напиток из чашек. Как только они допили, открылась входная дверь. Пару секунд спустя в бистро ввалился Джеймс:

– Шивон.

Его одежда была грязной и потрепанной, волосы – взъерошенными, но поразили девушку в первую очередь его опухший глаз и окровавленный рот.

– Джеймс! – Шивон бросилась к нему. – Джеймс, Джеймс, ты в порядке?

– Нормально, – ответил он заплетающимся языком. – Не парься. В полном порядке.

Он рухнул вперед и ухватился за спинку стула. Стул скользнул в сторону, и Джеймс подскочил, чтобы не упасть, сделал два неловких шага, после чего все же повалился на пол. Шивон спокойно стояла над ним.

– Ты вообще видел себя? – сказала она. Хуже момента он выбрать не мог. Макдара подошел, чтобы помочь встать, но Шивон вытянула перед ним руку. – Не надо.

Джеймс открыл один глаз и застонал.

– Это правда? – спросил он, глядя на Шивон. – Найл Мерфи и правда мертв?

Девушка опустилась перед ним на колени.

– Тебе должно быть стыдно.

Она потянулась к его лицу, чтобы изучить раны.

– Не трогай его, – сказал Макдара.

– Не трогать? – переспросила Шивон.

Макдара подошел ближе, внимательно разглядывая Джеймса.

– Все гарды в этом городе полные идиоты? Как его отпустили домой? Он же весь в крови.

Шивон перевела взгляд на грязную одежду Джеймса.

– Да нет. Это просто… – Она присмотрелась. О Господи. Макдара прав. Ее было мало, но капли на одежде Джеймса явно были кровью. Шивон перевела круглые от шока глаза на брата. – Что произошло? – требовательно спросила она.

– Я не знаю, – сказал Джеймс. – Не знаю…

– Ты отключился, – сказала Шивон.

Джеймс зажмурился на несколько секунд, затем кивнул.

– Расскажи все, что помнишь, – сказал Макдара. Он натянул перчатку, помог Джеймсу подняться и сесть на стул.

Шивон не могла отвести взгляд от перчатки, затем – от блокнота и ручки Макдары. Тот все ждал рассказ Джеймса. Может, Шивон должна предупредить брата, чтобы помалкивал? Ее брат в беде?

– Я пошел в «Паб О'Рурка», – сказал Джеймс. Он бросил взгляд на Шивон, затем стыдливо опустил глаза. – Прости.

Она кивнула.

– Продолжай, – сказал Макдара.

– Можно мне сначала умыться? Чай попить?

– Конечно, – сказала Шивон. Надо было что-то сказать, чтобы предупредить брата. Но ей не хотелось, чтобы Макдара подумал, будто Джеймсу есть что скрывать.

– Нет, – сказал гарда.

– Что? – Шивон повернулась к нему, уперев руки в боки.

Макдара указал на одежду Джеймса:

– Это улики.

– Улики? – переспросил Джеймс, словно впервые слышал это слово.

– Он не убивал Найла, – сказала Шивон. – Ты же знаешь. Это Джеймс. Ты его знаешь.

– Убил Найла? – спросил Джеймс. – Я?

Не обращая внимания на Джеймса, Макдара повернулся к Шивон:

– Хочешь, чтобы все решили, что это сошло ему с рук, потому что я разрешил смыть все улики?

– Это наверняка его собственная кровь. Посмотри на рот. Его явно избили ночью!

– Кажется, я с кем-то подрался, – сказал Джеймс, будто не слыша Шивон. – В переулке за пабом.

– Да что ты! Как догадался? – съязвила Шивон, уже неспособная сдерживаться. Джеймс попытался нахмуриться, но из-за жуткого похмелья даже это ему не удалось.

Макдара поднялся:

– Я вынужден забрать Джеймса в участок.

– Зачем? Если хочешь, я сложу его одежду в сумку и отдам тебе.

– Нет, его захотят допросить. Пожалуйста, Шивон. Дай мне проделать свою работу.

– Он прав, – сказал Джеймс. – Где остальные?

– У Брайди и Шеймуса.

Джеймс кивнул:

– Пусть забирает меня сейчас. Пока их нет.

– Не говори так. Ты вернешься даже раньше, чем они. – Шивон бросила взгляд на Макдару, надеясь, что он подтвердит ее слова, но гарда избегал ее взгляда. – Можно хотя бы собрать ему чистую одежду? Или отправите его домой в чем мать родила?

Джеймс усмехнулся. Шивон одним взглядом заставила брата замолчать.

– Пожалуйста, – сказал Макдара.

Джеймс протянул руку, когда Шивон уже почти вышла из помещения:

– Как там Гранья?

В голове Шивон зазвучала сигнальная сирена. Почему он спрашивает именно про Гранью? Паника на его лице только подтвердила ее опасения. Брат что-то знал. Он что-то скрывал. Как же ей хотелось, чтобы Макдары в этот момент не было рядом. Ему показалось странным, что Джеймс спрашивает конкретно про Гранью?

– Расстроена, – осторожно ответила Шивон.

Джеймс посмотрел на нее, будто пытаясь что-то выразить одними глазами. Шивон бросила взгляд на Макдару, погруженного в записи в блокноте. Слава богу, хоть раз он отвлекся. Словно прочитав мысли Шивон, Макдара внезапно поднял голову и убрал блокнот в карман.

– Давай, – сказал он. – Возьми чистую одежду.

Шивон поспешила на второй этаж, где бросила в сумку джинсы и майку. У нее был соблазн написать брату записку, но она не знала, что сказать, да и вдруг Макдара найдет ее раньше Джеймса? Надо было держать себя в руках. Она поспешила вниз и протянула сумку Джеймсу, но Макдара ее перехватил.

– Только дай ему что-нибудь от головы, – сказала Шивон. Джеймс выглядел хуже самой смерти.

Макдара кивнул. Когда они уже стояли в дверях, Джеймс вдруг развернулся и посмотрел на Шивон.

– Ни фунта не трать на адвоката, слышишь?

– Джеймс?

– Ни фунта.

Шивон повернулась к Макдаре.

– Дай ему привести себя в порядок, когда соберешь улики. И воды ему дай, и таблетку от головы, и перекусить, и мягкий стул…

– Я за ним присмотрю, – сказал Макдара. – А ты пока присмотри за младшими и за собой.

Когда Джеймс с Макдарой уже почти вышли, брат вдруг остановился и развернулся.

– Да? – спросила Шивон.

– Запри окна и двери, – сказал он.

– Конечно.

Макдару это не убедило.

– Он прав. Позвони Шеймусу. Пусть заменит вам замки.

Шивон кивнула. Это было хорошо. Это значило, что Макдара не думал, что во всем виноват Джеймс. Она почувствовала укол облегчения. Также это означало, что он считал, что убийца все еще на свободе. Убийца, который, возможно, собирался вернуться за кем-то из них.

На следующий день младшие вернулись домой, и О'Салливаны надраили всё бистро, помолились и поставили кресты и свечи в обеденном зале – на том столе, за которым обнаружили Найла, – но Шивон никак не могла избавиться от ужаса смерти, поселившегося у нее в душе. Может, стоило позвать отца Кирни, чтобы он благословил весь зал. Они взялись за руки вокруг стола и помолились за Найла и его семью. После этого помолились за Джеймса. Стало чуть легче.

Из глаз Энн и Граньи капали слезы. Энн рыдала, потому что Джеймса снова увели в участок на допрос (первая попытка провалилась, поскольку Джеймсу было ужасно плохо после такого количества алкоголя), но Гранья, казалось, лила слезы по другому поводу. Она будто оплакивала Найла. Шивон присела рядом с ней и наклонилась поближе.

– Что с тобой происходит? – прошептала она.

Гранья резко подняла голову.

– В смысле? – Она не шептала, а прямо-таки кричала.

– Мы все в шоке, но ты плачешь, словно потеряла близкого друга.

Или парня. Видит Бог, если Шивон узнает, что Найл принюхивался к ее сестре, она его оживит, только чтобы снова убить. Постыдная мысль, конечно, но честная. Она должна была защищать своих родных. Шивон морально приготовилась услышать страшные вещи.

– Между вами с Найлом что-то было?

Гранья вскочила со стула:

– Что за тупости!

– Не надо так со мной говорить.

– Ты мне не мать.

– Я твой опекун.

– И что?

– И то, что я заслуживаю уважения!

– Уж не после того, как обвиняешь меня в таких ужасных вещах.

– Я не могла не спросить. Ты плачешь, словно умерла любовь всей твоей жизни.

– Мы ведь знали Найла всю жизнь! – сказала Гранья. – Как можно быть такими бессердечными!

Энн с Кираном смотрели на нее, округлив глаза. Шивон решила пока это оставить – ни к чему еще больше расшатывать нервы. Она успела забыть, насколько Гранья бывает вспыльчивой. Так от нее ответов точно не получить.

– Успокойся. Я просто спросила.

Грянья утерла слезы и икнула. Она еще так молода, совсем ребенок. Шивон поднялась, чтобы обнять сестру, но Гранья отвернулась.

– А ты почему не плачешь? Почему мы все не плачем?

– Мне надо плакать? – спросил Киран.

– Я плачу, – сказала Энн. – Я очень много плачу.

– Вот видишь! – всхлипнула Гранья, указывая на Энн. – Почему ты только на меня бросаешься?

Расставляй приоритеты. Это ни к чему не приведет. Шивон решила, что если и говорить с Граньей снова, то уже когда они будут наедине.

– Мне просто грустно видеть тебя в таком состоянии, – сказала Шивон.

Гранья скрестила руки на груди и опустилась обратно на стул. Хотя бы в комнату ото всех не ушла. Лучше пока это дело оставить. Последнее время стоило ей открыть рот, как оттуда вылетали какие-то не те слова. Похоже, Шивон вовсе не была прирожденным воспитателем.

– Я заварю чай, – сказала Энн.

– Умница.

Шивон сделала глубокий вдох и подошла к окну, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Через дорогу она заметила Шейлу Махони, молнией забежавшую в свой салон и захлопнувшую за собой дверь. Вот с кем было бы хорошо переговорить. Бритая голова Найла – как и торчащие из его груди розовые ножницы – явно указывала на Шейлу. А Макдару почему-то интересовал только Джеймс.

Знала ли Шейла вообще, что ее ножницы были орудием убийства? Макдара был бы в ярости, если бы узнал, что она отдала кому-то улики. Ничего она ему не скажет, ни о ножницах, ни о чем-то еще. Шивон будет собирать информацию. Стоит ли взять с собой блокнот и ручку или это будет выглядеть слишком официально? Она положит их в карман, чтобы не было видно, и все запишет сразу, как окажется одна. Нельзя, чтобы это выглядело так, словно она ведет расследование. Шивон ведь его и не ведет. Зайти к Шейле – это хороший соседский поступок. Надо всем держаться вместе, присматривать друг за другом.

Шивон взяла свою сумку и приказала младшим сидеть наверху. Все запротестовали, но успокоились, как только она сказала, что можно смотреть телик и есть чипсы с конфетами – при том условии, что они не будут спускаться на первый этаж ни при каких обстоятельствах. Шивон запретила открывать дверь и отвечать на мобильник. Ей пришлось пообещать щенков, машины и поездки в Лондон, конечно, но, по крайней мере, удалось спокойно выйти из бистро.

Она направилась прямиком к Шейле. Конечно, надо было рассказать Макдаре о том, что она видела Шейлу утром за таким странным занятием. Может, тогда гарда не проявлял бы такого внимания к Джеймсу. Шивон собиралась исправить свою ошибку. Самый быстрый способ вернуть брата на свободу – выяснить, кто на самом деле убил Найла Мерфи.

Она перебежала через дорогу и попыталась открыть дверь салона, но та оказалась заперта. Шивон заглянула в окно. Бесполезно – занавески были плотно задернуты. В такое время они всегда были открыты. Где же Шейла? Шивон не просто ожидала увидеть салон открытым; она была уверена, что тут будет куча дамочек, якобы пришедших за укладкой, которые на самом деле просто хотели поглазеть в окно на бистро и посплетничать. Похоже, весь город собрался у паба. Шивон с силой застучала в дверь.

После третьего удара шторы наконец слегка дернулись.

– Шейла! Я знаю, что ты здесь. – Шивон говорила нарочито громко, чтобы Шейле пришлось открыть дверь и заставить ее замолчать. – Это Шивон. Надо поговорить.

Шторы снова дернулись, но на этот раз из-за них выглянуло круглое лицо хозяйки салона. Она сделала большие глаза и прижала пальцы к губам. Через секунду дверь распахнулась. Не успела Шивон и слова сказать, как Шейла схватила ее за руку и дернула внутрь, после чего заперла дверь на три замка. Затем она подоткнула дверь стулом и плотно задернула шторы.

Шейла повернулась лицом к Шивон, едва ли не задыхаясь. Девушке стало не по себе. Возможно, впервые на Шейле не было ни грамма макияжа: ни туши, ни румян, ни черной подводки, ни помады, ни тона, даже никакого крема против темных кругов под глазами. Выглядела она неважно. Между пальцами была зажата сигарета. Даже накладные розовые ногти были сняты, обнажая родные ногти, короткие и покусанные. Последнее не удивило Шивон.

– Ты в порядке? – спросила она. Ничего лучше в голову не пришло.

– В полном, да. Почему бы нет, у нас же убийца по городу бегает. – Голос Шейлы повысился и задрожал.

Сигаретный дым поднимался к потолку и придавал воздуху кислый запах. У Шейлы был вид абсолютно безумной женщины, и Шивон тут же захотелось сбежать. Она перевела взгляд на забаррикадированную дверь и закрытые окна:

– Ты заперлась?

– Как и все, – сказала Шейла. – Ну, из уважения. – Шивон бросила взгляд на стул, придерживающий дверь. – Мы жутко перепугались, конечно, но закрылись все равно из уважения.

– Да, конечно, – сказала Шивон.

– Хочешь чашечку чая с печеньем?

– Да, пожалуйста.

– Садись, садись.

Шивон повернулась и оглядела салон. Она была в шоке, потому что салон оказался абсолютно чист. Невероятно чист. В воздухе висел запах отбеливателя. Неужели Найла убили здесь и поэтому тут все так сияет чистотой? Шивон решила рассказать об этом Макдаре как можно скорее. Надраенный до блеска пол сильно контрастировал с бледным лицом Шейлы, ее покусанными ногтями и дырявым халатом.

Шивон огляделась. Сесть в клиентское кресло у зеркала? Других вариантов не было. Шивон присела на край одного из стульев, а Шейла развернулась и занялась чайником. В салоне была лишь небольшая столешница для чая и угощения гостей. Настоящая кухня располагалась на втором этаже, где жили Шейла с Пио.

Женщина затушила сигарету и занялась чаем, и Шивон тут же почувствовала облегчение. Что бы в мире ни происходило, чашечка чая всегда делала жизнь чуть лучше.

– С молоком и сахаром? – спросила Шейла.

– Да, спасибо. Капельку и щепотку.

Дзынь ложечки о чашку и приятно тяжелая тарелочка, которую Шейла ей протянула, заставили Шивон выдохнуть с облегчением. На улице забарабанил дождь, словно млекие камушки падали с неба на крышу и оттуда отскакивали на землю.

Шивон тут же вспомнила про их задний двор. Вдруг дождь смоет остатки улик? Вдруг гарды что-то пропустили? Она обхватила чашку обеими руками и тут же почувствовала приятное тепло, разливающееся по всему телу. Шейла тоже взяла чашку и прислонилась к одной из раковин; несколько секунд они молча потягивали чай.

– Ну, рассказывай, – потребовала Шейла, как только Шивон немного расслабилась.

Она не знала, что сказать. Она же пришла, чтобы самой задавать вопросы. Но нельзя было дать Шейле завестись. Иногда надо пойти на уступки, чтобы добиться нужного.

– Я встала рано утром, чтобы бегать, – начала Шивон.

– Куда бегать? – Шейла подняла брови, будто впервые слышала о подобном.

– Ну, пробежка, – ответила Шивон. – Спорт. – Шейла только больше нахмурилась. – Когда возвращалась, я заметила, что в твоем салоне горит свет, а дверь открыта нараспашку.

Шейла резко выпрямилась, пролив немного чая на халат:

– Что?

Она запихнула в рот печенье, но жевать не начала – словно пыталась заткнуть протечку. Крошки упали на ее внушительных размеров грудь. Шейла даже не попыталась их стряхнуть.

Шивон захотелось вырвать это несчастное печенье из ее хлеборезки и, может быть, услышать признание. Ей не терпелось сообщить Шейле, что из груди Найла торчали ее ярко-розовые ножницы, чтобы увидеть реакцию.

– Я испугалась, что тебя грабят. Хотела вызвать гардов, но увидела, как ты подбегаешь к входу.

Шейла вытащила печенье изо рта, отбросила его на столешницу и достала из кармана халата пачку сигарет.

– Видела меня, значит? – спросила она, засунув сигарету в рот и зажигая кончик.

– Да, видела. Ты забежала в салон и захлопнула дверь. Потом свет внутри выключился.

Шейла выдохнула дым прямо на Шивон:

– Ты сказала гарде Фланнери?

– Зачем мне ему это говорить?

Странная реакция. Не говоря уже об угрожающем тоне, с которым Шейла задала вопрос. Шивон старалась смотреть на нее спокойно. Она играла в покер лучше Шейлы.

– Ты же сказала, что подумала, что меня грабят. Почему не позвонила гардам?

– Я как раз шла в бистро, чтобы позвонить, но увидела, как ты возвращаешься в салон с мешком мусора.

Шейла недовольно покачала головой и стряхнула пепел с сигареты на пол.

– Каким образом это относится к убийству?

Ее голос был мрачным и глубоким. Она сверлила взглядом Шивон, и это позволило девушке обратить внимание на бледный синяк под левым глазом Шейлы. Поэтому она так сильно красилась? Пио грубо с ней обращался? Выглядел он более чем спокойным, но ее ма всегда говорила: никогда не знаешь, что происходит за закрытыми дверями. Сложно было представить, чтобы худощавый мужчина, человек, способный извлечь мелодию из пары ложек, избивал Шейлу. Но никогда не знаешь. Шивон захотелось перекреститься, но она сдержалась.

– Ну? – рявкнула Шейла.

Шивон открыла рот, но не смогла ничего сказать. Она забыла, о чем хотела спросить.

– Ну? – повторила Шейла. Если не знаешь, что делать, лучше улыбаться и кивать или отвечать вопросом на вопрос. – Почему ты допрашиваешь меня, когда Найла убили в твоем бистро?

– Мы не знаем наверняка, что его убили в бистро. Вообще-то я думаю, что его убили на заднем дворе, а потом…

– А я тут при чем? С чего это ты вдруг за мной следишь?

– Я ни за кем не слежу. Я просто переживала за тебя.

Глаза Шивон упали на метлу в дальнем углу помещения. Почему Шейла выглядит страшнее самой смерти, а салон начищен так, словно она ожидает появления королевской семьи? Что-то тут явно было не так.

– Как его убили? – спросила Шейла.

Твоими ножницами, которые ты всему городу раздавала, будто это конфеты. Что на это скажешь? Теперь список подозреваемых просто огромный. Шивон надо было сменить тему, чтобы снова контролировать ход разговора.

– Как Найл выглядел, когда ты его брила? – непринужденно спросила она.

Шейла затушила сигарету и шагнула в сторону девушки, сверля ее угрожающим взглядом.

– Что ты сказала?

– Найл не сказал, почему решил полностью побриться? Может, он шел на свадьбу, на похороны или…

– Откуда ты знаешь, что он был здесь? – Шейла огляделась по сторонам, словно ожидала появления чуть ли не самого Найла из-за одного из кресел.

– А куда еще ему идти, чтобы побриться?

Шейла открыла рот, словно рыба, еще не до конца решившая, стоит ли хватать червячка на крючке.

– Да, конечно, ты права, – сказала она, все же решив повестись на наживку. – Конечно, он пришел ко мне. Ко мне все ходят. – Шейла подошла еще ближе. – Кроме О'Салливанов. Вы-то сами всегда стрижетесь, да?

Не успела Шивон выскочить из кресла, как Шейла вцепилась в ее длинные рыжие волосы прокуренными пальцами и резко их прочесала.

– Мне больно. – Шивон заерзала в кресле. – Ма всегда стригла нас, ей это нравилось. Ничего личного. Мне просто хочется продолжать эту традицию.

Последнее, что нужно этой женщине, это пара острых ножниц в руках. Так ма всегда говорила про Шейлу.

– Тебе не помешает подровнять концы. Откинься назад. – Женщина с силой опустила голову Шивон в раковину; та ударилась затылком о фарфор, боль отдалась пульсацией. – Незанятые руки так и просят Дьявола их взять, – пропела Шейла. Она потянулась налево, и не успела Шивон сообразить, что происходит, как перед ее лицом оказалась пара ножниц с ярко-розовыми ручками.

– Нет, – сказала Шивон. Она попыталась подняться, но Шейла прижала ее к креслу.

– Да что с тобой?

– Я не могу стричься.

Неужели Шейла собиралась и ее убить этими несчастными ножницами? Прямо здесь и сейчас? И почему она никому не сказала, куда идет? Младшие вряд ли будут по ней скучать, особенно с неограниченным временем у телика, конфетами и чипсами.

– Почему ты не можешь стричься? Думаешь, я недостаточно хороша, чтобы тебя стричь?

– Нет, ничего такого.

– Думаешь, у тебя такие особенные волосы? Старшая девчонка О'Салливанов и ее огненно-рыжие волосы, так, что ли?

Шейла сильнее сжала волосы. Сумасшедшая женщина! Зря Шивон к ней пришла. Наверху ли Пио? Стоит ли позвать на помощь?

– Я так не думаю. – Шивон хотелось, чтобы ее волосы и правда были огненными, чтобы поджарить Шейлу.

– А что тогда?

– Ты же сама сказала – сегодня надо отдать дань уважения Найлу. Особенно мне.

– Почему особенно тебе?

– Беднягу нашли мертвым в моем бистро. Как это будет выглядеть, если на следующий день я пойду на стрижку?

– Как будто ты готовишься к его похоронам, – сказала Шейла. Она наконец ослабила хватку и отпустила волосы Шивон.

Похороны. Боже… Еще одни похороны. После прощания с родителями она надеялась, что еще лет десять никаких похорон не будет, а то и больше.

– Знаешь что, – сказала Шейла, делая шаг назад. – Я расскажу, зачем Найл ко мне приходил, если ты дашь мне подстричь тебя.

– В другой раз?

– Тогда и расскажу я тебе в другой раз.

Вот блин. Шивон должна была узнать. Ради Джеймса.

– Расскажешь еще про черный мусорный пакет, который ты утром заносила в салон? И почему дверь была распахнута и почему свет сначала горел, а потом резко погас?

– Я все тебе расскажу, – сказала Шейла. – Договорились?

– Только чуть-чуть подровняй. Пожалуйста.

Мольба вырвалась из Шивон с писком. Интересно, может, Найл то же самое ей сказал, а она его побрила?

– Вот и славно.

Шейла набросила на Шивон пеньюар, завязала его у нее на шее, едва не задушив, и сунула девушку под воду – то ли чтобы намылить голову, то ли чтобы заткнуть ей рот. Шивон стиснула зубы и стала про себя молиться, чтобы у нее вообще остались волосы, потому что, по ощущениям, Шейла вырывала ей все с корнем. Шивон догадывалась, что у нее явно не такая красивая голова, как у Шинейд О'Коннор[4], но проверять ей не хотелось.

Шивон мысленно ругала Джеймса. Если бы он остался дома той ночью, Макдара явно сейчас был бы здесь, допрашивая Шейлу. Пусть Джеймс будет ей благодарен за такие жертвы. Шейла безжалостно дергала и тянула волосы, но Шивон не хотела радовать ее своими всхлипами. После жесточайшей обработки волос шампунем и кондиционером Шейла принялась выжимать ее волосы, и это оказалось еще больнее. Затем женщина принялась тянуть их огромной расческой, после чего взялась за кошмарные ножницы.

Перед взором Шивон снова встал несчастный Найл, и она вздрогнула. Интересно, когда-нибудь этот образ уйдет у нее из головы? Шивон зажмурилась, а Шейла начала щелкать ножницами. «И это пройдет», – сказала она себе. И это пройдет. Хотелось бы в это поверить.

Шейла сдержала слово и начала свой рассказ:

– Найл пришел около семи. Мне показалось, он пропустил не одну пинту у О'Рурка. Он хотел побриться налысо.

– Он не сказал почему? – Шивон слегка повернула голову, чтобы посмотреться в зеркало, но Шейла схватила ее за подбородок и развернула обратно.

– Не подглядывай.

– Извини.

– Найл просто сказал, что должен выглядеть хорошо.

Для чего? Для кого?

– Он был в костюме?

– С чего бы ему быть в костюме? – Шейла замерла, не обрезав прядку. – Он был убит в костюме? – спросила она, не пытаясь скрыть любопытство.

– Нет, – быстро ответила Шивон.

– Был-был. Иначе зачем тебе это спрашивать?

– Ты не спрашивала, для чего ему надо выглядеть хорошо?

– Я в чужие дела не лезу, – заявила Шейла.

– Да, конечно, – сказала Шивон. – Но тебе же наверняка было интересно.

– Я подумала, что он на кого-то глаз положил.

– Нет предположений на кого?

– Мне откуда знать?

Шивон вздохнула. Это не стоило целой стрижки.

– Почему ты встала так рано и что ты делала с тем мешком?

– Я не вставала рано, мы только возвращались домой. Пио играл в «Пабе Фицджеральда» до самого раннего утра.

– А мешок?

Ножницы задвигались быстрее. Шивон опустила взгляд на пол и пришла в ужас, увидев под ногами море рыжих волос. Она вскрикнула.

– Ну что ты кричишь? – возмутилась Шейла.

– Ты что, каре делаешь?

– Не вопи, пока не увидишь конечный результат.

– Я сказала просто подровнять. Это явно не «подровнять», я чувствую.

Она и правда, к своему ужасу, больше не чувствовала привычного веса волос.

– Ты сама сказала, что записалась в бегуньи. Бегунам нужны короткие волосы.

– Мне не нужны короткие волосы.

– Цыц.

Как же Шивон ее ненавидела. Просто ненавидела.

– Расскажи про мешок.

– Я разбила вазу. Пио выбросил осколки, а я хотела посмотреть, может, ее еще можно склеить.

– А с твоим глазом что?

Вопрос вылетел из Шивон слишком быстро, она не успела прикусить язык.

– Не твое собачье дело.

Шейла небрежно отбросила ножницы и достала фен. Она поставила его на максимальный жар и чуть не спалила скальп Шивон. Девушка все же позволила себе взвизгнуть, но Шейла это проигнорировала. После сушки и боя с расческой она развернула Шивон лицом к зеркалу. Та собралась с духом, готовясь увидеть в отражении либо себя лысую, либо какого-то парня со своим лицом. Шивон открыла глаза и сначала не поверила, что из зеркала на нее смотрит она сама.

Волосы оказались не такими короткими, как она боялась. Они были чуть ниже подбородка и обрамляли лицо мягкими многослойными локонами. Шивон была поражена. Она выглядела… прекрасно. По-взрослому. Это была бы идеальная стрижка для первого дня в колледже. Шивон защипало глаза.

– Ну что, уродство, да? – спросила Шейла.

Девушка легонько коснулась волос пальцами сначала с одной стороны, затем с другой.

– Как красиво…

– Правда? – Голос Шейлы смягчился.

– Правда, – кивнула Шивон.

На лице Шейлы появилась искренняя улыбка. Она поправила халат и расправила плечи.

– Ну что ж. Тогда, может, ты разрешишь и младшим ко мне сходить.

– Обязательно, – сказала Шивон. Она не могла отвести взгляд от зеркала.

Шейла отошла, чтобы принести совок с веником. Все же отведя взгляд в сторону, Шивон заметила кучку битого стекла. Это та самая ваза, про которую говорила Шейла?

Шивон попыталась обдумать услышанное. Они с Пио вернулись домой под утро. Каким-то образом Шейла разбила вазу. Пио выбросил осколки. Шейла принесла их обратно. Они повздорили? Шейла разозлилась и швырнула вазу? Пио ее ударил? А дальше? Они пошли спать, а Шейла вытрясла осколки на пол? В этом есть логика?

Шивон решила разобраться в этом позже. Что еще? Найл пришел в салон, потому что хотел для чего-то хорошо выглядеть. Но это же еще не все. Почему в салоне Шейлы стоял такой сильный запах отбеливателя? Не говоря уже о том, что Найла убили ее розовыми ножницами. Может, у Пио были какие-то темные секреты? Может, Шейла спала с Найлом и Пио убил его, ослепленный ревностью и спиртным? Может, Найл к ним вломился и стекло на полу – это разбитое окно?

– Ну все, давай иди, – сказала Шейла. – Я закончила стричь и закончила говорить.

Она чихнула, и в голове Шивон внезапно всплыло воспоминание: Шейла на похоронах ее родителей. Она стояла слишком близко к цветам и расчихалась. «У меня аллергия, – сказала женщина тогда в ответ на взгляд Шивон. – Терпеть не могу цветы. У меня даже вазы дома нет». Зачем человеку, не любящему цветы, у которого никогда не было дома вазы, так нервничать и пытаться ее склеить? Любой другой мог бы воззвать к сентиментальности, но Шейла сентиментальной не была. Шивон как-то видела, как она потушила сигарету об одну из своих свадебных фотографий. Если бы речь была только о вазе – ну и ладно. Но если сложить вместе отбеливатель, синяк и спешку, с которой Шейла возвращалась в салон с мусорным мешком незадолго до обнаружения тела Найла… Все это складывалось в картину, игнорировать которую Шивон просто не могла.

Она должна была немедленно поговорить с Макдарой, сказать ему, чтобы как можно скорее шел в салон. Шивон протянула Шейле кредитку и затаив дыхание ждала, пока пройдет оплата. Как только это свершилось, Шивон поблагодарила Шейлу и вылетела из салона. Она бежала без оглядки, пока не оказалась у участка гарды.

– Вы с Джеймсом как раз разминулись, – сказал Макдара, как только Шивон вошла в его кабинет. – Он дома. Пока что.

– Я здесь не из-за него, – сказала Шивон. Это его «пока что» ей совсем не понравилось.

– Посмотрим, в чем тут дело, когда получим результаты ДНК с его одежды, – продолжил Макдара.

Шивон совершенно не хотелось об этом думать, а спорить сейчас было бесполезно – это только отвлекло бы Макдару.

– Я ходила допрашивать Шейлу.

– Что-что?

Макдара поднялся и подошел к Шивон. Она никогда раньше не видела, чтобы его ноздри так раздувались от гнева. Кабинет Макдары был крошечным, и в иных обстоятельствах Шивон была бы только рада оказаться так близко к нему. Но сейчас она, наоборот, хотела уйти. Шивон не привыкла, чтобы он на нее злился, тем более вот так. Но он все равно был ужасно привлекательным, даже сейчас. Ей хотелось перекреститься, но не хотелось, чтобы Макдара интересовался почему. После этого всего обязательно надо будет сходить на исповедь.

– Я просто расскажу тебе, что́ заметила, пока она делала мне стрижку.

Шивон нервно коснулась свежей стрижки, почувствовав на ней взгляд Макдары. Затем он перевел взгляд на ее лицо, задержавшись – она заметила – на ее губах.

– Тебе идет, – пробормотал он и отвернулся.

– Спасибо.

– Давай проясним ситуацию. – Макдара снова заговорил четко и строго. – Пару дней назад в твоем бистро произошло убийство, твой брат – главный подозреваемый, и ты решаешь, что это идеальное время для стрижки?

– Главный подозреваемый? Я думала, ты просто берешь показания.

Макдара вздохнул:

– Присядь, пожалуйста.

– Нет.

– Если кровь на одежде окажется кровью Найла, Джеймса арестуют. Ты должна быть морально к этому готова.

– Но он ничего не делал. Ты ведь знаешь Джеймса. Ты знаешь, что он этого не делал.

– Ничего такого я не знаю. Как и он сам.

– В смысле?

Чего Джеймс ему наплел?

– Он говорит, что ничего не помнит. Так что не может сказать, убивал Найла или нет.

Ну почему он не мог просто держать рот на замке? Шивон хотелось убить Джеймса. Хотя, пожалуй, лучше было перестать использовать такие выражения. Но именно эти чувства она испытывала. Ей правда хотелось его убить. Она уперла руки в боки.

– Разве допрашивать надо не в присутствии адвоката?

– Он не запросил адвоката. – Макдара опустился на стул и повернулся к компьютеру, словно желая показать, что разговор окончен.

– Ты должен был посоветовать ему найти адвоката.

– У меня есть работа, которую я должен выполнять. Нравится тебе это или нет.

– Джеймс не запросил адвоката, потому что ему нечего скрывать. Неужели это ничего не значит?

– Я говорил с Декланом. Он сказал, что Джеймс и Найл сильно повздорили тем вечером. Чуть не подрались прямо в пабе.

– Но не подрались же?

– Деклан с Шеймусом их разняли. И обоих вышвырнули.

– Во сколько? Найл был в костюме?

– Я не могу сообщать тебе информацию о текущем расследовании.

– Что с того, если они повздорили? Наверное, оттуда и кровь. Но разве там не было бы больше крови, если бы это сделал Джеймс?

– На лице Найла крови не было, родная. Если на одежде Джеймса кровь Найла, она попала туда из его раны на груди.

Шивон чувствовала себя так, словно ее саму только что ударили ножом.

– Это кровь Джеймса. Из его рта. Или носа. Вот увидишь. Иначе и быть не может.

– Скоро мы всё узнаем, – сказал Макдара.

– Так это всё? Ты даже никого другого допрашивать не будешь?

– Мне надо работать, – сказал Макдара, указывая на дверь.

Шивон склонилась над столом:

– Если Джеймс убил Найла в каком-то пьяном угаре около паба, с чего вдруг ему тащить его тело к нашему бистро?

Вот этого она никак не могла понять.

– Найл мог пойти за твоим братом до дома. Мог даже в сам дом за ним ввалиться. Кто знает, может, это вообще была самооборона.

– Энн услышала бы их борьбу. Раз она слышала, как бьется стекло, то точно услышала бы драку на первом этаже. И еще раз – его не могли убить в бистро…

Макдара резко поднял голову:

– Почему же?

– Где кровь?

– Кто-то мог убраться.

– Это салон Шейлы провонял отбеливателем. Не наше бистро. И мы оба знаем, что гарды осмотрели бистро в поисках хоть капли крови. Трава в саду была примята – думаю, там его протащили. Ты уверен, что вы ничего там не пропустили?

– Вот я разве прихожу к тебе в бистро и указываю, как печь хлеб?

– Не говори так.

– Мне надо работать.

– Если Найл проследовал за Джеймсом домой, а тот убил его в качестве самообороны в пьяном угаре, почему тогда утром Джеймса не было в кровати? Хочешь сказать, он достаточно протрезвел, чтобы убрать всю кровь – которой вы не нашли ни капли, иначе наше бистро было бы объявлено местом преступления, – и что потом? Он остался в одежде с кровью, вернулся в паб и отключился за пабом Деклана, где его потом и нашли? А потом сделал вид, что ничего этого не помнит? Ты сам понимаешь, какой это бред?

– Может, он протрезвел. Испугался содеянного – естественная реакция – и попытался замести следы. Сделать вид, что ничего не помнит.

– Зачем ему это?

– Чтобы избежать наказания.

– Поверить не могу, что ты такое говоришь.

Макдара всплеснул руками:

– Я не делаю никаких выводов. Сначала мне нужны факты.

– Вывод таков, что мой брат виновен?

Макдара сделал вид, что не слышит Шивон, и принялся стучать по клавишам.

– Когда будут результаты вскрытия?

– Это расследование убийства, а не мыльная опера. Все данные обрабатываются в Корке, а то и в Дублине, в завосимости от ситуации. Расследование будет идти столько, сколько они будут им заниматься.

Шивон закусила губу. Если бы па был жив, он пошел бы с Джеймсом. Тогда Макдара не смог бы допросить его без адвоката. Может, тогда они и не смогли бы заполучить одежду Джеймса.

– Прошу тебя, поговори с Шейлой. Сейчас.

– Я не исполняю твои приказы.

– Почему? Потому что я женщина? Мое место на кухне, ты это хочешь сказать?

– Не надо перевирать. Ты не суперинтендант, не гарда, не судмедэксперт. Я очень тебе сочувствую, правда. Но я не могу позволить себе отвлекаться. – Макдара смерил ее взглядом и отвернулся.

Лишенная дара речи, Шивон направилась к двери и распахнула ее. Она хотела демонстративно убежать, но развернулась и сделала глубокий вдох. Надо сохранять самообладание, как всегда говорили ее па и Шон О'Кейси.

– Я тебе говорю, что-то тут нечисто. Это Шейла надраила свой салон отбеливателем. Не мы. Найл был в ее салоне незадолго до убийства. У нее фингал под глазом, на полу битое стекло, якобы от вазы, но у нее аллергия на цветы. А в утро убийства я видела, как она заходит в салон с мусорным мешком. Люди обычно выносят мусор из дома, не наоборот, правда же?

Макдара резко поднял голову:

– И ты только сейчас мне об этом говоришь?

Шивон покачала головой:

– Я забыла.

– Забыла она! – Макдара встал и подошел к ней. – Не надо мне зубы заговаривать. Это называется «вмешательство в текущее расследование».

– Да что ты? А допрашиваешь ты почему-то только моего брата. Или я не права?

– Теперь я допрашиваю тебя.

– В смысле?

– В прямом. У тебя буйный характер, верно? Ты призналась, что Шейла заставила тебя взять пару ножниц. И тело обнаружила именно ты.

– Ты на что намекаешь? Хочешь сказать, что я убила Найла?

– Есть такая мыслишка.

– Прогони ее. Я бы ни за что не сделала такой ужасной вещи.

– Но при этом смогла скрыть от меня важную информацию.

– Я же сказала – я забыла.

– А я сказал, что ты заговариваешь мне зубы. Шивон О'Салливан…

Макдара был близко. Достаточно близко, чтобы поцеловать. И он был очень зол.

– Да, гарда Фланнери?

– Что еще ты от меня скрываешь?

Шивон стояла перед ним будто целую вечность. Макдара не сводил с нее пристального взгляда. Она чувствовала, что если не скажет все сейчас, то Макдара больше никогда не встанет на ее сторону. Сейчас или никогда. Она сделала глубокий вдох.

– В пятницу перед его убийством мы с Найлом немного повздорили.

– Да что ты?

– В магазине Шиди.

– Я слушаю.

– Найл Мерфи пытался вымогать у меня деньги.

Макдара не шелохнулся, но его голос понизился почти до звериного рыка:

– Что?

– Он попросил у меня десять тысяч евро.

– Что именно он тебе сказал?

– Что у него есть доказательства невиновности Билли.

– Это шутка какая-то?

– Никаких шуток. Конечно, это бред какой-то. Ты ведь сам там был, на месте происшествия. В том, что виновен Билли, нет никаких сомнений, правда же?

Макдара резко подошел к Шивон и взял ее за руки. Она была поражена, и ей вдруг стало стыдно за то, как Макдара ее привлекал.

– Никаких сомнений нет, Шивон. Машина Билли врезалась в машину твоих родителей. Он был пьян. Он был в машине. Рядом никого не было. Не знаю, о чем говорил Найл, но никаких сомнений нет.

Шивон кивнула, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Она всегда так мало плакала – боялась, что если начнет, то уже никогда не остановится. Шивон закусила губу и убрала руки за спину.

– Найл говорил про кого-то, кто готов заплатить двадцать тысяч за эти доказательства. Так что он шантажировал кого-то еще. Может, этот человек его и убил.

– Кто он?

– Я не знаю. Поэтому и сказала «человек». Найл просто сказал «кое-кто».

– «Кое-кто».

– «Кое-кто готов дать мне двадцать тысяч евро». Больше он ничего не сказал.

– Поверить не могу, что ты рассказываешь мне это только сейчас.

– Я думала, это просто бред. Я и сейчас так думаю, но тебе надо просмотреть его вещи. Вдруг там что-то есть.

– Мэри Мерфи устроит нам сладкую жизнь, если я в ходе следствия начну очернять имя Найла. Это я тебе гарантирую.

– Даже чтобы узнать, кто убил ее сына?

Макдара смерил Шивон долгим взглядом.

– Она знает, что ты допрашивал Джеймса?

Гарда кивнул:

– Она была в участке, когда его привели.

– И она думает, что он виновен?

Ответ был написан у Макдары на лице. Ну конечно, она думает, что Джеймс виновен. Их семьи и так не ладили после аварии.

– Поверить не могу, что это происходит. Это просто безумие.

– Джеймс знал, что вы с Найлом повздорили? – спросил Макдара. Шивон отвернулась. – Знал. И пошел разыскивать Найла, верно?

В его голосе снова звучал гнев. Шивон просто не понимала, когда лучше держать язык за зубами.

– Я такого не говорила, – сказала девушка. – Не надо мне это приписывать.

– Значит, все так и было. Черт возьми, Шивон, ты просто все портишь.

– Как же?

– Джеймс был зол и пошел искать Найла. Это изобличающие доказательства.

– Как и вымогательство. Найл кого-то шантажировал. Может, этот кто-то был готов на убийство, только бы сохранить свой секрет.

– Какой еще секрет?

– Я не знаю! Гарда тут не я. Вот ты и узнай.

– Я же сказал, что нет никаких сомнений в виновности Билли.

– Но это не значит, что Найл не мог заниматься вымогательством. Он знал меня и хорошо понимал, на что надавить. Откуда нам знать, что он не мучил других людей какими-то обманами и шантажом? И зачем ему понадобилось десять тысяч евро? Столько денег и он в таком хорошем костюме? Вдруг Найл решил с кем-то сбежать? Вдруг они собирались пожениться? Разве в убийстве, как правило, виноваты не муж или жена жертвы?

– Шивон, черт возьми, эти вопросы должен задавать я.

– Хоть в чем-то мы согласны.

Она все еще чувствовала жар взгляда Макдары, когда драматично развернулась, чтобы уйти. Не надо ему мешать вести расследование, наверное. Но раз уж гарда не собирался адекватно выполнять свою работу, Шивон сама ее выполнит.

Шестерка О'Салливанов собралась в бистро и устроилась у уютного камина, словно ища тепло везде, где только можно – буквально и фигурально. Глаза Граньи опухли от слез. Энн кусала ногти. Оуэн ходил туда-сюда по комнате. Киран прыгал за ним, неспособный усидеть на месте. Шивон каждые несколько секунд выглядывала в окно, будто хоть как-то могла понять, как проходил разговор Макдары и Шейлы. Она видела, что он вошел в салон примерно час назад. Не дергался один лишь Джеймс. Он смотрел на огонь, глубоко задумавшись.

Они уже несколько раз обсудили последние воспоминания Джеймса. Информации было мало; он помнил, как пошел в «Паб О'Рурка» и выпил первую пинту. После этого – темнота.

– Нам надо поговорить с Граньей наедине, – сказал Джеймс, резко выйдя из кататонического состояния.

– Разве? – спросила Шивон. Ее сердце сжалось. Она понимала, что между Граньей и Найлом что-то было, но знать наверняка ей не хотелось.

– Зачем? – спросила Гранья.

– Я хочу остаться, – сказал Оуэн.

– И я, – вторила Энн.

– Можно мне посмотреть телик и поесть чипсы? – спросил Киран.

– Нет уж, все остальные – марш наверх, – сказал Джеймс, прямо как раньше говорил па. – Не заставляйте меня повторять.

– Раньше у нас не было секретов, – сказал Оуэн тоном, полным отвращения, и повел Кирана с Энн наверх. Джеймс сверлил глазами Гранью. В душу Шивон закрадывалось дурное предчувствие.

– Я понемногу начинаю вспоминать тот вечер, – сказал Джеймс.

– Ты помнишь, кто тебя избил? – спросила Шивон, наклонившись вперед.

Джеймс покачал головой:

– Помню, что Найл меня подначивал.

– Насчет чего?

Невиновности его брата?

Джеймс пристально смотрел на Гранью:

– Насчет тебя. Найл мне рассказал, Гранья. Он все мне рассказал.

– Что рассказал?

Гранья перевела взгляд на огонь в камине. По щекам заструились слезы.

– Что происходит? – настойчиво спросила Шивон. Она была не права – ей очень хотелось знать. Воображение оказалось страшнее правды.

– Найл и Гранья переписывались весь этот год, – сказал Джеймс. – Так ведь, Гранья?

– Господи, – выдохнула Шивон. – Нет…

Гранья сделала шаг вперед, заламывая руки:

– Вы его не знали. Он не был плохим. Правда не был.

– Как это началось? – спросила Шивон.

– Он отправил нам письмо после смерти ма и па, – сказала Гранья. – Я ответила.

Шивон совсем забыла про это письмо. Она даже не дочитала его в свое время. Ей не нужно было сочувствие Найла.

– Ты была влюблена в него? – спросила она и поморщилась.

Гранья гневно замотала головой:

– Не говори ерунды. Мы были друзьями, вот и все.

– Он ничего не говорил о каких-то романтических отношениях? – спросила Шивон. – Ты не знаешь, почему он был в костюме?

Гранья снова покачала головой. Шивон не могла понять, что она скрывает, но понимала, что сестра недоговаривает.

– Вы должны были увидеться тем вечером? Он пришел к тебе?

Гранья вновь просто покачала головой.

– Дай мне мобильник.

На лице девушки был чистый ужас.

– Зачем? Думаешь, я вру?

– Думаю, ты недоговариваешь.

– В смысле?

– Гарда Фланнери считает, что Найла убил Джеймс. Ты должна рассказать нам все, что знаешь.

– Мы дружили. Писали друг другу сообщения. И все. Мы даже не виделись до того, как он пришел сюда и все начали с ним ругаться.

Перепалка началась с Майка Грейнджера. Шивон уже успела об этом забыть. Надо поговорить с ним, узнать, из-за чего вспыхнул конфликт. Она вспомнила, что гнев Майка ее удивил, словно его оскорблял сам вид Найла. Шивон перевела взгляд на Гранью. Она явно что-то от нее скрывала. Шивон все-таки слишком хорошо знала свою младшую сестру.

– Неси мобильник, – сказал Джеймс.

– Не принесу, – сказала Гранья и даже топнула ногой, чтобы подчеркнуть свою позицию.

– Неси, – повторил Джеймс. Гранья развернулась и выбежала за дверь. Через пару секунд до них донеслись ее гневные громкие шаги по лестнице.

– Она там сейчас все удалит, – сказала Шивон.

– Я знаю, – сказал Джеймс. – Но мы можем намекнуть, что отправим его куда-то, где умеют доставать удаленные сообщения. Может, она испугается и скажет правду.

– И что, то-твоему, правда?

Джеймс покачал головой и подошел к окну.

– Ой, смотри, – сказал он внезапно более радостным голосом. – Макдара беседует с Шейлой и Пио. Похоже, дело серьезное.

Шивон подбежала к окну. Действительно, Макдара стоял на улице и разговаривал с явно недовольными Пио и Шейлой. Тут голова женщины резко развернулась, и ее взгляд устремился прямо на бистро. Если бы она могла испепелять глазами, от здания бы уже ничего не осталось. Ой-ой. Возможно, настал удачный момент, чтобы забежать на рынок и пообщаться с Майком Грейнджером. Что угодно, только не гнев Шейлы. Этим пусть Макдара наслаждается.

Шивон соврала Джеймсу, что хочет немного подышать, и проскользнула через черный ход.

Рынок Майка находился на той же улице, что и бистро, но в самом конце – или в начале, смотря откуда идти. Он казался небольшим, но там было абсолютно все, что могло понадобиться в хозяйстве, и, как всегда, был полон народу. Шивон прошла мимо свежих овощей, картофеля, пакетов с чипсами, шоколадок и мясных нарезок и наконец добралась до небольшого кабинета Майка. Дверь была закрыта. Шивон постучала.

– Я занят, – донеслось из-за двери. Кто бы мог подумать, что убийство в Килбейне превратит всех в затворников?

– Это Шивон О'Салливан. Пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить.

Через несколько секунд дверь слегка приоткрылась, и Майк резко затащил девушку в кабинет и захлопнул дверь.

– Как ты? – спросил он. – Можешь в это поверить?

Шивон не была уверена, что́ он имеет в виду: убийство или столпотворение на рынке.

– И не говори, – ответила она.

Кабинет был маленьким, но, в отличие от аккуратного офиса Макдары, этот был тесным и захламленным. Банки газировки стояли в ряд на столе, перед ними лежали пакеты от чипсов. Банки диетической колы. Раньше Майк вроде как всегда пил обычную. Когда перестал? Он как будто действительно постройнел. Ну и молодец. Он и курить бросил в прошлом году. Человек, который все время работает над собой, – это прекрасно. Майк был в кепке – к счастью для Шивон, которая с трудом отгоняла воспоминание о большой вене на его лысом затылке.

На единственном стуле напротив стола Майка лежала кипа бумаг. Он собрал их и на секунду застыл, не зная, куда положить. В конце концов Майк просто оставил их на полу.

– Присаживайся, – сказал он. Шивон повиновалась. Майк скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и молча на нее уставился.

Это было сложно – допрашивать друзей, соседей, подозревать их. После смерти ее родителей Майк разрешал им брать еду и платить за нее позже. Каждый месяц после оплаты аренды они оставались с пустыми карманами. О'Салливаны буквально были перед ним в долгу. Шивон не хотела, чтобы Майк думал, будто она подозревает его в убийстве, но ей было необходимо узнать все об их ссоре с Найлом. Мог ли Найл вымогать деньги и у него? Любая крупица информации представляла для Шивон ценность.

– Это такой шок, – сказала девушка.

– Это точно, – сказал Майк. – Хотя… – Он замолчал и покачал головой.

– «Хотя»?

– Не могу сказать, что удивлен. Парнишка был проблемный. Как и его брат.

– Как ты думаешь, кто это сделал?

Майк поднял глаза к потолку, словно там было написано имя убийцы:

– У Найла друзей тут было мало, сама знаешь.

– Недолюбливать кого-то и хотеть его убить – вещи совсем разные, – сказала Шивон. – Я просто не могу представить, чтобы кто-то из нас оказался убийцей.

– Кто сказал, что это был кто-то из нас?

– Ну, чужаков у нас тут немного.

Внезапно Шивон вспомнила симпатичного мужчину, которого видела на утренней пробежке. Такой высокий. С прекрасными голубыми глазами. Настоящая голливудская звезда. Из-за убийства она совсем позабыла о нем.

– Хотя я недавно видела тут одного парня, он не местный.

– Красавчик такой, да? – спросил Майк. – Высокий? Примерно твоего возраста?

– Он самый, да, – ответила Шивон, чувствуя, как щеки слегка порозовели.

– Крис Горден. Янки, из Нью-Йорка. Он тут отслеживает свое ирландское происхождение. – Майк изобразил пальцами кавычки на последних словах.

– Он давно здесь?

Майк почесал голову через кепку.

– Кажется, приехал сюда примерно тогда же, когда вернулся Найл. А ведь правда… Знаешь, может, это неспроста. – Майк улыбнулся, будто только что раскрыл дело, но Шивон это не убедило.

– С чего это вдруг янки убивать Найла?

– С чего этим янки вообще что-то делать? Может, он соврал, зачем приехал. Может, он знает Найла по Дублину и зачем-то поехал за ним сюда. Чем бы Найл ни занимался в городе, это явно было что-то нечистое. Сама понимаешь.

Шивон это в голову не приходило. Это ведь и правда мог совершить кто-то посторонний. Янки из Нью-Йорка, чужак из Дублина. В столице постоянно происходили какие-то преступления. Может, Найл был в долгах. Может, поэтому пытался вымогать деньги. Он был в отчаянии. Дилеры на него охотились из-за долгов. И вот они до него добрались.

Но зачем им было перетаскивать тело в бистро? Не похоже на поведение какого-то жуткого дилера. Тем не менее это было возможно. Шивон решила обязательно поделиться этим с Макдарой, если он вообще захочет ее слушать.

– По-моему, ты был очень зол на Найла, когда он зашел к нам в бистро, – сказала Шивон нарочито легко и непринужденно, как будто ни на что плохое и не намекает.

Майк приподнял бровь и наклонился вперед.

– Правда, что ли?

Шивон кивнула. Эта ирландская привычка на все отвечать сарказмом порядком ее раздражала. Может, Майк пытался как-то ее предупредить? Шивон заставила себя продолжить:

– Из-за чего вы начали ругаться? Не помнишь?

Майк нагнулся над столом:

– Почему спрашиваешь? Воображаешь себя детективом, Шивон О'Салливан?

– Нет, что ты.

– Тогда почему у меня такое чувство, будто мне нужен адвокат? – Майк улыбнулся, но тепла в его глазах не было.

– Я просто сама не своя после того, как нашла тело. Может, это как-то глупо, но я просто пытаюсь чем-то себя занять.

– Может, тебе лучше сосредоточиться на кухне? Испечешь нам пару буханок черного хлеба. У тебя к этому настоящий талант.

– Спасибо. – Шивон стиснула зубы и сжала кулаки. – Я была так тронута, когда ты заступился за нас перед Найлом. Об усопших – только с уважением. – Она перекрестилась.

Майк кивнул и откинулся на спинку стула, явно довольный. Он считает себя защитником. Вот как можно к нему подобраться. Когда Майк заговорил, в его голосе звучала уверенность:

– Я сказал Найлу, что он должен сейчас быть со своей матерью, этой несчастной женщиной, а не доставать твою семью.

Он покачал головой, поправил кепку и потянулся за банкой колы. Майк встряхнул баночку, затем отложил ее и потянулся за другой. Она, вероятно, также оказалась пустой, потому что после этого он открыл один из ящиков и достал оттуда третью. Майк со щелчком ее открыл, и по маленькому кабинету пронеслось легкое шипение. Шивон была вынуждена наблюдать, как он разом влил содержимое банки в себя, после чего смачно рыгнул.

– Печальные вести о срыве Джеймса. Ну, ничего, это тоже часть процесса. Я помогу ему вернуться на встречи, правда.

Шивон кивнула. Майк и сам был в завязке, имел значок пионера. Он не пил уже много лет. Майк не просто помогал всей семье с работой в бистро, он еще и поддерживал Джеймса в самые трудные моменты в борьбе с зависимостью. Может, он и правда просто защищал их от Найла, а она, нахалка такая, смела подозревать его в убийстве. Шивон чувствовала себя ужасно. Ей было противно. Майк явно не собирался рассказывать, почему был так зол на Найла, а новых врагов Шивон себе позволить не могла. Она решила, что безопаснее будет сменить тему.

– Мэри Мерфи сюда не заходила с тех пор?

– Отец Кирни забрал для нее пачку сигарет. Говорит, едва ли пустила его на порог.

– Кошмар, – вздохнула Шивон.

– Последние несколько месяцев я закрывал глаза на ее нарастающий открытый чек. Я сказал Найлу, что ему должно быть стыдно, что он не заботится о матери, когда ей так нужна помощь. – Лицо Майка приняло печальное выражение. – Если б я знал, что его убьют, я бы к нему не лез.

– Не знала, что все настолько плохо.

Адвокаты Билли. Найл ведь сам сказал. Шивон обязательно надо было с ней пообщаться, и не важно, что Мэри Мерфи ей скажет. Это просто было бы правильно. Хотя Мэри, конечно, к ним не заходила после смерти родителей Шивон. Ну и бог с ней. Ма хотела бы, чтобы Шивон к ней зашла. Но похорон не будет, пока не кончится расследование, а оно, как сказал Макдара, будет идти столько, сколько будет идти.

– Кстати о финансах, – сказал Майк. – Вы не думали, что будете делать дальше?

– Ты про бистро?

Майк кивнул.

– Думаешь, ему конец?

– Думаю, народу не захочется есть там, где произошло убийство.

– Мне кажется, его убили не там.

Майк изогнул бровь:

– Да?

– Мне кажется, убийца пытается нас подставить.

– Как это?

– Я не могу говорить о деталях текущего расследования, но когда мы получим все факты, думаю, станет очевидно, что убили его не в бистро.

– Я ничего никому не скажу. Просто надеюсь, что все успеется.

– Успеется?

– Ну, с Элисон Тирни. Она пытается отнять у вас здание с тех пор, как умер ее отец, разве нет?

– Все так, да.

Могла ли Элисон убить Найла, чтобы закрыть их бистро? Это было бы просто ужасно. Почему после каждого разговора у Шивон появлялся новый подозреваемый? Как можно так вцепиться в Джеймса, когда было столько других наводок? Шивон решила, что должна поговорить с Элисон.

Девушка встала.

– Спасибо, что выслушал. – Она направилась к двери, но в последний момент развернулась. – Ты и сам рано встал тем утром, – сказала Шивон. – Как и я.

В памяти вспыхнула картина: грузовик Майка проезжает мимо, Майк машет ей из окна.

– Да, точно, – сказал он. – Мне сказали, что тут мародер, ездил проверять.

Волоски на шее Шивон встали дыбом.

– О чем ты?

– Мне Деклан позвонил. Сказал, что вышел покурить и заметил каких-то парней, ошивающихся у черного хода.

«Паб О'Рурка» находился прямо напротив черного хода на рынок. Если бы аллея выходила на магазин, может, Майк увидел бы разборки Найла с Джеймсом и смог их остановить. Или, может, увидел бы, как Найл оставил Джеймса валяться в переулке. Может быть, Деклан видел Найла за магазином Майка. Надо как можно скорее поговорить с ним.

– Ты кого-то поймал?

Майк покачал головой:

– Когда я приехал, тут уже никого не было, но нашел следы ботинок. Похоже, тут было несколько людей.

– Сколько?

– Двое точно. Может, трое.

Шивон видела следы ботинок и около аббатства тем утром. Одни и те же хулиганы? Найл бегал там с кем-то еще? Или убегал от кого-то? От целой группы?

Может, убийца преследовал Найла, выжидая идеальный момент для нападения? Может, Найл оказался в бистро не по какой-то задумке. Может, он прибежал туда, потому что пытался от кого-то скрыться. Боже, как же тяжело было вести свое расследование. Стоило Шивон задать один вопрос, как тут же появлялось три, а то и четыре новых. Она поблагодарила Майка за уделенное время. Поднимаясь, Шивон случайно задела кипу бумаг у него на столе, и та рухнула на пол. Бумаги разлетелись.

– Прости, прости. – Шивон присела на корточки, чтобы их собрать.

– Я подберу, не переживай, – сказал Майк.

Раздался звонок – видимо, телефон Майка. Шивон все-таки начала собирать бумаги. Когда она поднимала последние листы, из-под них что-то выпало. Бордовая паспортная книжка. Ирландский паспорт. Паспорт Майка? Отбросив все нормы приличия, Шивон открыла книжку. Со страницы с фото на нее смотрел Найл Мерфи.

Мог ли человек, которого она знала всю жизнь, сосед, оказаться убийцей? У Шивон по всему телу пробежали мурашки. Она не мигая уставилась на Майка, что-то набирающего в мобильнике. Шивон запихнула паспорт под кипу бумаг и положила их на край стола.

– Извини, – сказала она, обращаясь к его скрытому кепкой затылку.

Майк отложил телефон и бросил взгляд на кипу бумаг.

– Ничего-ничего. У меня тут такой бардак. Надо бы секретаря нанять.

Шивон казалось, словно паспорт просвечивал сквозь бумагу, смотрел на нее, как жуткий демонический глаз. У нее не было ни одной безобидной теории, по которой у Майка мог оказаться паспорт убитого человека. Может, он рассказал бы, если бы она задала правильный вопрос. «Каждый человек – это замочек, – говорил па. – Чтобы кого-то открыть, надо просто подобрать нужный ключик».

Шивон демонстративно кашлянула:

– Кроме следов ботинок, ты ничего не нашел?

Майк нахмурился; на его лбу образовалась глубокая морщина. Ой-ой, кажется, она сморозила что-то лишнее.

– Что, например?

Шивон пожала плечами, словно у нее не было никаких жутких предположений.

– Может, кто-то из грабителей что-то обронил?

Паспорт, например.

Майк потянулся вниз, достал из ящика очередную банку диетической колы и открыл ее.

– У меня несколько поставок в неделю. Грузовики разъезжают туда-сюда, пацаны балуются, курят, хулиганят. Много бычков, крышек от бутылок, битого стекла, мусора – если вчера там парни что и обронили, я бы это не понял.

– То есть ничего необычного?

Майк поднялся. Он был низким, но сильным мужчиной. Судя по всему, даже качался.

– Так точно. Знаешь, мне пора возвращаться к работе.

– Спасибо, – сказала Шивон, отходя к двери.

Майк склонил голову набок:

– За что?

– Что уделил время.

– Для тебя всегда время найдется, родная, ты же знаешь.

– Спасибо, – повторила Шивон.

Не показалось ли Майку, что она его боится? Шивон словно никак не могла уйти из этого несчастного кабинета. Ей надо было немедленно поговорить с Макдарой, а ему надо было немедленно ехать к Майку и спрашивать его о паспорте. Он ему соврет? Попытается спрятать паспорт? И если так, кому поверит Макдара?

Прежде чем уйти, Шивон заглянула на задний двор у черного хода. Майк был прав. Это была помойка: жвачка, пустые пакеты от чипсов, бычки, бутылки. Майку, конечно, не помешало бы больше убираться, но в остальном Шивон ничего странного не обнаружила. Она вздрогнула, подумав о паспорте Найла, похороненном среди бумаг на столе, перекрестилась и побежала искать Макдару.

Женщина в участке сказала, что Макдара ушел на обед. Поскольку бистро было закрыто, пообедать можно было либо в закусочной, либо в китайском ресторане «У Джейд». Конечно, он мог взять обед из дома, но Шивон подозревала, что Макдара таким не занимался. Она и правда нашла его в китайском ресторане. Гарда сидел у окна, склонившись над миской лапши со всякими интересностями. Шивон никогда не была любительницей китайской кухни. Она, как ее мама, предпочитала классику.

Шивон направилась к столику Макдары и принялась молча ждать, чтобы он поднял на нее глаза.

– А я как раз тебя ищу, – сказала девушка, когда он наконец это сделал.

На секунду гарда как будто даже обрадовался.

– По делу или по личному вопросу? – спросил Макдара, заглядывая ей в глаза.

– По делу, – призналась Шивон, чувствуя, как щеки заливаются красным.

Атмосфера тут же изменилась. Он со звоном уронил ложку в миску, затем взял палочки и разломал их пополам.

– Как ты меня нашла?

– Городок у нас маленький, наше бистро закрыто, так что догадалась.

– Чем могу помочь, мисс О'Салливан?

Она снова покраснела от саркастичного тона, с которым Макдара произнес ее имя. Но Шивон не могла позволить ему путать или отвлекать ее.

– Ты должен срочно пойти к Майку Грейнджеру. Прямо в его кабинет на рынке.

Макдара усмехнулся и покачал головой.

– Да что ты?

– Да. У него…

Он тыкнул в нее палочками для еды.

– Сначала ты настаиваешь, чтобы я допросил Шейлу – что я, кстати, и сделал. А теперь говоришь, что я должен поговорить с Майком Грейнджером?

– Я только что у него была, и…

– Что ты там делала?

Шивон на секунду задумалась. Она не могла сказать, что вела свое следствие в отношении Майка Грейнджера, иначе гнева Макдары ей не миновать.

– Закупалась. Всякими штучками-дрючками.

Макдара оглядел ее сверху вниз:

– И где они?

– Кто?

– Ты говоришь, что покупала штучки-дрючки. Почему у тебя в руках нет ни штучек, ни дрючек?

– Я… я…

– Ты. Ты. Снова за свое, да?

– Нет. Нет. В магазине я поняла, что забыла сумку, поэтому ушла. Потом зайду, чтобы все забрать.

– Майк разрешил бы тебе отнести покупки домой и заплатить за них позже.

– Да, конечно. Просто не хочется этим злоупотреблять. Ты послушай: когда я там была, я…

– Хочешь сказать, что если мы с тобой сейчас пойдем в магазин Майка, то у кассы обнаружим твои штучки-дрючки?

– Нет, до этого я не дошла. Я поняла, что забыла сумку, еще не начав покупки. Интересная штука в том…

– Так и знал. Какая-то «интересная штука».

– Я разговорилась с Майком в его кабинете…

Макдара поднял руку:

– Я же сказал тебе оставить это.

– У него паспорт Найла Мерфи.

– Что?

Все недовольство как рукой сняло.

– На столе среди бумаг. Он не знает, что я его увидела.

– Боже.

– Я не говорю, что он как-то навредил Найлу. В ночь убийства Деклан видел, как за его магазином шастают какие-то парни. Там мог быть и Найл. И он мог уронить свой паспорт.

Только вот если все было так, почему Майк ей об этом не сказал?

– С чего вдруг Найлу таскать паспорт с собой?[5] – спросил Макдара.

– Это прекрасный вопрос, – сказала Шивон. – Почему бы тебе не найти на него ответ?

Макдара достал кошелек, бросил пару купюр на стол и направился к двери. Шивон поспешила за ним.

– Мне даже печеньку с предсказанием принести не успели, чтоб ее, – пробурчал он.

– Так попроси сейчас. И пусть тебе остатки с собой соберут.

– Нет, ты испортила мне аппетит. Я все равно знаю, какое предсказание мне досталось бы. «Остерегайся рыжей, которая сует свой нос куда не следует».

– Очень смешно. – Шивон закатила глаза. Они вышли на улицу и зашагали в сторону бистро и магазина Майка. Шивон еле поспевала за Макдарой. – Что ты узнал от Шейлы?

– Не лезь в это, – сказал он.

– Она объяснила, что это был за мешок? Битое стекло?

Макдара остановился и развернулся. Шивон чуть на него не налетела. Их лица разделяла пара сантиметров. Вблизи он был не менее привлекательным.

– Когда мне будет, что́ тебе сказать, я скажу. Неужели у тебя сейчас нет более важных дел?

– Каких же?

– Например, придумать, как снова созвать народ в бистро. Может, для начала подавать чай и свежий черный хлеб, пока снова не раскачаетесь. И вот тебе мой совет – не обвиняй посетителей в убийстве.

– Ты правда думаешь, что люди захотят к нам ходить? После такого?

– Правда. Но, может, не по лучшей причине.

– В смысле?

– Сама посуди: людям будет интересно побывать на месте преступления. На миру и смерть красна, ты сама это знаешь.

Макдара прав. В конце концов, разве важно, почему люди приходят, если они действительно приходят и платят? Не говоря уже о том, что, если народ начнет собираться в бистро, они начнут и болтать. Шивон сможет что-то разузнать. Макдара не сможет ни в чем обвинить ее, если люди сами будут приходить и что-то рассказывать по доброй воле, правда же?

– Ладно, ладно, ты прав. Спасибо, – сказала Шивон.

Макдара выглядел удивленно, затем на его лице появилось довольное выражение. Вот и ключ. Ему нравилось быть полезным.

– Что ты собралась взять в магазине? Я могу занести к тебе, если хочешь.

Чипсы, вино, шоколад.

– Не стоит, не переживай, – сказала Шивон. – Раз уж мне открывать бистро, надо составить новый список.

Макдара кивнул и, бросив на девушку последний долгий взгляд, в одиночестве направился к магазину Майка. Шивон дождалась, чтобы он скрылся из виду, и направилась в противоположную сторону. Была у нее одна идея, как можно завлечь всех в бистро, но сначала надо получить одобрение в самом неожиданном месте.

Мэри Мерфи жила вдали от всех, где-то в миле от королевского замка, где городские улочки перетекают в проселочные дороги. У холма надо было завернуть налево, чуть проехать, и там на возвышенности восседал белый домик семейства Мерфи. Когда-то, когда с него еще не облезла краска, дом, вероятно, имел некое очарование. Но сейчас было очевидно, что им уже много лет не занимались: не ремонтировали, красоту не наводили. Крыльцо прогнулось, куски черепицы свисали с крыши, а сам участок скорее напоминал мусорную свалку.

Шивон подумалось, что братья Мерфи похожи на свой семейный дом – хороший фундамент, но практически заброшенный. Их отец сбежал, когда они были совсем маленькими. Он был музыкантом, состоял в группе, все время разъезжал, а однажды уехал в турне и не вернулся. У Шивон заболело сердце, когда она представила, как мальчики, совсем маленькие, каждый день выбегали на дорогу и смотрели, не едет ли па домой. Может, всего этого не было бы, если бы он остался и воспитал их. Может, они выросли бы хорошими юношами, может, ее родители по-прежнему были бы живы, Билли не сидел бы в тюрьме, а Найл не был бы убит.

Шивон остановилась на подъездной дорожке и посмотрела на припаркованную на участке машину. Она была накрыта старым брезентом, но по проглядывающемуся красному пятнышку было ясно, что это машина Билли. Отвращение волной накрыло Шивон, и она с трудом удержалась от того, чтобы не развернуться и уйти. Мэри Мерфи не расставалась с машиной либо потому, что думала, что Билли однажды вернется и захочет ею пользоваться, либо потому, что хотела извлечь из нее какую-то выгоду. Шивон захотелось потом попинать колеса, когда никого рядом не будет. Хотя приятнее было бы со всех сторон избить ее битой.

Шивон сжимала тарелку с черным хлебом, словно щит, но, несмотря на это подношение, с каждым шагом чувствовала нарастающий страх. Окна Мэри были завешаны тяжелыми шторами. Этот дом был не из тех, где радовались незваным гостям.

У крыльца стоял велосипед. Найл не садился за руль с тех пор, как вернулся. Это, случайно, не из веломагазина Шеймуса? Знает ли тот, что велосипед стоит у дома Мерфи? Шивон не удивилась бы, если бы узнала, что Найл его украл. Как бы то ни было, Шеймусу теперь явно было все равно, и требовать несчастный велосипед у женщины, которая только что потеряла сына, он явно не будет.

Шивон вежливо постучалась и сделала шаг назад. Ждала она, казалось, целую вечность. Девушка уже была готова сдаться, когда дверь вдруг приоткрылась. Перед Шивон появился прямой нос Мэри Мерфи, ее голубой глаз и несколько седых прядей. Несмотря на неприязнь во взгляде, выглядела Мэри Мерфи как какая-нибудь кинозвезда в старости; а в молодости она наверняка была красавицей.

– Что тебе надо? – По тону Мэри Шивон четко поняла: ей тут не рады.

– Соболезную вашей утрате, – сказала девушка. – Просто хотела сказать, что мы все в ужасе от того, что произошло.

– Да что ты?

– Я знаю, вы думаете, что это дело рук Джеймса. Но это не так. Он ни за что не стал бы причинять Найлу вред. Ни в коем случае.

– Его арестуют, вот увидишь, – сказала Мэри Мерфи.

– Он не трогал Найла. Вы должны мне поверить.

– Попрошу тебя уйти.

– Я принесла черного хлеба.

– Мне он не нужен.

– Я хотела бы пригласить вас в бистро…

– Издеваешься, что ли?

Дверь распахнулась. Мэри Мерфи одарила Шивон гневным взглядом. Несмотря на миниатюрное тело, страх Божий эта женщина вселять умела. Она снова стала закрывать дверь.

– …на сбор средств для Найла.

Дверь остановилась, не закрывшись до конца. Шивон слышала тяжелое дыхание Мэри, затем услышала шуршание и щелчок зажигалки. Сквозь щель на улицу потянулся сигаретный дым. Шивон прикрыла рот, стараясь кашлять как можно тише.

– Сбор средств? – донеслось из-за двери.

– Да. Я знаю, что вас ждут большие расходы. Мы хотим как-то помочь.

Дверь снова открылась.

– Хочешь меня подкупить?

– Подкупить?

Иронично, учитывая их последний разговор с Найлом.

– Хочешь, чтобы я сказала, что Джеймс тут не при делах?

– Нет. Джеймс и правда ни при чем, но дело не в этом. Я знаю, как это тяжело – еле сводить концы с концами, когда вдруг на тебя обрушивается такое событие. Смерть – дело дорогое.

После похорон родителей у О'Салливанов практически не осталось денег.

– Ладно, не стой на пороге. Раз уж хочешь зайти, так заходи. Обувь оставь на крыльце.

Шивон знала, что пол у Мэри грязный, грязнее ее подошв, но была не в том положении, чтобы с ней спорить. Она протянула Мэри хлеб, но женщина и бровью не повела, так что Шивон поставила тарелку на крыльцо, чтобы разуться. Девушка развязала шнурки, вылезла из ботинок, подняла тарелку и шагнула в дом.

Затхлый сигаретный запах был настолько сильным, что Шивон с трудом удержалась, чтобы не рвануть домой. Там было хуже, чем у Шейлы; та хотя бы весь салон отдраила и наверняка проветрила. Сигаретный запах здесь, казалось, уже много лет находится в заточении – им пропитались тяжелые шторы, он просочился в трещины в полу. Сердце Шивон пронзила острая боль. Найлу с Билли явно было тяжело расти в таком доме.

– Хочешь чашечку?

Нет. Чай Шивон совершенно не интересовал. Ей хотелось просто бросить хлеб и бежать без оглядки.

– Да, спасибо, было бы здорово.

Мэри Мерфи растерянно огляделась, словно положительный ответ Шивон ее ошарашил и теперь она не знала, как себя вести.

– Садись. – Мэри указала на кухонный стол.

Шивон села, отмечая, что, помимо удушающего дыма, жутковатой невыносимой тьмы и горы журналов на стуле в углу кухни, комната была удивительно чистой и аккуратной. Возможно, много лет назад тут был бардак, когда братья были маленькими. Шивон внезапно овладела жалость к Мэри Мерфи. Что бы она ни думала об этой женщине, Мэри, по сути, потеряла обоих сыновей, а такого никакой матери не пожелаешь.

Мэри Мерфи стояла у плиты спиной к Шивон, неспешно заваривая чай. Когда он был готов, Шивон пила молча. Себе Мэри чашку делать не стала; она прислонилась к столешнице и продолжила курить. Внезапно Шивон поняла, что не знает, что делать дальше. Вопросы, которые ей хотелось задать, были совершенно неуместными. Вы знали, что Найл пытался вымогать у меня деньги? Есть догадки, кого еще он мог обрабатывать? Не знаете, с чего ему вдруг говорить, что у него есть доказательства невиновности Билли? Не знаете, кто еще, кроме моего брата, хотел бы убить вашего сына?

– Хочется, чтобы мне его отдали, чтобы я могла его похоронить, – внезапно сказала Мэри Мерфи. – Сама понимаешь.

– Еще как понимаю. Поэтому я и подумала, что было бы хорошо устроить сбор средств. Всем не терпится отдать дань уважения вашей семье.

Мэри Мерфи фыркнула:

– Ну-ну.

– Никто не желал ему такой участи.

– Джеймс не мог отомстить Билли, он-то за решеткой, вот и взялся за моего Найла – решил отомстить за то, что произошло с твоими родителями. Всем известно, что Джеймс на такое способен.

Шивон встала:

– Это не так! Джеймс и капли в рот не брал почти полгода.

– Но не вчера, да? Вчера он снова взялся за старое.

– Вам вообще не стыдно за своего сына? – Шивон не хотела так нападать на Мэри, но отвращение оказалось сильнее.

– Что ты сказала?

– Вы даже не попрощались с ними на похоронах. Мне все равно, как бы сильно вы ни любили своего сына, мои родители такого не заслуживали.

– Да, – сказала Мэри внезапно очень тихо. – Не заслуживали. И я приходила с ними попрощаться. Просто не в тот момент, когда на меня были бы направлены взгляды всех соседей, мол, вот она, виновница.

– Что?

– Всегда во всем виновата мать, да?

Шивон опустила взгляд:

– Я не обвиняю вас в том, что сделал Билли. Ма и па тоже не стали бы вас винить. И если это дело рук Джеймса, он должен отвечать перед законом. Я просто прошу дать гарде выполнить свою работу и не обвинять моего брата в убийстве, пока они не закончат.

– Сядь. – Мэри указала на стул. Шивон опустилась на самый краешек.

По щекам женщины бесшумно потекли слезы, и их вид окончательно обескуражил Шивон. Она настолько погрузилась в свой гнев на Мэри Мерфи, что забыла, что она тоже человек. Шивон захотелось взять ее за руку или погладить по плечу, но девушка понимала, что жалость будет встречена плохо.

– Мы с Найлом столкнулись в веломагазине, он сказал, что хочет поговорить со мной о Билли. – Слова вылетели изо рта Шивон прежде, чем она успела их обдумать. Но она должна была узнать, что известно Мэри Мерфи. У нее были такие же безумные идеи, как у Найла?

Мэри перевела взгляд на девушку и несколько мгновений смотрела ей прямо в глаза. Вызов. Мэри Мерфи смотрела на нее с вызовом.

– Когда ты хочешь все это организовать? – спросила женщина. – Надо будет с отцом Кирни поговорить.

– Да, конечно. Когда вам будет удобно.

– И где это будет?

– В бистро. Мы там всех накормим.

– Там, где нашли тело моего мальчика?

– Нашли, именно. Не убили. И за тот столик я никого не пущу. Мне кажется, было бы здорово, если бы все желающие оставили там свечи, фотографии, теплые пожелания и все такое.

– В смысле – не убили?

– Я думаю, что Найл был убит в другом месте. Мне кажется, его туда принесли. Ну, после. Простите.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что вокруг было мало… – Шивон остановилась. Зря она это начала. – В саду была мятая трава, словно там кого-то протащили. – Такие слова звучали не лучше.

Жутко было это все, как бы сильно человек ни старался говорить вежливо.

– Ясно, – сказала Мэри, туша сигарету.

– Мне кажется, что кто-то пытается подстроить все так, будто это сделали мы. Кто-то хочет нас подставить.

– И зачем кому-то это делать?

– Замести следы после убийства? – Мэри вздрогнула, Шивон снова прикусила язык. – Извините. Я думаю, этот кто-то считал, что нас станут подозревать из-за того, что произошло в прошлом году.

И из-за того, что несколько дней назад Найл посмел потребовать с меня десять тысяч евро, чтобы обелить имя Билли. Но никого больше в магазине тогда не было. Кому Найл мог рассказать и зачем? Или его убили, потому что он пытался вытянуть деньги из кого-то еще, прибегая к обману?

– Билли даже не сможет приехать на похороны брата. Представляешь?

– Вы знали, что Найл говорил со мной о Билли? Он вам не рассказывал?

Мэри Мерфи достала из пачки вторую сигарету.

– Найл был взрослым парнем. Он не докладывал мне, что и кому говорит. Но он был хорошим братом. И хорошим сыном. – Голос Мэри стал громче. Она ткнула пальцем в Шивон. – А твой брат убил его. Найл не заслуживал такого конца.

– Это был не Джеймс.

– То есть он всю ночь был дома? Ты это хочешь сказать?

– Говорят, они той ночью повздорили с Найлом. Хотя удары явно принимал Джеймс…

– Нахалка.

– На лице Найла следов драки не было, – выпалила Шивон.

Не сдержалась. Но это было правдой. Если ругань между Джеймсом и Найлом перешла на следующий уровень и они стали драться, то удары наносил точно только Найл. Не было ли у него опухших костяшек? Или каких других доказательств, что он бил Джеймса? Шивон решила уточнить это у Макдары. От обсуждения теорий с Мэри Мерфи ничего хорошего не будет, так что Шивон быстро вернула разговор к теме сбора средств:

– Когда вы хотели бы устроить сбор средств?

– Можно в воскресенье после мессы, – сказала Мэри Мерфи.

– Прекрасно, – сказала Шивон. – Я поговорю с отцом Кирни, он поможет распространить вести.

Мэри Мерфи даже не стала вставать, чтобы открыть дверь.

– Не трать свой хлеб на таких, как я, – сказала она Шивон в спину. – Мне он никогда не нравился.

Девушка сжала челюсти и взяла тарелку с хлебом. Придется его выбросить; запах сигарет уже не выветрится. Шивон снова направилась к двери.

– Передавай привет Гранье, – нежно пропела Мэри.

Шивон замерла, будто ее окатили ведром ледяной воды.

– Что?

Губы Мэри Мерфи медленно растянулись в улыбке. Это было самое жуткое зрелище, что Шивон когда-либо доводилось видеть.

– Она такая милашка. Поблагодари ее от меня, ладно?

Несколько мучительных секунд Шивон не могла заставить себя ни моргнуть, ни даже сделать вдох.

– Поблагодарить за что?

Мэри Мерфи просто продолжала улыбаться, глядя Шивон в глаза. У девушки по спине пробежал холодок.

– В воскресенье? – сказала Мэри. От нежного певучего тона не осталось и следа.

– В воскресенье, – выдавила из себя Шивон и вылетела из дома. Если бы она задержалась там хоть на секунду, ее пальцы обязательно сомкнулись бы на тощей шее Мэри Мерфи.

Деклан О'Рурк стоял, прислонившись к барной стойке, и смотрел регби на новом современном телевизоре, который установили всего пару месяцев назад. Шивон больше нравилось разглядывать постеры фильмов на стенах и награды Шеймуса за победы в гонках, которые Деклан держал на верхней полке стеллажа. Одиннадцать наград – впечатляющая коллекция. Только вот одного не хватало; от этой мысли у Шивон закололо сердце. Прошлый год. Шеймус отказался от гонок за два дня до события, чтобы помочь О'Салливанам после аварии. Может, было хорошо, что она не поехала в колледж. Она не могла представить, чтобы соседи в Дублине могли заботиться друг о друге.

Шивон бросила взгляд на экран и вздохнула. Оставалось лишь надеяться, что она не прерывает какой-то важный матч, иначе Деклан и двух слов ей не скажет.

– Как ты? – спросил он, поворачиваясь к Шивон, когда в матче наступила пауза. – Ну чего?

Его теплое приветствие было совершенно искренним и заразительным. Деклан улыбнулся, сверкнув щербинкой между зубами. Шивон улыбнулась в ответ и опустилась на барный стул. В пабе было всего несколько мужчин, они сидели в другой стороне и были настолько погружены в матч, который показывали по телевизору, и в свои пинты, что даже не обратили внимания на появление Шивон.

– Все по-старому, – ответила девушка. Если бы.

– Ты пришла либо утопить горе, либо со мной поговорить, – сказал Деклан.

– А можно и то и другое?

– Конечно, что за вопросы. Чего тебе налить?

– Пинту черного, – сказала Шивон.

Деклан подмигнул ей и взял стакан, чтобы налить пинту «Гиннесса». Шивон чувствовала себя настоящей хулиганкой – пинта посреди бела дня! Но почему бы и нет, в конце концов? Последние дни выдались не из легких.

– Жуткое, страшное дело, – сказал Деклан, дожидаясь, чтобы пена чуть осела, прежде чем наполнить стакан до конца.

– И не говори, – сказала Шивон. Это был тот самый крючок, который ей нужен. Девушка выждала мгновение, выдерживая печальную паузу, после чего стала гнуть свое: – Кстати, я как раз говорила с Майком Грейнджером. Он сказал, что ты видел каких-то ребят у его магазина в ночь убийства.

Говорить «убийство» вслух все еще казалось таким странным; Шивон могла поклясться, что один из парней в пабе поднял голову, когда она это сказала, но, когда девушка к нему повернулась, его взгляд снова был направлен на экран. Шивон его не узнала. Мальчишки Килбейна внезапно превращались в мужчин. Если бы они постоянно не приходили в бистро, она совершенно запуталась бы, кто есть кто. С тех пор как ответственность за бистро легла на нее, Шивон по пабам не разгуливала.

Деклан поставил перед ней пинту, и Шивон решила, что может позволить себе наслаждаться моментом, а не думать о том, что все могло бы сложиться иначе. Может, соседи в Дублине не стали бы ей второй семьей, как здесь, но она знала, что за пределами Килбейна находится огромный мир, полный возможностей. Мир без нее.

Вечера она проводила бы в пабах и ресторанах, а выходные – за покупками на Графтон-стрит, прогулками по Феникс-парку или популярных среди туристов местах. Она так погрузилась в чувство жалости к себе, что не сразу сообразила, что Деклан не ответил на ее вопрос о парнях у магазина Майка. Его взгляд вернулся к матчу на экране.

– Майк сказал, чтобы я спросила тебя про ребят, которые ошивались у его магазина.

– Да? – Деклан перевел взгляд на Шивон. – Ты в порядке, родная? Вы собираетесь снова бистро открывать?

– Если откроем, ты наконец к нам придешь?

– Я всегда здесь, – сказал Деклан. – Ты же сама знаешь.

– Знаю, знаю.

– Но я ускользну на большое открытие. Что скажешь?

– Очень мило с твоей стороны. Ой! Чуть не забыла. Я устраиваю сбор средств для Мэри Мерфи.

Деклан приоткрыл рот:

– Для Мэри Мерфи?

– Ну, для Найла, конечно. Похорон в ближайшие дни точно не будет из-за следствия, а когда их устроят, стоить будут немало. Найл как раз говорил, что дела матери плохи. Так что я предложила собраться у нас, и она согласилась.

– Она согласилась? – Делан вскинул брови.

– Мы забудем наши разногласия и почтим память Найла. Это то, чего хотели бы ма и па.

– Это будет в бистро?

– Конечно.

– Ясно.

– Найла убили не в бистро, – сказала Шивон. – Его потом туда перенесли.

Деклан наклонился вперед. Раздавал информацию он нехотя, а вот принимал с большим удовольствием.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что иначе не получается. Там практически не было крови.

Деклан покачал головой:

– Это неправильно, что тебе приходится этим заниматься. Особенно после всего, что ты уже пережила.

– Сбор средств будет в воскресенье. Думаю, после этого все пойдут к тебе.

– Тогда я и сам к вам приду, – сказал Деклан. – Переживут несколько часов закрытый паб.

– Спасибо. Поможешь распространить молву?

– Конечно.

– Спасибо.

Деклан подмигнул.

– Чуть не забыл, – сказал он и наклонился, чтобы что-то достать из-под барной стойки. Через секунду он вылез и протянул Шивон книгу. «Энциклопедия кельтской мифологии и фольклора». На глазах девушки выступили слезы. – Подумал, тебе понравится. Надеюсь, ты не оставишь планы на колледж.

Не дожидаясь ответа, Деклан принялся намывать стаканы. Он прекрасно понимал, что в ближайшее время Шивон колледж не светит.

Она прижала книгу к груди:

– Спасибо.

– Не стоит, родная.

– Можешь рассказать, что видел той ночью? – Девушка понизила голос, на этот раз решив не использовать слово «убийство».

Деклан вздохнул:

– Я вышел покурить и заметил какое-то движение у магазина Майка.

– Движение?

– Парни какие-то бегали. Я только со спины их видел. Но они явно спешили.

– Они были высокие? Низкие?

– Они не поднимали головы, да и бежали, так что не могу точно сказать. Обычные парни.

– Понимаю, что обычные, но тут любая информация может быть полезной.

– Кажется, кто-то из них был в кепке.

Эта информация не была полезной. Парни в Килбейне постоянно носили кепки.

– Среди них мог быть Найл?

Деклан на несколько секунд задумался.

– Не знаю. Он, как всегда, то был в пабе, то не был. Но он ушел где-то после полуночи. Хотя, знаешь, ты сказала, и я вспомнил, что-то на голове у него было. Может, кепка?

– Шейла его побрила в семь с чем-то.

– Значит, он мог быть в кепке, чтобы никто не заметил, – сказал Деклан таким тоном, словно это решало все вопросы.

– Но ты не уверен?

– Я не думал, что мне тут экзамен надо будет сдавать, – усмехнулся Деклан. – Уж прости, родная, точно сказать не могу.

– Но мой брат был здесь.

– Ты и сама знаешь. Они с Найлом начали ругаться. И подрались бы, если бы янки не разнял их.

– Крис Горден? – Шивон вся обратилась в слух.

– Вы знакомы?

– Не то что бы. Мы просто на улице столкнулись. Он буквально в меня врезался.

– Уверен, он это не случайно, – подмигнул Деклан.

– Кто он такой? – непринужденно спросила Шивон.

Деклан весь просиял – он так радовался каждый раз, как первым кому-то что-то сообщал.

– Высокий парень. Твой ровесник. Девчонки на него заглядываются.

– Он попытался их разнять?

Для чужака это был либо очень храбрый поступок, либо очень глупый.

– И он пытался, и я пытался, и Шеймус тоже. – Деклан вздохнул и принялся протирать барную стойку.

– А что было потом? Они просто ушли драться на улицу?

– Нет, во всяком случае, не при мне. Я не знаю, как Джеймс оказался избитым на аллее.

– То есть ты не видел самой драки между Найлом и моим братом?

– Нет. Они остыли. Мы все решили, что они успокоились. Янки поговорил с Найлом. После этого он вроде пришел в себя.

– Ночью кто-то избил моего брата, – сказала Шивон. – Если не Найл, то кто это был?

– «Джемесон», – сказал Деклан. – Этот виски – самый верный кандидат.

– Помимо виски. Кто-то хорошенько ему врезал, и не раз. Джеймс весь в синяках. – И в крови. – Макдара уверен, что это был Найл.

Деклан вздохнул:

– Ну, подраться им и правда хотелось.

– Пожалуйста, не пойми меня неправильно, – сказала Шивон, – но было бы лучше, если бы ты не стал обслуживать Джеймса. Он почти полгода продержался. Ему должны были вручить значок.

Деклан вздохнул:

– Это худшая часть моей работы. Мне не меньше твоего хочется, чтобы он не пил, милая, но я ведь не имею права отказывать взрослому человеку в покупке. Но после криков я перестал ему наливать. Если он пил после этого, то точно не здесь. Я дал ему понять, что тут ловить нечего. Уж как он разозлился…

Отлично. Просто отлично.

– Он ушел? Может, пошел искать, где ему нальют?

– Если и пошел, я не знаю куда. Меня это, честно говоря, не сильно заботило, мне было важно, чтобы он тут больше не дебоширил. Шеймус предложил отвезти его домой, но Джеймс послал его куда подальше.

Боже. Трезвый Джеймс ни за что не стал бы с ним так разговаривать.

– Говоришь, Найл с Джеймсом орали друг на друга. Из-за чего? – У Шивон были свои догадки, но нужно было убедиться.

– Я не вслушивался. Когда парни ругаются, это, как правило, из-за земли, девчонок или денег. Или всего сразу.

Шивон вздохнула:

– А во что Найл был одет?

– В детективы записалась?

– Извини. Просто Макдара говорит, что Джеймс – главный подозреваемый. Пьяный он был или нет, он не мог этого сделать. Когда я нашла Найла, он был в костюме.

Брови Деклана вновь поползли вверх.

– Костюм? – Шивон кивнула. – Ну, не могу сказать, что на нем было, но это точно уж был не костюм.

Шивон снова кивнула. Так она и думала, хотя ответов, по сути, не получила. Скорее наоборот – чем больше вопросов Шивон задавала, тем меньше она понимала, что вообще происходит.

– Ты мог представить, что у нас в Килбейне такое приключится? – спросила она.

– Вообще не мог, – сказал Деклан. – А обычно убийство – дело рук мужа или жены.

– Найл не был женат.

– Да, так что тут это не аргумент, – согласился Деклан. Шивон перевела взгляд на Деклана, затем – на то, что было у него за спиной, и заметила баннер со словами «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ», скрученный, словно его только что сняли.

– Брайди устраивала Шеймусу вечеринку? – спросила Шивон.

Было немного обидно, что ее не позвали, но, может, они хотели отметить день рождения в узком кругу.

Деклан обернулся на баннер и покачал головой.

– Нет, он тут уже месяц или два.

– А…

– Было бы забавно, если б это было для Шеймуса.

– Почему?

– У него день рождения в декабре.

Шивон выпрямилась:

– Ты уверен?

– Конечно. Он каждый год жалуется, что между Рождеством и Днем святого Стефана всем не до того, и его забывают[6].

Шивон усвоила ценный урок. Может, больших тайн хозяева пабов и не выдают, но иногда от них можно было получить очень важные и интересные детали. Деклан даже не подозревал, что только что помог Шивон уличить кое-кого во лжи.

День рождения Шеймуса в декабре. Тогда почему Брайди сказала, что готовит ему сюрприз на день рождения? Что они с Найлом делали тем утром на самом деле?

Шивон вернулась в бистро, нагруженная несколькими пакетами продуктов. Можно было уже начинать подготовку к сбору средств. Шивон чувствовала, что если не займет себя каким-то делом, то точно сойдет с ума. Энн, Киран и Оуэн играли наверху, а Джеймс и Гранья о чем-то разговаривали в столовой. Судя по всему, они ругались. Шивон вздохнула. После убийства Найла весь город был как на иголках, но пора было Шивон наконец добиться правды от Граньи. Если сестра что-то еще скрывала, надо было как можно скорее это выяснить. Шивон торопливо разложила продукты по местам, после чего подошла к шушукающейся парочке.

Джеймс замолчал, стоило сестре войти в комнату, а Гранья отвернулась, но Шивон успела заметить, что она плакала.

Девушка решила взять дело в свои руки. Она повернулась к Гранье и прямо спросила:

– Что было между вами с Найлом?

– Опять? – Гранья бросила гневный взгляд на Джеймса.

– Вы с ним… вы встречались? – Шивон было противно даже задавать этот вопрос.

– Нет! – Гранья вскочила с места.

Шивон опустила сестру обратно на стул. Она перевела взгляд на Джеймса:

– В телефоне что-то было?

Он покачал головой.

– Вот видишь, – сказала Гранья.

– Ты просто все удалила, – сказал Джеймс.

– Хватит уже нас обманывать, – сказала Шивон. – Признавайся, в чем дело. Потому что со стороны все выглядит так, будто ты потеряла любовь всей своей жизни.

– Он был слишком старый для меня. – Гранья закатила глаза.

– Я только что была у Мэри Мерфи. Она сказала передать тебе привет. Тебе, Гранья. С чего вдруг ей это делать?

Гранья пожала плечами. Шивон всплеснула руками:

– Джеймс тебя защищает. А его вообще-то могут и в тюрьму посадить.

– Не дави на нее этим, – сказал Джеймс. – Я сам виноват, что напился, дал Найлу меня разозлить.

Прекрасное лицо Граньи было бледно-серым, как пепел. Но Шивон не отступала:

– Я видела твое лицо, тогда мы нашли тело Найла. Это был не просто шок. Я понимаю, что тебе шестнадцать, и я всего лишь твоя сестра, и у тебя есть право на секреты…

– Вот спасибо.

– При нормальных условиях, но это ненормальные условия. И я запрещаю тебе вставать из-за стола, пока ты не объяснишь, что было между тобой и Найлом Мерфи.

– Ничего. Ничего между нами не было. Не то, что ты думаешь.

– Тогда в чем дело? Чего именно мы не понимаем?

– Ничего.

– Если не признаешься – считай, что ты под домашним арестом.

– Ты мне не мать.

– Она твой официальный опекун, – встрял Джеймс.

– Потому что ты был слишком пьяным, чтобы нас опекать, – сказала Гранья.

– Mo náire thú! – воскликнула Шивон. Как не стыдно!

– Нет, я это заслужил, – сказал Джеймс. – Но тем не менее. Отвечай сестре.

– Не буду я отвечать, – сказала Гранья. – Вас это не касается.

Шивон больше всего на свете хотелось, чтобы она снова была просто старшей сестрой. Раньше Гранья со всем к ней обращалась – со всем, что не хотела говорить ма. Но теперь все изменилось. Теперь она все обсуждала с Энн. И ведь Гранья даже не понимала, как сестре от этого больно. Вдруг Энн тоже что-то от нее скрывала? Шивон решила с ней тоже потом поговорить.

– Мы не шутим, Гранья. Это важно.

Та поднялась со стула:

– К убийству это отношения не имеет.

– Откуда тебе знать?

– Потому что я его не убивала, как и… – Она замолчала.

– Что?

– Как и другой человек.

– Какой другой человек?

– Вас не касается.

– Как же ты не понимаешь? Тут важна каждая деталь! Просто расскажи мне и дай…

– Ты не детектив. Тебе даже гарда Фланнери так сказал, я слышала. Хватит совать свой нос в чужое дело.

– То есть лучше мне сказать гарде Фланнери, что ты что-то скрываешь, чтобы он сам с тобой побеседовал?

– Шивон, – встрял Джеймс. – Спокойно…

– Сейчас не время вредничать и упрямиться. Гранья, ты уже большая, должна понимать, насколько это серьезно.

– Это вы тут вредничаете. Вот гарде Фланнери я расскажу, что знаю. Не вам.

С этими словами Гранья вышла из бистро. Шивон собралась было идти за ней, но Джеймс ее остановил, схватив за руку:

– Пусть остынет.

Девушка остановилась и повернулась к Джеймсу.

– Думаешь, у них и правда что-то было? Ну, романтическое?

– Похоже на то, да?

– Я сама убить его готова. Ей всего шестнадцать! – Шивон внимательно посмотрела на Джеймса.

– Полностью согласен, но я его не убивал. Ну, я почти в этом уверен. Я не мог такое сделать. Правда же?

Джеймс перевел на Шивон умоляющий взгляд. Та положила брату руку на плечо:

– Конечно. Конечно, не мог.

– Ты этого не знаешь.

В глазах парня была кричащая боль.

– Я знаю, – сказала Шивон, беря брата за подбородок, заставляя его посмотреть ей в глаза. – Я знаю.

Джеймс кивнул, затем опустился в кресло и закрыл лицо руками. Шивон тоже села и продолжила:

– Деклан говорит, что Найл ушел из паба раньше тебя. И что Шеймус предлагал тебя подвезти. Ты это помнишь?

Джеймс задумчиво потер переносицу, затем лоб:

– У нас нет таблеток от головы?

– Кажется, они кончились.

– Я схожу в аптеку.

– Ты помнишь, как поругался с Шеймусом?

– Поругался?

– Да, без драки. Как я поняла, он предложил проводить тебя до дома, но ты его послал.

– Господи… Еще один человек, у которого надо просить прощения.

– Может, было бы неплохо к ним зайти. – Шивон не терпелось вновь поговорить с Брайди. – То есть ты не помнишь, так?

– Я знаю, что Шеймус тоже был в пабе, но нет, этого я не помню.

– То есть ты каким-то образом оказался в аллее и тебя кто-то избил.

– Кто-то?

– С чего мы взяли, что это был Найл? Деклан так решил, потому что вы поругались до этого…

– И из-за крови на мне.

– Тут еще ничего не известно. Может, это твоя собственная кровь.

– Скоро мы это узнаем.

Джеймс обреченно опустил плечи, словно нес на себе тяжесть всего мира.

– Зря ты отдал им свою одежду.

– Почему? Я хочу узнать правду не меньше остальных. Если это сделал я…

– Нет.

– Если это сделал я, я хочу знать. Иначе просто не смогу на себя в зеркало смотреть.

– Не может быть такого, чтобы вы подрались, но ты сам ни разу его не ударил, а на Найле не было ни царапинки. Ну, не считая ножниц, конечно.

– Тогда кто меня избил?

– Может, убийца.

– Зачем?

– Чтобы тебя подставить.

– Может, лучше тебе оставить это дело гарде Фланнери.

– Потому что я несу бред?

– Есть чуток, да.

– Я ради тебя это делаю, Джеймс!

– И я тебе благодарен, но не надо бегать и нагнетать атмосферу. Это опасно.

– Я уверена, что вы с Найлом не дрались.

– Ты вообще меня слушаешь?

– Думай, Джеймс. Ты помнишь, чтобы с вами там кто-то еще ошивался?

– Нет. Я ничего не помню. А что?

– Думаю, убийца тебя избил, чтобы все выглядело так, будто вы с Найлом подрались. Ты мог потерять сознание, пока тебя били.

– Если ты права – а я не говорю, что ты права, – то кто-то очень сильно заморочился, просто чтобы меня подставить.

– Чтобы избежать наказания за убийство.

– Но что, если Найл приходил сюда к Гранье? Может, он чего-то захотел, и… – Джеймс замолчал и покачал головой.

– Думаете, Гранья убила Найла? – спросила Энн.

Шивон и Джеймс вскинули голову. Перед ними стояли Энн, Оуэн и Киран. Все нетерпеливо ждали ответ.

– Нет, – сказала Шивон.

– Он думает. – Энн указала на Джеймса.

– Он переживает, что той ночью Найл оказался здесь, потому что искал Гранью. Вот и все. Может, она правды не знает, но это и в самом деле могло быть так, – сказала Шивон. – Это только в том случае, если его убили здесь. В чем я сильно сомневаюсь. Потому что крови рядом практически не было. Но даже если Найл и пришел сюда живым, его абсолютно точно убил кто-то другой. Гранье сил бы не хватило.

– Она сильная, – сказала Энн.

– Не настолько, чтобы подойти со спины и вогнать в грудь ножницы, – возвразила Шивон.

Энн ахнула и прикрыла рот рукой.

Джеймс перевел взгляд на Шивон.

– Откуда ты знаешь, что его убили со спины? – спросил он.

Шивон вытащила стул, на котором нашли Найла.

– Садись, – сказала она Оуэну. Тот прищурился, пожал плечами и повиновался. Шивон встала сзади.

– Мы нашли его здесь. Если мы полагаем, что в бистро Найл вошел живым, то надо полагать, что за стол он сел тоже живым. Как будто кого-то ждал.

– Гранью, – сказала Энн.

– Нет иных причин ему пробираться в наше бистро.

Джеймс нахмурился.

– Хорошо, представим, что он как-то сюда прошел. Зачем ему просто сидеть на стуле?

– Вот и мне это интересно, – сказал Оуэн.

– Может, он ждал, чтобы Гранья спустилась. Может, это она и скрывает.

– Она сказала бы мне, – заявила Энн.

– Давайте пока оставим это. Я хочу восстановить события. – Все замолчали; Шивон сделала несколько шагов назад. – Убийца мог проследовать сюда за Найлом. Уже с ножницами в руках. Он… – Шивон стала подкрадываться к Оуэну.

– Или она, – вставил Киран.

– Совершенно верно, – сказала Шивон. – Он или она подходит сзади. – Девушка занесла руку, словно в ней было орудие убийства. – Раз – и дело сделано, не успел Найл и развернуться. – Шивон сделала вид, будто вонзает ножницы в грудь Оуэна.

Джеймс встал и принялся расхаживать туда-сюда.

– Много сил не надо, если сзади подходить.

– Это да, – сказала Шивон. Как интересно. Она пыталась показать, что ее сестра не могла этого сделать, но доказала совсем обратное.

– То есть убийцей могла быть женщина, – сказала Энн.

– Похоже на то, – сказала Шивон. Даже такая миниатюрная женщина, как Брайди.

– Разве Найл не услышал бы, как к нему подкрадываются? – спросил Оуэн.

– Он ведь выпил. Может, вообще спал, – сказала Шивон.

– Но если бы это была Гранья, она спускалась бы по лестнице. То есть у Найла перед лицом, не со спины, – сказал Джеймс.

– Если только сначала не было борьбы, после которой его и усадили на стул, – сказал Оуэн.

– Но на Гранье тоже ни царапинки. Даже если она что-то скрывает о Найле, она его не убивала. Не больше, чем ты, – сказала Шивон Джеймсу.

– Тогда что она от нас скрывает? – спросил Джеймс.

– Я знаю, что́ она скрывает, – вдруг сказала Энн. Все взгляды повернулись к ней. – Гранье пришло сообщение посреди ночи. Меня оно разбудило, а не шум разбитого стекла.

Шивон подошла к Энн и положила руки ей на плечи.

– Ты уверена?

Та закивала, округлив глаза:

– Теперь меня отправят в тюрьму?

– Нет, ты что? За что тебя отправлять в тюрьму? – спросила Шивон.

– Я же не рассказала гарде Фланнери о сообщении, – сказала Энн, и из глаз брызнули слезы.

Шивон опустилась перед сестрой на колени и вытерла ей слезы.

– Ничего страшного. Ты знаешь, от кого было сообщение?

– Нет. Честное слово. Я не знаю. – Энн энергично замотала головой.

Как-то странно она себя вела. Девочка либо боялась, что ее арестуют за прежнее вранье, либо опять врала. Шивон думала, как бы наиболее деликатно вытянуть из Энн побольше информации, чтобы у сестры при этом не случилось нервного срыва, как вдруг рядом с ними раздался мужской кашель. О'Салливаны синхронно подскочили. Шивон развернулась. В их бистро стоял Джон Батлер из «Похоронного бюро, лаунджа и паба Батлера». Судя по лицу, ему хотелось бы величественно возвышаться над ними, но он не мог сделать этого чисто физически. Бог не наградил Джона Батлера высоким ростом. Его седые волосы, как всегда, были зачесаны назад и смазаны гелем, а толстые черные очки были слегка спущены на нос, что заставляло смотреть на всех как будто свысока. Шивон всегда казалось, что это значило, что ему нравилась идея смотреть на всех сверху вниз, вне зависимости от низкого роста. Правой рукой Джон сжимал свою постоянную спутницу – трость с золотым набалдашником. Со своим серым пальто и такой же серой шляпой он всегда напоминал Шивон какого-то персонажа из пьесы. И неспроста – Джон нередко участвовал в местных постановках Килбейнского театра. Он снял шляпу и прижал ее к груди – там, где находилось сердце. На секунду Шивон показалось, что Джон собирается вызвать кого-то из них на дуэль.

– Здравствуйте, – сказал он. – Прошу прощения за вторжение.

– Здравствуйте, – нестройным хором ответили О'Салливаны.

– Шивон, нам нужно поговорить. Это срочно. Вы не могли бы зайти ко мне, когда закончите… – мужчина обвел их рукой, – …что бы это ни было.

«Похоронное бюро, лаундж и паб Батлера» находилось в старом каменном здании. Бар располагался в первом зале, однако атмосфера там была чуть более мрачная, чем в остальных пабах в городе. Там все было из того же темного дерева, но от обычного паба заведение Батлера отличали тяжелые шторы, диваны, обтянутые цветочной тканью, и пачки салфеток на всех прямых поверхностях. Дальше находилась отдельная комната, у входа в которую был занавес вместо двери; в этой комнате проводились прощания и похороны, а о морге в подвале Шивон даже думать не хотелось. После катастрофы ее родителей привезли туда. В этот морг привозили почти всех усопших в городе. Конкурентов у Батлера не было, он был гробовщиком в четвертом поколении.

Он указал на один из диванов. Шивон опустилась на краешек и поставила рядом сумку. Сумка занимала больше места на диване, чем сама Шивон. Опустившись на мягкие подушки, девушка осознала, насколько на самом деле устала. Из-за ненавязчивой музыки, мягкого дивана и пачки салфеток на столе Шивон чувствовала, что может тут посидеть и хорошенько порыдать. Или поспать несколько дней. Но расслабляться было нельзя.

– Перейдем сразу к делу, – сказал Джон Батлер. – Я слышал, вы устраиваете сбор средств для Найла в бистро в воскресенье.

Молва быстро расходится. Похоже, от Шивон в этом плане ничего не потребуется.

– Все так. Я уже говорила с Мэри Мерфи, она со всем согласна. Надеюсь, и вы к нам заглянете.

– Позвольте задать вам личный вопрос? – Джон Батлер театрально приподнял одну бровь.

– Пожалуйста.

– Почему вы устраиваете сбор средств для Найла? После того, как ваша семья пострадала от его семьи.

– Потому что ма и па поступили бы именно так.

– Ну что ж. Я правильно понимаю, что собранные средства пойдут на похороны?

Так вот что ему нужно. Только почему он обсуждает это не с Мэри Мерфи?

– Да, таков план.

– Так я и думал. В таком случае рекомендую вести разговор напрямую со мной. Размуеется, я поговорю с матерью Найла, узнаю ее пожелания, что́ она хочет видеть на службе, а после отправлю чек вам.

– Ясно.

– Там будет не полная стоимость, частичный депозит уже внесен.

– Мэри Мерфи?

– Нет.

– Можно спросить, кто его внес?

– Да, конечно. – Джон замолчал и выжидающе посмотрел на Шивон.

– Так кто это был? – спросила девушка.

– Боюсь, это конфиденциальная информация.

Джон Батлер закинул ногу на ногу.

Если не мать Найла, то кто частично оплатил похороны? И почему?

– Вы не могли бы сообщить имя этого человека гарде Фланнери?

Батлер положил руку на сердце:

– Зачем же?

– Просто странно это, вам не кажется? У Найла тут друзей не было, скажем так. С чего вдруг кому-то оплачивать его похороны?

– С чего вдруг вы устраиваете для него сбор средств?

Потому что Джеймс – главный подозреваемый в убийстве, а я не хочу, чтобы горожане думали, будто мы что-то скрываем. Потому что его обнаружили – и, возможно, убили – в нашем бистро и мне хочется заменить это воспоминание более приятным, чтобы нам не пришлось закрыться раз и навсегда.

– Я же сказала – я считаю, что это то, чего хотели бы мои родители.

– Вы делаете это по доброте душевной. Почему бы не допустить возможности, что этот человек поступает так же?

– Но если гарда Фланнери напрямую спросит вас, кто это был, вам придется сказать ему, разве нет?

– Пожалуй. Но гарда Фланнери не спрашивал; более того, он даже не знает, что может задать мне такой вопрос, потому что я сообщил об этом только вам. И я попросил вас сохранить это между нами. Вы ведь можете это сделать?

– Мне просто кажется, что это может быть важным.

– Уверяю вас, это не важно.

– Может, вы могли бы убедить меня, назвав имя этого человека? Чтобы мне не пришлось обращаться к гарде Фланнери.

Батлер встал:

– Не буду больше отнимать ваше время. Если сбор средств устраивается, чтобы покрыть расходы на похороны, настоятельно рекомендую вам работать напрямую со мной.

Шивон тоже поднялась. Очевидно, выдавать свои секреты Джон Батлер не собирался. Но говорить о Мэри Мерфи он был готов, так что Шивон продолжила за это цепляться:

– Есть ли причина полагать, что, попади деньги напрямую к Мэри Мерфи, ваша часть не поступит вам вовремя?

Шивон пыталась подобрать наиболее деликатные слова, чтобы узнать, не думает ли Батлер, что Мэри Мерфи и вовсе не станет ему платить. Найл ведь намекнул, что они отчаянно нуждались в деньгах. Может, она тоже пыталась найти для Билли адвоката получше? Знала ли она о россказнях, которые распускал Найл? Шивон пожалела, что задала Мэри слишком мало вопросов.

– Мне не хочется на кого-то наговаривать. Смерть – дело деликатное, как вам известно.

– Как мне известно?

– Простите. Просто вы ведь сами прошли через скорбь. Многим людям в такое время сложно принимать решения, особенно финансовые. Боюсь, что в число этих людей входит и Мэри Мерфи. Только прошу вас, пусть это останется между нами. До меня дошли слухи, будто она собирается нанять для Билли нового адвоката. К тому же недешевого.

– Где вы это услышали?

– Прошу прощения. Не хочу сказать ничего лишнего. Многим наше дело не понять. Разумеется, я счастлив, что в большинстве своем жители Килбейна здоровы и полны сил. Они наслаждаются старостью, и это прекрасно, но не для моего бизнеса. Мне нужны эти деньги. Без них, боюсь, мне придется попросту закрыться.

– Я и не знала, что все настолько плохо.

– Да, как я уже сказал – времена меняются. Люди занимаются спортом, следят за питанием. Запретили курить в пабах. Я слышал, что даже вы взялись бегать по утрам.

Даже я?

– И вы видели, что Майк Грейнджер теперь продает кудрявую капусту? Кудрявую капусту! Можете в это поверить? – Лицо Джона Батлера исказила гримаса боли. – Слишком мало людей стало умирать.

– Насчет денег буду общаться с вами напрямую, только вы скажите, кто сделал депозит для Найла. Если мне это не покажется странным, я не буду ничего говорить гарде Фланнери.

Батлер вздохнул:

– Он работал в магазине Шиди. Вы знали?

– Да, – ответила Шивон.

– Брайди Шиди просто принесла его последнюю зарплату. Вот и все.

– А…

– Вот видите, ничего подозрительного.

– Да, вы правы. Это просто хороший поступок.

По дороге домой Шивон все думала о разговоре с Батлером. Получается, Брайди Шиди обманула ее насчет дня рождения Шеймуса. Она не хотела, чтобы тот знал, что она тоже была в магазине. Теперь его зарплату приносит она, а не Шеймус. Неужели подозрения Шивон подтверждались? Неужели Брайди изменяла мужу с Найлом? Хоть у них была разница в возрасте, и не такое в жизни бывало. Шивон пообещала, что ничего не скажет Шеймусу. Но теперь она сомневалась – может, стоило? Теперь девушка решительно ничего не понимала.

Шивон была уже на полпути домой, когда осознала, что забыла сумочку на диване Батлера. Она поспешила обратно; Джона в комнате уже не было, так что она молча взяла сумочку и направилась к выходу.

– Мне нужен этот заем, – вдруг раздался голос Джона. Шивон развернулсь. Джон Батлер стоял в небольшом вестибюле, ведущем в комнату. – Сколько угодно, но в идеале – двадцать тысяч евро.

Шивон замерла. Двадцать тысяч евро. Эти слова отдались в ее голове голосом Найла.

Кое-кто готов дать мне двадцать тысяч евро.

Может, просто совпадение? Или Мэри Мерфи переняла дело Найла и сама занялась вымогательством и «кое-кем» был Джон Батлер?

Шивон не поняла, что стояла без движений, как вдруг Джон Батлер резко развернулся и увидел ее. Он нахмурился, словно решил, что девушка специально его подслушивала. Он правда так подумал?

Шивон подняла сумочку:

– Я тут ее забыла.

– Ох, – сказал Джон, – как нехорошо.

Эти слова вертелись в голове Шивон всю дорогу домой. Ох, как нехорошо. Какой Джон все-таки жуткий тип. Она ведь забрала сумочку, что же тут нехорошего? Или это было предупреждение? «Нехорошо, что ты меня застукала?» Или это была угроза? А вдруг Джон Батлер – убийца?

– Думаешь, кто-то придет? – спросил Киран, стоя у окна и оглядывая Сарсфилд-стрит.

– Да, – ответила Шивон, потрепав его по голове. – Это сбор средств для ма Найла. Все придут.

Последние два дня шестерка О'Салливанов полностью посвятила готовке для предстоящего собрания, и вот настало утро воскресенья. Шивон и Гранья друг с другом практически не разговаривали. Гранья заявила, что никаких сообщений ей той ночью не приходило, что Энн все это приснилось. От этих слов у Энн из глаз ручьями потекли слезы, а Шивон и Гранья разозлились друг на друга еще больше. Шивон не знала, чему верить. У Энн был очень тонкий слух, но ей и правда могло это присниться. Или, может, на самом деле она услышала что-то другое. Одно Шивон знала точно: все это сеет раздор в их семье. Ей оставалось лишь надеяться, что помощь соседям как-то поспособствует восстановлению хороших отношений.

Сразу после мессы бистро заполнилось посетителями. О'Салливанам и самим хорошо было бы посетить мессу, но из-за подготовки времени совсем не было. Отец Кирни будет не в восторге, но, вероятно, войдет в их положение. Следующий час прошел быстро, пока они наносили последние штрихи: расставляли свечи, тарелки, приборы, цветы и горы еды. Шивон сильно волновалась. Все должно пройти идеально, потому что иначе в их бистро больше никогда не будет клиентов, а это значит, что они могут просто собирать вещички и идти куда глаза глядят.

Двери должны были открыться только в одиннадцать, но в половине у бистро уже образовалась очередь.

– Вот видишь? – сказала Шивон. – Я же говорила.

– Ух ты! – воскликнул Киран.

– Офигеть, – усмехнулся Оуэн. Они дали друг другу пять.

Шивон распахнула двери. Первой в очереди, прямо по центру, стояла Мэри Мерфи, облаченная в черное, в шляпке с черной кружевой вуалью. Дождавшись, чтобы Мэри прошла внутрь, народ потянулся за ней. Вскоре бистро уже было наполнено голосами и добрыми намерениями.

– Ну и ну! – воскликнула Энн, протискиваясь через толпу к Шивон. – Еды-то всем хватит?

Сестры повернулись к столикам, которые ломились от яиц, бекона, кровяной колбасы, ветчины, черного хлеба и картошки. Еда стремительно исчезала во ртах гостей.

– Будем за этим следить. Если что, быстренько еще что-то приготовим, – сказала Шивон, молясь, чтобы не пришлось этого делать.

– Мы вообще можем себе это позволить? – спросил Джеймс.

– Мы не можем себе позволить этого не делать, – сказала Шивон, наблюдая, как Киран усаживается рядом с жестяной банкой с надписью «ПОЖЕРТВОВАНИЯ».

– Он боится, что ее кто-то утащит, – сказал Оуэн.

– Никто ее не утащит, – сказала Шивон.

– Убийца мог бы.

– Так мы его и поймаем, – сказала Энн, округлив глаза и хлопнув в ладоши. – Ох, надеюсь, убийца попытается украсть деньги!

Шивон покачала головой. Ей казалось, что вся семья потихоньку сходит с ума. Она подняла взгляд на приближающегося Джеймса. Вид у того был мрачный.

– Что такое? – спросила Шивон.

– Все считают меня убийцей, – сказал Джеймс.

– Тебе так сказали?

– Нет, конечно. Просто я чувствую. Я должен до конца тут быть?

– Болтать станут только больше, если будешь прятаться, – сказала Шивон.

Джеймс перешел на шепот:

– Я ругался с Найлом. Все это знают. Если бы я мог вернуться в тот вечер…

Шивон захотелось обнять брата, но он не позволил бы. Не когда он в таком состоянии.

Она продолжила улыбаться и так же шепотом сказала Джеймсу:

– С Найлом много кто ругался. Все в городе знают, каким он был человеком. Мы со всем справимся. Останься. Ради нас.

Джеймс кивнул:

– Можно я хотя бы просто на кухне побуду?

– Походи тут еще немного. Потом можешь укрыться на кухне.

Она оставила младших стоять, а сама взяла чайник и принялась обходить посетителей. Шивон была счастлива снова видеть соседей в бистро; вскоре все столики были заняты, кроме того, за которым обнаружили Найла. О'Салливаны этого и ожидали, поэтому заранее установили на столе фотографию парня, свечу, четки, кельтский крест, купленный в поездке на острова Аран, и книгу пожеланий, чтобы каждый мог написать что-то хорошее. Шивон не могла отогнать мысль о том, что убийца тоже может оставить в книге пожелание. Хватит ли ему (или ей) наглости? Убийцу, конечно, по почерку не вычислишь. Но все равно эта мысль пугала Шивон: что убийца среди них, утешает кого-то, ест, пьет, ведет беседы, как обычный добрый соседушка.

Бегая туда-сюда из кухни в зал, подливая кипятка в чашки и заваривая капучино, девушка перебрасывалась словами с соседями и друзьями, но быстро удалялась, когда разговор переходил к убийству. Ей не хотелось, чтобы Мэри Мерфи – или Макдара Фланнери, что уж там – подумала, что она организовала это мероприятие, только чтобы собрать слухи.

Кстати о Макдаре. Шивон отметила, что он до сих пор не появился. Интересно, он собирался прийти или был слишком занят расследованием? Ей не терпелось его увидеть, но, когда от одной мысли о Макдаре по телу разлилось знакомое тепло, Шивон убедила себя, что дело лишь в том, что его присутствие поможет скорее поймать убийцу. Поэтому она хотела увидеть гарду, не по какой-то другой причине.

Шивон продолжала внутреннюю борьбу со своими чувствами, когда к ней подошла заплаканная Брайди.

– Ты сделала доброе дело, – сказала та. – Мне до сих пор не верится, что это произошло.

Ее слезы выглядели искренними, и Шивон позабыла о своих намерениях ее допросить. Все-таки это было время скорби. Шивон обняла женщину.

– Ты тоже была добра к Найлу, – сказала она.

– В смысле? – В голосе Брайди внезапно зазвучало напряжение.

– Ты дала ему работу в магазине.

– А, ну да. Но долго он не проработал.

Из глаз Брайди снова полились слезы.

– Найл ничего не говорил о том, что его кто-то пугает? – спросила Шивон, не успев прикусить язык.

– Ты хочешь узнать, кто его убил, – сказала Брайди. Не спросила, сказала.

Девушка кивнула.

– Я тоже хочу это знать. – Брайди взяла Шивон за руку и сжала ее так крепко, что та чуть не вскрикнула. – Я только об этом и думаю. У меня была мысль, что это сделал кто-то, кто знал его по Дублину.

Брайди потянулась за своими четками, давая Шивон прекрасную возможность вырваться из ее цепкой хватки.

– Да, вполне может быть, разве нет? – сказала девушка.

– Просто он не упоминал о каких-то неприятностях с дублинцами, – сказала Брайди.

Шивон хотелось спросить, не подозревала ли она Найла в зависимости, но боялась, что это будет слишком. Брайди как будто симпатизировала Найлу, и в новых врагах Шивон не нуждалась.

– Получилось хотя бы достать то снаряжение для Шеймуса? – спросила она.

– Да, – быстро ответила Брайди. Слишком быстро. – Только я пока ему его не вручила, так что не выдавай меня, пожалуйста.

– Как Найл мог тебе помочь?

– Что, прости?

– Ты сказала, он помогал тебе заказать снаряжение.

– Он расспросил Шеймуса о поломке для меня. Если бы я сама его спросила, Шеймус сразу бы все понял.

– Скоро у него день рождения? – Шивон улыбнулась, игнорируя гадкое чувство в груди. Ей было противно притворяться.

– Шеймус уже год не участвовал в гонках, – сказала Брайди, увиливая от вопроса.

Кто бы мог подумать, что Брайди Шиди так умело увиливает от правды? Надо было очень тщательно подбирать слова, иначе Шивон ничего не добьется.

– Прости меня, – сказала она.

– Дорогая моя, за что же?

– Он бросил гонки, чтобы помогать нам, правда же?

Шивон прекрасно знала, что бистро не удержалось бы на плаву, если бы Шеймус и Брайди не взяли на себя львиную долю работы. Это, наверное, был первый год, когда он не участвовал в соревнованиях. Может, семья Шивон задолжала Шеймусу трофей.

Брайди погладила девушку по плечу:

– Дело не только в этом.

– А в чем еще? – Шивон было страшно любопытно. Судя по всему, причина была интересная.

Брайди вытянула шею, словно гироскоп, и оглядела зал.

– А вот и Кортни! – воскликнула она, словно несколько лет не видела женщину. – Мне надо с ней поговорить. Извини, Шивон. Еда на высоте, как всегда.

Брайди поспешила удалиться. Ей явно хотелось оказаться подальше от Шивон. Та надеялась исключить ее из своего списка подозреваемых, но Брайди слишком странно юлила. Почему в этом городе нет нормальных людей? Шивон решила снова походить среди гостей, пообщаться. Проходя сквозь толпу, она заметила у черного хода Шейлу с Пио. Даже издалека Шивон поняла, что они напряжены, как сдавленные пружины.

Где же Макдара? Что он сказал Пио и Шейле, что они настолько напряглись? Они злились на нее? Шивон не хотелось сталкиваться с ними, пока не узнает наверняка. За последние дни ей хватило сюрпризов на всю оставшуюся жизнь. Но Макдары нигде не было видно, а Пио с Шейлой буквально сверлили ее взглядом. Если Шивон к ним не подойдет, это будет выглядеть еще хуже.

Девушка сделала глубокий вдох и направилась к угрюмой парочке.

– Моя новая прическа собрала столько комплиментов, – сказала Шивон, касаясь своих волос в надежде, что лесть поможет завоевать расположение Шейлы.

– Ну здравствуй, любопытная соседушка, – сказал Пио.

– Это я-то? – не поняла Шивон.

Пио сделал шаг вперед:

– Думаешь, это мы его убили, да?

– Нет, конечно нет, – сказала девушка, понизив голос. – Но сейчас не время это обсуждать.

Шейла положила руку на плечо Пио:

– Впервые в жизни с ней соглашусь. Сейчас не время. Мы здесь, чтобы поддержать ма Найла.

Пио наступать больше не стал, но и не отошел. Его глаза налились кровью, и в целом он выглядел так, словно не спал несколько ночей. Пио был талантливым музыкантом. Шивон даже думала попросить его сыграть на ложках в бистро, но сегодня ложки явно использоваться не будут – и слава богу. Судя по гневному выражению лица Пио, лучше ему было ничем не орудовать в этот вечер. Шивон должна была заняться налаживанием связей. Если не ради себя, то ради их бизнеса.

– Не знаю, что Макдара вам сказал. Я заволновалась, когда увидела у вас распахнутую дверь и включенный свет. Шейла забежала в дом с мусорным мешком, а потом в салоне обнаружилась груда стекла. Мне просто показалось, что это странно, вот и все.

О синяке Шейлы и запахе отбеливателя Шивон решила не упоминать. Это же и правда было странно. Она правильно сделала, что поделилась с кем-то.

– Шейла тебе сказала. Она разбила вазу. На самом деле…

Та сжала руку мужа.

– Не надо! – грозным тоном сказала женщина.

Глаза Пио загорелись.

– Она считает нас убийцами! Когда на самом деле это был ее брат!

– Тише, – сказала Шивон. – Джеймс не имеет к этому отношения. – Гости начинали на них коситься. Это плохо. – Может, пройдем в сад?

Шивон открыла дверь, готовая вытолкать парочку на улицу, но они, к ее удивлению, вышли самостоятельно. В саду был только один островок цветов, и девушка направилась туда. Пио пошел за ней, Шейла же осталась на месте.

– Попалась! – воскликнула Шивон.

– Ты про что? – спросила Шейла.

– У тебя аллергия на цветы.

– И что?

– И то, что я не понимаю, зачем тебе так носиться с разбитой вазой, если у тебя аллергия на цветы.

Шейла часто заморгала. Пио поджал губы. Парочка явно выглядела виноватой.

Женщина развернулась и вошла обратно в бистро, хлопнув дверью. Пио посмотрел на Шивон.

– Понимаю, тебе было тяжело после смерти родителей. Так что мы тебя простим. – Он ткнул в девушку пальцем. – Первый и последний раз, – строго добавил он, затем развернулся вслед за женой и вернулся в бистро. Но хотя бы дверью не хлопнул.

Шивон тоже вернулась в бистро, где к ней тут же подлетел Джеймс. Шейла и Пио стояли у двери.

– Что-то не так? – Джеймс перевел взгляд с сестры на Шейлу с Пио. Как раз то, чего Шивон не хватало, – публичной стычки соседей с Джеймсом. Она взяла брата под руку и отвела подальше от недовольной парочки.

– Это ты, да? Ты убил Найла? – крикнул Пио им в спину. Шивон резко развернулась.

– Это вечер памяти Найла. Как вам не стыдно устраивать сцену?

– Он убийца, – сказал Пио, указывая на Джеймса и покачиваясь. Он что, пьян?

– Я попрошу гарду Фланнери вас выставить.

Шивон огляделась. Ну где же Макдара?

– С этим я и сам справлюсь, – сказал Джеймс.

Шивон встретилась взглядом с Майком и Шеймусом. Через две секунды мужчины уже стояли между Пио и Джеймсом, образуя некий барьер. Шеймус расправил плечи, Майк даже поиграл мускулами.

– Все нормально? – спросил Шеймус.

– Они как раз уходят, – сказала Шивон, указывая на Шейлу с Пио.

– Идем, – сказала женщина. – Черный хлеб тут все равно кончился.

Она потянула Пио за руку, но дорогу к выходу им внезапно преградила Мэри Мерфи.

– Ты… – Она ткнула пальцем в Шейлу. – Как можно было кому ни попадя раздавать смертельно опасные орудия?

Шейла всплеснула руками:

– Это никакие не орудия. Это всего лишь ножницы! И раздавать их в пабах предложила Шивон.

Все перевели взгляд на нее. Шивон хотелось с этим поспорить, но она и так уже завралась, на один день хватит, так что молча опустила голову.

– Надо было следить! – воскликнула Мэри Мерфи. – Надо было смотреть, кому вы их даете.

– Если не ножницы, это было бы что-то другое, – сказал Пио.

– Зато подозреваемых было бы меньше, – сказала Мэри.

Шивон почувствовала облегчение. Значит, Мэри не была убеждена, что ее сына убил Джеймс? Что заставило ее передумать?

К ним подошел отец Кирни. Священник был тучным мужчиной с лицом херувима. Он улыбнулся, подобно пастуху, который пытался увещевать свое стадо не спрыгивать с обрыва.

– Не будем забывать, зачем мы здесь собрались, – сказал отец Кирни. – Мы все пришли почтить память Найла, чтобы поддержать его мать в тяжелый момент. Пусть эта трагедия не приводит к следующей.

– Спасибо, отец, – сказала Шивон. – Может, вы провели бы для нас молитву?

– С удовольствием.

Отец Кирни приобнял Мэри Мерфи за плечи и мягко стал подзывать всех к столу с фотографией Найла. Шейла вывела Пио из бистро. Шивон наблюдала за ними через окно. Как только они оказались на улице, Пио высвободился из хватки жены, она споткнулась. Он даже не повернулся проверить, в порядке ли Шейла, хотя она его звала. Пио открыл дверь в их дом и хлопнул ею у Шейлы перед носом.

Шивон почувствовала себя ужасно. В их браке явно что-то было не так. Но могли ли они оказаться убийцами?

Шивон повернулась к набитому залу. Отец Кирни все еще был занят молитвой. Граньи и Энн нигде видно не было. Киран с Оуэном в очередной раз обходили зал, как и Джеймс, хотя Шивон понимала, что больше всего на свете ему хотелось оттуда сбежать. Когда молитва закончилась, девушка отвернулась и обнаружила рядом с собой Кортни Кирби.

– У тебя есть минутка? – спросила та, хлопая накладными ресницами и оглядывая зал. В ее тоне не было привычной игривости.

– Конечно, – сказала Шивон. – Как ты?

– Славно, славно. Мы можем поговорить?

– Да, можем. Только если это насчет новых поделок – я пока не готова ими заниматься.

Кортни положила руку на плечо Шивон:

– Конечно, никакой спешки, дорогая. Я не об этом.

– А о чем?

Кортни снова огляделась.

– Я не могу тут тебе сказать. Слишком много глаз и ушей, если понимаешь, о чем я. – Шивон было забавно слышать такое от сплетницы Кортни, но она промолчала. – Можешь зайти в мой магазинчик? Где-то через час.

– Да, думаю, смогу отойти, – сказала Шивон.

– Тогда до встречи там. На двери будет вывеска «Закрыто». Постучи три раза, хорошо?

– Три раза, – повторила Шивон. – Без проблем.

Кортни снова оглядела зал. Кого она искала? Почему так нервничала? Шивон решила непременно ее об этом спросить, когда они окажутся наедине. Макдара встал у них за спиной, и Кортни тут же исчезла.

– Что это было? – спросил он, наблюдая за удаляющейся Кортни.

– Ты тоже заметил? – спросила Шивон.

– Она как будто призрака увидела, – кивнул Макдара.

– Сейчас все взволнованы, – сказала девушка. – Все-таки среди нас убийца.

– Я с этим разбираюсь, – сказал Макдара. – А ты?

– О чем ты? – Шивон посмотрела на него круглыми глазами, надеясь, что так походит на невинную овечку.

– Ты оставила свое расследование, как я тебя просил?

– Да, – сказала Шивон.

Это не было враньем. Она не виновата, что ей все время попадаются какие-то крупицы информации, правда же? Шивон почувствовала, что необходимо направить разговор в другое русло:

– А ты что смог разузнать?

– Гарды собирают информацию, а не раздают ее, – заявил Макдара. Шивон похлопала ресницами. – У тебя что-то в глаз попало? – вежливо поинтересовался он.

Девушка положила руку ему на плечо. Он непонимающе склонил голову и нахмурился. Шивон убрала руку.

– Пожалуйста, – сказала она. – Раз я сама не могу участвовать в расследовании, я должна хотя бы знать, что происходит. Это успокоит мои нервы.

Макдара вздохнул.

– Только в этот раз, – сказал он. – После этого – все. Лавочка закрыта. Ясно?

– Ясно.

Он подошел поближе и понизил голос:

– У Шейлы с Пио явно какие-то проблемы, спорить не буду. Но вряд ли это имеет какое-то отношение к Найлу.

– Я тоже так подумала. Еще что-то?

– Что? – Макдара посмотрел ей в глаза. – Твои нервы еще не успокоились?

Шивон не сдержала улыбки:

– Почти.

– Ты могла бы очаровать Змея в саду Эдема, – сказал гарда, покачав головой.

– Я никому ни слова не скажу. Клянусь своей жизнью.

– Не надо так говорить, – сказал Макдара, поднимая руку, словно чтобы ее остановить. Он наклонился еще ближе к Шивон и прошептал: – Ты была права насчет Майка Грейнджера. Он нашел паспорт Найла у черного хода.

– Он признался?

– Да, сразу же. Мол, что собирался мне об этом сказать, но паспорт затерялся среди бумаг на столе, и он о нем забыл, а вспомнил, только когда ты случайно их уронила.

Шивон ни капельки в это не верила. Верил ли Макдара? Злить его девушке не хотелось, так что она придержала язык.

– Ты узнал, почему у Найла был с собой паспорт?

– Я пообщался с Декланом. Он сказал, что Найлу нравилось всегда иметь паспорт с собой. Так он напоминал себе, что может уехать в любой момент, что не пробудет в этой стране ни секунды больше, чем хочет.

– Куда же он собирался?

– Это так, пустые разговоры. Но вроде ему нравилась Австралия.

– Билли часто говорил об Австралии, – кивнула Шивон.

– Все сходится. Найл носил паспорт с собой для мотивации. Как надежду. Напоминание, что он вытащит брата из тюрьмы и они отправятся в дальние земли.

Вместо этого Найл один окажется под землей. Шивон вздрогнула от собственной мысли.

– Майк знает, что я видела паспорт?

– Если знает, мне он ничего не сказал.

– Тебе не кажется это странным? Что он забыл, что у него на столе лежит паспорт недавно убитого человека?

– Я не могу арестовать кого-то за странное поведение, – сказал Макдара. – Иначе мне пришлось бы арестовать добрую половину Килбейна.

Шивон решила пока оставить эту тему:

– Значит, той ночью Найла кто-то преследовал. Скорее всего, это был убийца.

– Деклан не видел, кто именно там был. Куртки, кепки, темная ночь… Это мог быть кто угодно.

– А следы от ботинок?

– Слишком много времени уже прошло. Там ведь много людей ходит.

– Деклан говорит, в городе появился янки, – сказала Шивон.

Почему она не говорила Макдаре, что столкнулась с Крисом Горденом тем утром? Потому что боялась, что гарда заметит, что она нашла американца крайне привлекательным. Хотя ничего такого в этом не было.

– Крис Горден? – Макдара прищурился. – По-моему, ты сказала, что больше не лезешь в это.

– Я просто встретилась с Декланом, а он сказал, что янки с Найлом повздорили в пабе тем вечером.

Макдара вздохнул:

– Он вроде хороший парень. Снимает комнату как раз напротив участка. Что-то мне подсказывает, что убийца не стал бы так делать.

– Еще как стал бы. Лучше всего прятаться на виду.

– Я с ним поговорю. Правильно понимаю, что в бистро он не приходил?

Шивон закивала:

– И это тоже странно, тебе не кажется? Человек, которому не нравится традиционный ирландский завтрак? Зачем приезжать в такой мелкий городок, если не собираешься общаться с местными? Что он вообще здесь делает?

– Кажется, он кто-то вроде писателя.

– Писателя? – Шивон подняла брови.

– Он тут книгу пишет. Насколько мне известно.

– Какую книгу?

– Не детектив, если ты на это намекаешь. Что-то историческое.

– По истории Ирландии?

– Кельтская мифология или что-то такое.

Кельтская мифология. Один из ее главных интересов. Теперь Шивон еще больше хотелось снова увидеть этого янки.

– Он здесь один?

– Ты спрашиваешь меня, нет ли у него девушки?

Судя по голосу, Макдара явно был недоволен, но Шивон не могла позволить себе на это отвлекаться.

– Может, нам прямо сейчас с ним поговорить? Пока все тут заняты.

– «Нам»? Нет никаких «нас».

– Тогда тебе.

– Я здесь, чтобы почтить память Найла.

«И поесть моего черного хлеба», – добавила про себя Шивон, но мудро решила промолчать. Она бросила взгляд на настенные часы. До встречи с Кортни оставалось полчаса. Ей не помешало бы подышать свежим воздухом.

– Я пойду на кухню, – сказала Шивон. – А то, не дай бог, черный хлеб кончится.

Макдара положил руку ей на плечо. По всему телу пробежали мурашки.

– Завтра придут анализы крови, – сказал он.

– Деклан сказал, что Найл ушел из паба раньше Джеймса. Он был не в костюме. По нему не скажешь, что с кем-то подрался. А Джеймс явно был не в состоянии гнаться за Найлом через весь город. Так что даже если на Джеймсе и были капли крови Найла, что с того? А то, что они попали туда стараниями убийцы. Потому что он хотел подставить Джеймса. Поэтому Найла и притащили в наше бистро.

Макдара переминался с ноги на ногу. Он отвел взгляд.

– Что? – требовательно спросила Шивон.

– Я получил предварительные результаты от патологоанатома. Она сказала, что кровь свернулась вокруг лезвий ножниц. Поэтому он не истекал кровью. Его могли убить в бистро.

– То есть если на Джеймсе окажется хоть капля крови Найла, его арестуют, так?

– Да, – сказал Макдара, глядя Шивон в глаза. – Совершенно верно.

Шивон стояла у магазинчика Кортни Кирби. Поговаривали, что она держала магазин на плаву, только чтобы за всеми следить и быть в курсе последних сплетен. Время от времени ее заставали с биноклем на шее. «Я просто его тестирую», – объясняла она, если кто-то решался сделать ей замечание. Шивон подумала, что Кортни ведь могла что-то заметить той ночью. Может, поэтому и хотела с ней поговорить? Шивон сделала глубокий вдох и трижды постучала в дверь.

Занавески зашевелились, и на свету показалось лицо Кортни. Вела она себя странно. Кто еще будет стучать три раза ровно в то время, в которое она сказала Шивон постучать три раза?

Кортни скрылась за занавеской; через секунду Шивон услышала щелчок замка. Точнее, три щелчка. Дверь открылась, и Кортни отступила, приглашая Шивон войти. Прозвенел звонок над дверью. Магазинчик Кортни был самым маленьким в городе, но она очень хорошо обустроила это пространство, так что тесным оно совершенно не казалось. Стены были выкрашены в приятный бледно-зеленый цвет, и каждый сантиметр был заполнен приятными безделушками, многие из которых были ручной работы. Бижутерия, шарфики, лосьоны, сумочки, фоторамки – очень женский магазин, по-другому и не скажешь.

– Хочешь чайку? – тут же спросила Кортни.

– С удовольствием, спасибо, – сказала Шивон.

Она хотела выиграть немного времени, чтобы осмотреть магазин, но вокруг не было ничего необычного. В магазине было чисто, а если с Кортни и было что-то не так, интерьер магазина это никак не отражал. Он был таким же ярким и уютным, как всегда. Шивон могла бы гулять по нему часами, поглаживая ткани, вдыхая аромат парфюмированного мыла. Даже сейчас, в разграр расследования, ее манил ряд шарфиков в центре магазина. Все они были ручной работы, яркие, мягкие, скорее для украшения, чем для тепла. Наверняка в Дублине тоже продавалась такая красота. Шивон погладила черный шарфик с серебристыми нитками.

– Работа Брайди, – сказала Кортни, возвращаясь в зал с серебряным подносом, на котором стояли две чашечки и упаковка печенья.

– Они такие красивые, – сказала Шивон.

– Тебе подошел бы такой. Особенно с новой прической, красотка.

– Мне некуда такое носить.

– Ну что ты! – Кортни поставила поднос рядом с кассой и подошла к Шивон. Не успела девушка моргнуть, как шарф оказался у нее на шее. – Ты же теперь хозяйка бистро. Почему бы тебе не носить его там? Так и вижу, как ты в нем делаешь свое модное капучино.

Шивон засмеялась, потом ее взгляд упал на ценник. Семьдесят пять евро. Ой-ой. Это слишком дорого.

– В Дублине такой стоил бы в два раза дороже, – заметила Кортни.

– Не сомневаюсь. – Шивон сняла шарф и аккуратно положила его на место.

– Не хотелось бы, чтобы его купили до того, как ты передумаешь.

– Ты планировала что-то мне рассказать, – напомнила Шивон.

– Слышала, ты хочешь сама найти убийцу, – сказала Кортни. – Есть какие-то наводки?

– Боюсь, что нет, – сказала Шивон. За кого Кортни ее принимала? Она здесь, чтобы получать информацию, а не раздавать. – Ты что-то знаешь об убийстве?

– Уверена, что не хочешь взять шарф? Больше такие делать не будут. Ну, черные с серебряным. – Кортни захлопала ресницами, словно не пыталась наглым образом обменять товар на информацию.

Шивон не верила своим ушам. Если каждый хозяин магазина будет заставлять ее что-то покупать, прежде чем открыть рот, у нее за пару дней все деньги кончатся. Она вздохнула и достала кредитку.

– Прекрасно, – сказала Кортни, выхватывая карту у Шивон из рук. – Сразу наденешь?

– Нет, спасибо.

– Тогда сейчас упакую. – Кортни взяла шарф и быстро завернула его в розовую упаковочную бумагу. – Ты, наверное, в таком шоке была, когда нашла Найла, – сказала она, вздрагивая.

Шивон попыталась напрямую спросить Кортни, зачем она ее позвала, – не сработало. Может, ей требовалось больше убеждения?

– Ты ничего не слышала ночью? Никого не видела? – спросила Шивон как можно более непринужденным тоном.

Кортни покачала головой:

– Может, днем у меня глаз-алмаз и уши торчком, но сплю я крепче некуда. Как убитая.

Тут Кортни осознала, что́ сказала, ахнула и прижала ладонь ко рту.

– Ничего страшного, – сказала Шивон. – Мы все так говорим.

Кортни перекрестилась и протянула девушке шарф.

– Но есть один момент. И я хотела, чтобы ты узнала это от меня.

Ну наконец-то! Однако Шивон не нравился ни тон Кортни, ни жалостливый взгляд ее зеленовато-карих глаз.

– Что узнала?

– За день до того, как Найла убили, он заходил в мой магазин. Я его поймала, когда он попытался стащить подвеску.

– Он хотел ее украсть?

– Положил в карман и направился к выходу.

– Которую подвеску?

Кортни подошла к стенду с бусами и подвесками. Она указала на цепочку с блестящим розовым камушком.

– То есть он просто хотел ее украсть? – Шивон никак не могла понять, к чему это все.

– Был уже у двери, когда я его остановила.

– Ты стояла у кассы, а он просто взял и сунул цепочку в карман? При тебе?

– Нет, я возвращалась из комнаты для персонала, у меня был перерыв на чай. Брайди ушла на обед, но она мне об этом не сказала. Так что Найл думал, что ему сойдет с рук.

– Что он сказал, когда ты его остановила?

– А что он мог сказать? Его поймали с поличным. Попытался отвертеться, мол, на кассе никого не было, чтобы он оплатил, но когда я протянула руку, денег мне не дал.

– Ты сообщила гарде Фланнери?

– Нет. Просто сказала, чтобы больше не смел показываться в моем магазине.

– А он что?

– Сказал, что будет только рад, и назвал меня словом, повторять которое я не буду.

– Да ты что?

– Представляешь? Просто нахамил мне.

– Как ты думаешь, для кого была эта подвеска?

Только не Гранья, только не Гранья. Неужели Гранья? Поэтому Кортни так нервничала?

– Может, он хотел подарить ее маме? – неуверенно предположила Шивон.

Кортни моргнула, хлопнув накладными ресницами:

– Это точно не что-то, что можно вручить маме.

– Может быть.

Кортни вздохнула:

– Думаешь, стоит сказать гарде Фланнери? Думаешь, это может быть важно?

– А что ты ему скажешь? Ты же сама говоришь, что не знаешь, кому Найл хотел вручить подвеску.

Он сходил к парикмахеру, был в костюме, попытался украсть подвеску. Тут явно была замешана женщина. Господи, пожалуйста, только не Гранья. Возможно, Найл решил, что мог бы продать подвеску. Шивон была готова принять любое объяснение, каким бы невероятным оно ни было, лишь бы оно не касалось ее сестры. Девушка огляделась.

– Как думаешь, он мог взять что-то еще? – спросила она. – У тебя ничего не пропадало?

Кортни ахнула.

– Я об этом и не подумала! – Она схватила лист бумаги, лежавший под кассой, и ручку и принялась изучать список.

Кортни все еще не говорила того, что Шивон надеялась от нее услышать. Она решил попробовать другой подход:

– А как Брайди отреагировала, когда ты ей рассказала?

– С чего ты взяла, что я рассказала Брайди? – Кортни округлила глаза.

– Она же твоя сотрудница, а Найл работал в магазине ее мужа. Ты не могла ей не сказать.

Кортни уставилась на Шивон круглыми немигающими глазами. Если она хотела сыграть в невинную овечку, Шивон была готова вести этого агнца на заклание. К счастью, Кортни была только рада выговориться. Она склонилась к Шивон и перешла на шепот.

– Вот что самое странное, – сказала Кортни. – Когда я рассказала об этом Брайди, она мне не поверила.

– Да брось.

Кортни покачала головой:

– Она с тем же успехом могла назвать меня вруньей в лицо. Сказала, что я, наверное, все не так поняла. Что Найл хороший парень. Знаешь, я вообще могла бы подумать, что она на него глаз положила.

– Ты сказала, что поймала его за руку и что денег у него с собой не было?

– Конечно, я так и сказала. Но и это еще не все! – В голосе Кортни явно чувствовалось возбуждение.

– Та-ак?

– Брайди сказала, что разрешила Найлу забрать эту подвеску. Мол, она вычтет стоимость из его зарплаты и отдаст деньги мне.

Тут Шивон ахнула – совершенно искренне. Поощрять воровство было совсем не в духе Брайди.

– Но почему она не сказала тебе заранее, до того, как Найл взял подвеску? И если все было так, почему Найл не объяснил это тебе, когда ты его остановила?

– Вот и я о чем, – сказала Кортни. Она подошла к Шивон и взяла ее за руки. – Значит, я не сошла с ума. Это же полный бред, правда?

– Конечно. Брайди явно покрывала Найла.

– Слава богу. Я уж испугалась, что совсем с ума сошла.

– И Найл не возвращался за подвеской?

– Он не мог. Я сказала Брайди, что она сама может ее забрать, без проблем, но она ее не взяла. Вся покраснела, сказала, что плохо себя чувствует, и отпросилась домой.

Интрижка Брайди и Найла становилась все более очевидной. Он украл подвеску для нее? Брайди догадалась и поэтому соврала Кортни? Шивон должна была с ней поговорить. Надо будет сделать это, когда они окажутся наедине, потому что, если это так, при Шеймусе Брайди точно ни слова ей не скажет.

– Спасибо, что рассказала, – сказала Шивон. – Я подумаю, что́ может за этим скрываться.

Она развернулась и направилась к выходу.

– Сначала я подумала, что Брайди на него глаз положила, – сказала Кортни. Шивон остановилась. Ее тон снова стал сочувствующим, и девушка развернулась. – Но потом я узнала, кому предназначалась цепочка.

Вот он и настал. Момент истины.

– Подвеска была не для Брайди? – Шивон с трудом скрывала нетерпение.

– Сама подумай. Брайди тут работает. Она может что угодно здесь купить с большой скидкой. Подарок был не для Брайди.

– А для кого же? – В голосе Шивон уже звучало неприкрытое раздражение.

Кортни часто заморгала:

– Это деликатный вопрос.

– Я слушаю.

Господи, эта женщина и святого доведет.

– Ну, это личное.

Шивон встала прямо перед лицом Кортни.

– Личное? Для меня?

Кортни сглотнула и кивнула. Боже. Так Кортни вовсе не вредничала. Она боялась. Боялась сказать правду Шивон. Девушка сделала шаг назад и выдохнула.

– Тебе это не понравится, – сказала Кортни, качая головой и встряхивая ярко-красными прядями. – Тебе это совсем не понравится.

– Зачем мы пришли смотреть на этот тупой замок? – спросила Гранья, наклоняясь, чтобы перевести дух.

Они с Шивон только что закончили изнурительный подъем по известняковому утесу к развалинам Конны, замка двадцати шести метров в высоту, стоящим над рекой Брайд. Конна располагалась неподалеку – если ехать на машине – от Килбейна, но и не слишком близко, чтобы Шивон с Граньей могли немного прийти в себя подальше от любопытных глаз и злых языков. Кортни пожалела Шивон и настояла, чтобы они взяли ее машину, чтобы провести немного времени вместе. Шивон садилась за руль всего несколько раз в жизни, и все они были до аварии. Ей понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к машине, но они добрались до замка в целости и сохранности.

Вид с вершины открывался потрясающий. Внизу располагались зеленые ирландские холмы, покрытые мягким туманом. В 1653 году в замке разыгрался пожар, унесший жизни распорядителя замка и трех его дочерей. Шивон произносила небольшую молитву за них каждый раз, как читала мемориальную табличку, а читала она ее каждый раз, как приезжала.

– Мама привозила меня сюда, когда я была маленькой, – сказала Шивон. – Мне нравится этот глупый замок.

Гранья пожала плечами, но в ее глазах появился интерес.

– Я этого не знала.

– Мы ездили сюда только вдвоем. Когда я была единственной дочкой. – Шивон усмехнулась, и Гранья наконец последовала ее примеру. – Мы сюда поднимались, я бегала по замку, а потом спускались в город и обедали. Я подумала, что было бы неплохо, если бы мы с тобой продолжили эту традицию.

– И? – Гранья положила руки на бедра.

– И это все. А! – Шивон вытащила из сумки небольшую коробочку. – Я хотела дать тебе это.

Гранья посмотрела на коробочку так, словно она была обмазана ядом.

– У меня не день рождения.

– Я просто хотела тебя поблагодарить, не обязательно делать это в день рождения.

– Спасибо. За что поблагодарить?

– Что ты не сбежала.

– Чего?

– Тебе шестнадцать. Уверена, ты об этом думала.

– У меня школа.

– Конечно. Просто я подумала, будь я на твоем месте…

– Ты и была. Ты должна была уехать в колледж.

– А ты должна была стать старшей девочкой в доме. Получать особое внимание от ма и па. – Шивон снова протянула сестре коробочку.

Смерив ее недоверчивым взглядом, Гранья все-таки приняла подарок. Шивон внимательно изучала лицо сестры. На глазах Граньи выступили слезы.

– Откуда ты знаешь?

Шивон пожала плечами.

– Просто угадала. Я застегну. – Она помогла Гранье надеть цепочку. – Пойдем обедать?

Сестры начали спускаться с холма. Розовый камушек поблескивал на белоснежной коже Граньи.

– Они ведь не арестуют Джеймса? – спросила Гранья, когда они уселись в пабе с тарелкой сырных тостов и картошкой с карри.

– Макдара сказал, что, скорее всего, арестуют.

– Они же не думают, что он и правда убил Найла? Он не мог, правда же?

Шивон уронила тост на тарелку:

– Конечно, не мог. Поэтому я должна узнать, кто убил Найла. Узнать о нем все, что можно. С кем он общался после возвращения, о чем говорил и почему.

– Вряд ли все это имеет такое большое значение.

– Может, и не имеет, но наверняка я этого не знаю. Это как пазл. Маленькая деталь помогает собрать полную картину.

Гранья проткнула картофелину вилкой:

– Мы с ним не встречались.

– Тогда почему он попытался украсть для тебя эту подвеску?

Гранья округлила глаза:

– Откуда ты знаешь?

– Кортни его поймала.

– Откуда она знала, что это для меня?

– Брайди ей сказала. Найл признался, когда она спросила.

– Никакой романтики не было. Честно. Я ему помогала. Даже не верится, что он запомнил, что мне нравилась эта подвеска. Это мило. – Гранья закусила губу. На ее глазах выступили слезы.

– Как ты ему помогала?

– Тебе не понравится.

В последнее время Шивон слишком часто слышала эти слова.

– Говори.

Гранья опустила вилку на тарелку:

– Обещаешь не злиться?

– Постараюсь.

– Это не то же самое.

– Как я могу обещать, если не знаю, что ты мне скажешь?

– Ну вот, ты уже злишься.

– Я раздражаюсь. И что такого, если я разозлюсь? Как разозлюсь, так и успокоюсь. Я же все равно тебя люблю.

– Я пишу письма в тюрьму Билли Мерфи.

Это было последним, что Шивон ожидала услышать от сестры, и все обещания были позабыты.

– Что?!

Она не понимала, что кричит, пока не заметила на себе удивленные взгляды.

– Так и знала, что ты разозлишься.

– Зачем? Зачем ты писала Билли?

– Сначала я просто хотела знать, сожалеет ли он о содеянном. Это было достаточно гневное письмо.

Им всем пришлось пережить большое горе. Гранья вообще не любила писать. Чтобы она сидела и составляла письмо… это что-то да значило. Шивон не справилась со своей задачей. Она не видела, насколько плохо им было на самом деле. Она была так сосредоточена на бистро, на поддержании привычной рутины, на замалчивании своей боли из-за отказа от учебы, что не заметила отчаяния Граньи. Конечно, ей хотелось получить ответы. Девочка была слишком юной, чтобы понимать, что иногда ответов просто нет.

– Я так понимаю, он тебе ответил?

– Да, сразу же. Я не ожидала этого. Сначала не хотела даже открывать письмо. Ты не представляешь, сколько раз я едва его не сожгла.

– Что он тебе ответил?

– Сначала – ничего необычного. Что он очень сожалеет. Что он навсегда отказался от алкоголя. Что он хотел бы умереть вместо ма и па.

– Тебе это помогло? Тебе стало от этого легче?

Гранья покачала головой. По ее щекам текли слезы. Шивон взяла сестру за руку:

– Я совсем не злюсь.

– Правда?

– Правда. Мне больно за тебя. Мне больно за всех нас. Потому что ответов нет. Нет волшебного слова, которое мог бы сказать Билли, чтобы вернуть ма и па. Иногда жизнь жестока.

– Отец Кирни говорит, что у Бога есть план на все. Ты в это веришь?

– Не знаю. Но я точно знаю, что родители нас очень любили. Если они сейчас смотрят на нас, то все еще желают нам лучшего. Поэтому мы не можем допустить, чтобы Джеймса отправили в тюрьму за то, чего он не делал.

Гранья кивнула:

– Мы с Билли переписывались последние полгода. Он начал рассказывать мне всякое. Я начала ему верить.

– Он сказал тебе, что невиновен.

– Откуда ты знаешь?

– Найл сказал мне то же самое. Пытался выпросить у меня десять тысяч евро для защиты Билли.

– Прости меня. Прости.

– Выговорись. Станет легче.

– Найл знал, что я переписывалась с Билли. Он был очень благодарен. Говорил, какой я хороший человек. Что я поступаю правильно. Он сказал, что собирается нанять хорошего адвоката, одного из лучших, чтобы попытаться освободить Билли. Он сказал, что если я поеду с ним поговорить с адвокатом…

– Куда?

– В Дублин.

– Когда?

– Днем.

– Каким днем?

– В день, когда его убили. После полудня. Я собралась позавтракать со всеми, потом встретиться с Найлом в веломагазине. Мы собирались поймать такси до Чарльзвиля, а оттуда поехать в Дублин на поезде.

– Поэтому Найл был в костюме?

– Да. Он сказал, что переоденется сразу, как придет из паба, – на случай, если утром проспит. Он и мне сказал хорошо одеться, чтобы адвокат воспринял его всерьез.

Значит, поэтому Найл был в костюме и с бритой головой. Получается, после паба он попал домой. Тогда для чего снова вышел из дома?

– Ты не знаешь, почему Найл так рано пришел в бистро? – В ответ Гранья покачала головой. – Он тебе написал той ночью?

Глаза девушки в ужасе округлились.

– Ты должна мне сказать.

– Да, он мне написал, что должен мне что-то сказать. Я не ответила. Это же было ночью!

– Думаю, он хотел рассказать тебе о стычке с Джеймсом до того, как это сделает сам Джеймс, – сказала Шивон. – Чтобы ты не передумала.

Гранья кивнула:

– Он сказал, что ему очень важно, что я еду с ним.

– Сообщение пришло до того, как Энн разбудила тебя из-за звука бьющегося стекла, или после?

– До, – сказала Гранья. – Я испугалась, что это Найл к нам ворвался.

– Ты ему ответила?

Она кивнула:

– Я написала, что мы увидимся днем, когда я приду в магазин Шиди.

– А он что-то ответил?

– Нет. Он ничего больше мне не писал.

– Ты ничего не слышала, когда Энн тебя разбудила? Вниз не спускалась? – В глазах Граньи снова появились слезы. – Что такое?

– Мы надели наушники и включили аудиокнигу, – сказала Гранья. – Это была моя идея. Я боялась, что Найл внизу, и не знала, что делать. Я не хотела ничего слышать и спускаться тоже не хотела.

– Почему ты не разбудила меня?

– А что бы я тебе сказала? Что Найл Мерфи внизу и ждет меня? Ты с ума сошла?

– Спокойно, – сказала Шивон.

Нашли ли гарды при Найле телефон? Шивон раньше это в голову не приходило. Если бы нашли, наверняка допросили бы Гранью из-за их переписки. Значит, нет. Значит, его забрал убийца?

– Ты не знаешь имя адвоката, с которым Найл собирался встретиться?

– Нет, – сказала Гранья. – Честное слово.

– Найл сказал тебе, что у него есть какое-то доказательство невиновности Билли?

Гранья кивнула:

– Видео.

– Какое видео?

– Он сказал, что у аварии был свидетель. Что этот человек что-то заснял на видео и оно доказывает, что Билли не виноват.

– Найл сказал, кто это?

– Нет, мол, мне это знать опасно.

Шивон чуть не задохнулась от гнева. Наглый обманщик. Отвратительно.

– Он показал тебе это видео?

Гранья покачала головой.

– Найл ничего не сказал тебе о том, что́ собирается делать с этим видео? Или вообще что-то еще?

– Нет. Я много раз его спрашивала. Он говорил, ему нужно время.

Время. Время, чтобы собрать деньги. После чего его ложь не будет иметь значения. Потому что они с Билли уже будут на полпути в Австралию или бог знает куда еще.

Гранья с мольбой посмотрела на сестру. Она снова выглядела как маленькая девочка.

– Думаешь, его убили из-за меня?

Шивон подняла пораженный взгляд на Гранью:

– Из-за тебя?

– Найл думал, если я скажу адвокату, что считаю Билли невиновным, это поможет. Может, убийца это знал. Может, поэтому Найла оставили в бистро. Типа чтобы меня предупредить. Чтобы я не думала помогать Билли.

Шивон положила ладонь на руку сестры:

– Найл был обманщиком. Если бы ты сказала адвокату, что веришь Билли, фактов это не изменило бы. Он был пьян. В машине никого больше не было. Макдара говорит, что в словах Билли и Найла нет ни капли правды.

– Джеймс тоже пьет. Если бы это был он? Если бы он убил чьих-то родителей, ты бы тоже его ненавидела?

Шивон вздохнула:

– Ты задаешь много сложных вопросов.

Гранья молча теребила подвеску.

– Как ты общалась с Найлом?

– Мы переписывались.

– Можешь показать мне сообщения?

Гранья отвернулась. На ее щеках выступил ярко-розовый цвет.

– Я их все удалила. Ну, после.

– После того, как его убили.

Гранья сглотнула и кивнула.

– Я боялась, что все подумают, что это я его убила.

– Мы должны рассказать все это Макдаре.

– Это поможет?

– Это, по крайней мере, объяснит, почему Найл был в костюме и с бритой головой. И мне кажется, что он пришел в бистро, чтобы рассказать о перепалке с Джеймсом. Чтобы убедиться, что ты все равно с ним поедешь.

– Зачем ему делать это посреди ночи?

– Зачем парни вообще что-то делают посреди ночи? Потому что напиваются. Только вот за ним в бистро шел убийца.

Гранья вздрогнула. Шивон поспешно взяла ее за руку:

– Я не допущу, чтобы с нами что-то случилось.

– Найл не вел себя так, будто врет, – сказала Гранья. – О невиновности Билли.

– Я согласна.

– Правда?

– Если вы и правда собирались к адвокату, если десять тысяч евро были нужны для этого…

– Мне он говорил про двадцать тысяч, – перебила ее Гранья.

– Он просил у меня десять. Видимо, сделал скидку.

Лицо Граньи посветлело.

– Может, потому, что я помогала?

– Дело не в этом. Ему была нужна большая сумма. Значит, что-то убедило его в невиновности брата. Что-то или кто-то. Я, конечно, в это не верю, но кому-то явно удалось его провести. Может быть, кто-то выдумал свидетеля или соврал, что у него есть видео. Может быть, они сказали Найлу, что помогут освободить его брата, только не покажут видео, пока он не даст двадцать тысяч евро.

– Очень много «может быть».

– Но это лучше, чем ничего.

– Как ты думаешь, кто это был? Кто и зачем обманывал Найла Мерфи?

– Это явно был кто-то сильно нуждающийся в деньгах.

Джон Батлер? Чтобы не пришлось закрывать дело?

– Если мы найдем этого человека, найдем и убийцу. – В глазах Граньи больше не было слез; напротив, в них наконец появился блеск.

– Нет никаких «нас».

– Теперь есть.

– Нет. Тебе не надо в это лезть.

– Я тоже часть семьи.

– Я твой опекун. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Но если Джеймс в опасности…

– Ты поможешь, если запишешь все, о чем вы говорили и с Найлом, и с Билли. Напиши ему новое письмо. Спроси, знал ли он, откуда у Найла была эта безумная идея.

– Я могу сделать вид, что все еще верю в его невиновность.

– Да, ты очень этим поможешь.

– А если Билли ничего не знает?

– Будем решать проблемы по мере поступления.

– Думаешь, мы сможем что-то выяснить?

– Думаю, да.

– Я тоже. Ты сразу все расскажешь Макдаре?

– Не знаю.

– Он все еще тебе нравится?

– О чем ты?

Гранья широко улыбнулась и театрально перекинула черный локон через плечо.

– У тебя лицо под стать волосам. Мне все понятно.

Ну и хулиганка. Решив, что лучше позлиться молча, Шивон оплатила счет. По дороге домой они слушали радио, Гранья подпевала, а Шивон размышляла над ответом, который точно убедил бы сестру, что у нее нет никаких нежных чувств к Макдаре Фланнери, но в голову ничего не приходило. Она настолько потерялась в размышлениях, что не заметила Джона Батлера, пролетевшего перед машиной. Гранья же его заметила и вскрикнула. Шивон надавила на тормоз и остановилась как раз вовремя, чтобы не сбить мужчину.

– Надеюсь, страховка у Кортни хорошая, – сказала Гранья.

Сердце Шивон стучало как бешеное. Она больше никогда не сядет за руль чужой машины. Только еще одной аварии им не хватало. О чем она вообще думала? Кортни наверняка смотрела в окно и увидела, как Шивон чуть не угробила ее машину и не сбила Джона Батлера. Убить единственного в городе гробовщика – вот это была бы ирония.

Лицо Джона было болезненного зеленого цвета. Он посмотрел на Шивон, широко разинув рот. Хотя это он перебегал дорогу в неположенном месте.

Девушка высунулась из окна:

– Извините! Я вас не заметила.

– Это я виноват, – сказал он, поднимая руку, и тут же поспешил убраться.

– Странно, – сказала Гранья. – Я думала, он тебе сейчас голову оторвет.

– Я тоже.

– Я оторвала бы на его месте.

– Он чуть ли не прыгнул под машину.

– Спешил куда-то.

– Очень спешил.

Шивон не сводила с Джона Батлера взгляд. Он шел по направлению к банку. Все еще пытался взять кредит на двадцать тысяч? Разумеется, Найл у него денег уже не вымогал, тогда кто же это был? Неужели Мэри Мерфи продолжила дело сына? Шивон могла попросить Макдару изучить этот вопрос, но он уже на нее злился. Что ж, некоторые старые выражения до сих пор были актуальны. Если хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам.

Шивон сошла с ума. Совершенно точно. Это было единственное объяснение. Иначе зачем она шастала у черного хода в «Похоронное бюро, лаундж и паб Батлера», пока ее братья и сестры собирались войти в здание, чтобы отвлечь владельца? Шивон не хотелось втягивать их в это, но в одиночку она точно не справилась бы, и младшие хотели помочь Джеймсу не меньше нее.

Она должна была пробраться внутрь, найти кабинет Батлера и покопаться там в поисках какого-либо документа, указывающего на надобность в двадцати тысячах евро. Но что потом? Нуждаться в двадцати тысячах евро – не преступление. Кому же в их городе не были нужны двадцать тысяч? Шивон должна была найти что-то еще, указывающее на Найла.

Потребовалось двадцать минут сидения в кустах у здания, прежде чем черный ход открылся и на улицу вышел парнишка. Он положил кирпич, чтобы дверь не закрывалась, отошел на несколько метров и закурил.

Гранья должна была написать Шивон, когда они чем-то займут Батлера. Именно она уверила Шивон, что никаких проблем с этим не будет.

– Мы просто скажем ему, что Киран теперь боится смерти и мы решили, что ему будет полезно на все это посмотреть, чтобы успокоиться.

– Но я не боюсь смерти! – утверждал Киран.

Потребовалось некоторое время, чтобы убедить его притворяться. Может, зря они это затеяли. Шивон была на нервах, ей просто хотелось, чтобы все поскорее кончилось, но парнишка, куривший у черного хода, стоял слишком близко к двери. Она попыталась придумать, как бы заставить парня отойти. Шивон могла бросить камушек, но это было совсем глупо. Он же не собака, чтобы на такое вестись. Правда же? Парень, наверное, посмотрит туда, откуда прилетел камушек, а не туда, где он приземлится. Господи, почему, когда такое показывают по телику, это выглядит просто? Рядом даже никаких камней не было.

Пришло сообщение от Граньи с заметным «дзынь». Шивон бросила взгляд на парня, но он, к счастью, ничего не услышал. Шивон тут же отключила звук. Как она раньше не додумалась? Шпионка из нее была так себе.

Господи. Какой она ужасный опекун.

Парень курит у входа. Слишком близко к двери.

Через пару секунд пришло еще сообщение:

Прекрасно. Она вовлекала их в криминал. Шивон просто отвратительный воспитатель. Что Оуэн собирался делать? Если он побежит на парня с камнем в руках, два ее брата окажутся в тюрьме.

Через минуту Оуэн появился на улице, прошел мимо Шивон, словно ее там и не было, и подошел к парню. Оуэн стал размахивать руками и кричать, а потом пустился бежать по полю, а парень пустился вслед.

У Шивон не было времени выяснять, что за гениальную ложь выдумал Оуэн; она кинулась к двери. Оказавшись внутри, Шивон затащила кирпич за собой и решила, что пути назад нет. Дверь за ней закрылась. Шивон оказалась в кладовой в погребе. Ей в нос тут же ударил запах химикатов – вероятно, жидкости для бальзамирования. Шивон закашлялась и зажала рот рукой, чтобы заглушить звук.

Она на цыпочках прошла через кладовку, мимо бутылок, стопок льняных покрывал, длинных пластиковых трубок – боже, она была рада не знать, для чего они нужны, – и прошла в следующее помещение, которое оказалось крупнее кладовки. Это явно был зал подготовления – с печью в центре, большой глубокой раковиной у стены и несколькими стальными каталками; в другом конце зала находился холодильник для тел.

Шивон поспешила пройти в следующее помещение, вертя головой в поисках возможных улик. Какой же это бред. Какой ерундой она занималась. Сейчас девушка была только рада, что дела у Джона Батлера шли плохо. Столкнуться с трупом ей совсем не хотелось. После нескольких визитов в бюро при подготовке похорон родителей Шивон запомнила, что дальше за этим помещением следовало фойе, ведущее в кабинет Джона Батлера.

Шивон вздрогнула. Там стоял настоящий мороз. Она прошла в фойе. Дверь в кабинет Батлера находилась чуть дальше. Шивон видела, что дверь закрыта, а по щели между ней и полом поняла, что свет в кабинете выключен. Вдруг там вообще заперто? Во время ее прежних посещений дверь всегда была открыта. Телефон завибрировал, и Шивон подскочила. Что ж, если она умрет от страха, то хотя бы место подходящее.

Пройти-то Шивон прошла, но о чем она вообще думала, когда затевала это? Она слишком нервничала. Это был безумный план. Шивон развернулась и направилась обратно, но вдруг со стороны кабинета донесся женский голос:

– Помогите. На помощь.

Это совершенно точно был женский голос. Волосы на шее Шивон встали дыбом. Вот блин. Она ведь не могла сделать вид, что ничего не слышала? Она побежала к двери, не давая здравому смыслу возможность ее остановить.

– Ау? Кто там?

Девушка прижала ухо к двери. Неизвестная женщина продолжала говорить, но Шивон не могла разобрать ни слова. Вдруг она была связана и не могла открыть дверь? Шивон повернула ручку, и – почти к ее разочарованию – дверь открылась. В кабинете никого не было, но Шивон все еще слышала этот голос. Она стояла в дверном проходе, с недоумением оглядывая кабинет Батлера.

– Ну как тебе? – сказал женский голос. – Я буду кричать. Развяжи меня. Монстр.

Комнату наполнил кокетливый смех. Мигающий красный свет привлек внимание Шивон к столу. Автоответчик. Голос шел оттуда. Стол Джона Батлера, в отличие от рабочего места Майка Грейнджера, был абсолютно пустым, за исключением автоответчика и голубой папки в центре стола.

– Скоро увидимся.

Аппарат пикнул, сигнализируя завершение сообщения, но сердце Шивон продолжало бешено стучать. Что это было? Кто это был? Что ж, раз она пришла, наверное, стоит оглядеться. По крайней мере, открыть папку и посмотреть, что внутри…

Шивон сделала несколько шагов вперед. Женщина, оставившая сообщение, как будто была любовницей. Шивон считала Джона Батлера убежденным холостяком. Или же он просто казался ей слишком чудоковатым и слегка пугающим, поэтому она просто не могла представить его с женщиной.

Шивон сделала еще шаг вперед, потянулась к папке и открыла. Внутри было пусто.

Под папкой лежала книга и пара наручников. Шивон, совершенно обескураженная, наклонилась, чтобы прочесть название книги. «Плохой парень в спальне». Господи. Что ж, это объясняло наручники. И сообщение этой дамы. Сама виновата, что сунула сюда свой нос. Шивон отпрянула и прикрыла книгу папкой.

Она перекрестилась, сделала шаг назад и столкнулась с дверью. Она захлопнулась, отдаваясь громким эхо в голове Шивон. Она подняла взгляд на потолок. Они ее услышали? Мобильник завибрировал. Значит, точно услышали. Шивон потянулась к ручке, повернула ее и потянула на себя. Дверь была заперта. Как же так? Может, Шивон просто разволновалась и дверь всего-навсего застряла? Шивон снова попыталась ее открыть. Как только у нее наконец получилось, завибрировал телефон, заставив Шивон подскочить. Новое сообщение от Граньи.

Шивон начала было набирать ответ, но тут услышала, как кто-то сбегает по лестнице. Ее глаза заметались по комнате в поисках убежища. Стол был без стенок и ящиков, так что под ним прятаться было бесполезно. Другой мебели в кабинете не было, за исключением книжного шкафа и тумбы с ящиками. Шаги приближались к двери и принадлежали нескольким людям. По лестнице словно бежало маленькое неуклюжее стадо. Явно младшие спешили встать между Джоном и его кабинетом. Ну почему Шивон сует свой нос в чужое дело? Зря она не послушала Макдару.

Шивон прижалась к стене за дверью и подняла руки, чтобы защитить лицо от удара.

Снаружи раздался голос Джона Батлера:

– Я попросил вас подождать наверху.

– Не заходите туда! – крикнул Киран.

– Что? – Джон Батлер был сильно взволнован. Твою мать.

Дверь была слегка приоткрыта; Шивон забыла ее закрыть. Не успела она придумать, куда деться, как дверь распахнулась. Шивон взвизгнула и выскочила из комнаты. И влетела в грудь Джона Батлера. Он завопил вместе с ней, да таким высоким голосом, что ему тут же должны были вторить соседские собаки.

– Простите, простите! – сказала Шивон.

Джон Батлер схватился за сердце и нагнулся вперед, словно пытаясь отдышаться. Шивон обратила внимание на его волосы, практически залитые гелем для укладки. Вот почему они всегда лежали так ровно. За Батлером стояли Энн, Гранья и Киран, все – с серыми лицами и круглыми глазами.

– Я вас предупреждал, – сказал Киран.

– Что здесь происходит?! – вопросил Джон. Страх на его лице сменился гневом.

– Я услышала, как женщина зовет на помощь, – сказала Шивон.

– Здесь? – Джон бегло оглядел кабинет.

– Оказалось, что это просто автоответчик, – сказала девушка, указывая на красный мигающий огонек. – Но дверь за мной захлопнулась, и я испугалась, что заперта.

Джон потянулся, чтобы включить сообщение, но Шивон перехватила его руку.

– Нет-нет, – сказала она. – Это… дама.

Шивон демонстративно приподняла брови, чтобы Джон понял ее без лишних слов. Тот нахмурился и снова потянулся к аппарату.

– Дама, которая любит ролевые игры.

– Что это такое? – спросил Киран.

Джон повернулся к Шивон. Он явно понял ее непрозрачные намеки, потому что от автоответчика отошел, затем бросил взгляд на синюю папку – точнее, на книгу, скрытую под ней, – и покраснел.

– Что вы вообще здесь делали?

– Да, – вторила Гранья. – Что ты тут делала?

– Вас искала, что еще я могла делать? – сказала Шивон.

– Здесь? – прищурился Джон.

– Я написала Гранье, она сказала, что вы устроили ей экскурсию по похоронному бюро, – сказала Шивон. – Очевидно, это была маленькая белая ложь.

– Я пошутила, – сказала Гранья. – Видишь, даже нос вырос.

– Почему вырос? – не понял Киран.

Гранья уперла руки в боки.

– Прикалываешься? Она что, не читала тебе «Пиноккио»?

– Кого?

– Это про деревянную куклу, – пришла на помощь Энн. – Ма читала ее нам.

– Я не помню, – сказал Киран.

– Да помнишь, там был такой, как его, Джип-что-то-там и кузнечик в очках. Помнишь? – сказала Энн.

У Шивон было такое чувство, будто она смотрела какой-то спектакль.

– Нет, – сказал Киран.

– Джипетто, – подсказала Шивон.

– А, как мороженое? – спросил брат.

– Нет, – сказала она. – Это джелато.

– Вы мне такое не читали, – сказал Киран, совершенно опечаленный этим известием.

Джон Батлер посмотрел на Шивон – можно подумать, она контролировала, какую чушь они несут. Мужчина поднял трость и с силой ударил ее золотым набалдашником по столу. Все подскочили.

– Что вы здесь делаете? Если я вам не поверю, вызову гарду Фланнери!

Шивон оборонительно подняла руки, затем вывела младших из комнаты.

– Это просто недопонимание, честное слово. Когда послушаете сообщение вашей подруги, поймете, почему я подумала, что она нуждалась в помощи. – Слово «подруги» Шивон произнесла с нажимом, чтобы Джон точно ее понял.

– Предлагаю продолжить разговор на втором этаже, – сказал он, все еще красный, бросив взгляд на автоответчик. – Если, конечно, вы не хотите еще у меня в шкафу покопаться.

– Ни в коем случае, – сказала Шивон, отчего Джон покраснел еще сильнее и она, кажется, тоже. Джон Батлер вышел из кабинета и повел всех на второй этаж. Там стоял запах сырости и детской пудры.

Шивон хотелось поскорее уйти домой, но, судя по лицу, Джон был настроен серьезно. Она уйдет, когда он скажет. Шивон попросила Гранью отвести Энн с Кираном домой.

– Но я хочу остаться, – сказал брат. – Мне интересно, что он скажет!

– Что я скажу? – удивился Джон.

– Найл Мерфи вас шантажировал? – спросила Гранья.

– Шантажировал?

– Домой, – с нажимом сказала Шивон сестре.

– Мы были бы дома, если бы ты сразу его спросила, – сказала Гранья.

– С чего Найлу Мерфи меня шантажировать? – Джон едва не поперхнулся слюной. Он затряс головой, его лицо приобрело сероватый оттенок. Мужчина выглядел так, будто увидел не одно, а несколько привидений.

– Вопросы здесь задаем мы, – заявил Киран.

– Цыц! – шикнула Шивон. Она повернулась к Джону и сказала: – Ходят слухи, что Найл давил на людей и вымогал деньги. Двадцать тысяч евро.

– Каким образом давил?

– Говорил, что у него есть видео. Якобы у него есть доказательства их обмана.

– В чем вы пытаетесь меня обвинить?

– В убийстве, – сказал Киран.

– Да господи! – Шивон повернулась к младшим. – Заткнитесь все, пожалуйста.

Вошел Оуэн. Он тяжело дышал. Джон указал на него:

– А он где был? Тоже в моих вещах копался?

– Я просто выходил покурить, – сказал брат.

Шивон бросила на него испепеляющий взгляд. Ей хотелось его обнюхать, но сейчас было не время. Шивон очень не хотелось, чтобы он начал курить. Если бы она упустила это из виду, родители бы не простили. Это было нечестно. Шивон так не хотелось всем этим заниматься.

Джон Батлер указал на нее трясущимся от гнева пальцем:

– Я звоню гарде Фланнери. Вас арестуют за взлом и вторжение!

– Вы сами открыли дверь и впустили нас, – заметила Гранья.

– Всех, кроме нее, – сказал Джон, снова указывая на Шивон. – Вы меня подставили. Вы меня обманули!

– Мы не хотели ничего плохого, – сказала девушка. – Мы просто хотели задать вам пару вопросов.

– Я слышал, что вы суете свой нос в чужие дела, – сказал Джон. – Следователем себя возомнили, так, что ли?

– Вы бы тоже так себя вели, если бы обнаружили у себя дома труп! – сказала Шивон и тут же осознала, с кем говорит. – Ну, если бы у вас не было похоронного бюро.

Джон достал кошелек и вытащил из него чек.

– Уж не знаю, у кого вы учились вести расследования, но вы забыли главное, что нужно найти. – Он резко сунул ей чек.

– Что это?

Шивон оглядела листок. Это был чек из отеля в Корке с датой и временем.

– Мое алиби, – заявил Джон. – Меня вообще здесь не было, когда Найл Мерфи был убит!

В тот момент Шивон поняла, как чувствует себя самым тупым человеком на планете. Алиби. Она так погрузилась в мотивы, средства и возможности, что совсем забыла про алиби.

Киран подошел к Джону Батлеру и протянул ему руку. Недоумевающий мужчина слабо пожал ему руку.

– Тут же вычеркнем вас из списка, – сказал Киран.

– Какого списка?

– Так, все, ноги в руки – и бегом, – сказала Шивон. – Следующий завтрак в бистро за наш счет.

Не давая Джону возможности вызвать гардов, а Кирану – объяснить, что они ведут список подозреваемых, в который входят практически все жители Килбейна, Шивон поспешила вывести свое семейство из похоронного бюро.

На следующее утро, как только Шивон официально снова открыла двери бистро для посетителей, к ним вошел Макдара в форме. Он встал в проеме, словно принес плохие вести. Шивон указала на его любимый столик, но гарда не двинулся. Он покачал головой и огляделся. Шивон почувствовала, словно ее сердце сжимают железные тиски. Он пришел за Джеймсом.

– Налить тебе чаю? Может, черного хлеба? – предложила Шивон. Она посмотрела на улицу и увидела, что у входа собралась небольшая толпа.

– Я попросил всех пока не заходить, – сказал Макдара. – Мне очень жаль.

– Нет, – выдохнула Шивон. – Нет…

– Кровь на рубашке Джеймса совпадает с кровью Найла.

– Это же капли крови, – сказала девушка. – Всего лишь капли.

– Я же говорил тебе, что сказала патологоанатом. Капель достаточно.

– Его подставили.

– Я получил приказ от детектива-суперинтенданта. – Макдара бросил взгляд на лестницу, ведущую в спальни. – Умоляю, скажи, что он не бежал из города.

– Конечно, я никуда не бежал, – сказал Джеймс, входя в зал.

– Ты не можешь… – Шивон умоляюще посмотрела на Макдару.

– Ничего, – сказал брат.

– Еще как чего!

Шивон не знала, что делать: умолять, кричать, молиться Богу.

Джеймс подошел и взял сестру за руки.

– Не плачь. И не ругайся. Ладно? Пока целы ты и вся наша шестерка, у меня все будет хорошо.

Шивон сжала его руки. Они были такие холодные. Джеймс был до смерти напуган, но старался казаться храбрым.

– Я тебя вытащу. Клянусь.

Джеймс подмигнул ей и поцеловал в щеку.

– Кивай и улыбайся, – мягко сказал он. – Просто кивай и улыбайся. – Парень повернулся к Макдаре. – Можно мы сделаем это на улице?

Макдара кивнул, взял Джеймса за локоть и повел к выходу.

– Стойте!

В зал с кухни ввалился Киран, за ним – все остальные. Ребята бросились на Джеймса.

– Он очень скоро вернется домой, – говорила Шивон, пытаясь оттащить детей от брата. С улицы на них уже таращились соседи, словно упиваясь их страданиями. И хотя длилось это всего несколько секунд, момент, когда Джеймса вели к машине Макдары под взглядами толпы, был вторым худшим моментом в жизни Шивон О'Салливан.

И тут они побежали внутрь.

Шивон хотелось закрыться, запереть двери навсегда, но ее соседи и друзья стремительно заполоняли бистро. Они прекрасно понимали, что не стоит спрашивать, что только что произошло, так что зал наполнился разговорами о погоде, последнем матче, состоянии ирландской экономики и последних скачках. Люди говорили обо всем на свете, кроме Джеймса, О'Салливанов и убийства. Это был словно какой-то сюрреалистический кошмар. Шивон стояла не двигаясь, пока Оуэн мягко ее не подтолкнул.

– Пойдем, – сказал он, легонько беря ее под руку.

В свободной руке брат держал фартук, предназначавшийся Шивон. Фартук их матери. Она приняла его, кивая, и закусила губу, стараясь не разрыдаться. Оуэн с Кираном направились к грилю, Энн стала помогать гостям рассаживаться, а Гранья встала за кассу. Шивон сделала глубокий вдох, надела фартук и принялась за работу. Она улыбалась, подавая традиционные ирландские завтраки, заваривая чай и наливая капучино, беседовала с посетителями ни о чем, словно это был обычный день, словно ее сердце не разбивалось каждую секунду на миллион кусочков. Впервые за долгое время ей совсем не хотелось задавать вопросов. Разливая чай по чашкам, она с болезненным уколом в сердце осознала, что, несмотря на уверения ма, в жизни есть вещи, которые не могут подсластить печенье и чашечка чая.

Шивон никогда так не радовалась завершению смены. Народу в бистро было больше, чем в пабе в День святого Стефана. Младшие отдыхали дома или играли на улице, но Шивон знала, что для нее никакого отдыха не будет. Джон Батлер преподал ей важный урок: чтобы найти убийцу, Шивон должна была собрать алиби. Надо было и работать в бистро, и объезжать всех в списке подозреваемых. Пешком она никак не сможет везде успеть. Ей придется купить скутер, даже если это значит, что Элисон Тирни не получит свои деньги вовремя. Строгой Элисон это, конечно, очень не понравится, но у Шивон не осталось выбора. Как только пришедшие на завтрак посетители разошлись, она отправилась в веломагазин Шиди.

Шеймус стоял за кассой, разбирая коробку новых велоперчаток. Он протянул вперед руку, демонстрируя кислотно-зеленую перчатку.

– Они светятся в темноте, – сказал он. – Круто, да?

Ему правда были нужны неоновые перчатки или он прятал опухшие костяшки? Вдруг это Шеймус избил Джеймса? Мог ли он оказаться убийцей? Может, узнал, что Брайди изменяла ему с Найлом?

– Можно посмотреть?

– Конечно, родная. – Шеймус протянул ей пару.

– Я хотела бы посмотреть те, которые на тебе.

Шеймус непонимающе склонил голову, но все же снял перчатку и протянул ей. Шивон надела перчатку и сделала вид, что примеряется, а сама украдкой бросила взгляд на правую руку Шеймуса. Она была белой и гладкой, без единой царапинки.

– Спасибо. – Шивон сняла потную перчатку и протянула ее обратно Шеймусу. И разрыдалась.

Все-таки тяжело подозревать в убийстве всех и каждого. Шеймус тут же бросился к девушке и заключил в объятия. Шивон не осознавала, насколько в этом нуждалась, пока он к ней не прикоснулся. Она чуть не разлетелась на миллион кусочков.

– Что такое, милая? – Шеймус сделал шаг назад и посмотрел ей в глаза.

– Джеймса арестовали.

– Да что ж такое! – воскликнул он. Шивон показалось, что его это разозлило не меньше, чем ее саму. Ну наконец-то. Может, Шеймус согласится помочь, поговорит с гардами.

– Только что, – сказала Шивон.

– За что?

– Как за что? За убийство Найла.

– Да быть того не может, – сказал Шеймус и зашагал туда-сюда по магазину. – Я видел его той ночью. Он бы и комара не убил. Он не смог бы. Он вообще еле двигался.

– Спасибо. Спасибо. – Шивон почувствовала, как у нее гора свалилась с плеч.

– За что?

– За то, что веришь в него. Даже Макдара уже начал думать, что это был Джеймс.

Шеймус склонил голову набок:

– Из-за того, что они поругались в пабе?

– Да. Ты ведь тоже там был. Ты ничего не видел, что доказало бы, что Джеймс тут ни при чем?

– Боюсь, нет, милая. Когда я видел Джеймса той ночью последний раз, он вываливался из двери, кричал и ругался. Я хотел его подвезти, но он наотрез отказался.

– Он сказал, что идет домой?

– Ох, милая, что бы он ни сказал, я не понял ни слова, – сказал Шеймус. На глазах Шивон выступили слезы. Она кивнула. Шеймус снова подошел к ней и положил руки ей на плечи. – Это чистая правда, Бог свидетель. Он никак не мог что-то сделать ножницами в таком состоянии.

– Скажи это Макдаре.

– Ты же сама понимаешь, что последнее слово не за Макдарой. Нам бы побеседовать с суперинтендантом.

– Но все равно поговоришь с ним? А то мне никто не верит.

– Конечно, родная. Обещать ничего не могу, но то, что я сейчас сказал тебе, расскажу и ему.

– И скажи, что не видел, чтобы они дрались, хорошо?

– Но кто-то явно его побил, – сказал Шеймус. – Если не Найл, то кто?

– Думаю, это мог быть убийца.

– В смысле?

Шивон помолчала. Ей не хотелось говорить о каплях крови на одежде Джеймса. Не хотелось терять одного из немногих соратников.

– Я и сама не знаю, – сказала она. – Чем больше я пытаюсь разобраться, тем больше путаюсь и затягиваю узлы.

– Жаль, что твоего па нет рядом, – сказал Шеймус. – Вот кто умел справляться со стрессовыми ситуациями.

– Он был бы очень благодарен, что ты веришь в Джеймса. Как и я.

– Я не могу сказать детективу, что Найл с Джеймсом точно не дрались. Но я скажу, что если такое и было, то никто из нас этого не видел.

Шивон кивнула.

– А во сколько ты ушел домой? – спросила она, надеясь, что Шеймус не счел это за обвинение.

– Около половины первого. Это я тебе точно говорю – Брайди мне чуть шею не свернула. – Шивон усмехнулась. – Скажи Макдаре, пусть посмотрит видео с камер наблюдения, если еще не посмотрел. Там будет видно, что я ушел в половине первого.

– Шеймус, надеюсь, ты не думаешь…

Он поднял руку:

– Все в порядке, милая. Я знаю про список. Слышал, там есть все и каждый.

Господи. Значит, все в курсе. Значит, никакая она не шпионка. И как теперь верить, что ей скажут правду?

– Киран составил этот дурацкий список. Мне просто хотелось, чтобы они были чем-то заняты в такое тяжелое время. Невыносимо думать, что мы можем потерять Джеймса. Господи, надеюсь, нас теперь не считают за ужасных людей…

– Нет, ну что ты. Все сейчас напряжены. Я помогу тебе, поспрашиваю народ. Тебе же алиби нужны, да?

– Да, это было бы хорошее начало. Джон Батлер был в Корке в ночь убийства, так что его мы вычеркиваем.

– Вычеркиваем из списка? – подмигнул Шеймус.

– Списка Кирана, – повторила Шивон. – Который ничего не значит.

– Мне кажется, ключ к разгадке – это записи с камер. Может, по ним получится найти реального убийцу.

На дороге за бистро нет никаких камер. И Майк Грейнджер сказал, что парни, которые ошивались у его магазина, были в кепках.

Вряд ли камеры сильно помогут, но Шивон решила этого не говорить. Шеймус ведь просто пытался помочь.

– Тебе помочь найти адвоката?

– Может быть. Пока что мне нужен скутер. – Шеймус поднял бровь. – Ну, мне много кого надо будет обойти, чтобы расспросить насчет Джеймса. Плюс всякие дела в бистро. Одним помощником стало меньше. Сам понимаешь.

– Понял, понял. Мне кажется, он должен быть твоим. Розовенький, да? – Шеймус повернулся к висящим на стене ключам.

– Знаешь, на самом деле я хотела бы черный.

На черном скутере куда проще остаться незамеченной, чем на розовом. К тому же розовый – цвет убивших Найла ножниц. Теперь Шивон он совсем не нравился.

Шеймус протянул ей ключи, а она ему – кредитную карту. Которая предназначалась только для крайних случаев в бистро.

– Может, заплатишь потом, когда Джеймс вернется домой? – мягко предложил Шеймус.

– Нет, я так не могу.

– Можешь, я настаиваю.

– Нет. Я хочу заплатить.

– Не нужно. Тебе могут понадобиться деньги на хорошего адвоката.

– Пожалуйста. Ты знаешь, что сказал бы па. О'Салливаны платят за себя сами.

– Как скажешь. – Шеймус взял карту. – Но если тебе что-нибудь понадобится…

– Можешь прийти завтра с утра в бистро? Вместе с Брайди. – Шивон надеялась, что, если Брайди останется с ней наедине, у нее получится что-то выведать.

– Придем обязательно. – Шеймус провел картой по ридеру. На экране явно что-то появилось, потому что Шеймус поднял взгляд на Шивон; в его глазах читалась жалость. – Что-то касса не работает. – Он протянул ей карту и ключи.

– Но…

– Никаких «но».

– Операция отклонена, да?

– Я бы больше ею не пользовался. Аппарат вообще говорит ее разрезать.

Отлично. Еще одно убийство ножницами. Какой же это ужас.

Шеймус взял руку Шивон и вложил ключи ей в руку.

– Это не подачка. Ты заплатишь, когда встанешь на ноги.

– Я не могу. Это слишком дорого.

– Шивон О'Салливан, ты ведь разбираешься в кельтских мифах.

– И что?

– Что друиды считали главной священной добродетелью?

– Поклонение богине природы?

– Нет, другое.

Шивон понимала, на что он намекает.

– Гостеприимство, – нехотя сказала она.

– Гостеприимство! – повторил Шеймус. – Так что будь добра, дай мне побыть гостеприимным.

Конечно, он проявлял щедрость, а не гостеприимство, но указать на это было бы оскорблением. Шеймус положил руку на сердце:

– Ты сделаешь моей бессмертной душе огромное одолжение.

– Ты и так уже столько для нас сделал, – сказала Шивон.

– Твои ма и па этого хотели бы.

Шивон кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Она боялась, что если откроет рот, то снова скажет, что не может принять подарок, но Шивон должна была это сделать. Без скутера ей было не справиться. Она не могла каждый день одалживать машину Кортни, особенно после того, как чуть не сбила Джона Батлера.

– Я знаю, в чем дело, – сказал Шеймус, щелкнув пальцами.

– Что?

Шивон смотрела куда-то в пустоту. О боже. Он знал, что она видела Брайди с Найлом тем утром? Надо было ему сказать. Еще не поздно сказать. Хотя… Человек дает тебе скутер, а ты говоришь ему, что думаешь, будто его жена изменяла ему с жертвой убийцы? Возьми себя в руки, Шивон!

Шеймус указал на ключи в ее руке:

– Ты не знаешь, как им управлять, да?

Шивон опустила взгляд на ключи. На секунду она совершенно забыла о скутере. Подумать только!

– Это настолько очевидно? – спросила она.

Шеймус улыбнулся и достал из-под кассы шлем. Заметив выражение ее лица, он сказал:

– Шлем включен в стоимость.

– Неправда, – сказала Шивон.

Шеймус ей подмигнул:

– Может, выйдем во двор, протестируем ее?

Шивон постаралась отогнать мысли об убийстве куда подальше, чтобы сейчас сосредоточиться на скутере. Первые несколько раз ее заносило, но после советов и подбадривающих слов Шеймуса Шивон почувствовала, что наконец привыкает к скутеру. С ужасом она поняла, что вот так вот гонять туда-сюда по полю – это весело. Она развлекалась.

– За поля лучше не заезжай, – предупредил Шеймус. – Там слишком много ям. Если не повезет угодить в яму, запросто можешь перевернуться. Я там даже на мотоцикле не езжу. И не забывай: опасность может представлять любое транспортное средство. Особенно во время дождя. Так что будь осторожна. – По его лицу пробежало беспокойство, словно он подумал, что Шивон будет ездить безрассудно и покалечит себя.

Девушка улыбнулась. Она много раз видела этот взволнованный взгляд в глазах отца.

– Конечно, буду.

Шеймус указал на сарай за магазином.

– У меня там есть мотоцикл, если захочешь и его опробовать. Он в два раза быстрее. – Он снова подмигнул.

– Думаю, пока мне хватит скутера.

– Тогда у тебя все готово. Увидимся за завтраком.

Шивон была уже у выхода, когда внезапно вспомнила кое-что. Она развернулась. Шеймус направлялся по коридору к черному ходу. Шивон последовала за ним. Он, видимо, почувствовал ее присутствие, потому что резко развернулся.

Шивон вскрикнула, хотя это она напугала Шеймуса.

– Все в порядке? – спросил он, прижимая руку к сердцу.

– Прости, – сказала она. – Не хотела тебя пугать.

– Ты что-то забыла?

– Да. Макдара попросил узнать, не сможешь ли ты заменить замки в бистро.

Шеймус опустил руку с облегчением.

– Конечно, – сказал он. – Может, займусь этим после завтрака?

– Только если позволишь тебя угостить, – сказала Шивон.

Шеймус подмигнул ей.

– Если еще раз так подкрадешься – это будет мое последнее угощение, – сказал он, похлопывая себя по груди.

Шивон решила ехать домой медленно и чувствовала каждый камушек, каждую неровность дороги. Несмотря на пару кочек, ей нравилось ехать, нравилось ощущать ветер на лице. День был серый, но хотя бы без дождя. Она задумалась, что скажут друзья и соседи, когда увидят ее на скутере. Они ведь не знают, что Шеймус пошел ей навстречу, а он не станет об этом рассказывать. Шивон не знала, что хуже в ее ситуации: быть попрошайкой или транжирой. Сплетни точно поползут, она уже их слышала.

Купила скутер, когда ее брата утащили в тюрьму. Во дает!

Скутер, еще и такой дорогой! Я слышала, она даже за аренду в этом месяце не заплатила.

Купила скутер, чтобы за нами следить. У них целый список есть, слышали? И там мы все, до последнего! Каждого из нас подозревают в убийстве. А в тюрьме-то при этом ее братец.

Шивон пыталась отогнать эти мысли. Она не осознавала, куда едет, пока не увидела вдалеке кладбище. Давненько она их не навещала.

Припарковав скутер у березы, Шивон прошла на небольшое кладбище и направилась к последнему ряду, где лежали ее родители. Надо было захватить строгальный нож и кусочек дерева. Она давно хотела вырезать маме лазурную птицу. Что ж, не в этот раз. У нее даже цветов не было, но родители не обиделись бы.

Шивон опустилась на колени на мягкую траву у могильных плит, сжала кулаки и голосом чуть громче шепота поведала родителям о том, что стряслось с ними и с Джеймсом. И пообещала, поклялась своей жизнью, что все исправит. Она найдет убийцу и все исправит.

На следующий день в бистро снова словно собрался весь Килбейн. Шок от событий последних дней спадал, аппетит снова давал о себе знать. Люди искали утешения именно в этом месте, там, где все началось. Сладости, картошка, пастуший пирог, тушеные бычьи хвосты, бекон с капустой, черный хлеб Шивон, коробки «Чая Барри» – все это немного помогало снять напряжение. Страх хорошо помогал сжигать калории – похудеешь, если через каждые пару шагов будешь оглядываться и проверять, не идет ли за тобой какой-то псих с ярко-розовыми ножницами.

Заняты были все столики, кроме того, за которым обнаружили Найла. На нем все еще лежали записки, свечи и фотографии. Что бы местные ни думали о Найле, все обиды позабылись. Жители Килбейна объединились против убийцы, чтобы почтить память Найла Мерфи. Бегая от стола к столу, от одного дружелюбного лица к другому, на мгновение Шивон почти почувствовала себя нормально, как раньше. Она даже заварила себе капучино.

Она направлялась на кухню с подносом грязных тарелок, когда на нее вдруг кто-то наткнулся. Шивон выронила поднос, тарелки с грохотом полетели на пол. Шивон взвизгнула, заставив нескольких посетителей тоже вскрикнуть от неожиданности.

Девушка подняла взгляд на виновника столкновения и обнаружила, что перед ней стоит тот самый янки, по совместительству – самый красивый мужчина из всех, что она видела. Просто модель. Рост под метр девяносто, не меньше, черноволосый. Хоть Шивон не была любительницей любовных романов, ее ма еще как была. Девушке – за что ей стало немного стыдно – вспомнилось пошловатое выражение, часто использующееся в подобной литературе: у него были зеленые глаза, глубокие, как море. Увы, другого способа их описать она не нашла.

– Извините, – сказал он, наклоняясь, чтобы поднять тарелки. Крис Горден, так его звали. И какой приятный акцент. Совсем не раздражающий.

– Не надо, я сама, – сказала Шивон. Он резко выпрямился, и девушка поняла, что прозвучала гораздо строже, чем ей хотелось.

– Вечно мы с вами сталкиваемся, – сказал парень. – Буквально.

– Оэун! – позвала Шивон, поворачиваясь к кухне. – Киран!

– Бегу, – откликнулся Оуэн, выходя из кухни. За ним уже спешил Киран с метлой и совком.

– Лучше не трогайте, а то можете пораниться, – сказала Шивон, указывая на осколки. Одной смерти тут было более чем достаточно.

– И снова прошу прощения. – Крис Горден улыбнулся. Боже, какие же у янки ровные зубы, как белый частокол. У него еще и ямочки на щеках были.

– Ничего страшного, – сказала Шивон более дружелюбным тоном. Ей хотелось улыбнуться, но она почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняв глаза, Шивон обнаружила Макдару, наблюдающего за ними из-за своего столика. Его взгляд пылал, но совсем не желанием или страстью. Гарда словно пытался подпалить Криса Гордена. Подумать только! Макдара Фланнери ревновал.

Янки протянул ей руку:

– Я Крис.

Шивон вытерла ладонь о фартук и пожала ему руку.

– Шивон О'Салливан.

– Я знаю, – сказал он, улыбаясь еще шире. – Как ваши пробежки?

Он был первым, кто спросил ее о пробежках без иронии. Никаких шуток и подколов, никаких гримас, никакого сарказма – просто искренний вопрос. Это понравилось Шивон даже больше его идеальных зубов.

– Медленно, но верно. Вы каждое утро бегаете?

– Честно вам признаюсь… – Крис сделал шаг вперед и понизил голос, почти шепча ей на ухо. Это казалось немного опасным – когда кто-то настолько привлекательный находится настолько близко. – Я много времени провожу у аббатства. Там так прекрасно. Дух захватывает. – Крис заглянул ей в глаза, затем опустил взгляд на губы. Шивон почувствовала, как запылали щеки, хотя ничего плохого она не сделала.

Девушка нервно хихикнула и сделала шаг назад. Макдара все еще сверлил их взглядом. Крис продолжал говорить. Непутевый она следователь – совершенно не слушает, что ей говорят.

Правило № 1. Не начинай фантазировать о подозреваемых.

– …находиться среди такой богатой культуры и истории. Стоять там, где на могильной плите написано «Тут покоится рыцарь». Хотя вы, наверное, к этому привыкли. Но не я. Это настоящее чудо – находиться там, где поблизости нет ни одного «Макдоналдса». Но иметь такое потрясающее аббатство практически на своем заднем дворе – просто нет слов. Не могу перед ним устоять.

– Даже в такую рань?

В глазах Криса появился огонек.

– Это вообще самое замечательное. Вы не заставали там рассвет?

Заставала, конечно. Шивон видела там и рассвет, и закат, и как дождь целует камни, заставляя их блестеть, и как туман обнимает аббатство, придавая ему сказочный вид, и даже несколько раз заставала там снежные бури, что выглядело совершенно волшебно. Если янки думал, что они не ценят что-то просто потому, что видят это каждый день, он глубоко ошибался.

Но его вопрос был риторическим, так что Шивон не стала отвечать, позволяя ему продолжать.

– Я никогда не видел ничего прекраснее, честное слово. В общем, это я к тому, что тем утром я был не на пробежке.

– Правда? – Шивон навострила уши.

– Я возвращался с игры в покер. Был слегка выпивший, но не настолько, чтобы не обратить внимания на прекрасную рыжеволосую девушку, которая неслась на меня на всех парах. – Крис снова озарил ее белоснежной улыбкой.

«Хулиганы». Единственный паб, где устраивали ночные покерные турниры. Игроки там относились к этому делу крайне серьезно. Этот янки явно был при деньгах – и при мозгах, – раз его пустили в компанию. И такое алиби проверить будет легче легкого. Человек, который всю ночь сидел и играл в покер, никак не мог быть убийцей Найла.

– Хоть выиграли?

– Проиграл все до последнего гроша, – сказал Крис, улыбаясь.

Шивон не осознавала, что они все это время просто стояли посреди зала, пока не почувствовала толчок в спину. Она развернулась и увидела широко улыбающуюся Гранью. Вот хулиганка! Сестра явно сделала это специально.

– Прости, – сказала Гранья. – Я нечаянно. Трудно вас обойти, вы тут встали в самом центре, пялитесь друг на друга.

У Шивон был большой соблазн отвесить сестре подзатыльник, но Гранью спасло наличие свидетелей. Шивон повернулась к Крису, надеясь, что он не обратит внимания на ее пылающие щеки.

– Если вы хотели присесть, я как раз здесь убираю, – сказала она, указывая на ближайший к ним столик.

– Спасибо.

Оуэн уже убрал тарелки и поднос, но мел Киран все не очень активно. Халтурил, проще говоря.

Шивон забрала у него метелку с совком и отправила брата обратно на кухню. Несколько секунд спустя она последовала за ним и столкнулась с Энн и Граньей. Они демонстративно отбрасывали волосы с плеч и поигрывали бровями.

– Кто это? – поинтересовалась Гранья, откидывая волосы назад.

– В смысле?

– Кто этот красавчик? – спросила Энн. Ее волосы были выпрямлены и собраны ободком. С каких это пор она перестала заплетать косички? Что еще Шивон пропустила?

– Не надо пялиться на посетителей, – сказала она.

– Это ты на него пялилась, – парировала Гранья. – Едва ли не слюни пускала.

– Да ну тебя, – отмахнулась Шивон. Господи, неужели она и правда слюни пускала? – Это американец. Его зовут Крис.

– Он кинозвезда? – спросила Энн.

– Фигню не неси, – сказал Оуэн.

– Вообще-то очень похож, – сказала Энн.

Шивон была полностью согласна, но разговор решила не продолжать. Она часто подозревала, что Оуэн комплексует по поводу внешности. У него не было сильного тела, как у Джеймса, или ангельского личика, как у Кирана. Оуэн был неким подобием гадкого утенка; Шивон ненавидела себя за такие мысли, но это было правдой. Она просто надеялась, что брат обретет уверенность в себе и найдет хорошую девушку, которая будет любить его за его внутренний мир.

– Давайте-ка за работу, – сказала Шивон, бросая взгляд на настенные часы. – У нас еще час впереди.

– Нам бы сегодня подольше поработать, – сказал Оуэн. – Чтобы наверстать упущенное.

– Нет. Нам нужно возвращаться к привычному ритму.

Под «привычным ритмом» Шивон имела в виду скутер. Ей не терпелось снова на нем прокатиться. К тому же пора было собирать алиби. Заниматься этим в бистро было глупо. Да и несерьезно это – расспрашивать, кто во сколько где был, когда люди пытаются наслаждаться черным хлебом и чашечкой чая.

Шивон вернулась в зал, но принимать заказ Криса отправила Гранью. Макдара был в зале, и раздражать его еще больше Шивон совершенно не хотелось. Она как раз направлялась к нему, чтобы узнать, не хочет ли гарда повторить заказ, но застала его в компании болтающего Кирана.

– Хотите посмотреть наш список подозреваемых? – громко спросил брат. К ним тут же повернулось несколько голов. Киран улыбнулся, совершенно не осознавая, какое внимание привлекал.

– Он просто шутит, – сказала Шивон, незаметно щипая брата за руку. – Нет у нас никакого списка.

– Ай! – воскликнул Киран, отдергивая руку и возмущенно глядя на сестру. – Еще как есть. Он на кухне на стене висит.

– Я думал, ты это дело оставила, – тихо сказал ей Макдара.

– Это точно был не Джон Батлер, – сказал Киран, явно не осознавая, насколько громко он говорит. – У него есть алиби.

– А я думал, что виновен всегда батлер[7], – тихонько сказал кто-то за соседним столиком, вызвав у окружающих приступ смеха. Смех тут же стих, когда Шивон одарила посетителей строгим взглядом.

– Да вы что? – сказал Макдара.

– Да, в ночь убийства он был в Корке, – сказал Киран. – Надо было сначала это проверить, а потом к нему вламываться.

Шивон схватила Кирана за руку и шепнула ему на ухо:

– Заткнись.

Тут он ее понял и моментально удалился на кухню.

– Умоляю, скажи, что вы не вламывались в офис Джона Батлера, – сказал Макдара.

– Когда я могу навестить Джеймса?

– Сегодня должны закончить обработку. Я позвоню им и узнаю, в какие часы туда можно будет приехать.

Шивон подлила кипятка в чашку Макдары и поставила рядом тарелку черного хлеба, но не отняла руку сразу, задержавшись на несколько секунд.

– Ты ничего нового не выяснил?

Гарда опустил взгляд на черный хлеб:

– Тебя это не касается.

– У меня как раз начинается перерыв. Не хочешь выйти со мной в сад?

Макдара бросил взгляд на столик Криса Гордена.

– Ты уверена, что хочешь выйти в сад именно со мной?

– Буду ждать тебя на улице, – сказала Шивон.

– Я не буду обсуждать работу, – сказал он.

– Никто тебя и не просит, – сказала Шивон. Она сняла фартук, положила его у кассы и направилась в сад.

В воздухе пахло свежестью, светило солнце. Шивон оглядела двор, особенно изучая то место, где гарды истоптали траву и цветы. Прямоугольный кусок земли, где раньше был огород, теперь был сухим и потемневшим. Они забросили его, потому что на уход за огородом времени совершенно не оставалось. Макдара обратил внимание на скутер, припаркованный у черного хода. Шивон хотелось занести его внутрь.

– Вы сменили замки? – спросил гарда, словно прочтя ее мысли.

– Шеймус скоро этим займется, – ответила Шивон.

– Я с ним поговорю, – сказал Макдара. – Чем скорее, тем лучше.

Шивон положила руки на бедра и оглядела его с ног до головы.

– Подумать только, гарда Фланнери.

– Что?

– Ты не переживал бы за нашу безопасность, если бы считал убийцей Джеймса.

Макдара ткнул землю носом ботинка.

– Его положение все равно плачевное. – Он бросил взгляд на скутер. – Это твой?

– Без Джеймса мне сложно везде успевать.

– Будь осторожна. Не катайся в дождь.

– Тут дождь почти каждый день.

– Это опасно.

– Я буду осторожна. Что нового ты узнал после нашего разговора?

– Ничего, о чем тебе стоило бы беспокоиться, – сказал Макдара.

– Что Шейла сказала тебе насчет мусорного пакета и битого стекла?

Гарда вздохнул. Шивон его выматывала, но добивалась своего.

– Шейла с Пио ругались. Она бросила вазу, та разбилась о стену. Пио выбросил стекло, но Шейла принесла пакет обратно, чтобы проверить, нельзя ли склеить вазу.

– У Шейлы аллергия на цветы.

– Уже не первый раз от тебя это слышу.

– Это правда. Она даже не может держать их в салоне. С чего вдруг так переживать из-за вазы?

– Может, она ставит в нее искусственные цветы.

– Ни разу такого не видела.

– Черт возьми, Шивон, я не могу арестовать человека за разбитую вазу или… занесение мешка мусора в дом. – Макдара стянул фуражку с головы и хлопнул ею себя по бедру.

– А ее синяк?

– Об этом они ничего не сказали, но, судя по всему, он не свежий – около недели, думаю. Я передам номер специалиста, который занимается вопросами домашнего насилия, но дальше все зависит от нее самой. Хотя кто знает, может, главный абьюзер там – сама Шейла. Она килограмм на сто тяжелее Пио.

– Это некрасиво.

– В мире много некрасивого. Ты и сама это знаешь.

– А вдруг Найл их обоих шантажировал? Вдруг в убийстве участвовали двое?

Макдара молча посмотрел на Шивон. Он не обладал классической красотой Криса Гордена, но ей нравилась его грубоватость… когда она не была нацелена на нее. Сейчас Макдара смотрел с жалостью. Это Шивон тоже не нравилось.

– Мне жаль, что ты не смогла поехать в колледж.

– Это ты к чему? – не поняла она.

– У тебя острый ум. И доброе сердце. Ты должна учиться дальше.

– А кто будет следить за младшими? Кто будет управлять бистро?

– Я просто… В общем, надеюсь, ты найдешь решение.

– Ну, сейчас я пытаюсь найти убийцу.

– Это не твоя работа, а моя.

– Что еще ты выяснил?

– Думаю, ты права начет Найла и шантажа. Сейчас пытаюсь найти какие-то зацепки.

– Не забудь спросить, кто где был в ночь убийства.

– Спасибо за дельный совет. Не забудь разогреть духовку.

Шивон покачала головой. Макдара улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, но отвернулась, почувствовав, что они смотрят друг другу в глаза слишом долго. Шивон ведь сказала ему правду. Она хотела найти убийцу, ни на что другое времени не было.

– Что нам известно о янки?

– О том, с которым ты сейчас заигрывала?

– Я не заигрывала.

– Заигрывала.

– На мед поймаешь больше мух.

– Да? А зачем вообще ловить мух, интересно знать?

На это Шивон нечего было возразить.

– Что тебе о нем известно? – повторила она.

Макдара вздохнул:

– Да обычная лабуда. Мол, разъезжает по Ирландии, сделал перерыв в учебе, ищет себя, свой семейный герб, книгу пишет. Бог его знает.

– Он как-то связан с Найлом?

– Возможно.

– Каким образом?

– Не знаю. Я же просто сказал «возможно».

Макдара явно ревновал.

– Ты проверил записи с камер?

– Да, – сказал он после размышлений. – Я в процессе проверки всех записей.

– В процессе? То есть ты их не проверил?

– Что именно я должен на них найти? Убийцу, который посмотрел четко в камеру и признался в содеянном?

– Шеймус сказал, что вышел из паба в половине первого и пошел домой. Ты мог бы проверить это. Может, какая-то из камер покажет, что это не Джеймс гнался за Найлом по всему городу.

– Что значит «гнался»?

– Мне кажется, убийца преследовал Найла. Так они и оказались в бистро.

Шивон снова оглядела сад.

– Той ночью шел дождь, – сказал Макдара. – Так что никаких следов не осталось.

Взгляд Шивон упал на стеклянную банку, где они держали запасной ключ. Хотя девушка давно убрала оттуда ключ, сама банка все еще стояла на кучке земли, под которой когда-то была зарыта. Гарды не сочли это уликой, потому что выглядело там все как всегда. Но что-то в солнечных бликах на банке заставило Шивон присмотреться. С банкой явно было что-то не так. Это была другая банка. Похожая, но у их банки было зеленоватое стекло, а у этой – голубоватое. Шивон ахнула.

– Что? – Макдара нахмурился. Девушка подбежала к банке и подняла ее.

– Это другая банка.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Нашу старую банку открыть было просто невозможно. Крышка заржавела и не поддавалась. Чтобы достать ключ, надо было ее разбить. Слушай! Энн с Граньей слышали, как бьется стекло, помнишь?

– Думаешь, это кто-то разбил вашу банку?

– Уверена. А потом ее заменили, понадеялись, что мы не заметим.

Шивон и правда долго не замечала. Стало ясно – нельзя смыкать глаз ни на секунду.

– Тот, кто убил Найла, явно знал, где мы держим запасной ключ.

– Есть предположения, кто мог это знать? – Макдара не выглядел убежденным, но хотя бы стал прислушиваться.

– Проще было бы сказать, кто не мог этого знать. Ее видели все, кто хоть раз приходил сюда поболтать с ма.

– Поспрашивай братьев и сестер. Надо убедиться, что это не они давным-давно разбили банку и побоялись тебе признаться.

– Это может стать прорывом в деле.

– Как же?

Шивон протянула Макдаре банку:

– Не знаю. Сними с нее отпечатки пальцев. Носи из дома в дом, смотри, у кого есть набор таких же.

– Такие банки есть у всех. У меня самого таких штуки три или четыре в шкафу стоит.

– Но это что-то, правда же?

– Много чего – «что-то», пока не доказывается обратное.

Открылась дверь, из-за нее высунулась голова Энн.

– Пришла Элисон Тирни, ищет тебя, – сказала она. – Выглядит так, будто проглотила французскую лягушку.

Ничего больше не сказав, Энн развернулась и захлопнула дверь.

Макдара перевел на Шивон взгляд, полный недоумения:

– Французскую лягушку?

– Честно, иной раз сама не знаю, что они говорят и почему, – сказала девушка, качая головой. Макдара рассмеялся – второй раз для Шивон. Она не сдержалась и рассмеялась вместе с ним.

– Французская лягушка, – сказал гарда, качая головой. – Чем, интересно, она отличается от ирландской? Берет носит?

– Ле ква, – только и ответила Шивон.

Элисон Тирни сидела за столиком у окна в очаровательном кремовом костюме с такого же цвета сумочкой и туфлями на каблуках. Темные волосы – прямые и блестящие, словно она только что из салона красоты. Когда Шивон подошла, Элисон с кем-то переписывалась по мобильнику.

– Садись, – приказала она, даже не поднимая взгляд. Шивон пожалела, что не держит горячий чайник, с которым можно было бы случайно споткнуться и облить Элисон с ног до головы.

– Я лучше постою. Мы очень заняты, как видишь.

Элисон отложила телефон и оглядела бистро, словно забыв, где находится. Макдара наблюдал за ними, оставаясь у двери в сад. Элисон на секунду задержала взгляд на нем, затем посмотрела на Шивон; ее губы изогнулись. Девушка не была уверена, улыбка это или ухмылка.

– Неожиданно, да?

– Что именно?

– Что люди так охотно продолжают питаться там, где кого-то убили, – сказала Элисон нарочито громко, чтобы окружающие на нее обернулись.

– Не повышай голос, пожалуйста. Это не доказано.

– Я что-то упустила?

Шивон наклонилась:

– Его убили не в бистро. Его сюда принесли. Кто-то пытается нас подставить.

– В городе говорят другое.

– Откуда тебе знать? Ты же тут не живешь.

– Сплетни по ветру разлетаются.

Сволочь.

– Если ты насчет аренды, я к понедельнику все отдам.

– Ты недавно купила новый скутер.

Вот же любопытная Варвара. Шивон очень не хватало горячего чайника.

– Он необходим для работы.

Идеально выщипанные брови Элисон удивленно приподнялись.

– Не знала, что для управления бистро необходим скутер, – сказала она. – Какая я глупышка.

– Без него никак, когда надо везде успеть, а у тебя теперь на одного работника меньше.

– Кстати о Джеймсе, – сказала Элисон. – Я поражена. Не ожидала от него такого. – Она положила руку на сердце.

– Не поняла?

Элисон запустила руку в элегантную крокодиловую сумочку, достала оттуда стопку бумаг и разложила на столе веером, как крупье с большим стажем.

– Поскольку Джеймс – старший, в договоре аренды помимо твоих родителей, покинувших нас, есть только он.

«Покинувших». Как будто они просто собрали чемоданы и отправились в какое-то дальнее плавание.

На секунду Шивон задумалась, не убил ли Джеймс Найла на самом деле. Она никогда не чувствовала и даже не могла представить такого гнева, такой ненависти, как к Элисон в тот момент. Как тьма могла затянуть человека в свой водоворот и заставить пойти на такое, о чем раньше и подумать было бы страшно.

– Слышишь меня? Без Джеймса договор больше не имеет силы.

– Бред какой-то.

– Тут есть пункт об этом. Если Джеймс бросает бистро, договор перестает действовать.

– Я подпишу новый. Ты за этим приехала?

– Нет. Я приехала вас выставить.

Даже если новый владелец и согласится дальше сдавать здание О'Салливанам, это точно будет не по той приятной цене, что установил мистер Тирни. Они сохраняли бистро только благодаря этим условиям. В противном случае, скорее всего, придется закрыть двери заведения навсегда.

– Твой па не поступил бы так с нами.

Элисон махнула рукой, словно отгоняя муху:

– Мой отец был слишком мягким. Он жалел твоего отца и вас всех. Я управляю бизнесом. Ничего личного.

Тут она, вероятно, была права. Чтобы тут было что-то личное, Элисон Тирни должна была считать О'Салливанов за личностей – и самой ею быть. Но она была роботом. Монстром с маникюром. У нее был богатый муж и двое детей. Они жили в соседнем городке, и Элисон использовала любую возможность, чтобы сообщить всем, что не живет в Килбейне. Они жили в модном современном особняке. Ей, наверное, и не нужны были их деньги, но Элисон все равно нападала на О'Салливанов, размахивая своим метафорическим мечом.

– Садись, Шивон, я еще не закончила.

Она вздохнула и опустилась на стул, но на самый краешек. Гранья подошла с чайником. Они с Шивон переглянулись.

– Может, капучино? – спросила сестра.

– Отсюда? – Элисон подняла брови и рассмеялась. – Нет, спасибо.

– Я спрашивала сестру, – сказала Гранья.

– Да, с удовольствем, спасибо, – сказала Шивон. Гранья улыбнулась и отошла. – У меня лучшее капучино во всей Ирландии. Не хуже «Старбакса» на самом деле.

Элисон бросила взгляд на кофемашину. Шивон не понравился этот взгляд. Она почувствовала, словно Элисон вторглась на ее территорию. Шивон чуть подвинула стул, надеясь закрыть кофемашину собой.

– Недешевое оборудование.

– Чтобы заработать деньги, нужно их потратить.

– Сколько чашек капучино ты делаешь?

– Много.

– А сколько продаешь?

Вот блин. Тут Элисон ее подловила. Основным потребителем капучино была сама Шивон.

– Скажем так: оно удваивает мою энергию, поскольку мне надо работать за двоих, – сказала Шивон.

– А теперь и за троих? – сказала Элисон. Шивон молча на нее посмотрела. – Без Джеймса.

– Джеймс скоро вернется, – сказала она. – Мой брат не убивал Найла Мерфи ножницами в нашем бистро.

Несмотря на то что Шивон говорила тихо, она все же не удержалась и перекрестилась после такого изречения.

– Я не сомневаюсь.

Шивон тихо порадовалась, что Гранья еще не принесла капучино, иначе она бы поперхнулась и всюду его разбрызгала.

– Правда?

– Конечно. Твой брат – не убийца. – Элисон снова взмахнула рукой.

– Слава богу.

Хоть что-то человечное, значит, в ней было. Ну, либо так, либо Элисон знала, что Джеймс невиновен, потому что сама была убийцей.

– Но между нами: не думаю, что гарды будут сильно стараться, когда перед ними настолько удобный козел отпущения.

Жуткая улыбка озарила ее кукольное личико.

– Гарда Фланнери не поступит так с Джеймсом.

– Гарда Фланнери, – снова ухмыльнулась Элисон. – Точно. Я заметила, как вы друг на друга смотрите.

– Ничего подобного.

– Нет, я тебя понимаю. Он секси.

– Ничего подобного.

– Но каким бы красавчиком он ни был, он не суперинтендант, правда же?

– И что?

– И то, что если суперинтендант решит, что они поймали того самого преступника, гарда Фланнери ничего с этим сделать не сможет. Даже если очень захочет. – Элисон снова посмотрела на Шивон.

– Мне нужно возвращаться к работе. – Девушка встала.

Элисон потянулась вперед и взяла ее за руку.

– Постой. У меня есть предложение, которое, думаю, тебя заинтересует.

Шивон вздохнула и опустилась обратно.

Гранья принесла ее капучино.

– Я сейчас вам нужна? – спросила ее Шивон.

– Все под контролем, – ответила сестра. – Не торопись.

Элисон посмотрела вслед удаляющейся Гранье.

– Совсем уже взрослая стала, – сказала она.

«Ведет она себя совсем не по-взрослому», – хотела сказать Шивон, но при людях вроде Элисон лучше держать язык за зубами.

– Ты еще хочешь поехать в колледж?

Ну почему всем так не терпелось сплавить ее в колледж? Шивон начинали раздражать эти вопросы.

– У меня сейчас хватает дел, – сказала она. Шивон обратила внимание на пустоту на столе перед Элисон. Словно она была слишком хороша, чтобы здесь есть. Словно они не подавали самый вкусный завтрак в городе!

– Я наконец нашла покупателя, – сказала Элисон, – заинтересованного в бистро.

– Что?!

Шивон вскочила на ноги, задела стол и чуть не разлила капучино. Из чашки выплеснулось несколько капель молочной пенки. Шивон страшно хотелось, чтобы эти капельки попали на идеальный костюм Элисон и выстроились в букву П – «предательница».

– Покупатель проверенный. Боюсь, он планирует открыть здесь свое дело, но готов дать вам время, чтобы собраться и покинуть здание.

– Покинуть здание?

– Придумать, что делать дальше. Почему бы не поехать в колледж, как ты и собиралась?

– Ты-то получишь деньги за продажу. Если это все правда, конечно. Но у нас не будет ничего. Так нельзя. У нас же договор.

– У Джеймса был договор, – с нажимом сказала Элисон.

– Все еще есть договор, – с таким же нажимом сказала Шивон. – Я же говорю, он скоро вернется.

– Ему надо вернуться в течение тридцати дней.

– А иначе?

– А иначе вас всех попросят.

– Ты чудовище.

Элисон снова потянулась вперед, чтобы коснуться запясться Шивон, но та отдернула руку. Она поднялась.

– Я не твой враг. Это для твоего же блага на самом деле.

– Выгнать меня и четырех несовершеннолетних детей из дома – для моего же блага?

– Отправляйся в колледж. Забирай всех с собой в Дублин. Выберитесь из этой деревни.

– Это наш дом. Наш заработок.

– Я же сказала – у меня есть предложение.

– Мы отсюда не уйдем.

– Если ты примешь мое предложение прямо сейчас, я выкуплю твою часть.

– Что это значит?

– Дам тебе десять тысяч евро за продажу.

Десять тысяч евро. Ровно столько, сколько просил Найл.

– С чего вдруг тебе это делать?

– Что бы ты ни думала, у меня есть сердце. Понимаю, что в наши дни это не такие большие деньги, но так будет правильно.

– Вышвыривать нас из дома – это тоже правильно?

– Принимай предложение. Через двадцать минут мне это уже будет неинтересно.

– Так нечестно.

– Мое время ограничено. Если я не продам здание сейчас, одному богу известно, когда найдется новый покупатель.

– А кто покупатель сейчас?

Элисон принялась ритмично моргать, словно посылая сигнал азбукой Морзе кому-то за соседним столиком. Неужели покупатель был в бистро?

– Не могу сказать.

– Не можешь или не хочешь?

– Дамы? – вмешался Макдара, встав у Шивон за спиной. Она подскочила и развернулась.

– Не подкрадывайся так, – пожурила она его.

– Извини. У вас все нормально?

– Элисон только что предложила мне десять тысяч евро, чтобы я бросила бистро и переехала куда подальше, – сказала Шивон.

– Что? – На лице Макдары было искреннее изумление.

– Якобы у нее появился какой-то таинственный покупатель.

– Кто? – требовательно спросил гарда.

– Она не может сказать, – ответила Шивон. – Но совпадение интересное, правда?

– Что здесь происходит? – спросила Элисон, прищуриваясь.

– Как будто кто-то специально оставил тело Найла здесь, потому что думал, что это вынудит нас закрыться.

Элисон со скрипом отодвинула свой стул и поднялась.

– Мне не нравятся эти намеки.

– Я и не намекаю, – сказала Шивон. – Я говорю прямо. – Девушка повернулась к Макдаре. – Она говорит о каком-то пункте, мол, если Джеймс «оставит собственность», то договор обнуляется. Когда именно ты нашла этот пункт? До убийства? Или сразу после, так, чисто случайно?

– В чем именно ты меня обвиняешь?

Не обращая внимания на Элисон, Шивон продолжила говорить с Макдарой:

– Она предложила мне десять тысяч евро. Ровно столько, сколько пытался вытянуть из меня Найл.

– Ты совсем с ума сошла, – сказала Элисон.

– Мы никуда не уйдем, – сказала Шивон. – Вон из моего бистро. – Девушка направилась в сторону кассы.

– Ты совершаешь ошибку.

Шивон резко развернулась:

– В этом году я совершила много ошибок. На всю жизнь хватит. Но это точно не ошибка.

Женщины молча сверлили друг друга взглядами, пока телефон Элисон не завибрировал. Она прочла сообщение, и в ее глазах появился ужас. Она тут же вскочила из-за стола и вылетела из бистро. Шивон с удивлением и интересом наблюдала, как Элисон летит к своей машине, заводит ее и жмет на газ. Шины со скрипом тащили машину по улице.

Шивон повернулась к Макдаре:

– Мне показалось или это было странно?

Тот неловко перемялся с ноги на ногу:

– Она как будто очень спешит куда-то.

Гарда вышел на улицу и встал на дорогу, глядя вслед автомобилю Элисон. Шивон подошла к окну, Гранья с Энн тут же последовали за ней. Все наблюдали за Макдарой, наблюдающим за дорогой.

– Странно, – сказала Гранья.

– Очень странно, – согласилась Энн.

– Надо поехать за ней, – сказала Гранья.

Шивон шикнула на нее, но через секунду склонилась к сестрам:

– Вообще, ты права. Вы тут справитесь без меня?

– Конечно, – сказала Гранья. – Давай, узнай, что задумала эта ведьма.

– Не вредничай, – сказала Шивон, хотя на самом деле была полностью согласна с сестрой.

Она уже почти выбежала за дверь, как вдруг кто-то схватил ее за локоть. Шивон развернулась и обнаружила Макдару.

– Что такое, где пожар? – спросил он.

– У нас чай кончился! – крикнула Шивон.

Ничего лучше ей в голову не пришло. Чай кончился. Бред какой-то. Макдара явно тоже так решил, потому что нахмурился, не убирая руки с ее локтя. Шивон аккуратно высвободилась, улыбнулась и выбежала за дверь.

Шивон завела скутер и помчалась в том направлении, в котором исчезла машина Элисон. Вскоре она заметила ее серебристый SUV неподалеку от замка; машина заворачивала налево. Когда Шивон туда добралась, Элисон уже и след простыл. Эта дорога вела из города; или можно было повернуть налево на Харди-стрит на самом краю города, прямо за стеной. Шивон решила повернуть налево, и если Элисон там не окажется, то просто сделает крюк и вернется домой.

Но как только Шивон повернула налево, она почти сразу увидела Элисон. Та была на другой стороне доминиканского аббатства, и у Шивон появилась теория, куда она может направляться. Если бы Элисон ехала домой, никуда заворачивать она бы не стала – дорога к ней прямая. Если бы у нее были какие-то еще дела в городе – не стала бы выезжать за стену. Так что если никакие друзья Элисон не живут вдоль этой дороги, у нее может быть только одна цель. Дом Мэри Мерфи находился неподалеку – чуть вперед и направо, вверх по холму. Но с чего вдруг Элисон ее навещать?

Как только Шивон подумала, что поняла, куда направляется Элисон, та вдруг остановилась на обочине. Вот блин. У Шивон было два варианта: либо развернуться, либо проехать мимо. Если она проедет мимо, Элисон точно ее заметит. Рыжих девушек на скутерах в Килбейне было не так уж и много. Шивон совсем не продумала, как скрываться.

Тут кто-то подъехал к Элисон навстречу на велосипеде. Человек был в шлеме, но Шивон сразу подумала про Шеймуса. Элисон превышала скорость, если бы не остановилась, точно его бы сбила. Шивон замедлила скорость, держась на расстоянии, но достаточно близко, чтобы все видеть; тут велосипедист снял шлем.

Это оказался не Шеймус, а янки, Крис Горден. Его голливудскую мордашку Шивон узнала бы на любом расстоянии. Он остановился, потому что решил, что Элисон нужна помощь, или они заранее договорились о встрече? Если бы они не выезжали за стены, Шивон могла бы спрятаться неподалеку.

Хотя первый въезд в город располагался именно там, где стояли Крис и Элисон. Если они простоят там достаточно долго, Шивон может попытаться подобраться с другой стороны стены и подслушать их разговор. Если оставить скутер на расстоянии и не подниматься высоко, ее можно не заметить.

Лучше всего было оставить скутер у Килбейнского музея в конце дороги, ведущей к полям у стены. Музей, конечно, был крошечным, но его все обожали. Он был полон маленьких кусочков истории Килбейна, включая период Смуты[8] и Великого голода[9]. Работали в музее простые местные жители – они по очереди отрабатывали смены на волонтерской основе. Шивон и сама любила проводить там послеобеденные часы, перебирая коробки со старыми фотографиями и безделушками. Она притормозила у музея и выключила двигатель.

До убийства Шивон и в голову бы не пришло, что парковаться без замка – не лучшая идея; но смерть Найла все изменила. Замка у нее, конечно же, не было, но теперь это был еще один повод для беспокойства.

У внутреннего покоя не было цены, но свой покой жители Килбейна утратили. «Возлюби ближнего своего» превратилось в «Берегись ближнего своего». Шивон посмотрела вдаль, пытаясь понять, на каком расстоянии от музея находились Элисон с Крисом. Прежде чем двинуться дальше, Шивон бросила взгляд в сторону, на окно, и увидела Брайди в служебном помещении. Она стояла у чердака со спущенной лестницей.

В те разы, когда Шивон волонтерила в музее, необходимости подниматься к пыльным коробкам никогда не было. Интересно, что Брайди там делает? Шивон решила заскочить к ней, когда закончит следить за Элисон и Крисом. Конечно, она не станет напрямую спрашивать, не было ли у них с Найлом интрижки, но обязательно что-нибудь придумает.

Шивон поспешила через поле, все время опускаясь на корточки, надеясь, что Элисон с Крисом не уйдут, пока она бежит к ним. Конь путешественника снова был неподалеку, правда, дальше своего обычного места. Шивон пожалела, что у нее нет с собой морковки. Иначе было бы идеальное объяснение, что она тут делает, если ее вдруг заметят. Она подумала, что могла бы просто делать вид, что кормит коня, но решила, что это слишком жестоко по отношению к бедолаге. К тому же если уж он мог куснуть Шивон, когда она правда его кормила, за пустые руки вполне мог и палец откусить – чтобы неповадно было. Когда до финиша оставалось несколько метров, Шивон опустилась на землю и поползла вперед по траве.

Приближаясь к стене, Шивон про себя молилась, чтобы никто из соседей сейчас не решил выйти на улицу, поэтому, когда пошел мелкий дождик, она почувствовала облегчение. Туман и шлем, спрятавший ее волосы, позволяли остаться незамеченной. Когда Шивон доползла до стены, ее льняные штаны уже насквозь пропитались росой. Видимо, для подобных миссий лучше брать с собой сменную одежду. Добравшись до стены, Шивон прижалась к ней и затаила дыхание, прислушиваясь. Помимо шума капель дождя она слышала рокот машин с дороги, а еще через несколько секунд ей удалось вычленить высокий голос Элисон. Сначала Шивон разобрала только пару слов. «Банк». «Облигации». А потом:

– Это лишь вопрос времени.

– Ты уверена, что они хотят съехать? – спросил Крис. – Потому что мне сегодня так не показалось.

– Я же сказала тебе туда не ходить, – сказала Элисон.

– Но почему? Если все и правда так, как ты говоришь.

Элисон сказала что-то о деликатной ситуации, что-то о грусти. Потом снова упомянула банк. Тут Шивон почувствовала странный легкий толчок в спину, за которым последовало фырканье. Она пискнула и развернулась; за ней стоял конь, крайне заинтересованно обнюхивающий ее мягкое место. Шивон думала, так делают только собаки. Она услышала, как Крис сказал что-то о лошади. Затем раздались шаги. Шивон прижалась к стене. Наверху показалась рука Криса, потянувшаяся погладить коня. Животное издало дружелюбный звук и прижалось носом к руке парня. Ты посмотри на него! Янки-то конь кусать не собирался. Безобразник.

– Чей он? – спросил Крис.

– Путешественников. Лучше его не трогать. Он больной, скорее всего.

– У него ребра видно.

Элисон пустилась в разглагольствования о путешественниках, как на ее месте сделал бы почти любой местный житель, и Шивон задумалась, как это звучит для американца. Как будто они имеют какие-то предубеждения, не так ли? Хотя, по сути, так оно и было, и Шивон почувствовала стыд, услышав отвращение в голосе Элисон.

– Если бы я не была уверена, что Найла убил Джеймс, точно бы думала на кого-то из них, – сказала Элисон, заканчивая монолог.

– Думаешь, это был Джеймс? – спросил Крис.

– Его арестовали. Гарды просто так этого не делают, согласись.

Как не стыдно! Шивон она сказала, что верит в невиновность Джеймса, а сама такие слухи распускает.

– Не знаю. Мы с ним только один раз виделись, тогда, в пабе. Мне показалось, он был совсем не в кондиции.

– Я слышала, он отключился. Просто ничего не помнит. Как по мне, так это только усиливает подозрения.

– Может быть, но мне кажется, что для того, чтобы вогнать ножницы в сердце, нужно обладать хорошей координацией, – сказал Крис.

Шивон страшно хотелось его поблагодарить. Он-то думал обо всем логически, в отличие от большинства соседей. Как же она может обслуживать всех этих предателей, которые и не сомневаются, что ее брат – убийца? Может, их семье и правда лучше перебраться в Дублин.

– Он мог протрезветь и тогда убить Найла, – сказала Элисон.

– Может быть, – сказал Крис. Судя по тону, он не был в этом убежден.

– Что ж, мне пора, – сказала Элисон. – Можешь подождать еще пару месяцев?

– Если все так, как ты говоришь, – могу.

– «Бистро Наоми» не переживет лета, – сказала Элисон. – Это я тебе обещаю.

К музею Шивон вернулась совершенно разгневанная. Ее скутер был там, где она его оставила, неподалеку от входа. На секунду Шивон позволила себе окунуться в обманное чувство, будто Килбейн снова был тем очаровательным городком, каким она всегда его считала. Полным ирландского духа, радости и гостеприимства. Тысячи дружелюбных приветствий и один убийца. И одна убийственная арендодательница.

Не переживет лета. Вот же бессовестная. И этот янки. Шивон так обрадовалась, что он заступился за Джеймса, что только подойдя к музею, осознала, что она услышала. Янки хотел купить их бистро. Вот тебе и заигрывания и рассказы о путешествиях по Ирландии «для себя». Наверняка он и книгу никакую не писал. О чем еще этот янки врал? Если Крис Горден был при деньгах и не стеснялся это показывать, Найл Мерфи вполне мог обратить на него внимание.

Янки, очевидно, представлял для них угрозу. Захотел купить их бистро! Вот наглец. И как только Элисон Тирни совести на такое хватило? Может, она и правда была убийцей. Мотив у нее был о-го-го какой. Может, поэтому она сказала Шивон, что верит в невиновность Джеймса, а всем остальным рассказывала совсем другое.

У Шивон складывалось ощущение, что они столкнулись с очень умным убийцей. Почему им не достался какой-нибудь дурачок, попавшийся на камеру?

Как бы то ни было, Шивон должна была помешать Элисон Тирни продать бистро. Она четко дала понять, что если Джеймс не выйдет на свободу в течение тридцати дней, то контракт будет аннулирован и Элисон без проблем сможет продать собственность. Джеймс не простит себе потерю бистро. Шивон должна найти убийцу. Она должна вытащить их из этого кошмара.

Шивон открыла дверь музея, надеясь, что Брайди еще не ушла. Дверь со скрипом отворилась. Девушку поприветствовали запахи былых времен. Она пожалела, что проводила в музее меньше времени, чем ей хотелось бы. Ее так радовали старые фотографии людей на площади и пустой земли, на которой теперь стояли дома и магазины, истории солдат, погибших смертью героев. Но сейчас не время об этом размышлять.

Брайди нигде видно не было.

Шивон бросила взгляд на лестницу. Она все еще была спущена. Шивон прислушалась, но сверху не доносилось ни звука. Неужели Брайди ушла и забыла запереть дверь?

– Брайди? – позвала девушка. – Это Шивон. Ты наверху?

Оттуда донесся странный звук, словно кто-то тащил что-то по полу. Шивон замерла. Далее последовали шаги, потом – громкий удар и женский писк. Шивон рванула к лестнице.

– Ау! – крикнула она. – Все нормально?

Никто не ответил. Почему Брайди не отвечает? Почему Шивон не пошла домой?

Она сделала глубокий вдох и ступила на лестницу. Шивон подняла голову и увидела над собой большую коробку – прямо над головой. Не успела она и рот открыть, как коробка полетела прямо на нее, ударила девушку в висок и упала; тяжелые книги разлетелись по полу.

Шивон закричала от боли, пронзившей череп. Она пыталась уцепиться за лестницу, но у нее безумно закружилась голова. Шивон зашаталась и рухнула на пол. Это была Брайди? Она сделала это специально?

Шивон подняла голову и в окне увидела свой скутер. Лестница за спиной скрипнула. Сбросивший на нее коробку книг человек явно собирался спускаться. Если вдруг это убийца, у Шивон не было шансов вовремя добраться до выхода.

Тем не менее она решила попытаться. С пульсирующей болью в голове и расплывающимся миром вокруг Шивон поползла к двери.

– Ни с места! – приказал женский голос. Шивон замерла, подобно змее. – Господь всемогущий.

Это была Брайди. Шивон узнала ее голос, но поворачивать голову было слишком больно.

– Это из-за меня? – Брайди выросла перед ней, явно обеспокоенная.

– Мне на башку упала коробка кирпичей.

– Господи, господи! – Брайди заламывала руки. – Я не знала, что ты здесь.

– Я кричала.

– Я не слушала.

Брайди опустилась на колени. Ее волосы выбивались из-под розового платка на голове, а несколько верхних пуговиц на блузке были застегнуты не в том порядке.

– Дай взглянуть. – Брайди осторожно отняла руку Шивон от виска. – Ох, да у тебя шишка. Надо лед приложить.

– Что ты там делала? – спросила девушка, пока Брайди помогала ей подняться.

– Я хотела перебрать книги, но они оказались слишком тяжелые.

Сверху снова донесся удар, за которым последовали шаги. Шивон крикнула:

– Кто там?

Она снова оглядела растрепанную Брайди, обратив особое внимание на перепутанные пуговицы на блузке.

Та опустила взгляд на пуговицы и на секунду словно удивилась. Потом рассмеялась.

– Только не сплетничай, прошу тебя. Сама поймешь, когда замуж выйдешь. Приходится извиваться, чтобы огонь не потух. Сюда никто никогда не ходит, вот я и подумала, что мы тут сможем уединиться.

– Хочешь сказать, что это Шеймус наверху? Так?

– Естественно. – Брайди прищурилась. – Кто же еще?

Шивон проигнорировала вопрос:

– Что же он не спускается?

– Что ты, он будет краснее меня, если с тобой столкнется.

– Ты сказала, что не знала, что я здесь.

– Теперь-то он понял. Мы же с тобой не шепотом говорим. – Брайди протянула Шивон руку, помогая подняться. – У нас тут льда нет. Подвезти тебя до дома?

Шивон бросила взгляд на лестницу. Затем – на разлетевшиеся по полу книги. Толстенные тома. Такими и убить можно. Кто на самом деле был наверху с Брайди? Поскольку она чуть копыта не откинула, Шивон чувствовала, что заслуживает знать правду.

– Можно мне поговорить с Шеймусом? Раз уж он здесь.

Брайди покраснела и покачала головой.

– Я же сказала, ему будет стыдно.

– Шеймус! – крикнула Шивон так громко, как могла.

Брайди отшатнулась, словно девушка дала ей пощечину.

– Что ты делаешь?

– Хватит притворяться, – сказала Шивон. – Кто на чердаке?

Она махнула к лестнице, но Брайди преградила ей путь:

– Я же сказала – мой муж.

– Шеймус! – снова позвала Шивон.

– Да что с тобой такое?! – воскликнула Брайди, упирая руки в боки.

– Все и сразу! Мои родители мертвы. Моего брата обвиняют в убийстве. Красавчик янки в сговоре с Элисон Тирни, и они хотят выгнать нас из бистро!

– Что?

– Только что слышала их разговор. Я и так знала, что Элисон что-то замышляет. Говорит, что технически Джеймс бросил собственность, так что скоро договор будет признан недействительным. Теперь понятно, почему ей так не терпится от нас избавиться.

На лице Брайди было глубочайшее удивление.

– Она не посмеет. Мы не позволим!

– Видела бы ты ее лицо в бистро, когда она поняла, что у нас еще есть клиенты. Она-то думала, что убийство Найла всех отпугнет.

Брайди ахнула.

– Что?

– Ты же не думаешь, что это она убила Найла?..

– Чтобы нас закрыть?

– Элисон пыталась отжать ваше бистро с тех пор, как ее па скончался.

– Да. Я ее терпеть не могу. Но как будто убийство – это уж слишком, тебе не кажется?

– Деньги – отличный мотив для убийцы, – сказала Брайди.

«Как и любовь. И предательство, – подумала Шивон. – Откуда мне знать, что на чердаке и правда Шеймус? Может, Найл узнал о твоей интрижке и вымогал у тебя деньги».

– Шеймус! – снова позвала Шивон. Она подошла вплотную к лестнице и окликнула еще раз.

– Да что ты делаешь? – спросила Брайди.

– Хочу убедиться, что наверху и правда он.

– Чего?

– Когда я зашла в веломагазин в тот день, у тебя был такой вид, словно я в чем-то тебя уличила. Словно ты что-то замышляла.

– Я же объяснила – Найл помогал мне купить снаряжение для велосипеда Шеймуса.

– Его день рождения в декабре.

– И что?

– Кто покупает подарки за полгода до праздника?

– В чем ты меня сейчас обвиняешь? В убийстве?

– Я просто пытаюсь разобраться, что происходит.

Вдруг сверху раздались шаги, и через секунду перед Шивон предстал Шеймус. Он и правда был краснее помидора, но добродушно улыбался, как всегда. Брайди скрестила руки на груди и выразительно посмотрела на Шивон.

– Похоже, вы болтать можете хоть весь день, – сказал Шеймус. – А мне уже пора в магазин. – Он подмигнул Шивон, спустился и поцеловал Брайди в щеку. – Как тебе скутер, кстати?

– Отлично, – сказала девушка.

– Рад слышать. – Шеймус еще раз поцеловал Брайди и скрылся за дверью.

Как только она захлопнулась, Брайди схватила Шивон за руку и потащила ее к шкафу. Она что, собралась ее туда запихнуть?

– Мне пора, – сказала Шивон. – Меня ждут в бистро.

– Это дело пары минут.

Брайди отперла шкаф и распахнула дверцы. Шивон сделала шаг назад. Она была готова схватить антикварную вилку с ближайшего дисплея и защищаться ею.

Брайди тоже отступила.

– Вот, полюбуйся, – сказала она.

Шивон шагнула вперед и заглянула в шкаф. Все полки были забиты коробками разных форм и размеров. Какие-то были завернуты в подарочную бумагу. Шкаф походил на крошечный магазин подарков. Шивон приметила черно-серебряный шарф. Вот тебе и единственный в своем роде. Ловко Кортни ее провела.

Брайди сняла с верхней полки коробку и бросила ее Шивон. Девушка ее поймала. На коробке был адрес веломагазина в Дублине.

– Вот снаряжение. Можешь открыть, если мне не веришь.

– Я тебе верю, – сказала Шивон, протягивая коробку обратно Брайди.

– Я всегда покупаю подарки заранее, – сказала та. – Мне нравится знать, что они уже у меня под рукой, чтобы в любой момент сделать кому-то сюрприз.

– Это очень мило.

– Неужели ты думаешь, что я способна на убийство? – спросила Брайди. Она отбросила кудрявый локон через плечо, и на секунду на ее лице появилось довольное выражение – женщина была польщена.

– Я думала, что Найл мог вымогать у тебя деньги, – призналась Шивон. – Как у меня.

– О чем ты?

– Я не хотела бы говорить. Это все равно оказалось обманом.

– Мы с Шеймусом всегда тебя поддерживали. Ты нам как родная. Мне даже не верится, что ты могла такое обо мне подумать. И кстати, как это ты отвела ко мне младших, если думала, что я убийца?

Тут Шивон ничего не могла сказать. Ей было тяжело, что она так ранила Брайди своими домыслами.

– Я не думала, что ты убийца. Мне казалось, может, у тебя есть какая-то информация, которой ты не делишься.

– Почему?

– Просто ты так испугалась, когда я застала тебя с Найлом. Ты как будто хотела провалиться сквозь землю.

– Я боялась, что придет Шеймус и сюрприз будет испорчен. – Брайди убрала коробку обратно на полку. – Мне разрешили тут все это хранить. У нас дома Шеймус точно бы ее нашел.

– Это все подарки?

– Нет, тут и кое-что для магазина. Кортни нравится выставлять часть ассортимента, чтобы делать вид, что какая-то вещица – самая редкая редкость.

– Да, это мне хорошо известно, – сказала Шивон. Вдруг она вспомнила о новой стеклянной банке у них во дворе. – А Кортни, случайно, не продает стеклянные банки?

– Такое скорее продают в хозяйственном магазине, – сказала Брайди.

– Но они у нее были? Может, недавно кто-то покупал? Или она внезапно пропала?

Брайди покачала головой:

– Насколько мне известно, ничего такого не было. А что?

– У нас такая разбилась, – сказала Шивон.

– Которая в саду?

– Она самая, – ответила Шивон. Об этой банке знали все, кто хоть раз бывал у них в саду с ма.

– Я по ней скучаю, по твоей ма, – сказала Брайди. – Мне так нравилось болтать с ней в вашем садике. Детки бегали вокруг, хулиганили, а она сидела на земле, занималась ростками и все равно прекрасно поддерживала разговор. – На глазах Брайди выступили слезы. Она шагнула к Шивон. – Я не убивала Найла. Прошу, поверь мне.

– Я тебе верю. – Шивон не была уверена в этом заявлении, но Брайди была так напряжена, что сказать ничего другого она не могла. – Ты говорила, что мы не единственная причина, по которой Шеймус бросил гонки. Какая другая?

Брайди огляделась, словно желая убедиться, что фотографии на стенах их не подслушивают.

– Другая причина – это я. Я прочитала, что его гоночные шорты, как и само нахождение на велосипеде столько часов подряд и так часто, могут понизить количество его «ребят», если понимаешь. Я думала, может, из-за этого у нас не получается зачать. Пожалуйста. Вот мой секрет. Довольна?

– Мне очень жаль, – сказала Шивон. – Из тебя вышла бы прекрасная мама.

– Если бы я не была убийцей? – улыбнулась Брайди.

– Да, если бы не этот маленький минус, – сказала Шивон. Хорошо было свести все это к шутке, но она видела, что Брайди было больно. Девушка надеялась, что она сможет ее простить. – Ну ладно, пойду-ка я. – Шивон направилась к двери.

– Меня даже дома не было, – сказала Брайди ей в спину.

Шивон остановилась.

А вот это была новость. Разве Шеймус не сказал, что Брайди отругала его за позднее возвращение домой? Неужели она снова хотела соврать?

– А где ты была?

– В Чарльзвиле. У сестры была годовщина, я присматривала за племянниками. Можешь позвонить сестре, если хочешь. Она все подтвердит. А Шеймус всю дочь был у Деклана, так что вот тебе наши алиби.

Только вот Шеймус уже дал Брайди алиби, которому она теперь противоречила. Звонить ее сестре было бесполезно – конечно, она в любом случае будет заступаться за Брайди. Шивон вернулась в начальную точку. Да уж, самостоятельное расследование – неблагодарная работа. Может, стоит сказать Брайди, что она знает, что это не так? Нет. Они ведь только примирились. Если Шивон будет давить без каких-либо доказательств, Брайди только больше разозлится. К тому же ей ничто не помешает просто снова соврать. Сначала Шивон надо было узнать побольше – пусть Брайди пока думает, что она снова ей доверяет.

– Ну ладно, я потопала, – сказала Шивон.

Брайди прошла с ней до двери и положила руку ей на плечо.

– Мы не позволим Элисон Тирни отнять у вас бистро. Только если…

– Только если что?

Холодные пальцы Брайди сжали плечо девушки. Шивон хотелось их стряхнуть, но решила, что хватит на сегодня оскорблений.

– Если ты сама не хочешь с ним распрощаться?

– Как ты можешь такое спрашивать?

– Не обижайся, пожалуйста. Я просто думаю, как тебе было бы лучше. Я бы не удивилась, если бы ты решила уехать в Дублин. Наконец начать свою жизнь.

– Я не брошу братьев и сестер.

– Да, конечно. Но они могли бы поехать с тобой.

– Элисон то же самое сказала.

– Правда?

– Но ей только деньги нужны. Не сомневаюсь, янки готов немало ей отвалить.

– Я спрошу у Кортни, – сказала Брайди. – Уверена, она знает больше нас.

– Спасибо.

В нормальной ситуации Брайди обняла бы Шивон, но на этот раз она не двинулась с места и просто кивнула. Господь. Похоже, обвинения всех вокруг в убийстве сделали ее неплохим детективом-любителем, но ужасным, просто отвратительным другом. И Шивон лучше других знала, что иногда в жизни наступают тяжелые моменты, когда без друга никак. Она внезапно остро почувствовала, как ей не хватает Марии и Эшлин. Не могут же они не знать об убийстве? Почему они до сих пор не позвонили ей? Потому что были в Дублине, их жизнь продолжалась и без Шивон. Она решила, что должна им позвонить – напомнить лучшим подругам, что она еще жива.

– Мэри Мерфи устраивает поминки? – спросила Шивон у Макдары уже в третий раз. – Прям как в стародавние времена?

Традиционные ирландские поминки – когда покойника укладывали в его доме и люди собирались вокруг, вспоминая и празднуя его жизнь, – считались пережитком прошлого почти во всей стране. Как правило, близкие усопшего ограничивались поминальной мессой и похоронной процессией. Родители рассказывали о традиционных поминках, на которых сами побывали, – особенно смешно о них рассказывал па.

Шивон всегда втайне хотелось побывать на ирландских поминках, но, учитывая обстоятельства, при которых Найла не стало, она была не в восторге от этой новости. Скорее даже в ужасе. Хотя, возможно, на поминки мог заявиться убийца. Это идеальная возможность увидеть всех подозреваемых в одном месте. Нельзя было ее упустить.

– Она так долго добивалась того, чтобы увидеть его тело. Мне кажется, ей просто хочется, чтобы он побыл с ней рядом, – сказал Макдара, снимая шляпу и проводя рукой по волосам.

Вид у него был уставший; Шивон захотелось усадить его в кресло и крепко обнять. Но, конечно же, это было бы так же странно, как поминки, которые задумала провести Мэри Мерфи.

– Мне кажется, она использует для этого те деньги, которые ты собрала тогда в бистро, – сказал Макдара. – Она даже наняла группу Пио для музыкального сопровождения.

Иронично. Найл Мерфи презирал все музыкальные жанры, не похожие на скрежет ногтей по доске. Шивон помнила, как он однажды высказался насчет игры Пио на ложках: «Слушать невозможно! Дерьмо какое-то». Найл распинался еще минут десять, понося музыку и предлагая Пио альтернативы, что еще можно сделать с этими ложками. Кто бы знал, что последним в этой ситуации смеяться будет Пио…

– Ну и бог с ней, – сказала Шивон. – Пусть делает с этими деньгами что хочет. Если насчет кого и стоит переживать, так это Джон Батлер.

Макдара поднял бровь:

– У него же есть алиби.

Шивон с трудом сдержала улыбку. Неужели Макдара начал к ней прислушиваться?

– Он настаивал, чтобы деньги сразу передали ему. Видимо, не верит, что Мэри Мерфи все оплатит.

– Тут уж они пусть между собой разбираются, – сказал Макдара.

– Это будут самые странные поминки в истории Ирландии.

– Мне тоже так кажется.

– Да?

Макдара покачал головой:

– Потому что я вижу искру в твоих глазах.

– Какую искру?

– Ты думаешь, что поминки Найла – идеальная возможность продолжить твое расследование.

– Ничего такого я не думаю.

– Я буду за тобой следить.

– Жду не дождусь.

Их взгляды встретились. Шивон охватила внезапная волна нежности. Макдара отвел взгляд и, не говоря больше ни слова, покинул здание.

Несколько дней спустя почти все жители Килбейна собрались в домике Мэри Мерфи; тело Найла уложили на его кровать. Он снова был в костюме. Правда, этот костюм был темнее и явно не из нынешнего десятилетия. Шивон подумалось, что он, должно быть, принадлежал его отцу. От свечей на столе поднимались небольшие язычки пламени. Шивон не могла отвести взгляда от распятия, лежащего на груди Найла, и розария у него в руке. Такой бледный, такой холодный. Такой невечный.

Согласно традиции, простыни были частично стянуты с кровати и свисали до пола. Шивон все же старалась не смотреть на грудь Найла, потому что каждый раз, как она задумывалась об этом дольше чем на секунду, перед ее взором тут же вставали ярко-розовые ручки ножниц, торчащих у парня из сердца. Разбитое сердце. Найлу буквально разбили сердце.

Шивон одернула себя: сейчас не время. Девушка перекрестилась, опустилась на колени и прочитала молитву. Она уже собиралась встать, как вдруг услышала за спиной чьи-то приближающиеся шаги и гневные голоса. Эти люди явно ругались. И они замолчат, как только заметят Шивон. Недолго думая, она опустилась еще ниже и забралась под кровать, оказавшись прямо под мертвым телом Найла.

Свободного пространства было мало, и значительную его часть занимали старые пыльные журналы. Шивон явно расчихается, если пролежит там слишком долго.

– Ты! Как же можно было соврать гардам! – возмущался мужской голос. – И всем нам!

С болью в сердце Шивон узнала голос Оуэна.

– Я сказала Джеймсу. Он велел никому не говорить.

Второй голос принадлежал Энн. Шивон выползла из-под кровати.

– Чего он велел не говорить? – спросила она, поднимаясь и отряхивая черное платье от пыли. Вместо ответа Энн завизжала. Оуэн тоже.

– Ш-ш-ш! – шикнула Шивон. – Это же я.

Энн продолжала кричать. Шивон зажала рукой рот сестре. Энн резко отскочила от нее, отчего Шивон потеряла равновесие и зашаталась. Она наклонилась назад и столкнулась с одним из прикроватных столиков.

– Осторожно! – воскликнул Оуэн. Шивон развернулась ровно в тот момент, когда свеча со стола полетела вниз.

Шивон кинулась к ней, но было уже поздно; язычок пламени лизал кружевную салфетку, а струйка дыма вместе с запахом горящей ткани поднималась к потолку. Оуэн прыгнул вперед и, прежде чем Шивон успела его остановить, схватил простыню и потянул, словно надеялся с ее помощью потушить огонь. Тело Найла медленно соскользнуло на пол, когда Оуэн потянул за простыню.

– Стой! – крикнула Шивон брату. – А ты принеси воды! – бросила она Энн.

– Что, во имя господа, здесь творится? – Отец Кирни вырос в дверном проеме, прижимая Библию к груди. – Иисус, Мария и Иосиф… – пробормотал он, переведя взгляд на пламя, затем – на тело Найла, теперь лежавшее поперек кровати.

– Господи Иисусе, что вы сделали с моим мальчиком?! – Мэри Мерфи протиснулась в комнату, держа в одной руке сигарету, в другой – бутылку виски.

– Вода! – Энн с криком влетела в комнату, но тут же впечаталась в Мэри Мерфи. Виски пролилось на пол, Энн взвизгнула. – Я обожглась!

– Это от сигареты, – сказала Шивон. – Скорее, надо тушить огонь.

Энн потянулась к бутылке Мэри Мерфи.

– Да не виски! – воскликнула Шивон. – Водой из кувшина.

Энн схватила кувшин и выплеснула воду на огонь. Тот с шипением потух. Вода закапала со стола на пол. В соседней комнате музыканты громко и бойко начали распевать «Ирландского бродягу»[10]. Оуэн, обладающий прекрасным голосом, однако использующий его лишь для успокоения собственных нервов, начал подпевать:

– Мой мальчик, мой бедный маленький мальчик… – вдруг заплакала Мэри Мерфи.

Шивон бросила взгляд на Найла. Что это она? Конечно, он оказался в другой позе, но, не считая этого, не был потревожен этим переполохом.

– Простите, – сказала Шивон. – Мы тут молились, и я случайно спиной толкнула стол.

Она не мигая, уставилась на Мэри Мерфи. Шивон только что соврала при Найле, его бедной матери и отце Кирни. Исповеди после такого не избежать.

– Мало того, что ты даже не удосужилась привести себя в порядок по такому событию, – сказала Мэри, оглядывая пыльные дорожки на платье Шивон, – так вы Найла чуть не спалили. Если бы он хотел, чтобы его кремировали, уж я бы об этом позаботилась.

Шивон ахнула, но, когда Мэри Мерфи подошла, ее обдало сильным перегаром, что напомнило Шивон, в каком состоянии была мать Найла.

Энн начала молиться вслух, пока Киран и отец Кирни поправляли тело Найла.

– Господь – пастырь мой, я ни в чем не буду блуждаться.

– Чего? – прервала ее Шивон. Она сказала «блуждаться»?

– Он покоит меня на злачных папертях…

– Офигеть, Энн, мы что, так давно не были на мессе?

Отец Кирни демонстративно кашлянул.

– Двадцать второй псалом не входит в римскую католическую мессу, – сказал он, явно оскорбленный.

Шивон склонила голову:

– Вы уверены?

– Более чем уверен.

– Да, давненько мы там не были, – сказала Шивон. – Спасибо, что помогли разобраться, отец.

Отец Кирни кивнул и нахмурился.

В комнату ворвалось пение Оуэна:

– А что я не так сказала? – не поняла Энн.

Шивон повернулась к ней:

– Там «нуждаться» и «пажитях». А не «блуждаться» и «папертях».

– Это точно? – Энн повернулась к отцу Кирни, который пораженно на нее смотрел.

– Мы знаем, что это не часть мессы, но, может, проясните это для нас, отец? – попросила Шивон.

– «Нуждаться» и «пажитях», – нехотя ответил отец Кирни.

– Странно, – сказала Энн.

– А как ты себе представляешь злачные паперти? – спросила Шивон. – Что это вообще значит?

– Ну, хорошие такие. Из прочного дерева.

– Я ужасный опекун… – вздохнула Шивон.

Отец Кирни мягко положил руки на плечи девушек.

– Может, следует оставить Мэри Мерфи ненадолго одну?

– Да, конечно.

Когда отец Кирни потихоньку стал выводить О'Салливанов из комнаты, Мэри Мерфи бросилась на кровать к Найлу, заливаясь слезами.

– Я думал, поминки – радостное мероприятие, – шепотом сказал Оуэн.

Шивон на него шикнула. Когда они уже были у выхода, перед ними появился Киран. По одному взгляду на него Шивон поняла, что он объелся конфет.

– В чем разница между ирландской свадьбой и ирландскими поминками? – спросил он, сияя от радости.

– Не сейчас, – сказала Шивон.

– На поминках одним пьяницей меньше! – воскликнул Киран. Мэри Мерфи завыла еще громче. Отец Кирни прикрыл глаза и сжал переносицу.

– Не поняла, – нахмурилась Энн.

– Извините, отец Кирни, – сказала Шивон. – Пожалуйста, простите нас.

– Аминь, – сказала Энн.

Шивон была в таком шоке, что только в этот момент вспомнила о напряженном разговоре Энн и Оуэна. Какие секреты были у Энн? Еще больше ее злил тот факт, что Джеймсу было что-то известно и он это от нее утаил. Искать убийцу и так было задачей не из легких, Шивон не нужны были еще и проблемы в семье. Как же они не понимали, что она о них заботится?

Шивон пообещала себе с этим разобраться, как только они вернутся домой. Как только они вошли в гостиную и Шивон подумала, что было бы неплохо узнать, чем тут кормят, кто-то коснулся ее руки. Она развернулась и обнаружила Криса Гордена. Выглядел он роскошно – в костюме! – и на секунду Шивон забыла, что из-за него они могут лишиться заработка и крыши над головой.

– Надеялся тебя здесь встретить, – сказал парень.

– Я тут ненадолго, – сказала Шивон. – Мне все-таки надо бистро управлять.

– Думаю, не страшно, если вы на день закроетесь.

– А ты будешь только рад, да?

– Не понял? – Крис наклонил свою очаровательную голову, словно любопытный песик.

– Мне плевать, кто ты и что ты тут делаешь. Но если ты думаешь, что выкупишь у нас этот дом, то очень сильно ошибаешься.

Шивон развернулась и пошла прочь. Чтоб его. Ей очень хотелось отведать содовый хлеб Кортни. Крис схватил ее за руку. Шивон отдернула ее и одарила его недовольным взглядом.

Крис поднял руки и шагнул назад, словно немного ее боялся.

– Мне сказали, что ты хочешь продать бистро.

– Тебя обманули. Это наш дом. Наш семейный бизнес. Здесь все это знают.

– Я не знал.

– Потому что ты не местный.

– Мне хотелось бы это исправить.

– Тогда не заключай сделок с Элисон Тирни. Она пытается выгнать нас оттуда с тех пор, как скончался ее отец.

– Я ничего об этом не знал. – Крис огляделся. – Еще раз: она сказала, что ты хочешь продать бистро. Что ты осенью уезжаешь на учебу в Тринити-колледж.

– Так и должно было быть, пока моих родителей не сбила насмерть машина и мне не пришлось взять на себя заботу о младших братьях и сестрах и ведение бизнеса. Если я сейчас уеду, они останутся сиротами. Элисон прекрасно знала, что мои планы изменились.

– Господи… Мне так жаль.

– Не надо мне твоей жалости. Я просто говорю как есть. Только благодаря бистро мне и моим братьям с сестрами есть где спать, что надеть и чем прокормиться.

– Элисон, должно быть, не так поняла.

– Не «должно быть». Я же говорю, она пытается нас выселить с тех пор, как умер ее отец. У него был договор с моим отцом, на очень щедрых условиях, потому что хочешь верь, хочешь нет, но раньше тут люди заботились друг о друге.

– Я тебе верю. Я не буду участвовать в сделке.

Шивон уперла руки в боки:

– Весь город обожает «Бистро Наоми». Что бы ты там ни сделал, не заработаешь ни гроша. Никто не поддержит тебя, если нас выставят на улицу.

– Ты не расслышала? Я только что сказал, что оставил эту затею.

– Вот просто так?

– Конечно. Элисон уверяла меня, что вы хотите продать дело.

– Мы не хотим.

– Поэтому я больше не хочу его покупать.

– Ясно.

– Кажется, ты все еще злишься.

– Любишь кельтские мифы, да?

– Неожиданно. Окей, сменим тему. Значит, ты обо мне спрашивала? – Его дружелюбная улыбка превратилась в волчью.

– Я обо всех спрашивала, – ответила Шивон.

– Я слышал. Я есть в твоем списке? Точно должен быть. Я же чужак.

– Понятия не имею, о чем ты.

Крис, конечно же, стоял в списке на первом месте, правда, без имени; просто как «Янки».

– Может, сходим на свидание, где я расскажу тебе обо мне побольше?

Сердце Шивон пустилось в пляс, но она покачала головой. С чего вдруг оно так разбушевалось? Из-за того, что янки ей нравился, или из-за того, что она боялась – вдруг Макдара узнает обо всем и решит, что янки нравится Шивон?

– Сейчас не время.

– Да, я слышал. Мне очень жаль.

Крис придвинулся ближе и наклонился, чтобы зашептать Шивон на ухо. От этого у нее по спине побежали мурашки. Она молилась, чтобы Макдара не оказался где-то рядом и не увидел их. Шивон сама пока его не видела, но народу было много, могла и не заметить.

– Я видел твоего брата той ночью. В таком состоянии он точно не мог кого-то убить.

– Я знаю, – сказала Шивон, делая пару шагов назад. – Но знать это – одно, а доказать – совсем другое.

– Если кто и может это доказать, уверен, это будешь ты, – сказал Крис.

– Ты даже меня не знаешь.

– Я знаю достаточно.

Янки улыбнулся. Шивон схватила бутылку виски и стакан, стоявшие на столе. Красоваться смысла не было – она налила себе щедрую порцию. Красавчик Крис наблюдал за девушкой с улыбкой, приподнятыми бровями и явным интересом. Шивон залпом опрокинула стакан и посмотрела на Криса.

– Чего?

– Можно я скажу прямо?

– У вас в Америке так не принято?

– Ты самое прекрасное создание, что я когда-либо видел.

– Ой.

Постыдное тепло растеклось по телу, но никакого ответа Шивон придумать не смогла. Вместо этого налила себе еще стакан виски. Крис поднял бровь. Шивон подняла бутылку:

– Хочешь?

– С тобой? Еще как. – Он поднес стакан, Шивон его наполнила. Они чокнулись.

– Sláinte, – сказала она.

– Земля ему пухом, – сказал Крис.

– Да, – кивнула Шивон, стараясь не смотреть ему в глаза. Он не должен так к ней подкатывать на поминках, а ей не должно это так нравиться. – Элисон Тирни будет в ярости.

– Я скажу ей, что ищу что-то подальше от центра, – сказал Крис и сверкнул своими идеальными зубами. Шивон не могла понять, шутит он или нет.

Шивон упустила возможность пошпионить на поминках впустую. Она не узнала ровным счетом ничего, кроме того факта, что ее родные братья и сестры мешали расследованию. Также Шивон была немного навеселе, потому что выпила два стакана виски, пить которые не планировала, и при этом ничего не съела. Она не спела ни одной песни, чуть не сожгла усопшего и бесстыже флиртовала с янки.

Пока О'Салливаны плелись домой, Шивон размышляла о своем невезении.

– Там были все наши подозреваемые, а мы вообще ничего не узнали.

– А что там было узнавать? – спросила Гранья. – Все пили и пели.

– И шутили! – сказал Киран. – Жил-был человек из…[11]

– Хватит, – сказала Шивон. Киран покачал головой, но замолчал.

– Мне так жаль Мэри Мерфи, – сказала Энн. – Мне кажется, я за всю жизнь столько не плакала, сколько она сегодня.

– Особенно после того, как ты опрокинула свечку, – усмехнулся Оуэн.

– Ничего не случилось бы, если бы вы там не секретничали, – заявила она. Энн округлила глаза.

– Секретничали? – переспросил Киран.

– Да, что это у вас за секреты? – спросила Гранья и сузила глаза до черных щелочек.

– Обсудим все дома, – сказала Шивон.

– Все вместе? – спросил Киран.

– Нет, – покачала головой Шивон. – Только я и мисс Энн.

Киран взял ее за руку. Его ладонь была влажной. Шивон решила не спрашивать почему. Киран начал раскачивать их сцепленные руки.

– Можно мне щеночка?

– Может быть, – сказала Шивон.

Брат застыл на месте:

– Правда?!

– Сторожевой пес мог бы нас охранять, отпугивать взломщиков, – сказала Шивон.

– Офигеть! – воскликнул Киран.

– Я больше хочу кошку, – сказала Энн.

– Сторожевых кошек не бывает, – сказал Киран, затем перевел взгляд на Шивон. – Правда же?

Она промолчала. Вскоре у них выработался свой ритм; когда они спускались с холма, начался мелкий дождик. Шивон чувствовала странное спокойствие, слушая их шаги по тротуару: короткие шажки Граньи, которая училась ходить на каблуках, шарканье лоферов Оуэна, поскрипывание кроссовок Кирана.

Когда они вернулись в бистро, Шивон разожгла огонь в камине, поставила чайник и повернулась к Энн.

– Я очень хочу спать, – взмолилась та. – Можно мы утром поговорим, ну пожалуйста?

Шивон покачала головой:

– Выкладывай.

– Обещай, что не будешь злиться, – попросила Энн.

Шивон вздохнула. Она слышала эту фразу далеко не в первый раз.

– Обещаю, – соврала она.

– Сообщение, которое той ночью пришло Гранье… Я подглядела. Оно было от Найла.

Шивон выдохнула. Слава богу, ничего нового.

– Я знаю, – сказала она. – Гранья призналась. Это было задолго до того, как ты услышала, как разбили стекло?

– Минут за двадцать. – Глаза Энн наполнились слезами. Шивон притянула сестру к себе и крепко обняла. Она поцеловала ее в макушку. – Ты злишься? – спросила Энн дрожащим голосом.

– Мне просто хочется, чтобы все это кончилось, – вздохнула Шивон.

– Я боялась, что все не то подумают о Гранье, если узнают, – призналась Энн.

Шивон открыла было рот, чтобы немного пожурить и немного утешить сестру, как вдруг рядом раздался визг Кирана. Шивон даже не знала, что он остался внизу. Боже, если в бистро обнаружится еще одно тело, она за себя не отвечает. Она отпустила Энн и побежала в зал.

– Что такое?

Она ворвалась в зал и обнаружила Кирана склонившимся над столом, где нашли Найла. Там все еще находился их самодельный алтарь с небольшими «сувенирами». В руках Кирана была сложенная записка. Буквы были вырезаны из какого-то журнала и криво наклеены на лист бумаги, как в требовании выкупа из какого-то фильма.

У Шивон по спине пробежали мурашки, но она была твердо намерена не пугать ребят еще больше. Вспомнилась стопка журналов в доме Мэри Мерфи. Вдруг она это сделала? Хотя доступ к журналам был у всех. Снова Шивон себя накручивала.

С лестницы раздался топот множества ног, и через несколько секунд семейство О'Салливан оказалось в зале. Все уставились на Шивон.

– Все хорошо, – сказала она. – Он просто нашел записку.

– Я чуть богу душу не отдала! – Гранья выдохнула, подошла к Кирану и взъерошила его волосы.

– Я был уверен, что тут свежий труп, – сказал Оуэн. – Что за записка?

Шивон взяла бумажку и зачитала вслух:

– «Сиди на кухне и не лезь не в свое дело. Первое – всегда самое сложное».

Надо было сначала прочитать про себя. На лицах ее братьев и сестер был написан ужас. Когда же она возьмет себя в руки?

– Что первое? Что самое сложное? – спросил Киран.

– Первое убийство, – сказал Оуэн. – Он угрожает нас убить.

– Меня, – быстро поправила его Шивон. – Он угрожает убить меня. Но не переживайте из-за ерунды, это просто чья-то злая шутка.

О'Салливаны по очереди осмотрели записку, передавая ее друг другу.

– Теперь на ней есть наши лапы, – сказал Киран.

– Боже, и правда… – сказала Шивон.

– Надо позвонить Макдаре? – спросила Гранья.

– Не будем торопиться, – сказала Шивон. – Мне надо подумать.

Если записку оставил убийца, значит, она приближалась к правде. Был ли этот человек на поминках? Шивон подошла к запасному выходу. Он был заперт, как и полагалось. Главный вход они тоже заперли, как только пришли. Шеймус заменил замки, запасного ключа в саду больше не было. Тогда как этот человек сюда проник?

– А он может подняться к окнам спален? – задумчиво спросил Оуэн. Шивон перевела взгляд на Кирана.

– Только не говори «не при детях», – сказал тот. – Я уже большой!

– Я знаю. Просто следить за тем, чтобы ты чувствовал себя в безопасности, – моя работа.

– Ему нужна ты, так?

– Так, – мрачно кивнула Шивон.

– Тогда я чувствую себя в безопасности. – Киран широко улыбнулся. Шивон хотелось взъерошить его рыжие волосы и легонько ущипнуть за щеки, но она взяла себя в руки.

– Может, Макдаре стоит проверить дом, чтобы понять, как сюда кто-то мог пробраться? – сказала Гранья. – Надо позвонить гардам.

– Давайте сначала сами поговорим. – Шивон направилась на кухню; семейство собралось у задней стены, на которой висел список подозреваемых. Шивон указала на имя Мэри Мерфи. – Я дважды была у нее и оба раза видела разные стопки журналов.

– Это была она! – воскликнул Киран. – Но зачем ей убивать родного сына?

– Она ничего не делала, – быстро сказала Шивон. Боже, как ее брату такое только в голову пришло?

– Тогда почему ее имя в списке? – не понял Киран.

– Я считала, что подозревать надо всех, поэтому добавила Мэри Мерфи. Не думаю, что она убила Найла. Но могла ли она послать записку?

– Если надо подозревать всех, почему в списке нет наших имен? – спросил Киран.

– Можете сосредоточиться? Я и вас сюда впишу, если хотите. – Шивон развернулась к доске. – Мы все видели, в каком состоянии Мэри была на поминках. Записку оставить она никак не могла.

– Она могла кому-то это поручить, – сказал Оуэн.

– Возможно, – сказала Шивон. – Но давайте пока примем как данность, что тот, кто составил записку, и тот, кто ее принес, – это один человек. В таком случае Мэри точно отпадает. – Все затаив дыхание наблюдали, как Шивон зачеркивает имя Мэри Мерфи. – Вы заметили, чтобы кого-то из списка подозреваемых не было на поминках?

– Элисон Тирни не было, – сказал Оуэн.

– Так.

– А поскольку здание принадлежит ей, Шеймус мог дать ей дубликат ключей, верно?

– Не думаю, что он стал бы так делать без моего ведома, но смысл в этом есть. Спрошу его. – Шивон поставила галочку рядом с именем Элисон.

– Шейла пришла на поминки гораздо позже остальных, – сказала Гранья.

– Ты уверена? – спросила Шивон.

– Да. Потому что, когда Пио ставил инструменты, кто-то из парней спросил его, где Шейла, а он отшутился, мол, ненадолго снял цепь с ноги.

– Молодец, что обратила внимание, – сказала Шивон. – А когда она пришла?

– Через час, не меньше. И вид у нее был страшно недовольный. Как будто знала, что Пио говорит такую фигню у нее за спиной.

– Я просила не использовать такие слова. – Шивон пометила имя Шейлы звездочкой. – Кто-то еще пришел поздно или ушел рано?

– Отец Кирни постоянно куда-то убегал и возвращался.

– Хочется верить, что его можно смело вычеркнуть.

– Потому что он священник? – Гранья посмотрела на Шивон как на набитую дуру.

– В общем-то, да.

Гранья пожала плечами, но говорить больше ничего не стала. Шивон была только рада – ей совершенно не хотелось начинать разговор о поведении некоторых католических священников.

– Брайди и Шеймус немного опоздали. Шеймус еще пошутил, что Брайди долго собиралась. Кортни Кирби пришла сразу после них. Сказала, что она тут ненадолго, мол, у нее инвентаризация или типа того.

Шивон и их имена отметила звездочками.

– Майк Грейнджер?

– Я его вообще не видела, – сказала Гранья.

Шивон обвела взглядом остальных. Все по очереди качали головой. Она пометила его имя звездочкой покрупнее. Шивон все еще не давал покоя паспорт Найла. Макдару, может, ответ Майка и удовлетворил, но она чувствовала, что что-то тут не так.

– А янки? – спросил Оуэн.

Гранья склонила голову набок и сжала кулаки.

– Он был слишком занят флиртом с Шивон.

Та бросила на сестру недовольный взгляд.

– Кажется, он уже был там, когда мы пришли.

– И когда мы уходили – тоже, – сказала Энн.

– Ага, стоял и слюни пускал, – хмыкнула Гранья.

– Но он мог ускользнуть в процессе, – сказал Оуэн.

– Из-за слюней? – спросил Киран.

– Нет, дружок, – покачала головой Шивон.

Половину времени она совершенно не понимала, что творится у него в голове. Девушка повернулась к списку и вздохнула. Оуэн был прав. Кто угодно мог улизнуть в любой момент. Они просто топтались на месте. Но отсутствие Майка было странным. Что могло помешать ему отдать дань уважения усопшему? Надо обязательно с этим разобраться.

– Деклан тоже не задержался, – подала голос Энн. – Сказал, что не может надолго оставлять паб.

Шивон протянула сестре маркер. Энн нарисовала звездочку рядом с именем Деклана. Когда девочка развернулась, в ее глазах стояли слезы.

– Милая, ты чего? – спросила Шивон.

– Мне это не нравится, – всхлипнула Энн.

Шивон потянулась к сестре и заключила ее в объятия.

– Я заварю чай, – сказала Гранья.

– Отличная идея, – сказала Шивон, выводя Энн в бистро к камину. – Может, хочешь кусочек торта?

– У нас есть торт? – оживилась Гранья.

– Я испекла, чтобы отнести Мэри, но совершенно о нем забыла. Он на сетке на кухне.

Гранья поспешила на кухню, а Шивон опустилась на колени перед Энн, смахнула слезы с ее щек и погладила по волосам.

– Год выдался тяжелый, – сказала она. – Помнишь, что ма всегда говорила?

Энн шмыгнула и кивнула.

– «И это пройдет», – сказала она.

– И это пройдет, – кивнула Шивон. Ей хотелось подбодрить сестру. Тут в голову пришла идея – что-то особенное для Энн. – Подожди здесь.

Шивон поспешила в свою спальню. Она достала из-под кровати ящик с резцом и деревяшками, взяла статуэтку колибри, которую начала давным-давно, и резец. Птичке не хватало лишь нескольких деталей, так что Шивон принялась прорезать перышки и клювик. Вскоре изящная фигурка была готова. Может, Энн даже захочет ее раскрасить. Идеально.

Шивон сбежала вниз по лестнице. Младшие уже сидели за столом, наслаждаясь чаем и тортом. Кружка Шивон ждала ее на столе. Над ней поднимался пар.

– Закрой глаза и протяни руку, – сказала Шивон. Энн закрыла глаза и вытянула обе руки ладонями вверх. Шивон осторожно поместила птичку в ладонь сестры. – Открывай.

Энн распахнула глаза. Ее лицо озарила улыбка.

– Какая милая!

– Ты уже год ничего не строгала, – сказала Гранья. – А у тебя так хорошо получается.

– Это только для ваших глаз, – сказала Шивон. – Ни слова Кортни и Брайди, иначе они меня в покое не оставят с их магазином.

– Почему ты не хочешь строгать для них? – спросила Энн. – Так мы разбогатеем!

Шивон вздохнула:

– Иногда, когда начинаешь делать что-то за деньги, это больше не приносит удовольствия.

Деньги. Корень зла. Шивон снова вспомнилась сумма, которую Найл пытался из нее вытянуть. В этом крылся ключ к разгадке, она это чувствовала. Кого еще шантажировал Найл? И чем именно? Раз уж они не спят, может, стоило поговорить с Энн, узнать, что она слышала? Предупредить, чтобы никому больше не говорила, что Найл той ночью написал Гранье? Шивон повернулась к сестре и увидела, что та клевала носом над недоеденным куском торта. Она осторожно убрала тарелку, мягко разбудила Энн, отвела их с Кираном наверх и помогла ребятам улечься.

– Я скучаю по Джеймсу, – сказал Киран, уже засыпая. – И по ма и па тоже.

Шивон с трудом сдержала слезы, хотя сил плакать уже не было.

– Братик скоро вернется, – прошептала она. – Обещаю.

Спустившись, Шивон застала Оуэна с Граньей у камина. Она остановилась рядом и долго-долго смотрела в огонь.

– Ты думаешь, – сказала Гранья. – Это бесит.

– Расскажи об общении с Билли, – сказала Шивон.

Гранья округлила глаза:

– Что тебе рассказать?

– В какое время можно его навестить и согласится ли он со мной встретиться.

– Зачем тебе этот придурок? – спросил Оуэн.

Затем, что он может знать, у кого еще Найл вымогал деньги.

– Не ругайся, – сказала Шивон.

– Не знаю, – сказала Гранья. – Но могу спросить.

Шивон кивнула. Ей было противно от мысли, что ее сестра общается с Билли. Ей самой даже видеть его не хотелось. Но Шивон должна была это сделать – от этого зависела жизнь Джеймса. Она должна была навестить Билли Мерфи в тюрьме и узнать, что замышлял Найл. Надо было узнать, у кого именно он вымогал деньги, получить полный список. Возможно, это единственный шанс поймать убийцу.

Шивон больше никому не собиралась говорить, что поедет в тюрьму к Билли. К счастью, для всех остальных было хорошее оправдание – она ведь могла навещать и Джеймса. Когда Макдара узнал, что О'Салливаны собираются к Джеймсу, он предложил отвезти их в Корк на своей машине. У него были какие-то дела в городе, а они могли сесть в центре на восьмой автобус и доехать до тюрьмы. После свидания они все вместе вернулись бы в город и пообедали, а оттуда – домой.

Несмотря на сомнения Шивон, что у Макдары были дела в Корке, она не стала возникать по этому поводу. Встреча с Джеймсом обещала быть достаточно тяжелой для всех, и девушка была благодарна за поддержку. Она сидела на переднем сиденье, как гарда, а четверо младших ютились сзади.

По дороге в Корк они подпевали радио, а дождь барабанил по крыше машины. Никто и слова не сказал о тюрьме, убийстве или чем бы то ни было негативном. Всем хотелось хотя бы ненадолго снова почувствовать себя так, словно у них все нормально. Словно найти кусочек рая на земле. Увы, теперь это стало для них нормой.

Киран умолял Макдару включить сирену и мигалки, и тот – к изумлению и радости Шивон – повиновался. Они все вместе смеялись, глядя, как машины отъезжают в сторону, а прохожие оборачиваются на них. Шивон почти чувствовала коллективный вздох облегчения за спиной.

– Простите, ребята, на этом все, – сказал Макдара, замедляясь до нормальной скорости и выключая мигалки с сиреной, когда они всех обогнали.

– Потрясно! – воскликнул Оуэн с заднего сиденья, с трудом сдерживая улыбку.

– Как круто! – сказал Киран, широко улыбаясь.

Энн захихикала, Гранья к ней присоединилась. В груди Шивон расплылось тепло счастья, и она улыбнулась вместе с сестрами. Макдара посмотрел на нее, их взгляды пересеклись, и между молодымии людьми словно тоже возникло тепло. Шивон отвернулась первой, потому что боялась, что, если это продолжится, они попадут в аварию.

Только посмотрите – они не дома и хорошо проводят время. Шивон вообще забыла, что такое бывает. Она решила во что бы то ни стало уцепиться за это воспоминание, чтобы оно всегда было с ней – маленький кусочек золота, который будет светить ей, пока из-за туч не выглянет солнышко. Они выберутся из этого. Они вернут Джеймса и снова будут жить счастливо, как нормальная земля. «Прибереги силы на черный день» – так всегда говорила ма, когда Шивон переживала из-за какой-то беды: когда мальчик нравился ей, но она не нравилась ему, когда подруга не позвала ее на шопинг с другими девчонками, когда получала так себе оценку или – не дай бог – когда она набирала полкило за каникулы. Вот что беспокоило ее раньше. Это было так глупо; сколько времени люди тратили на совершенно бессмысленные вещи. Пожалуй, сложно было ценить жизнь по достоинству, пока с тобой не приключалась какая-то беда. А ма, как всегда, была права. Если уж это были не самые тяжелые дни, Шивон и знать не хотела, какие самые тяжелые.

Она коснулась записки с угрозами в кармане джинсовой куртки. Они ехали вперед по дороге, под зелеными церевьями, блестящими от поцелуев дождя, напоминающими Шивон, почему их родина звалась Изумрудным островом. Листья и правда были насыщенного цвета и блестели, как изумруды. Шивон знала, что, если ей предоставят выбор, она предпочтет любоваться этим потрясающим пейзажем, а не носить изумруды на шее.

Шивон перевела взгляд на горы Баллихаура в отдалении, почти полностью скрытые туманом, на их земляные бургы, так же хорошо знакомые ей, как старые друзья. Девушка прижала ладонь к стеклу и представила, будто касается гор. Она почувствовала на себе взгляд Макдары, но продолжила смотреть на горы. И пусть никакой гарда Фланнери ее не отвлекает.

К тому же если бы Макдара знал, что они скрывают от него новые улики, он не вел бы себя так мило. Шивон даже думала, не считается ли ее сокрытие записки нарушением хода следствия, но знала, что не может рассказать о ней. Не сейчас. Как только Макдара узнает, он будет следить за ней пристальнее, чем посетители паба за своими пинтами. Шивон приближалась к истине, она это чувствовала. Или, по крайней мере, они сужали список подозреваемых, а это прогресс, правда же?

Шивон снова подумала о Шейле Махони, о том, что та опоздала на поминки. Она не знала, как Шейла могла бы пробраться в бистро с новыми замками, но это в любом случае было проблемой; орудие убийства – ножницы Шейлы. Она специально залезла в мусор, чтобы что-то там достать и принести обратно в магазин. По словам Шейлы, это была разбитая ваза, но у нее аллергия на цветы. У женщины был синяк под глазом, как будто она с кем-то подралась. И она была одной из последних, кто видел Найла Мерфи живым.

А вдруг Шейла спланировала это убийство заранее? Вдруг только по этой причине раздавала ножницы и вообще заменила свою вывеску? Чтобы, когда Шейла убила Найла, подозрение пало на всех. Всех, у кого был доступ к ее розовым ножницам; то есть абсолютно на всех. Уж об этом Шейла позаботилась за несколько дней до убийства.

Неужели Шивон напала на верный след? Неужели все это было обманом? Эта мысль совершенно ее поразила. Возможно, битое стекло в салоне было вовсе не от вазы, как говорила Шейла. Может, Найл разбил окно, пролез в салон – а дальше что? Напугал Пио с Шейлой, которые только вернулись из паба, и они бросились на него с ножницами? Стоп. Но это была бы самооборона, разве нет? И как тогда кровь Найла попала на одежду Джеймса? Откуда Шейле и Пио вообще было знать, где найти его?

Пио мог играть в пабе Деклана той ночью. Он увидел бы там Джеймса, то, в каком состоянии он был, и мог бы догадаться его подставить.

– О чем думаешь? – спросил Макдара.

– Просто наслаждаюсь видами, – ответила Шивон.

– Он тоже наслаждается, – сказала Гранья с заднего сиденья. – Как по-вашему, Шивон красиво выглядит, когда смотрит вот так из окна, как мечтательная дурочка?

– Гранья Кейт О'Салливан! – возмутилась девушка.

– Что-что? – переспросил Макдара.

– Не обращай внимания. Гранья просто хулиганит.

Шивон покачала головой, но не повернулась к сестре. Вот ведь нахалка! Хотя она не соврала: Макдара и правда смотрел на нее практически всю поездку. Гарда кашлянул и направил взгляд вперед. Энн с Граньей хихикнули на заднем сиденье.

– Скоро приедем? – спросил Киран.

– Совсем чуть-чуть осталось, – ответил Макдара.

– Уже доехали бы с сиреной, – сказал Киран.

– Цыц! – шикнула Шивон.

Встреча с Билли – ключ к разгадке. Однозначно. Мотив – ключ к разгадке. Кто на самом деле желал Найлу смерти? Шивон была убеждена, что все сводилось к человеку, о котором говорил Найл, который был готов выложить двадцать тысяч евро за какое-то там видео. Даже если видео – выдумка, убийца мог на это повестись. Шейла говорила, что дела у салона идут неважно. Может, она нуждалась в деньгах, чтобы заплатить Найлу за молчание. Что он рассказал ей про видео? Что там она что-то нехорошее делает? Или не она, а Пио?

К счастью, Гранье удалось организовать свидание. Билли должен был знать планы Найла. Во всяком случае, Шивон очень на это надеялась.

Расположенное за армейскими бараками Мерфи на Ратмор-роуд бледное здание с ярко-синими дверями больше напоминало мультяшный замок, нежели тюрьму среднего режима. Но Шивон не сомневалась, что внутри нет ни капельки королевского. Тем не менее ей было приятно, что постройка выглядит не страшно. Оставалось лишь надеяться, что и внутри тоже все было прилично и что ее брат был в безопасности. Если Джеймса признают виновным в убийстве, его отправят в тюрьму Кловерхилл в Дублине, а в ней уже точно ничего приятного не будет. От одной мысли у Шивон по спине бежали мурашки. Она этого не допустит. Иначе это просто сведет ее в могилу.

Прежде чем войти, О'Салливаны немного молча постояли перед зданием, словно чтобы всем вместе собраться с духом.

– Идем, – сказала Шивон и сделала первый шаг к двери.

Они вошли внутрь, подошли к стоящему внутри офицеру и сообщили, что пришли на свидание. Он проверил документы Шивон, потом пошутил с младшими, почему это у них до сих пор нет водительских прав. Шивон продемонстрировала их свидетельства о рождении; вскоре им был предоставлен шкафчик, в который следовало убрать все личные вещи, в том числе мобильники. И они принялись ждать.

Волонтеры из Фонда святого Николаса[12] были рядом, готовые в любой момент предложить чай с печеньем и объяснить правила посещения тюрьмы. На свидание можно было заходить группой до трех человек, что сокращало время каждой группы до пятнадцати минут. Волонтеры обхаживали Кирана с Энн, и через пару минут ребята уже развеселились и громко смеялись. Шивон чувствовала, как слезы щиплют ей глаза. Это место было ей противно, и не важно, как тут чисто и какая тут милая синяя дверь. Ей так хотелось просто забрать Джеймса отсюда и бежать не оглядываясь. Сначала у нее было свидание с Джеймсом, затем – с Билли.

Стоит ли сообщать брату, что она хочет поговорить с Билли? Это может испортить их встречу. Но если он узнает об этом от кого-то другого, это испортит их следующую встречу. Шивон решила действовать по ситуации, в зависимости от настроения брата.

– Шивон О'Салливан и Оуэн О'Салливан? – позвал их охранник.

Шивон с Оуэном встали, и их отвели к электронному проходу. За ним была вращающаяся дверь и досмотр охраной. Их попросили снять ремни, украшения и все металлическое и сложить на поддон. Ни у кого из них, естественно, ничего интересного с собой не оказалось – охранник и бровью не повел. Шивон хотелось сказать, что времени наряжаться у них не было. Он раздражал ее, хотелось отвесить ему подзатыльник, чтобы так не смотрел.

После металлического детектора их оставили стоять на месте. К ним подошел офицер с собакой. Шивон взмолилась, чтобы сейчас не вскрылось, якобы Оуэн втайне от всех что-то употреблял. И что Киран не попытается погладить собачку. Она же еще и сказала ему, что они могут завести собаку. Шивон так устала. Она чувствовала, что пожалеет об этих словах.

Наконец их обнюхали и отсканировали, после чего было велено идти дальше. Они прошли в комнату для свиданий. Там располагался длинный стол, по центру которого от одной стены до другой была возведена стенка из органического стекла. На одном краю стола сидели две женщины, навещающие какого-то мужчину. Сердце Шивон билось как сумасшедшее; они сели и стали ждать появления Джеймса. Если свидание с Билли будет здесь же, то у нее ничего не выйдет.

Ей хотелось повернуться и спросить об этом офицера, но в тот момент открылась вторая дверь и в нее прошел другой офицер с ее братом. Шивон прижала руку ко рту, чтобы не всхлипнуть. Джеймс уже страшно похудел, под глазами были темные круги. Но он улыбнулся, увидев их, и поспешил к своему стулу.

– Как вы? – спросил Джеймс будничным тоном, словно они просто сидели в бистро. Шивон страшно хотелось, чтобы они и правда были там. Брат нахмурился. – А где остальные?

– Сюда пускают только по трое, так что сначала мы с тобой побудем пятнадцать минут, а потом они.

– Хорошо. Вы в порядке?

– Пойдет. Лучше скажи, как ты. – Шивон протянула руку вперед, чтобы его коснуться, но наткнулась на стекло.

– Если разрыдаешься, я уйду, – сказал Джеймс.

– Шивон ведет следствие, – сказал Оуэн. – Джона Батлера мы уже вычеркнули из списка подозреваемых. Он был в Корке в ночь убийства. – Оуэн наклонился вперед. – С женщиной. Им нравится делать друг другу больно.

Господи. Шивон перекрестилась и ткнула Оуэна локтем. Джеймс засмеялся.

– Единственный раз, когда убийца – не Батлер, так, что ли? – улыбнулся он. Хотя бы чувство юмора сохранил.

– Не понял, – нахмурился Оуэн.

– Киран поймет, – сказал Джеймс. – Повторю для него. – Он наклонился вперед и понизил голос: – Послушай, мне не хочется, чтобы ты в это лезла.

Шивон отмахнулась:

– Все нормально.

– Ничего не нормально, – сказал Оуэн. – Кто-то оставил в бистро записку с угрозами.

– Оуэн! – воскликнула Шивон. Ну вот зачем он это сделал?

Улыбка Джеймса тут же исчезла.

– Что за записка?

– Да ничего такого, – сказала Шивон, толкая Оуэна под столом. – Просто совет, чтобы не совала свой нос в чужие дела. Так себе угроза.

– «Первое – всегда самое сложное», – сказал Оуэн. Шивон выругалась. Брат и бровью не повел.

Джеймс покачал головой:

– Значит, он убьет еще раз, если не прекратить.

– Он или она, – сказала Шивон, переводя взгляд на Оуэна. – Что же ты творишь?

– Он тебя защищает, – сказал Джеймс. – Кто-то же должен.

Они с Оуэном друг другу кивнули.

– Да все нормально.

– А что гарда Фланнери сказал о записке?

– На это нет времени. Но раз ты уже расстроился, можно и сказать…

Джеймс скрестил руки на груди:

– Что сказать?

– После тебя у меня здесь свидание с Билли Мерфи.

– Ну нет.

– Да.

– Я не позволю.

– Извини, но ты не в том положении, чтобы что-то мне указывать.

– Почему это?

– Он не может не знать, у кого еще Найл вымогал деньги. Одна из других жертв Найла – это и есть убийца.

К Шивон тут же повернулось несколько голов. Вот блин. Шивон забыла, как ее иногда заносит.

– Прекрати, – сказал Джеймс. – Я призна́ю себя виновным.

Шивон стукнула кулаком по столу. К ней тут же подскочил один из охранников.

– Еще одна такая выходка – и я вас выведу, – сказал он.

– Извините, – сказала Шивон.

Скажите пожалуйста. Можно подумать, это она тут заключенная. Она развернулась к Джеймсу и натянула на лицо улыбку.

– Где ты взял ножницы?

– Что, прости? – Джеймс смутился.

– Ты сказал, что можешь быть убийцей, давай это обсудим. Где ты взял ножницы?

Джеймс поерзал на стуле:

– Разве они не валялись у нас дома?

– Они валялись у всех, кто не хотел навлечь гнев Шейлы, – сказала Шивон.

– То есть они были абсолютно у всех, – встрял Оуэн.

– Это не значит, что я не мог этого сделать, – сказал Джеймс.

Шивон скрестила руки на груди:

– Почему ты стер отпечатки пальцев?

– Чего?

– Раз ты убил его в пьяном угаре, как это ты додумался либо надеть перчатки, либо стереть отпечатки пальцев с ножниц?

– Инстинктивно?

– Что за бред? Ты же не кит-убийца.

Оуэн засмеялся. Охранник посмотрел на него и нахмурился. Видимо, в тюрьме можно только плакать.

– Другой вариант ничем не лучше, – сказал Джеймс.

– Это если Гранья убила Найла?

Джеймс сглотнул и кивнул.

– С чего вдруг ей подбрасывать угрожающую записку родной сестре?

– Может, перепугалась. И не хочет, чтобы ты узнала.

– Зачем ей убивать Найла? – не отставала Шивон.

– Хочется сказать, что по той же причине, по которой нам всем хотелось бы его убить, но, боюсь, у нее могли быть более личные причины.

– У них с Граньей не было ничего романтического, – сказала Шивон. – Если ты на это намекаешь.

– Откуда ты знаешь?

– Она переписывалась с Найлом и Билли последние полгода.

Джеймс дернулся, как будто его ударило током:

– Зачем это?

– Сначала, мне кажется, она хотела прямо все высказать Билли. Думала, ей так будет легче.

– Сначала?

– Теперь я боюсь, что она верит Найлу. Она думает, что кто-то другой был причиной аварии. Еще один человек, не Билли. Найл сказал ей, что есть свидетель, у которого имеются доказательство, что в аварии виноват кто-то другой. Какое-то видео.

Джеймс покачал головой:

– Бред какой-то.

– Не спорю.

– Ты смотрела сама это видео?

– Нет. Не думаю, что оно существует. Хотя Найл и правда мог верить, что оно есть.

– Не понимаю, – нахмурился Джеймс.

– Либо кто-то его обманывал, а Найл поверил, что есть некое видео, которое поможет освободить его брата, – возможно, этот «свидетель» отказался делиться видео, пока не получит от Найла двадцать тысяч. Либо Найл выдумал и свидетеля, и видео, чтобы вытянуть из нас деньги.

– И где правда?

– Я не знаю. Поэтому и хочу поговорить с Билли. Вдруг он сможет как-то прояснить ситуацию.

– Ты спрашивала Макдару об аварии?

– Да. Он настаивает, что других машин там не было. Он еще проверял шиномонтажки после аварии, чтобы посмотреть, вдруг кто-то сдавал машину вскоре после аварии. – Джеймс молча ждал ответа. – И ничего.

– Я говорил тебе, что помню, как Найл подначивал меня тем вечером из-за Граньи?

– Да. И что?

– Вдруг… – Голос Джеймса дрогнул, он не смог договорить.

– Что – вдруг?

– Вдруг он пошел за мной в бистро и я убил его? Вдруг я правда это сделал, Шивон? Вдруг это я?

– Тихо. Они тут всё записывают. Перестань такое говорить. Я же сказала – ты не был бы настолько аккуратным. Его пырнули ножницами всего раз. Один точный удар. Для этого была нужна сила. Ты, по словам Деклана и Шеймуса, с трудом ставил одну ногу перед другой. И ты точно не стал бы стирать отпечатки пальцев. Даже если так, что было потом? Ты кое-как доплелся обратно до паба и рухнул в переулке за ним? Почему не подняться в свою комнату? Совершенно очевидно, что ты той ночью не приближался к дому. Найл сам пришел в бистро, чтобы поговорить с Граньей. Думаю, убийца последовал за ним.

– Зачем Найлу было идти в бистро?

– Он хотел рассказать Гранье, что поругался с тобой, до того, как это сделаешь ты.

Джеймс скрестил руки на груди:

– Повторюсь: зачем?

– Не хотел, чтобы она передумала.

– Насчет чего?

– Я скажу, но ты держи себя в руках. – Джеймс проследил за взглядом Шивон, направленным на охранников, и кивнул. – Если верить Гранье, они планировали поездку в Дублин на следующий день. Чтобы встретиться с адвокатом.

– Зачем ему было брать с собой Гранью?

– Он думал, что если кто-то из семьи пострадавших выскажется в пользу Билли, это сильно укрепит их аргументы. Поэтому он был в костюме и побрит налысо. Он хотел выглядеть серьезно.

Джеймс сжал челюсти и кулаки, но сдержался и не потерял самообладания перед охранниками.

– То есть он искренне верил в невиновность Билли?

– Возможно. Значит, есть кто-то убедивший Найла в существовании видео, доказывающего невиновность Билли.

– Зачем? Зачем кому-то такое выдумывать? Это жестоко, – сказал Оуэн.

– Деньги, – ответил Джеймс. – Кто-то, скорее всего сам Найл, увидел возможность разжиться деньгами и поднять шум.

Охранник подошел к ним.

– Время вышло, – сказал он. – Если будет свидание с остальными тремя.

– Будет, – сказала Шивон. Ей хотелось обнять брата, поцеловать его, сказать, что все будет хорошо. Вместо этого она прижала ладонь к стеклу; Джеймс сделал то же самое.

– Пожалуйста, – сказал он, – берегите себя.

Шивон с трудом удержала слезы и кивнула.

– Slán agat, – улыбнулась она.

– Slán leat, – ответил Джеймс. До встречи.

После этого Шивон добавила еще одну фразу, которую точно сказала бы ма на ее месте.

– Nár laga Dia do lámh, – мягко сказала она. Джеймс стиснул челюсти, словно чтобы не расплакаться, и кивнул. Шивон надеялась, что эти слова придадут ему сил.

Да не ослабит Господь руки твоей.

Комната, где проходило свидание с Билли, выглядела точно так же, как та, где они говорили с Джеймсом, но, к счастью для Шивон, находилась она в противоположном крыле. В отличие от Джеймса, который заметно похудел, Билли, напротив, поправился. У него были такие же темные волосы, как у Найла, но голубые глаза. Красавчиком его не назовешь, но выглядел он не так угрожающе, как брат. Билли опустился на стул и смотрел куда угодно, только не ей в глаза. Когда их взгляды наконец встретились, он попытался чуть улыбнуться, но, когда Шивон не ответила взаимностью, его лицо сделалось серьезным. Она молча разглядывала его, заранее решив, что первой говорить не будет. Билли прокашлялся.

– Ты читала мои письма? – спросил он.

– Нет, – ответила Шивон. – Но Гранья читала, как ты знаешь.

– Прости, – сказал он. – Если б я мог вернуть все назад, я бы это сделал. Если бы я мог отдать свою жизнь вместо жизни твоих родителей, я бы это сделал не задумываясь. Ты должна мне поверить.

– Уже слишком поздно, – сказала Шивон. – Не важно, верю я тебе или нет.

– Они были хорошими людьми. Они такого не заслужили.

– Звучит так, будто ты признаешь свою вину в аварии, – сказала Шивон. – Что за бредни Найл распускал? О том, что ты не виноват, что есть какое-то видеодоказательство?

– Я сыграл свою роль, врать не буду, – сказал Билли. – Я был пьян. Я это признаю.

Шивон хотелось разрыдаться, накричать на него, взвыть. Но она должна была добиться ответов, поэтому взяла себя в руки.

– Значит, Найл выдумал и свидетеля, и видео, чтобы получить деньги? И на этом все?

Билли покачал головой:

– Не думаю.

– Не думаешь?

– Я не знаю, было у Найла какое-то видео или нет. Он сказал, что было, но я, если честно, тоже ему не поверил.

Шивон не знала, чего ждала от этой встречи, но уж никак не этого. Она была уверена, что уж про видео Билли будет знать наверняка. Или он тоже ей врал?

– Почему ты ему не поверил?

– Потому что я знаю, когда мой брат врет. Думаю, часть про видео он придумал, чтобы человек, из-за которого случилась авария, признал, что он или она там был. Или была.

– Он или она?

Билли покачал головой.

– Я не скажу, кто это был. Но причиной аварии был не я. Это был другой человек, вылетел из ниоткуда на повышенной скорости прямо на меня. Я увернулся. – Билли зажмурился.

Макдара жизнью ей клялся, что никаких других машин там не было. Билли врал. Но Шивон взяла себя в руки, проглотила свою злость и решила вытянуть из него хотя бы крупицу правды.

– Кто это был?

Несмотря на ее старания, голос Шивон все же взлетел. К счастью, этот охранник был спокойнее предыдущего и даже не посмотрел в ее сторону.

– Если я скажу, твоя жизнь будет в опасности, – сказал Билли.

– Она уже в опасности. Так что говори.

– Я думаю, что тот, кто спровоцировал аварию, – это тот, кто убил моего брата. То есть ты еще жива, потому что не знаешь, кто это.

– А Найл знал, кто это?

– Конечно. Я сказал ему, кто был причиной аварии. И этот человек был уверен, что у Найла есть видео. Поэтому его и убили.

У Шивон голова шла кругом.

– Тогда почему ты не сказал гарде Фланнери сразу, что это не твоя вина?

И чья она тогда? Билли врал как дышал.

– Я был не в себе. Когда опомнился, испугался, что уже поздно. Что никто мне не поверит.

Совершенно верно.

– Ты должен мне сказать. Или гардам. Гарда Фланнери за нами заедет, я его сюда приведу, и…

– Нет, – сказал Билли. Он поднялся с места, и на этот раз охранник подошел. Билли сел обратно.

– Еще пять минут, – сказал охранник. Это явно было не так, но спорить с ним Шивон не собиралась – не переспоришь. Она повернулась к Билли.

– Ну почему ты не можешь просто мне сказать? – взмолилась девушка.

– Потому что, если видео существует, ты сначала должна его найти. Иначе это просто пустые слова. А кто же мне поверит? Даже ты мне не веришь, правда?

– Это не так-то просто.

– Вот видишь. Если я скажу, мне все равно никто не поверит – никто, кроме убийцы, конечно. И что тогда? Что, если он нападет на тебя? Или на твоих младших? Я не хочу так рисковать.

– Просто скажи мне, и я обещаю, что сделаю все, чтобы проверить твои слова и найти видео.

– Ты все равно будешь его искать. По глазам вижу.

– Если ты и правда сожалеешь о содеянном, если тебе на меня хоть чуточку не плевать, то ты скажешь мне, кого еще Найл пытался шантажировать.

– Ты имеешь в виду, кто спровоцировал аварию. – Билли скрестил руки на груди. – Вот видишь. Ты все еще мне не веришь. Без видео или без признания убийцы и не поверишь.

– Просто скажи, у кого еще Найл вымогал деньги.

– Полного списка у меня нет.

Значит, их было несколько. Господи, сколько можно издеваться!

– Дай неполный.

– Найди видео. Или что-то, что убедит тебя, что я не вру. Тогда и поговорим.

– И где мне искать?

– Попроси мать пустить тебя в его комнату.

– Думаю, полиция уже ее обыскала.

– Посмоти еще.

– А если там нет никакого видео?

– Тогда мне и так никто не поверит.

– Просто сейчас скажи, кто, по-твоему, убил твоего брата.

– Ты не играешь в покер, Шивон.

– Чего?

– Того, что ты будешь в безопасности рядом с убийцей, если не подозреваешь, что это убийца.

– Ты можешь хотя бы сказать, это мужчина или женщина?

Билли покачал головой:

– Убийца по твоему лицу сразу поймет, что я тебе сказал. И потом с тобой случится что-то плохое. Можешь быть уверена. Но если убийца чувствует себя в безопасности, ты тоже в безопасности.

– Зачем ты согласился на встречу, раз ничего полезного говорить не собираешься?

– Я хотел показать, насколько сожалею.

– Так докажи. Скажи, кто, по-твоему, убил Найла.

Билли склонил голову. Неужели он правда думает, что защищает ее?

– Время вышло. – Охранник похлопал Шивон по плечу.

– Думаю, никакого видео нет, – сказала она Билли уже почти на выходе.

– Я тоже так думаю, – ответил он. – Но убийца так не считает. Может, ты придумаешь, как использовать эту информацию с выгодой для себя.

После похода в тюрьму пошло четыре дня. В Килбейне был пятничный вечер. Шивон одернула свое короткое черное платье, пытаясь спускаться по лестнице на каблуках. Она к ним не привыкла – и это мягко сказано. Она даже выделила время, чтобы волосы выпрямить, еще и накрасилась. Девушка чувствовала себя так, словно вырядилась на Хеллоуин, хотя была вынуждена признать, что собственное отражение ее очень даже впечатлило. Она выглядела как более гламурная версия себя, как та девушка, которой, наверное, стала бы в Дублине. Дети сидели за столом и синхронно открыли рты, как только ее увидели.

– Не знала, что ты можешь так выглядеть, – сказала Гранья.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – сказала она, совершенно не замечая сарказма.

– Ты очень красивая, – сказала Энн.

– Спасибо еще раз.

– Но зачем так наряжаться в «Паб О'Рурка»?

– Это она для свидания с гардой Фланнери, – съязвил Оуэн.

– Это не свидание, – сказала Шивон. – Просто вечер пятницы.

Что с того, если она между делом спросит Макдару, не нашел ли он чего на камерах наблюдения, и расскажет ему об ужасной встрече с Билли? И если упомянет, что Пио, Шейла и Майк Грейнджер – ее главные подозреваемые, и если это заставит гарду получше к ним присмотреться, что же в этом плохого? И если Пио вдруг будет там играть – что ж, что еще делать, когда требовалось убить несколько зайцев одновременно? Запастись пулями. Шивон чувствовала, что приближается к разгадке.

Она поцеловала братьев и сестер на прощание, выслушала еще несколько шуток в свой адрес (и в адрес Макдары), после чего направилась к своему скутеру. Хотя леди, конечно, не стала бы разъезжать на скутере в платье. Несмотря на то что ноги Шивон будет держать близко, чтобы никто ничего не увидел. Хотя она хотела пропустить в пабе пару стаканчиков. Все-таки Макдара и Пио должны думать, что она просто пришла развеяться. Шивон решила, что пойдет в паб пешком. Макдара, скорее всего, предложит ее подвезти.

Он не поцелует тебя на прощание, если ты уедешь от него домой на скутере.

Паб Деклана был наполнен людьми и звуками музыки. Шивон немного постояла снаружи, чувствуя, словно вторгается на чужой праздник. Словно все местные жители устали от трагедий и убийств и были готовы снова радоваться жизни. А это дело они умели и любили. Шивон с улыбкой вспомнила популярную фразу, которую часто говорили местные парнишки: «Это – для мыслей, это – для страстей»; сначала надо было указать на голову, затем – чуть ниже живота. Никакой убийца не мог сломить сильный дух Килбейна, это уж точно.

Чем больше бесед она сегодня заведет, тем больше людей она сможет вычеркнуть из списка подозреваемых. Скорее всего, кто-то из присутствующих в пабе этим вечером был убийцей. Шивон должна была из кожи вон вылезти, но убедить всех, что она просто пришла развеяться, что отбросила все попытки разгадать эту тайну, и при этом выудить хоть какую-то дельную информацию.

Шивон почувствовала, что у нее за спиной кто-то стоит, но не успела развернуться, как на ее глаза опустились чьи-то руки. Неужели это убийца – хочет затащить ее в темный переулок, пока никто не видит? На помощь Шивон пришли каблуки – она подняла ногу и резко опустила ее на ногу человека, стоящего за ней. Раздался громкий – женский – крик.

Руки тотчас исчезли с глаз Шивон. Она резко развернулась и увидела девушку, согнувшуюся пополам от боли, все еще стонущую. Ногу, на которую наступила Шивон, она подняла от боли.

Это была Мария. Вернулась из Дублина на лето! И получила такое приветствие. Господи. Шивон только что отдавила ногу своей лучшей подруге.

– Извини! Ты меня напугала.

Мария подняла на девушку глаза, полные слез:

– Ты больная, что ли?

– Прости, прости! – Шивон наклонилась, словно если на ногу посмотреть, она тут же пройдет. – Я испугалась, что ты выволочешь меня на улицу и зарежешь.

– Господи, правду они сказали – ты совсем спятила.

Шивон тут же выпрямилась:

– Кто сказал?

– Ма и па сказали, что тебе тяжело. Что у тебя после смерти Найла немного крыша поехала. Поэтому я и решила приехать домой на выходные, сделать тебе сюрприз.

– Ты бы меня предупредила! Я так соскучилась!

– Я решила, что сюрприз пойдет тебе на пользу. Не думала, что он повредит моей ноге.

– Прости меня. Я не одна тут дерганая в последнее время. Ты можешь себе представить? Убийца в Килбейне! А ты-то думала, это в Дублине интересно.

Шивон была так рада видеть подругу. Теперь она будет не одна. Мария будет здесь все лето.

– В Дублине правда интересно. – Мария поднялась, осторожно проверяя работоспособность ноги. – На самом деле я только на выходные приехала. Тебя проведать.

– Только на выходные? – В голове Шивон роились миллионы вопросов. – А, тебе надо вернуться, чтобы собрать вещи и потом приехать на все лето?

– Давай продолжим за пинтой, – сказала Мария.

– Эшлин с тобой?

Мария покачала пальцем:

– Я же сказала: сначала пинты, потом разговоры.

Шивон кивнула и огляделась. Если бы она знала, что Мария приехала, то не стала бы договариваться с Макдарой о свидании. А он еще и опаздывал. Может, стоит просто написать, что Мария приехала, или лучше подождать, чтобы увидеть, во сколько гарда соизволит явиться на их свидание?

– Кого ищешь?

– Гарду Фланнери.

– Так, никаких расследований. Сегодня у нас по плану только выпивка.

– Расследование тут ни при чем. Макдара пригласил меня сюда.

– Типа на свидание?

– Вроде того.

– Ты шутишь?

Шивон не нравился тон подруги. Она весь год так хотела увидеться с Марией, но это было совершенно не похоже на воссоединение, которое она себе представляла.

– Считаешь, он стремный?

– Он всю оставшуюся жизнь проведет в Килбейне, ему нужна женщина, которая просто будет рожать ему детей, и все. А ты, моя дорогая, переезжаешь в Дублин. Зачем его мучить?

– Я не могу переехать в Дублин. У меня пятеро братьев и сестер и бистро.

– Не начинай. Ты здесь застрянешь на всю жизнь, только если сама решишь, что уже застряла, Шивон О'Салливан.

– Да. Я так и думаю.

– Ты слишком молода, чтобы отказываться от своего будущего. Но все, хватит об этом. Только посмотри на себя! В коротком черном платье. Настоящая городская красотка. Мы с тобой сегодня оторвемся. – Мария взяла ее за руку и потащила к барной стойке.

Деклан тут же оказался перед ними, улыбаясь и расставляя костеры.

– Команда снова в сборе? – Он подмигнул Марии. – А где же третья?

– Вот мне тоже интересно, – сказала Шивон.

Мария улыбнулась Деклану, но на подругу не посмотрела.

– Она в Дублине. Да я и сама ненадолго приехала. Мы сняли квартирку рядом с Графтон-стрит на лето.

Слова Марии ранили сердце Шивон, словно миллион мелких лезвий. Ну конечно. Они и не думали приезжать на лето в родной город ради нее. Да и с чего вдруг? Они были молоды и свободны. Это были лучшие годы их жизни. Жизнь ведь дается всего раз. Один раз. И они понимали, что глупо тратить его впустую. Мария продолжала делиться новостями с улыбающимся Декланом.

– У Эшлин новый парень. Шотландец – можешь себе представить? Я ей говорю, у него в карманах негусто, а она мне: главное, чтобы в другом месте было не пусто!

Мария откинула голову назад и рассмеялась. Через пару секунд она взяла себя в руки, но продолжила улыбаться, как кошка, съевшая домашнюю птичку.

– Она передает большой привет, но я ее успокоила, что ты и так скоро приедешь в Дублин.

Шивон старалась держать зависть в узде. Это было не так уж просто, ее уже практически выворачивало. Она заказала пинту «Гиннесса», и Мария скорчила рожицу. Они всегда заказывали «Гиннесс», в любом пабе. По крайней мере, с него они начинали.

– Мне мартини, пожалуйста, – сказала Мария Деклану, словно всегда так и делала. – Охлажденный, с цедрой лайма.

– Как насчет водки в стакане с лимонной долькой? – спросил Деклан. Мария молча на него посмотрела. – Давай так: я подкину туда бумажный зонтик. Один турист оставил его тут прошлым летом. Я как раз ждал возможности им воспользоваться.

Деклан улыбнулся, сверкнув щербинкой между зубами, радостно потер ладони и отправился к другому концу бара, где наклонился и принялся копаться на полках.

– Как ты тут еще с ума не сошла? – спросила Мария таким тоном, словно сама была туристом.

«Тут» – это в пабе или в Килбейне?

– Здесь не так уж и плохо. И согласись, у нас тут случилась встряска, пока тебя не было.

Мария подняла рукой, словно отмахиваясь от насекомого.

– В Дублине еще больше такого. Там чуть ли не каждую неделю кого-то убивают.

Шивон хотела возразить, что это явно преувеличение, но решила промолчать. Как бы то ни было, Мария и Эшлин все еще оставались ее лучшими подругами.

– Тебя не было всего несколько месяцев.

– Но я уже стала другим человеком.

– Выглядишь ты как раньше.

Все-таки это у Шивон была новая прическа и новый скутер, и это за Шивон шел по пятам убийца. Ей не хотелось язвить или вести себя некрасиво, но к такому разговору она готова не была. Встреча с Марией в любом случае была бы немного неловкой, но подруга явно не осознавала серьезности ситуации. Неужели ей и правда интереснее говорить о мартини и квартирах у Графтон-стрит, чем о том, кто мог убить Найла Мерфи?

Деклан поставил стаканы перед девушками. Марии и правда досталась водка в пинтовом стакане, накрытом зеленым зонтиком, словно крышкой.

– Займем столик у стенки? – предложила Шивон и повернулась к Деклану: – Если придет гарда Фланнери, скажешь ему, что я там?

– Конечно, родная, – сказал Деклан и еще раз подмигнул. Интересно, у него веки не устают?

Шивон провела Марию к столику неподалеку от группы. Пио был всего в нескольких метрах. Шейла сидела на специально выделенном для нее стуле прямо перед сценой, широко расставив ноги; она легонько топала одной ногой, а на колене другой держала стакан. В этом Шивон невольно ею восхищалась: Шейла чувствовала себя крайне уверенно в своем весе и не боялась занимать пространство. Так должна чувствовать себя каждая. Тем не менее Шейла все равно вселяла в нее страх Божий.

– Вы с Найлом не встречались в Дублине? – спросила Шивон у Марии, стараясь звучать непринужденно.

– Нет, конечно, – ответила Мария. – Я никогда с ним не общалась.

– Я знаю. Просто интересно, вдруг ты видела его где-то в городе или знала, где он жил, с кем общался, была ли у него девушка.

– Господи, ты как Киран. Тоже детективов пересмотрела?

– Мой брат сидит в тюрьме за убийство. Как еще мне себя вести?

– Мне очень жаль, правда, – сказала Мария. Она взяла Шивон за руку. – Я слышала, он признался.

Шивон убрала руку:

– Он ни в чем не признавался.

– Мне казалось, он отключился. Мол, убил его в пьяном угаре.

– Это неправда.

– Но гарды думают, что правда, разве нет?

– Они ошибаются. Поэтому я занимаюсь этим сама.

– Сперва твои родители, теперь Джеймс… У меня бы тоже крыша поехала. Это слишком тяжело.

Шивон наклонилась вперед и внимательно посмотрела на подругу. Выглядела Мария и правда как год назад. Типичное бледное ирландское лицо, красивые темные волосы, карие глаза. Миниатюрная, но с мощнейшим голосом и неутолимой жаждой веселья. Но Мария – подруга Шивон, которая знала Джеймса всю жизнь. Если уж она не верила в его невиновность, значит, никто не верил. Даже если Джеймса выпустят на свободу, все продолжат сплетничать о нем, словно он убийца, которому удалось избежать наказания. Их жизнь вернется к норме, только если Шивон найдет настоящего убийцу. Пытаться в чем-то убедить Марию – пустая трата времени.

– Расскажи про Тринити, – сказала Шивон, надеясь, что подруга за разговорами не заметит, что она хоть и слушает, но смотрит по сторонам.

Шивон только-только настроилась делать вид, что слушает рассказы Марии, как группа устроила перерыв и Пио буквально налетел на их столик. Он уставился на Шивон, часто моргая.

– Надо поговорить, – сказал Пио. Шивон перевела взгляд на Марию. – Не с ней, а с тобой. – Пио схватил Шивон за локоть и поднял девушку с места. – Пойдем в курилку.

– Но я не курю… – сказала Шивон, увлекаемая Пио на патио.

– Я покурю за тебя, – сказал он.

Патио было совсем небольшим – несколько квадратных метров с битыми кирпичами и старыми упаковками «Гиннесса» на полу. Столик, видавший лучшие дни, был уставлен кофейными банками, которые использовались как пепельницы, хотя многие бычки все равно оказывались под столом. Шивон закашлялась и попыталась отойти в сторону от дыма отдыхающих на патио курильщиков, но это было бесполезно. Пио закурил сигарету, не сводя с девушки взгляд.

– Отличное выступление, – сказала Шивон и натянула улыбку.

– Слышал, ты всех расспрашиваешь про ту разбитую вазу, – сказал Пио.

– От кого слышал?

– А то ты не знашь, что в Килбейне секреты долго не хранятся. – Пио выдохнул сигаретный дым ей в лицо.

– Некоторым как-то удается их хранить, – сказала Шивон. Пио внимательно на нее посмотрел.

– В чем твоя теория?

– Я видела Шейлу рано утром после убийства. Она заходила домой с черным мусорным мешком.

– Разбитая ваза. Вот и вся история.

– У Шейлы аллергия на цветы. Похоже, это никакой не конец, а только начало.

Пио пытался надавить на нее, но Шивон сдаваться не собиралась.

– И это все?

– Во время нашей следующей встречи Шейла сама выглядела как с помойки, а вот в салоне пахло отбеливателем. И у нее был синяк. Это было особенно жутко.

– В чем твоя теория? – повторил Пио.

– Возможно, Найл ночью вломился к вам. Разбил окно. Может, напал на Шейлу. Может, она схватила ближайшую пару ножниц, или это ты их схватил. Это была самозащита, но вы испугались. Перетащили тело в наше бистро, прибрались у себя. Может, Шейла случайно выбросила что-то, что выбрасывать не стоило, и вернулась к мусору.

– Мы перетащили его через дорогу? И как же мы попали в бистро?

Тут в теории Шивон был пробел. Потому что, чтобы доставить Найла в их бистро через сад, они должны были бы пронести тело через дорогу, а затем – обойти здание, чтобы оказаться у черного хода в бистро.

– Это я не до конца продумала, – признала Шивон.

– Мне нравились твои родители, – сказал Пио. – Они не совали нос в чужое дело.

– Шейла что-то скрывала. Она вела себя очень странно.

– Да чтоб тебя! – произнес женский голос у них за спиной. Шейла оказалась на патио и подошла к Шивон. – Ты все никак не оставишь нас, да?

– Это не из вредности. Я не могу все просто так оставить, – сказала Шивон.

– Ты права, – сказала Шейла. – Я кое-что скрывала.

– Ее это не касается! – воскликнул Пио.

– Я скажу, – сказала Шейла.

Ну наконец-то! Чистосердечное признание? Она в опасности? Хотя убивать Шивон вроде как не собирались. Да и рядом были люди. Неужели так убийцы признавались в содеянном?

– Стекло правда было от разбитой вазы. Но не от абы какой, а от той, которую твои родители привезли из Уотерфорда.

Уотерфордский хрусталь. После аварии в багажнике ее родителей обнаружили дюжину подарков. Шивон было слишком больно на них смотреть. Как могли неодушевленные предметы пережить аварию, а ее родители – нет? Так что Шивон все раздала не глядя, ей было неважно, кто что забирает.

– Зачем ты забрала вазу, если у тебя аллергия на цветы?

– Она была не для меня. Ты все раздавала в такое тяжелое время. Мне не хотелось, чтобы ты потом пожалела, что вот так вот все потеряла, совсем ничего себе не оставив. Поэтому я хотела сохранить ее для тебя.

Шивон почувствовала ком в горле. Это был такой милый и добрый поступок со стороны Шейлы. Может, Шивон поспешила с выводами.

– Почему же ты просто раньше мне не сказала?

– Не хотела тебя расстраивать. Ну, что я случайно ее разбила. Я чувствовала себя виноватой. Вот и хотела попытаться ее склеить.

– Ясно.

– Знаю, о чем еще ты думаешь. Пио меня не бьет.

Пио выразительно посмотрел на Шивон, словно ожидая, что она попросит прощения. Шейла приподняла свой бокал пива и продолжила:

– Ну, люблю я пропустить пару стаканчиков. Иногда ноги заплетаются. Иногда я падаю.

– Иногда ее рвет, – вставил Пио. Шейла перевела взгляд на мужа. Он пожал плечами. – Просто объясняю, откуда отбеливатель.

– Поэтому-то Пио и включил свет. Сказал, что хватит мне шататься в темноте, иначе поползут слухи, что он меня дубасит. – Шейла издала лающий смех и хлопнула Пио по груди тыльной стороной ладони. – Знал бы ты, что вместо этого меня назовут хладнокровной убийцей! – сказала она и снова разразилась громким смехом.

Пио серьезно кивнул и указал на Шивон.

– Можешь, пожалуйста, убрать нас из своего списка?

– Кому какое дело до ее списка? – сказала Шейла, накренясь влево, словно вот-вот упадет.

– Джона Батлера они убрали, пусть и нас уберут! – сказал Пио.

Шейла подняла брови.

– Джон Батлер? Бизнес проседает, да? – Она снова засмеялась.

Господи. Шивон в очередной раз вспомнила, чем плохи маленькие города. Здесь все всё знают. Тем не менее убийце пока удавалось держать свое лицо втайне.

– Я просто пытаюсь поступить правильно, – сказала Шивон. – Ради всех нас.

– Ну-ну, – сказал Пио. Он бросил сигарету на пол и придавил ее ботинком. – Что ж, теперь ты знаешь.

Мужчина направился обратно в паб.

Шейла осталась и посмотрела на Шивон.

– Прости меня, – сказала девушка. Не то чтобы ее терзали муки совести, но Шивон все еще побаивалась Шейлу.

– Я тут кое-что узнала, – сказала та. – Просила гарду Фланнери мне перезвонить, но пока тихо. – Шейла оглядела патио, словно боясь, что кто-то их подслушивает. – А поскольку гарда Фланнери тебе симпатизирует, может, ты ему передашь.

– Мы с гардой Фланнери просто друзья. – Голос Шивон надломился.

Шейла закатила глаза.

– Ну, раз вы с ним такие хорошие друзья, может, ты скажешь ему это за меня? Чтобы он не злился, что я так поздно это заметила. Потому что надо было сказать. Не знаю, почему не сделала это раньше. А чем дольше ждала, тем сложнее было признаться.

– Признаться в чем?

Шейла схватила Шивон за локоть и затащила ее в угол патио. Там она склонилась над ней. Девушке хотелось отодвинуться из-за сильного запаха пива и сигарет, но бежать было некуда.

– Я заказала два вида ножниц, – прошептала Шейла.

– Хорошо, – сказала Шивон, все еще не понимая, почему Шейла так напряжена.

– Один – для рекламы, как в той коробке, от которой ты отказалась. – Шейла выразительно на нее посмотрела, словно ожидая извинений. Шивон молчала. – А другой – нормальные ножницы для работы в салоне.

– Для салона?

– Ну, чтобы волосы стричь. Тоже с розовыми ручками, но острее. Намного острее. Я заказала всего три штуки. Ну, для работы. Надо было сразу догадаться, что рекламные ножницы слишком тупые, чтобы проткнуть человека, но я тогда не соображала. Я была в шоке. А после пары стаканчиков вообще все в голове немного путается. Я только сегодня утром, когда у меня был клиент, заметила, что одна из острых пар пропала. Готова поспорить, что именно ее и нашли в груди Найла.

– Господи… Что же ты сразу не сказала гарде Фланнери?

– Я оставила сообщение, чтобы он сразу мне перезвонил. Но пока он не перезвонил. – Шейла придвинулась еще ближе. – Думаешь, это важно?

– Важно?

Всего три пары?

– Это безумно важно. У кого был доступ к этим ножницам?

– В том-то и дело.

– В чем?

– Кажется, я знаю, кто их взял.

И Шейла так долго ждала? Шивон сжала кулаки, но сказала себе успокоиться.

– Кто?

– Найл Мерфи.

Шивон выдохнула, вспоминая хлесткое выражение, к которому часто прибегал ее па. В рот мне ноги, а вам в помощь боги.

– Ты уверена?

– Ты же знаешь, он любил таскать вещи. В тот день он у меня был последним клиентом. Когда я услышала, что его убили розовыми ножницами, то подумала, что рекламные недостаточно острые для этого. Я проверила свой ящик, и что думаешь – одной пары не хватало.

– Но ты не видела, чтобы Найл их забирал?

– Я же только что сказала, что только сегодня утром это вспомнила.

– Почему ты думаешь, что это Найл их забрал?

– А кто еще? Он подворовывал. Кортни говорит, что вышвыривала его из магазина, потому что он что-то подцепил.

Шивон вспомнила кулон, за кражей которого Кортни застукала Найла. Неужели она все это время ошибалась? Могло ли убийство Найла быть местью за кражу? Скольких торговцев он успел разозлить? Не мог ли подворовывать и из веломагазина? Шивон ведь недавно видела велосипед у дома Мэри Мерфи. О гоночных велосипедах она не знала практически ничего, но наверняка хорошие стоят немало. Может, Шеймус и Брайди застукали его за воровством? Не это ли они обсуждали тем утром, когда Шивон пришла в магазин? Но если так, почему Брайди его защищала? Почему отдала Батлеру его последнюю зарплату?

Что, если он у кого-то украл что посерьезнее пары ножниц? У кого-то вроде Майка Грейнджера?

Такие мысли совершенно не помогали. Шивон просто тыкала в небо пальцем. Или ножницами.

Итак, что с того, что Найл украл орудие убийства? Что это значило? Он пригрозил ножницами убийце, но тот его одолел? И бросился с ножницами на него? Они боролись, тянулись к ножницам? Если бы Найл не украл их, он все еще был бы жив?

– Шивон? – позвал ее Макдара, вдруг оказавшийся в дверях.

Они обменялись взглядами. Макдара взглянул на ее платье, прислонился к дверному проему и одарил Шивон легкой улыбкой. Он никогда не выглядел так сексуально.

– А вот и наш красавец, – сказала Шейла. Макдара поднял бровь.

– У нас новости насчет орудия убийства, – сказала Шивон.

Гарда зажмурился, будто она только что его ранила. Когда он открыл глаза, от сексуального взгляда не осталось и следа.

Макдара повернулся к Шейле:

– Ты не могла бы нас оставить?

– С удовольствием, – сказала Шейла и моментально исправилась. Как и остальные гости с патио.

Макдара и Шивон остались наедине. Он подошел к ней. На нем был темный джинсовый костюм и темно-синяя рубашка, подчеркивающая цвет глаз. Волосы в кои-то веки повстречались с расческой и на вид были мягкими. Лицо было гладким. Шивон хотелось провести пальцем по его челюсти. Выражение лица Макдары было совершенно недружелюбным. Она никогда не хотела его так сильно, как в этот момент.

– Ты меня поражаешь, – сказал гарда. – Или, наверное, это я сам себя поражаю.

– Я не пытаюсь расследовать…

– Не вешай мне лапшу на уши, О'Салливан. Хотя, должен признать, одета ты совсем не как следователь.

Шивон даже не подозревала, что в одном взгляде может скрываться столько разных эмоций. Макдара рассматривал ее тело одновременно с удовольствием и раздражением.

– Пио меня сюда вытащил. Я сидела у бара с Марией. Можешь сам ее спросить.

– С Марией? – Макдара перевел взгляд на дверь.

– И чтобы ты не обвинял меня, что я позвала ее сюда во время свидания с тобой, – я даже не знала, что она приехала. Она хотела сделать мне сюрприз.

Макдара оборонительно поднял руки.

– Все в порядке. Я хочу, чтобы ты хорошо провела вечер. – Он подошел еще ближе. – Если ты вообще знаешь, каково это.

– Шейла сказала, что ножницы, которыми был убит Найл, не из тех, которые она заказала для рекламы.

Макдара всплеснул руками:

– Что?

– Она заказала три пары для стрижки. Эти намного острее, и одна из пар пропала в ночь убийства Найла.

– И Шейла говорит это только сейчас?

– Она была немного не в себе эти дни. Сказала, обратила внимание только сегодня утром.

Макдара покачал головой и провел пальцами по волосам, словно выглядеть презентабельно ему больше не требовалось.

– Я поговорю с Шейлой, – сказал он. – Когда вернусь к работе. Потому что, представь себе, я не только гарда. У меня еще жизнь есть. И я думал, ты это знаешь.

– Я знаю. Но друзья ведь могут обсуждать все на свете, разве нет?

– Значит, мы с тобой друзья? – Макдара заглянул ей в глаза.

– Шейла думает, что это Найл стащил у нее ножницы.

– Господи, ты меня в могилу сведешь.

– Он был ее последним клиентом. И мы оба прекрасно знаем, что Найл частенько приворовывал. Вот я и задумалась: вдруг его убили из-за этого? Вдруг он украл что-то дорогое?

– Мне сейчас надо думать про ножницы или про мотив?

– А нельзя про то и другое сразу?

– Пару минут назад, когда я увидел тебя в этом коротком платье, я думал совсем о другом, – сказал Макдара.

Шивон овладела невероятная уверенность, словно мощный порыв ветра. Она шагнула к Макдаре, положила руки ему на грудь и подняла на него взгляд.

– Я тоже ждала этого. Вечер пятницы. Настоящее свидание.

– И тем не менее мы обсуждаем работу, – почти прошептал Макдара.

– Потому что список подозреваемых только что сократился до тех, у кого был доступ к орудию убийства накануне. Если орудие было у Найла, возможно, убийство было непреднамеренным. Может, он сам хотел на кого-то напасть, но тот человек добрался до ножниц первым.

– Может, кто-то, с кем он поругался тем вечером?

Шивон опустила руки и сделала шаг назад.

– Это не Джеймс.

– Отпущу тебя к Марии.

– Я не хочу, – сказала Шивон. – Я хочу еще подышать свежим воздухом. С тобой.

Макдара долго и пристально на нее смотрел.

– Ты уверена?

– Просто дай мне с ней попрощаться.

Шивон хотелось поскорее оттуда убраться, как, судя по всему, и Макдаре. Мария, к ее небольшому сожалению, не стала возражать, когда Шивон сообщила, что собирается уйти. Не успели они с Макдарой выйти из паба, как Мария уже достала мобильник и смеялась – наверняка болтала с кем-то из Дублина.

Шивон с Макдарой покинули паб и, не сговариваясь, зашагали в сторону аббатства. Неужели они шли туда, чтобы целоваться, как подростки? От этой мысли ей стало смешно.

– Чего ты смеешься?

– Да просто так.

И это было правдой. Ничего смешного не было. Они остановились у моста над ручьем. Светило несколько фонарей, мягко согревающих ночь. Аббатство находилось в стороне, напоминая любому прохожему о великом прошлом. Макдара остановился. Может, он вовсе и не собирался целоваться с Шивон.

– Почему ты опоздал? – спросила она, не глядя на гарду. – На наше свидание.

– Джеймс хотел со мной поговорить.

– Что? – Этого Шивон никак не ожидала. – Зачем?

– Я не планировал сегодня обсуждать работу, Шивон. Да даже если бы планировал, тут же все забыл бы, увидев тебя в этом черном платье. Но ты сама это начала, не забывай.

– Что Джеймс хотел тебе сказать?

Макдара повернулся к девушке и внезапно схватил ее за руки.

– Тебе оставили записку с угрозами?

Вот блин. Джеймс и его болтливый рот. Неужели он не понял, что она просто пыталась ему помочь? Шивон освободила руки, достала из сумочки записку и протянула ее Макдаре. Он прочел, затем встал ближе к свету фонаря и прочел еще раз. Выражение его лица сменилось на мрачное. Гарда поднял на Шивон глаза, полные переживаний:

– Это улика. Чтобы ты – и скрывала улику…

– Я собиралась сегодня тебе сказать.

Собиралась ли?

– Ты не профессионал. Ты себя так в могилу сведешь. Буквально.

Шивон ткнула в записку:

– Это значит, что я близка к разгадке.

– Слишком близка.

– Да послушай меня! Даже если ножницы были у Найла в кармане, я все равно считаю, что убийство было запланированным.

Макдара вздохнул:

– Раз ножницы были при нем, скорее всего, произошла драка. Ножницы упали. Найл за ними потянулся. Возможно, в противном случае жертвой убийства был бы не он.

Шивон покачала головой:

– Я не согласна. Его тело явно специально усадили за стол. И всего один удар, в самое сердце? Это больше похоже на холодный расчет, чем на желание.

– Я услышал только «желание».

– Я думаю, что убийца следовал за Найлом по всему городу. Если ножницы и правда были у Найла, то убийца либо не имел собственного оружия, либо быстро понял, что у Найла есть ножницы, и использовал их вместо своего оружия.

– Вместе эти версии не работают.

– Думаю, убийце пришлось совершить задуманное раньше, чем он хотел, потому что увидел возможность подставить моего брата.

– Потому что застал перепалку Найла с Джеймсом?

– Да. Но не обязательно в тот вечер. В бистро был почти весь город, когда они поругались.

– Там был не только твой брат. С Найлом ругался чуть ли не весь город, – заметил Макдара.

– В ночь убийства преступник, как мне кажется, преследовал Найла. Он бежал за ним вдоль дороги за нашим бистро. Может, именно они и шастали у магазина Майка. Если бы их там не заметили, может, Найла там и убили бы.

– Так убийца хотел подставить Джеймса или не хотел?

– Думаю, место убийства случайное. Может, время тоже. Но само убийство? Оно явно было запланированным.

Макдара покачал головой:

– Я понимаю, что он твой брат, Шивон. Но вдруг это правда был Джеймс? Я должен учитывать все возможные версии, в том числе эту.

– Джеймс был слишком пьян. Тот, кто убил Найла, контролировал себя намного лучше и соображал достаточно хорошо, чтобы догадаться стереть отпечатки пальцев и передвинуть тело.

– Может, он действовал не один.

– Не один? – Шивон не нравилось, как Макдара на нее смотрел, произнося эти слова. – На что ты намекаешь?

– Я должен учитывать все возможные версии, – повторил гарда, словно признание. Шивон все поняла.

– Ты про меня, – сказала она. – Ты думаешь, что я помогла Джеймсу убить Найла.

– Я совершенно не хочу так думать, но должен. Потому что это моя работа. А вас шестеро. Только не говори, что не оберегаете друг друга, я не поверю.

– У меня нет слов. Я одна. Поэтому и пытаюсь добиться правды.

Макдара всплеснул руками:

– Хватит. Перестань разъезжать на своем скутере и всех тормошить. Этим должен заниматься я, а ты занимайся своей работой.

– Оставайся на кухне, да? Как и сказано в записке?

– Хочешь сказать, это я ее подбросил? – воскликнул Макдара. – Может, ты вообще сама ее и подкинула?

Гарда перешел на крик. Шивон никогда раньше не слышала, чтобы он настолько повышал голос.

– С чего это мне самой подбрасывать себе записку? – возмутилась девушка.

– Чтобы отвести подозрения от Джеймса.

– Тебе могу сказать то же самое! – воскликнула Шивон. – Ты же гарда, тебя никто не подозревает. Прячешься на виду.

У Макдары челюсть отвисла.

– Зачем мне убивать Найла?

– Потому что он делал мне больно, – выпалила Шивон. Значение сказанных слов повисло между ними. Макдара отвернулся первым.

– Я гарда. Наша работа – защищать граждан, а не убивать. И если бы я хотел сделать так, чтобы Найл больше не причинял тебе вреда, я уж точно не стал бы выставлять его тело в твоем бистро.

На это было нечего возразить. Свидание было окончательно испорчено. Обвинения друг друга в убийстве – настоящий антидот романтики. Шивон решила, что спасать свидание нет смысла.

– Джеймс тебе больше ничего не сказал?

Макдара поднял брови:

– Чего, например?

– Я в тот день не только к нему ходила. Я еще говорила с Билли Мерфи.

Макдара выругался.

– Так и знал, что что-то с тобой не так. Я сразу понял. – Он взял Шивон за руку. – Что он сказал?

– Подтвердил историю Найла. Сказал, что кто-то другой был причиной аварии. Но он не знает, существует ли то видео, и не сказал, кто виновник.

– Потому что он врет!

– Наверное.

– Наверное?

– Я тоже не фанатка Билли, но мне показалось, что он говорит искренне.

Макдара покачал головой:

– Говорю тебе, они все это выдумали. Билли подтверждает слова Найла, потому что заучил их. Если бы в аварии была замешана еще одна машина, были бы улики. Я сейчас не про видео или свидетелей, а про физические улики на дороге. Следы шин, облупившаяся краска с машины, что угодно.

– Но Билли признал, что был пьян.

– Хочешь сказать, это его оправдывает? Это же только подтверждает мои слова.

– Я говорю только, что поверила, что он верит, что в аварии виновен кто-то другой.

– Тогда кто же? Если виновен кто-то другой, почему Билли не может просто сказать?

– Говорит, без доказательств мы ему не поверим.

– Так и есть.

– Вот видишь, ты подтверждаешь его слова.

Макдара сжал руку Шивон:

– Когда я прибыл на место преступления, Билли еще был в сознании. Он все повторял: «Прости, прости, прости».

Шивон покачала головой:

– Не хочу это слышать.

– А я не хочу тебе это говорить. Но мне противно, что Билли пытается нагло тебя обмануть. Не верь ему.

Шивон ответила, осторожно подбирая слова – ей не хотелось еще больше расстраивать Макдару:

– Даже если Билли врет, он явно что-то знает.

– Что?

– Убийца – точно тот, от кого Найл пытался получить двадцать тысяч. Уж не знаю зачем. Думаю, Билли в курсе, кто это.

– Может, я могу этим воспользоваться.

– Как?

– Навестить его. Пригрозить обвинением во вмешательстве в расследование, а потом сказать, что сниму обвинения, если он скажет мне правду.

– Попробовать стоит.

Макдара улыбнулся:

– Подумать только, я словно профессионал своего дела.

– Когда ты сможешь поехать?

– Если бы я мог, поехал бы хоть сейчас. Я, представь себе, хочу раскрыть это дело не меньше твоего.

– Представляю. И, конечно, я не думаю, что ты убил Найла. Прости.

Шивон хотелось протянуть руку и снова прикоснуться к Макдаре, но она уже не чувствовала прежней уверенности.

Он посмотрел вперед, на аббатство:

– Поеду завтра.

– Ты хорошо изучил комнату Найла, да?

– Да, – сказал Макдара. – А что?

– Ты не нашел там смартфон Найла или Билли?

– Нет. И прежде чем ты спросишь – да, мы знаем, что у Найла при себе, скорее всего, был телефон и убийца, скорее всего, его забрал.

– Только вот зачем ему это делать? Наверное, он думал, что там есть какое-то видео.

– Может, это был кто-то, с кем он имел какие-то делишки, и этот человек хотел удалить историю переписок и звонков.

– Тогда почему мой брат все еще в тюрьме?

– Потому что без телефона у нас одни только пустые теории.

– Мы должны найти телефон, чтобы точно узнать, есть это видео или нет.

– Мы этим занимаемся, – сказал Макдара. – Мы и так этим занимались.

– Пока ты будешь с Билли, я могла бы поискать…

– Нет. – Гарда шагнул к Шивон. – Я прошу тебя остановиться. Обещай, что прекратишь.

– Но…

– Обещай.

– Ладно. – Шивон видела, что Макдара настроен серьезно, и ей нужно было его расположение.

Гарда выдохнул:

– Посмотрим, чего я смогу от него добиться, и буду дальше искать телефон. Я тебе обещаю.

– Спасибо.

– Мы закончили обсуждать дела? По крайней мере на сегодня? – спросил он, опуская взгляд на ее лицо, на ее губы.

Может, Макдара думал о том, как будет ощущаться их поцелуй? Потому что Шивон об этом думала. Она думала об этом уже очень, очень давно. Ровно с того дня год назад, когда он прижал ее к своей груди. Шивон кивнула. Макдара сделал шаг к ней. Она закрыла глаза и через пару секунд почувствовала, как ее мягко касаются его губы. Они целовались, не касаясь ничем, кроме губ, – и это было разумно, потому что от одного этого по телу Шивон пробегали разряды электричества. Макдара прервал поцелуй, и она открыла глаза. Некоторое время они молча друг на друга смотрели.

– Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, – сказал Макдара.

Шивон почувствовала, как уверенность потихоньку возвращается:

– Тогда почему остановился?

– Потому что я не просто хочу тебя. Я хочу тебя.

Он имел в виду целиком. Брак? Семья? Хотела ли она этого? Шивон сложила руки почти в молитвенном жесте и прижала их к губам.

– Я знаю, – продолжил Макдара. – Знаю, что сейчас не время. На тебя и так столько навалилось. Ты молодая. Тебе тяжело. Есть миллион причин, по которым мне следовало бы держаться от тебя подальше, Шивон О'Салливан, но я не хочу. Ты даже представить не можешь, как я хочу тебя. Ты не представляешь, насколько ты потрясающая. Ты у меня на глазах стала таким прекрасным человеком, особенно за последний год. Я знаю, что ты умная и независимая женщина, но при этом мне хочется заботиться о тебе, о твоих братьях и сестрах, принять вас в свою жизнь целиком и полностью. Я раскрою это убийство. После этого я снова позову тебя на свидание. Но не соглашайся, если собираешься скоро уезжать. Потому что я никуда не собираюсь. Я знаю, чего хочу. Знаю уже очень давно.

– Я чувствую… – начала было Шивон, но Макдара приложил палец к ее губам.

– Давай сначала раскорем дело, а потом разберемся, что между нами, хорошо?

Она кивнула. Любое другое действие, даже одно слово, грозило прорвать плотину внутри нее. Теперь у Шивон была еще одна причина хотеть как можно скорее найти убийцу. Макдара протянул ей руку:

– Идем, я провожу тебя до дома.

Они переплели пальцы и направились к городу.

– Спасибо, – мягко сказала Шивон.

– За что?

– Что пытаешься меня защитить.

– Я не пытаюсь тебя защитить, – сказал Макдара, сжимая ее руку, и добавил более радостным тоном: – Я пытаюсь защитить от тебя остальной город.

Весь следующий день Шивон посвятила работе в бистро, в чем ей великодушно помогла Мария. Шивон настояла, чтобы младшие в этот день отдохнули. Они и так обычно работали только половину дня, но из-за убийства девушка совершенно утратила контроль над процессом. Ребята более чем заслужили этот выходной. Киран с Оуэном ушли смотреть матч хёрлинга, а Гранья с Энн отправились прошвырнуться по магазинам в Чарльзвиль. Шивон было очень неловко, что она вчера бросила Марию, особенно из-за того, как сильно подруга помогала ей сегодня.

Когда начался обеденный перерыв, Мария осталась убираться, а Шивон отправилась в банк. Она в очередной раз убедилась, что ее скутер с корзинкой совершенно незаменим. Шивон вернулась и попрощалась с Марией, договорившись встретиться с ней вечером, чтобы компенсировать вчерашнее. Она почти закончила разбирать продукты, когда вдруг услышала, как звонит ее мобильник с другого конца зала. Шивон поспешила к кассе, где он лежал, но ответить не успела – активировался автоответчик.

На экране высветилось имя Кортни Кирби. С ней коротких разговоров не бывало, а у Шивон было еще много незаконченных дел. Она решила перезвонить, когда освободится и будет готова к беседе.

Освободилась Шивон через час. Закинув уставшие ноги на подушку и вооружившись кружкой чая, она нажала «Прослушать» на оставленном Кортни голосовом сообщении. Голос у нее был крайне взволнованный. Шивон быстро поставила кружку на стол, а ноги опустила на пол.

– Я узнала кое-что, что перевернет все дело с ног на голову! – воскликнула Кортни из телефона. – Скорее беги ко мне.

На этом сообщение оборвалось. Ну почему Шивон сразу его не послушала? Дура. Настоящая дура. Может, Кортни вообще уже ушла? Что такое она обнаружила? Она вызвала гардов? Шивон побежала к скутеру, параллельно набирая Кортни. Ее сразу перебрасывало на автоответчик. Она позвонила Макдаре, и ей сообщили, что его нет на месте.

– А Кортни Кирби ему не звонила? – спросила Шивон.

– Несколько раз, – ответила секретарша. – Я оставила ему сообщение, чтобы перезвонил. Что-то не так?

– Не знаю, – сказала Шивон. – Как раз хочу проверить.

– Пожалуйста, позвоните, если будет нужна помощь.

Шивон помчалась к магазинчику Кортни. Подъехав, она обнаружила задернутые шторы и вывеску «ЗАКРЫТО». Шивон постучала. Ответа не последовало. У этого магазинчика, как и у многих в их городе, был задний садик. Здания стояли слишком близко, чтобы Шивон смогла пролезть между ними. Ей пришлось бы проехать через всю улицу, при первой же возможности завернуть налево и доехать до черного хода в магазин Кортни. Она уже была готова к этой операции, когда вдрург увидела идущую навстречу Брайди.

– У тебя есть ключ? – спросила Шивон, как только та подошла.

– Есть, милая, – ответила Брайди. – Но сегодня у меня выходной.

– Нам надо попасть внутрь.

Брайди перевела взгляд на окно:

– А что, Кортни там нет?

– Я стучалась, – пожала плечами Шивон.

– Похоже, вышла ненадолго. Извини, но я не могу тебя впустить.

– Она оставила срочное сообщение. Надо убедиться, что она в порядке.

– Какое срочное сообщение?

Шивон ответила не сразу. Кортни ведь позвонила ей, не Брайди, но сейчас было не время секретничать.

– Она сказала, что узнала что-то важное про дело, и велела скорее бежать к ней.

– И теперь не отвечает?

– Я стучалась.

– Может, позвонить гарде Фланнери?

– Я пыталась. Его нет на месте.

– Я позвоню Шеймусу.

– Зачем?

– Тут не только ты убийцу боишься. Если думаешь, что она в беде, он ведь все еще может быть там.

– Он или она, – заметила Шивон. – А как быстро Шеймус может приехать?

– Зависит от того, чем он занят.

Брайди стала копаться в сумке в поисках мобильника.

– Может, просто откроешь мне дверь? Я сама зайду.

Брайди вздохнула:

– Какая же ты упертая.

– Я переживаю за Кортни. Мне надо ее увидеть.

Брайди покачала головой, но протянула Шивон ключ:

– Я все равно ему позвоню.

– Как будет угодно.

Девушка толкнула дверь. Внутри было темно. Она прислушалась.

– Кортни никогда не выключает свет, – сказала Брайди. – Даже когда уходит.

Шивон пощупала стену рядом, наконец нашла выключатель и нажала на него. Свет включился. Шивон понадобилась секунда, чтобы глаза привыкли к освещению, после чего она пожалела, что вообще туда вошла. Кортни Кирби лежала на спине на центральном столике. Ее глаза были широко открыты и устремлены в потолок, руки и ноги раскинуты в стороны. Ее застывшее лицо напоминало фарфоровую куклу.

– Кортни! – позвала Шивон. – Ты здесь?

– Ну что там?

Брайди прошла следом за Шивон и вскрикнула, увидев Кортни. Она бросилась было вперед, но Шивон схватила ее за руку.

– Уже поздно, – сказала Шивон. – Ничего не трогай.

Уже и правда было поздно. Через секунду Шивон заметила розовые ножницы, торчащие из груди Кортни.

Брайди рухнула на пол.

– Нет, нет, нет! – зарыдала она.

Шивон хотелось сползти по стенке и разрыдаться рядом, но вместо этого набрала гардов. Даже когда она говорила им скорее ехать к магазинчику Кортни, девушка с трудом верила, что все это снова происходит. И снова тело обнаружила именно она. Почему с ней происходило только такое? Почему она не могла в лотерею выиграть, например? Хотя, конечно, сейчас было не время жалеть себя.

Бедная Кортни. Что же такого она узнала? Если бы Шивон тогда взяла трубку, может, Кортни еще была бы жива. Или Шивон была бы мертва вместе с ней. «Я узнала кое-что, что перевернет все дело с ног на голову». Шивон вздрогнула. Если бы Кортни только знала…

Шивон не хотелось, чтобы ее снова застали на месте преступления, поэтому, как только приехал Макдара, она протянула ему свой мобильник и дала прослушать сообщение Кортни. После этого запрыгнула на скутер и хотела было помчаться в бистро, но заметила бродившую туда-сюда Брайди. Шивон остановилась, чтобы посмотреть на нее. Брайди говорила по телефону. Ничего удивительного – конечно, ей хотелось поговорить с Шеймусом, – но паника в ее взгляде почему-то заставила Шивон задержаться. Она была не просто в шоке после обнаружения Кортни – по крайней мере, так показалось Шивон.

Брайди выглядела виноватой. Шивон не могла понять почему, но каждый раз, как она говорила с Брайди или просто смотрела на нее, у девушки появлялся странный зуд – она чувствовала, что от нее что-то скрывают. Так что, когда Брайди завернула за угол и поспешила по тропинке, Шивон спрыгнула со скутера и продолжила следовать за ней пешком.

Она держалась на приличном расстоянии, хотя необходимости в этом не было – Брайди не оглянулась ни разу. Бег по утрам явно не проходил даром – Шивон пришлось перейти на трусцу, чтобы не отставать. Она предполагала, что Брайди повернет либо к веломагазину, либо к их с Шеймусом дому, так что очень удивилась, когда та исчезла за дверью «Рынка Майка». Неужели после такого потрясения она пошла холодильник заполнять? Очень странно. Может, Брайди хотела заесть стресс шоколадом или у нее была иная причина идти к Майку. Шивон чуть помедлила, затем сама направилась в магазин. Если Брайди ее увидит, она скажет, что сама пришла заедать стресс.

Шивон вошла как раз вовремя, чтобы увидеть, как Майк торопливо проводит Брайди в свой кабинет и закрывает за ними дверь. Девушка остановилась, совершенно не понимая, что происходит. Шивон прошлась по магазину, стараясь не спускать глаз с двери кабинета Майка, а потом и вовсе встала у нее. Но это было бесполезно – она не слышала ни слова. Может, просто постучать? Тут дверь распахнулась. Шивон инстинктивно упала на пол.

– Шивон? – Перед ней стоял Майк Грейнджер.

– Прости, – сказала она. – Поскользнулась.

– Пол мокрый? – обеспокоенно спросил он.

– Нет-нет. Просто я растяпа.

Майк протянул ей руку, помогая подняться. Рядом с ним появилась Брайди, бледная, словно призрак.

– Я скажу Шеймусу, чтобы поговорил с тобой, – сказала она Майку, затем кивнула Шивон и поспешила удалиться.

– Постой! – крикнула ей вслед Шивон.

Ей надоело шпионить. Она догнала Брайди и ловко взяла ее под руку. Та подскочила.

– Господи! У меня чуть сердце не выскочило.

– Зайди со мной в бистро, давай чаю выпьем, – сказала Шивон. – Мы обе в шоке.

– Не могу, – сказала Брайди. – Мне надо домой.

– Ну на одну-то чашечку можно зайти, – сказала Шивон. – Я настаиваю.

– Не сегодня, – сказала Брайди, освобождая руку. Они уже были на улице перед магазином.

– Ты знаешь, каким образом Кортни была в это все вовлечена?

Брайди остановилась:

– Теперь Джеймса отпустят. Тебе мало?

– О чем ты?

– Ты следила за мной?

– Нет, что ты! Просто хотела шоколад купить.

Брайди оглядела ее с ног до головы:

– И где же он?

– Я упала, а потом вышли вы с Майком, и я забыла про шоколад.

Брайди перевела взгляд на дорогу:

– Где твой скутер?

– Решила пройтись.

– Нет, ты следила за мной! Кем ты себя возомнила? Старшим детективом?

– Нет. Я просто пытаюсь найти убийцу.

– Чтобы освободить Джеймса, да?

– Конечно.

– Тогда можешь остановиться.

– В смысле?

– Очевидно, что он не убийца, значит, теперь его отпустят.

– Думаешь?

– Не мог же он напасть на Кортни, сидя в тюрьме.

– Не мог.

– Значит, Джеймс скоро будет на свободе. Ты можешь успокоиться. Я умоляю тебя, остановись.

– Не могу. Пока убийца на свободе – не могу. Кортни мне тоже небезразлична.

Была небезразлична. Но Шивон еще не могла говорить о Кортни в прошедшем времени.

– Она была небезразлична всем нам. Я вообще работала и общалась с ней ближе всех остальных.

– Поэтому я и думаю, что тебе что-то известно.

– Я же тебе сказала, я ничего не знаю. – Брайди отвернулась и зашагала прочь.

Шивон ее обогнала:

– Мне кажется, ты что-то скрываешь, Брайди Шиди. Даже не так – я знаю, что ты что-то скрываешь.

Та уперла руки в боки:

– Знаешь?

– Когда я зашла в веломагазин в тот день и увидела вас с Найлом, у тебя было такое лицо, словно тебя застукали за чем-то непристойным.

– Мы это уже проходили. Я показала тебе заказ.

– Ты показала мне огромный конверт. Я его не открывала.

– Ты не успокоишься, да?

– Нет, – сказала Шивон. – Не успокоюсь.

Брайди была права. Дело уже было не в Джеймсе. Она должна была поймать и остановить убийцу.

Брайди опустила плечи, чувствуя свое поражение.

– Так и быть, зайду к тебе на чай, – сказала она.

В бистро было яблоку негде упасть, и посетители не стеснялись обсуждать убийство и как такое могло произойти. Люди не шептали, а чуть ли не кричали. Братья и сестры Шивон бегали как угорелые, и она снова оставила их в сложный момент. Девушка усадила Брайди и поставила перед ней чашку чая, но разговор пришлось отложить. К Шивон подскочила соседка, одна из тетушек, что сплетничали о Джеймсе на памятном вечере Найла, и мертвой хваткой вцепилась в ее руку.

– Я знала, что Джеймс невиновен! – сказала она. – Честное слово, я всем так и сказала. Он не убийца!

– Спасибо, – сказала Шивон, при первой же возможности освободив руки.

Она накинула фартук и побежала на кухню, чтобы помочь с раздачей блюд. Но младшие выгнали ее на кассу, где пришлось обсуждать со всеми убийство, пробивая чеки. Теперь все почему-то считали своим долгом сообщить, что ни секунды не сомневались в невиновности Джеймса.

К концу обеденной смены братья с сестрами разбежались, чтобы немного отдохнуть, а Шивон была уверена, что Брайди давно ускользнула. Но, к ее удивлению, та все еще сидела за столиком. Шивон опустилась на стул напротив. Глаза Брайди были красными от слез. Шивон потянулась вперед и коснулась ее руки. Она была ледяной.

– Милая, что с тобой такое? – спросила Шивон.

– Это я виновата, – сказала Брайди. – Не знаю как, но, может, если бы я сразу сказала правду, Кортни еще была бы жива.

– Расскажи сейчас, – сказала Шивон.

– Я и правда купила снаряжение. Но помощь Найла мне была не нужна.

– Я так и думала, – сказала Шивон. – Ты наверняка разбираешься в этом лучше, чем он.

Брайди сглотнула, затем наклонила голову и заглянула Шивон в глаза.

– Я показывала Найлу нашу выписку из банка, чтобы он увидел.

– Увидел, что у тебя нет двадцати тысяч евро.

Брайди ахнула:

– Откуда ты знаешь?

– Он пытался вытянуть из меня десять тысяч евро. Я так и думала, что он пытался вымогать деньги и у других.

– Ну, теперь ты знаешь.

– Чем он тебя шантажировал?

Брайди зажмурилась на пару секунд, затем открыла глаза:

– Я изменила мужу. Но не с Найлом. Найл узнал об этом и пригрозил рассказать Шеймусу.

Интрижка с Майком Грейнджером? Он был первым, кто пришел в голову Шивон, но спрашивать она не стала. Брайди была готова все рассказать, и девушка не собиралась перебивать ее.

– Это было в прошлом году. Когда Шеймус гонял дни и ночи напролет. Он только и делал, что тренировался. Я была на взводе, потому что никак не могла забеременеть, и чувствовала себя одинокой, потому что мы с Шеймусом так редко виделись. Я позволила себе отвлечься на другого мужчину. Я знала, что это было ошибкой. Мне так стыдно.

– Я понимаю, – сказала Шивон. Она не была уверена, почему чувствовала себя преданной. Ей не хотелось даже представлять, как больно было бы Шеймусу. Ей хотелось верить, что существуют пары, у которых нет таких проблем. Потому что все постоянно менялось.

– Прошу тебя, не говори ему. Сейчас все намного лучше. Он даже отказался от гонок.

– Как Найл узнал об интриже?

– Мужчина, с которым я была, не хотел это прекращать. Найл подслушал наш разговор в «Пабе О'Рурка». Мужчина был пьян и наговорил много чего не следовало.

Так вот почему Майк налетел на Найла в бистро. Он был в гневе за то, что Найл шантажировал их, используя интрижку.

– Значит, Найл пытался вытянуть из вас двоих двадцать тысяч?

– Он сказал, что примет десять от меня и десять от того мужчины.

– Щедро с его стороны.

– Он сказал, что снял наш разговор на мобильник.

– Он показал тебе видео?

Брайди покачала головой:

– Сказал, что не покажет, пока не получит хотя бы десять тысяч.

Это подтверждало теорию Макдары. У Найла не было никаких доказательств. Никакого видео. Он просто хорошо знал своих жертв, их слабые места. Куда надавить, чтобы получить желаемое. Как не стыдно! Использовать тайны и боль других, чтобы извлечь выгоду для себя.

– Тогда не могу понять, почему ты всем говоришь, какой Найл был славный малый.

– Я надеялась, что, если смогу создать вокруг него атмосферу тепла, он прекратит. Ты сама знаешь, какое у них было детство. Хотя я их не оправдываю.

– Похоже, что оправдываешь.

– Я сама виновата. В измене. Думаю, отчасти мне казалось, что я заслуживаю это наказание.

– В следующий раз лучше сходи исповедайся.

– Я не могла бы признаться в таком отцу Кирни.

– Придется сказать Макдаре.

Брайди сглотнула и кивнула.

– Это еще не все.

Шивон наклонилась вперед:

– Я слушаю.

– Мужчина, с которым я была… Он мог отреагировать на шантаж совсем не так, как я.

– Более агрессивно?

Брайди кивнула.

– Он даже украл паспорт Найла – думал, сможет как-то ему этим угрожать.

Майк Грейнджер!

– Как именно угрожать?

– Он был уверен, что как только Найл получит деньги, то тут же сбежит из страны. А без паспорта, конечно, этого не сделаешь.

– Что он собирался делать? Паспорт украл, а дальше?

– В том-то и дело – я не знаю. Он просто сказал, что не позволит, чтобы это сошло Найлу с рук.

Значит, Шивон была права. Она знала, что Майк соврал про паспорт. А Брайди даже не подозревала, что только что выдала, с кем у нее была интрижка. Что ж, у нее явно был типаж: Майк и Шеймус – мужчины постарше, с грубоватой внешностью. И характер у Майка был взрывной. А она-то вообразила, что он в тот день в бистро заступался за О'Салливанов. На самом деле у Майка были свои причины злиться на Найла.

– Как Майк вообще раздобыл паспорт Найла?

Брайди резко подняла голову:

– Я не говорила, что это был Майк.

– Я никому не скажу.

– Это не Майк. Я не говорила, что это Майк.

Шивон чувствовала нарастающую панику в ее голосе.

– Я увидела паспорт Найла на его столе пару дней назад. Макдара об этом знает. Но не переживай, я никому не скажу. Как он раздобыл паспорт?

Брайди вздохнула и опустила плечи.

– Найл вечно что-то забывал на барной стойке в пабе. Кошелек, телефон, паспорт.

– Зачем Найлу было все время носить с собой паспорт?

Шивон хотела проверить, подтвердит ли Брайди слухи о том, что Найл собирался бежать из страны.

– Он говорил, что отправится в Австралию, как только Билли выйдет на свободу и когда у него будут деньги. Это было для него чем-то вроде талисмана. В общем, Майк украл паспорт в пабе той ночью, когда Найла убили. Даже Деклан не заметил. Как только я узнала, что Найла убили, я сказала Майку, чтобы либо немедленно отдал паспорт гардам и все им рассказал, либо уничтожил его.

– Он не сделал ни того, ни другого, – сказала Шивон. – Найл что-то сказал Майку насчет паспорта? Случилась погоня? Борьба?

Брайди уже была на грани срыва. Спрашивать, не было ли у Майка неприятностей с Кортни, не стоило. Вместо этого Шивон спросила, знала ли Кортни об их романе.

– Ни в коем случае, – сказала Брайди. – Никто не знал. Кроме Найла.

Который теперь мертв. Непроизнесенные слова повисли в воздухе. Брайди не мигая смотрела в пустую чашку, словно имя убийцы должно было с минуты на минуту сложиться из чаинок.

Найл – это одно, но Шивон не могла себе представить, чтобы Майк причинил вред Кортни. Не могло же в Килбейне внезапно появиться два убийцы, правда же?

Первое – всегда самое сложное. Господи. Вдруг Кортни узнала об их интрижке, заподозрила Майка в убийстве Найла и решила напрямую ему это сказать? Как Шивон могла знать, что́ он сделает, если он однажды уже убил и теперь был в отчаянии?

– Ты не замечала ничего странного в поведении Кортни в последнее время?

Брайди повертела кружку в руках:

– Что, например?

– Она не говорила, что ведет собственное расследование?

– Она, конечно, говорила об убийстве, примерно с каждым посетителем магазина. Ты же знаешь Кортни. Но чтобы собственное расследование? Нет, точно нет.

– Значит, кто-то, с кем она говорила, дал наводку. Не было странных посетителей? Людей со странным поведением?

Брайди несколько секунд размышляла над ответом.

– Мэри Мерфи заходила узнать, как пользоваться электронной почтой.

– В сувенирный? Почему?

– Кортни поставила свой компьютер в отдельной комнатке. Она разрешала всем, кому надо, им пользоваться. Что-то вроде интернет-кафе за небольшие деньги. Тебе надо было тоже догадаться так сделать.

Шивон выпрямила спину:

– Оставим предпринимательство. Когда это было?

Брайди склонила голову:

– Позавчера вроде. Кажется, так.

– Кортни ей показала?

– Я показала. И – да простит меня Бог – это было сложнее, чем учить обезьяну печатать.

– Кому она хотела написать?

– Да всему свету. Страховщикам, адвокату Билли, кому-то еще. Бедолага. Технологии не добры к старшему поколению, правда?

В воображении Шивон Мэри Мерфи не относилась к «старшему поколению», но она и правда была из тех, кто не думал, что им когда-либо в жизни понадобится домашний компьютер.

– И она отправила эти письма?

– Она же за этим и пришла.

– А ты не обратила внимания на сами письма?

– Нет, конечно, я не смотрела.

Шивон сходила за новой порцией чая и печенья, после чего они продолжили разговор.

– Не было больше неожиданных гостей?

Брайди улыбнулась:

– Разве что голливудская звезда.

Янки. Другие комментарии не требовались.

– Он что-то купил?

– Нет. На самом деле вел он себя странно. Много спрашивал про проходимость, площадь здания и все такое.

– Он хочет купить здесь одно из зданий. У него какой-то загадочный бизнес.

– Мужской стриптиз, – сказала Брайди с ухмылкой.

Они с Шивон рассмеялись, но тут же смолкли. Казалось неправильным смеяться так скоро после убийства Кортни.

– Прости, – сказала Брайди. – Несвоевременная шутка. Но тем не менее я бы не отказалась на такое взглянуть.

Шивон позвонила Макдаре. Она не ожидала, что он возьмет трубку, тем более после нового убийства, но девушка должна была сообщить ему, что узнала. Она перекрестилась, прежде чем предать доверие Брайди, но выбора у нее не было. Попав на автоответчик, Шивон затараторила, чтобы успеть сказать все необходимое:

– Я ничего не расследую, но, как можешь представить, в бистро сегодня была куча народу, все болтали, и Брайди мне раскрылась. Во-первых, это, скорее всего, ничего не значит, но Крис Горден здесь не для знакомства с корнями, а для покупки недвижимости. Он сотрудничает с Элисон Тирни, чтобы скупить как можно больше зданий, в том числе магазинчик Кортни. Во-вторых, думаю, тебе следует изучить содержимое компьютера Кортни. Мэри Мерфи использовала его, чтобы отправить пару имейлов. Не знаю, связано ли это с открытием Кортни, но проверить следует. И в-третьих, и это самое неприятное, ты понимаешь, что делиться таким мне никакой радости не доставляет, но это может быть важно: у Брайди с Майком был роман на стороне в прошлом году, когда Шеймус был весь в гонках. Я тебе рассказываю, потому что Найл об этом узнал и пытался вытянуть из Брайди и Майка Грейнджера по десять тысяч евро. Майк соврал нам про паспорт Найла. Он не нашел его, а украл. Думал, что Найл собирается бежать из страны, как только кто-то – получается, кто угодно – даст ему эти несчастные двадцать тысяч евро. Не знаю, поможет ли это понять, в чем дело и кто убил бедную Кортни…

Автоответчик Макдары прервал Шивон громким гудком. Отлично. Даже его телефон теперь делал ей выговор. Шивон не хотела так тараторить – ее саму раздражали пространные голосовые сообщения. Но она должна была рассказать все, что выяснила, – кто знает, какая деталь сможет…

Перевернуть дело с ног на голову. Именно так сказала Кортни. Будто она точно знала, кто является убийцей. Что же такое она выяснила? Кому еще успела позвонить? Макдара наверняка должен был обнаружить ее мобильник и проверить историю, так ведь? Как же Шивон хотелось, чтобы к нему была приделана камера и она могла видеть, что он делает и как продвигается расследование.

Кортни была права насчет убийцы? Или она, ничего не подозревая, обратила на себя внимание убийцы? А раз он или она встали на тропу войны, не является ли Шивон следующей целью? Макдара был прав. Не стоит ей в это лезть. Она не может подвергать опасности братьев и сестер. Но как теперь Шивон могла это оставить? Было невозможно представить, чтобы кто-то совершил такое и остался безнаказанным. Шивон вздохнула и направилась на кухню, чтобы взять себе кусочек черного хлеба и чашечку чая. Иногда таких мелочей было достаточно, чтобы придать ей сил двигаться дальше.

Мария зашла в бистро вечером, чтобы попрощаться. Она тащила огромный чемодан.

– Не знаю, зачем столько с собой притащила! – сказала она. – Я ведь всего на пару дней приехала, и зачем-то с целым чемоданом.

Шивон усмехнулась, и они присели поболтать на несколько минут. Шивон со страхом думала о том моменте, когда подруге придется уехать. Она все ждала, чтобы Мария что-то сказала об убийстве. Все остальные только о нем и говорили, но Мария вела себя так, словно в мире не существовало ничего, кроме Дублина и Тринити-колледжа. Если бы Шивон туда поехала, она тоже стала бы такой занозой?

– Ты наверняка в курсе про Кортни, – сказала Шивон. – Никогда не была в таком шоке.

– Все в городе только о тебе и говорят. Ты как лоза, только для поиска трупов.

– Чего?

– Ну, такие палки, которые гнутся в направлении воды.

Шивон непонимающе на нее посмотрела. Мария пожала плечами.

– В общем, я не хотела об этом говорить, чтобы еще больше тебя не расстраивать.

Спецально же ушла с места преступления, и вот тебе результат. Все и так узнали, что Кортни обнаружила именно она.

– Это ужасно, – сказала Шивон. – Но, по крайней мере, Джеймс скоро будет на свободе.

– Значит, ты можешь приехать в Дублин!

– Я бы пока не загадывала, – сказала Шивон. После всего произошедшего Дублин казался ей далеким, как другая планета.

– Передам от тебя привет Эшлин и скажу, что ты по нам почти не скучаешь, потому что слишком занята обнаружением трупов. – Мария обняла Шивон, не давая ей возможности ответить. – А вот и таксишка.

Машина действительно ждала у обочины. Шивон помогла подруге погрузить чемодан в багажник, и они снова обнялись. Шивон помахала уезжающей машине. Господи, какой же у Марии тяжеленный чемодан. Я ведь всего на пару дней приехала, и зачем-то с целым чемоданом…

Тут Шивон осенило. Найл принарядился, потому что собирался в Дублин на встречу с адвокатом. Тогда где же была его сумка? Ее ведь не могло не быть. Хотя бы мелкий рюкзачок. Гранья ничего не говорила о ночевке там, но должен же был он взять хоть что-то на случай, если они опоздают на поезд или задержатся? Или просто чтобы переодеться из костюма во что-то более удобное после встречи. Если у него была сумка, куда она делась? Убийца забрал ее вместе с телефоном Найла? Он куда-то их выбросил? Или оставил себе? Известно ли что-то о его поездке Мэри Мерфи? Может, она знает, какую сумку Найл собирался взять с собой.

Шивон надеялась, что после известий о Кортни Мэри Мерфи со всеми придет в бистро. Ей не хотелось идти. Дом Мэри, конечно, был не безумно далеко, но все-таки на отшибе. Хотя на скутере туда добираться недолго. Все-таки как правильно она поступила!

Макдара так и не ответил. Он ведь не избегал ее из-за поцелуя, правда же? Шивон была рада, что нашла, на что отвлечься. Иначе не могла бы думать ни о чем другом, кроме этого момента. Она решила не названивать больше Макдаре по поводу пропавшей сумки Найла, пока не сходит сама к Мэри Мерфи, чтобы попробовать узнать, какую именно сумку следует искать.

Вокруг дома Мэри Мерфи стояла жутковатая тишина. Шторы были плотно задернуты, наверняка создавая внутри ощущение духоты. Каждый шаг Шивон к кривой двери сопровождался скрипом деревянных ступеней. С ржавого крючка над дверью свисали ветряные колокольчики, время от времени издающие нежный перезвон. В воздухе висел запах сырости и плесени. Дом напоминал игрушку, забытую ребенком на улице, потихоньку покрывающуюся ржавчиной от дождя.

Заглядывать в зашторенные окна было бесполезно. Шивон попыталась открыть дверь. Та была заперта. Девушка подумала обойти дом и проверить запасной вход. Но что она надеялась там обнаружить? Шивон стала обдумывать достойно звучащие оправдания и побежала к задней двери.

Мне показалось, что изнутри позвали на помощь. Дверь была открыта. Клянусь, мне послышалось «заходи». Она меня ждала. Я боялась, что ее постигла судьба Кортни Кирби.

Шивон замерла. Вдруг так оно и было? Она не хотела обнаружить еще одно тело – ей уже хватило на всю жизнь. Шивон следовало снова позвонить Макдаре. Поверит ли он, что она просто пришла навестить бедную женщину? Интуиция подсказывала, что у его терпения тоже был предел. Пусть у Макдары и были чувства к ней, пусть он и считал Шивон самой потрясающей женщиной в Килбейне, но, если она продолжит нарушать приказ гарды прекратить следствие, ему вряд ли захочется узнавать ее ближе.

А если уж Макдара так хочет быть с ней, почему бы ему не поехать с Шивон в Дублин? С ней и ее семьей. Нет, так не полагается. Это она должна улететь из гнезда. Их ведь обычно не уносят с собой. Шивон подняла глаза и обнаружила Мэри Мерфи, выбежавшую из дома с чемоданом в руках. Мэри смотрела в землю, а Шивон не успела вовремя отреагировать.

Женщина врезалась в Шивон и чуть не сбила ее с ног. Та взвизгнула, Мэри вскрикнула.

– Иисус, Мария и Иосиф! – воскликнула Мэри Мерфи, отшатываясь. – Никогда так не подкрадывайся!

– Какой «подкрадывайся»? Я просто стояла.

– С какой радости, интересно? Зачем пришла?

– Что ты делаешь?

– Что ты делаешь в моем саду?

– Ищу тебя.

– Я ухожу, как видишь.

Мэри прошла мимо Шивон и направилась прочь от дома. Девушка поспешила за ней.

– В чем дело? – спросила Шивон. Она никогда раньше не видела Мэри Мерфи в таком напряжении.

Та резко развернулась:

– Как ты можешь такое спрашивать после того, что стряслось с бедняжкой Кортни?

– Это ужасно, но ты как будто особенно напугана.

– Не лезь не в свое дело.

Да что они все заладили? Неужели других фраз не существует?

Тут на подъездной дорожке показался серебристый SUV. Что Элисон Тирни могла тут забыть?

Она вышла из машины в компании Криса Гордена.

– Я готова, – сказала Мэри Мерфи. Крис кивнул Шивон, после чего убрал чемодан Мэри в машину.

– Что происходит?

Женщина покачала головой.

– Теперь ты на его частной территории, – сказала она, кивая на Криса.

– Ты продала дом?

– И все, что в нем. Он не принес мне ничего хорошего. Ты сама знаешь.

– Она хотела продать дом, – сказал Крис. – Я ни на кого не давил.

– Я использую деньги, чтобы освободить сына, – сказала Мэри Мерфи. – Это и пытался сделать мой бедный Найл, земля ему пухом.

– Об этом я и хочу поговорить, – сказала Шивон. – Пожалуйста. Пока ты здесь.

– Мне нечего тебе сказать. Как и остальным.

– Мне кажется, я знаю, почему ты бежишь. – Шивон сунула руку в карман и извлекла записку с угрозами, которую кто-то подбросил в бистро. – Это от тебя.

Мэри Мерфи посмотрела на записку как на ядовитую змею:

– С чего ты взяла?

– Я на поминках заметила, что у тебя тут стопка журналов.

Шивон не была уверена, что за запиской и правда стояла Мэри, но ей хотелось увидеть ее реакцию.

– Значит, к ним был доступ у всех, кто пришел на поминки, – заметила женщина.

– Записка от тебя или нет?

– Не от меня. Думаю, она от убийцы. Не хочешь его послушать и остаться в живых?

Шивон перевела взгляд на Криса и Элисон. Они были достаточно далеко и не слышали их перешептываний.

– Да плевать тебе на мою безопасность. Ты просто боишься, что я узнаю, что ты продолжаешь шантажировать тех, кого шантажировал Найл. Ты опасно приближаешься к убийце, поэтому сбегаешь.

Шивон хотелось добавить, что Кортни была бы жива, если бы Мэри не отправляла письма с ее компьютера, но подтверждения у нее пока не было.

– Но зачем посылать угрозы через имейл? Ты не знаешь, что там видно, кто отправил письмо?

– Я не разбираюсь в этих ваших компьютерах. Я думала, там все анонимно. – Голос Мэри дрогнул от страха. – Там есть кнопка «Удалить». Я думала, что это удаляет все, что ты сделал.

– Кому ты написала? Что ты им сказала? Почему убили Кортни?

Мэри Мерфи резко развернулась, запрыгнула на водительское сиденье, наклонилась вперед и надавила на гудок.

– Все, поехали!

Шивон подбежала к машине. Мэри Мерфи подняла стекло. Девушка продолжила говорить, не обращая внимания на стоящих неподалеку Элисон с Крисом:

– Гарда Фланнери получит доступ к компьютеру Кортни. Если ты использовала ее аккаунт для рассылки угроз, то должна сказать мне, кому были адресованы эти письма.

Мэри Мерфи опустила стекло на сантиметр:

– Я поступаю по-умному и сваливаю отсюда живой. И тебе того же советую.

– Кому ты писала? Прошу, помоги мне сузить список подозреваемых.

Крис посмотрел на Шивон, затем на Элисон.

– Никуда не поедем, пока она не скажет, – сказал он. – Как вам идея?

– Нет ответа – нет поездки, – сказала Элисон.

Шивон была рада, что Крис за нее заступился, но поддержка Элисон ее очень удивила. Его внешность играла парню на руку.

– Майк Грейнджер, Брайди, Деклан, – сказала Мэри Мерфи. – Убийца – один из них. Если бы я знала, что они решат, что Кортни им угрожает, или что они вообще увидят, что письма от нее, я бы не стала этого делать. А теперь поехали.

– Деклан? – переспросила Шивон. – С чем Найл мог давить на Деклана?

– Этой троице я писала. Элисон, поехали.

– Машина Билли, мебель, личные вещи – ты все здесь оставляешь?

– Что-то я уже отправила почтой. Остальное в жизни больше видеть не хочу.

Элисон завела машину.

– Постой! – сказала Шивон. – У Найла никакие сумки не пропадали?

Мэри округлила глаза.

– Да, черная сумка. Я нигде не смогла ее найти. Почему ты спрашиваешь?

– Он ведь собирался в Дублин, – сказала Шивон. – Это долгая поездка, на целый день. Наверняка собирался там переночевать. Значит, Найлу надо было взять с собой сумку, а нашли его без нее.

– Она должна быть у убийцы, – сказала Мэри.

– Где ты будешь? – спросила Шивон, надеясь выведать, куда она едет. – Чтобы я могла сообщить, когда мы ее найдем.

– Нигде, – отрезала Мэри Мерфи.

– Гарда Фланнери будет недоволен, что ты уехала. Поползут слухи.

– Обо мне и не такое говорили.

– Можно я зайду к тебе в дом?

– Говорю же, он уже не мой.

Машина отъехала, Шивон с Крисом остались вдвоем на дороге. Девушка развернулась к бывшему жилищу семейства Мерфи. Дом, милый дом.

– Ты можешь зайти, я не против, – сказал Крис. – Если это как-то поможет.

– Они просто оставили тебя здесь? – спросила Шивон. – Без транспорта?

Она невольно перевела взгляд на машину Билли.

– Не переживай, ее я даже трогать не буду, – сказал Крис и указал на велосипед у крыльца. – Мэри сказала, что я могу им воспользоваться.

Ах да, тот самый велосипед, который, возможно, был украден Найлом. А может, Брайди и правда подарила его Найлу. Она очень старалась выставить Найла в положительном свете и задобрить его. Знал ли Шеймус, что велосипед у Найла? И почему Шивон это так беспокоило? Что ж, потому что ей было противно, когда люди брали то, что им не принадлежит. Может, она уточнит этот момент у Шеймуса. Хотя теперь Крис считал велосипед своим. Когда она уже научится не лезть не в свое дело?

– Что такое? – спросил Крис.

– Возможно, Найл украл этот велосипед из магазина Шиди, – сказала Шивон.

Пусть сам разбирается.

– Если это так, я схожу туда и заплачу.

– Спасибо, – сказала девушка.

Если Крис и был убийцей, то, наверное, самым вежливым. Она отправила сообщение Макдаре, чтобы он, если что, мог проследовать за Элисон и Мэри.

Итак, Майк Грейнджер, Брайди, Деклан. Чем же можно было шантажировать Деклана?

Несколько минут спустя Крис и Шивон снова оказались на крыльце. Дома она не нашла ровным счетом ничего.

– Что теперь? – спросил Крис Горден. – Будешь вламываться в каждый дом и искать там сумку Найла?

Шивон покачала головой:

– Сейчас эта сумка может быть уже на помойке или на дне реки.

Ничего, кроме изрезанных журналов, она не обнаружила – как и следовало догадаться. Если Мэри Мерфи ее не обманывала, список подозреваемых теперь включал трех людей.

– Будь осторожна, – сказал Крис.

– Буду.

– Ты меня не боялась.

– В смысле?

– Ты вошла со мной в дом. Одна. Невооруженная. А я мог бы оказаться убийцей.

– А ты убийца?

Крис рассмеялся:

– Нет. Но ты же этого не знала.

– Мэри Мерфи не боялась говорить при тебе.

– Думаешь, она знает, кто убийца?

– Думаю, она считает, что это кто-то из той троицы. К тому же если бы меня сейчас убили, Мэри Мерфи и Элисон Тирни поняли бы, что это был ты. А еще я написала гарде Фланнери, где я.

Хотя доехать он бы, конечно, не успел. Но об этом Шивон умолчала. Крис был прав. В пустой дом за потенциальным убийцей пошел бы только круглый дурак. Может, Шивон была уверена, что он не убийца, потому что ей просто не хотелось, чтобы Крис им оказался? Слишком уж он красив для убийцы. Хотя не стоило ли, наоборот, обращать внимание на тех, кто не вызывал подозрений? Разве убийцей всегда не оказывался наименее ожидаемый персонаж?

Какое извращение. Она в равной степени подозревала и не подозревала всех. Все-таки не была Шивон детективом. Тем не менее она стояла на месте, болтала, совершенно не переживая за собственную жизнь. Хотя раз уж дожила до этого момента, можно было этим и воспользоваться. Больше она себя в такое беззащитное положение не поставит.

– Почему ты купил этот дом? – спросила Шивон. – Я думала, ты искал недвижимость в городе.

– Это для бизнеса, – ответил Крис. – А тут будет мой дом.

– Какой у тебя бизнес?

Он улыбнулся:

– Придется тебе прийти на открытие, чтобы узнать.

– Кажется, магазин Кортни Кирби ищет нового хозяина, – сказала Шивон. Ей хотелось плакать. Бедная Кортни. Они должны были поймать убийцу.

– Не отказался бы от пинты, – сказал Крис. – Составишь мне компанию? – Он задержал на Шивон взгляд.

Крис знал, что она хочет поговорить с Декланом. Это ведь не мог оказаться он? Она так любила Деклана. Все любили Деклана. Город может пережить два убийства, но Шивон не могла представить, что с ними будет, если преступником окажется самый старый хозяин паба в Килбейне. Шивон нужно было вести себя очень осторожно, не сболтнуть чего лишнего. Обвинить Деклана было все равно что обвинить отца Кирни. Шивон вздохнула и запрыгнула на скутер. Крис указал на сиденье:

– Я сяду?

– Он у меня недавно, еще немного трясет.

– Я люблю опасность.

Шивон кивнула. Крис запрыгнул на сиденье, и они отправились в путь. По дороге к пабу Шивон старалась не думать о том, как приятно ощущать руки Криса на своей талии, и она молилась, чтобы Макдара никогда об этом не узнал.

Деклан улыбнулся, обнажая щербинку между зубами, и, если тандем Шивон и янки показался ему странным, виду он не подал. Да и с чего бы? Он наверняка знал обо всех больше, чем они могли представить. Бармены в принципе сами болтунами и дураками не были, а Деклан О'Рурк тем более. Вдруг Мэри Мерфи соврала о том, кому писала? Про Деклана точно могла соврать. Но вдруг она соврала про всех трех?

Майк Грейнджер сидел за барной стойкой. Рядом с ним – весьма потрепанная Брайди. Надо же, все подозреваемые собрались вместе. Пока Шивон раздумывала, как начать разговор, ее телефон зазвонил. Это был Макдара. Деклан поставил перед ней пинту «Гиннесса».

– Сейчас вернусь, прошу прощения, – сказала она и побежала на патио, где торопливо пересказала Макдаре все, что узнала от Мэри Мерфи. К ее удивлению, в ответ он рассказал, чем были заняты гарды.

– Мы забираем компьютер Кортни, а Шейла предоставляет список последних клиентов, – сказал Макдара. – И я смогу найти Мэри Мерфи, если будет нужно. Она переезжает в квартиру в Корке. Неподалеку от тюрьмы.

– Этого недостаточно, чтобы Джеймса уже выпустили?

– Я отправил запрос, – сказал Макдара. – Но сержант пока не исключает возможности двух убийц.

– Это точно не так, – сказала Шивон. – Но у нас есть один шантажист и один убийца.

– Я тебя слушаю.

– Мэри Мерфи, по сути, призналась, что пыталась вымогать деньги у тех, кого шантажировал Найл.

– По электронной почте?

– Она думала, что кнопка «Удалить» все стирает.

– Чего?

– Слушай, я не знаю, чем она думала. Но, наверное, вырезать записки из журналов отнимает слишком много времени.

– Хочешь сказать, записка была от нее?

– Нет, она сказала, что от убийцы. И она думает, что это один из трех, кому она писала: Деклан, Брайди и Майк. – Шивон прошептала имена, хотя на патио больше никого не было. – Чем быстрее проверишь компьютер Кортни, тем лучше.

– Один из этих трех? – переспросил Макдара.

– Мэри так сказала.

– Она могла соврать.

– Я уже ничего не знаю.

Шивон рассказала Макдаре о пропавшей сумке Найла и словах Мэри Мерфи. О Крисе Гордене она умолчала. Макдара пообещал как можно скорее посмотреть компьютер Кортни. Шивон вздохнула с облегчением.

– Что-то в тех письмах привело к убийству Кортни.

– Если ты права, этот кошмар скоро кончится. Пообещай держаться от этого в стороне, ладно? – Голос Макдары звучал мягко, но настойчиво.

– Обещаю, – искренне сказала Шивон. Больше рисковать своей жизнью ей не хотелось. Особенно когда на нее рассчитывало столько людей.

– Потом еще поговорим.

– Постой. Думаешь, Найл и Мэри правда стали бы шантажировать Деклана О'Рурка? Я даже не могу представить, чем таким его можно шантажировать, понимаешь? – Шивон даже не знала, что спросит это; слова сами вылетели у нее изо рта.

– Тем, что он знает, кто в Килбейне больше всех пьет?

– Значит, ты тоже это делаешь, – усмехнулась Шивон.

– Что делаю?

– Опираешься на интуицию во время расследования. Вычеркиваешь кого-то из списка подозреваемых, основываясь на предчувствии.

– Я бы так не сказал.

– Но ты думаешь, что я права? Если бы Мэри Мерфи знала, что отправлять такие письма – глупо, Кортни еще была бы жива.

Макдара тихонько зарычал – словно зверь-защитник, подумалось Шивон.

– У тебя хорошие инстинкты, – сказал он. – Убийца мог решить, что ему угрожает Кортни. К сожалению, он не подумал, что она догадалась бы не делать это таким образом. Но главное, что я хочу сказать: пожалуйста, не подвергай себя опасности. – Тут на патио вышло несколько человек, шума стало больше. – Где ты? – спросил Макдара с нотками ревности в голосе.

– В «Пабе О'Рурка».

– Посреди дня?

– У всех сейчас стресс. У меня тоже. Но я уже собираюсь обратно в бистро.

– Я тебе еще позвоню, – сказал он и положил трубку.

Шивон направилась обратно к бару, размышляя, как это все странно. Макдара будто немного по-другому с ней говорил. Более интимно. Она была права. Он позеленел бы от ревности, если бы узнал, что Шивон с Крисом Горденом. Но разве она делала что-то не так?

Когда девушка вернулась к бару, Майка с Брайди там уже не было. Прекрасно. Не хотели, чтобы Шивон их допрашивала. Никто теперь не хотел отвечать на ее вопросы.

Минуточку. Она сказала Макдаре, что вряд ли в Килбейне орудуют двое убийц. Но вдруг она ошиблась? Вдруг Майк и Брайди действовали сообща? Килбейновские Бонни и Клайд. Внезапно такая версия показалась ей не только возможной, но и наиболее вероятной. Брайди знала, что Мэри Мерфи использовала электронную почту Кортни для шантажа, так что не могла принять ее за шантажистку и убить.

Хотя… Что, если Кортни убили не потому, что приняли за шантажистку? Вдруг ее убили, потому что она прочла письма Мэри Мерфи? «Я узнала кое-что, что перевернет все дело с ног на голову».

Если Брайди с Кортни были близки, почему Кортни позвонила Шивон, а не Брайди?

Потому что Брайди – убийца.

Господи, неужели это так? Неужели Брайди и Майк – убийцы? Чем больше Шивон прокручивала это в голове, тем больше в этом убеждалась. Что же делать? Просто ждать, чтобы Макдара нашел этому подтверждение?

Девушка перевела взгляд на свою пинту, затем – на Криса Гордена, который, как оказалось, все это время внимательно ее разглядывал.

– Извини, – сказала она. – Мне нужно бежать.

– Я думал, ты хотела поговорить с Декланом.

– Хочешь мое алиби, да? – спросил Деклан с другого конца бара. Крис удивленно открыл рот.

– У него отличный слух, – сказала Шивон.

– Я был здесь, родная, ты же сама знаешь, – сказал Деклан.

– С Шеймусом? – уточнила Шивон.

– Ты уже спрашивала. Шеймус ушел в половине первого – побежал домой к милой женушке.

Значит, Брайди соврала. Она сказала, что была у сестры. Сомнений в том, что Брайди – убийца, не оставалось. Это казалось невозможным, но количество улик говорило об обратном. Может, Майк держал у себя паспорт Найла, потому что они сами собирались сбежать. Бедный Шеймус.

Шивон вспомнила о музее. Если бы Шеймуса там не было, Брайди убила бы и ее? У Брайди с Майком был мотив. Была возможность. Майк сказал, что видел у своего магазина двух парней, но одним из них мог быть сам Майк; он мог бежать за Найлом прямо по улице до их бистро. Тем утром он не встал рано – он и не ложился.

Брайди и Майк все еще были влюблены. Поэтому они были в пабе вместе. Может, они прямо сейчас направлялись на вокзал или в аэропорт?

– Брайди и Майк Грейнджер не говорили, куда собираются? – спросила Шивон Деклана. Тот поднял бровь.

– Спрашиваешь так, будто они куда-то идут вместе. Они просто оказались тут в одно время.

– Ну да. Никто из них не сказал, куда идет?

Деклан покачал головой и отошел в сторону, возвращаясь к работе. Крис положил руку Шивон на плечо:

– Я слышал… ее зовут Брайди, да?

Шивон кивнула.

– Она сказала мужчине из магазина…

– Майку Грейнджеру.

– Да, она сказала: «Клянусь». И что-то про «сегодня».

Они решили сбежать. Сегодня. Шивон должна была их остановить.

– Спасибо, – сказала она. Крис улыбнулся.

– Ты, может, и Нэнси Дрю, но я – братья Харди[13], сразу два в одном.

– Я их не знаю.

– Ну ладно. А в чем дело?

– Мне надо бежать, – сказала Шивон.

Она выбежала из паба и тут же позвонила Макдаре. Ее перебросило на автоответчик. Шивон положила трубку. Что же делать? Ждать? Или искать Майка и Брайди?

Девушка рванула к скутеру. Он казался ниже обычного. Приглядевшись, Шивон обнаружила, что колеса были не просто спущены – они были плоскими, как блины. Это сделали специально. Кто, если не Майк и Брайди?

Шивон побежала к магазину Майка, обогнула его и оказалась там, где той ночью были Найл и его убийца. Может, повторение их шагов поможет восстановить цепочку событий? Добежав до заднего садика, Шивон уже еле дышала. Стоит ли просить Шеймуса помочь с колесами, прежде чем она сообщит ему, что Брайди собирается бежать с Майком Грейнджером и что они хладнокровные убийцы?

Шивон обвела взглядом сад. Брайди не просто знала о ключе, она еще и специально отвела подозрения Шивон, сказав, что такие банки продаются в хозяйственных магазинах, а не в магазине Кортни. Хотя Брайди и сама могла купить ее в хозяйственном магазине. Это уже было не так важно. Важнее то, что теперь все вставало на места.

Шивон подошла к задней двери, молясь, чтобы младшие ее заперли. Но дверь легко открылась. Шивон вошла в бистро и обнаружила Энн с Граньей. Девочки пили чай.

– Сколько раз я говорила вам запирать эту дверь?

– Посетители разошлись по пабам, – сказала Энн.

– Эта дверь всегда должна быть заперта, – сказала Шивон. – Ясно?

Девочки кивнули.

– Где ты пропадала? – спросила Гранья. – Джеймса выпустят?

– Я скажу всем вместе. Где Оуэн и Киран?

– Оуэн наверху, – ответила Гранья. – А Киран пошел в веломагазин.

У Шивон замерло сердце. Волосы на шее встали дыбом. Киран у них. Шивон попыталась взять себя в руки, чтобы не напугать девочек:

– Зачем?

– Брайди заходила, сказала, что у Шеймуса для него какой-то сюрприз.

Боже. Она использовала его как приманку. Но Брайди не причинит Кирану вреда, правда же?

– Мобильник не у Кирана? – Шивон услышала, как ее собственный голос взлетел на октаву выше.

– Нет, он у меня, – сказала Гранья, поднимая телефон.

Ну почему она не дала Кирану отдельный телефон? И не купила щенка? Она подарит ему щенка в ту же секунду, как он вернется домой. Для Шивон не было ничего важнее семьи. Ничего. Она больше никогда в жизни не будет жаловаться, что застряла здесь. Она не застряла – она была именно там, где хотела быть. И где в ней нуждались. Шивон так погрузилась в расследование, что забыла о главном.

Она больше никогда не упустит Кирана из вида, и, если хоть волос упадет с его головы, Шивон убьет любого, Бог ей свидетель. Убьет. Она набрала номер веломагазина. Шивон выучила его из-за постоянных прогулок с целью поглазеть на скутеры. Трубку не брали. Брайди поняла, что Шивон напала на ее след. Да и пожалуйста, с ней может делать что хочет, но пусть не смеет трогать Кирана.

Шивон снова набрала Макдару. Автоответчик.

– Перезвони мне, – сказала она и положила трубку.

Шивон могла бы позвонить другим гардам, но что, если она не права? Или права, но они будут медлить? Она не могла оставить Кирана там одного. Она должна бежать.

– В магазине не берут трубку, – сказала Шивон сестрам. – Я его оттуда заберу.

– Ты странно себя ведешь, – сказала Энн. – Что случилось?

– Да, в чем дело? – вторила ей Гранья.

– Заприте окна и двери. Если я не вернусь с Кираном через полчаса, немедленно звоните гарде Фланнери и говорите ему срочно бежать в веломагазин.

– Ты меня пугаешь, – сказала Энн. – Что происходит?

– Редкий случай, когда я согласна с Энн, – сказала Гранья. – Что ты от нас скрываешь?

– Прошу вас, просто делайте, как я говорю. Это очень важно. Никуда не уходите. Если меня не будет через тридцать минут, звоните Макдаре. Если он не ответит, звоните в участок и пусть отправят кого угодно, кто свободен.

– И что им сказать? Что мы не видели тебя последние полчаса? – подняла бровь Гранья.

– Придумайте что-нибудь. Сделайте так, чтобы они поехали туда.

– Хочешь сказать, что Шеймус убийца? – спросила Энн с круглыми глазами.

– Нет. Ничего такого я не говорю.

Может, сказать им про Майка и Брайди? Шивон не хотела еще больше пугать сестер и уж точно не хотела распространять ложные обвинения. Лучше остерегаться всех.

– Мне все равно, кто придет, хоть отец Кирни – никому не открывайте. Никому.

– Как, даже отцу Кирни? – поразилась Энн.

– Сделайте вид, что вас нет дома, – сказала Шивон. – Ждите меня с Кираном.

– Надо позвать Оуэна? – спросила Гранья, переводя взгляд на лестницу.

Он точно захочет пойти с Шивон. Лучше пусть останется защищать девочек.

– Только когда я уйду. Держитесь все рядом. Но не говорите ему, куда я ушла, пока не пройдет тридцать минут.

– Если не хочешь брать нас с собой, возьми Оуэна, – сказала Гранья.

– Нет, пусть он будет здесь. Никуда не уходите. Ради меня, пожалуйста. Хорошо? Мне очень, очень важно, чтобы вы все сделали так, как я прошу.

– Хорошо, – сказала Гранья.

– Голову на отсечение, – сказала Энн. И тут же зажала рот рукой.

– Тридцать минут, – сказала Шивон.

– Мы услышали, – сказала Гранья, напуская храбрый вид. – Успокой свои трусы.

Шивон благодарила Бога, что не бросила бег. Так быстро она не бежала никогда в жизни. Кирана они не тронут, им была нужна Шивон. Пожалуйста, пусть Шеймус тоже там будет. В его присутствии Брайди никого не тронет.

Когда Шивон добежала до веломагазина, начался легкий дождь. Она опустилась на корточки и подобралась к окну, заглянула внутрь.

Киран с Шеймусом сидели в комнате на полу; на секунду Шивон испугалась, что над ними стоит Брайди с пистолетом. Но тут она увидела, что они работают над велосипедом. Киран смеялся. Слава богу. Просто войти туда с будничной улыбкой и сделать вид, будто брат нужен ей в бистро?

Где же Брайди с Майком? Вдруг они прятались где-то рядом, поджидая ее? Шивон опустилась на корточки и стала ползти вперед вдоль здания. Может, получится добраться до заднего двора, посмотреть, нет ли поблизости Майка с Брайди.

Шивон почти ползком добралась до места. Примерно в трех метрах от нее стоял сарай Шеймуса. Брайди и Майка нигде видно не было. Только она собралась вернуться, как вдруг ей на глаза попалось что-то золотое и блестящее. На сарае висел новый замок. Зачем Шеймусу ставить новый замок на старенький побитый сарай?

Сумка Найла? Брайди не пользовалась этим сараем, Шеймус сам сказал. Как он его назвал? Его мужское логово?

Шивон стало тяжело дышать, а сердце забилось как сумасшедшее. В голове тут же зароились мысли о Шеймусе и расследовании.

Он уже год как не гоняет. Шивон думала, что он оставил гонки, чтобы помогать им с бистро или потому, что Брайди хотела детей. Но вдруг была совершенно другая причина? В голове образовался хор из голосов Билли, Найла и даже Макдары.

Вылетел из ниоткуда на повышенной скорости прямо на меня. Я увернулся.

Если бы в аварии была замешана еще одна машина, были бы улики.

Билли не виноват.

Нет никакого видео.

Убийца этого не знает.

Разве в убийстве, как правило, виноваты не муж или жена жертвы?

Шеймус не ездил на гоночном велосипеде с тех пор, как погибли ее родители. У него было одиннадцать наград, потому что в том году он в гонках не участвовал. Замки в бистро менял он. Он же мог оставить один ключ себе и таким образом подбросить записку. И он, конечно же, был в пабе той ночью, когда Найл и Джеймс поругались.

Кусочки пазла складывались с жуткими щелчками.

Найл не просто работал в веломагазине. Он не просто шантажировал Брайди. Он шантажировал Шеймуса. И не из-за измены. Из-за чего-то гораздо более страшного. Шивон не хотела, чтобы это было правдой, но как только ужасная мысль пришла ей в голову, она там поселилась и изгнать ее было невозможно. Шивон все поняла. Правда была тяжелой, тащила на дно, словно привязанный к поясу камень. Шеймус, должно быть, гнал, пронесся перед Билли, из-за чего тот резко завернул и врезался в ее родителей. И Найл знал это. В аварии был виноват не Билли Мерфи, а Шеймус Шиди.

Воспоминания продолжили разворачиваться в голове Шивон, а ее сердце молотило в груди. Она вспомнила, как тяжело было Шеймусу в первые дни после гибели ее родителей. Как он каждый день приходил в бистро помогать им. Теперь она понимала почему. Из-за вины. Вина сжирала его изнутри. Это правда был несчастный случай, но прозошел он из-за Шеймуса, а он позволил Билли Мерфи понести наказание.

Найл наверняка решил, что если бы он пошел к гардам, это выглядело бы так, словно он наговаривает на одного из самых уважаемых людей в городе. Без доказательств не обойдешься. Поэтому Найл выдумал видео и попытался с его помощью шантажировать Шеймуса, чтобы выудить из него деньги. И так превратил его в настоящего убийцу.

Брайди не врала о своем алиби, соврал Шеймус. Он либо забыл, что Брайди той ночью была у сестры, либо не думал, что Шивон полезет проверять. И Киран сейчас был в его магазине не просто так. Брат был приманкой для нее. И был в опасности.

Следовало вести себя спокойно. Если получится пробраться в сарай, возможно, удастся разобыть какое-нибудь оружие. Что-нибудь. Что угодно.

Шивон подкралась к сараю сзади. Между досками не было ни щели, ни окна, ничего. Шеймус превратил сарай в настоящую крепость. Сумка Найла наверняка хранилась там.

Шивон наклонилась и поспешила обратно к магазину. От дождя она промокла до нитки. Надо было как можно скорее попасть внутрь и забрать Кирана. Она сыграет дурочку, сделает вид, что рада видеть их обоих. Посмеется, как дождь настиг ее, когда с собой не было зонта. Скажет Шеймусу, что Макдара уверен, будто убийца – Майк Грейнджер. Она что угодно скажет, лишь бы Киран был в безопасности.

Шивон как раз хотела пробраться к главной двери, как вдруг заметила черный ход. У двери стоял придерживающий ее кирпич. Может, стоит зайти через нее? Подкрастьтся к Шеймусу сзади? Зачем он положил туда кирпич? Может, Шивон надо его взять? Она не решалась, боясь совершить неверное действие.

Спокойно, Шивон. Зайди через главную дверь. Чтобы он не насторожился. Она обогнула дом, добралась до передней двери и открыла ее. Девушка натянула улыбку еще до того, как зазвонил колокольчик.

– Приветик, – сказала она, надеясь, что звучит непринужденно. – Как вы тут?

Киран с Шеймусом по-прежнему сидели на полу и, судя по всему, работали над велосипедной рамой.

– А вот и она, – сказал Шеймус, словно только ее и ждал. Он поднялся и помог встать Кирану. Он стоял перед мальчиком, словно разделяя их с Шивон.

– Киран нужен мне дома, – сказала Шивон. Ее голос дрожал.

Притворяться, что Шеймус не убийца, не тот, кто виноват в смерти ее родителей, оказалось сложнее, чем она думала. Он посмотрел на Шивон, и она поняла, что он знает. Подумать только, Билли Мерфи был прав. Она была в безопасности, пока убийца считал, что его не подозревают. А Шивон не удалось его в этом убедить.

Сука. Блин, блин, блин.

– Беги домой, дружок, – сказала Шивон Кирану. Брат выглянул из-за Шеймуса и посмотрел на нее. Он нахмурился, увидев лицо сестры. Что ж, карьера в покере ей не светила. – Ничего, – сказала Шивон. – Я за тобой следом.

– Можно тебя подождать? – спросил Киран.

– Взрослым надо поговорить, – сказала она.

– О чем? – спросил брат.

– Иди домой, Киран.

– Да пусть подождет, – сказал Шеймус. Он положил руку на плечо Кирана. Такая огромная рука. Такое маленькое плечо.

– Гранья сделала яблочный пирог, – сказала Шивон. – Кирану надо поспешить, а то ему ничего не достанется.

– Я же сказал, пусть подождет.

– Он тебе не нужен, – сказала Шивон. – Я уже здесь.

– Я тебе не доверяю, – сказал Шеймус. – Теперь.

– Ты можешь уехать хоть сейчас. Запрыгнуть на велосипед и умчать.

– И куда же?

– Куда угодно.

– В мои годы? После всего, что я сделал? Что я построил?

– Все знают, где я. Брат, сестры, гарда Фланнери – все.

– Гарда Фланнери поехал в Корк за твоим братом, – сказал Шеймус.

А остальные? «Да, они здесь были. Шивон пришла забрать Кирана, чтобы всей семьей поесть яблочный пирог. Как это? Они не вернулись домой? Какой ужас. Я присоединюсь к поискам».

В глазах Кирана появился ужас, они округлились. Он перевел взгляд на Шеймуса.

– Ты убийца? Как?..

Детский голос Кирана разбивал Шивон сердце. Шеймус был ему как второй отец. Да что там – им всем.

– Расскажешь ему, Шивон? – сказал Шеймус, делая шаг в ее сторону. – Посмотрим, что ты разузнала.

Девушка потянулась вперед, чтобы взять Кирана за руку, но Шеймус преградил ей путь. Наверное, тридцать минут еще не пошло? Надо говорить дальше, отвлекать его.

– Ты вечно летал по городу на гоночном велосипеде. Авария произошла из-за тебя, – сказала Шивон. – Ты, наверное, подъехал к машине родителей, чтобы показать им, что ты быстрее, покрасоваться. Дружеская шутка. Когда ты подъехал к ним, Билли Мерфи уже несся к вам на повороте. Он увернулся, чтобы не сбить тебя. И врезался в моих родителей.

– Что? – воскликнул Киран. – Нет…

Шеймус покачал головой:

– Это был несчастный случай. Ужасный несчастный случай.

Тут Шивон позволила эмоциям завладеть собой; она уже не могла делать вид, что ничего не чувствует, и спокойно вести разговор. Ей просто хотелось знать почему.

– Ты бросил их там! Как ты мог? Как ты мог их оставить?

Слезы жгли глаза. Шеймус посмотрел на Шивон, и на секунду она забыла, что он убийца. Она увидела настоящую боль в его глазах.

– Они уже не дышали. Я проверил. Я остался бы с ними, если бы они выжили. Я вызвал бы «Скорую». Клянусь. Было уже поздно. Они уже были мертвы.

– Билли не был, – сказала Шивон. – Его бросить было не так страшно, да?

– Он не заслуживал помощи. Он сам виноват. То, что он повернул, чтобы не сбить меня, не значит, что он все равно не сбил бы их! Билли был пьян. От него на всю улицу несло. В аварии виноват только он. Я просто оказался не в том месте не в то время.

– А Кортни? О ней не скажешь то же самое, да?

Глаза Шеймуса словно превратились в две черных дыры. Он сделал еще шаг к Шивон.

– Где видео? – Он протянул руку. – Кто был свидетелем? Кто снял видео? Что они видели? Или там только аудио? Там слышно, как я бросаю Билли вызов? – Слова словно сами вылетали изо рта Шеймуса. Он был похож на безумца. – Отдай мне запись, и я вас не трону, клянусь.

Господи. Шеймус не понял, что она сама догадалась. Он думает, у нее есть доказательства.

– Я ее не взяла, – сказала Шивон. – Она спрятана в надежном месте. Если ты отпустишь нас с Кираном и не тронешь никого из моей семьи, я отдам тебе видео.

– Надо было принести, – сказал Шеймус. – Теперь я не могу тебе доверять.

Он развернулся, схватил велосипед с пола и швырнул его в противоположный конец комнаты. Велосипед влетел в ряд выставленных на витрине, и они все свалились в кучу. Киран дернулся бежать, но Шеймус оказался быстрее. Он резко развернулся, схватил мальчика за талию и поднял в воздух. Киран закричал и попытался пнуть его ногой, но безрезультатно.

– Все будет хорошо! – сказала Шивон, пытаясь успокоить Кирана, словно их не держал в заложниках хладнокровный убийца. – Шеймус, мы все исправим. Я все исправлю. Я сделаю что угодно. Ты же знаешь, я на все пойду, чтобы защитить семью. Ты ведь тоже пытался защитить свою семью, да? Поэтому ты убил Найла. Я понимаю. Правда.

Шеймус опустил Кирана на пол, но продолжил сжимать его плечо. Мальчик дрожал всем телом. Шивон с трудом держалась, чтобы не сползти по стенке и не разрыдаться.

– Двадцать тысяч евро, – сказал Шеймус. – Я заплатил бы. Я не хотел никого трогать. Я был готов заплатить наглецу. А потом он посмел намекнуть тебе, что авария произошла не из-за Билли. Я знал. Я сразу понял, когда он к тебе подошел. Понял, что надо что-то с ним делать.

– И ты подставил Джеймса. Ты знал, что он валялся в отключке за пабом. Ты избил его и оставил на нем кровь Найла.

– Мне жаль, что так получилось. Правда. Но он был идеальным подозреваемым. Пьяный до чертиков, поругался с Найлом, аккурат напротив салона – доступ к орудию убийства. – Шеймус замолчал и покачал головой. – Все сложилось идеально.

Шивон опустила взгляд на костяшки мужчины. Он улыбнулся.

– Я бил его в перчатках, – сказал он. – Признаюсь, я занервничал, когда ты пришла посмотреть на мою руку. Ты искала синяки. Это умно, но я был в перчатках. Не переживай, он тогда уже был в отключке. Он ничего не почувствовал.

Зато почувствовал на следующий день, урод. Шивон молилась, чтобы гарды уже спешили к ним. К счастью, Шеймус как будто был настроен продолжать разговор, словно хотел снять с себя эту ношу.

– Ты проследовал за Найлом через весь город. Майк Грейнджер тебя видел. Найл побежал к нашему бистро. Вы стали бороться, у него выпали ножницы. Если бы не это, ты бы все равно его убил.

Шеймус кивнул:

– Я и сам был с ножом. Не то чтобы я что-то планировал той ночью, но так уж получилось. Найл и Джеймс оба надрались, кричали друг на друга, люди это видели. А когда из кармана Найла выпали ножницы, звезды словно сошлись, понимаешь? Я должен был это сделать. Это идеальное орудие – то, которое есть у каждого в городе.

– Только вот это были не те ножницы, которые Шейла раздавала для рекламы. Это были профессиональные ножницы из салона. Их было всего три пары.

– Слышал, да. Поэтому я пошел к ней якобы помочь по хозяйству, а сам стащил острые ножницы. Подменил их на тупые. Она даже не заметила.

– Ты убил Найла у нас во дворе или в бистро?

– Подобрался к нему во дворе. Он шел к черному ходу. Откуда мне было знать, может, он вообще собирался вломиться и напасть на вашу семью.

Какой добрый человек, вмешался!

– Если ты сейчас нас тронешь, тебе это не поможет. Макдара сразу поймет, что это ты. Ты просчитался.

– В чем же? – спросил Шеймус с неподдельным интересом.

Шивон просто надо было тянуть время. Если Гранья – впервые в жизни – ее послушалась, Макдара уже должен был мчасться в веломагазин. Нужно было дальше отвлекать Шеймуса.

– После того как ты ударил его ножницами у нас во дворе, ты разбил банку с ключом и затащил Найла в бистро. Потом собрал стекло и вернулся с новой банкой, которую взял у Брайди. Но она немного отличалась от нашей.

– Не расчитывал, что ты так внимательна, – сказал Шеймус. – Но это еще не доказывает, что я убийца.

– Брайди может сказать гардам, что пропала одна из ее банок.

– Это ты уже придумываешь.

Нет, болван, я время тяну.

– Мэри Мерфи использовала компьютер Кортни, чтобы продолжить шантаж Найла. Кортни прочла ее письма и поняла, что ты убийца. Она попыталась меня предупредить.

– Да, мне следовало догадаться, что Кортни не настолько тупая, чтобы со своей почты такое писать. Мне жаль, что с ней так получилось. Правда.

– Что было в письме?

Шивон и правда было интересно. Бедный Киран все еще дрожал. Как ей хотелось, чтобы он мог улизнуть.

– Мол, она знает, что авария произошла из-за меня. Что она посмотрела ту запись. И что скоро об этом узнают все.

Господи, чем Мэри Мерфи думала? Считала, что Шеймус не узнает, от кого письмо, если она нажмет «Удалить»? Да уж, технология – не друг старших. Ее ма ни разу в жизни не отправила ни одного электронного письма.

– Зачем она сунула свой нос в дело, которое ее не касалось? – вопросил Шеймус, все еще думая о Кортни. – Дело не только в электронном письме. Я, может, и догадался бы, что Мэри Мерфи воспользовалась ее компьютером. Но Кортни позвонила Брайди, а когда ответил я – о, она попыталась сделать вид, что все в порядке, но я все понял. Я слышал панику в ее голосе. Она знала, что я убийца. Но я сделал вид, что все в порядке, а как только положил трубку – тут же запрыгнул на мотоцикл и помчался в ее магазин. Как раз вовремя – я выходил через черный ход, когда ты заходила через главный. Пришлось полдороги обратно тащить мотоцикл, чтобы никто не услышал мотор. Чуть не попался. Но ты же понимаешь, она сама напрашивалась. Хотя мне все равно жаль. Но не так сильно, как будет после вас.

Шеймус перевел грустный взгляд на Кирана.

Шивон хотелось закричать. Броситься вперед и схватить брата. Но так не получится – Шеймус тут же ее перехватит. Оставалось только умолять пощадить их. В Шеймусе должна была оставаться хоть частичка человечности.

– Теперь все кончено. Ты хороший человек. Я всю жизнь тебя знаю.

– Он не хороший, он убийца! – воскликнул Киран.

– Шеймус, прошу тебя. В тебе есть добро. Я точно знаю, пожалуйста. Тебе больше не надо убивать.

Шеймус шагнул вперед:

– Если остановлюсь – значит, все было зря.

– А сейчас это не зря? Ради чего это все? Ради репутации, ради семьи?

Стоит ли сказать ему об интрижке Брайди или это только больше его разозлит?

– Я зашел очень далеко, чтобы защитить мою семью. Если остановлюсь сейчас, значит, все это было зря.

– Тебе все равно не избежать наказания. Все поймут, что это был ты. Весь город не перебьешь.

Шеймус сделал еще шаг вперед, по-прежнему не выпуская плечо Кирана. Как же Шивон хотелось, чтобы брат мог увернуться, сбежать!

– Я обещаю, это будет быстро, – сказал Шеймус. – Но мне придется отнести тебя в сарай.

Он снова поднял Кирана. Тот закричал и замахал руками.

– Нет! – вскрикнула Шивон. Она подняла руки и шагнула вперед. – Я уже отправила видео гардам.

– Врешь.

Шеймус бросил Кирана на пол, раздался глухой удар. Шеймус кинулся на Шивон. Она отскочила. Мужчина повалился на велосипед. Шивон схватила Кирана за руку.

– Беги, – приказала она и толкнула его к черному ходу. – Скорее. Хватай кирпич.

Киран рванул по коридору, Шивон – за ним следом. Киран с легкостью пролез в приоткрытую дверь. Девушка нагнулась, чтобы взять кирпич, как вдруг почувствовала, как ее схватили сильные руки и потянули назад. Шивон пнула кирпич, надеясь, что Киран его возьмет. Шеймус потащил ее по коридору обратно в магазин.

– На помощь! – закричала она изо всех сил. – Помогите!

– Тебя никто не услышит, – сказал Шеймус.

– Нет никакого видео. Найл все придумал. Видео нет.

– Врешь.

– Я не вру, никакого видео нет.

Шеймус наступал на нее, загоняя в маленькую ванную комнату дальше по коридору.

– Дай мобильник, или я сам его найду.

Шивон сунула руку в карман и дала Шеймусу телефон. Он резко развернулся и захлопнул дверь в ванную. Девушка услышала щелчок замка, затем – шаги и голос Шеймуса, зовущего Кирана.

Она всем телом навалилась на дверь, пытаясь ее выбить. Бесполезно. Пинала дверь ногами, наваливалась плечом, стучала – та не поддавалась. Окон не было. Шивон обвела взглядом ванную в поисках хоть чего-нибудь полезного. И остановилась на крышке бачка. Ничего лучше Шивон не придумала. Она сняла крышку, подняла, словно щит, и отошла на несколько шагов назад. Была не была.

Она подняла крышку перед собой и побежала с ней на дверь как с тараном. Дверь не открылась, но Шивон услышала скрип и звуки расщепления дерева. Она отошла назад и снова бросилась на дверь. На этот раз появилась небольшая трещина. Совсем маленькая, но все же. Шивон бросилась в третий раз, в четвертый, в пятый; наконец трещина стала достаточно широкой, чтобы девушка могла просунуть туда руку. Она отбросила крышку бачка, протянула руку и отперла дверь.

В руку впились занозы, но из-за адреналина Шивон совершенно их не чувствовала. Она распахнула дверь и рванула на улицу. Ни Шеймуса, ни Кирана видно не было. Куда побежал бы брат? Она кинулась влево, потому что там было много деревьев и Киран явно выбрал бы укромное место. Она оказалась права – мальчик прижимался к стене, обнимая кирпич и дрожа как осиновый лист. Как только он увидел Шивон, она прижала палец к губам, чтобы брат молчал. Она обняла Кирана и прижалась с ним к земле.

– Где он? – прошептала Шивон. И тут они его услышали.

– Киран? – позвал Шеймус. – Твоя сестра у меня. Если не хочешь, чтобы с ней что-то случилось, выходи.

Судя по всему, он был на другом конце магазина. Но до них добраться несложно. Что же делать?

– Что он говорит? – спросил Киран. – Ты же здесь.

– Ш-ш-ш.

Надо было действовать быстро. Помощи они вряд ли дождутся. Либо сестры не обращали внимания на время, либо что-то мешало гардам до них добраться. Перед глазами встал образ: ряд скутеров, крючки с золотыми ключами за кассой. Шивон должна была их достать.

Она посмотрела на Кирана.

– У меня есть план, – прошептала Шивон. – Но мне нужна твоя помощь.

Киран кивнул, и она шепотом объяснила свою задумку.

Мальчик вскочил и побежал к двери. Через пару секунд Шеймус вылетел из дома, чтобы его схватить.

– Макдара приехал! – закричал Киран, как приказала ему Шивон. – Макдара здесь!

Мужчина развернулся, и Киран со всей силы запустил в него кирпич. Тот угодил Шеймусу в висок. Он взревел от боли и смачно выругался.

Так тебе и надо! Шивон хотелось закричать от радости, но сейчас было не время. Киран побежал к деревьям на левой стороне участка.

Шивон кинулась в магазин, подоткнула дверь лежащей рядом доской и схватила ключ. Ее руки тряслись, ключ упал на пол. Она схватила другой и запрыгнула на первый попавшийся скутер. Один из розовых. Шивон вставила ключ, но скутер не завелся. Она прыгнула к кассе и схватила остальные ключи. Никогда раньше руки не тряслись так сильно. Девушка молилась, чтобы Шеймус не успел поймать Кирана. Бегал он быстро, и она сказала ему спрятаться среди деревьев.

На пятом ключе скутер ожил с приятным ревом. Шивон завела мотор и дала задний ход, отчего на пол повалились стоящие за ней велосипеды. Она склонилась влево, выпрямила скутер и бросилась на нем прямо через входную дверь, молясь, чтобы не перевернуться и не полететь кубарем с холмика у дома. Его серьезно трясло, но Шивон уже наловчилась и держалась твердо.

Молясь и концентрируясь изо всех сил, она полетела к деревьям, где прятался Киран. Шеймус искал его, как рысь ищет добычу. Он развернулся, услышав рев мотора. Шивон нацелилась на мужчину. Это было сложнее, чем она думала, – целенаправленно нестись на взрослого человека. Но она гнала, пока он с криком не отпрыгнул в сторону.

– Киран! – закричала Шивон, тормозя у деревьев. – Давай!

Киран выскочил из-за березы и запрыгнул к ней на скутер. Шивон забыла про шлемы, но это уже было не так важно. Она мысленно попросила ма и па оберегать их.

– Держись крепче! – крикнула Шивон. – И не отпускай.

Шеймус побежал к магазину. Она кинулась вперед – так быстро, как могла, чтобы при этом они с Кираном не свалились. У дороги Шивон притормозила. У них за спиной раздался рев мотора. Шеймус намеревался их догнать.

Шивон давила на газ, разгоняясь до предела, и погнала к полю. Она очень хорошо знала эти места. Если сосредоточится, она сможет обогнуть ямки в земле. Может быть, Шеймусу повезет меньше.

– Он догоняет! – крикнул Киран.

Рев мотоцикла у них за спиной подтвердил его слова.

– Держись! – приказала Шивон.

Они уже мчались по полю вдоль старой стены. Скутер скакал по камням, и в какой-то момент переднее колесо угодило в грязевую лужу и скутер занесло влево. Шивон всем телом завалилась вправо, чтобы они с Кираном не перевернулись.

Вдалеке взвыли полицейские сирены. Это точно за ними, но спасти их уже не успеют. Аббатство было неподалеку. Шивон наклонилась влево прямо перед аббатством, вдоль его стен, но так, чтобы между ними мог уместиться мотоцикл. Именно здесь ям было больше всего.

Шеймус заглотил наживу; вскоре он оказался между стеной и ее скутером.

– Держись! – крикнула Шивон.

Она прибавила скорости, Шеймус надавил на газ. Он их нагонял. Через несколько секунд раздался жуткий лязг – переднее колесо мотоцикла Шеймуса угодило в яму, мотоцикл накренился и взлетел в воздух, где словно завис на секунду, будто Шеймус был каскадером, показывающим смертельный номер. Мотоцикл закрутился и перевернулся.

Киран закричал, Шеймус тоже. Шивон, возможно, закричала сама, но не остановилась, даже после этого жуткого звука.

– Он под мотоциклом, не может вылезти – крикнул Киран.

– Не смотри туда! – крикнула Шивон.

Они пролетели через мостик. Шивон чувствовала вибрацию дороги, когда колеса отскакивали от деревяшек. Еще несколько метров, и они наконец окажутся на дороге, ведущей к бистро.

Впереди на дороге Шивон увидела группу людей – они все словно следили за ней. Там были Энн, Гранья, Оуэн, Майк и Деклан. На лице каждого было искреннее беспокойство. Девушка со скрежетом затормозила, и все подбежали к ней.

– Макдара едет в веломагазин, – сказал Оуэн.

– Он немного опоздал, – сказала Шивон. – Только не говори ему, что я это сказала, я буду все отрицать. Вызовите гардов и «Скорую». Шеймусу нужна помощь.

Майк с Декланом перевели взгляд на поле. Шивон не могла заставить себя туда посмотреть.

– Только пусть будут осторожны, – добавила она. – Шеймус убийца.

– Может, тогда не будем ему помогать? – сказала Гранья. – Просто оставим его?

– Нет. Он все равно наш сосед, – сказала Шивон. – Соседи друг другу помогают.

Шивон чуть не прослезилась от счастья, когда Джеймс положил себе добавку бекона с капустой, картошкой и черным хлебом. Он заметно похудел, и она очень ждала, когда брат снова станет похожим на себя.

– Поверить не могу, что ты что-то готовила, когда у нас тут такой фуршет, – сказал Джеймс, кивая в сторону кухни, где в несколько рядов стояли полные еды тарелки, принесенные друзьями и соседями.

– Это же твой первый вечер дома. А домашняя еда – лучшее, что можно представить, – сказала Шивон.

Она улыбнулась, бросая взгляд на зашторенные окна. На ближайшее время они уже достаточно пообщались с соседями, можно было и отдохнуть. Бистро будет битком набито ближайшие дни, может, весь ближайший год – всем интересно собраться вместе и обсудить детали.

Шеймус лежал в больнице со сломанными ногой и челюстью, но врачи обещали полное восстановление. Он признался в убийствах, так что после больницы его сразу отправят в тюрьму.

Макдара был уверен, что Брайди ничего не знала о содеянном, и Шивон была с ним согласна.

Мэри Мерфи сотрудничала со следствием, чтобы ее саму не арестовали. Она сказала, что ни о чем не сообщила полиции, потому что не было никакого видео, никаких доказательств. Она много раз повторила, как ей жаль Кортни и что, если бы она знала, что по имейлам будет видно, кто их отправил, она ни за что не стала бы это делать.

Билли все еще находился в тюрьме, поскольку все равно в тот день был за рулем в нетрезвом состоянии, да и стоило дождаться официального пересмотра дела. Но Шивон была уверена, что довольно скоро его выпустят. Она только молилась, что он усвоил урок о нетрезвом вождении и его ужасных последствиях.

После ужина О'Салливаны отправились на кладбище. Они встали над могилой родителей, взялись за руки и помолились, после чего поведали им последние новости. Шивон решила выстрогать для них птичек, чтобы оставить у могильных камней. И сделать фигурку для Кортни – может, цветок или сердечко.

Шивон скучала по работе с деревом. Она жалела, что ничего не сделала для Кортни, пока та была жива. Шивон больше никогда не бросит это дело. Жизнь слишком коротка, чтобы зарывать талант в землю. Может, смерть была необходимым толчком, напоминанием любить – хоть человека, хоть кусочек древесины. Древние друиды верили в силы природы и важность гостеприимства. Шивон не терпелось снова дышать полной грудью. Ее родители были бы этому рады. Как и Кортни. Если бы она могла, она каждого вернула бы к жизни, даже Найла. Этого Шивон, к сожалению, сделать не могла, но могла больше не тратить собственную жизнь впустую. Жизнь, которая неожиданно оказалась наполненной, хоть и простой. Или, может, дело как раз было в простоте.

Иногда люди слишком глубоко погружаются в собственные мысли. Шивон взяла Джеймса за руку, как в детстве, когда они пошли обратно к дому. Он молча принял этот жест.

– Теперь ты можешь поехать в Дублин, – сказал он. Младшие шли впереди, перепрыгивая через лужи, смеясь, бегая наперегонки – делая все, что делают дети летними вечерами в Ирландии. Вскоре О'Салливаны вернулись на Сарсфилд-стрит.

– Я знаю, – сказала Шивон. – Только я хочу остаться.

Она и не подозревала, что скажет эти слова, но, как только это произошло, девушка поняла: это чистая и абсолютная правда. Это не значило, что она никогда не будет учиться в колледже. Но здесь и сейчас Шивон находилась ровно там, где должна была быть. Может, она будет учиться онлайн, чтобы успевать с остальными обязанностями. Она решила в ближайшее время изучить доступные программы.

– Просто не забывай, что теперь ты можешь это сделать, – сказал Джеймс.

Впереди показался Макдара, идущий в их направлении. Когда он увидел Шивон, его глаза блеснули и он расплылся в улыбке.

– Поэтому хочешь тут остаться, да? – с улыбкой прошептал Джеймс на ухо сестре.

– Не только.

– Поэтому тоже? – Джеймс указал на приближающегося Криса Гордена, появление которого несколько удивило Шивон. Они с Джеймсом остановились у входа в бистро.

Макдара с Крисом подошли к Шивон одновременно, затем остановились и посмотрели друг на друга. Через секунду они перевели взгляды на нее.

– До скорого, – сказал Джеймс, легонько толкая ее в плечо, и направился дальше по улице за младшими братьями и сестрами.

– Ты куда? – крикнула ему вслед Шивон, но осталась без ответа.

– Добрый вечер, – сказал Макдара.

– Здравствуй, – сказал Крис. Он посмотрел на Макдару. – Давайте сначала вы, я подожду.

– Нет-нет, – сказал Макдара. – Я подожду.

– Но вы, наверное, по делу, – сказал Крис. – А я по более личному вопросу.

– Да вы что? – сказал Макдара. – Что ж, сейчас я не на работе.

– Тогда я попрошу вас обоих задать свои вопросы в следующий раз, – сказала Шивон. – У меня выдался непростой день.

– Все нормально? – спросили они хором. Шивон не сдержала смешок.

– А вообще, – сказала она, – заходите, выпьем чайку.

Пока они шли к бистро, соседи потихоньку стали выглядывать из своих магазинчиков, а когда Шивон поставила чайник, в зале собралась как минимум дюжина человек – всем не терпелось узнать, что приключилось с Шеймусом.

Бедная Брайди; хоть она и изменяла мужу, эта ситуация наверняка поразила ее до глубины души. Шивон собиралась поддерживать ее так же, как Брайди поддерживала ее саму. Но о том, что она записала их с Майком в убийцы, девушка умолчит.

Ну почему все местные жители решили собраться в их бистро именно сейчас? Почему они не могут уйти и дать ей насладиться вниманием двух прекрасных мужчин?

Джон Батлер незаметно подкрался к Шивон, отчего она чуть не подпрыгнула.

– Только хотел сказать вам, что я ни секунды не думал, что Джеймс убийца.

– Спасибо.

– Признаться честно, – сказал он, наклоняясь к Шивон и переходя на театральный шепот, – я готов был деньги поставить на то, что это вы.

Девушка рассмеялась, откинув голову назад. Ну и соседи у нее, ничего не скажешь! Но в этом был весь Килбейн. Нет худа без добра. Люди здесь помогали друг другу, хоть иногда и говорили что-то нелицеприятное за закрытыми дверями. Но они всегда возвращались. Ради чая, ради разговорчиков, ради черного хлеба. Она наконец добралась до столика Криса Гордена, но Макдары нигде рядом видно не было.

– Тебя интересует гарда Фланнери? – сразу спросил Крис. – Романтически.

– Забавно, – раздался голос у них за спиной. – Я хотел спросить то же самое.

Шивон развернулась и увидела Макдару, который выглядел так, словно хотел получить ответ здесь и сейчас. Она перевела взгляд на Криса, затем обратно на Макдару. Открыла рот, чтобы дать мужчинам ответ.

Тут распахнулась задняя дверь и Киран вбежал в зал, прижимая к груди самую убогую коричневую собаку, что Шивон когда-либо видела. Собака была похожа на джек-рассела, но из-за обилия грязи нельзя было сказать наверняка. Шивон даже не сразу поняла, что это собака, пока комочек не залаял.

– Можно нам съездить в Лондон на выходные? – спросила Энн, повиснув на руке Шивон.

– А я хочу в Нью-Йорк. – Оуэн высунул голову из кухни.

Макдара и Крис все еще смотрели на Шивон.

Гранья вышла в зал из служебного помещения.

– Значит, едем в Лондон, – сказала она, после чего демонстративно покинула бистро, отправившись по лестнице на второй этаж. Гранья остановилась на самом верху, перекинула волосы через плечо и заявила: – Если скажешь «нет», я спрошу Джеймса.

Не успела Шивон ответить, как ее дерзкая сестра исчезла. Она огляделась в поисках Джеймса. Брата нигде не было.

– Шивон? – позвал Макдара.

Она подняла палец, развернулась и направилась к кофемашине. Девушка с наслаждением слушала, как машинка молола зерна, заглушая все вокруг. За окном начался мелкий дождик. Шивон взяла фартук ма и надела его. Взбив молоко, налила капучино в чашку и повернулась к родственникам. Начала Шивон с Кирана:

– Отведи собаку на улицу.

Затем повернулась к Энн:

– Лондон потом обсудим. А в Нью-Йорк никто не поедет! – крикнула Шивон на кухню. – Джеймс – взрослый человек, – сказала она, обращаясь к потолку на тот случай, если Гранья ее слышит, – но такие решения здесь принимаю я.

Наконец Шивон повернулась к красавчику янки.

– Крис, ты очаровательный юноша, но мое сердце уже занято.

Она улыбнулась, посмотрела на Макдару, у которого был такой вид, будто его только что ударили по голове мешком песка, и протянула ему капучино. Взгляды Шивон и Макдары встретились, и он улыбнулся.

– Ты уверена? – спросил гарда.

Она пару секунд молча на него смотрела, затем тоже улыбнулась.

– Пей, пока я не передумала, – сказала Шивон.

Гарда Шохана – правоохранительные органы в Ирландии; сотрудники полиции – гарды.

«C.S.I.: Место преступления» – американский сериал о группе криминалистов, работающих в Лас-Вегасе. Сериал транслировался на канале CBS c 2000 по 2015 год и пользовался большой популярностью, благодаря чему получил несколько спин-оффов, действие которых происходит в разных городах США.

Стэн Лорел и Оливер Харди – британо-американский комедийный дуэт, особенно популярный в первой половине XX века.

Шинейд О'Коннор (в последние годы жизни – Шухада Садакат; 1966–2023) – знаменитая ирландская певица, частью образа которой была бритая голова.

В Ирландии, как и в других странах Евросоюза, паспорт обычно требуется только для поездок за границу, т. е. у ирландцев нет нужны носить паспорт с собой каждый день.

День святого Стефана (имеется в виду Стефан Первомученик) в католических странах отмечается 26 декабря; в Ирландии входит в число десяти государственных праздников. В славянских странах также известен как Степанов день, 9 января.

Батлер – старший лакей, т. е. дворецкий.

Смута (англ. The Troubles) – этнополитический конфликт между сторонниками Ирландской республики (католиками) и сторонниками Британской короны (протестантами); конфликт продолжался с 1960-х по 1998 год, когда было подписано Белфастское соглашение. В ходе конфликта погибло более 3000 человек, более половины из них – гражданские лица.

Великий голод, также известный как Картофельный голод – период 1845–1849 гг., когда Ирландия была охвачена голодом и бедностью. В результате голода население Ирландии сократилось на 20 % – часть народа погибла, часть иммигрировала.

«Ирландский бродяга» (англ. The Irish Rover) – ирландская народная песня, повествующая о корабле, плывущем из Корка в Нью-Йорк.

«Жил-был человек из Нантакета» – начало многих лимериков (абсурдистских стихотворений-пятистиший).

Фонд святого Николаса (англ. St. Nicholas Trust) – особый фонд, группа поддержки семей, созданная в Корке, направленная на помощь родственникам заключенных в Ирландии.

Фрэнк и Джо Харди – герои серии детективных романов для подростков Франклина У. Диксона. Книги написаны авторами серии о Нэнси Дрю, но под другим псевдонимом. Сами серии связаны, и братья Харди, например, появляются в играх по «Нэнси Дрю».