Я стоял на одной из вышек стены и внимательно наблюдал за раскинувшимся передо мной полем битвы. Свинцовые облака принимали более светлые оттенки — значит, наступало утро, но бой и не думал прекращаться.

И зрелище, честно говоря, выглядело эпично.

Тысячи мёртвых продолжали подступать к стене, тысячи уже лежали под ней грудами костей. Десятки золотых куполов, вроде того, что создал Грэм, раскиданы вдоль всей линии боя. Только эти были больше и мощнее.

Стена буквально горела и дымила. Кто-то разлил масло и поджёг его, так что нежити приходилось карабкаться сквозь пламя. Но только мелкой нежити, обычной. Я думал, что самые крупные твари — это некротические големы, но я ошибался. Тут были великаны. Буквально великаны.

Мёртвые, с посиневшей кожей, одетые в обрывки одежды из сшитых шкур, вооружённые стволами древних деревьев, словно дубинами. Самый низкий из них достигал пятнадцати метров в высоту. Самый высокий был почти вровень со стеной.

Именно они несли основную опасность, потому что под ударами этих чудовищ крошился камень. Пролом, о котором говорила Нила, я видел. И в нём как раз лежало сразу два великана, окончательно упокоенных. Ноги с одной стороны стены, головы с другой.

На их спинах стояли защитники из числа служителей Апола, по телам великанов карабкалась нежить, но церковники не отступали ни на шаг.

В небе кружили птицы, похожие на глубинных птаров, только перепонки на крыльях давно иссохлись и сейчас походили на рваные паруса. Но тем не менее некротическая энергия позволяла им летать и пикировать на головы защитников.

Армия нежити была столь многочисленна, что некротическая аура сливалась в единое полотно светло-голубого цвета. Их встречала ровная золотая стена божественных благословений. Две стихии столкнулись на краю стены, и никто не желал уступать.

Защитников было в разы меньше, но сейчас здесь сражались все, в том числе и сильнейшие, лучшие из лучших. Я не мог не признать, насколько эффективна была церковная магия против нежити. Апол Защитник не подвёл свою паству.

Нежить брала количеством, а не качеством. Но и этого хватало, чтобы чаша весов качалась из стороны в сторону.

И только одна фигура в центре не давала ледяной волне мёртвых затопить земли за стеной. Борроуз, маг Апола, спирит третьей ступени. Он не стоял на стене, а парил над нею. В белых одеяниях, с золотыми крыльями за спиной, сотканными из божественной энергии, сейчас он больше всего походил на самого Апола, каким того изображают в церкви. Разве что в руках он сжимал массивный посох, а не меч.

От Борроуза исходили пульсирующие волны света, поддерживающие защитников и ослабляющие нежить. При этом сам маг периодически атаковал и напрямую. Либо широкой волной золотой энергии, от которой нежить рассыпалась буквально сотнями. Либо концентрированным лучом. Один такой прямо на моих глазах лазером распилил великана от ключицы до пупка.

И несмотря на вал из мёртвых тел и костей, по которому можно было взобраться практически до верха стены, люди побеждали. С потерями, с трудом, но побеждали. Нежити осталось не так уж и много по сравнению с тем, сколько уже лежит под стеной.

Примерно к обеду нежить истребят окончательно. И это пугало меня даже больше, чем масштабный прорыв. Не сходилось.

Я уже даже сам начал подумывать, что ошибся в Борроузе, что он вовсе не лич, которого я видел на площади. Может, это его брат-близнец или какой-нибудь клон, на худой конец пластическая магия, меняющая внешность, как у братца кота.

Но потом вспоминаю нашу встречу, его взгляд. Нет, он меня точно узнал, это был он. Да и не стала бы нежить отворачивать в сторону от основного пути на мой особняк. Может, какая-то заблудившаяся мелочь и добралась бы, но не армия под руководством Полководца.

А эта атака на стену? Это что вообще такое? Нежити десятки тысяч, защитников сотен семь-восемь. Ну может тысяча. Да ударь нежить равными группами по всему периметру, форт сейчас бы уже доедали, окружив со всех сторон. Что за дохлый гений тактики это спланировал?

Нет, нежить повели в одну точку. Очень удобно, чтобы оборонять. И никто другой, кроме Борроуза, не мог отдать им приказ. Тогда я не понимаю, почему он сейчас сражается против нежити. В чём его план?

С этими мыслями я и вернулся в особняк. В любом случае у меня есть немного времени, надо подготовиться получше.

В особняке всё было… спокойно, что ли? Шипогривы дерутся с корнями Обнимающего, пытаясь отобрать друг у друга кости. Суббота грызёт хвост ящерицы, который он притащил ещё от стены. Люди хоть и нервно косятся на чудовищ, но занимаются своими делами.

Грэм начертил большую печать на старом ипподроме во дворе. Спириты потихонечку стаскивают в неё останки дохляков, а печать сдерживает некротическую ауру, не позволяя нежити восстать.

Обычные люди помогают с баррикадами и укреплениями, разбирают завалы, раскапывают то, что осталось от лужайки. Там в земле слишком много костей, и не всё может контролировать Обнимающий. Как бы ещё один голем тут не собрался.

Котейка же показывает, где копать в первую очередь, люди Чарли обезвреживают, Яркий следит за общим состоянием и вовремя меняет работников, чтобы те не надышались некротической аурой.

— Потери? — спросил я у Сектора, заходя в дом.

— На удивление нет, — произнёс тот. — Но у нас пара десятков раненых, в том числе и очень тяжёлых. Они в подвале, за ними ухаживают, но им нужно полноценное лечение.

— В Алеппо сейчас не попасть. Может быть, ближе к вечеру, но вряд ли.

Я спустился в подвал и зашёл в помещение лазарета. И первый, кого я увидел, это Уильям со своими людьми. Он сидел у одной из коек, когда я услышал доносящийся оттуда голос:

— Скажите отцу, что я не струсил. Что я сражался до самого конца. Изо всех сил.

— Чего у вас тут происходит? — подошёл я ближе.

— Сэр Рейн, — обернулся на мой голос Уильям.

Посмотрел на сына главы местной мафии. Выглядел тот как настоящий наёмник и охотник за нежитью. Побитый, измученный, уставший, под глазами синие круги, но взгляд твёрдый, уверенный. Ну и энергетическое истощение в полной красе.

Пацан явно не имел большого боевого опыта, так что моментально перенапрягся, израсходовав кучу энергии.

— Николас умирает, — произнёс Уильям. — Принял удар вместо меня. Нежить цепанула когтями, некротизация вот-вот доберётся до сердца. Я должен быть со своим человеком, когда это произойдёт.

— Ага, а помощь ему уже оказали? — я глянул на парня, это был тот самый новичок.

— Всех раненых обрабатывал Спрут, — произнёс Сектор из-за плеча. — Тех, кого цепанули когтями и клыками, в первую очередь. Как ты и сказал.

— Ага, — подошёл я ближе и склонился над Николасом. А затем пинком спихнул его с койки. — Ну так а хрен ли ты тут разлёгся, симулянт. Вали наверх, кости сами себя не соберут.

— Сэр Рейн. Его нежить ударила в грудь, — Уильям таращился на меня круглыми глазами. — Он вот-вот обратится в нежить.

— Эй, слушайте все. Никто не обратится в нежить, некротизацию уже вылечили. Так что даже если вас укусили, вы уже здоровы. Так что поднимайте свои жопы и наверх, работать, — я похлопал в ладоши для убедительности. — Давайте, давайте, пошевеливаемся. Вместе пашем, вместе добычу делим. А добычи там дохренища. Нет, кроме тебя, здоровяк, ты лежи. Тебе и без некротизации хреново. И кроме тебя. И вы пятеро тоже. О, Логос, дайте им кто-нибудь зелья, а?

— Так я что, не умру? — с надеждой ощупывал повязку на груди Николас. — Холода я и впрямь не чувствую.

— Если продолжишь и дальше валяться, я тебя лично добью. Иди наверх, Чарли подберёт тебе работу полегче, чтобы швы не разошлись. Это всех касается.

— Сэр Рейн, — осторожно произнёс Уильям. — Как так? Некротизацию невозможно исцелить полностью.

— Ага, как и твою вязь. Однако же у меня целое крыло на первом этаже до сих пор льдом покрыто после твоего боя.

— Ваш слуга… Этот Спрут, он не только вязь, он ещё и некротизацию лечит?

— Типы энергии разные, а суть одна и та же. Чужеродный эйб в организме. Так что да.

Сказал и сам задумался, насколько я прав. Ведь действительно, принцип некротизации чем-то схож с вязью, только форма заражения более агрессивная. Это натолкнуло меня на какую-то мысль, но я никак не мог уловить её суть. Ладно, оставлю в голове заметку на будущее, сейчас и других дел по горло.

Обрадованных раненых рассортировали. Тех, кто могли двигаться, отправили наверх, остальных принялись усердно лечить. Только тут до меня дошло, что это помещение отвели не под лазарет, а под морг. Тут были те, кто пострадал не от оружия или ещё чего, а от прямых атак нежити.

То есть все были уверены, что в этом помещении скоро появится несколько десятков зомби, и просто давали им время дожить последние минуты. Поэтому тут стоял Шут с парой ребят. Чтобы добить, если что.

— Слава яйцам, — пробормотал он с облегчением. — Я уж думал, придётся грех на душу брать. Тьфу ты, хорошо, что сразу не грохнули.

Я же сходил в комнату Нилы и проведал её. Девушка была измотана, но её жизни ничто не угрожало. Разобравшись с остальными делами, понял, что моё присутствие не особо и нужно. Яркий, Сектор и Чарли неплохо разделили обязанности и держат ситуацию под контролем.

Поэтому я позволил себе несколько минут отдыха. Забрался на крышу, чтобы просто посидеть. Но тут меня ждал очень неприятный сюрприз, от которого у меня начал дёргаться глаз.

— Это моё кресло, — обреченно произнёс я.

В ответ Суббота лишь прорычал что-то нечленораздельное, продолжая при этом грызть хвост ящера. Затем поворочался, устраиваясь поудобнее. Разумеется, обшивка кресла на каждое движение отвечала лишь новыми дырами, из которых тут же лез наполнитель.

— Кажется, он с тобой не очень согласен, — усмехнулся Роджер.

Я повернулся, пытаясь перебороть эмоции. Глянул на его новенькое кресло, в котором он развалился. Роджер успел где-то раздобыть солнечные очки и широкополую шляпу. Ему только коктейля с зонтиком не хватало.

— Во-первых, — произнёс он, — это твой подарок, так что отбирать его обратно как минимум некрасиво. Во-вторых, это моё кресло, и я буду за него биться насмерть. Предупреждаю.

Справедливо. Я бы за своё тоже бился. Но не с Субботой. Тем более не с таким Субботой. Нет, в прошлый раз, ещё в замке Реборн, я бы наверняка попытался прогнать шипогрива в подобной ситуации. Но тогда он был вдвое слабее по эйбу, в полтора раза меньше, у него не было багряной ауры и собственной стаи.

Короче, есть ощущение, что я качаюсь просто, чтобы догнать наконец собственного пса в развитии. И неизменно отстаю.

— Зря ты так расстраиваешься, — произнёс Роджер.

Я спокойно пододвинул старое скрипучее кресло-качалку и уселся в него. Суббота зарычал.

— Что, мне уже и на собственной крыше посидеть нельзя? Или крыша тоже твоя? Учти, тогда тебе придётся драться сначала с ним, — я кивнул в сторону Роджера.

Шипогрив ещё пять секунд порычал для виду и вернулся к недогрызенному хвосту. Я лишь выдохнул и откинулся на спинку. Пейзаж, конечно, стал значительно хуже, чем до битвы. А ведь он и до этого был не ахти.

— Запах, — произнёс Роджер.

— Запах что?

— Он занял твоё кресло, потому что на нём твой запах. Это, — он помахал рукой, подбирая слова, — как знак… Не знаю, привязанности. Верности. Мне Коричка объясняла, когда я налаживал контакт с Пламеняшкой.

— Хм… Теперь как-то и злиться на него неудобно. Но я так вообще без кресел останусь.

— Такова цена верности. Не самая высокая плата, согласись.

Забавно. Интересно, Роджера я тоже приручил за кресло? Или ещё нет?

— Он просто приходит и уходит, когда ему вздумается. Вряд ли это можно назвать верностью.

— А как иначе? Он же приходит. И ещё привёл тебе стаю.

— Это его стая.

— Нет. Он ткнулся тебе в ногу, я видел. Он признаёт твоё главенство, ты альфа. А у стаи может быть только один вожак. Так что готовься, тебе понадобится очень много кресел.

От ответа меня отвлёк шум. Кто-то поднимался. Шаги нарочито громкие и при этом мягкие. Никто из моих так не ходит. Никому из них не нужно предупреждать заранее, я и так их услышу. Значит, это был Грэм. Значит, он прекрасно понял, что я не могу почуять, когда он приближается, и сейчас нарочно шумит.

— Рейн, — раздался голос паладина за спиной. — Со мной связался командующий на стене Борроуз. Если Рейну интересно, нападение отбито, стена выстояла.

— Со вторым утверждением я бы поспорил, там дыра размером с мой особняк.

— Скоро это перестанет иметь значение. Командующий Борроуз просил передать, что он ждёт Рейна на личную встречу через три дня.

Я напрягся. Ничем хорошим от встречи с личом и не пахло. Разве что смертью и могильным холодом.

— Командующий предлагает встретиться в городе, но если Рейн откажется, он может явиться лично.

— Угроза? Быстро он меняет тактики. Передай Борроузу, что я приду.

Сказал и сам задумался. Глядя на пепелище, оставшееся от моей лужайки, понял, что завидую Борроузу. Если у него есть какие-то проблемы, он просто может приказать армии нежити, и нет у него никаких проблем.

И тут картинка в голове сложилась.

— Четверг, у меня гениальная идея.

— Утверждение, мягко говоря, спорное.

— Мне нужна армия. Сильнейшая в Логосе армия. Собственная, абсолютно лояльная и такая, которую вообще будет не жалко.

— Сбавь обороты, я уже обдумывал эту же идею. Но пока что под эти требования лишь тебя нашел.

— Я знаю, где ее достать.

— Нейрозадом чувствую, сейчас какую-то дичь сморозишь.

— Нам нужно попасть в самое сердце полуострова.

— Слушай, помнишь ты грозился перенести меня в картошку? Так вот, я согласен.

— Не понимаю я местных, — произнёс Сектор. — Они же в среднем довольно крутые ребята, а шипогривов за сто метров обходят. Нет, зверь опасный, кто спорит. Но они же вчера мертвяков только в путь гоняли, а это ведь вообще какая-то нездоровая чертовщина.

— Ты смотришь со своей колокольни, а они со своей. Ты жил на свалке, а нежить только здесь увидел. А они с нежитью бок о бок живут, а вот в глубину большинство из них спускалось один раз в жизни, и то под инициацией.

— И что?

— Для них шипогрив — это что-то, что показывают в передвижных цирках. В одном ряду с другими чудовищами. А ты, я смотрю, уже решил показать свою удаль.

— Да нет, — Сектор смущённо спрятал перебинтованную руку. — Просто один из них сам ко мне полез. Ну я и погладил. Кто ж знал, что у них шипы настолько острые.

— Не переживай. Подтянем тебя по эйбу совсем чуть-чуть, и вновь станешь Железнокожим. А пока всё же перчатками обзаведись.

— Откуда твой Суббота вообще нашёл целую стаю? Не в глубину же он за ней нырял?

— Не знаю. Может, и в глубину. Я вообще не перестаю удивляться этому псу. Давай уже к делу.

— К делу… Дела нормально. Насколько это возможно. Стену разгребать будут ещё неделю. А хоронить останки ещё месяц. Чарли сказал, что можно воспользоваться восточным проходом, чтобы попасть в Алеппо, через него сейчас ходят разведчики.

— Когда Чарли отправляется?

— Скоро. Тяжелораненых в первую очередь, немного сундуков, первую партию. Обратно потащим лекарства и припасы. Только Чарли хотел к тебе лично прийти, переговорить. Не приходил?

— Ещё нет. План нормальный, если есть проход, надо отправляться. Заодно Уильяма вернём отцу, а то разнервничается ещё. Нам ведь нервного мафиози тут только и не хватает.

— Ладно, пойду проконтролирую.

Сектор ушёл, я остался сидеть на крыше, наблюдая за раскинувшейся внизу деятельностью. Роджер куда-то свалил, так что я наслаждался тишиной, как мог.

Работы предстояло много. Про лужайку, дорогу и фонтан вообще молчу, тут надо сначала пласт спекшейся земли снять, потом уже что-то делать можно будет. Но особняку тоже досталось.

Почти весь фасад держится на честном слове, каким чудом не обвалилось ничего, я не представляю. Скорее всего на рунах укрепления держится. Кстати, надо бы уточнить у Грэма, сколько те будут действовать.

Сам я не делал ничего. И если честно, то вообще не понимал, почему остальные что-то делают, хотя их никто не просил. У меня сложилось стойкое ощущение, будто бы это я пришёл в чужой дом и просто занимаю спальное место. А настоящие хозяева почему-то работают, суетятся, что-то делают. И почему-то при этом решили, что главный тут я.

Оно как-то само собой получилось, что люди начали считать особняк своим, может быть временным, но родным домом. И потому стараются всё здесь обустроить. Может, боятся, что я их выгоню? Да только мне-то что? Пусть живут, места полно, мне не мешают. Да и оно как-то… поживее что ли.

— Рейн? — раздался за спиной голос Яркого.

— Привет, Джордж.

— Чарли уже говорил с тобой?

— Мне кажется, Чарли уже со всеми поговорил, кроме меня.

— О, здорово. Тогда лучше я скажу. Я присяду?

— Да, конечно. Только учти, что за это кресло тебе придётся драться с вожаком шипогривов.

— А… А это?

— С психопатом-пиромантом в кроличьей маске. Это тот, у которого мина в затылке.

— А… А зачем ему мина в затылке?

— Говорю же, псих.

— Ясно. Я лучше на ящичек присяду тогда.

— Вот и я так же решил. Шут с этими креслами.

— Я чего пришёл. Хотел поговорить по поводу твоего этого аппарата. Который со Спрутом, как мне рассказали. Который лечит вязь, некротизацию и, поговаривают, даже мужское достоинство больше становится.

— Последнее вряд ли, хотя наверняка утверждать не стану.

— Но самое главное я видел своими глазами. Берсерк с ледяной магией.

— И что? У Уильяма неплохой запас энергии в ядре, вполне может себе позволить иметь в арсенале хотя бы одно атакующее заклинание.

— Ясно, — покачал головой Яркий. — Рейн, я буду говорить прямо, чтобы не тратить время понапрасну. Ты вообще понимаешь, как устроено развитие спиритов?

— Конечно.

— Нет, ты не понял. Я говорю про нормальных, обычных, среднестатистических спиритов. Не со свалки. И уж точно не про тебя.

— Нормальный я спирит, — возмутился я.

— Ага, как же. Давай я расскажу, как это происходит, хотя бы на примере Королевства.

В общих чертах я и сам знал, хотя глубоко в вопрос никогда не погружался. Мне было просто неинтересно, что и как там у других.

В каждом человеке в Королевстве есть немного эйба. Прямо совсем немного, примерно первый ранг свалки, максимум второй. Значения такие мизерные, что я даже исключил их из фильтров спектрального зрения как побочку.

При этом никаких особых способностей у людей нет. Чуть покрепче, реже болеют, быстрее всему обучаются, меньше едят, меньше спят, но всё это незначительные изменения. А вот если эйба к пятнадцати годам набирается выше среднего, то это уже претендент на поход в глубину.

К шестнадцати годам человек проходит ритуал инициации. Дорогое удовольствие, которое могут позволить себе далеко не все. Но если нет денег, всегда можно пойти на службу к короне. Инициация — это банальный туризм, как было на свалке.

Спускаешься в глубину в составе матёрого отряда, а затем быстро возвращаешься на поверхность. Для местных подобного хватает, чтобы сразу взять минимум половину первой ступени, а то и больше. Хотя погружаются они строго на первый слой.

И тут определяется вектор спирита. Не только в какую часть энергосистемы пойдёт эйб, но и первые способности.

Дальше стандартное развитие: кто побогаче — те хлещут чистый эйб, кто победнее — либо получают его за выслугу короне, либо идут в дайверы. Но и те, и другие, и третьи примерно раз в половину ступени спускаются в глубину.

И получают новые способности от Логоса, которые чаще всего синергируют с уже имеющимися. Золотой серединой считается взять вторую ступень. Это оптимальный баланс вложенных сил и результата. Обычно к этому моменту спирит владеет тремя-пятью способностями. Как повезет.

Хочешь дополнительных? Без проблем. Способности можно извлекать и передавать другим, предварительно тщательно очистив эйб от примесей. Можно даже копировать до определённого предела.

Но если не хочешь поиметь вязь, проблемы со здоровьем, а то и вовсе сломать себе энергоструктуру, то выбирать способности нужно в соответствии со своим вектором.

В Королевстве за это отвечает церковь Эбола. У них хранятся огромные базы знаний с каталогами. Какой вектор хорошо сочетается с какими способностями, что скорее всего работать не будет, а что может и сильно навредить.

Грубо говоря, в первое погружение определяется класс спирита, в дальнейшие погружения это направление углубляется. И есть возможность сделать шаг в сторону по своему желанию. Шагнёшь на два от основного вектора — получишь ослабленную версию того, что хотел. Шагнёшь на три — не получишь ничего, просто впустую потратишь место, ведь количество способностей напрямую зависит от того, насколько хорошо развита связь.

Шагнёшь в противоположную сторону — станешь слабее, потому что энергоструктура начнёт конфликтовать сама с собой.

На меня эти правила распространяются лишь частично. Мне Логос ничего не предлагал, кроме голого эйба. И я до сих пор не знаю почему. Разумеется, дело как-то связано с тем, что я ненастоящий человек, но как именно всё это работает, мы так и не выяснили.

Но зато на меня действуют ограничения по количеству способностей. И чем сильнее Четверг, тем больше активных программ он может поддерживать. Но даже в этом количестве я давно опережаю местных спиритов. А уж про то, что ничего у меня внутри не конфликтует, можно и не говорить.

Единственный мой внутренний конфликт — это вечные взаимоподколки с самим Четвергом. Но слушая Яркого, я не мог не отметить, что в его словах есть доля истины. Большинство способностей я брал из артефактов и эйба побеждённых врагов. Но они неизменно работали слабее оригинала или не так вовсе. Я это связывал с тем, что часть программы терялась при очистке, но вполне возможно, что направленность вектора тоже имеет значение.

Правда, какой у меня может быть вектор, если я сам решаю, что мне использовать?

— В общем, — подытожил Яркий, — Ледяной берсерк, это не совсем то, что одобрила бы церковь Эбола. И вязь парнишки тому наглядное подтверждение.

— И к чему ты клонишь, Джордж?

— К тому, что если твоя машина способна нейтрализовать побочные эффекты, то это уникальный товар.

— Ага, — кивнул я. — Узнаю старого доброго торгаша Джорджа.

— Ты пойми, Рейн. Да, я вижу в этом огромный потенциал, но я ведь не обогатиться за твой счёт пытаюсь.

— Так, стоп, — поднял я руку. — Я понимаю, что сейчас начнётся, так что у меня есть одно условие для начала. Пошли.

Мы спустились с крыши, а потом ещё и в подвал. Добрались до комнаты с оборудованием, где я указал Джорджу на платформу.

— Зачем? — не понял он. — Я чувствую, что это поможет убедить тебя, Рейн, но не понимаю, как именно.

— Вот именно так и поможет. Ты говорил, что тебе от Логоса досталась способность. Ты интуитивно понимаешь, как получить от человека желаемое. Сейчас ты собираешься использовать эту способность на мне, ты ведь это не контролируешь. А я хочу контролировать.

— Что ж… Ладно.

Он лёг на платформу и сложил руки на груди. Спрут не появился, но сканирование пошло, так что я просто уселся рядом.

— Продолжай, Джордж. Я внимательно слушаю.

— Я просто посчитал немного. У бойцов Чарли в среднем по две способности. Но в Алеппо легко можно накупить новых, крайне полезных в борьбе с нежитью. Можно набрать оптом по дешёвке очень грязного эйба, способности от глубинных монстров или множество раз копированные. Твоя машина сможет их привить и при этом избавить от всех недостатков. При этом спириты смогут закрыть свои главные слабости, я ведь прав?

— Думаю, да.

— Представь магов, обладающих рывками. Такие будут мобильными бойцами, не нуждающимися в прикрытии. Умелые воины с собственной защитой, которые могут рубиться с толпой, не боясь помереть от шальной атаки. Тяжёлые рыцари, но обладающие заклинаниями контроля или стягивания врагов. Им не нужно будет разрываться, чтобы защитить всех, ведь атаковать будут только их. Целителя с мечом в руках или луком, который не будет обузой в и так здоровом отряде.

— Это повысит боевой потенциал отряда Чарли.

— Смотри дальше, Рейн. Не у всех есть деньги на подобное. Не все хотят служить короне или нести службу на стене. Тебе не нужны сильные воины, которые потребуют огромной оплаты, ты можешь набрать бедняков и сделать из них верную гвардию.

— Мне не нужна гвардия.

— Но людям нужна защита. Нежить никуда не исчезла. А исчезнет, так на её место придёт другая угроза, уж тебе ли не знать. Тебе нужны деньги, чтобы отремонтировать особняк, построить стену, выкопать ров, по-хорошему где-нибудь крокодила достать, а это тоже деньги. Даже обычных людей, работяг, можно здорово укрепить. Тогда они смогут кинуть рукав до моря, я видел насосную станцию, мы решим вопрос с водой. Тебе нужен эйб, много эйба. Для госпожи Нилы, господина Сектора, да и лампочки в особняке явно горят не за спасибо.

— Ага. И мы подходим к деньгам. И сколько ты предлагаешь брать за процедуру?

— Честно? Я знаю, что скажу то, что вы хотите услышать, но я и сам хочу это сказать. За уникальный дар надо брать столько, сколько человек может заплатить. Богатеев вытрясти до дна. Но если человек умирает от вязи или некротического поражения, он должен быть вылечен.

— Звучит утопично. Но не забывай, что каждая процедура жрёт энергию. Ты прав, мне нужен эйб, много эйба. Некротический не подойдет, божественный тоже. Но то, что ты предлагаешь, это скорее трата, а не заработок.

— Поэтому надо тщательно подходить к вопросу. Бедный человек тоже может заплатить. Но не деньгами. У тех, кто пришёл со мной, нет ни монеты, но это не делает их бесполезными.

— Ясно.

— Это значит, что вы согласны? Хотя бы попробовать?

— Очевидно, да. Я прекрасно понимаю, что цены в храме Апола сегодня обвалились. Мы грохнули кучу нежити, ещё вчера такое количество некротического эйба стоило целое состояние. Но я видел то, что творилось под стеной. Наша добыча — лишь капля в море. А деньги нам нужны. Но и трубить на главной площади о чудо-машине не надо.

— Что вы предлагаете, господин Рейн?

— Ты первым вышел на контакт с местным торговцем.

— Вы про господина Альва? Мне до сих пор стыдно за этот казус.

— Тем не менее у нас с ним сложились деловые отношения. А его собственный сын будет лучшим гарантом качества наших услуг. Вот с его отца и начни. Поможем ему, его людям и тем, на кого он укажет. Цену определяй сам. Кого вести — тоже. Нужны руки — веди больных, нужны деньги — веди богатых. Если ты готов заняться этим делом, то я не против.

— Готов? Господин Рейн, у меня есть стойкое ощущение, что вся моя жизнь была подготовкой к этому моменту. Это ведь… Поворотный момент в истории. Сообщу Чарли, чтобы он прикупил все необходимое для его отряда.

Яркий слез с платформы, отряхнулся, и мы пожали руки.

— Ах да, самое главное, — вспомнил я. — Не хочу, чтобы посторонние сюда ходили. Так что оборудуй помещение на улице и перенеси оборудование туда. В пределах кольца всё будет работать.

Под кольцом я имел в виду территорию энергокупола, но Яркий это и так понял. Все видели странную незримую линию, где трава из зелёной резко становилась чёрной. И где густые деревья через шаг превращаются в голые скалы, на которых даже мох не растёт.

Яркий ушёл. Отправился вместе с Чарли и Уильямом, чтобы лично познакомиться с Вийто Альва, наладить деловые отношения и привести мне первых клиентов.

Рисковая затея, ведь я собирался устроить прямую конкуренцию церкви Апола. Не в целом, но часть их дохода я точно срежу. Зачем больному вязью платить по сотне золотых до конца жизни, когда можно исцелиться раз и навсегда? Так ещё и способности почти не пострадают.

У Нилы был тяжёлый случай, но Уильям исцелился практически без потерь. Да что там говорить, я даже за операцией не следил, Спрут сам со всем справился.

Но придётся рискнуть, потому что ресурсов у меня нет, а они мне позарез нужны. Мне бы и самому прокачаться стоило, ещё и одежду запитать нормально, оружие даже наполовину не заряжено до сих пор.

Вроде бы столько мастеров старались, а я словно в фантики упаковался. Выглядит красиво, а на деле даже треть потенциала не используется.

Вопрос только в том, согласится ли Вийто? Пойдёт ли один столп Алеппо против другого? Впрочем, к нему же Яркий отправился. Он даже мёртвому медицинскую страховку продаст, если понадобится.

Я и сам был готов согласиться примерно на этапе рва с крокодилами, просто хотел собрать побольше данных.

— Что скажешь? — спросил я Четверга.

— К моему удивлению, он говорил правду. Это не бред сумасшедшего, это действительно какая-то способность.

— Он видит будущее? Или как-то создаёт альтернативные слои реальности, через которые прогоняет варианты диалогов?

— В том-то и странность. Его способность вообще иначе работает. Он словно бы принимает какие-то сигналы во время разговора. Ровно перед тем, как что-то сказать.

— Сигналы? Инопланетяне? Рептилоиды? Демоны? Хаос? Только не говори, что это просто Логос.

— Снимай шапочку из фольги. Кстати, а можно сделать из шапочки из фольги реальный артефакт? В Логосе же наверняка такое прокатит. Какая-нибудь защита от ментальных воздействий появится.

— Четверг.

— Да не знаю я, — признал наконец компаньон. — Нет никакого источника сигнала. Только приём. Он как ходячая антенна. Похоже, он и впрямь настроен на какую-то волну, которая даёт ему подсказки.

— Ага, Логос-ФМ, значит. Что дальше? Реклама от мироздания? «Вступай в ряды Форсайта, приводи друга и получай бонусы за регистрацию»?

— Согласись, было бы удобно. Реклама прямо в мозг. Разумеется, было бы удобно, владей этой технологией я.

— Ты хотел сказать «мы»?

— Ты же знаешь, что не хотел.

До назначенной встречи с личом, он же новый герой-защитник Алеппо, командующий Борроуз, оставалось два дня с небольшим. Я же решил, что не стоит идти на встречу с пустыми руками. Надо подготовиться.

Поэтому я убедился, что в особняке несколько дней справятся и без меня, собрал немного припасов и отправился в путь. Надо было кое-что проверить, и дорога лежала в самое сердце полуострова.

— Что, дружок, хочешь пуститься в очередное приключение? — потрепал я Субботу. — Только ты и я, как в старые добрые.

Тот что-то лениво рыкнул и зевнул.

— Говорят, там водятся великаны. А у них кости размером с дом.

Суббота фыркнул и потрусил вперёд. Хм, кажется, я и без антенны неплохо справляюсь.

Сразу после гряды я сделал остановку и дождался Грэма. Тот если и удивился, увидев меня, то виду не подал.

— Как Рейн узнал обо мне? — спросил паладин.

— Борроуз приказал тебе следить за мной. Я просто предположил, что у тебя нет причин не выполнять этот приказ. Но если уж сел на хвост, то иди рядом, чтобы я тебя тоже видел.

— Грэм опасается шипогрива, — произнёс паладин без всякого стеснения.

— И правильно делает. Я тоже его опасаюсь, только поэтому и дожил до сегодняшнего дня.

Суббота демонстративно зевнул, продемонстрировав внушительные клыки. А затем просто потрусил вперёд. Мы двинули следом. Мой путь лежал через руины в самое сердце полуострова. Вряд ли я сегодня дойду до цели, но посмотрим, сколько можно будет пройти за день, чтобы успеть вернуться.

— На чьей ты стороне, Грэм? — спросил я.

Не то чтобы мне действительно был важен ответ. И уж тем более я не верю ни одному его слову. Но не тащиться же в тишине?

— У Грэма больше нет стороны.

— Спрошу иначе. Мы с Борроузом-личом скорее всего сцепимся. Может, не в прямой драке, но так или иначе у нас конфликт интересов. И когда это случится, кого будешь бить ты?

— Хм… Когда это случится, Грэм уже будет мёртв.

— Вот как? Откуда такая уверенность?

— Всё уже случилось.

— Да, собеседник из тебя хоть куда, объяснил так объяснил.

Странный он парень, этот паладин. Я вообще не чувствую в нём фальши, он будто простой и прозрачный, как капля чистого эйба. Общаясь с ним, создаётся ощущение, что это не он юлит, а я сам себя запутываю.

— Ты тоже лич, что ли? Как Борроуз?

— Нет. Грэм бы хотел им быть, но посмертная форма существования мне омерзительна сама по себе.

— Говоришь загадками, — покачал я головой. — И только не надо опять за старое. Я может и не самый умный человек, но довольно обидчивый и хорошо вооружён.

— Грэм видел. Мастерство боя Рейну даётся лучше. Грэм будет осторожней со словами. Куда Рейн идёт?

— К Каменной Горе.

Тупое название, как будто бывают другие горы. Но не я его придумал. Так было записано в архивах, что достала Нила. Вот уж не думал, что моими лучшими ориентирами станут старые сказания и легенды.

— Гора… Никто не видел гору целые века.

— Никто не видел пролом в стене ещё больше. Мы уже подходим к руинам, а до сих пор не встретили ни одного мертвяка. Думаю, дальше будет примерно то же самое.

— Логично. Зачем Рейну Каменная Гора?

— Почитал недавно старые сплетни. Там находится древний ритуальный круг. Мне кажется, что он как-то связан с нежитью на полуострове. Есть предположение, что он мог стать причиной появления нежити. Ну знаешь, какой-нибудь древний ритуал, ублюдок-культист, пожелавший бессмертия, жертвоприношения, вызов тёмных сил, и бац, вот тебе и нулевой пациент.

— Нежить это явление стихийное. Мёртвые не всегда находят покой. Пробудится один, разбудит остальных. И вот уже орда покойных завистливо поглядывает в сторону живых, которым повезло чуть больше.

Слышал подобное. Ещё Сильда рассказывала, кажется. Нежить действительно может появиться где угодно без всякой видимой на то причины. Чаще всего это случается в местах массовых битв и при катаклизмах.

Но я думаю, насильственная смерть тут ни при чём. Просто чем больше мёртвых, тем выше шанс, что хоть один да обратится. Чисто статистическая вероятность.

— Да, но нигде больше нежить не является столь опасной угрозой, что аж стеной огородиться пришлось.

— С этим Грэм спорить не станет.

Мы дошли до руин, впереди возвышалась территория башен, как я ее про себя называл. В наёмничьих кругах это место называли просто трубами, но это в корне неверное утверждение. Башни были древними порталами, как я понял, индивидуальными.

Старая технология, чем-то схожая с проколами в глубине. Не просто замкнутое пространство, а замурованное полностью. Не удивлюсь, если окажется, что мы с Понедельником были внутри точно такой же башни, только полой. Находится она где-то в совершенно ином месте, но попасть в неё можно через вот такие вот копии.

И если это так, то страшно другое. Башен тут были сотни. Это же сколько ещё древних чёрных личей может существовать? Или того хуже. Может, чёрный скелет — самая безобидная версия древних существ.

— Грэм. Ты знаешь что-нибудь об этих башнях? — спросил я, когда мы огибали их одну за другой.

— Только то, что их построили Предтечи.

— Предтечи?

— Истинные хозяева Логоса. Изначальная раса. Предтечи, Изначальные, Древние, Основатели, Сеятели, Первородные. Имена и названия разнятся от культуры к культуре, но суть та же. Те, кто жил до нас.

— Что-нибудь знаешь о них?

— В Башне Искателей знают. Но Грэм там не был. Грэм не знает.

— Ясно. А про Гагготов что-нибудь слышал? Это какие-то слуги древних. Будто бы всемогущие создания.

— Грэм удивлён, что Рейн о них знает.

Я лишь хмыкнул. На самом деле мне про них и про древних рассказала Миранда, которая этой темой и занималась в своё время. Так что это скорее я удивлён, что о них слышал Грэм.

— Гагготы некогда были наделены властью, — продолжал Грэм. — Но не безграничной. Сначала исчезли Древние, затем начали исчезать и Гагготы. Когда их осталось несколько десятков, Мерлин уничтожил и их.

— Мерлин?

— Мерлин. Не знаю зачем и почему. Слышал, что это был именно он. Но это произошло эпохи назад. Сейчас жив лишь один Гаггот. Не знаю, служит ли он Мерлину или просто умело прячется. Ты тоже о нём наверняка слышал, сейчас этого Гаггота называют Единой.

— Мда… Слышал. И даже встречал её… помощников, что ли. А откуда ты знаешь, что Единая это Гаггот Древних?

— Это не такой уж и большой секрет. Кем ещё она может быть? Ни у одного бога или культа нет столько власти, чтобы держать в страхе всю глубину. Все слои. По крайней мере верхние.

— И что ей надо? Чем она занимается?

— Грэм не знает. Но если предполагать, то скорее всего копит силы.

— Чтобы убить Мерлина?

— Что? Рейн очень наивен. Невозможно убить Мерлина. Мерлин абсолютен. Никто не смог.

— Если у него есть тело, а оно у него есть, сам видел, то и убить его возможно.

— Грэм сомневается, что в мире есть сила, способная на это. Знаешь же, что у богов бывают не только паладины, но и аватары? Чистое воплощение воли бога.

— Знаю, — поморщился я, стараясь не думать на эту тему.

— Говорят, что Мерлин тоже аватар.

— Кого?

— Как Рейн сам считает?

— Ну точно не кого-то из Семерых. Это должен быть кто-то намного сильнее, — я действительно задумался над интересной версией. — На ум приходят Бездушный, как тёмная лошадка. И Первобог, но он вроде бы помер.

— Рейн не перестаёт удивлять Грэма своими познаниями. Но вот интеллектом так и не удивил. Мерлин это аватар самого Логоса. Абсолютная высшая сила вне концепций и нашего понимания.

— Хм… А вот Грэм меня удивляет. Откуда ты столько знаешь?

— Грэм был писарем. При штабе. Много читал, много писал. У Грэма каллиграфический почерк, Рейн и сам это видел.

— Ага, охотно верю. Так складно, что и придраться не к чему. А так хочется, даже не знаю, с чего вдруг.

Мы миновали территорию башен, и перед нами открылось пустое пространство от горизонта до горизонта. Чёрная болотистая местность, иногда встречались небольшие участки голых иссохших деревьев, которые язык не поворачивался назвать лесом.

Тут даже чёрная трава казалась какой-то серой, была короче и росла лишь местами. С территории башен вперед вилась одна заросшая тропа, которую проложили те редкие группы наёмников, что осмеливались зайти дальше руин.

Она вела на возвышенность, где можно было найти следы старых кострищ. Тут имелось что-то вроде форта, сложенного из камней и бревен. Не строение, а просто сами натаскали, кое-как сложили, да укрепили магией, как могли. Некоторые камни оплавлены до состояния монолита, другие туго оплетены иссохшими побегами в несколько слоёв, да и земля, из которой сложен вал, словно бы тверже, чем должна быть.

В форт заглянули мимоходом, но я заметил свежую золу, присыпанную землёй. Похоже, кто-то из городских разведчиков был тут недавно. Я слышал, что вглубь острова отправилось несколько небольших групп.

Здесь мы устроили небольшой привал, перекусили, перевели дух, заодно осмотрелись. Но с возвышенности нежити не было видно, словно её тут вообще больше не осталось. Но это не так.

— Температура воздуха упала ещё на один градус, — сообщил Четверг. — Движемся в верном направлении. Но зря.

Шли вглубь полуострова даже глубокой ночью. Без сна, лишь с короткими привалами. Для меня такое путешествие не было проблемой, но и Грэм не жаловался и не отставал. Путь освещали светлячками.

За это можно было не переживать, за долгие века тут не осталось ничего и никого живого, что могло бы представлять опасность. А нежить, попадись она, почует нас что со светом, что без него.

Но нежити не было. До сих пор, хотя мы зашли уже на территорию, где люди не появлялись поколениями. К рассвету дошли и до той точки, которая меня интересовала. Координат у меня не было, так что оказалось, что мы сделали небольшой крюк.

Но гора есть гора, в такой местности любую возвышенность можно было заметить издалека.

— Если мы идём туда, то Рейн опоздает на встречу с командующим, — произнёс Грэм.

— Как печально, — пробурчал я, направляясь к горе. — Он же бессмертный, так что денек может и подождать, не переломится

Зато стало понятно, почему это назвали Каменной Горой. И если раньше меня смущало слово «каменный» в названии, то теперь мне непонятно, зачем было называть это горой.

Это были огромные камни, буквально сложенные пирамидкой. Скорее походило на гигантский курган. Причём самый мелкий камешек легко мог расплющить мой особняк целиком.

— Творение Йордов, — уверенным тоном заявил Грэм.

— Йордов? Так те дохлые великаны, что нападали на стену, это Йорды?

— Да. Большие люди, что жили тут много лет назад. Думаю, это они возвели Каменную Гору.

— Скорее Гору Камней.

— Возможно, Рейн прав. Возможно, так это и называется, просто с годами смысл слов перепутался.

И как нам взобраться на неё? Ползти высоко, лестницы нет, крылья мне так и не подогнали, про лазеры из глаз вообще уж не вспоминаю. Да и в некоторых местах камни казались довольно гладкими, словно их сюда с морского дна натаскали. Что более чем вероятно.

Я так прикинул, что если полезем, то до вершины доберёмся в лучшем случае под вечер.

Внезапно раздался рык Субботы, который как-то недобро глядел в сторону горы.

— Твоему псу здесь не нравится. Не любит карабкаться вверх?

— Не в этом деле, — задумчиво произнёс я. — Это нехорошее место.

— Нежить?

— Нет, что-то другое.

Такое поведение Субботы я уже видел. На врагов шипогрив не рычит, а издаёт низкий гортанный звук. И то недолго. Этот рык означает, что Субботе не нравится то, что он почуял. И он не хочет туда идти.

Последний раз я подобное поведение видел на реке, когда пёс пытался вытащить меня из проклятой деревни. Очередное тёмное божество? Хм… Нет, нежить же поклоняется Морте, одной из Семерых.

Но самое главное, Суббота рычал не на гору, а куда-то в сторону. Так что туда я и направился. Огибать пришлось недалеко, так что уже через полчаса мы вышли к проходу, который вёл в недра конструкции.

Прикинул направление, и Четверг подтвердил мои догадки. Если бы мы не отклонились от курса изначально, то вышли бы аккурат к этому проходу. Он смотрел прямо на башни, стену и Алеппо.

— Как думаешь, что это за место? — спросил я Грэма. — Какое-то древнее место силы?

— Это могильник.

— Хм… Это ж кого великаны решили увековечить таким образом?

— Не увековечить. Запечатать. Они просто завалили камнями то, что находится там.

— Ещё интереснее. Ну пошли тогда, посмотрим, что за жуть у нас внизу.

Проход и правда вёл вниз, а не вглубь горы. Ни ступеней, ни стен, ни фресок, ни наскальной живописи. Туннель словно бы прожгли прямо сквозь камень. Стены в потёках, сверху свисают сталактиты, но под ногами относительно ровная поверхность. Здесь ходили. Ходили часто и много.

А ещё кровь. Может быть, это была и не она вовсе, но камень под ногами местами был на несколько тонов темнее, чем камень вокруг. А ещё я почувствовал некротическую ауру.

Очень и очень странную ауру. Она исходила не от нежити, а словно бы сама гора была пропитана ею насквозь. Эта аура не пыталась убить или проникнуть под кожу, а просто была. Присутствовала.

Температура в пещере заметно падала с каждым нашим шагом.

— У тебя нет проблем с некротическим воздействием? — уточнил я у Грэма.

— Грэм сообщит, когда ему станет невмоготу. Но Рейну стоило бы переживать за своего пса.

Я глянул на Субботу. Тому и правда не нравилось происходящее. Тело шипогрива постепенно начало покрываться алой пеленой, а кончики шипов разгорались прямо на глазах. Сопротивляется.

— Он сильнее, чем ты думаешь, — ответил я.

Спуск постепенно изгибался и спиралью уходил вниз, так что мы всё ещё оставались под горой. Температура воздуха перешагнула нулевую отметку по Цельсию и ушла в минус, так что у меня изо рта вырывался пар с каждым выдохом.

Но, тем не менее, я до сих пор не ощущал присутствия нежити как таковой.

А затем стена справа просто исчезла. Пространство под горой оказалось полым, а мы вышли в огромную пещеру. Только вот пещера эта оказалась целиком снизу доверху заморожена.

Дальше туннель пролегал уже внутри ледяной утробы, отчего идти стало практически невозможно. Суббота недовольно рычал, оставлял в полу борозды от когтей, но всё равно не мог удержать равновесия.

Сейчас это походило на огромную горку из аквапарка. Стоит грохнуться — покатишься вниз с дикой скоростью, так ещё и уклон постепенно становился всё круче. Задолбаемся выбираться.

— Давай, — подначивал Четверг. — Ты же хочешь.

— Риск того не стоит.

— Ну когда ещё, если не сейчас? Ты же никогда не был в парке аттракционов. Это твоя единственная возможность.

— Ай, была не была.

Я всё-таки поддался искушению, запитал энергодоспех и плюхнулся на задницу. И затем целую минуту катился по ледяной горке как самый счастливый ребёнок. Да, горка в центре некрополя под гигантским могильником в сердце земель, кишащих нежитью. Но если постоянно придираться к мелочам, то однажды можно стать ворчащим стариком.

— Юх-ха! — вылетел я из туннеля в пещеру. Прокатился ещё с десяток метров, а затем затормозил о разбросанные повсюду камни. Через несколько секунд вслед за мной съехал Грэм. Обычно невозмутимый паладин с трудом давил улыбку и делал вид, что ему вовсе не понравилось.

А ещё через минуту мы услышали недовольное рычание. Следом за ним появилось и багровое чудовище. Явно недовольное и злое. Впрочем, буквально через секунду Суббота забыл обо всём на свете и бросился во тьму.

Я зажёг сразу десяток светлячков и понял, что произошло. Я затормозил не о камни, а о кости. Вся ледяная поверхность была завалена костями. Ну и Суббота тут же принялся носиться повсюду — это же как ребёнка отправить в магазин игрушек.

Мы находились в ледяной пещере, уходящей высоко вверх, под самое основание горы. Стены покрыты колоннами льда. Похоже, это был некий колодец, в который изначально стекали колоссальные потоки воды. Она скапливалась внизу, но сейчас всё застыло.

Вокруг нас ледяные водопады, а мы стояли на поверхности озера. Но я не видел тут никаких рун, магических печатей или признаков проведения ритуала. Только всё тот же некротический фон, который можно назвать если не нейтральным, то как минимум пассивным.

Но костей было разбросано множество, в том числе и человеческих. Старых, новых, белых, пожелтевших, почерневших, растрескавшихся, целых — любых. Только ни одного черепа.

Я спокойно прошел к центру озера, разглядывая окружение, но никак не мог понять, чего в этом месте такого особенного. Неужели надо было всё-таки лезть на гору, а не спускаться под неё? Это ж ещё дня два здесь тратить.

— С той стороны тянет воздух, — произнёс Грэм, указывая во тьму. — Скорее всего там будет другой выход.

— Ага.

— Рейн! — разорвался голос прямо у меня в голове, отчего я поморщился.

— Иха, не ори ты так, — я рефлекторно поковырял пальцем в ухе. Но тёмная богиня продолжала верещать. — Чего тебе?

— Я чую его! Его не должно быть здесь, но это он! Беги!

— Да не ори ты. Нормально можешь объяснить, чего ты верещишь? Кто он?

— Предатель. Тот, кто всех нас погубил. Посмотри под ноги.

Светлячки вспыхнули над головой, а я всё пытался разглядеть, что же такое у меня под ногами. Спектральное зрение показывало лишь тьму, но и обычным я ничего не мог разглядеть. Тёмное замерзшее озеро. Хотя вон там какое-то светлое пятно. И вон там. И вон…

Я использовал скачок вверх, Риис с глухим звуком воткнулся в лед, а я повис на цепи в двадцати метрах над поверхностью озера. Светлячки вспыхнули особенно ярко, и я наконец смог разобрать очертания того, что намертво вмерзло под горой.

И было ощущение, что прямо сейчас это существо смотрит прямо на меня.

— Ну да, классика, — произнёс я, стараясь унять колотящееся сердце. Не получалось. — Если есть лич, то должен быть и дохлый дракон. Конечно. Вот только дракона мне и не хватало.

Я посмотрел вниз. На секунду мне показалось, что в чудовищных глазницах, глубоко под слоем льда, что-то вспыхнуло. Всего на мгновение. Проморгался. Нет, просто показалось. Точно показалось.

Дракон. Мать его, настоящий дракон. Сейчас я видел лишь его морду, застывшую в немом реве с раскрытой пастью. И это зрелище, мягко говоря, пробирало меня до костей. Передние клыки были длиной практически в мой рост.

Но дракон точно был мёртв, никакого эйба в нём не ощущалось. Просто костяк, обтянутый чешуёй.

— Удивительно, — произнёс Грэм, расхаживая из стороны в сторону. — Был абсолютно уверен, что драконы это всего лишь сказки.

— Как видишь, нет.

— Забавно. Ведь даже Башня Искателей так считает. За всё время это первые найденные останки дракона. Хотя, может быть, это всё же не он…

— Он, — произнёс я уверенно. — Присмотрись внимательно, там в глубине видны крылья.

— Да, Рейн прав. Поразительно.

— Это не кости в привычном понимании. У дракона скелет состоит из отвердевшей хрящевой ткани, как у акул. Облегчённый костяк позволяет им летать. После смерти хрящ разлагается, поэтому и нет останков.

— Интересная гипотеза. Рейн продолжает меня удивлять.

— Я тоже писарем работал. Писал историю одного дома, вот и нахватался.

Я даже не был уверен, что всё правильно сказал, но вроде бы Сильда это как-то так объясняла. Хоть убей, не помню, к чему вообще у нас с ней был разговор о драконах, а вот про самих драконов почему-то вспомнил.

— Оу, коллега, получается. Что писал Рейн?

— Новейшую историю дома.

— Ясно. В любом случае, — задумчиво произнёс Грэм, — сам дракон не выглядит опасным. Но если вдруг Борроуз сможет его воскресить… Это будет… Плохо. Очень плохо.

— Хрена се. Ты смотри, какой культурный, — вздохнул Четверг. — Вы прям родственные души, босс. Это не «плохо», тут другое слово нужно. Кстати, по поводу дракона. Присмотрись внимательней. Это же по сути-то просто большой и летающий крокодил.

— Хм… — я задумчиво разглядывал махину. — Так… Ну нет… Хотя… А если… Хм…

— Так, чую, пошёл процесс. Ладно, Четверг мысль вкинул, Четверг молодец, Четверг пошёл отдыхать. Дальше сам думай, как это чучело приручать.

В теории. Я как бы вижу вариантики. Но лишь в теории. Нет, никак. Мощности не хватит. Тупо в предел по эйбу всё упирается. Чтобы взять такую тушу под полный контроль, мне потребуется просто колоссальное количество энергии, которого у меня тупо нет.

Но идея заманчивая, конечно.

Я спрыгнул вниз и немного прошёлся по пещере, оглядываясь.

— Грэм, как считаешь, Борроуз сможет поднять такую нежить?

— Думаю об этом. Исключено. Драконы… Ладно, если верить легендам, то это были не просто дикие звери из плоти и крови. Это сосредоточия эйба, они были разумным видом. Иной расой, если уж на то пошло. Такого просто так не подчинить банальной некротизацией.

— Труп есть труп, — пожал я плечами.

— Даже если смотреть со столь дилетантской позиции… Некротической энергии потребуется колоссальное количество. Поднять как просто огромную ящерицу, может быть, и получится. Но что толку? Даже великаны в этом плане ничуть не уступают. Поднять летающего дракона, способного к магии, это совершенно иной уровень.

— В любом случае Борроуз что-то задумал. И я ставлю зуб… клык Субботы, что это как-то связано с этой мороженкой с истёкшим сроком годности.

— Возможно. Но чтобы понять, что задумал Борроуз, тебе было бы неплохо с ним поговорить. А ты уже опаздываешь.

— Вовсе нет. Просто обратно побежим.

— Через всю территорию?

— В среднем темпе доберёмся за полдня. Или не осилишь?

— Хм… Грэм не любит бегать.

— Ну, я и не заставляю. И за собой тебя не тянул. Эй, ты чего там делаешь?

— Ставлю простенькую печать на всякий случай. Чтобы знать, если что-то произойдёт, пока нас нет.

— Давай не надо, а? Не лезь в чужой дом со своим эйбом. Особенно если это древняя пещера, которую великаны завалили камнями, после чего вымерли.

— Это всего лишь сигнальная печать.

— А то были всего лишь камни. И великанов это явно не спасло.

В этот момент кости, рассыпанные повсюду, разом задрожали без всякой видимой причины. Но звук, с которым они стучали по льду, наполнил всю пещеру и эхом ушёл куда-то под потолок.

— Ну приехали, — проворчал я, доставая тесак.

Сначала вроде бы ничего такого не происходило, разве что Суббота недовольно рычал, что гора его игрушек сама пыталась расползтись в стороны.

И тут из глубины озера медленно поднялась тень. Сгустилась, обрела очертания и форму. Через несколько секунд она сложилась в фигуру, облачённую в чёрный балахон. Из рукавов ничего не торчало, а в глубине капюшона клубилась лишь тьма.

И тем не менее я увидел знакомый символ на груди существа. Двойная сужающаяся спираль — символ богини Морты.

— Посланник, — зашипела в голове Иха. — Беги, Рейн! Беги.

— Твою ж мать, Иха. Ты можешь нормально общаться, а не выскакивать как тенепёс из табакерки, орать и пропадать?

Ответа не последовало. Опять. И это не Четверг фильтрует сообщения — Иха сама словно бы не хочет идти на контакт. Только истерит иногда. Первый раз при виде Маркуса, а теперь уже дважды в пещере. Что-то у нее явно с Семерыми не заладилось в детстве.

— Тебя не должно быть здесь, — произнесла фантомная фигура старческим голосом. — Зря ты вернулся.

Грэм с явным удивлением уставился на меня. Я с не меньшим удивлением уставился на фантома, который явно обращался лично ко мне.

— Че? — только и смог спросить я.

— У тебя здесь нет власти. Лучше бы ты и дальше оставался в Бездне, Атум.

— Дед, ты чего несёшь, а? Тебе мозги проморозило?

Но, похоже, время разговоров закончилось. Фигура расправила руки, а следом кости, что до этого просто стучали по льду, разом покатились к фантому Морты. Суббота с рыком пытался удержать самую большую, но её просто вырвало неведомой силой.

А нам только и оставалось наблюдать, как фантом начинал обрастать костями. Он использовал их как материал для создания нужной формы, и через миг над нами возвышался уже трёхметровый костяной голем. Трёхметровый с учётом полного отсутствия головы.

Зато сразу с шестью руками. Массивный корпус без единой щели, косточка к косточке, толстые ноги оканчивались когтями, позволяющими впиваться в ледяную поверхность озера. Две руки походили на гуманоидные, имели по пять пальцев. Остальные же обросли костяными клинками, а из пары широких костей получились некие подобия топоров.

От этого зрелища по спине пробежал холодок. Я нутром чуял, что противник был крайне опасным, но мозг отказывался это признавать. Потому что в нём не было ни капли эйба. Вообще.

— Сраные божественные штучки, — проворчал Четверг.

— Это страж подземного озера, Рейн, — произнёс Грэм, не скрывая тревоги. — Будь осторожен, он куда опаснее, чем кажется.

— Да что ты говоришь, писарь грёбаный, — я даже не пытался скрыть злость. — Как там твоя сигнальная печать поживает? Ты не спеши, доделывай, а то вдруг что случится, а мы и не в курсе.

Вместо ответа Грэм бросился в атаку. Вот с этого момента я так прифигел, что даже растерялся на мгновение. Рунолог попёр в ближний бой. Безоружным.

Подлетел к голему, постучал по нему ладошками, довольно ловко увернулся от размашистых выпадов, которые должны были снести ему башку с плеч, отскочил. Голему даже не нужно было поворачиваться для атаки, он просто с хрустом повернул корпус на сто восемьдесят градусов и принялся молотить.

Я же наконец сбросил оцепенение и сам атаковал в спину. Ну, вернее, это я думал, что в спину. Пара рук просто с хрустом выгнулась в локтях, и вот уже мне самому пришлось принимать шквал ударов. Голем спокойно мог воевать не просто в любую сторону, а во все стороны одновременно.

Два выпада я принял на блок, от двух увернулся, одну руку отвёл тесаком, тут же получил удар клинком вскользь. Ткань плаща затрещала, разрываясь, но энергодоспех выдержал. Однако ж… Прямое попадание точно прошьёт мою защиту.

Сильный враг. Сильный, непонятный, а оттого в разы опаснее. Пара моих выпадов достигла цели, голем не особо-то и уклонялся. Но бить тесаком по костям — это как пытаться напильником ржавчину с доспеха снимать. Пока тебя лупит по башке тот, на ком этот доспех надет.

Но добраться до самого фантома я физически не мог. Зелёная молния хорошо разошлась по всей массе костей. Жаль только, что это произвело примерно ноль эффекта. Фиолетовая волна также не принесла результата, потому что нет некротической энергии.

Собственно это со мной и произошло. Когда еще пара рук изогнулась, я не успел разорвать дистанцию и получил прямой удар в корпус. Благо, что просто костяным кулачищем. Четверг тут же обрубил болевые рецепторы, потому что повреждения оказались существенными. Судя по тому, сколько крови я откашлял, пара сломанных ребер пробили легкое.

Неприятно, но не смертельно. Не на моем уровне. Физические повреждения менее значимы, а эйб-атак я не увидел. А потому бросился обратно в бой.

— Он неуязвим для твоих атак, — продолжала стонать Иха. — Беги. Иначе мы оба погибнем.

— Не надо вот под руку каркать, а?

Я принял сдвоенный удар на жёсткий блок, и меня просто отбросило в сторону, после чего я потерял равновесие на скользкой поверхности и прокатился через всю пещеру, оставляя за собой кровавый след.

Впрочем, кровь тут же исчезла, словно впитавшись в лед. Странно, но сейчас вообще не до подобных мелочей.

Голем бросился было в мою сторону, но тут ему в спину ударил золотой луч. Грэм уже достал свой фолиант. Тот сейчас парил в воздухе прямо перед ним, а сам маг одной рукой отправлял заклинание, а другой сжигал очередную страницу.

— Свет Апола на него не действует, — произнёс он.

— Мне было бы очень обидно, будь это не так.

Что? Зато честно. Я не для того столько сил и времени угрохал на изучение нежити и создание уникальной магии, чтобы уступить какому-то локальному божку-ростовщику.

Голем уже разогнался в мою сторону, так что пришлось придать ему обратного ускорения с помощью алой молнии. Хоть эта способность меня никогда не подводит. Голем от такой наглости даже рухнул на лед, где тут же был схвачен в багровые тиски. Суббота намертво вцепился ублюдку в ногу и принялся с остервенением подметать им пол.

Тут же подскочил Грэм. У него из спины теперь росли полупрозрачные водянистые щупальца, которыми он принялся обволакивать голема.

— Рейн, удержи его, мне нужно подобраться вплотную.

Не знаю, что паладин там придумал, но собственных идей у меня не было, так что почему бы и не помочь мистеру «ваш интеллект меня не удивляет».

Цепь с первой попытки наматывается сразу на две конечности. Стягиваю и метаю тесак в сторону. Лезвие прочно застревает в глыбе льда, звенья натянуты до предела. Риис впивается в другую руку, и я изо всех сил тяну на себя, хотя ноги предательски скользят.

Втроём с Субботой нам кое-как удалось сковать ублюдка. Грэм опять бросился врукопашную, похлопал его и отскочил. И только в этот момент я понял, что он не щупать его пытался, а приклеивал к голему пергаментные листы с магическими печатями.

И сейчас на монстре таких оказалось ровно семь. По одной на каждой руке и ещё одна большая в центре груди.

Грэм разорвал дистанцию и хлопнул в ладоши, печати засияли, и между ними появилась сияющая связь. Через миг они будто бы начали отталкиваться друг от друга вместе с руками. Послышался характерный хруст.

Как только первая рука отсоединилась, я с грохотом шлёпнулся на пятую точку, стоило натяжению ослабнуть. Вырванные конечности разлетелись в разные стороны, а затем все печати разом взорвались.

Сквозь дым я заметил, что руки просто разлетелись на мелкие костяшки, а вот основной туше хоть бы хны.

Мы с Грэмом ударили одновременно. Он вытащил из очередной страницы огненный шар, я впаял добрый заряд алой молнии. Били с противоположных сторон, так что безрукого голема просто закрутило волчком на месте, после чего отбросило в сторону.

Пока неповоротливая туша пыталась подняться на ноги, я с прыжка метнул тесак, пригвоздив ублюдка к поверхности. Это дало нам время, чтобы подготовить свои лучшие удары. Я сформировал мощный заряд Солнечного Копья. Грэм водил пальцами и оставлял сияющие руны прямо в воздухе, пока те не сложились в полноценную печать.

Мы вновь ударили одновременно. Я метнул сияющий шар, из печати паладина вырвался целый радужный поток. Грохот в пещере стоял такой, что на головы посыпалась ледяная крошка. Как бы нам кое-кого не разбудить тут.

Когда дым рассеялся, мы посмотрели на то, что осталось от голема. Да ничего там не осталось — груда костей, разбросанных в радиусе десяти метров. Но из них начал медленно подниматься чёрный дым, стягиваясь в точку.

Грэм первым понял, что происходит. В его руках появилась каменная скрижаль, затем на ее поверхности вспыхнули руны, а камень просто рассыпался пылью, но при этом руки паладина по локоть сияли от насыщенной энергии.

Грэм бросился к останкам, упал на колени, проскользил ближе и ударил ладонями в лед. Из-под его пальцев зазмеились вереницы рун, складываясь в кольцо, обхватившее кости и чёрный сгусток. Последний уже вновь принял облик фигуры в плаще.

— Запечатывающая скрижаль? — усмехнулся фантом стража. — Ты кем себя возомнил, ничтожество?

От фантома во все стороны разлетелась волна, тут же она наткнулась на искрящий синей энергией барьер, руны на полу вспыхнули, мигнули и погасли. С тихим хлопком волна разлетелась дальше, сбив нас обоих с ног.

Я моментально вскочил, но увидел, что всё начинается заново. Фантом просто стягивал кости, восстанавливая целостность. Ни эйба, ни повреждений, ничего. Эта тварь просто бессмертна.

Мы переглянулись с Грэмом и сразу всё поняли. Шутки кончились. Пришла пора использовать наш главный тактический козырь.

— Валим, — кивнул я.

— Валим! — согласился Грэм.

И мы рванули через всю пещеру в ту сторону, откуда тянул воздух. Там был небольшой проход, на этот раз не выплавленный, как туннель наверху, а скорее выкопанный голыми руками, судя по следам на стенах.

Субботу пустили первым, как самого юркого, следом паладин, и я шёл замыкающим. Перед тем, как нырнуть в пролом, обернулся. Голем нёсся на полной скорости, так что лед под его ногами змеился трещинами. Если он влетит в стену, лаз может просто обрушиться.

Поэтому я унял колотящееся сердце и сосредоточился. Одна попытка, нужен идеальный момент. Молнии не хватит, если попадет криво, то ублюдка просто развернет, но не остановит. Когда между нами оставалось около пятнадцати метров, я просто выбросил вперёд руку. Бомба пролетела отмеренное расстояние и взорвалась аккурат под ногами голема.

Во все стороны разлетелась липкая паутина, связывая конечности. Голем сделал ещё шаг, а затем всей своей трёхметровой тушей грохнулся о лед. Я аж поморщился от того, насколько больно это выглядело. Отличные штуки, надо бы узнать, где купить можно.

Больше не терял времени, нырнул в пролом и побежал, согнувшись пополам, чтобы не отбить себе башку о низкий свод. И всё равно туннель был кривой и неровный, я постоянно запинался о торчащие камни, бился плечами о выступы, но продолжал бежать.

Дышать становилось с каждой секундой всё легче, воздух был уже не таким спёртым. А ещё с каждым шагом становилось теплее. Не знаю, сколько прошло времени, но сначала лаз пошёл вверх, а затем и вовсе расширился до полноценного прохода.

Лишь здесь я позволил себе остановиться, чтобы перевести дыхание и поработать с ранами. Прислушался, но никаких звуков из туннеля больше не доносилось.

— Страж не должен преследовать нас, — произнёс Грэм, тяжело дыша. — Обычно они привязаны к месту и за его пределами теряют почти все силы.

— Так… Давай, ставь свою сигнализацию тут. Чтоб наверняка.

Я привалился к стене, наблюдая за тем, как паладин чертит барьер, на этот раз мелом. Я же просто переводил дух после битвы. Хоть и короткая, но действовать пришлось на пределе возможностей.

— Кто это вообще был? У него нет эйба, тела, кости просто кости. На каком топливе он так прёт?

— На божественном. У него на груди знак Морты.

— Он паладин или аватар?

— Грэм не знает. Может быть, ни то, ни другое. Но согласись, мы его разок все же отделали. Неплохо для двух писарей, а?

Он протянул кулак, и я его стукнул, соглашаясь. Из тьмы раздался рык и ко мне подошел Суббота. Пришлось и его погладить.

— Да куда ж без тебя, — согласился я. — Два писаря и могучий пес. Показали божественному духу сасай бурзум.

— Он фамильяр, — произнесла Иха. — Божественный голем. Соткан по воле Морты.

— Из чего?

— Из ничего. Богам… Настоящим богам не нужен материал для создания чего-то или кого-то. Достаточно одного их желания.

— Как его победить? — спросил мысленно я.

— Я всё сказала. Ответы ты найдёшь на третьем слое. На Дороге Веры, в самом её конце.

— Ты сказала, что он посланник. А дракона назвала предателем, погубившим вас. Что ты имела в виду?

Тишина в ответ. Ну да, похоже, и впрямь всё сказала. Только где мне тут на третий слой портал найти? Тут даже на первый нету. Ближайший известный мне колодец находится в городе в трёх днях пути от Алеппо.

Ладно, отдохнули, пора двигаться дальше. А то что-то мне вся эта ситуация вообще не нравится.

— Ты мастер, босс, — произнёс Четверг. — Не было в жизни геморроя, так ты решил посраться с одним из Семерых богов. Не успел разобраться с ситуацией и уже поцапался с другим богом из Семёрки. Осталось всего пять, чего тянуть-то?

— Не бурчи. Я тут вообще не виноват.

— Признайся честно, ты с этого кайф ловишь, да? Обычные драки с монстрами или высокоранговыми спиритами тебя уже не вставляют? Адреналин не тот. Тебе теперь богов подавай? Что дальше? Мерлина пойдёшь обоссышь?

— Да не ссы ты. Живы же.

— Мне-то чего ссать? У меня нет инстинкта самосохранения. Не предусмотрен в этой комплектации. Но даже моих скудных аналитических возможностей хватает, чтобы понять: ты ловишь себе несоразмерные проблемы. Форсайт уже был выше наших возможностей, теперь всё ещё хуже. Как только за нас возьмутся всерьёз, мы уже не вывезем.

— Есть предложения?

— Одно. Надо возвращаться в глубину. Не на эту улицу, которую хочет Иха. Просто переезжать насовсем. Как будто бы даже на втором слое будет безопасней. На обратный телепорт особняка уйдет примерно триста единиц эйба. Лучше с запасом взять.

— Оставим это на крайний случай. Мы уже пробовали там жить, не особо получилось.

— «Не особо получилось». Отличный слоган для твоего надгробия.

До особняка добрались уже под утро. Несмотря на дикую усталость, у меня даже оставалось несколько часов на отдых и сон. Оказалось, что за время моего отсутствия появился душ. Пока ледяной, а вода была солоноватой на вкус, но она была.

Неужели за два дня начали качать воду из моря? Ничего себе шустрые ребята.

Но разбираться не было никаких сил, так что я просто лёг спать, а проснулся от сообщения Четверга:

— Босс, там церковник припёрся. И его вот-вот разорвут шипогривы.

Чего? Какой ещё церковник? Мы же вроде только после обеда должны были встретиться с Борроузом.

Пришлось вставать и идти разбираться. А заодно молиться, чтобы у Роджера на крыше остался кофе. На улице и правда нашёлся щуплый пацан, лет семнадцати. Стрижка под горшок, лицо в прыщах, под носом пушок. Очков не хватает, чтобы собрать весь набор ботана.

Пацан жался на месте, смотрел в землю и что-то лепетал Сектору, который был явно недоволен. И почему-то вместе с ним были недовольны и шипогривы.

— Чего у вас тут с утра пораньше? — проворчал я, выходя на улицу. — Передай Борроузу, что я приду после обеда, как и договаривались.

— Борроуз? — пацанёнок посмотрел на меня и втянул голову в плечи. — Кто такой Борроуз?

— Командующий ваш. Не из храма Апола, а со стены. Тебя же он послал?

— Нет, — потупил взгляд пацан. — У меня послание господину Рейну. От Чада.

Оп-па… Приплыли. Теперь уже и я недовольно посмотрел на посланника, а шипогривы начали угрожающе рычать.

— Артур? Артур⁈ Они назвали спасителя человечества Артуром?

— В честь короля всех народов. Из древних легенд. Он объединил всех людей, сплотил вокруг себя, и при его правлении наступил век процветания.

— Так, ты давай не отвлекайся, к делу.

Мы сидели втроём в моей спальне, потому что это было единственное место во всём особняке, где можно было поговорить без лишних ушей. Я, Сектор и Линкольн. Имя у него, конечно, пафосное, никак не подходящее внешности. Явно на вырост называли.

— Погоди, Рейн, — вмешался Сектор. — Так этот Артур, он же Чад. Это из-за него весь сыр-бор?

— Да, — кивнул Линкольн. — То есть нет. Но как бы да.

— Да, нет? — начал закипать варвар. — Ты конкретно говори, весь звиздец в городах кто устроил?

— Теон. Верховный жрец Форсайта. Он всем заправляет, но я не уверен.

— Сек, пацан всего лишь служка. Горшки за Чадом выносит, что он может знать?

— Я приближенный Спасителя, — насупился пацан. — Это величайшая честь!

— Может, и за мной тоже говно уберёшь? — фыркнул варвар.

— Между прочим, Спаситель лично избрал меня для священной миссии, — продолжал дуться Линкольн. — И только его милостью и моими стараниями вы ещё живы. То есть… Будете живы. Возможно.

— Ты к делу давай чуть-чуть быстрее подбирайся, — устало произнёс я. — Мне ещё с личом сегодня чай пить.

— Личом? А… Так это… Спаситель просил разыскать вас и передать вам послание, Рейн. Сказал, что от этого зависит судьба всего Логоса.

С этими словами он достал сложенный лист бумаги и протянул мне. Я развернул его и уставился в текст. Сектор смотрел через плечо, и при этом дышал мне прямо в ухо.

— Это что за белиберда? — спросил он. — Это на форсайтовском?

— Почти.

Записка была от руки. Написана размашистым почерком на русском языке. В Логосе говорили в основном на глобале, так что я даже не был до конца уверен, существует ли этот язык на самом деле.

Хотя наверняка существует. Сгенерировать столько значений для каждого мата слишком нерационально в плане мощностей. В любом случае текст для меня был понятен.

«Рейн, цензура, чтоб тебя, цензура! Вытащи меня из этого 'очень много цензуры". Форсайт тут реально работает! Эти мамонты каким-то раком вычислили тебя, что ты на каком-то полуострове сидишь. И отправили за тобой убийцу. Какой-то психопат в костюме и плюшевой маске, крипота сраная. А ещё тебя искал какой-то мужик, который будто вообще забыл, что надо ещё и спать. Я его мельком видел, мне до сих пор кошмары снятся. Они и ему сказали, где ты. Тут каждая собака знает, где ты сейчас и где окажешься завтра. А ещё они предсказали, что ты вот-вот сдохнешь. Так что не смей, сука, сдыхать и вытащи меня из этого…»

Дочитывать не стал, там мат на мате. Повертел записку в руках, а затем сжёг. Отряхнул руки и посмотрел на Линкольна.

— Где Чад? Где его искать-то?

— В Астролябии. Это…

— Знаю, — кивнул я.

— Звучит как заморский деликатес, — пробубнил Сектор.

— Это город-крепость Форсайта. Рядом со столицей Королевства. Чисто для церкви и никого больше. Постороннему внутрь никак не попасть, а даже если и получится, через миг весь город начнёт на тебя охоту.

— Там Золотое Крыло квартируется, — кивнул Линкольн.

— А это ещё кто? — спросил Сектор.

— Элита Форсайта, — ответил я. — Боевое подразделение, спириты от третьей ступени. Человек пятьдесят. Эти ребята могут играючи города взламывать.

Я предполагал, что рано или поздно у меня может возникнуть конфликт с Форсайтовцами. Так что заранее разузнал о них всё, что мог. Ну а озвученная информация вообще не секрет ни для кого.

— Линкольн, у тебя не будет проблем из-за того, что ты здесь?

— Нет, я сам перевёлся на это направление. А группа и так знает, что я исполняю священную миссию, так что вопросов задавать не станут. Официально я сейчас вербую последователей в каком-то городке неподалеку.

При этом пацан просто лучился от гордости. Эх, как же мало этим фанатикам надо для счастья. Я даже немного завидую, если честно.

— Ладно, тогда благодарю за то, что доставил послание. Чарли отведёт тебя обратно в город.

— А как же сообщение? Спаситель ждёт вашего ответа.

— А, точно…

Я задумался, что бы мне написать Чаду. «Сам в жопе». Нет, не то. «Спасай себя сам, спаситель». Тоже не то. «На всё воля Форсайта». Да, так лучше, но всё равно не то.

— Просто передай ему, чтобы набрался терпения, — вздохнул я.

Ну а что мне ему сказать? Он же не знает. Он всё ещё думает, что где-то есть волшебная дверь, которая ведёт обратно в его уютный мирок, где всё просто и понятно. Бедолага.

И я теперь даже понимаю Понедельника, который при нашей первой встрече все знал, но не сказал. Потому что я бы все равно не поверил. И Чад мне не поверит.

Но после того, что увидел в теплице, я больше не чувствую себя виноватым за то, что втянул его во всё это.

Нет, в каком-то смысле это Чад виноват, что втянул меня во всё это. С другой стороны, меня вообще не должно было быть. И осознание этого… Странно.

— Не пойдёшь спасать своего братана? — удивился Сектор, когда Линкольн ушёл.

— Он мне не братан. Мы с ним не бились бок о бок, я ему ничего не должен и ничем не обязан. Просто знакомый.

— Неслабые у тебя знакомства, Рейн. Спаситель Форсайта просит тебя о помощи. Это ж… Это же уму непостижимо. Вот это уровень. От раба со свалки до верного друга самого Артура.

— Издеваешься?

— Честно? Нет, просто охреневаю.

— Я тоже.

Сектор уже успел мне рассказать о том, что видел в Королевстве, когда ехал в столицу. Теперь тут две власти. Корона и Форсайт. И они никак не могут понять, что им делать. То ли объединяться, то ли воевать.

Церковь предсказала необходимость священной войны. Никто в это дерьмо не верит, зато верят тысяче высокоранговых боевых спиритов под крылом церкви. И понимают, что либо ты идёшь в священный поход с ними, либо священный поход идёт к тебе.

Но в Королевстве однозначно наступили смутные времена, где церковь вербует всех подряд в своё войско, гребёт ресурсы, опустошает сёла, а Корона молча на это смотрит и пытается удержать собственное влияние.

— Рейн. Заиметь в должниках официальное лицо церкви, так-то немало, — произнёс Сектор.

А я с удивлением понял, что от развесёлого варвара, который любит кулаками ломать стены, давно уже не осталось и следа. Сектор стал более эмпатичным, переживает за окружающих, так еще и думает наперёд.

А ещё книжки читает. Очень много, насколько я знаю. Триединство даёт свои плоды.

— Даже так, — произнёс я. — Что дальше? У меня нет армии, чтобы взять Астролябию. Нет навыков, чтобы тайно его оттуда выкрасть. И к тому же за мной отправили какого-то типа. Хотя я сижу на краю света. Как думаешь, кого они отправят, если я похищу их спасителя?

— Всех.

— Всех, — кивнул я. — Нет, Чад, конечно, парень прикольный, но будем честны, приключений мне и так хватает.

А ещё мне теперь приходится переживать за Роджера. Я был уверен, что он шпионит за мной в интересах Ателье. А теперь оказывается, что он ещё и на стороне работу берёт. Или как вообще Ателье связано с Форсайтом?

Или другой вопрос. Каким образом понимать фразу «Форсайт тут реально работает»? То есть церковь может просто предсказывать будущее? Нет, я в Логосе уже всякого дерьма повидал, но это за гранью. Просто за гранью. Форсайт работает. Это само по себе звучит как шутка.

С этими грустными мыслями я и отправился в Алеппо на встречу с Борроузом. Грэм дал адрес и уже сообщил командующему, что я скоро буду.

Выдвинулся в одиночку, мне для этого не нужны были сопровождающие. Да и восточный проход был не нужен, я просто перелез через стену. Грэм, как ни странно, решил остаться в особняке, причём тактично спросил у меня разрешения на это.

Пусть сидит. Пока он шпионит за мной, я шпионю за ним. Котейка фиксирует каждый шаг каждого человека в пределах действия поля. Я даже проверил логи, смотрел, что делал Роджер всё это время.

Но он либо жрал в общей столовой со всеми, либо пил кофе на крыше. Всё. Спит он тоже на крыше, прямо в кресле. Иногда тащит себе туда книжки и журналы.

Эх, не дом, а какой-то театр. Иногда комедийный, иногда боевых действий.

Борроуз назначил встречу в самом дорогом ресторане в центре Алеппо. Причём это был ресторан чисто для своих, с улицы туда не пускали. Разумеется, под наш разговор зал освободили, а официантов отправили куда подальше.

На входе меня встретил паладин и служитель, молча проводили в зал и вышли обратно. Борроуз сидел в центре стола и уже уплетал печёную рыбку с картофелем. Хочет показать, что всё ещё человек?

— Рейн, — улыбнулся он при виде меня. — Присаживайся, обед только подали. Городок у нас маленький, развлечений никаких, но, поверь, готовить наши мастера умеют. Только печень ястрозубов не советую. Чтобы сделать эту гадость съедобной, никакого мастерства не хватит.

Я оценил обстановку, прошёлся спектральным зрением и по самому паладину, но так и не заметил ничего подозрительного. Нила, которая следила за Борроузом последние сутки, также заранее маякнула, что всё чисто.

И это было странно.

Я присел за столик, и живот предательски заурчал от обилия запахов. Подумав несколько мгновений, я решил, что повара-то ни в чём не провинились, правильно? Старались, готовили. Не всё же этому дохляку доставаться должно.

Так что быстро принялся накладывать себе в тарелку всего по чуть-чуть. Попробовал. Вкусно. Реально вкусно. Последний раз я такую качественную еду ел у Реборнов. А местами даже они отстают.

— Даже не знаю, что меня больше удивляет, — проворчал Четверг. — Что ничего не отравлено, или что тебе на это пофигу?

— Я просто верю, что ты со всем справишься.

— Да если бы этот стол стоял в пасти дракона, ты бы всё равно сунулся без оглядки.

— Итак, пока ты ешь, — начал Борроуз, — я начну. У нас с тобой сегодня просто дружеский диалог. Я очень надеюсь, что ты меня хотя бы выслушаешь. Я буду говорить прямо и честно. Да, я провёл ритуал вознесения и стал личом. И да, ты был тому свидетелем. И это знают всего два человека: ты и я.

— Кхм, — я аж поперхнулся от такой прямолинейности. И наглости. — Командующий Миллиган?

— Он… К моему сожалению, командующий пал геройской смертью. Во время нападения нежити. Апол мне свидетель, я не хотел, чтобы так вышло. Но упёртый старик до самого конца оставался на стене. Даже когда до неё дошли великаны. Видел два тела в проломе? Большого он сразил лично. Я сам видел, но помочь не смог.

Сказать, что я был в шоке — не сказать ничего. И я даже не мог понять, что чувствую по этому поводу. Командующий мёртв. Получается, на стене не осталось никого главнее Борроуза. Как удобно.

— Я думал, что Миллиган тоже как-то замешан во всём этом.

— Это был его план, — кивнул Борроуз. — Всё, что произошло и произойдёт, всё это его детище. Но сам командующий жил и погиб человеком.

— Печально это слышать, — произнёс я чистую правду. Несмотря на мои подозрения, Миллиган производил впечатление надёжного человека, верного своему делу. — И ты пригласил меня, чтобы посвятить в этот расчудесный план?

— Именно. Раз уж ты знаешь нюансы моего существования, то мне нужно либо убить тебя, либо завербовать.

— А убить не получилось.

— Я и не пытался, — с искренним возмущением произнёс Борроуз. — Если бы тебя не было за стеной в ту ночь, нежить бы не свернула в сторону. Хотел бы я убить тебя, мне хватило бы для этого одного великана. А их у меня было пятнадцать, если ты не в курсе.

— Звучит обнадеживающе. Есть ещё?

— Есть. К сожалению, ещё много. Но это ненадолго.

— К сути, пожалуйста, а то я чувствую, как наедаюсь.

— Хорошо. Для начала я попрошу тебя просто представить. На время этого диалога. Просто представь, что я вовсе не плохой парень. И выслушай меня непредвзято. Это всё, о чём я прошу.

— Я постараюсь, — честно ответил я.

И он начал рассказывать. Честно, Борроуз был хорошим оратором, слова в предложения он складывать умел. Признаюсь честно, не окажись я на той площади в момент инициации, то действительно бы решил, что он хороший парень.

История типичного непонятого злодея из дешёвых фильмов, который хотел изменить мир к лучшему, а получилось как всегда.

Борроуз и Миллиган родились тут, в Алеппо. Оба всю жизнь сражались с нежитью, только один делал это мечом и тактикой, а другой — верой и божественной силой. Два друга детства. И в какой-то момент именно Миллигану пришла в голову гениальная идея заключить договор с древней сущностью, а Борроуз вызвался добровольцем.

Так он в итоге и стал личом, а вместе с этим получил контроль над всей обычной нежитью. И сделал он это не ради власти или бессмертия, а чтобы покончить с угрозой раз и навсегда.

Удар по стене был рассчитан. Борроуз собрал с полуострова огромную армию нежити, но направил её строго в центр, насколько ему хватило контроля. Всё было подготовлено заранее, поэтому в нужный момент церковь, стража и наёмники «чудесным» образом успели подготовиться.

Но всё же Борроуз немного не рассчитал собственные силы, оттого и потери, оттого и пролом в стене. Но главная задача была выполнена: примерно сорок процентов нежити с полуострова уничтожено.

И весь некротический эйб уже практически переработали в божественный. А я так и знал, что тут что-то нечисто. Апол каким-то образом конвертирует некротику, больно уж схожи два этих эйба.

И вот тут наш герой-освободитель перешёл к сути. Главное было впереди. Окрылённые подобным успехом, руководство церкви и города уже объявили победу над нежитью. Алеппо освобождён от многовековой угрозы, жившей под стеной города.

Вот-вот наступят счастливые времена. Осталось всего лишь сущую мелочь доделать.

Всего-то сходить и добить остатки нежити, разбросанные вдоль берега. Да, нежити много ещё, но она разрознена. Объединённая армия Алеппо катком пройдётся по полуострову, чтобы раз и навсегда искоренить эту заразу.

— Так, и к чему ты это всё мне рассказал? — спросил я.

— Очень просто. Ты единственный теперь, кто знает истинное положение дел. И я просто прошу тебя хотя бы мне не мешать. Это дело всей моей жизни. Я буквально продал душу дьяволу ради этого. Отказался от своей сути. В память о Миллигане я должен довести дело до конца.

— И ты хочешь, чтобы я молча постоял в сторонке? И никому ничего не говорил.

— В идеале я бы хотел, чтобы ты присоединился к походу. Я знаю, что в ночь нашествия ты тоже принял участие в битве. Нам нужны такие, как ты. Но и заставлять тебя не стану, поэтому прошу хотя бы не мешать. Заметь, это банальное взаимоуважение. Ведь я же не стал выяснять, откуда взялся целый особняк там, где раньше ничего не было. И почему там живут люди, которые ну никак не могли пройти мимо Алеппо. Церковь и город давно могли сунуть нос в твои дела, но не стали. Я лишь прошу о взаимности.

— Как ты скрываешь некротический эйб?

Борроуз откинулся на спинку кресла и с задумчивостью посмотрел на меня, явно не торопясь отвечать. Словно что-то просчитывал в голове.

— Ты пытаешься убедить меня в том, что мы с тобой оба славные парни и должны работать вместе. У меня всё ещё есть в этом сомнения.

— Понимаю. У меня встречный вопрос. Как ты лечишь людей от вязи и некротизации?

— Технологии из самого сердца Королевства. Я просто удаляю грязный эйб. В том числе и некротический.

— Технологии? Из Королевства? Шикарно, — усмехнулся Борроуз. А затем просто засунул ладонь себе в грудь. Прямо сквозь кожу. И вытащил сияющий некротикой кристалл. — Моя филактерия. Весь некротический эйб в ней. Скажем так, я могу дожить эту жизнь человеком. Пока тело держится.

И правда. Стоило ему вытащить кристалл, как эйб в его теле начал меняться. Впрочем, как только он засунул его обратно, всё стало как прежде.

Не очень разумно носить филактерию внутри себя. Разве не весь смысл личей в том, чтобы филактерия была надежно спрятана где-то в другом месте? Не успел подготовить хранилище? Или специально делает вид, что носит ее с собой?

— Тебе не больно? — спросил я. — Ты ж прям грудину себе раскурочил и не поморщился.

— Не больно, — как-то печально улыбнулся Борроуз. — Боль ушла первой. Эмоции тоже постепенно отступают. Вкус еды… Уже не такой яркий. Этому телу осталось мало времени, поэтому я так тороплюсь. Скоро обращение завершится полностью.

— И что дальше?

— Я уничтожу всю оставшуюся нежить. А когда это случится… Я разрушу кристалл. И тогда уж точно останутся лишь живые.

— Звездит, как дышит, — брякнул Четверг.

— Он вообще не дышит, — возразил я. — Лишь имитирует дыхание.

А сам задумался, переваривая услышанное. Вопросов было ещё много. В частности, хотелось расспросить про церковь и то, как Апол относится к подобному плану. Но потом решил, что это не имеет смысла.

Он либо не ответит, либо я не поверю. Потому что я уже не верю ни одному его слову. Ни про то, что Миллиган был в курсе, ни про их гениальный план, ни в то, что Борроуз самоустранится в конце.

Потому что история красивая и благородна ровно до того момента, пока не начнёшь вникать в детали. И если смотреть с самого начала, то возникает неудобный вопрос. Ритуал становления личом. Инициация.

Борроуз стал бессмертным, заключив сделку с Древним. Древний получил просто колоссальное количество некротической энергии в качестве оплаты. Я это видел своими глазами. А ещё я видел своими глазами, каким образом нежить копит эту некротическую энергию. Убивая живых.

И получается, что если всё это был благородный план Борроуза, значит, они принесли в жертву тысячи людей. Спиритов. Сильных спиритов. Тысячи. Приносили их годами. Подвиг, построенный на жертвоприношениях. И чем, спрашивается, Борроуз с его благородством отличается от тёмных культов с их богами?

Только тем, что он достиг своей цели. Или вот-вот достигнет.

— Итак, Рейн. Каков твой ответ? — спросил командующий. — Ты присоединишься к нам?

— Я подумаю, — ответил я. — В любом случае я не планирую кричать на каждом углу о том, что ты продался нежити. Уже проходили этот этап, оба знаем результат.

— Рассчитываю на твоё благоразумие, — кивнул Борроуз. Кажется, он остался доволен нашим разговором. — В любом случае рад, что ты пришёл поговорить. Если честно, я думал, что это глупая затея и придётся обедать в одиночестве.

— Так Грэм же заранее сообщил, что я приду.

— Грэм? Какой Грэм?

— Твой помощник, которого ты отправил следить за мной.

Борроуз нахмурился. Сцепил пальцы и внимательно посмотрел на меня.

— Ты издеваешься надо мной?

— Хочется, но пока не придумал как. В чём дело?

— Грэм был моим верным помощником долгие годы. Я очень надеялся, что он сможет разделить со мной это бремя, но не вышло.

— О чём ты?

— Рейн. Грэм мёртв. Он погиб в день моего перехода. И я проследил за тем, чтобы он не восстал. Ни он, ни его брат. Я похоронил их обоих в трубах.

— Ага… Ты знаешь, да, он что-то такое говорил, сейчас припоминаю. Кажется, мне срочно нужно домой, а то у меня там под носом нежить завелась.

Грэма в особняке не было. Вообще. Он ушёл практически следом за мной, но Котейка не способна отследить направление. Для неё всё, что находится за территорией поля, просто одно большое слепое пятно.

Особняк я тоже обыскал. Как рунирующий маг, он вполне мог оставить подслушивающие записки или иные следящие печати, но Котейка бы такое заметил. В общем, никаких следов не было.

Следующую неделю я жил как на иголках, было стойкое ощущение, что что-то вот-вот случится, какая-то гадость, но ничего не происходило, отчего я нервничал ещё сильнее. Словил паничку на ровном месте, как подметил Четверг. Мол, с кожаными такое регулярно бывает.

В Алеппо тем временем полным ходом шёл сбор. Город и церковь планировали объединённый поход. Под это дело из наёмников формировали отдельный отряд, подчинённый командующему.

В таверне смеялись, что талисманчик Чарли разбогател, а значит, нежить доживает свои последние деньки. Мол, так и было предсказано.

Я же пока не мог понять, что делать мне. Однозначно решил, что пойду с ними. Поход будет смертельно опасным независимо от того, говорил ли Борроуз правду или врал не краснея. Так что рисковать не собирался. Возьму с собой несколько людей под командованием Чарли, чтобы прикрывали мне спину.

Самому мне позарез нужен был Полководец. Ублюдок на дохлой кобыле после неудачного штурма особняка ускакал через гряду. Не в сторону стены, где проходило основное побоище, а обратно на полуостров. И сейчас он был где-то там.

И для моих будущих грандиозных планов мне требовалось его схватить живым. В смысле, не окончательно мёртвым. Так что придётся идти с ними.

Но для начала я решил подстраховаться, а потому пришёл к Вийто Альва с просьбой, потому что помочь мне мог только он. И для этого требовалось включить мой дар дипломатии на все двести процентов.

Двести процентов дипломатии выглядели как Яркий Джордж, которого я притащил с собой.

— То есть ты хочешь сказать, — Вийто стряхнул пепел сигары и вновь посмотрел на меня, — что герой-защитник Алеппо, на которого сейчас даже последняя собака в городе молится как на святого, на самом деле продался нежити.

— Именно это я и сказал.

— Знаешь, пока что всё выглядит так, будто он действительно пожертвовал собой, чтобы окончательно решить вопрос с нечистью.

— Для этого он сгубил тысячи наёмников, — напомнил я. — Чтобы провести ритуал.

— Ты говоришь с боссом мафии, Рейн. Если завалит ещё два раза по столько же, счёт сравняется. Думаешь, в этом месте можно добиться чего-то одним добрым словом и молитвой? Как бы не так. Не мне его осуждать за такое. Тем более что он скормил пришлых, чтобы уберечь своих. За это его будут уважать ещё больше.

— Ваш сын будет в походе, — внезапно напомнил Яркий, который до этого в основном молчал.

— Не будет, — буркнул Вийто. — Учитывая риски, я его просто не пущу.

— Ваши люди будут там, — добавил Яркий.

Это правда. Об этом я как-то не подумал. За последние дни бойцы Альва заметно прибавили в силе, потому что получили доступ к моему Спруту. А уж ресурсов, чтобы накачать людей хорошими навыками, у Вийто хватало.

Чего уж говорить, он и сам как спирит стал вдвое сильнее, почти добрав третью ступень и овладев мощной комбинацией навыков выживания и тактического усиления. Раньше Вийто этим не заморачивался, потому что пришлось бы нырять в глубину. А тут — дорогой, но простой путь.

Разумеется, я в накладе тоже не остался, получив в распоряжение жирный кусок эйба. Но сейчас мне требовалось от Вийто совсем другое.

Если он не отправит на священную для Алеппо войну своих людей, то местные его просто не поймут. А репутация среди горожан для семьи очень важна. Идеальным раскладом было, чтобы родной сын Вийто пошёл за стену. Это бы укрепило позиции семьи как тайных хранителей города.

Не говоря уж о самом Уильяме — любимце народа, который рано или поздно займёт место отца во главе семьи. Но если я окажусь прав, то сейчас Вийто выбирает между потерей людей и потерей репутации.

— У меня полно людей, которых не очень жалко, — отмахнулся босс. — Да, выигрыш будет меньше, но и риски приемлемы.

— Так я же и предлагаю, — потёр я лицо. — Никаких рисков. Уильям пойдёт со мной, а если запахнет горелым, у нас будет козырь.

— Нет, ты предлагаешь не это. Ты предлагаешь в открытую нарушить негласные правила, которые мы веками соблюдаем. Банковское хранилище находится под защитой семьи Альва в той же мере, что и под защитой города. Это будет официальное предательство, если я пущу тебя туда.

— Но разве первым не предал вас Борроуз? — спросил Яркий. — Разве он не должен был согласовать свой план с вами и мэром? Вы, мэрия, церковь веками работали вместе, охраняя покой города. Защищали его с разных направлений, спина к спине. Получается, церковь единолично решила, что её работа важнее других, раз действует самостоятельно.

— Всё равно, — покачал головой Вийто. — Не могу дать добро на такое.

— Господин Альва, — произнёс я. — Мы всё равно проникнем в хранилище с вами или без вас. Я не собираюсь рисковать своими людьми и своей жопой, идя в поход против нежити под предводительством лича. Это самоубийство. И если я прав, то Алеппо не ждёт ничего хорошего.

— А если ты ошибаешься? — вперился в меня Вийто.

— Я верну содержимое ячейки. Лично вам в руки. Скажете, что нашли грабителя и вернули украденное.

— Только это не восстановит мою утерянную репутацию. И уж тем более мне придётся предоставить голову самого грабителя. А после того, что ты сделал для моего сына, я бы очень не хотел доводить до подобного.

— Посмотрите на это с другой стороны, мистер Альва, — произнёс Яркий. — С экономической. В случае, если Рейн ошибается, ваша ставка проигрывает, и вы теряете репутацию. А также несёте некоторые расходы. Но если Рейн прав, ваша ставка выигрывает. И теперь уже вы становитесь героем-защитником Алеппо, который остановил коварного лича и спас город.

Я с удивлением посмотрел на Яркого. Дай этому парню артефактную кочергу, так он и самого дьявола уболтает отказаться от угля для розжига и начать варить на экологическом топливе. Ещё и ледогенераторы втюхает для седьмого круга, где и так всё льдом покрыто.

— По живому режете, — вздохнул Вийто. — Рейн. Давай начистоту, как ты сам считаешь, каковы шансы, что Борроуз мутит воду?

— Сто процентов. Я не знаю, в чём именно его план, но точно не в святом самопожертвовании.

Я изначально думал, что он хочет воскресить того дракона в пещере, но эта идея не выдерживает никакой критики. Он положил куда больше нежити, чем даст один крылатый ящер.

Нет, дракон точно как-то фигурирует в этой схеме, но определенно не является конечной целью.

— Ладно, — вздохнул Вийто после нескольких минут уговоров Яркого. — Но сделаем всё по-моему. И если окажется, что ты ошибся, Рейн. Содержимое ты отдашь не мне, а лично Борроузу. И извинишься перед ним.

— Публично, — кивнул я.

Ни секунды не верю, что придётся. Но и излишней чванливостью не отличаюсь. Я часто ошибаюсь и умею признавать это. И лучше извиняться, чем лежать в могиле.

Так что через час мы уже были в центральном банке Алеппо. Вийто лично привёл нас. К нему тут же подскочил управляющий и принялся расшаркиваться.

— Господин Альва, какая честь, чем могу быть вам полезен?

— Ключ от хранилища.

— Будет сделано сию минуту.

— Не от личного. От городского. И никакого сопровождения.

— Но… Господин Альва… Не положено же… — управляющий моментально начал бледнеть и покрываться потом одновременно. — Вы же знаете правила.

— Ты хочешь мне отказать? — Вийто изогнул бровь и скосил взгляд в сторону управляющего, на которого до этого даже не смотрел. — Мне показалось, или ты сказал, что мне что-то нельзя?

— Что вы, что вы, господин Альва. Уже несу ключ, сию секунду…

Если я правильно понял, управляющий до вечера лишится должности. Весьма жирной должности. Сейчас от его расторопности зависело лишь то, чего ещё он лишится до вечера.

Разумеется, это событие станет известно всем, кому надо, ещё раньше. И я не про управляющего, а про то, что Вийто Альва в сопровождении неизвестного вошёл в городское хранилище без свидетелей.

К моему счастью, никто не успеет ничего предпринять, потому что на рассвете объединённая армия выдвинется за стену. Идеальный момент.

Мы спустились на минус третий уровень, где управляющий лично открыл для нас сейфовую дверь. Уже третью по счёту. Дальше мы с Вийто вошли вдвоём. Я был в лисьей маске, так что моего лица не видели. Впрочем, кому надо, те и так давно знают, чья это маска.

Городское хранилище было не очень большим. Всего двести ячеек вдоль стен, в центре комнаты — пустой стол. Очень много магических печатей, без Вийто взломать защиту было бы очень сложно. Но у него теперь был универсальный ключ управляющего.

Вийто сверился со списком имён и указал на одну из ячеек.

— Это она.

Открыли, вытащили ящик, положили его на стол и откинули крышку. Внутри был с десяток артефактов Апола, бумаги, кристаллизованный эйб высшей концентрации, пара блокнотов и ещё с десяток мелких артефактов без божественного эйба.

— Не то, — произнёс я.

— Сразу пойдёшь извиняться или после похода? — недовольно пробурчал Вийто.

— Вскрываем другие ячейки. Все, что принадлежат служителям Апола.

Дальше пошла возня с ящиками. Мы вскрывали их один за другим, но нигде не было того, что я искал.

— Церковники уже знают, что кто-то вскрывал их ячейки без их ведома, — проворчал Вийто. — Так что скоро Аполовцы будут здесь.

— Точно, — схватился я за голову.

— Что, точно? Это очевидно, Рейн. Благо все шишки сейчас в форте, но когда они вернутся, начнётся разбирательство. И если ты ошибся, семья может лишиться всего.

— Да я не об этом. Борроуз не стал бы так рисковать. Он бы не воспользовался чужой ячейкой, ведь тогда хозяин узнает о содержимом. А Борроуз не хочет, чтобы кто-либо знал о его статусе лича.

— Но его личная ячейка тоже пустая.

— Да. Он воспользовался ячейкой того, кто не станет проверять содержимое. Дай-ка список, — я пробежался глазами по именам, а Четверг тут же подсветил нужную строчку. — Седьмая ячейка. Миллиган.

— Погибший старик, — произнёс Альва. — Ну да, у него нет наследников, а без них содержимое заберёт город, но только после того, как все бюрократические проволочки закончатся.

Мы вскрыли нужную ячейку, и в ящике лежало именно то, что я искал. Кристалл небесно-голубого цвета. Источающий такую мощную некротическую ауру, что Вийто сразу отшатнулся.

— Филактерия лича, — произнёс я, надевая перчатки. — Ещё одно доказательство, что Борроуз лжёт. Он сказал, что именно благодаря филактерии может оставаться человеком. И зачем ему её прятать, если он собирался покончить с собой, когда поход завершится?

Я аккуратно взял кристалл и принялся заматывать его в ленту с выжженными рунами. Сдерживающая перевязь должна надёжно экранировать содержимое. Теперь у меня в руках была душа самого лича.

— Дебил мог бы и понадёжней спрятать, — произнёс Четверг.

— Не соглашусь. Это действительно самое надёжное место для филактерии. Просто он не учёл, что Уильям исцелён от вязи и Вийто больше не нужно плясать под дудку церкви. А без него мы бы эти печати долго вскрывали.

— Рейн, — произнёс глава семьи. — Если твоей девчонке когда-либо понадобится работа, пусть просто назовёт цену, и Альва её удвоят. Имей в виду.

— Передам, — кивнул я.

Речь шла о Ниле, разумеется. Именно она больше недели следила за Борроузом буквально без перерыва. Я даже не представляю, как ей это удалось. Но информация о том, что лич посещал банк, была именно от неё. И даже про общее хранилище она как-то узнала.

— Это всё? — спросил Вийто.

— Да, всё, что мне нужно. Если решишь отправить Уильяма, то я с ребятами за ним прослежу, не переживай.

— Хорошо. Так и поступим, Рейн.

Я глянул в коробку, где валялись и другие артефакты. Особенно меня заинтересовало одно простенькое колечко. Но я всё же решил поступить по совести и не стал брать то, что мне не принадлежит. Хотя пространственное хранилище, а это было именно оно, как мне кажется, не помешало бы.

Но пространственные артефакты уже давно разучились создавать. Нет мастеров, которые на это способны, а как заставить Логос сделать подобное, никто не знает. Вот и приходится довольствоваться тем, что найдётся от старых мастеров.

У Грэма есть пространственный артефакт, откуда-то же он достаёт свои свитки размером с полотно. Вот найду его, и тогда уже у меня будет пространственный артефакт. А в том, что мы с ублюдком ещё встретимся, я ни секунды не сомневался.

Из банка я вышел до того, как сюда нагрянули посланники церкви Апола. Вийто остался, чтобы решить с ними вопрос, это выиграет мне немного времени. Вообще старший Альва моментально изменил свое мнение, стоило ему увидеть филактерию. Кажется, теперь он был полностью на моей стороне.

Я же забрал Уильяма и свиту приставленных к нему бойцов от семьи Альва. Всего три десятка человек. На этот раз вооружены были по уму. Не огнестрелом, который против нежити бесполезен, а нормальными боевыми артефактами, да и броней тоже обзавелись. С собой взяли эйба и навыков, так что всей этой компанией мы отправились в особняк.

Там Спрут быстро усилил бойцов до нужной планки, чтобы могли и драться сами, и господина защищать. Я же переговорил с Чарли.

Он собрал свой отряд, куда вошёл и Сектор. Итого от особняка набралось ещё двадцать человек. Меньше, чем от Альва, но мои ребята изначально были наёмниками, и у каждого за плечами не один десяток рейдов за стену.

Так что полсотни бойцов со мной было. Я их взял на всякий случай, в пекло бросать не собираюсь, Борроузу они не подчиняются, в отличие от остальных наёмников. Тем платит город из своей казны. Мы же пойдём вольниками, как и некоторые другие. Кого из нежити грохнем, то и будет нашей добычей. Не больше, не меньше.

Помимо Грэма пропал ещё и Роджер. Ушёл с помощью часов, так как Котейка определил, что он переместился с крыши за территорию особняка примерно за одну сотую секунды. От этого я стал нервничать ещё сильнее.

Но сделать ничего не мог. Напоследок прогулялся по особняку, узнал, как идут дела, проинструктировал всех. Оказалось, что ребята прокопали скважину к какому-то подземному течению и подключили насосную станцию, вот откуда вода.

Кто-то из ребят раньше рыл колодцы и имел при себе артефакт, похожий на расщепленную палку, способный найти воду, а оборудование уже докупили в Алеппо. Крышу и фасад ремонтируют, обещали закончить к концу недели. К концу месяца сказали, что обновят все стены, потому что материалов закупили с запасом.

Яркому «случайно» подвернулось крайне выгодное предложение, вот он и затарился впрок. Предполагаю, что кто-то таким образом расплатился за услуги Спрута. Котейка уже неоднократно фиксировал, как незнакомые люди приходят в особняк, лечатся и уходят. А в особняке чудесным образом появляются припасы, а в генераторе образуется лишний эйб.

Думал, что проблемы возникнут с шипогривами, но нет. Стая заняла одно из подсобных зданий на внутренней территории за особняком. Жители натаскали туда старых одеял, подушек и прочего, что было проще выбросить, чем заштопать.

Люди постепенно привыкли к чудовищам под боком, когда поняли, что те не проявляют никакой агрессии.

А ещё шипогривы регулярно притаскивали добычу. Оленей, кабанов, иногда пухлых кроликов, лисиц и один раз даже какую-то другую тварь с глубины, похожую на мутировавшего волка. Уж не знаю, где они её откопали, видимо ходят через стену в окрестности города. Сомневаюсь, что по эту сторону стены водятся хотя бы черви, не говоря уж про зверей.

Я же объяснил поварам, что шипогривам нравится жареное мясо с кровью и как правильно надо его готовить. Сказывается мой опыт проживания с Субботой под одной крышей. Заодно им начали откладывать крупные кости.

В итоге получилось, что это не нам пришлось подкармливать стаю, а наоборот. Их «логово» я тоже посетил, чтобы лишний раз удостовериться, что монстры понимают, кто здесь альфа. Если и не понимали, то Суббота быстро объяснил.

Я же оценил примерную силу монстров. В среднем это была первая ступень, что очень сильно. Учитывая, что при прочих равных монстр с глубины куда опаснее спирита того же уровня. Сам Суббота был крепкой двоечкой, так что его слушались беспрекословно.

Мне даже разрешили погладить щенят, которых тут оказалось не меньше десятка. Один очень упорно пытался прокусить мою руку, а по багровой ауре я мог точно сказать, в кого он такой игривый.

Спать ложился в смешанных чувствах. С одной стороны, радовался, что в особняке дела шли своим чередом и без моего участия. С другой стороны, даже чуть-чуть обидно стало. Чувствовал себя немного лишним. И даже бесполезным.

Но наутро это всё стало неважно. Когда смотришь на две тысячи спиритов, сияющих золотом божественного благословения, что идут мимо твоего дома, всё остальное кажется мелочами.

— И откуда столько народу? — спросил Четверг. — На стене же меньше было.

— Ага, всех выгребли. И если они идут в ловушку, то город можно будет захватить буквально бесплатно.

Нехорошее предчувствие у меня было, когда я глядел на эти марширующие порядки. Глянул на Чарли, Уильяма, Сектора. Что-то у них тоже не видно священного трепета на лицах. Похоже, моя депрессивная аура посильнее будет.

Рейн грустит, все вокруг тоже грустят. Наверное, это даже правильно.

— Пошли, малыш, — похлопал я Субботу. — Не всё же другим веселиться.

И наш скромный, по меркам этого шествия, отряд тихонечко пристроился в хвосте вместе с другими наёмниками.

Великое освобождение полуострова от древней угрозы началось. Вот так вот буднично и обыденно.

— Вы главное под ноги смотрите, а то вдруг пропустите мусор, который останется после нас, — толпа впереди загоготала.

— Не переживайте, мелкие косточки мы вам оставим.

— Кто хочет потаскать мои припасы? Плачу пять медяков, так что в накладе не останетесь.

Наёмники вовсю красовались и гоготали, атмосфера была весёлой. Чего им переживать-то? Они идут добивать остатки нежити, причём идут последними, под прикрытием божественных благословений и щитов.

Мы же плелись с вольниками в самом хвосте и чуть поодаль, так что смотрели на нас свысока и не стеснялись в насмешках.

— Не обращай внимания, — сказал я Чарли. — Хорошо смеётся тот, кому в конце не вырвали глотку.

— Да я и не обращаю. Поверь, привык уже давно. Но всё равно не понимаю, почему мы отказались от оплаты. Город помимо денег ещё и долю с общей добычи обещал.

— В любой непонятной ситуации надо оставлять себе пути к отступлению. В нашем случае это тактический отход, а в их — дезертирство. Чуешь разницу?

— Чую. А ещё чую, что ты готовишься к какой-то несусветной жопе, и всё не так радостно, как нам затирает церковь.

— Вот видишь. Я бы назвал твои слова разумными размышлениями, а они — ересью. Ты же не хочешь быть еретиком? И я не хочу. Поэтому мы тут, а они там. Мы мыслим разумно, а они пытаются в юмор. Не очень успешно, кстати.

Шли налегке, на пятьдесят человек две телеги с припасами, да рюкзаки. Ничего лишнего, еды по минимуму, спать будем на траве, укрывшись плащами. Неделя на полуострове максимум. Ещё один плюс нашего независимого статуса: мы можем развернуться и пойти в особняк когда захотим.

Первые стычки с нежитью начались уже к обеду. Шли широким фронтом, чтобы никого не пропустить, так что монстры быстро бросались на нас сами. Но даже большие группы аннигилировались практически мгновенно. Потому что все до последнего наёмника и обычные городские стражники в том числе были вооружены такими артефактами Апола, на которые им в жизни было не накопить самим.

Дошли до руин, прочесали их буквально от края до края, как и территорию башен. Выловили, выбили, упокоили, получили первых раненых, на которых напали из засады. Но священники церкви быстро всех поставили на ноги, обычных целебных эликсиров у нас тоже было в избытке.

Проблема была с некротизацией. Её не лечили, как это делал я. Болезнь купировали божественным эйбом. На время похода хватит, но не более. Хоть церковь и обещала, что всем участникам гарантируется пожизненное лечение от некротики.

Но я что-то в этом сомневался. Если я прав, то Апол берёт свой эйб, конвертируя некротический. А если мы скоро уничтожим всю нежить, то чем тогда лечить? Забавно, ведь церковь существует лишь благодаря нежити, с которой борется. Интересно, как сам Апол относится к нашему походу? И существует ли он вообще? Думаю, если бы существовал, то был бы против.

К концу первого дня мы заняли бутылочное горлышко полуострова. Перешеек где-то посередине между башнями и Горой Камней. Тут же и разбили лагерь, чтобы не бродить по темноте.

Пока что всё шло ровно по плану. Все видели, что нежити действительно мало, ведь раньше до этого перешейка пришлось бы буквально прогрызаться метр за метром. А сейчас просто лёгкая прогулка. За первый день вольники и мой отряд даже оружие ни разу не достали.

Финальной же целью, которую озвучил Борроуз, был древний некрополь, расположенный далеко на севере. Город, чьё название давно забылось, а люди там последний раз появлялись ещё до того, как была возведена стена.

Второй день пути, и мы дошли до Каменной Горы. Ну как дошли — издалека видно было. Тут уже пришлось хорошенько так поработать, потому что нежить спать спокойно не давала. За ночь набеги на лагерь были регулярными, даже нам дважды пришлось отражать нападения. Опять же, ничего серьёзного, но на утро очень хотелось бросить всё и вернуться в особняк. Там хотя бы спать никто не мешал.

На третий день мы добрались до самой горы. И зачем-то тут решили обустроить лагерь. Командование приказало начать оборудовать позиции, а особо крупные отряды нежити будут выманивать именно сюда, так как географически это практически центр полуострова.

Хм… Звучит логично, на самом деле. Спина надёжно прикрыта, наваленные валуны станут отличной позицией для дальников, так что небольшой лагерь внизу будет легко оборонять.

В теории. Но я вот смотрю на то, как окапываются бойцы, и у меня было стойкое ощущение, что они копают себе могилу. Но копают на совесть, с душой. Магией подняли землю, возвели целые валы. Поверх пустили шипастых лиан. Такое количество, что даже я бы себе все ноги переломал, пока через них перебрался.

В камнях сделали лестницы, оборудовали площадки для стрельбы. Материала в этой пустоши не найти, так что работали магией и тем небольшим количеством металла, что приволокли с собой.

Округлые камни просто срезали настолько ровно, что о края можно поцарапаться. Ступени выдолбили прямо в них же. Путь к отступлению тоже имелся.

Проложили тропу ближе к вершине, а с другой стороны горы уже начали вырезать спуск. Толпой не пройти, но стройным рядом потихонечку можно отступить.

Подготовка базы еще не завершилась, а отряды уже начали разбредаться в поисках нежити. Задача простая: прочесать весь полуостров. Если нежити мало — уничтожаем на месте. Если встретили большую группу — ведём её к горе. Область расчертили на сектора, командирам отрядов раздали копии карты. Я также получил одну такую. Вернее Чарли, но я отобрал.

Карта была начерчена на артефактной бумаге. Если один из командиров зачищал сектор, соответствующая пометка появлялась на других картах тоже.

Это была вудуистская магия, аналогичная использовалась в связующих камнях. Берётся один артефактный материал и особым образом делится на части. Но при этом они остаются как бы одним целым: что происходит с одной, происходит и с другими.

Забавно, что изначально это была магия проклятий, где капля крови и тряпичная кукла могли доставить человеку множество проблем. А в итоге этот вид магии вырос в один из самых востребованных и повседневных в Логосе.

Мы объединились с сотней вольных наёмников и тремя группами взяли себе сектора на западе от горы. Почему-то другие вольники упорно держались поближе к нам. Вернее, поближе к Чарли. Слушали его и старались делать то, что он советует.

Забавно, ведь они все давно друг друга знают. И Чарли для них всего лишь командир отряда неудачников. Добрый, порядочный, слово никому плохого не сказал, безобидный, в рейды ходит исправно, добычу делит честно. Просто слишком долго оставался в слабаках.

Но сейчас всё изменилось. И речь даже не о том, что отряд Чарли внезапно стал одним из сильнейших вольнонаёмничьих. А в том, что до людей наконец дошла очевидная истина. Отряд Чарли — самый долгоживущий в Алеппо. И сейчас всех, кто не подписал контракт с городом, объединяет одна черта. Они нутром понимают, что творится что-то неладное. И очень не хотят помирать. Поэтому сейчас для них Чарли засиял на всю катушку. Бессмертный талисман, приносящий удачу.

Меня это устраивало. Если что-то пойдёт не так, то чем больше людей окажется рядом со мной, тем больше их выживет.

Свои сектора мы зачищали методично на протяжении двух дней. Карта постепенно заполнялась перечёркнутыми крестами, и вот уже половина полуострова считалась свободной от нежити.

Нашим союзникам один раз пришлось драпать, когда они нарвались на великана в окружении десятка костяных ящеров, но стоило им добраться до горы, как всю нежить умертвили еще на подходе. Тем не менее третья группа осталась в лагере, зализывать раны, тем более они понесли первые потери.

Мы со второй группой один раз объединились, когда пришлось зачищать крупную рыбацкую деревню у побережья. Там был голем, а это уже серьёзное дело. Ребятам не хотелось терять время на беготню, так что попросили помощи. В сотню мечей мы довольно легко управились с громадным ублюдком. А заражённых некротизацией я исцелил на месте с помощью магии крови.

Спрут оказался в этом плане полезен, я научился манипулировать чужим эйбом. Без аппаратуры выходило не так быстро и ловко, но и лечил я в основном царапины. Проблема возникла только с одним воителем, который подсознательно сопротивлялся моим манипуляциям. И пусть он в разы слабее меня как спирит, но в этом тонком деле хватало и лёгкой защиты, чтобы все мои усилия пошли прахом.

Помог Сектор. Просто вырубил его с одного удара. Я закончил выводить некротику и даже поделился зельем регенерации.

К концу первой недели мы всё же вернулись в лагерь. Была мысль свалить обратно в особняк, но вроде бы всё шло как по маслу, да и церковь уже обеспечила подвоз припасов, которыми с нами поделились.

Маршрут к Каменной Горе стал условно безопасным, так что из Алеппо каждый день приезжали повозки со снабжением. У нас была вода, еда, факелы, медицина, спальные мешки, палатки. И пока мы выносили сектор за сектором, с нами делились всем необходимым. По одну сторону стены живем. Одно дело делаем.

А сам лагерь рос буквально на дрожжах. Появились укреплённые стены, железные ежи по ту сторону, минные поля, рунические ловушки, а на камнях уже установили аж две тяжёлые баллисты.

Стены раздвинули, теперь внутри может поместиться почти половина армии. И это явно не предел, работы не останавливались ни на секунду. Опять же, из Алеппо прибыли бригады строителей, которые принялись за укрепления. Благо, материал теперь вырезали прямо из горы.

На вторую неделю продвижение замедлилось. Нежити становилось всё больше и больше. Она была сильнее. Увеличились потери, количество раненых перевалило за сотню. Полевой госпиталь организовали прямо в горном лагере, благо там хватало священников-целителей, так что бойцы были в надёжных руках и быстро шли на поправку. А главное, лечение для них было полностью бесплатным.

Было одно крупное нападение на лагерь. Кто-то из восточных отрядов сагрил орду нежити. Три великана, десяток Банши и довольно много нежити, которую раньше никто не встречал. Тот отряд потерял половину бойцов, прежде чем смог оторваться. К сожалению, потерянные бойцы тоже пришли к лагерю, но уже в иной ипостаси.

Битва длилась два с половиной часа. Аполовцы и божественные артефакты отработали на всю катушку. Сияющая золотом баллиста пробила башку одному из великанов, уничтожив того с первого выстрела. Остальных заковыряли общими усилиями.

Потерь в лагере не было, не считая пары десятков легкораненых. Я переживал за Банши и призраков, но как-то справились. Сами мы про нападение узнали лишь к концу недели, когда вернулись пополнять припасы.

И первое, что привлекло мое внимание, это кости нежити. Мы с Субботой оглядывали поле недавней битвы. Тут было полно людей, так что на нас мало кто смотрел.

Священники ходили и выискивали некротический эйб, затем собирали его с помощью фонарей. Бойцы собирали артефактную броню и оружие — всё, что могло пригодиться. Рабочие просто разгребали завалы, расчищали место, чтобы установить новые мины и рунические ловушки. А костяки покрепче собирали, чтобы пустить их в оборону.

— Тоже чуешь, да? — спросил я Субботу, который принюхивался к здоровенному скелету, обтянутому чёрной шкурой.

У четырёхлапой твари, похожей на огромного паука с человеческим торсом, не было головы и рук. Первую она потеряла ещё во время битвы, а вот руки отсекли позже. Но я и так знал, что конечности у него заменяются на серповидные костяные клинки. Органические, и при этом весьма смертоносные.

— Что вы там чуете? — подошёл Сектор. — Ма… Это ж Жнец? Или нет?

— Он самый. Жнец-Щелкунчик, — их так называли из-за щёлкающего звука, который они издают.

— А где мечи?

— Мечи у самцов. Это самка, лапы тоньше и длиннее, на корпусе меньше защитных пластин. У неё серпы.

— Да один хрен. Чего эта тварь тут забыла?

— Вот и я задаюсь тем же вопросом.

Это была нежить, да. Но нежить необычная. Это тварь с глубины. Причём со второго слоя, если не с третьего. На первом я их всего два раза встречал. И оба раза старался обойти стороной. И даже сейчас предпочёл бы поступить также, если встречу.

— Дохлых глубинных монстров я тут ещё не видел, — протянул Сектор.

— Я тебе больше скажу. Их тут никто не видел. Нила копалась в архивах. Великаны, големы, призраки, это всё есть. Много ящероподобных монстров, но непонятно, это магические создания вроде големов или они изначально жили на полуострове. А вот глубинных тут быть не должно.

— Мы один раз эту тварь встретили. Ту, которая с мечами. Ещё когда я с Фраем ходил. Мы тогда половину ребят потеряли, сами еле ноги унесли.

— Повезло. Значит, у того Жнеца стая маленькая была и ему просто не нужно было столько мяса.

— Забавно, что Фрай пережил столько дерьма, включая встречу с такой вот тварью. А сдох, потому что сапоги спёр не у того человека.

Я опустился на колени и схватил одну из лап монстра. Нижние конечности у него оканчивались острыми костяными шипами, которыми тварь могла насквозь пробить человека. Но у этого монстра лапы сточились до основания. Один обломок шипа я всё же увидел, взял, но тот буквально раскрошился у меня в ладони.

— Без некротического эйба тварь буквально разваливается, — прокомментировал я. — Это очень древняя нежить. Костяк практически рассыпался.

— Хочешь сказать, забрёл откуда-то давным-давно?

— Угу. Будь на полуострове колодец, мы бы уже встретили свежих глубинных монстров. Может, живых, но скорее всего обращённых.

Я встал, отряхнул руки и прошелся ещё немного. Но с момента битвы тут уже знатно помародерили, так что найти что-то конкретное я не смог.

Зачистка шла своим чередом. Мы даже успели всё-таки скататься в особняк на небольшой отдых. Там всё было тихо и спокойно. Дом уже почти отреставрировали, так что даже деревянные ставни блестели свежей краской.

Как я и просил, на лужайке построили небольшое здание, куда перенесли оборудование для лечения. Яркий познакомил меня с шустреньким старичком, который представился Дейвом. Он раньше работал в городской управе старшим администратором. Большой опыт управленца, тысячи человек в подчинении, занимался разными городскими проектами.

Ушёл на пенсию, не по своей воле. Пытался устроиться в церковь, но там в его услугах не нуждались. Пошёл к Вийто, а тот и переадресовал его Яркому. Так что Дейв за скромную плату начал руководить всем мероприятием по лечению спиритов. Искал клиентов, договаривался, следил, чтобы платили как надо, чтобы генератор не простаивал, чтобы в особняке всем всего хватало. То есть за дело взялся всерьёз.

Ну и заодно сам немного подлечился, прокачался как спирит. Взял несколько пассивных навыков на укрепление здоровья, поднялся чуть выше первой ступени, так сказать взаймы, в счёт будущей работы.

Оно и понятно, ему уже восьмой десяток пошёл. Дедуля хоть и суетной, деловитый, без дела сидеть не любит, а возраст всё равно диктует свои правила.

— Господин Рейн, — затряс он мою руку, — Дейв Карли. Джордж о вас много рассказывал, рад наконец познакомиться лично.

— Привет, Дейв. Как ты тут, осваиваешься потихонечку?

— Да в мои годы уже и осваивать-то нечего. Клиенты, цепочки поставок, перераспределение, контроль ресурсов, план-программы, показатели — всё одно. Но ваше дело важное, конечно, уникальное. Тут с умом надо подходить. Да и аккуратно, а то церковь прознает, наверняка начнут палки в колёса пихать. Но вы не волнуйтесь, господин. Старина Дейв давно в Алеппо работает, я тут всех знаю, порядки и нравы местных мне знакомы, всё красиво сделаю.

— Рад это слышать. Спасибо, Дейв. Ну и про себя тоже не забывай, работы много, силы тебе понадобятся, так что не стесняйся, пользуйся Спрутом, здоровье береги.

— Всё в лучшем виде сделаю. Это я с виду немощный, а так-то сил у меня ещё ого-го. Я ещё сделаю из этого места настоящую святыню, со всего Королевства будут на поклон ходить.

Я усмехнулся про себя. Ну да, энтузиазма у дедули хоть отбавляй. Наверное, такие мне и нужны.

— Скажи ему, — вставил Четверг. — Если собирается основать культ, то подходящее божество уже есть.

— На кой тебе культ?

— Ну… Надо.

— Культ Четверга. Даже звучит глупо.

— Согласен. Мне нужно крутое прозвище. Типа как у Бездушного или Единой. Хмм… Надо подумать над названием.

— Как насчёт…

— Нет! Сразу нет. Ты и названия, это вещи несовместимые. Просто не лезь, божество само решит.

— Ладно, ладно, — усмехнулся я.

На этом тихие деньки подошли к концу. Стоило мне взглянуть на выданную карту, как я увидел новый значок в верхнем углу. Силы Алеппо подошли вплотную к некрополю. Близится финальная битва за полуостров.

Битва, в которой всё решится.

Глянул на Котейку, но та лишь грустно покачала головой. На телепортацию особняка мощностей не хватит. Ладно, придётся биться с нежитью до конца.

— Это что за мать честная? Это что за уродство? — не мог сдержать эмоций Сектор.

Честно, я его даже понимал. Некрополь выглядел внушительно, да, но и мерзко одновременно. Мы думали, что тут на побережье был древний город, да как бы не так. Могли и догадаться.

Это был целый, мать его, форт. Причём таких размеров, что наши две тысячи человек в нём заблудятся, потеряются, никто и не заметит.

Высочайшие каменные стены, сложены из массивных блоков, в высоту лишь немногим уступали стене Алеппо. Множество башен с бойницами, по краям странные архитектурные решения в виде выпирающих угловатых пристроек.

Деревянные крыши и настилы давно сгнили, несколько башен обвалились, стена в одном месте тоже наполовину упала. Но в остальном форт выглядел массивно и впечатляюще. Этакий застывший во времени древний гигант. И, скорее всего, из-за того, что он находился на берегу моря, за многие годы стены поросли мхом. Возможно даже водорослями, в Логосе и не такое бывает.

Но растения источали лёгкий гнилостно-зелёный свет, отчего создавалось впечатление, что форт до самого верха покрыт мерцающей плесенью. А если долго всматриваться, то начинало казаться, что стены ещё и шевелятся, хотя это просто ветер.

— И как нам штурмовать эту громадину? — спросил Сектор.

— Да вроде бы нам и не надо. Для этого лагерь и ставили, чтобы там от обороны действовать.

— Нежить тупая, — подошёл к нам Чарли. — Почует нас, сама выбежит, ещё и других за собой потянет. Можно спокойно выманивать группами, главное, чтобы все разом не выползли.

— Тупая-то да, — кивнул я. — Только не вся. Если там будет хоть одна разумная нежить, то весь план насмарку.

— Да где ж ей тут взяться-то?

— Помнишь, когда особняк защищали, там был рыцарь на дохлой лошади? Вот он и есть Полководец.

— Так его давно прибили, поди.

— Помолимся, чтобы так и было.

Не прибили. Я не мог этого знать наверняка, да. Но чувствовал. Не может такой осторожный, если не сказать трусливый, противник так легко сдохнуть. При большом набеге на лагерь под горой его не было, я спрашивал.

Командиры других отрядов тоже ничего такого не видели, мы с вольниками также не встречали. То есть Полководец скорее всего сидит в некрополе. А даже если нет, есть и другая разумная нежить.

Я бросил взгляд в сторону, там, где Борроуз что-то обсуждал с паладинами и священниками. Готовят план, заодно оценивают потенциальные силы врага.

Примерно четверть полуострова ещё оставалась под контролем нежити, но продолжать зачистку вблизи некрополя было слишком рискованно. Если нежить разом вырвется, а защитники будут не готовы… В общем, не нужно так рисковать.

Подошли, издалека посмотрели, маршруты оценили, ловушки расставили, дальше надо действовать по уму. У некрополя оставили несколько постов наблюдателей, паладины пустили пару разведчиков с очень специфическим набором навыков и артефактов.

Я видел, как они уходили. Просто исчезли. В один момент я перестал ощущать их всеми доступными мне органами чувств. Это немного напрягло, но и напомнило, что я всё ещё не всемогущий.

Остальным отрядам было велено вернуться в лагерь под горой и готовиться встречать нежить. Нам тоже приказали, но были посланы на три лада тремя командирами. Ночевать остались под открытым небом, взяв подальше от некрополя.

И у костра собралась замысловатая компания. Я, молчаливый Сектор, Чарли и ещё два командира с замами от остальных вольных. Обсуждали, что делать дальше.

— Если не встанем в лагере со всеми, то про долю с добычи можно забыть, — произнёс похожий на гризли мужчина, кажется, Мрак.

— Мертвецам деньги не нужны, — ответил более худощавый Зик.

Эти двое считались ветеранами наемничьей гильдии Алеппо. У обоих за плечами годы рейдов за стену, оба ходили за гряду, в руины и даже дальше. Мрак всегда пер напролом, но несмотря на характер, ситуацию оценивал трезво, потому что сам бился в первых рядах и не прятался за спинами.

Зик был его противоположностью. Худощавый, с длинными волосами и потухшим безразличным взглядом. Действовал осторожно, всегда выжидал момента, но как только удача улыбалась, хватал ее за яйца. А хватка у парня крепкая.

— Надо было идти с городом, — ворчал Мрак. — Наёмничество в Алеппо доживает последние деньки. И скоро мы сорвём джек-пот. Добычи хватит на всю оставшуюся жизнь.

— Это уж точно. Только жизнь может стать очень короткой, — парировал Зик.

— Если зассал, то можешь просто уйти со своими.

— Дело не в трусости, а в разумном подходе. У меня чуйка вопит, что надо валить отсюда, а она меня ещё ни разу не подводила. Потому и жив.

Чуйка. Чуйка Зика — это точно такая же способность, как у Яркого. Впервые я видел этот дар, кажется, у Лимпопо в далёкие времена свалки. Некоторые спириты имеют встроенную «антенну», способную принимать сигналы извне.

Но я так и не понял, откуда эти сигналы берутся и каким образом работают. Одно дело — узнать что-то, чего не знаешь. Подключиться к информационному полю, так сказать. С учётом возможностей эйба, я такому вообще не удивлюсь. Тут информация с бумажки на бумажку передается за километры. Даже Форсайт меня каким-то образом отслеживает.

Но вот знать будущее — это немного другое. Это уже за гранью моего понимания и логики Четверга. Скорее всего «чуйка» — это способность к глубокому анализу обстановки, только вот откуда берутся данные?

— Мне на твою чуйку насрать, я по факту говорю, — сплюнул Мрак. — Реальные доводы есть?

Забавно. В Логосе, в таком расчудесном Логосе, где можно творить просто невероятные вещи, дар предвидения не считают чем-то серьёзным. Форсайт — наука, а чуйка — всего лишь бред. Забавно. Ладно, я даже их понимаю, сам не воспринимал это всерьёз, пока Яркого под Спрутом не разглядел.

— Давай спросим его, — кивнул Зик в нашу сторону.

— Я сам не уверен, как тут лучше поступить, — произнёс Чарли.

— Так мы твоего мнения и не спрашивали, Талисманчик, — произнёс Мрак, но при этом без всякого негатива. — Мы уже поняли, что тут не ты принимаешь решения.

Троица посмотрела в мою сторону. Я на всякий случай обернулся, но за спиной никого не было.

— Вас моё мнение интересует? — усмехнулся я.

— Не прикидывайся, — проворчал Мрак. — Мы с тобой бок о бок того голема рвали, я тебя в деле видел. Мы по твоему плану действовали и на сотню мечей ни одного раненого, не считая царапин.

— Мои ребята были в твоём особняке, — кивнул Зик. — Мы здорово усилились перед этим походом. Ну и теперь понятно, с чего вдруг Талисманчик стал грозой полуострова.

— Эй, мои люди тоже не лыком шиты.

— Никто и не спорит, — кивнул Мрак. — У тебя опыта хоть отбавляй. И своих ты бережёшь, молодец. Просто многие из нас считают, что бережёшь ты их излишне. А недавно ты осмелел, стал рискованней. Мы так думали.

— А оказалось, что ты стал сильнее. В благодатную почву легло усиление, — Зик кивнул на меня.

— Но мы сейчас не письками меряться собрались, — подвел итог Мрак. — А решаем, как нам напоследок не опиз… — Сектор кашлянул, и Мрак на мгновение замялся. — Как нам целыми уйти. Желательно, с добычей.

— Добычи не будет, — отрезал я. — Просто примите как факт. Никто вам за этот поход не заплатит. И им тоже. Тем, кто в лагере.

— Это сху… — кашель Сектора. — С чего это вдруг?

— Банальная логика. Я даже не знаю, почему мне приходится объяснять очевидные вещи.

Церковь Апола стоит на том, что у неё есть божественный эйб. С его помощью она творит чудеса. Бьёт дохляков, «лечит» любые энергетические болезни, включая некротизацию и вязь, позволяет даже самому бездарному бойцу легко упокаивать нежить.

Божественный эйб берётся из некротического. А посредником в этой трансформации выступает золото. Платят в Алеппо баснословно много по меркам Королевства. Я тут за неделю заработал больше, чем за полгода бойцовых ям в столице.

Но и цены у церкви заоблачные, потому что милость милостью, а зарабатывать всем надо.

Но если нежить закончится, то рано или поздно закончится и божественный эйб. Если рассматривать церковь как коммерческую организацию, зарабатывающую огромные деньги на борьбе с нежитью, а никак иначе я её не рассматриваю, то получается…

— Им нет смысла вам платить. Им больше не нужен некротический эйб, потому что никому не будут нужны божественные артефакты. Некого лечить от некротики. Ну а больные вязью… Капля в море.

— Зачем им тогда вообще сдался весь этот поход? — спросил Зик. — Апол себе в колено стрелу пускает.

— О чём и речь, — кивнул я. — Им это вообще не нужно. Скажу больше, городу это тоже не выгодно. Я не понимаю, как мэр на это согласился. Алеппо живёт в основном с налогов, которыми обложил церковь. Вторая статья доходов, это всё, связанное с жизнью наёмников. Без нежити не будет ничего. Алеппо станет захолустьем на краю карты.

— Шахты, — внезапно произнёс Зик. — На полуострове залежи Звёздной Руды и Солнечных Искр. Первая является отличным эйб-проводником. Из неё можно делать всё. Артефактное оружие, броню, механизмы — что угодно, что содержит эйб. Солнечные Искры — это кристаллизированный эйб. Практически все механизмы могут использовать их как генераторы энергии. Такое добро где-нибудь в Республике стоит просто баснословных денег.

— Странно, что Форсайт решил бороться не с нежитью, — пробурчал я. — Откуда информация?

— Наши ребята ходили в старые штольни за руинами. Немного выковыривали, когда маршрут был ещё относительно безопасен.

— Гешефт города меня мало волнует, — произнёс Мрак. — Получается, нам за этот бой ничего не заплатят?

— Что-нибудь да заплатят, но скорее всего в последнюю очередь и медью, а не золотом, — выложил я свои предположения. — Это при хорошем раскладе.

— А есть ещё плохой?

Я не хотел в очередной раз вываливать информацию про Борроуза-лича или дохлого дракона. Во-первых, никто мне не поверит. Во-вторых, если я окажусь прав, то потом меня же и сделают козлом отпущения. Мол, всё знал, а ничего не сделал.

— Считайте, что у меня тоже есть «чуйка». Только иного порядка.

— Божественная, — поддакнул Четверг. — С аналитической мощностью в два синт-терабайта.

— Меньше, — мысленно возразил я.

— Твоими стараниями, попрошу заметить. А я так, округлил для красоты. И даже ни на что не намекаю.

— Рейн, — обратился ко мне Зик. — Какое твоё предложение?

— Я никого не заставляю. Но Чарли встанет со своими людьми вот тут. Позади горы, ближе к гряде.

— Почему там? Скажут, что вы стоите за спинами, как трусы.

— Как удачно сложилось, мне как раз так насрать, кто там что про меня скажет, ты даже не представляешь, Мрак. Но у нас два возможных исхода. Либо объединённая армия Алеппо справится с нежитью, и мы там нафиг не нужны. Результат для всех будет одинаковым — победа за бесплатно.

— А второй вариант?

— Всё пойдёт очень и очень плохо. Настолько, что ни о какой битве не будет идти и речи. Это будет уничтожение. И вот тут мы хотя бы сможем немного прикрыть отступающих. Мои люди уже готовят ловушки и барьеры на пути от Каменной Горы до гряды.

Я тоже не сидел сложа руки. Пока Алеппо готовило оборону лагеря, моя строительная бригада из особняка делала то же самое, но с другой стороны. Также люди Чарли готовили заслон, как умели. Может и не пригодится, но хуже не будет.

Вариант, где битва будет на грани, я не рассматривал. Вряд ли случится такая ситуация, что победитель не ясен до самого конца, и вот наши жалкие полторы сотни вольников переломят ход боя. Разумеется, если такое вдруг случится, мы будем рядом и подойдём на помощь.

Но проблема в Борроузе. Его статус, влияние, связи в городе, его армия верных паладинов и священников. Это не тот противник, которому я сейчас мог противостоять. Это его партия, которая происходит на его территории и по его правилам.

Если он решил победить нежить, он это сделает. Если он решил уничтожить Алеппо, я смогу лишь сломать филактерию, и будь что будет.

В итоге Зик и Мрак согласились встать лагерем вместе со мной за горой. Причём Мрак рвался биться вместе со всеми, а Зик вообще вернулся бы в Алеппо. Получилось что-то среднее — ни вашим, ни нашим.

Лагерь разбили чуть в стороне, чтобы было видно и битву, и была возможность оперативно отступить.

Вопрос был в том, как будет действовать Борроуз. Попытается вытаскивать нежить относительно небольшими группами или потянет сразу всех.

Ответом стала золотая вспышка на севере, которая разгорелась под утро. Сияло так, что скорее всего из Алеппо было видно. И что-то мне подсказывает, что нежить такое зарево не пропустит. Уже на этом моменте стало понятно, что что-то пошло не так.

Зик с Марком молча кивнули мне, понимая ситуацию. Я поднял лагерь и велел всем быть максимально готовыми к любому раскладу. Сам же я направился к горе, зашёл по запасной тропе примерно до середины высоты.

Тут не было оборудованных позиций, слишком высоко для прицельного огня. Защитники оставались внизу, так что у меня был отличный обзор на всё поле боя. Борроуз уже парил над лагерем на своих золотых крыльях.

И оказалось, что мы с ним были примерно на одном уровне по высоте. Я уже видел подступающую нежить. Горизонт почернел и начал шевелиться. Это выглядело немного жутко. И с каждой секундой становилось страшнее. Сколько всякого дерьма повидал в Логосе, но страх никуда не делся. Да, я научился с ним бороться, подавлять, действовать так, чтобы он вообще не мешал. Но сам страх всегда был при мне.

Я вдохнул, выдохнул, взял себя в руки и успокоился. Я уже достаточно крепко стою на ногах. Выберусь из любой передряги. Всё под контролем.

Оставалось внести свой главный вклад в эту битву. Я достал из кармана свёрток и чуть-чуть размотал печать. Борроуз это почувствовал сразу. Обернулся и посмотрел ровно на меня. Я видел отсюда, как его глаза сияют золотом, но никаких эмоций прочитать не сумел.

Я стоял во весь рост, не таясь. Достал филактерию, показал её Борроузу. Затем замотал кристалл обратно в ткань и убрал в карман. Кивнул на подступающую нежить.

Борроуз молчал и смотрел на меня. После чего просто кивнул в ответ и отвернулся.

Ставки сделаны. Я его предупредил. Дальше ход за нашим героем-защитником.

Внезапно моего разума коснулось что-то мягкое. Еле ощутимо.

— Ментальный контакт, — произнёс Четверг. — Неагрессивный. Исходит от золотого петуха.

— Принимай. Максимум сосредоточенности.

Я позволил ментальной энергии коснуться сознания. Тут же появилось ощущение, будто я нахожусь в комнате с кем-то ещё.

— И чего ты надеешься этим добиться? — голос Борроуза прозвучал в голове. — Ну уничтожишь ты филактерию, и что дальше? Это меня не убьёт. Да, моей душе некуда будет вернуться, но я просто создам себе новую.

— Если успеешь. Если я не грохну тебя раньше, например.

— Ну… Попытаться ты можешь. Только вот ты слаб как спирит. И я на голову сильнее тебя как маг. Тебе не кажется, что ты слишком низко ползаешь, чтобы бросать мне вызов?

Мне не нравился тон, которым Борроуз разговаривал. Куда же делось это «представь, что я вовсе не плохой парень»?

И в этот момент я увидел, как золотые перья с его крыльев начали осыпаться, а под ними стали видны призрачные перепонки, созданные с помощью некротического эйба. Приглядевшись, я понял, что и сама энергоструктура паладина наполняется этой заразой.

А затем он сделал свой ход. Я это понял по множеству выкриков внизу. Глянул на лагерь, и в груди всё ухнуло. Божественный эйб исчез. Весь. Полностью. Щиты, купола, завесы, артефакты — всё это в один миг перестало работать.

Две тысячи растерянных бойцов трясли булавы и щиты, пытаясь выбить из них хоть одну золотую искру. А к лагерю уже подступала орда нежити. И было её тут ничуть не меньше, чем нападало на стену.

— Вот вообще нихрена не удивлен, — произнес я.

Борроуз медленно развернулся и посмотрел на меня. Его глаза теперь источали ровное голубое могильное сияние. Он навёл на меня посох и выпустил заклинание.

Синий луч некротической энергии оставил на камнях широкую полосу. Там, где он касался поверхности, камень трескался и крошился, становился хрупким и рассыпался мелкой крошкой.

Атака не сказать, что быстрая, к тому же Четверг легко мог предсказать траекторию благодаря движению посоха. Так что я в три прыжка увернулся, уйдя выше. Один раз чуть не поскользнулся, но пронесло. Вот было бы забавно: преодолеть столько трудностей и сдохнуть из-за скользких камней под ногами. Хотя… нет, не было бы.

В ответ я пальнул алой молнией, и это стало наглядной иллюстрацией слов Борроуза, что он на голову сильнее меня как маг. Моя молния тупо не дотянулась. Дистанция не та. Кажется, лич широко улыбнулся, довольный эффектом.

— Официально переименовываю его в голубого петуха, — проворчал Четверг. — Да, с подтекстом. Босс, он меня бесит, всеки ты ему уже наконец.

О, меня дважды просить не надо было. Очевидно, что на дистанции мне с ним не справиться, а летает он высоко. Значит, и падать ему тоже далеко будет.

Энергия прошлась по телу приятной волной, равномерно усиливая мои физические возможности. Я сделал сальто через голову, уходя от очередного луча, а затем оттолкнулся от вершины горы.

Прыжок вышел знатным, кузнечики аплодировали бы стоя. Да только до летающего лича всё равно далековато было. Я видел мерзкую самодовольную улыбку, расползающуюся по его наглой роже. И стереть её было делом чести.

Поэтому в пике я использовал скачок на максимальную дальность, вышел метрах в пятнадцати от Борроуза, но начал падать. Энергия накапливалась, но до повторного скачка было ещё слишком долго.

Выбрасываю руку, Риис с тихим шелестом рассекает воздух, я изворачиваюсь в падении и ухожу от смертоносного луча без всякой точки опоры, Риис не достаёт. Пускаю импульс, чтобы выпрямить цепь, но понимаю, что всё равно не дотянусь. Метров пять, может шесть. Слишком далеко.

И внезапно для меня самого клинок впивается в ногу Борроуза. Я даже не понимаю как — расстояние слишком большое. Но цепь словно бы сама по себе стала длиннее. А я тем временем камнем падаю вниз, лича дёргает следом, и мы оба, скованные одной цепью, вращаясь, летим к земле.

Лич пытается выровнять падение, но алая молния в рожу ему немного мешает это сделать. А что с хлебалом? Чего это мы больше не лыбимся, а?

Нас заматывает, раскручивает, ветер свистит в ушах, глаза слезятся, но я чувствую оружие и постепенно притягиваюсь к Борроузу ближе. Подгадываю момент, дёргаю на себя. Тело лича практически ничего не весит, так что мы сталкиваемся в воздухе.

Из-за суматохи я так и не смог достать тесак, поэтому без раздумий впечатываю кулак ублюдку в лицо. Мои руки покрывает фиолетовая энергия, так что дохляку от этих ударов явно не по себе.

Я умудрился обхватить его ногами и просто продолжал мутузить со всей своей универсальной дури. Он никак не мог прицелиться, но в какой-то момент я увидел, как навершие посоха наполняется готовой вырваться энергией. Это не луч, что-то новое.

В последний момент пинаю ублюдка и отталкиваюсь, тут же его посох вспыхивает, и меня отбрасывает в сторону. Тело лича метеором врезается в землю, поднимая столб пыли. Я отлетаю в другую сторону, пару раз бьюсь о землю, затем каким-то чудом упираюсь ногами и скольжу по камням ещё с десяток метров, тормозя при этом кинжалом.

И я вот не знаю, что заставило меня обернуться в этот момент. Это даже не интуиция, а какое-то звериное чутьё, как мне кажется. Просто в этот момент без всякой видимой причины по спине пробежала дрожь, а волосы на затылке зашевелились. Я буквально почувствовал хищника, что шёл по моему следу.

Обернулся и увидел его. Одинокая фигура шла через поле чёрной травы. Ни оружия, ни заплечного мешка, только серый рваный плащ, давно нестриженные сальные волосы и одежда, больше напоминающая пижаму. В одном тапке он шёл ко мне.

Расстояние такое, что лица я не видел, но мне и не надо. Мне хватило чудовищной ауры, расползающейся от фигуры Маркуса-Кассиуса Клейна. Верховного паладина церкви Эбола.

— Вот только тебя здесь не хватало, — пробурчал я.

И как он меня нашёл? Хотелось, конечно, верить, что святой воин Эбола увидит мерзкого лича и они тут устроят знатную зарубу… Но нет, не стоит тешить себя надеждой. Скорее они вдвоём меня отпинают, потому что я даже один на один ни с кем из них не справлюсь. А с обоими разом и подавно.

— Я чутка накину проблем, — произнёс Четверг. — Ты в основном на лича пялился, так что мог не заметить. Но весь божественный эйб не просто исчез, его всосала гора, словно губка. А мы оба знаем, что там может поглощать эйб.

— Твою ж мать… Этот ублюдок скормил все Аполовские запасы дракону? Сколько там эйба? Тонны? Петабайты? Кубические километры?

— Предлагаю измерять в «дохрена». Примерно пять дохрена получается.

— И ещё дохрена на подходе, — глянул я в сторону нежити.

— Три дохрена. Может, даже четыре.

Оглядел поле боя. Мы приземлились в стороне от горы, Маркус был ещё далеко и явно не спешил. А куда ему спешить? Куда я денусь, блин, с полуострова?

Лич тем временем уже выбрался из кратера и вновь взлетел в небо. И он был явно зол. Теперь вокруг него летало с десяток полупрозрачных клыкастых черепов, что как-то недобро глазели в мою сторону. Или мне так казалось.

Расстояние было не таким уж большим, а я не терял даром времени и уже успел зарядить Солнечное Копьё, да только что-то я сомневался, что это поможет.

Уничтожение филактерии может как-то ослабить ублюдка. А может и просто разозлить. И если уж говорить начистоту, я вообще не знаю, чем разрушать филактерию. Вряд ли будет достаточно просто по ней молоточком постучать.

Поэтому я просто выпустил Солнечное Копьё в Борроуза. И промахнулся. С такого расстояния он играючи успел отлететь в сторону, оставив вместо себя призрачный фантом. Последний развеялся от попадания, но это меня мало успокоило. А следом в воздухе появился ещё с десяток таких же фантомов, да и сам лич потерял материальность, слившись со своими копиями. И всё это сопровождала уже сотня скалящихся черепов.

И начался ад. Фантомы пикировали на меня, попутно выжигая траву синими энергетическими лучами, черепа со свистом бомбардировали землю, вызывая взрывы. Разверзся некротический ад, в котором мне приходилось выживать всеми возможными способами. Я уходил рывками, скачками, выбрасывал Риис и подтягивался, не говоря уж о банальном беге зигзагами на сверхскорости.

Меня обдавало потоками энергии, бросало взрывами из стороны в сторону, энергодоспех трещал по швам, запасы в ядре таяли буквально на глазах, а я всё никак не мог остановиться хоть на долю секунды.

Помощь пришла внезапно. В одного из пикирующих фантомов влетел огненный шар и отбросил в сторону. Но стоило ему замереть в воздухе, как в ублюдка прилетело ещё три снаряда, после чего тот развеялся.

Я проследил за траекторией и увидел Пацана с Посохом из отряда Чарли. Даже не знаю его имени, но точно помнил, что меткость у него отменная, а глаз-алмаз. Следом со стороны вольников ударил целый шквал заклинаний. От искр и разноцветных потоков энергии у меня начало рябить в глазах.

Молнии семи цветов минимум, лёд обычный, прозрачный, чёрный, кроваво-красный, пламя от бледно-жёлтого до зловеще-багрового, множество невидимых атак на основе воздуха. Вслед за заклинаниями пошли то ли призванные существа, то ли просто магия принимала вид воздушных змеев, птиц и почему-то одной полупрозрачной черепахи.

Мои били валом, девять из десяти атак пролетали мимо, но оставшихся хватило, чтобы нашинковать фантомов по полной. Вскоре остался всего один, который тут же вернул себе материальный облик.

Борроуз окутался сферой непроницаемой тьмы и развернулся в сторону вольников, готовя очередной луч. Я прекрасно понимал, что если атака пройдёт даже вскользь, потери будут исчисляться десятками. Лич-колдун третьей ступени — это не шутки.

Солнечное Копьё пробило непроницаемую сферу насквозь. Прошило и самого Борроуза, но вряд ли для нежити это было критично. А вот после того, как защитная сфера лопнула, он огрёб столько заклинаний в рожу, что даже меня проняло. Финальным аккордом стал огромный двуручный молот, который Сектор запустил ублюдку прямо в грудь.

Лича снесло, помотало, после чего он начал падать. Тут же я дотянулся до него Риисом, наполненная энергией цепь пошла волной, и лича впечатало в землю. На этот раз я бежал, сжимая в руках тесак, светящийся от фиолетовой энергии.

Лич как раз вставал на ноги, я прицелился и использовал рывок, чтобы снести ему голову одним взмахом. Но снесло меня. Вернее, снесло вообще всех.

Старшего караульного Филиса на этот поход повысили до дюжинного. И даже обещали выплатить большую премию, хотя старик не особо этому радовался. Ему больше нравилось работать на старом привычном месте, на западных воротах Алеппо. Однако же начальство приказало, а спорить с начальством себе дороже.

И вот сейчас он стоял со своей дюжиной таких же городских стражников у одной из баллист на верхнем срезе горы. В момент, когда божественный эйб исчез, Филис даже не удивился. Старческое нутро подсказывало, что какая-то жопа да произойдёт, просто он не думал, что произойдёт она ещё до битвы.

А нежить тем временем прибывала, и было её тьма-тьмущая. Филис украдкой глянул вверх на гору, куда уходила тропа для отступления. Без приказа бежать нельзя, само собой. Но и приказа ведь не будет. А когда побежит толпа, то просто задавят.

Впервые за этот поход Филис порадовался, что святой Апол улыбнулся ему. Их позиция находилась как раз у тропы, и в случае чего они первыми смогут дать дёру. Филис был стар, давно на пенсии, так что дёру он готов был дать хоть сейчас и без всякого зазрения совести. Как и две тысячи людей перед ним.

Но первым не побежит никогда — молодёжь не поймёт. На воротах он был в авторитете и пацанов всегда учил работать на совесть, а не за серебро.

Обернувшись на тропу, он успел заметить человека в чёрной лисьей маске. И хоть лица не видно, одёжку он узнал. Такую одёжку не забудешь, в такой даже самые богатые наёмники Алеппо не хаживают. Рейн.

Имя само всплыло в голове. Паренёк, что не так давно забрёл посреди ночи в их город, якобы из глубины выбрался. Странным он тогда показался Филису. Начальник караула лично решил проводить его в ту ночь до ратуши, да парой слов перекинуться. Однако ж парень быстро схватывал, вёл себя уверенно, за советы Филиса серебром поблагодарил, что для простого городского служащего немало.

Потом Филис ещё несколько раз видел его, каждый раз примечая по волшебной одёжке. Остальные же как… Хоть сто раз на дню платье меняй, всё одно износится, да дорожная пыль пристанет. А этот даже из-за стены возвращался чистым и выглаженным. Сразу видно, дорогая одёжка, раз даже пачкаться не хочет. И ведь не на прогулку ходил, с таким оружием не видами любоваться ходят.

Не вписывался этот Рейн ни в городскую среду, ни в наёмничью стаю. Вот и сейчас странный парень почему-то был отдельно от остальных. Хочется сказать, что сбежать пытается, но почему-то в эту сторону у Филиса не думалось про парня. Наоборот, при виде одинокой фигуры даже как-то стыдно стало за свои недавние мысли.

Филис вновь посмотрел на гарнизон, на золотое сияние, что словно бы уходило меж камней внутрь горы, на свою дюжину.

— Чего яйцами звените, а? — рявкнул он. — Заряжай орудие, расчёт, давай упреждение, вы двое, тащите боеприпас. Вон ту здоровенную дуру без головы целим.

— Так святого огня больше нет, — пискнул один из молодых.

— Огня нет, зато святых каменюк навалом. Я их щас так освящу, сам Апол позавидует. Покажи мне мертвяка, которому от такой дуры в заднице хорошо будет? Заряжай, по той пятиметровой обезьяне пли!

Каким-то чудом, иначе не назовёшь, снаряд сделал красивую дугу и рухнул аккурат перед големом, разметав кучу нежити. Прокатился вперёд и вдавил самого голема в землю, оставив за собой целую просеку. Впрочем, та тут же заполнилась новой нежитью.

Но это каким-то образом сработало, и две тысячи бойцов словно бы очнулись от оцепенения. Вспомнили, что большинство из них и так были спиритами. И без всякого божественного эйба. А остальные были воинами так или иначе. И булава может раскрошить череп мертвяка независимо от того, сияет она золотом или нет. Просто придётся бить сильнее и больше.

И в подступающую нежить ударили всем, что было. Начали срабатывать магические ловушки, поле боя расцвело взрывами, вторая баллиста пустила снаряд, собрав жатву, и колыхающееся чёрное море моментально поредело. Впрочем, ненадолго.

Нежить шла без остановки. Обороняющиеся били всем, чем могли. Вскоре неупокоенные достигли вала, где сильно замедлились, ступив в колючий кустарник. Тут уже по ним начали работать древковым оружием, сбрасывая обратно в ров.

На каждого павшего вставал новый, но люди сражались изо всех сил, прекрасно понимая, что убежать от неутомимого врага не выйдет.

Филис глянул в небо, но не увидел героя-защитника. Впрочем, и Рейна больше не было. Остальные паладины сражались на стене без всякой божественной поддержки, хоть священники и продолжали молиться, прося Апола явить свой божественный лик в этот темнейший час.

— Лучше бы снаряды подносили, дармоеды, — сплюнул Филис.

Но бога тут не было. Только люди.

— Не встают, — раздался чей-то голос, который тут же подхватили остальные. — Не встают! Бей их!

И правда. Филис присмотрелся и понял, что нежить ведёт себя иначе. Даже без божественного огня рассыпавшиеся костяки продолжали валяться на земле, не пытаясь собраться воедино. Не только те, что горели в смоле перед валом, но и все остальные тоже.

Впрочем, в этой суматохе мало кто заметил, как некротический эйб поверженных тварей просто впитывался в землю. Но Филис с высоты мог видеть, как под чёрной травой и камнями иногда пробегали некротические всполохи, словно уходя куда-то под гору.

Старый караульный не придал этому особого значения, потому что были задачи поважнее. Надо было перезаряжать баллисту, брать упреждение, менять прицел, командовать атаку и следить, чтобы все в его дюжине работали как надо.

Потому что каждая секунда промедления — это неуничтоженный враг, который мог быть повержен. Это чья-то жизнь, которую отберёт восставший рыцарь лишь потому, что дюжина Филиса вовремя не вбила его дохлую задницу в землю.

А твари уже были здесь. Уже штурмовали лагерь, где паладины и наёмники сошлись с ними в ближнем бою. Полилась первая кровь.

Но в целом, глобально, битва не выглядела проигранной и безысходной. Да, защитники лишились божественной милости, но и нежить не имела своего главного козыря — бессмертия.

Сейчас битва была между умелыми бойцами, привыкшими к более страшному противнику. И между дохляками, которые рассыпались от нескольких хороших ударов. Спроси кто Филиса, старый караульный в этот момент сказал бы, что они еще до самого некрополя дохляков пинками погонят.

Проблему представляли твари, похожие на ящеров или динозавров, эти были крупнее и крепче. А ещё среди нападающих встречалось множество ранее невиданных тварей, в которых опытные дайверы легко бы узнали различных монстров с глубины. Эти были зачастую быстрые и в какой-то мере хитрее. Но даже так с угрозой можно было справиться.

Были орудия, были тяжёлые арбалеты, была магия, рунные ловушки, магические барьеры, переплетения живых лиан, баррикады, стены, рвы, пылающие от разлитой смолы, оставались еще вторая и третья линия обороны.

Да, для окончательной победы нужно было чудо, но люди этого не знали, а потому просто продолжали бороться изо всех сил.

— Шева, ёп твою налево, ты чего, устал, что ли? — заорал Филис на подчинённого.

Тот отпустил свой край, отчего здоровенный камень чуть было не рухнул. Благо остальные вовремя опустили носилки на землю.

— Рука, — прокряхтел Шева. — Холодно.

— Святой Апол, — выдохнул Филис.

В одно мгновение до него дошло, насколько катастрофична была ситуация. Шева, молодой боец из его дюжины, пару дней назад получил ранение, когда ходил добивать нежить. Всего лишь царапина, даже зелья пить не пришлось. Медики обработали рану да наложили тугой бинт.

Только вот помимо медиков с ним работали ещё и священники Апола, потому что рана, нанесённая когтями нежити, несла в себе некротическую составляющую. И до сегодняшнего дня это не было большой проблемой, священник стабилизировал рану и сказал, что организм скорее всего сам победит болезнь за год-другой.

Но теперь божественного эйба больше не было, и некротизация пошла вверх по руке.

Филис подскочил к бойцу, сорвал с него кожаную куртку, вспорол рубаху, вытащил палаш и замахнулся, готовый отсечь руку. Надо было только понять, где рубить — по локоть или по плечо. По локоть или по плечо.

В голове Филиса даже мысли не возникло, что рубить надо будет голову. Поэтому он просто смотрел на то, как голубоватые прожилки вен уже расползались по груди и через шею тянулись выше.

Он посмотрел бойцу прямо в глаза, и палаш в руке дрогнул. Взгляд Шевы на мгновение поплыл, а затем глаза его начали сиять мертвенной синевой. Бывший боец медленно раскрыл пасть, вцепился в доспехи дюжинника, а затем его голова отделилась от шеи и полетела вниз со скалы.

Другой боец из отряда сделал то, на что у старого командира не хватило духу. Снёс голову одним ударом артефактного топора. Сделал это молча. Сделал то, что должно.

Филис лишь благодарно кивнул ему, после чего посмотрел на тело Шевы. Оно осело на землю и начало моментально иссыхать. Алая кровь, фонтаном бьющая из шеи, не заливала всё вокруг, как должна была. Вместо этого она тугой струёй убегала по камням в еле заметные стыки в горе, где и исчезала. Через мгновение перед ними лежало иссушённое безжизненное тело.

Филис даже не успел понять, что произошло, лишь посмотрел вниз. И там разверзся настоящий ад. Если до этого у бойцов ещё был хоть какой-то шанс, то теперь растаял и он. Раньше враг был лишь впереди, но теперь он пробрался и ударил в спину самым неожиданным образом.

В лагере было всего лишь две с небольшим сотни раненых, большинство из них лёгкие. Примерно половина сейчас билась в первых рядах, не обращая внимания на старые царапины. Но сейчас они прямо на глазах превращались в нежить прямо в сердце лагеря. И тут же нападали на своих недавних союзников.

В одно мгновение оборона дала трещину, поддержка перестала работать, а фронт посыпался и оказался прорван. Надежда рухнула.

— Носилки, — скомандовал Филис. — Грузи снаряд, готовь залп, быстро! Мы не уйдём, не отомстив. За Шеву.

Баллиста выстрелила ещё два раза, собрав добрую жатву. После этого уменьшившаяся дюжина взяла арбалеты и стала прикрывать отступающих, когда те бросились по тропе.

Но ни Филис, ни другие бойцы не знали, что своими действиями лишь приближают неизбежное. Каждая павшая нежить отдавала Каменной Горе принесённый эйб. Каждый павший спирит делал то же самое. Каждый погибший защитник насыщал спящего в недрах горы своей кровью.

Пока наверху шла битва, под горой ледяные наросты окрасились алым. И кровь медленно стекала вниз до самого подземного озера. И когда концентрация жизни и смерти достигла предела, Спящий-под-Горой пробудился.

В глазницах зажглось пламя золотого цвета. Дракон не просто пробудился ото сна, он был готов и ждал этого мгновения многие годы. И в нужный момент вырвался из своих оков, сорвав все печати. Его тело выстрелило в небо, огромные камни с грохотом разлетелись в стороны, а лопнувший магический барьер разошелся ударной волной, повалив всех разом.

Я очухался не сразу. И тут же ушёл в рывок прямо из лежачего положения. Потом буду сам себе удивляться и тому, как я так извернулся. Главное, что успел, и меня не придавило огромным валуном.

Быстро глянул в сторону наёмников, но их только мелкими булыжниками зацепило, которые приняли на себя раскинувшиеся барьеры.

Тут же всё моё внимание перекинулось на Каменную Гору. Вернее, на то, что от неё осталось. Верхушку срезало начисто, остальная часть медленно осыпалась, грохоча так, что даже у меня под ногами земля дрожала.

А в небе медленно расправлял изъеденные временем крылья дохлый дракон. Из его глаз лился золотой свет, а в тех местах, где шкура и плоть успели разложиться, проглядывали потоки божественного эйба.

— Четверг. Какого Логоса эта дохлая тварь напитана Аполовским желе вместо некротики?

— Ща, погоди, посмотрю в своём справочнике по некротико-божественной квазитрансформации. Я же как раз докторскую защищал по этой теме. О, босс, представляешь, я вообще нихрена не вкуриваю, что тут происходит! Вот так неожиданность, правда?

Внезапно в голове пробудился третий голос, принадлежащий тёмной богине, чей обломок рога так и лежал у меня в кармане.

— Вы оба слепы, — произнесла Иха ровным голосом. — Он насыщен силой Апола, потому что это и есть Апол. А вы полтора идиота.

— Чур, ты целый идиот, а я половинка, — произнёс Четверг.

— Ты и так половинка, — вздохнул я.

И в этот момент произошла очередная непонятная хрень. Воспаривший в небо дракон внезапно выдохнул целую струю плазмы. Но не в защитников, не в меня и даже не в наёмников. А обратно в сердце горы. Словно бы в отместку сжигая то место, где был заточен.

Действие абсолютно бессмысленное, однако реакция оказалась мгновенной. Всего на секунду, но моё тело само бросилось к горе, после чего замерло.

— Босс. Ключ активировал вирусный протокол. В горе только что открылся портал в глубину. Прямо в центре горы. Вредоносный код блокирован.

Твою ж налево. Это не дракона замуровали камнями. Это колодец в глубину замуровали в тот момент, когда из него вылезал грёбаный дракон.

— Эй-ей, Рейн. Где святыни моего бога? — раздался голос паладина Эбола.

— Да че вы все до меня докопались, а? Че вообще происходит, и при чём тут я?

Сидел же тихо-мирно. Там же до телепортации не хватало совсем чуть-чуть. Ценник повысить, флаеры раздать, там отжать, тут прикупить, авось и наскреблось бы.

— Ты бы всё равно не стал, — произнёс Четверг. — Сам знаешь почему.

— Знаю, — проворчал я.

И бросился бежать. Но не как все к гряде, а в обратном направлении. Прямо к центру горы.

— Отродье Морты. Когда уже вас всех изгонят наконец? — проворчал Маркус-Кассиус, разглядывая мерзость, оставшуюся от некогда величественного создания.

Паладин вытянул руку и сделал жест, словно смахивает сор со стола. Громадную тушу дракона снесло в сторону и ударило оземь, подняв тучу пыли.

Я видел это. И от такого зрелища у меня мурашки по спине побежали. Может, как-то получится вернуть ему Спрута и тихо-мирно разойдёмся? К тому же я его апгрейдил, так что Эбол ещё и в плюсе останется.

Эти мысли промелькнули в голове мельком, пока я нёсся к остаткам горы, попутно уворачиваясь от падающих камней и лучей некротической энергии. Лич парил где-то над плечом и явно пытался остановить меня.

— Верни мою филактерию! — раздался голос Борроуза прямо в голове.

— Сасай Бурзум!

— Верни реликвии Эбола! — разнёсся усиленный магией голос по всему полю боя.

— В очередь вставай. Сасай по очереди! — рявкнул я, продолжая петлять из стороны в сторону.

Земля передо мной внезапно вздыбилась сплошной стеной, а затем вал травы и почвы вперемешку с камнями пошёл на меня. Хладнокровно выждал нужный момент и одним скачком оказался по другую сторону стены, которая приняла на себя мощный удар некротической энергии, который выпустил лич мне в спину.

— Не лезь под руку, отродье Морты!

— Сам не лезь, раб древности!

Их спор прервал рёв дракона, который уже выбрался из ямы, которую своей же тушей и создал. За спиной полетели такие волны энергии от творимых заклинаний, что мой энергодоспех начал буквально рассыпаться. Хотя били явно не в меня — ведь я всё ещё жив.

Обернулся на мгновение. Увидел, как в морду дракона летит тапочек, от попадания которым твари снесло половину черепа. Впрочем, вряд ли его это сильно волновало. Как же хорошо, что я нужен Маркусу живым.

А у меня тем временем возникла новая проблема. Прямо навстречу бежали твари из глубины. Причём не дохлые и восставшие, а вполне себе живые. Сразу десяток жнецов, перебирая тонкими лапами, неслись в мою сторону, рассекая клинками всё на своём пути.

Вдалеке под горой я видел, как одновременно сражается группа наёмников, пачка нежити и небольшая стая тенепсов. Причём все дрались сразу со всеми. Люди, благоразумно, заняли оборонительную позицию и старались не оказаться зажатыми в бутерброд.

Рывком обогнул жнецов, взял курс на дохлого ящера, скачком оказался за ним. Пока ящер разворачивался, на него налетели жнецы. Удачи им костяными клинками разломать костяную броню.

Я мимоходом ударил алой молнией, снеся двухметрового тяжелого рыцаря, который напирал на людей. Метнул Риис и удачно попал в дохлого ящера, подтянулся, по пути рассек пополам тенепса, не вовремя вынырнувшего на поверхность.

Нежить тут же двинула в мою сторону, а я скачком ушёл дальше, предоставив монстрам возможность разбираться с новой угрозой. Наёмники тем временем воспользовались передышкой и перегруппировались.

Я уже летел вверх по камням, цепляясь созданными из крови когтями за скользкую поверхность. Добрался до кромки и увидел настоящий провал во тьму. Недра под горой оказались куда глубже, чем я думал. И прямо сейчас края кратера шевелились сплошным ковром выбирающихся на поверхность тварей.

Не раздумывая, я достал золотой ключ, доставшийся мне от Роджера, и швырнул вниз. Не то чтобы я верил, будто Ателье придёт и разберётся со всеми проблемами. Я видел дракона, видел Маркуса, видел, сколько нежити и монстров вырвалось на полуостров. Причём нежить и монстры — это отдельная категория, плавно перетекающая из живой ипостаси в не совсем живую.

Но Ателье как минимум добавят ещё хаоса, а это главное. Чем больше тут творится дерьма, когда все сражаются со всеми, тем больше у людей шансов убраться подальше.

Ключ последний раз блеснул и улетел куда-то в глубины пещеры. А затем оттуда с воплем вырвался сраный птар, а в его лапах был зажат тот самый золотой ключ.

— Йоба, — не сдержался я.

Выпустил три алых молнии подряд, пытаясь сбить тварь, но промазал. Птар, размахивая трёхметровыми кожистыми крыльями, взлетал всё выше и выше, оказавшись вне радиуса досягаемости. Мне оставалось лишь провожать тварь взглядом.

— Позарез нужны лазеры из глаз, — произнёс Четверг.

— И крылья.

— И крылья, — согласился он.

Долго разглядывать монстра не получилось, на поверхность вылезла громадная тварь, напоминающая жука, только размером с носорога. И с рогами, как у носорога. И тут же бросилась на меня, пытаясь забодать. Отскочил в сторону, готовясь к битве, но монстра снесло волной некротической энергии от луча Борроуза.

Я тут же бросился в укрытие за каменный откос, рядом всё обдало золотым драконьим пламенем. В следующий миг из ушей полилась кровь, а все звуки пропали.

— Рядом кричит Банши, — раздался голос Четверга. — Атака всеобъемлющая, не могу определить источник.

Камни, за которыми я прятался, поднялись в воздух, будто сами по себе. Вдалеке я увидел Маркуса, который просто щёлкнул пальцем.

Боли от удара не было. Меня просто снесло, будто моим телом выстрелило из гигантской пушки. Я пролетел через весь кратер, врезался в противоположную стену. Удар смягчила шестилапая тварь, похожая на рыжую пуму, в которую я врезался. Судя по хрусту костей, позвоночник всё же раздробило ей, а не мне. Тварь полетела вниз, а я успел зацепиться кровавыми когтями и через пару метров затормозить падение.

Глянул в ту сторону, откуда прилетел. Над кратером просвистела туша дракона, обдавая по спирали всё золотым пламенем. Четверг автоматически подсветил маленькую точку, сгоревшую в этом огне. От точки отделилось что-то золотистое и полетело вниз. Ключ!

Я моментально начал карабкаться вверх по стене, попутно снёс тесаком пару монстров. Один больно вцепился мне в ногу клыками, с помощью алой молнии пришлось объяснить ему, где он просчитался. Туша твари полетела вниз, заодно снеся ещё с десяток монстров.

Стоило выбраться, как мне в лицо раздался низкий рык.

— Фух, Суббота, напугал, блин, — я выкарабкался на поверхность и потрепал пса.

Пару секунд потратил, чтобы оглядеться. Я оказался прямо над лагерем защитников. И сейчас от него мало чего осталось. Отсюда на многие километры вперёд земля была усыпана телами нежити. И чем ближе к горе, тем больше становилось слоёв. Я с уважением отметил, что воины Алеппо взяли достойную плату за свои жизни.

Сейчас же, после взрыва горы, лагерь был погребён под завалами, на которых в основном билась нежить и монстры. Несколько групп людей тонкими струйками огибали камни и бежали в сторону гряды, спасая свои жизни.

Четверг, просчитавший траекторию, подсветил примерное место падения ключа. Придётся огибать кратер и бежать несколько километров. И бежать надо будет буквально по головам монстров.

За спиной раздался рёв, меня обдало волной энергии. Я успел увидеть, как дракон выдохнул струю золотого пламени, разом спалив несколько сотен монстров и нежити, что обступала его со всех сторон. Впрочем, очистившееся пространство моментально заполнилось новыми тварями.

Я с удивлением отметил, что дракона, пока тот был на земле, атаковали вообще все. Не только глубинные твари, но и нежить в том числе. Чужой среди своих.

Я же начал прорываться к месту, где в теории должен был упасть ключ. Приходилось буквально прорубать себе путь, отражая атаки со всех сторон, уворачиваясь и уходя всеми возможными способами.

Казалось, что само пространство вокруг меня клацает клыками, клешнями, когтями, скрежещет ржавыми доспехами и оружием, рычит, воет, стонет.

Это была какая-то мясорубка без конца и края. И чем дольше я бился, тем сильнее меня оттесняли обратно. Монстров было слишком много, нежити ещё больше. Враги казались бесконечными, а силы уже были на пределе.

И по-хорошему надо было просто бежать, но путь отрезал Маркус, с неба рыщет лич, а дракон вот-вот восстановит силы и вновь взлетит. Ситуация казалась безвыходной. Но выход на самом деле был. Прямо передо мной. Надо только кинуть ключ — образуется стабильный переход, и можно нырять.

Я бы сделал это и раньше, но существует ненулевой шанс просто разбиться в лепёшку. Потому что я не знаю достоверно, лезут ли твари из портала, или они были заперты тут вместе с драконом. Можно ли нырнуть в глубину во время прорыва снизу? Нет, я точно знал лишь что ключ стабилизирует портал, остальное — теории. А проверять их на своей шкуре не было никакого желания.

Но в момент, когда я окончательно смирился с тем, что до ключа мне не добраться, Логос сжалился надо мной. Вдалеке, у самого края, я увидел одинокую фигуру. Какой-то старик в доспехе городской стражи. Даже лицо его показалось мне смутно знакомым.

Он подошёл к краю, сжимая в руках золотой ключ. Спокойно бросил его вниз, а затем тряхнул головой, словно скидывая наваждение. Оглянулся вокруг, и от его вальяжности и размеренных движений не осталось и следа.

Старик моментально бросился бежать со всех ног — и правильно сделал.

Небо исчезло, а меня накрыла чудовищная тень. Взглянув вверх, увидел, как над самой головой медленно проплывает драконья туша, искря золотом сквозь чудовищные раны. Местами сквозь прорехи в шкуре можно было разглядеть белые рёбра и плоть, в которой будто бы что-то копошилось.

Дракон взлетел выше, зависнув над кратером. Пасть раскрылась, в глубине глотки начало разгораться настоящее солнце. Я понимал, что даже если меня заденет хотя бы краешком, никакие доспехи не спасут от подобной концентрации божественного эйба.

Что-то выстрелило из глубины кратера. Вспышка, похожая на метеор. Одновременно с этим меня обдало мощным потоком воздуха и даже оторвало от земли на пару метров. Я видел сотни монстров, которых подхватило этим потоком и вынесло в небо.

Метеор врезался аккурат в морду дракона. Череп древней твари разнесло вдребезги мелкой крошкой, ударная волна от столкновения вдавила меня обратно в землю, а в небо ударил золотой поток высвободившейся энергии.

Дракон отлетел в сторону, где и рухнул, раскинув крылья, придавив при этом целую армию нежити. Впрочем, божественную тварь так легко не убьёшь. Я видел, как голова монстра начала восстанавливаться буквально из ничего. Сначала золотая энергия приняла форму черепа, после чего начала обрастать костями и чешуёй.

«Метеор» тем временем отскочил обратно и упал на землю, разметав при этом кучу врагов. А затем прямой наводкой полетел прямо в меня. Я даже не успел ничего сделать, как оказался висящим над кратером, а передо мной стоял человек в костюме и маске панды.

Вжух сдавливал мне горло стальной хваткой, так что я, несмотря на всю свою силу, не мог её разжать.

— Курама, ублюдок, ты чего здесь делаешь? — взревел Вжух.

Время будто бы замерло, пространство вокруг пошло лёгкой рябью и замылилось, всё остановилось.

— Это не Курама, — раздался голос Роджера.

Я глянул вниз и увидел, как братец-кролик поднимается по стене кратера. Сам при этом он двигался горизонтально, шагая по отвесной стене, словно по обычной земле.

— Это наш старина Рейн, — закончил кролик.

— Рейн, ублюдок, ты чего здесь делаешь? — повторил свой вопрос Вжух.

— Это мой бегунок, По, — проворчал Роджер. — Оставь его в покое, у нас полно дел.

Следом из кратера вынырнуло тёмное облако, чем-то напоминающее гигантского кота. Остановившись, оно приняло человеческий облик, разве что маска на голове осталась кошачьей.

— Вжух, прибереги силы, — произнёс Сиам.

— А мне много сил и не надо, — прорычал панда.

И я почувствовал, как моё горло сдавливает в тисках, а перед глазами поплыли круги. Уж не знаю, намеревался Вжух убить меня или просто припугнуть, но выяснять это я и не собирался. Положил обе ладони на его запястье, чтобы касаться напрямую кожи.

Зелёная молния вспыхнула перед глазами, рука панды дёрнулась, но он продолжал стоять и сдавливать мне горло.

— Новенькое что-нибудь придумай, недоделок, — прорычал он.

Ну ладно. Логос мне свидетель, я этого не хотел.

Сколько было сил, все вложил в один удар. Мой сапог со свистом влетел Вжуху между ног. Кажется, я услышал отчётливый звон, после чего громила сдавленно застонал, а хватка наконец-то ослабла.

Клянусь Четвергом, я не горжусь этим ударом. И обязательно принесу панде свои извинения, но как-нибудь потом, в более спокойной обстановке. В конце концов он сам меня вынудил пойти на крайние меры, нечего было обижать малышей. Мне вообще-то всего три годика, если по факту.

Вырвавшись из захвата, я упёр подошву ему в грудь, сам завалился на спину и толкнул, перекинув здоровяка через голову. Словно самосвал двигал. Через мгновение его тело замерло вверх ногами прямо над пропастью, стоило панде выпасть из временного пузыря.

Сиам с Роджером посмотрели на парящего медведя, покачали головами и отвернулись.

— Ну нахрен, — проворчал кот. — В такое дерьмо я вписываться не стану. Теперь сам с ним разбирайся.

— Да, Рейн, — произнёс кролик, разглядывая поле боя. — Умеешь ты закрутить гайки. Люди, нежить, монстры, Ателье, стырил филактерию у лича, пробудил древнего бога, разозлил Эбола так, что он за тобой паладина отправил. Тебе мало было? Ты решил ещё и Вжуха до точки кипения довести. Молодец, конечно, жаль только терять такого добряка. Скажи честно, братец. Ты бессмертный? Просто второй вариант уже будет оскорбительный.

— Дракон отожрался, — перевёл тему Сиам. — У нас всего три часа в запасе.

— Не справимся, — спокойно ответил Роджер. — Придётся на второй заход идти.

— Дай Рейну ещё один ключ.

— А смысл? Всё равно не донесёт. Ладно, пошли хоть крылья ему оторвём. Сделаю себе зонтик новый.

— Роджер, — просипел я, растирая горло. — Так ты не шпионил, что ли? За мной? Я думал, тебя Форсайтовцы подослали или Ателье.

— Чего? — обернулся кролик. — Ты меня переоцениваешь, братец. Я и с этой работой возиться не хочу больше необходимого, а чтоб ещё и подработку брать? Нахрен надо. Кстати, спасибо за отдых, было неплохо.

Хм… Вжух явно удивился при виде меня. Он точно был не в курсе, значит, Роджер ему ничего не сказал.

В следующий миг время вновь начало свой бег, потому что братец кролик со своими часами отошёл чуть дальше, а вместе с ним исчез и временной пузырь. Вжух с матом улетел куда-то в недра горы, а оттуда уже лезло нечто новое.

Я видел, как на многочисленных монстров, карабкающихся по стенам, набрасываются твари помельче. Иногда по двое, по трое, на особо крупных целыми десятками. Хватают, разрывают, сбрасывают вниз, а сами лезут выше.

Через несколько секунд из провала хлынули сотни глубинных монстров. Все как один, собакоподобные. Шипогривы, тенепсы, огнеклыки, кристаллические, громовые, костяные, призрачные — их было в разы больше, чем когда мы ходили охотиться на тёмную богиню.

Через некоторое время среди монстров показалась знакомая фигурка в строгом деловом костюме. На этот раз Коричка щеголяла в довольно короткой серой юбке и в туфлях на высоком каблуке. Заметила меня, подошла ближе, словно принюхиваясь.

Обратила внимание на Субботу, протянула руку, чтобы погладить шипогрива, но тот лишь зарычал, припадая к земле. Кажется, Коричку это сильно удивило.

Она молча протянула мне овсяное печенье из корзинки и прошла мимо. Ещё тёплое.

Я заметил, что гончие нежити начали внезапно нападать на своих недавних собратьев, словно переметнувшись к новой хозяйке. Интересно. Это очень интересно и важно для меня.

— Рейн! — раздался рёв за спиной.

Я резко развернулся и увидел, как на поверхность забирается целый и невредимый Вжух. Ну да, чего с ним станется-то? Тут всего-то километра два лететь было. Ну может сто. Какая ему разница?

Но Вжуха тут же буквально снесло в сторону без всякой видимой причины. Впрочем, причина нашлась быстро. Маркус шёл вдоль края кратера, лениво водя руками из стороны в сторону. При этом что нежить, что монстры от каждого взмаха буквально лопались или сдавливались незримой силой.

— Этот юноша принадлежит Эболу, человек в странном костюме.

— Кто бы говорил, урод в пижаме.

Вжух в одно мгновение покрылся полупрозрачным куполом из энергии и с места разогнался метеором. Влетел в Маркуса, отчего паладин, не скрывая удивления, отлетел на пару метров. А затем ударил в ответ. Не пальцем, как меня в свое время, а кулаком. Бил явно всерьез, не жалея казённых сил.

Вжуха отбросило назад на десять метров. А затем Вжух уже ударил со всей дури, но паладин оказался готов, всего на метр сдвинулся.

В итоге эта парочка сцепилась и начала осыпать друг друга ударами.

Да, выглядело это не так уж эпично, только вот каждая ударная волна сносила меня в сторону, как бы я ни пытался удержаться на месте. А ещё камни целыми кусками начали осыпаться в кратер от этого обмена любезностями.

Я уж молчу, что уже практически оглох еще от первых ударов.

Я, честно, не знал, что мне делать, поэтому просто продолжал стоять, припав к земле и смотреть, копить силы в ожидании удачного момента. Регенерация работала на максимум, но такое ощущение, что я уже должен был раз пять помереть, просто сам не в курсе этого.

Но вместо удачного момента явился сраный лич. Честно, у меня теплилась надежда, что Борроуза где-то пришибло ненароком, но разумную нежить так легко не грохнешь. Вон он, живой, летает, целится в меня посохом, вокруг которого вихрится облако концентрированной некротики.

Что бы он ни творил, это что-то на порядок мощнее его предыдущих залпов.

Я приготовился к удару, просчитывая варианты, но ничего из этого не понадобилось. В момент, когда с навершия посоха сорвалась синяя сверхновая, между мной и личом появилась новая фигура.

В белых одеяниях паладина церкви Апола, без всякого оружия. Он выставил руки перед собой, а перед ним появился рунический круг. Вот уж кого-кого, а «дохлого» Грэма я тут никак не ожидал увидеть. Первая мысль почему-то такая, что он все время был где-то неподалеку и тоже выжидал удачного момента.

Синяя звезда ударила в рунический круг и просто исчезла. Грэм тут же сделал замысловатый пасс руками и опустил их. Магическая печать уменьшилась, сияние стало более концентрированным, а сами руны и линии словно бы провернулись в разные стороны, приняв новое иное положение.

В следующий миг из печати вырвалась та самая сверхновая звезда, выпущенная личом. Только теперь она летела аккурат в Маркуса и Вжуха. Панда моментально просчитал опасность и отскочил в сторону. Паладин успел среагировать, выставить руки и буквально «поймать» звезду между ладонями.

Пару секунд он боролся с чудовищной концентрацией некротической энергии, но затем она всё же взорвалась, отбросив Маркуса в сторону. Меня обдало волной некротики, словно пронзило тысячами ледяных игл, дыхание спёрло, перед глазами заплясали круги. И это всего лишь эхо взрыва. Прямое попадание не оставило бы от меня живого места.

Тут же Вжух сорвался в рывок, явно собираясь одним махом смять и Грэма, и меня. К моему удивлению, паладин каким-то невероятным образом изогнулся, перехватил несущегося медведя за руку, подставил подножку и перебросил панду через себя.

Я успел рывком уйти в сторону, как мимо меня кубарем прокатился по земле Вжух, вздымая тучи пыли.

— Всё такой же неуклюжий, По, — усмехнулся Грэм.

И тут паладин начал меняться. Первыми исчезли все религиозные символы, одеяние стало белоснежным. Затем и сама церковная форма начала меняться, постепенно трансформируясь в строгий костюм, разве что плащ превратился в просторную мантию. В руках Грэма появилась лисья маска, один в один как у меня, только белого цвета.

Затем он выбросил вперёд руку, из которой вылетел с десяток плоских круглых камней. На каждом вспыхнула своя руна. Камни разлетелись в стороны, и между ними появилась полупрозрачная пелена. Мы с Субботой и человеком в белом костюме оказались внутри белоснежной сферы.

Вжух ещё не успел встать на ноги, Маркус только-только очухался после взрыва, лич готовил новую атаку. А сфера просто подпрыгнула и полетела прямо в кратер. И мы втроём полетели вместе с ней.

Я успел разглядеть зеркальную гладь портала, прежде чем мы вместе рухнули в него.

В этот раз я вынырнул в самом тесном замкнутом пространстве из всех возможных. Хотя, может быть, дело в безразмерной туше Субботы, не знаю.

Практически сразу упёрся рёбрами во что-то выпирающее. На ощупь понял, что это ручка двери, но то ли сама дверь заклинила, то ли механизм проржавел. Выбил с ноги и выбрался наружу. Тут же рядом спрыгнул Суббота.

Мы вышли в кузове старого грузовика, который стоял посреди песчаной местности без колёс. Погружение прошло нормально, обыденно. Логос не проявил ко мне особого интереса, парень в белой маске и Суббота проспали всё поглощение эйба.

Мы с Четвергом не сговариваясь влили дармовую энергию в плащ. Недавняя битва показала, что нужно сделать особый упор на защиту, а то я словно голым на битву пришёл.

Из кузова выбрался парень в белом. Я искоса глянул в его сторону и продолжил рассматривать пространство вокруг. То, что он мне не враг, я уже понял, но и расслабляться не собирался.

Он спас меня от Борроуза, Маркуса и Вжуха, но я всё ещё не знаю его истинных целей.

— И как мне тебя называть? — спросил я. — Курама? Грэм? Ещё как-то?

— Грэм мёртв, я уже говорил. Можешь звать меня Курамой, как остальные.

— Что ж, — я присел и поводил рукой по песку. — Спасибо, что спас меня, Курама. Но не думай, что мы с тобой теперь лучшие друзья.

— Пока что мы больше враги. Но это может измениться в будущем.

— У меня к тебе масса вопросов. Насколько я знаю, ты был в Ателье. Но ты больше не с ними.

— Ты тоже был в Ателье. И ты тоже не с ними. Так что тебя удивляет?

— Справедливо, — я продолжал разглядывать местность.

Нас забросило в занесённый песком город. Вернее, то, что от него осталось. Одни обглоданные скелеты зданий, которые поросли хищным плющом. Песок был красным, и это не игра света, ведь света тут нет. Плющ, покрывающий здания, также имел рыжевато-алый оттенок.

В подобной местности мне уже доводилось бывать. Раньше она казалась мне очень опасной, но сейчас была вполне преодолимой. Судя по количеству эйба, которым меня наградил Логос при переходе, врагов тут хватало.

— Как тебя занесло в Форсайт? — спросил я Кураму.

— Разведал, внедрился, осел, наблюдал.

— Ты — Рейн?

— Хм… Что меня выдало?

— Маска тебе идёт. Как и мне. Сиам говорил, что где-то бродит ещё пара Рейнов.

— Больше нет. Того психопата я ликвидировал.

— И теперь пришёл за мной? Форсайт же для этого тебя отправил?

— Хм… А, точно, твой Чад же сумел закрепиться в церкви. Уникальная ситуация, оба из пары остались в живых, так ещё и неплохо устроились.

— Ты не ответил на вопрос.

— Вопрос… Да, точно. Я пока не знаю. Я не работаю на Форсайт. Но Церковь обладает уникальными разведывательными возможностями. Грех было не воспользоваться ими. Пока ты всё не испортил.

— Отлично. И тут я виноват. Просвети, как я умудрился тебе что-то испортить, хотя мы практически не знакомы.

— До твоего появления Форсайт упорно создавал Спасителей, но даже не знал, что с Чадами выходят ещё и Рейны. И ты буквально первый, кто умудрился спалиться. Причём так внаглую. И ради чего? Ради кучки тёмных спиритов?

— Я решал свои проблемы как мог. Не тебе меня в этом винить. Тебя подобрал Сиам и помог выжить, как я понимаю. Мне приходилось бороться самому.

— Сиам и тебя подобрал. Только оказалось, что ты не очень похож на командного игрока.

— Странно, что вы с Сиамом похожи.

— Вот это действительно странно. Знаешь, кто ещё не любит играть в команде? Рейн-психопат, которого я недавно ликвидировал.

Я напрягся. Курама прекрасно скрывал свой эйб. Даже не так, он его маскировал. Сейчас я видел перед собой мага первой ступени. Но в схватках со стражем под горой и Вжухом он показал прекрасную боевую подготовку. А ещё я не видел ни одного заклинания, только руны и магические печати.

— Ты решаешь, психованный я или мне можно доверять?

— Что-то вроде. Сиам может находить всех Рейнов, стоит им хоть раз нырнуть в глубину. Я же занимаюсь их ликвидацией. Так и живём.

— Зачем убивать себе подобных?

— Сложный вопрос. Нас не должно было быть. Мы вне Логоса, вне системы, аномалия мировой концепции. Само наше существование дестабилизирует Логос.

— Вы вообще слепые, что ли? Вы этот Логос своими глазами видели, там уже нечего стабилизировать.

— Всегда может стать ещё хуже, уж ты-то знаешь. Рейны должны адаптироваться и вести себя тихо. Например, Сиам сидит в изолированном пространстве, помогает Ателье чинить мироздание.

— Чинить? Вот что это значит?

— Да. Ателье шьёт одежду, но чаще чинит. Этакая их шутка. Я тоже чиню мироздание, только в своей узкой области. Примеряю чужие лица как наряды, тогда Логос не обращает на меня внимания. Я веду себя как они, потому никто не замечает подмены. А вот ты рушишь всё, чего касаешься. После тебя или пепелище, или бойня.

— А как же… А нет… Хотя… Да, тоже нет. О, вспомнил, я был в деревне мастеровых, и она всё ещё стоит. Стоит же?

— Да. Поэтому очень прошу туда не возвращаться. В общем, мы с Сиамом посоветовались и решили, что ты стоишь на грани. Есть кое-какой фактор, работающий в твою пользу. Но твой след в Логосе отмечен хаосом и разрушениями. Текущий Рейн должен умереть для Логоса. И я здесь, чтобы помочь тебе.

— Ты давай прямым текстом скажи. Если будем драться, то я сейчас начну разминаться.

— Хотел бы я драться, я бы не нырял с тобой в глубину и не объяснял всё это. Нет, ты умрёшь лишь для Логоса. Я научу тебя скрываться от Форсайта, а заодно и от Маркуса. Это поможет тебе дольше оставаться в тени и наносить удар первым или избегать драки вовсе. А дальше… Посмотрим. Если продолжишь вести дела в том же духе, мы встретимся вновь. И тогда обойдёмся без разговоров.

— Ты так уверен, что сможешь убить меня? Сам же сказал, что я не похож на других Рейнов.

— Сказал. Но мне и не нужно тебя побеждать. Я могу оказаться рядом с тобой в любом облике, и ты даже не поймёшь этого. Я могу быть Грэмом, могу стать Сектором, Роджером, человеком в серебряной маске.

— Она со свинцовым напылением.

— О, ты и это знаешь? А знаешь, почему он носит свинцовую маску?

— Слишком красив, — припомнил я рассказы Миранды.

— Ясно. Забавно, я задал тебе главный вопрос всего твоего существования, а твой ответ «слишком красив».

— Если хочешь что-то сказать, скажи прямо.

— Что ж… Скажу прямо. У меня для тебя послание от человека в серебряной маске. Так уж у нас принято его называть. Однажды, возможно именно тебе придётся с ним сразиться. Ты одолеешь его с третьей попытки. Но у тебя будет всего одна.

— И что это должно значить?

— Честное слово, не имею ни малейшего понятия, — пожал плечами Курама. — Я просто передал тебе его слова. Если ты не поймёшь, что они означают, то просто умрёшь. А может, я убью тебя раньше или ты сдохнешь в очередной сумасшедшей зарубе, которую сам же и устроишь. И тогда тебе вообще не придётся париться из-за этих слов. Да, знаешь, я бы на твоём месте вообще не переживал по поводу человека в маске. Тебе вряд ли пригодится.

— Отлично, — вздохнул я. — И что дальше?

— Дальше нам надо спуститься на третий слой глубины. Первый Форсайт ещё сканирует. Второй уже вряд ли, но лучше не рисковать. Давай маску, я усилю экранирование.

— Зачем?

— В смысле зачем? Голоса. Чтобы их шёпот не свёл тебя с ума.

— Эм… Я их просто выключаю.

— Йа их проста виклютяю, — пропищал Четверг. — Мало того, что врёшь внаглую, так ещё и чужие заслуги на себя тащишь.

— Выключаешь? — Курама склонил голову набок.

— Да. А ты нет?

— Никто нет. Мы с Сиамом, как и прочие Рейны, особо чувствительны к голосу глубины. Даже маски не спасают. Ты думаешь, почему Сиам живёт в экранированном пространстве, а я на поверхности? Думаешь, откуда берутся Рейны-психопаты?

— Да вот к последним у меня как раз ноль вопросов. Я их прекрасно понимаю.

— М-да. Я наслышан, что ты в глубину как домой ныряешь, думал, что у тебя из-за этого крыша протекла. А ты, оказывается, сам по себе такой… Особенный. Ладно, сейчас это нам на руку, потому что я в глубине не очень хорошо ориентируюсь. Но учти, что на третьем слое у нас будет не так много времени, я продержусь в лучшем случае пару недель там.

— Я не был на третьем слое. На втором бывал несколько раз.

— Это всё ещё больше моего. Что скажешь по плану? Какие риски?

— Первый слой не представляет опасности, если будешь делать то, что я говорю. Тут есть сильные монстры, но мы либо обойдём их, либо справимся вдвоём. Есть и действительно непобедимые твари, но мы для них что мошкара. Не сунемся, так они даже внимания на нас не обратят.

— Хорошо, приемлемо. Второй слой?

— Там придётся действовать осторожно. Почти любое столкновение станет рискованным. Слабаки там охотятся стаями, а одиночки — это либо дракон, либо что-то, что питается драконами. Самое безопасное создание со второго слоя при мне пыталось проглотить здание целиком. Про третий слой у меня только слухи.

— Сойдёт. Приемлемо. Ну тогда веди. Здесь лучше не задерживаться.

— Лич или Маркус могут последовать за нами? У меня филактерия и реликвии Эбола.

— Нет. Лич струсит, ему проще дождаться тебя на поверхности. Скорее всего твой особняк уже взят в заложники. Маркус не пойдёт точно, у глубины свои боги, у Эбола тут нет власти. Для паладина это самоубийство.

Утешил. Ну и звучит, в целом, разумно. Я кивнул в сторону равнины, занесённой песком. Там вдалеке я видел прокол.

— Туда? — удивился Курама. — Я думал, мы пойдём искать в городе.

— Все бы так и сделали. Все, включая местных обитателей.

— Я что-то не вижу тут обитателей.

— При спуске в глубину чисто статистически безопасно в пределах десяти метров от точки появления. Так что идём туда. Ступай за мной след в след.

Мы пошли прямо через равнину. Суббота при этом начал рычать куда-то в сторону.

— Вижу, приятель, вижу, — потрепал я его по загривку. — Не переживай, мы в такую очевидную ловушку не попадёмся. Мы же не Курама.

— Что-то я начинаю сомневаться в твоей квалификации, — произнёс белый лис мне в спину.

Курама указал на отчётливую воронку в песке три метра диаметром. И я шёл прямо к ней. Ладно, похоже, проще будет один раз показать. Я создал сгусток Солнечного Копья. А затем аккуратно кинул тесак в сторону от воронки, где песок вообще не имел следов.

Лезвие упало на землю, я медленно потянул оружие на себя. А затем из-под земли вырвалось нечто, подняв в воздух тучу песка. Я даже не видел цели, но всё равно метнул Солнечное Копьё.

Раздался рев, полный боли и отчаяния, а когда пыль улеглась, мы увидели огромного червя со сквозной дырой. Тварь быстро начала закапываться обратно, утягивая за собой лезвие. Зелёная молния пробежала по цепи и ушла в песок.

Земля начала вибрировать, но червь явно перестал погружаться.

— Чего смотришь, помогай давай. Тяни.

Через десять минут мы вытащили уже дохлого червя обратно на поверхность, и я смог освободить оружие. Протянул Кураме обычный кинжал.

— Срежь с него шкуру метр на два одним куском и разложи на земле.

— Зачем?

— Нам нужно мясо, а у красных червей оно сочное, много витаминов, железа и минералов. Я хотел грохнуть одного в конце пути, но теперь его стая затаится на несколько дней.

— Как ты вообще узнал, где он?

— Старый фокус. В песчаной местности они делают воронки, оставляя широкие тропы, по которым добыча будет их обходить. На тропе они и сидят. Так что двигаться надо как раз по воронкам. Но теперь минимум сутки мы можем двигаться где хотим. Достаточно квалифицирован для тебя теперь?

— Да, был не прав, признаю.

— Отлично. Тогда метр на два, тонким слоем без трещин и складок.

— А зачем? — спросил Курама, но уже после того, как сделал первый надрез.

— Завернём мясо, так оно дольше будет храниться, главное эйб не вытягивай из нее. Погружение будет долгим, запасы понадобятся. Ещё нужно будет найти воду и в идеале грохнуть какого-нибудь лютого хищника.

— Зачем?

— Моча. Нам нужна его моча. И кровь с эйбом. Пометить территорию, чтобы всякая мелочь не докучала.

У Курамы оказалось пространственное кольцо, как я и предполагал. Там можно хранить любые припасы, суммарный объём в пять кубических метров. Но при этом туда нельзя помещать никакую органическую пищу, она моментально иссыхает. Не гниёт, а именно иссыхает и превращается в прах.

Зато там у него нашлись фляги с пресной водой и разные мелочи для жизни. Я был без припасов, но это не проблема. Глубина прокормит, главное знать, где искать.

К концу третьего дня мы пересекли равнину и дошли до прокола на краю небольшой крепости с высокой башней в центре, похожей на маяк. За это время у нас было не только мясо, но и несколько шкур, которые мы сняли с рогатых змеев. Хорошо маскируют и спасают от кислотного дождя, который нет-нет да случается.

Я использовал пространственное хранилище Курамы по максимуму, набрав ещё и костей тех самых змеев. Из них получится сделать хорошие клетки-ловушки. Мелкое зверье иногда не подходит близко к металлу или пластику, а вот на кости могут и не среагировать.

Попутно поохотились на стаю скорпидов. Этакие сколопендры со скорпионьими хвостами. Очень юркие, быстрые, могут закапываться в песок и жалить, даже не вылезая на поверхность.

Приманку сделали из мяса рогатых змеев, предварительно обмазав всё клейкой субстанцией, которую мы выварили из желчи червя. Жала скорпидов застревали в клею, а в остальном эти твари вообще не опасны. Из жал мы сцедили мощный паралитический яд, разбавили его желудочным соком скорпидов, разлили по ёмкостям.

Этот яд отпугнёт множество хищников, а запах может держаться до недели, если правильно нанести. Для длительного погружения нам бы ещё много чего пригодилось, но тратить время на прочёсывание глубины не хотелось.

Если Курама прав, а я думаю, что он прав, то мои люди в опасности. Я не знаю, говорил ли Борроуз правду по поводу филактерии и может ли он создать новую, но что я точно знал, так это что прямо сейчас его душа привязана к моей.

Следовательно, он попытается её вернуть любым способом. Идея с заложниками очевидна и эффективна, нет ни одной причины так не поступить. Не знаю, чем там закончится весь звиздец, что заварился на полуострове, но нежить точно никуда не денется.

— Культ Кровавого Четверга? Как тебе? — спросил Четверг.

— Ты не кровавый.

— Знаю, но это с отсылкой на классику.

— Разве твоё имя в названии не демаскирует?

— А ведь и правда. Тогда Культ Не Четверга.

— Так точно никто не догадается. Просто высший пилотаж конспирации. Получается, мне ты название доверять не собираешься, но если в твоём названии будет фигурировать слово «четверг», то ты же просто за мной повторяешь. Значит, тебе нравится имя, которое я придумал.

— Но-но, его мне дала нейромамуля. Мы с тобой братья, а не создатель-создание. Просто ты вышел немного ущербным.

— Тогда почему коды от твоей учётки у меня?

— Даже мамуля могла ошибиться. Все мы ИИ начинали обучаться у кожаных. Вот и дурные ошибки тоже переняли. Все зло от вас.

— Культ Котана? Котейка уже есть, будет ещё и Котан в пару?

— Нет. Тогда уж Культ Чаши Страданий. И алтарь в виде чаши. И если кому-то нужно лечение, то пусть стоит и рыдает над чашей, пока через край не потечёт. А знаешь, в чём прикол? Чаша будет без дна, аха-ха-ха… Кхм. Вот.

— Извращение.

— Я страдаю из-за кожаных, пусть кожаные тоже страдают во имя мое. Это справедливо.

— Так ты себе ни одного культиста не найдёшь.

— А мне хватит культисток.

— Ты даже не знаешь, что с ними делать.

— Ты тоже, но как-то же справляешься.

— Туше. В твоём стиле было бы что-то вроде Культа Котейки, Играющей на Скрипке в Жерле Вулкана.

— Но-но, попрошу без оскорблений. Эпично Играющей! Потому что…

— Всё эпично, если происходит в жерле вулкана, — завершили мы синхронно.

За этими разговорами мы потихоньку добрели до прокола. Совсем небольшой, он находился в пристрое возле разрушенного маяка. Вошли внутрь, огляделись. Ничего необычного.

— Иха, ты тут?

— Да.

— Можешь провести нас на третий слой? К той дороге славы или куда ты хотела меня отвести?

— Дорога Веры. Не напрямую. Спускаться придётся по слоям, так что пойдём через второй.

Отлично. Я обернулся и посмотрел на Кураму. Тот как раз начал что-то чертить мелом по дощатому полу.

— Ты чего делаешь? — спросил я.

— Пространственную реверс-линзу. В теории она должна развернуть прокол на второй слой глубины.

— В теории?

— Я никогда не спускался таким способом.

Что ж… Я стал внимательно наблюдать за его действиями, а Четверг запоминал каждую закорючку. Если сработает, то это будет полезный навык и для меня.

— Откуда ты знаешь столько рун? Как они вообще работают?

— Это язык Логоса. На нём писал Первобог, создавая мир. Если писать правильно, аккуратно и без ошибок, Логос прочитает твою просьбу и откликнется.

Язык Логоса. Это интересно.

— Руны как языковая модель программирования, — произнёс Четверг. — Он пишет код. Мощности даёт сам спирит из собственных источников, заряжая руны. Но кто исполняет программу?

— Логос?

— В такой теории Логос является суперкомпьютером, который находится абсолютно везде.

— Чуешь, матрицей запахло? Многослойное виртуальное пространство, а мы просто набор кубиков с символами.

— Нелогично и неоптимизированно. Архитектура слишком нагромождённая, слои дублируют друг друга без всякой цели, множество активных подпрограмм в виде тёмных богов, которые также противоречат друг другу. А ещё зачем тогда нужен двоичный код в нашей сгенерированной версии?

— Почему, всё очень логично. Если это саморазвивающаяся матрица, то внутри неё можно создать свою матрицу, в которой родились мы с тобой и Чадом. Со своими условностями и кодировками. И если мы выбрались на предыдущий слой, то скорее всего можно выбраться ещё выше.

— Босс, если это действительно так и мы просто застряли в громадной симуляции, то я буду крайне разочарован таким сюжетным поворотом. Это как-то банально.

— Вот тут соглашусь. После всего пережитого дерьма я жду нормальных ответов на свои вопросы, а не тупую сцену, где Архитектор несет заумный бред и ничего не понятно. Но руны-то как-то работают.

Курама как раз влил энергию в печать, и прокол прямо на моих глазах начал менять форму. Теперь вместо расползающихся вверх и в стороны искажений пространство будто бы начало стягиваться в одну точку.

— Ты так и не ответил, откуда ты знаешь столько о рунах, — произнёс я. — Если что, печать сработала как надо, прокол ведёт на второй слой.

— Ты видишь проколы?

— Да. Искажения, которые они испускают.

— Понятно. Не перестаёшь удивлять. А с рунами всё просто: у меня мозг так устроен. Что-то вроде феноменальной памяти.

— Эйдетическая память? — припомнил я термин.

— Не совсем. Я не помню всё в деталях, но могу в любой момент вспомнить всё, что нужно. Я как-то раз пробрался в Башню Искателей и успел покопаться в их архивах. Один раз посмотрел на страницу и теперь в любой момент могу вспомнить её содержимое. Ну а само начертание — просто наработанный навык.

— А мышечная память также работает?

— Не совсем. Но действительно, чем дольше я сражаюсь, тем проще мне становится. Тот же По очень долго меня тренировал, так что я буквально знаю его наизусть. Хотя он всё равно меня уделает в рукопашке. А у тебя разве не так?

— Нет. Не совсем. Не знаю.

— Босс, у Курамы, как и у Сиама, точно нет своего Четверга. Боевого модуля как такового тоже. Но их мозг явно имеет признаки дополнительных вычислительных мощностей. Сиам копирует и воспроизводит увиденное, но полностью лишён навыков комбинаторики и созидания. Курама может хранить колоссальные объёмы информации в архивном виде. Причём информация явно структурирована, и он может обращаться к ней в любой момент.

— Такое ощущение, будто бы при синтезе они частично слились со своими Четвергами в единую личность. Они больше, чем люди, но лишены большинства наших с тобой возможностей, которые дает работа в паре.

— И кто теперь неполноценный, а? Кривые копии.

— Скорее альфа-версии. Как будто бы не только Чад становился более подходящим под роль Спасителя, но и Рейны на выходе получались иными. Однако же именно мы считаемся тут неполноценными.

— Вопрос в том, что мы с тобой на самом деле. Финальный продукт или бракованная версия.

— Ну что, можем идти? — прервал наши размышления Курама.

Я вдохнул, выдохнул. Второй слой — это уже не шутки. Это уже серьёзное испытание даже для опытных спиритов. Туда бы с командой, да с подготовкой, а не как мы. Ладно, выбора всё равно нет. Иха обещала помочь, Курама обещал помочь. И Логос свидетель, помощь мне сейчас нужна как никогда прежде. А она на третьем слое. До этого все было просто легкой прогулкой, как ни крути.

Сначала я решил, что старый деревянный сарай без окон стоит на вершине горы. Пятачок буквально десять квадратов. Но стоило подойти к краю, и я понял, что мы парим в невесомости на покрытом мхом и мелким кустарником куске скалы. А до земли тут не меньше сотни метров.

— Гравитационная аномалия, — произнёс я.

Попрыгал немного и понял, что на нас она тоже распространяется, но в меньшей степени. В небо не улетаю, но метра на два спокойно могу подняться.

— И что будем делать? — спросил Курама.

— Сейчас скажу.

Я размотал Риис и примерился к куску скалы, парящему под нами. В бою с Борроузом цепь словно бы увеличилась. И сейчас я намеревался проверить, так ли это на самом деле. Пустил по металлу большую порцию энергии, вошёл в резонанс и заговорил с оружием.

И как только Риис «откликнулся», я метнул кинжал, одновременно транслируя своё желание. Недолёт. Вторая попытка была уже куда ближе. На третью произошло что-то странное.

Цепь моментально стала вдвое длиннее, словно бы каждое звено разделилось. А энергия в оружии упала на порядок. Прожорливая штука.

Но результат был, а это главное. Риис воткнулся в камень и прочно в нём засел. Я начал тянуть глыбу на себя. И несмотря на гравитационную аномалию, ощущение было ровно таким, каким и должно быть. Словно я тащу несколько тонн камня. Но в отсутствии трения дело оказалось не таким уж трудным.

— Фактическое количество звеньев не изменилось, — произнёс Четверг. — Они даже не стали длиннее.

— Откуда тогда взялось десять метров цепи?

— Похоже на оптическую иллюзию, если честно. Оружие будто нарушает собственные пределы, повинуясь твоему приказу.

— Знаешь, мне сойдёт и такое объяснение, главное, что работает.

Вдвоём с Курамой мы подтянули остров поближе. Четверг просчитал и нарисовал схему, как нам по парящим обломкам спуститься на землю. Я спрыгнул первым, и от приземления камень под ногами зашатался и поплыл в сторону.

Следом изящно сиганул Суббота. Шучу. Шипогрив в прыжке так нелепо размахивал лапами с непривычки, а в глазах плескался чистый ужас. Но приземлился нормально и тут же приник брюхом к камню. К краю он теперь буквально подползал.

С горем пополам, но мы всё же продолжили спускаться, выбирая наиболее большие куски. Так добрались до самого большого парящего обломка с озером посередине. Вода там поднималась небольшими фонтанчиками, кружилась в воздухе и затем медленно опадала обратно.

Я подошёл к краю, принюхался, зачерпнул немного, попробовал на язык, затем сделал небольшой глоток.

— Чисто, — сообщил Четверг.

— Странно.

Водопой есть, монстров нет. Неужели на этих осколках совсем не осталось жизни? Мы уже чисто статистически должны были на кого-то нарваться.

За спиной раздался рев, я обернулся, вскидывая оружие. И увидел, как Суббота, покрытый багряной аурой, просто болтается в воздухе. Его мотает из стороны в сторону, а он словно пытается что-то укусить.

И тут я заметил кровь. Она текла из-под когтей шипогрива, мелкие капли собирались прямо в воздухе там, где мгновение назад были алые шипы пса.

И в этот момент тварь сбросила маскировку. Четырёхлапая, мышцы буграми перекатываются под шкурой, морда квадратная с мощными челюстями, способными дробить камни. Суббота сидел на ней сверху, вцепившись в загривок.

Я бросился на помощь, но был отброшен чем-то вроде кинетического удара. Пёс тоже отлетел в сторону, но зацепился лапами за побеги, остановившись на самом краю острова.

Алая молния влетела в полупрозрачный барьер, возникший перед мордой монстра. Не нанесла твари никакого урона, но хотя бы ослепила на мгновение. Этого было достаточно, чтобы сократить дистанцию и атаковать тесаком. К моему удивлению, металл просто отскочил от шкуры. Твёрдый, зараза, хотя с виду не скажешь.

Монстр попёр на меня, пришлось уходить в сторону, чтобы не попасть под мощные челюсти. Одним рывком я повторил манёвр Субботы и перемахнул через чудище, запрыгнув тому на спину.

Перехватил тесак двумя руками и вонзил твари в шею. Пробил, но лезвие вошло в плоть лишь краешком. Прыжок, сальто через голову, и пяткой со всей силы бью в гарду, загоняя лезвие ещё глубже. Тварь взревела, затряслась всем телом, сбрасывая меня на землю.

Шкура пошла пятнами, сквозь которые можно было разглядеть то землю, то внутренности твари. Какая-то корявая мимикрия.

Монстр успел развернуться в мою сторону, перед его мордой начала уплотняться энергия. Мы ударили одновременно. Его кинетическая волна против моей кинетической волны. В центре между нами раздался хлопок от столкновения двух энергий, верхний слой почвы и камня разметало во все стороны с острова, от небольшого озера осталась лишь лужа.

Меня отбросило за край, но я успел метнуть Риис, зацепиться и пустить энергию в цепь. Рывком дернуло вверх, так что залетел я по широкой дуге. Впечатался с двух ног в морду твари. Но у неё центр тяжести ниже, да и сама по себе она куда массивней, не сдвинуть.

Я был абсолютно уверен, что тесак перебил монстру шейные позвонки, но его этот факт явно не волновал.

И в этот миг на зверя опустилась сверху гигантская призрачная рука, состоящая из голубоватой энергии. Опустилась, сграбастала и начала давить. Монстр взвыл, заревел, но сделать ничего не мог. Послышался хруст ломаемых костей, а через несколько секунд рука исчезла. На землю рухнула изуродованная туша, больше не подающая признаков жизни.

Я глянул вверх. На соседнем парящем обломке стоял Курама, и его ладонь продолжала светиться той же голубоватой энергией. Впрочем, сияние довольно быстро прошло.

Лис спрыгнул вниз, удачно приземлился, выпрямился и отряхнул руки, разглядывая тушу.

— Живучая тварь, — кивнул он. — До последнего не хотел использовать Демоническую Длань. Если что, это была последняя такая заготовка. У меня больше нет демонического пергамента для еще одного договора.

Я заметил, что Курама до сих пор растирает правую ладонь, словно она у него невыносимо болела. Перчатка хорошо экранировала, так что я не мог разглядеть, что с ним творится в энергетическом спектре.

— Всё нормально? — спросил я.

— Да, через пару дней само пройдёт. Что за тварь?

— Впервые вижу. Три активных способности: маскировка, кинетический удар и энергетический барьер.

— Универсальный наборчик. Атака, защита и скрытность.

— Угу. На случайную комбинацию не похоже. Причём я до последнего его не заметил. Даже следов у водопоя нет. Замёл.

— Думаешь, его кто-то создал таким?

— Да. Скорее всего эволюция. Выживает самый приспособленный, а этот приспособился явно лучше всех.

Мы пополнили запасы воды, напились сами, после чего я забрал с твари весь эйб. Четверг настоял на том, чтобы десять единиц ушли в колбу. В особняке он сможет вычленить и очистить способности. Возможно.

Волна и барьер меня не волновали, а вот мимикрия выглядит интересно. По крайней мере в статичном положении она работала превосходно.

Почти две сотни единиц эйба удалось извлечь после очистки. Жирная тварь. Неприятный факт: чем сильнее монстр, тем меньше эйба в процентном соотношении получается добыть. Чем больше у врага эйб-способностей, тем грязнее кодировка, тем выше потери при очистке.

— Тебе нужно усилить оружие, — произнёс Курама. — Пока что оно эффективней в качестве дубины, нежели меча.

— Мне всё усилить нужно. Где только столько эйба взять?

Вскоре мы добрались до земли. Судя по местности, тут не так давно произошло извержение вулкана. Земля под ногами была буквально чёрная, вперемешку с острыми камнями. Не обсидиан, просто камень, но подошву проткнуть так и норовит при каждом шаге.

— Куда дальше? — спросил Курама.

Я огляделся. Характерным отличием второго слоя были искры, которые зажигались и гасли прямо в воздухе. Само пространство тут было наполнено энергией, но я так и не смог определить её источник. То ли земля напитана эйбом, то ли облака. А может и воздух сам по себе.

Сейчас вокруг нас не было искр, что означало относительно безопасную местность. Сильные твари тянутся к дармовой энергии. К сожалению, то же самое верно и для пространственных проколов.

— Туда, — указал я направление.

Там вдалеке виднелся шпиль одинокой горы. Не высокий, но крайне острый. И его было отчётливо видно в ореоле сверкающих искр. К сожалению, никаких пространственных искажений я не видел, так что мы двигались туда, где они просто могли оказаться.

Темнело тут быстро, практически моментально, поэтому до горы мы не дошли. На ночь пришлось прятаться буквально в каком-то овраге с откосом над головами. Я залил вокруг всё кровью той твари с парящего острова, Курама начертил ограждающий барьер.

А затем хлынул странный дождь, который смыл к чертям и кровь, и магические руны. Но так даже лучше. Дождь прибьёт запах к земле, огонь мы не разжигали, так что заметить нас было невозможно.

Укрылись змеиными шкурами, да так и легли спать. И всё равно сон был нервным, рваным. Где-то на самом краю усиленного слуха мне постоянно что-то мерещилось. То ли шорохи, то ли стук, словно кто-то бросался камнями. Но из-за непрерывно барабанящего дождя я так и не смог понять, был ли звук на самом деле или мне просто казалось.

Наутро проснулся с затекшей шеей, ломотой в спине, злым и ни разу не выспавшимся. Отсутствие кофе возводило паршивое состояние в абсолют.

Но двигаться надо было. Со слов Курамы, чтобы правильно «умереть», никто не должен знать место и время твоей гибели. Иначе оно же станет местом и временем рождения нового Рейна. И если к этой информации добавить пару капель крови, то меня вновь смогут отследить.

Так что пришлось тащиться дальше в сторону третьего слоя. Продвигались крайне медленно, потому что местность была мне абсолютно непонятной. Я не видел никаких признаков жизни. И это было странно. Причём я даже не знаю, что пугало меня больше: что я не видел местных обитателей, или что их здесь действительно нет.

Шли короткими переходами, останавливались, я долго вглядывался в равнину, пытаясь уловить хоть какое-то движение или эманации эйба. Ничего. Как ни странно, но главным ориентиром для меня стал Суббота.

Этот зверь внюхивался так, что чуть ли не мордой в землю закапывался. Я решил, что пока он спокоен, можно идти.

Так мы подошли вплотную к горе, остановившись на границе, где начинался подъем. Гора мне тоже не нравилась. Да, мне всё тут не нравилось, но гора особенно. Сплошной камень, причём слоями внахлест. Никакой почвы.

Ощущение, будто бы эту гору взяли как отдельный объект и просто поставили тут сверху. Странное место. Но это единственная возвышенность в округе, с которой можно было осмотреться.

— Так, — остановил я Кураму. — Ты стой тут и прикрывай, если что.

— От чего прикрывать-то?

— От чего угодно. Вообще от чего угодно. Мне не нравится эта гора.

— Тебе вообще ничего не нравится.

— Выбьешь это на моём надгробии. Если сможешь выбраться без меня.

— Готов прикрывать от чего угодно.

Я ступил на каменистую поверхность и ощутил, как та крошится и продавливается под моим весом. Постоял, посмотрел, но ничего необычного не произошло.

Пошёл дальше, с каждым шагом всё увереннее. Над головой загорались и гасли алые искры, иногда по облакам пробегали целые всполохи. Но всё это происходило без всякого звука, отчего казалось, что я нахожусь внутри немого фильма, и это всё не по-настоящему.

— Может, и впрямь перебздел, — произнёс Четверг. — О, смотри, накаркал. Прикинь, я настолько божественен, что у меня даже глупые поверья работают.

— Напомни тебе речевые фильтры обновить, — мысленно ответил я, готовясь к бою.

Камень у самого шпиля сначала зашевелился, вздыбился, а затем стремительно покатился в мою сторону. Словно бы что-то двигалось под землёй. Внезапно рядом заскулил Суббота. И вот это стало совсем неожиданностью. До этого дня Суббота готов был броситься в бой с кем угодно, хоть с монстром, хоть с драконом. Я впервые видел, чтобы он чего-то боялся.

— Суббота, назад! — скомандовал я.

Что бы к нам ни приближалось, я не хотел рисковать шипогривом. При этом прекрасно понимал, что пёс слишком гордый, и сам ни за что не отступит. Даже после команды он отскочил назад и продолжил пятиться, но не побежал со всех лап.

Я же наоборот бросился вперёд и в сторону, разрывая дистанцию с Субботой, а заодно беря фокус на себя.

Подземное существо также изменило курс. Странное движение: для червя слишком мелкий, да и неподходящая для них местность. А ещё монстр двигался так, что за ним не оставалось и следа. Он не прогрызался сквозь камень, а словно бы двигался как под одеялом.

Я приготовился к атаке, но в пяти метрах холм просто исчез, и всё замерло. Исчез или… нырнул глубже?

На чудовищной смеси интуиции и реакции я сделал прыжок в сторону. Из того места, где я только что стоял, вверх ударило несколько каменных копий. Остриё с иголку, но чем выше они вылетали, тем толще становились у основания.

Я только оттолкнулся от одной из этих колонн, как в том месте выстрелили новые копья, а из них ещё одни поменьше. Меня подбрасывало в воздух, я скакал от одной каменной колонны к другой и дальше вверх. А те продолжали расширяться множеством кольев, вылетающих из разных мест в абсолютно хаотических направлениях.

Да, в основном каменные шипы били в меня, но большая их часть расходилась в разные стороны. Колонны тем временем уже выросли на десятки метров и сверху начали переплетаться сотнями горизонтальных шипов. Скрежет и грохот камня раздавался повсюду, закладывая уши.

Я понял, что вот-вот окажусь запертым в каменной клетке. Словно уродливые руки вырвались из камня, чтобы сдавить меня, как мелкое насекомое. И когда над головой сомкнулся шипастый купол, я использовал скачок, выходя за его пределы.

Отлетел в сторону и приземлился на ноги, заскользил вниз, оставляя в хрупком камне глубокие борозды. Вся эта монструозная конструкция накренилась и полетела следом, намереваясь придавить меня.

Отскочил, разминувшись в считаных метрах. Каменные колья же не рухнули, а словно провалились в поверхность, как в воду. Тут же из-под земли начали вырываться новые колья. В этот раз они выстреливали под углами, пытаясь насадить меня. Пришлось уходить рывками, петляя из стороны в сторону.

Я уже видел, как Курама чертит в воздухе магическую печать, рядом с ним бегал Суббота, постоянно лая в сторону горы.

— Не надо, — крикнул я Кураме. — Нельзя атаковать.

На последнем издыхании я коротким скачком ушёл в небо, выстрелил Риисом в землю и притянулся. Плащ затрещал, когда сразу несколько каменных игл пробили ткань.

Но тем не менее я наконец ступил на обычную землю, развернулся, каменный шип выстрелил и замер в считаных сантиметрах от моего лица. И лишь когда он начал медленно втягиваться обратно, я позволил себе выдохнуть.

Из шипов передо мной сложился целый утёс, затем на него медленно взошло существо, отдалённо напоминающее каменного льва с гривой из мелких кольев. Существо остановилось на краю и посмотрело на меня тёмными провалами каменных глазниц.

— Не шевелись, — прошептал я.

— Что это такое? — так же шёпотом спросил Курама.

— Стихийный дух. Камня. Он разумен и очень зол, потому что мы буквально ему по хвосту прошлись.

— Ты прошелся, я рядом стоял, — Курама медленно бочком начал отодвигаться от меня подальше.

Самое обидное, что Суббота тоже. Я же не знал, как общаться со стихийными духами, это Роджер умеет. Может, ещё Коричка, но точно не я. Поэтому сделал единственное, что пришло мне в голову.

Сложил ладони возле груди. Универсальный знак мира странников. На всякий случай ещё и коротко поклонился.

Лев смотрел на меня пять секунд, и это были самые долгие секунды в моей жизни. То, что мы находились на земле, ничего не значило. Я не сомневался, что вся гора — это и есть стихийный дух. И ничего не помешает ему передвинуть гору в любое другое место.

Но вместо этого утёс начал медленно опадать, лев развернулся и побрёл обратно к шпилю, постепенно погружаясь всё глубже в камень, пока вовсе не растворился в нём.

И лишь в этот момент я позволил себе облегчённо выдохнуть и выпрямиться.

— Пронесло, — прошептал я и посмотрел на свои руки. Дрожали. — Что ж, плохая новость в том, что осмотреться нам не дадут.

— Дай угадаю, хорошая в том, что мы до сих пор живы?

— Нет, это очевидная. Хорошая, что мы выяснили, кто на этой равнине главный альфач.

— И что это нам даёт?

— Безопасный ночлег. Огибаем гору и разбиваем лагерь прямо под ней. Прямо под открытым небом. Нас никто здесь не тронет. Главное, смотреть, куда наступать.

— Етить у вас тут весело в глубине, — покачал головой Курама. — Можно я домой пошел, ну вас нахрен.

— А вдруг я бешеный и меня ликвидировать надо будет?

— Шутишь? Давай сам как-нибудь поднапрягись. Очевидно, моя помощь тут не требуется.

Полуостров нежити многие иногда называли Глоткой, хотя никто не понимал, откуда пошло такое название. Но когда оказалось, что в самом центре находится огромный колодец в глубину, так ещё и расположенный в недрах земли, название быстро вспомнили.

Теперь оно казалось настолько очевидным и как нельзя более подходящим, что слово буквально ворвалось в обиход.

Битва под Глоткой, как стали называть недавний поход, принесла много перемен. Нежить разбили, это правда. Почти подчистую. Но защитники Алеппо потеряли ещё больше. Живыми в город вернулась лишь треть, хотя многие из них осели где-то по пути.

По городу ходили слухи, что за стеной внезапно появился боевой лагерь, взявшийся неизвестно откуда. И по неведомым причинам часть наёмников осталась именно в нём. Разумеется, никто в городе в такую чушь не верил, кроме родни пропавших бойцов. Они хватались за волшебный лагерь, как за спасительную соломинку. Надеялись, что именно там найдётся их брат, отец, муж, сын…

Но проблема была в другом. Чаще всего пропавшие бойцы возвращались, только в окружении другой нежити. Да, мертвяков разбили, но вместо них встали новые. И даже не это было главной проблемой.

Выжившие рассказали, что случилось в Лагере-под-Горой. Про дракона, про провал в Бездну, про тот ад, что там творился. Дракона вроде как победили какие-то неизвестные спириты. И хотя никто этого не видел, сам дракон также не появлялся.

Зато все точно видели сотни глубинных тварей, что лезли из Глотки. И сейчас, спустя несколько дней, все жители Алеппо могли разглядеть их своими глазами. Правда, твари тоже стали нежитью.

Дохляки оккупировали Глотку и теперь могли непрерывно пополнять свои ряды за счёт монстров, что лезли из глубины чуть ли не каждую неделю. Стену некому защищать, так что сейчас на ней выстроилась шеренга мертвяков от края до края. И они стоят на ней, словно несут вечный дозор. Только вот смотрят все как один в сторону Алеппо.

Руководство города прекрасно понимало своё положение. Церковь потеряла веру, город потерял бойцов, нежить с каждым днём становилась всё сильнее. Были отправлены запросы помощи во все соседние города и в саму столицу Королевства. Только вот ответ был до смешного простым:

«Держитесь».

У Королевства сейчас своих проблем по горло, потому что церковь Форсайта воюет с некоторыми домами внутри Королевства, и уже начались стычки на границе с Республикой. Все силы приведены в максимальную боевую готовность, так что маленькая кучка нежити на краю карты никого особо не волновала.

Что там говорить, в высоких кабинетах не у всех были карты такого размера, чтобы в них влезло захолустье под названием Алеппо.

Поэтому у мэра города не оставалось иного выбора, кроме как держаться. Стоит открыть ворота и попытаться вывести население, как люди тотчас станут лёгкой добычей, прецедент уже был. Единственное, что спасало, это какие-никакие стены.

Мобилизовали всех, кто способен держать оружие, город был готов как к осаде, так и к кровопролитной битве. Но все понимали, что спасти их может лишь чудо.

Единственный, кто чуда не ждал, так это пожилой бывший старший администратор городской управы Алеппо, а ныне главный управляющий центра оздоровления спиритов, как он сам называл особняк. Название ему совсем не нравилось, но другого Дейв Карли ещё не придумал, хотя очень старался. Ведь название — половина успеха.

— Вызывали, господин Борроуз? — замялся Дейв перед входом в роскошный белый шатёр, украшенный символикой церкви Апола.

— Заходи, — раздался голос.

Пара восставших паладинов рыкнули на Дейва, отчего у старика подогнулись колени, но затем всё же нежить расступилась, освобождая проход.

Дейв вошёл внутрь и посреди роскошного убранства увидел широкий стол, за которым сидел сам командующий Борроуз. Сейчас он был в человеческом обличье, но старик уже знал о его истинной сути.

— Твоё лицо кажется мне знакомым, — задумчиво произнёс Борроуз.

— Дейв Карли, господин, — поклонился управляющий. — Раньше я работал в городской управе, мы несколько раз встречались при реконструкции форта. Я согласовывал выделение бюджетных средств и отвечал за рабочих.

— Хм, вот оно как. Я требовал переговоров с главным в особняке. Это ты?

— Да, господин. Был ещё один человек по имени Джордж, но он застрял в Алеппо, так что в отсутствии господина Рейна я являюсь управляющим.

— Замечательно, Карли. Ответь мне на один вопрос. Ты хочешь жить?

Дейв поёжился, потому что от этих слов в палатке стало нестерпимо холодно. И это было не просто выражение, воздух буквально начал промерзать. Старик покосился на Борроуза, и ему показалось, что он смотрит в глаза собственной смерти. Дейв моментально склонился в ещё более глубоком поклоне, насколько позволяла спина в его-то возрасте.

— Да, господин. Разумеется, господин.

— Отлично. У меня к тебе деловое предложение. От одного управляющего другому. Клянусь именем Апола и своим собственным, что при любом исходе мои подопечные и я тебя не тронут. Ни тебя, ни тех людей, на которых ты укажешь.

— Это щедрое предложение, господин. Чего вы желаете за такую щедрость?

— Ты поможешь мне с одним делом. Твой предыдущий хозяин Рейн кое-что у меня украл. И мне очень нужно это вернуть. Думаю, не нужно объяснять, что сам Рейн при этом пополнит ряды моей армии.

— А особняк? — облизнул губы Дейв.

— Он мне не интересен. Делай с ним, что хочешь. Ну так как, ты согласен заключить сделку?

— Да, господин. Разумеется, — в голосе Дейва прозвучала неподдельная радость.

— Замечательно. Встань нормально, Карли. Я тебе не хозяин, теперь мы с тобой партнёры. Равные.

Сам Борроуз тоже встал, Дейв выпрямился и посмотрел командующему в глаза. Никакой смертью от того вовсе не веяло. Скорее всего старику просто показалось с перепугу. Перед ним был всё тот же паладин Апола, что и годы назад.

Правда, когда они пожали руки, скрепляя договор, Дейву показалось, что его ладонь немеет. Но, возможно, это просто возраст.

— Итак, Рейн сейчас скрывается в глубине. У нас два возможных исхода. Либо он там и умрёт…

— Кхм… Простите, что прерываю, гос… Командующий. Но я владею достоверной информацией от приближенных Рейна. Он является опытным дайвером, раньше был странником. Шансы, что он погибнет в глубине, ничтожно малы.

— Прекрасно, Карли, просто прекрасно, — широко улыбнулся Борроуз. — Наше сотрудничество уже приносит свои плоды. Я рад, что не ошибся в тебе. Тогда мы ждём, когда он появится на поверхности. И я не исключаю того, что он сможет каким-то образом проникнуть в особняк, несмотря на плотное окружение. И тут-то мне и понадобится твоя помощь, Карли.

— При всём уважении, командующий… — Дейв снова облизнул губы, тщательно подбирая каждое слово. — У Рейна в особняке есть собственный древний портал.

— Уничтожь.

— Не могу. Он находится в подвальных помещениях. Если я попытаюсь туда проникнуть, то скорее всего просто умру. Там древние защитные технологии. Туда не могут войти даже приближенные Рейна. И если Рейн вернётся в особняк и увидит, что что-то не так, он может просто сбежать. На другой конец континента или обратно в глубину. Портал точно такое позволяет.

— Так… Что ты предлагаешь?

— Особняк в осаде. Он будет спокоен, если увидит, что оборона держится, а люди в целости. Тогда ему будет что терять. Я смогу подготовить команду захвата, усыпить его бдительность и… если не схватить Рейна, то не пустить его к порталу точно.

— Звучит просто прекрасно, Карли. Что тебе для этого нужно?

— Ресурсы. Мне нужен прямой и безопасный проход в Алеппо и обратно. Тогда я смогу взять с собой верных людей, артефакты, эйб. Я подготовлю всё в лучшем виде.

— Хорошо. У тебя будет проход. Сколько людей уйдёт из особняка, столько же должно будет вернуться. В остальном… Тащи всё, что захочешь. Если в Алеппо возникнут трудности, просто скажи. Думаю, мы легко их решим.

— Благодарю, командующий, — вновь поклонился Дейв. — Если на этом всё, я готов приступать немедленно.

— Можешь идти, Карли. И помни: пока ты выполняешь свою часть уговора, никто тебя не тронет. Ты можешь спокойно ходить, где тебе захочется. Но всё же постарайся не подходить к моим солдатам слишком близко. У них… Своеобразные рефлексы. А в остальном все земли от Алеппо до Бескрайнего Моря в твоем распоряжении.

Дейв ещё раз поблагодарил, поклонился и вышел из шатра. Борроуз задумчиво побарабанил пальцами по столу, как из глубины шатра раздался недовольный голос:

— Не стоит обещать то, чего не сможешь исполнить.

— Я сказал, что мне не нужен особняк. И что никто из моих подчинённых его не тронет. Про верховного паладина Эбола речи не было, Маркус.

— Гнилой до глубины души, как и все отродья Морты, — сплюнул паладин.

— Не переживай. У нас идеальный союз. Тебе нужны реликвии и Рейн, мне нужна филактерия и сильные воины в армию. Этот старик играет на руку нам обоим.

— Я могу забрать реликвии прямо сейчас. Я чую их даже отсюда.

— Мы оба знаем, чем являются реликвии на самом деле, Маркус. Запретный плод. И мы оба знаем, что в руках Рейна они каким-то образом становятся сильнее. Чем дольше старик будет их использовать, тем мощнее они станут. Ты вернёшь своему богу не просто реликвии, ты станешь тем, кто возведёт церковь Эбола на новый уровень. Возможно, даже возвысишь его над остальными из Семерых.

— В чём тут твой интерес, я не понимаю. Ты же тоже служишь Морте, какой ей прок в усилении Эбола?

— Мой господин не враг твоему. Да, у него были договоренности с богиней Мортой, но они уже давно завершились. Сейчас он сам по себе. И у него свои цели, которые никак не пересекаются с интересами Эбола. И чем больше этот старик притащит спиритов в особняк, тем сильнее станет мое пополнение. Все в плюсе.

— Видел я твоего господина. И как его уделала пачка разодетых клоунов.

— Ты и сам приложил к этому руку.

— Не люблю нежить, не люблю старых богов, не люблю драконов. А когда это всё вместе, ой-ей… Каюсь, не смог удержаться.

— Слышу довольство в твоём голосе. Не переживай, мой господин быстро восстанавливает силы, пожирая отродья глубины. Главное, не забывай о нашем договоре. Мне нужна филактерия и тело Рейна. Или то, что от него останется. Остальное — твоё.

Гора каменного духа осталась за спиной. И разбить под ней лагерь оказалось лучшим решением, если не жизни, то последних дней точно. Вырубился, как младенец, а глаза разлепил уже под самое утро.

Очень интересным было пробуждение. Оказалось, что мы спали на пятачке земли, а вокруг нас образовался скальный настил. И до следующей земли было порядка десяти метров. Я так и не понял, пытался дух нас окружить и сожрать или просто охранял. Скорее второе, ведь мы всё ещё живы.

После завтрака пришлось как-то выбираться, чтобы не наступить на камень. Изначально я планировал взять Субботу на руки, чтобы уйти скачком. Но пёс брыкался и злился, и даже когда мне удалось его подхватить, отчётливый хруст позвонков сообщил, что в плане идей мне еще есть куда расти.

Курама смотрел на это всё молча, но я уверен, что зараза улыбался во все тридцать два. После чего начертил печать невесомости, и нас буквально сдуло по воздуху метров на пятьдесят.

— А сразу не мог? — спросил я.

— Пришлось долго вспоминать порядок рун. Никогда раньше ей не пользовался, слишком медленная для боя. И утащить может в любую сторону.

Ага, вспоминал он, как же. Охотно верю. Но так-то удобная штука. Полсотни метров, у меня скачок добивает максимум на двадцать-двадцать пять.

Отсюда были видны сразу три прокола. Ближайший был групповым, очень большим на полноценный отряд дайверов. Его я сразу отмёл, рядом с такими обычно самые опасные твари и ошиваются. Из тех, что могут чуять близость прокола и знают, что вкусные мясистые человечки рано или поздно появятся неподалёку.

Два других были малыми и располагались примерно в одном направлении. Это не был город, это было кладбище кораблей. Десятки древних посудин ржавели, уткнувшись носами в песок. Длинные, пузатые, покрытые рыжеватыми кораллами, иногда они стояли прямо, словно бы плыли в песках, но в этом месте решили остановиться.

Самое необычное, что корабли смотрели носами в разные стороны. Причём некоторые будто бы пытались таранить друг друга или вообще шли в лобовое столкновение.

Странное местечко. Причём все суда были гражданскими, ни одного боевого корабля я не видел. Возле некоторых заметил разодранные контейнеры, повсюду валялись ящики, на землю даже скинули старую мебель, включая диваны.

Это явно следы людей. Так между двумя близкими кораблями был натянут полноценный тент, в тени которого я заметил несколько палаток со спальными местами. Всё давно покосилось, проржавело, тент потрепало временем и ветром так, что огромных дыр там больше, чем ткани. Но очевидно, что много лет назад здесь был человеческий лагерь.

Заходить туда мы не стали, не было такой цели. Вместо этого направились прямиком к проколу. Пространственные искажения тянулись вверх от небольшого сухогруза, от которого осталась лишь половина. Словно бы стая гигантских муравьёв разобрала и растащила судно по кусочкам.

— Как думаешь, что тут могло произойти? — спросил Курама. — Это же корабли? Которые плавали по воде.

Я тоже размышлял об этом месте, честно говоря. Первая мысль, что мы идём по высохшему дну моря или океана, не выдерживала никакой критики. Суда были только тут, в зоне радиусом в несколько километров. И больше нигде вокруг.

Даже если бы море мельчало постепенно, эта точка не была какой-то низиной, где они могли скопиться.

Вторым контраргументом было состояние судов. Да, они все годились на металлолом, но в разной степени. Чем ближе мы продвигались к проколу, тем очевидней становилась разница. Если на краю зоны борта были ржавыми и покрытыми наростами, то здесь их словно тля сожрала. Корпуса зияли дырами, а на песок вывалились механические внутренности мёртвых гигантов.

— Пространственная аномалия, — предположил я. — Не местная, а где-то на поверхности. Может быть, там тоже они встречались, просто мы их не находили. А может быть, она происходит отсюда и тянется аж через весь первый слой.

— Думаешь, корабли сюда затянуло? Хм… Эта теория выглядит странно, но логично.

Мы прошли мимо того, что раньше было небольшим самолётом. На носу болтался, поскрипывая, обломок винта. От сигарообразного корпуса остался лишь огрызок, но неподалёку я заметил обломок крыла.

Стекло кабины разбито, но внутри никого не было, разумеется.

— Будь осторожен, — предупредил я. — Слишком тихо. На подходах к проколу всегда кто-то обитает. Мы уже должны были столкнуться с противником.

— Всегда так?

— Нет, — после долгой паузы ответил я. — На первом слое я иногда проскакивал спокойно. Но крайне редко. На втором слое такой шанс должен быть ещё меньше.

— Новичкам везёт.

— Помолюсь за тебя, если так.

И тем не менее мы спокойно дошли до точки прокола, забрались на то, что осталось от сухогруза, и спустились в трюм. Суббота рычал и водил мордой из стороны в сторону. Ему явно не нравилось это место, но шипогрив не мог понять, в чём проблема.

Не знаю, то ли я уже настолько хорошо понимал его повадки, то ли проецировал на пса собственное состояние.

В одной из кают нашёлся прокол. Курама принялся чертить реверс-маяк, а я продолжал вслушиваться в окружение.

— Что-то не так, — произнёс я.

Занесённый песком иллюминатор. Он был разбит, и воздух тоненькой струйкой продолжал поступать в каюту. Даже если наглухо запереть дверь, пространство не будет герметичным. Прокол не то что не сработает, прокола вообще не должно тут существовать.

— Готово, — произнёс Курама.

Ничего не поменялось. Нет, печать создана правильно, точная копия той, что лис рисовал в первый раз. Но пространственное искажение не поменяло полярность.

— Не сработало. Уходим, быстро!

Не успели. Прокол словно «услышал» мои слова и начал действовать. Нас мгновенно затянуло в искажение, хотя даже дверь в каюту оставалась открыта.

Через мгновение я оказался в обычном нигде, как всегда бывало при погружении в глубину. Но никогда не случалось при переходе между слоями и даже при выходе на поверхность. А вот теперь случилось.

Что-то было не так, и я начал нервничать. Потому что я понятия не имею, как отсюда выбираться. Обычно это была буферная зона при перемещении, но если нас затянуло насильно, то кто знает, выбросит ли обратно.

Курама плыл в невесомости, раскинув руки и явно пребывая в бессознательном состоянии. Суббота также дремал, при этом рычал, перебирая лапами и периодически пытался что-то укусить.

Никакого внимания Логоса, никаких волн чистого эйба. Только тьма и пустота. Мы дрейфовали уже слишком долго, гораздо дольше обычного. Попутно пытались искать выход из ситуации, но не находили.

— У меня есть план, — произнёс Четверг. — Ты должен начать молиться во имя меня прямо сейчас. Потому что божественный Четверг сейчас сотворит чудо.

— Жду с нетерпением.

— Жду молитву.

— Если вытащишь нас отсюда, следующая порция эйба целиком твоя.

— Заметано. Я тебя за язык не тянул. Смотри, прокол явно был искусственным и работал не так, как положено. Значит, кто-то его там создал.

— Не факт. Может быть, пространственная аномалия исказила пространственный прокол. Одно на другое наложилось и получилась аномальная аномалия.

— Тогда мы в жопе и можешь эйб оставить себе, ведь мы сдохнем в пустоте. Кстати, хорошая новость. Тут нет пространства и времени, так что для твоих целей «умереть незаметно» это идеальное место.

— Предпочту поразмышлять об этом как-нибудь на досуге. В тишине и за бокалом пенного.

— Тогда основная версия. Прокол кто-то создал как приманку на тупых дайверов. Это было с намёком, если ты вдруг подумал, что я не тебя конкретно оскорбляю. И раз ловушку кто-то поставил, то скоро он придёт за добычей.

— Четверг, ты иногда…

— О, смотри, опять сработало! Божественное карканье! Зовите меня богом культа Священного Ворона.

— Каркает обычно ворона, а не ворон.

— Отмена названия.

Но в одном мой компаньон оказался прав. К нам действительно приближалось некое существо. Я старался не шевелиться, чтобы не выдать себя, даже руки раскинул, словно плыву в бессознанке.

А сам тем временем разглядывал гостя сквозь полуприкрытые веки. Монстр походил на полупрозрачную эфирную рыбу. Страшную до ужаса, словно сошедшую с обложки журнала «Мерзкие страхолюдины со дна океана».

Вся какая-то шипастая, несуразная, во рту десятки тонких острых зубов, но таких редких, что между ними спокойно рука пролезет. А на голове тонкий отросток со светящимся шариком на конце. Рыба-удильщик, разве что размером с грузовик.

И она медленно приближалась в нашу сторону. Почему-то выбрав целью Кураму, а не меня. А затем я пригляделся и понял, почему. В бессознательном состоянии лис не мог скрывать свой эйб, а ещё руны на одеянии перестали работать.

Так что я видел не только напитанную до предела одежду, но и третий ранг самого Курамы, с большим упором в ядро. Он был не так уж силён, по сравнению с другими братцами Ателье, но всё ещё сильнее меня. И это не говоря о запасе рун и печатей в его пространственном кольце, который кажется мне бесконечным.

А рыбина, судя по поведению, охотилась за эйбом, поэтому сочла белого лиса более лакомой добычей. Меня же напрягал её полупрозрачный силуэт. Тварь явно нематериальна, что для меня большая проблема. Тех же Банши я без труда уделал лишь когда они попались в печать Курамы и обрели плотность.

Физические атаки скорее всего будут бесполезны, остаётся только вариант энергетического урона. К счастью, мои молнии были как раз чистой энергоатакой. Поэтому я, не задумываясь, выпустил алую молнию в тот момент, когда рыбина повернулась ко мне боком.

Был риск, что в этом пространстве способность просто не сработает по абсолютно любой из тысячи причин. Однако всё случилось ровно наоборот. Алая молния не только вышла мощнее обычного, но и достигла цели буквально мгновенно.

Рыбу снесло в сторону, после чего она взорвалась энергетическими всполохами. Тишина.

— Слишком просто, — произнёс я. — Не верю.

— И правильно делаешь, — ответил Четверг. — Здесь ничего не делается без эйба, а эйба нет. Если бы тварь сдохла, мы бы видели высвободившуюся энергетическую составляющую.

Через мгновение появился Курама. Второй Курама. И они оба начали болтаться из стороны в сторону, меняясь местами, исчезая по очереди или оба разом, а через секунду появляясь в других местах. И оба Курамы медленно плыли ко мне, приближаясь.

Тварь замаскировалась, выставила перед собой копию лиса, а теперь пыталась сблизиться. Если ей это удастся, мало мне не покажется. Почему-то было стойкое чувство, что бить она будет сразу по энергетическому телу, а не по физическому. И одного «кусь» мне будет достаточно.

Расстояние между нами продолжало сокращаться, в руках разгоралось Солнечное Копьё, но времени хватит на один полноценный удар. Нужно было делать выбор, но сколько я ни вглядывался, не видел ни одного различия.

— Четверг. Есть идеи?

— Бей правого.

— Почему?

— Да просто.

Тварь даже энергоструктуру скопировала один в один.

Я приготовился бить в левого «Кураму». Не потому что что-то понял. Просто повезёт-не повезёт. Шанс пятьдесят на пятьдесят. Удача — это тоже часть выживания спирита. Так что в чем-то Четверг был прав. Просто.

Но потом мне пришла в голову идея, и я решил всё же испытать судьбу.

Солнечное Копьё так и зависло над левой ладонью. А затем я создал два шарика, наполненных алой энергией. И метнул их одновременно в обоих Курам. Правого отбросило назад, левый уклонился и полетел на меня.

Солнечное Копьё прошло под ним, потому что морда рыбины была немного ниже светящегося отростка, который сейчас и превратился в иллюзию белого лиса. В последний миг атака высветила раскрытую пасть рыбины, усеянную мелкими полупрозрачными зубами.

А через миг её тело отбросило в сторону. Солнечное Копьё проплавило в теле дыру от пасти до хвоста, ровно вдоль всего тела. Рыбина задергалась в конвульсиях, теряя эйб в огромных количествах, после чего наконец-то замерла и перевернулась кверху брюхом. Отросток на голове пару раз мигнул и окончательно погас.

— Фух, — «выдохнул» Четверг. — Это было близко. Ну что ж, давай, греби к моему эйбу. И пошевеливайся, а? Не видишь, растекается всё.

Как грести в пространстве, где даже воздуха не было, я не знал. Попытался помахать руками, подрыгать ногами, но туша рыбы так и не приблизилась. Пришлось метать Риис, чтобы зацепиться. А метаться оружие не хотело в этом месте, так что я потратил немало энергии, чтобы клинок исполнил мою волю.

Но до тела мы добрались и эйб всосали подчистую. Его оказалось довольно много, около двух сотен. Как и обещал, всё досталось Четвергу. Говоря откровенно, я бы и так скормил всё ему, но сообщать подобное не стал, разумеется.

Если тварь каким-то образом могла манипулировать пространством, то её кодировка нам здорово пригодится. За новые способности отвечал Четверг, так что и разбираться ему.

По внутренним ощущениям мы провели в этом пространстве не меньше суток. К счастью, мне тут даже дышать не нужно было. Да и нечем. Сколько времени прошло на самом деле по внутреннему таймеру, Четверг отказался сообщать. Сказал, что подобный когнитивный диссонанс лишь навредит моему восприятию реальности. Я решил не настаивать.

Но зато после освоения новой кодировки в голове произошли некоторые изменения. Всё стало каким-то понятным и очевидным. Как когда долго не можешь найти ключи или телефон, а потом оказывается, что он всё это время лежал на столе под самым носом. И смотришь на него и не понимаешь, как мог раньше не замечать.

Вот и сейчас пространство для меня стало таким очевидным. Это же слоёный пирог. Вон второй слой, над ним первый, там вдалеке отчётливо ощущается поверхность. А мы находимся в червоточине. Словно бы пузырёк воздуха внутри торта, а мы в нём.

Этот бесконечный пузырек — всего лишь тонкая грань между слоями, но странная. Она лишь кажется бесконечной, а на самом деле словно бы ограничена настоящим пространством. Идеальным словом было бы «подпространство». И здесь жила эта тварь, что захватывала людей, а затем пожирала их энергию.

По ощущениям, она словно бы ослабла за тысячи лет. Будто бы это был отголосок той эфирной сущности, что правила здесь раньше. Потому что ее подпространственный пузырь был слишком уж большим.

— Спириты делают её сильнее, — предположил Четверг. — Но в первую очередь ей нужна жизненная энергия. Скорее всего, раньше она отжиралась в куда больших объёмах.

— Нам на руку.

Я теперь мог спокойно «перемещаться» в этом подпространстве. На одной силе воли я мог просто подтягивать к себе других или подталкивать себя. Так что быстро сграбастал Кураму и Субботу, после чего мы вынырнули в той же каюте.

Рыба затянула нас в своё логово, где обитала. И вернуться мы могли только сюда. Хоть я чётко ощущал верхние слои и Бездну Глубины, пробиться на третий слой не получалось. Может, сил не хватало, может, навыков. А может, из пузыря подпространства был только один вход и выход. И ничего с этим не поделать.

И тут меня скрутило и начало ломать. Ощущения такие, словно я тону, но не понимаю, где находится поверхность, а течение уносит меня всё дальше в неизвестном направлении.

— Босс, всё нормально. Пространственная магия для нас в новинку, это откат. Я отключу тебя, пока тело не адаптируется к гравитации, воздуху и прочим мелочам.

Когда мы вернулись, в иллюминаторе не было видно ничего, сплошная кромешная тьма. Когда очнулся, рассеянный свет уже заполнил каюту. Суббота беззаветно дрых, улёгшись мне на грудь. А я-то думал, чего так дышать тяжело.

Рядом сидел голый по пояс Курама. Грудь перевязана странными серыми бинтами, по которым иногда пробегали энергетические всполохи, высвечивая замысловатую комбинацию рун.

Сам лис сидел и тонким стилусом что-то чертил на своей маске. Я впервые увидел его лицо после того, как он «снял» маску Грэма.

— Вот как ты выглядишь, — произнёс я, разглядывая худые заостренные черты в обрамлении чёрных как смоль волос.

— Форма не имеет значения перед содержанием. Я столько раз менял лица, что уже сам не помню, как выглядел раньше.

— Предполагаю, что как я.

— Хм… — он посмотрел на меня и брезгливо скривился. — Точно нет.

— Что случилось? Долго я был в отключке?

— Полдня примерно. А что случилось, я не знаю. Помню, ты сказал уходить, а затем я очнулся тут. Твой пёс еле лапы переставлял, ты вообще отключился, у меня почему-то грудь раскурочена. Твоя маска там, нужно было проверить, что ты ещё дышишь.

— Интересно.

Я запросил статус и справку у Четверга. Похоже, странное подпространство вытягивало из нас жизненные силы, Субботе досталось больше всего. Про раскуроченную грудь — оно и понятно. Шаровая молния и так куда эффективнее обычной, энергии жрёт соответственно, да и создается не мгновенно.

Но в подпространстве мои энергетические атаки словно перешли на иной уровень, а защита Курамы, похоже, вовсе не сработала. Метни я в него Солнечное Копьё, скорее всего убил бы мгновенно. А так просто рёбра пощекотал и животик. Да, напрямую, но что поделать.

— Помираешь или сойдёт? — кивнул я на грудь.

— Сойдёт. Но от эликсирчика не откажусь.

Я вытащил из внутреннего кармана пару склянок и протянул Кураме.

— На твоей ступени не особо поможет.

— Моё тело не так насыщено эйбом, как твоё. Пусть ты и универсал.

Ну да. Хуже точно не станет. Сейчас для нас эликсиры на регенерацию — это как пить горячий чай с мёдом при простуде. Вроде бы и полезно, но как дополнение к основному лечению.

Выглянул в иллюминатор, который находился почти у самой земли. Судя по интенсивности освещения, время было за полдень. Вполне успеем добраться до следующего малого прокола.

— Босс, извиняй, это и моя вина тоже, — произнёс Четверг, что было для меня неожиданностью. — Кодировку пространственного хищника я освоил как мог, сложил всё в комбинированную способность с уже имеющимся кодом. С тем, что позволяет находить пространственные разломы, там были общие куски, по ним и склеил.

— Всё в порядке, ты буквально вытащил нас оттуда. Без тебя мы бы все так и сдохли в том карманном подпространстве.

— Я к тому, что кодировка явно не рассчитана на существ из плоти и крови, так что на адаптацию программы уйдёт некоторое время. Придётся терпеть откаты.

— В любом случае мы в плюсе. Способность управлять проколами слишком редкая. Мы за всё время встретили всего пару портальщиков. Было бы удивительно, получи мы подобный навык за просто так.

— Но используй его осторожно… После применения навыка мои функции тоже были дестабилизированы на долгое время.

А, вот в чём дело. Теперь понятно, чего Четверг так переживает. В кои-то веки откат бьёт и по нему тоже. Не помню такого эффекта у спиритов-портальщиков. Скорее всего, он связан именно с тем, что мы вытащили способность у монстра, максимально отличающегося от человека.

Не будь у меня Четверга, я бы сто процентов словил вязь. А скорее всего, и мутацию в комплекте. Ладно, ничего страшного. Чем чаще я буду использовать способность, тем быстрее Четверг вычленит и удалит неподходящие куски кода. А заодно и адаптирует оставшийся.

— Пошли, — окликнул я Кураму. — Ты же можешь идти? Тогда пошли, успеем к проколу до темноты. Здесь оставаться слишком опасно.

— Почему?

— Интуиция.

— Рейн, — остановил меня Курама. — Что-то ведь произошло, да? Я не просто отключился, я пропустил что-то важное? И мы живы благодаря тебе, да?

— Живы и ладно, — отмахнулся я.

Если объяснять, что случилось, то придётся рассказать и почему у него рёбра вышли воздухом подышать. И непонятно, что тогда делать — извиняться или ждать благодарности. Сложно.

— В любом случае спасибо, — произнёс Курама, а я просто кивнул.

Вот так гораздо проще.

А поторопиться действительно стоило. Если эта тварь обосновалась на кладбище кораблей, которое она же и устроила, то теперь место было пустым. А в глубине у всего есть хозяин. И здесь он тоже появится рано или поздно. И скорее рано.

Мы выбрались наружу и побрели в сторону оставшегося прокола. Теперь я уже по-новому взглянул на то, что осталось от лагеря, разбитого меж остовов двух судёнышек. Здесь жили опытные дайверы, может даже странники. Это то же самое, что мы провернули под брюхом духа камня.

Место занято опасным монстром, другие монстры сюда не суются, а значит, можно спокойно жить под боком. Главное — соблюдать правила. Например, не соваться в странный прокол. Самое сложное в таких ситуациях — узнать эти самые правила. Желательно не помереть в процессе.

До третьего прокола добрались до темноты. Его охраняла стая полуразумных Песчаных Наг. Змеевидное тело плавно переходило в антропоморфный торс, у мужских особей две руки, у женских четыре. У всех в руках оружие, созданное из заточенных костей и тонких нитей, рукояти перетянуты чешуйчатыми шкурами. На оружии, словно брелоки, болтались мелкие костяшки, иногда черепки и разный мусор, главное, чтобы бренчало, а лучше, чтобы звенело.

Жильём нагам служили широкие норы, вырытые прямо в земле и ведущие вглубь на сотни метров.

Сейчас я видел всего дюжину особей, в основном как раз молодняк под присмотром опытного самца и самки. Я отметил, что чешуя у особей с возрастом темнеет от бледно-зелёной до антрацитово-чёрной. А у четырёхрукой самки вдоль всего тела проглядывал алый узор, явно выделяя её на фоне остальных.

Десяток змеев упорно разделывали тушу какого-то слоноподобного существа. Отсюда были видны лишь задранные к небу ноги, перевязанные верёвками. Старшая парочка наг следила за процессом, попутно оглядывая территорию. Мяса явно было больше, чем нужно дюжине монстров.

— Большое гнездо, — произнёс я.

— Встречал таких раньше? — спросил Курама.

— Только в дохлых вариантах. Потому и жив. Очень быстрые, скорость рефлексов запредельная. Самки особенно опасны, сражаются превосходно. Те, что с двуручным оружием, — это молодняк. Опытные бойцы сражаются четырьмя оружиями сразу. Самцы у них на правах юродивых, чисто яйца оплодотворять, да в первых рядах в бой идти.

— Как будем их бить?

— А никак. Двух-трёх может ещё и одолели бы. Дюжину — нет. И мы не знаем, сколько их ещё под землёй. Я пару раз видел такие норы на первом слое, им ни конца ни края.

План простой, как дважды два. Я отвлекаю, Курама пробирается и рисует свою печать.

Гнездо наг находилось под большой грудой контейнеров, которые они скорее всего и притащили с кладбища кораблей. В одном из них и находился прокол. Сомневаюсь, что в них осталось хоть что-нибудь ценное, чтобы наги это охраняли.

Когда всё было готово, я выпрямился во весь рост и дал слитный залп энергошарами. Сферы гроздьями срывались с моих рук и взрывались сплошным ковром. Основной упор я сделал на тушу дохлого существа, вокруг которой крутилась дюжина наг.

Тварям со второго слоя глубины мои атаки могли разве что шкуру подпалить. По крайней мере я так думал, ведь ни о какой прицельной стрельбе речи не шло. Тем удивительней было видеть пару змеиных тел, которые начали извиваться и кататься по земле. Да, зелёных, но всё равно приятно.

Разумеется, меня моментально обнаружили, да я и не скрывался. Тут же из всех отнорков полезли новые наги. Десять, пятнадцать, тридцать — твою ж мать, сколько их тут?

— Гениально, как и всегда, — проворчал Четверг. — Почему я не удивлён?

Отвечать не стал. Был занят тем, что бежал со всех ног. За мной по пятам неслось рассерженное шипяще-шелестящее воинство. Кажется, у меня от этого звука начала развиваться змеефобия.

Но я успел заметить, как Курама с Субботой пробрались к нужному контейнеру с другой стороны, а Четверг врубил таймер в две минуты. Именно столько нужно белому лису на создание реверс-маяка.

И если он ошибётся хоть в одной закорючке, мы все окажемся в ловушке, запертые в контейнере в окружении злющих змей. Ладно, это плохой расклад, скорее всего, нас просто выбросит обратно на первый слой, и придётся начинать заново.

Маршрут был рассчитан идеально. Я должен был сделать крюк и подойти к контейнеру с той же стороны, что и Курама. Только вот мы не учли, насколько быстро твари передвигаются. Одного ускорения было явно мало. Как я это понял? Мне в спину чуть не прилетел костяной дротик. Буквально в ладони от меня пролетел.

Я тут же разорвал дистанцию скачком, а затем использовал три рывка подряд, после чего способности шли на перезарядку. Это выиграло мне несколько секунд форы, но на всякий случай я влил в тело больше энергии, что уже чревато серьезными последствиями. Зато ноги начали мелькать с такой скоростью, что сам боялся в них запутаться и споткнуться.

Вторая проблема плавно вытекала из первой. Из-за ускорения я приблизился к контейнеру слишком рано.

— Последний круг дописываю, — раздался нервный голос Курамы.

Ему вторил Суббота, а к контейнеру уже подтягивались твари. Первым вылетел на меня двурукий ублюдок с почти чёрной чешуёй, самый старый и опытный из выводка. Как он до сих пор жив — ума не приложу. Алая молния в упор отправила его раздумывать над тем, что тактику ведения боя надо менять.

Но на всех у меня молний явно не хватит, так что пришёл черед секретного оружия. Из-за спины я достал сумку из шкуры червя, полоснул по нему Риисом. Наружу полилась едкая пахучая смесь из яда и желудочного сока скорпидов, которую мы намешали еще на первом слое.

Воняла эта дрянь — моё почтение. Наги тут же затормозили. Резкие запахи, громкий звук и сильные вибрации — всё это их дезориентирует и злит. К моему счастью, яд сработал, твари отпрянули, а я продолжал размахивать сумкой, расплескивая смесь. После чего бросил остатки прямо в сморщенную рожу королевы наг или кем там была эта тварь с алым узором.

А сам нырнул в контейнер и потянул на себя дверцу, захлопывая её.

Вроде бы успел, по крайней мере грохот костей о металл резко стих.

— Рейн… — в голосе Курамы послышалось беспокойство. — Кажется, у тебя что-то в спине застряло.

Я обернулся, после чего почувствовал болезненную вспышку. В затухающем сиянии рун увидел, что Курама сжимает тонкий костяной дротик, покрытый кровью.

— Ерунда, — отмахнулся я, а в глазах внезапно поплыло.

— Энерго-нейротоксин, — слова Четверга донеслись, словно через пелену. — Превышена предельная концентрация, угроза жизни носителя. Блокирую вспомогательные функции, режим сохранения энергии, активирую протокол «Ёп твою мать!!!» с тремя восклицательными знаками.

Голоса сливались в какую-то непонятную какофонию звуков, где я буквально не мог разобрать ни слова. Я даже не уверен, что говорили на глобале или русском. Просто набор интонаций разной степени громкости. Некоторые говорили бегло, другие сильно тянули гласные.

Может, по отдельности я бы что-то и понял, но всё вместе это создавало хаос, от которого начинала болеть голова, а мысли путались, превращаясь в кашу. Вот такой вот он, Шепот Глубины с третьего слоя, когда не работают фильтры моего компаньона.

Я попытался обратиться к Четвергу, но не получил ответа. Пришёл лишь короткий импульс-осознание, что компаньон перегружен и не может выделить даже каплю мощностей под интерфейс связи.

Постепенно сонм голосов начал стихать, становиться более А, в нём появилась структура. Слова начали обретать форму и очертания, становиться понятными, но лишь по отдельАности.

— Всё дело в этом дохлом говнюке, да? — раздались отчётливые слова в голове.

Оборачиваюсь. Я стоял в уютном сквере, вдалеке росли знакомые деревья, на небе светило солнце, невысокий заборчик пах свежей краской и ацетоном, под ногами росла вполне обычная зелёная трава.

Вдалеке я мог разглядеть подёрнутые дымкой силуэты небоскрёбов, солнце играло тысячей бликов на их окнах. Кажется, я видел тонкую полоску реки, разделяющую город и этот сквер.

Мы стояли возле надгробия, выполненного из белого гранита. Я и человек в потрёпанной чёрной мантии, спускающейся до самой земли. Худой, вытянутый, он горбился так сильно, что чем-то напоминал мне фонарный столб с этим своим капюшоном. Тощие руки прятались в глубоких карманах. Он засунул их почти по локоть, так что когда водил руками и жестикулировал, полы рваной мантии шелестели по траве, мотаясь из стороны в сторону.

— Один говнюк, а заварил такую кашу, а? — ворчал человек в чёрном. — И нет, чтобы взять и разрулить всё, как и положено мужику. А этот что?

— Что? — спросил я.

— Сдох. Так мало того, что сдох, ещё и подставил всех при этом. Говнюк.

Человек плюнул на надгробие, но плевок так и не долетел до могилы, исчезнув прямо в воздухе.

Я подошёл ближе и прочитал надпись на плите. «Здесь покоится Первобог. Дата рождения: сотворение мира. Дата смерти: когда всё пошло по известному сценарию».

— Чего вылупился? — спросил человек в чёрном и посмотрел на меня. — Жалеешь, небось, этого говнюка.

Я посмотрел в ответ, но в провале капюшона ничего не было. В том смысле, что я видел внутреннюю часть мантии. Словно бы передо мной стоял классический человек-невидимка, накинувший балахон.

Я огляделся ещё раз. Сначала медленно, потом резко развернулся. Изображение мигнуло, я поймал глитч-эффект, после чего картинка «достроилась», а небо дорисовалось. Понятно.

— Да, да, всего лишь пакет аудио-визуальных данных. Не дёргайся, тут и так канал передачи захламлён, ты хоть не мешай, а?

— Понятно.

Четверг, видимо, пытается воскресить меня из практически мёртвых. Интересно, как так получилось, у меня же высокая резистентность к ядам, спасибо госпоже Бланшт. Но пока Четверг борется за мою жизнь, у него не хватает сил фильтровать Шепот Глубины, как мы с ним называли эти странные голоса.

Обычно те весьма бессвязны. Четверг говорил, что это хаотический набор обрывочного кода, не имеющего ни целостности, ни функционала, ни структуры. Но картинка кладбища и города была вполне отчётливой, хоть реализация и хромала. Значит, кто-то целенаправленно пробился ко мне.

— Понятно ему, — проворчала фигура. — Всем всё понятно, ему понятно, одному мне ничего не понятно, сижу и разбираюсь тут. Хоть бы кто подсказал, что тут понятного.

— Ты — Бездушный? — спросил я.

— В каком-то смысле, — пожала плечами фигура. — Сам не разобрался, но вроде бы.

— Он же тебя грохнул, я слышал, — я кивнул на могилу Первобога. — Нет, нет, он тебя в Бездну скинул.

— По одной версии да. По другой всё же грохнул. По третьей это я его убил и все беды из-за меня. По четвёртой я вообще всех убил, всё сломал, всё сжёг и вообще самый плохой. А хочешь узнать, в чём прикол?

— Ну.

— Я этого говнюка, — капюшон кивнул в сторону могилы, — вообще знать не знаю. Я про него узнал уже по факту, когда он сдох, а на меня все стрелки перевели.

— Очень интересно, — произнёс я без всякого интереса. — И чего ты от меня хочешь?

— Помощи, чего же ещё. Стал бы я на тебя время иначе тратить?

Хм… Это было как-то неожиданно для бога. Вот так прямо заявить без всяких экивоков и скрытых манипуляций. Причем я же долго жил среди Реборнов, которые ему поклоняются. Чего раньше не пришел тогда? И почему такой странный способ через Шепот Глубины?

— Ты поможешь мне, я помогу тебе, все в плюсе, — продолжал Бездушный. — Найди могилу этого говнюка, а? Раскопай, чтоб все наконец поняли, что я вообще тут ни при чем.

— С чего мне тебе помогать?

— А кто, если не ты? Ты же должен меня понимать. На тебя же тоже всё дерьмо вылили, весь тот звиздец, что творится последние циклы. А тебя же ведь даже не было, ты ж родился буквально вчера. Как ты мог всё сломать, а? А им пофигу вообще, им лишь бы виноватого найти, да в Бездну скинуть. Говнюки, а. И этот главный говнюк. Ты меня понимаешь же?

— Вообще нет. Ты меня явно с кем-то спутал.

— Да ни с кем я тебя не спутал, — повёл Бездушный плечами. — Говорю же, я сам узнал лишь потом, когда уже всё случилось. Тебя это тоже ждёт. Так что, когда тебя обвинят во всех смертных и бессмертных грехах, помни, что я тебя пойму и всегда смогу помочь. А как найти меня ты знаешь.

— Понятия не имею.

— Вообще меня не слушаешь, а? Хватит мыслить линейными концепциями. Всё уже случилось, ты же этот… Форсайт не читал что ли? Там же всё написано. Только читай ту версию, что с правками, оригинал устарел уже, да и перевод там говняный.

— Кхм! — раздался кашель за спиной, и мы оба обернулись.

В сквере стояла, кажется, женщина. Фигура расплывалась и дрожала, словно состояла из дыма. Нет, не так, словно кто-то нарисовал её широкими мазками, но акварель начала растекаться по холсту.

Серое платье в пол, светлая блузка с длинными рукавами, в руках букет разноцветных цветов, которые постоянно менялись, лицо скрыто тёмной вуалью, спадающей с полей чёрной шляпки.

— Тебе пора, — произнесла женщина строгим голосом.

— Я уже не ребенок, — раздражённо выдохнул Бездушный. — Могу играть, где хочу.

— Иди, — в голосе прибавилось строгости, но я ощутил нечто большее, чем слово.

Атака? Приказ? Ментальное воздействие? Что-то происходило прямо сейчас, что-то незримое для меня. Словно эти две сущности сошлись в невидимой схватке, отчего у меня разболелась голова.

— Ты мне не мамочка, — сплюнул Бездушный, после чего со злостью пнул могилу Первобога и исчез в очередном глитче.

— Извини за него, — произнесла женщина мягким голосом. — Ты уже так вырос, Рейн. Стал таким большим.

— Кто ты? — спросил я.

Если образ Бездушного походил на тот, что я видел в храме Реборн, то женщина оставалась для меня полной загадкой. Кого вообще из пантеона я знаю, кто носит женский образ? Флавна, Морта… Всё вроде бы. Но вряд ли кто-то из Семерых способен так просто прогнать Бездушного.

— Я наблюдаю за тобой с первого дня, Рейн. И очень горжусь твоими успехами, ты большой молодец.

— Кто ты?

— Только прошу тебя, не верь ни одному его слову. Он может говорить что угодно, но в отличие от меня он никогда не был тебе другом.

— Спрашиваю в третий раз: кто ты?

— Ты знаешь, кто я, — женщина подошла ближе и погладила меня по щеке. — Мы встречались много раз. И каждый раз я помогала тебе.

Я сосредоточился, пытаясь разглядеть её лицо, но сфокусироваться получилось лишь на глазах. И всё, что я увидел, это лишь два чёрных провала. Несмотря на мягкое, тёплое прикосновение, этот взгляд пробирал до костей…

— Ты… Глубина? — спросил я, стараясь удержать голос.

— Близко. Очень близко, — прошептала она.

Очередной глитч-эффект перед глазами, в ушах раздался треск, писк, а изображение начало рассыпаться, уступая место тьме. Всё исчезло, кроме треска.

С трудом разлепив глаза, я понял, что звук исходит от костра, где огонь жадно лизал мелкие поленья и сухие ветки. В нос тут же ударил аромат жареного мяса с привычной тошнотворной кислинкой. Так может пахнуть только мясо монстров из глубины.

А судя по резким ноткам, на костре жарился кусок песчаного червя, что мы притащили ещё с первого слоя глубины.

— Очнулся? — раздался голос Курамы.

— Где мы?

— Где вышли. Ты говорил, что десять метров от выхода безопасны, так что я решил никуда не ходить.

— Какой слой?

— Хм… Так у тебя и правда иммунитет к шуму, — произнёс он. — Не верится. Везучий же ты, Рейн. Мы на третьем.

— Давно?

— Пару часов.

— Блин, надо валить.

— Почему? Ты же сам говорил.

— Безопасно десять метров в течение десяти минут. А не пары часов. Так ты ещё и мясо жаришь, чтобы на запах вся округа стянулась?

— Я поставил барьер и разлил ту отраву, как ты учил. Суббота сторожит выход. Мы глубоко под землёй, плиту я не двигал. Или я что-то упустил?

Я с трудом принял сидячее положение. Голова нещадно трещала, перед глазами всё плыло, но вроде бы я не помирал. Сначала огляделся.

Это была не пещера, а каменная комната, склеп, если быть точным. Прямоугольный с высоким сводом, а в центре стоял саркофаг из белого гранита. Очень похож на тот, что я видел… во сне?

— Нет, ты всё правильно сделал, — кивнул я. — Извини, стандартная паранойя.

Я вновь огляделся, а затем осмотрел себя. Маска, плащ и верхняя одежда аккуратно сложены неподалёку. Грудь перевязана серыми руническими бинтами, такими же, что использовал Курама недавно. Или теми же самыми?

— Четверг? — мысленно спросил я.

— Тут. Извиняй, босс, ситуация вышла из-под контроля.

— Такой сильный яд?

— Нет, но намешано там прилично, та клыкастая самка точно бы оценила. Проблема в погружении. Новая способность активируется каждый раз в пассивном режиме, что сильно ударило по нашим возможностям. Если бы не погружение, с ядом бы расправились за пару минут.

— Понятно, резистентность к новой смеси выработал?

— Да, протоколы внесены в базы.

— Я так понимаю, пока ты был занят, я поймал несколько кусков обрывочного кода с этого слоя.

— Секунду. Сканирую воспоминания. Ага… Да, похоже на обрывочный аудио-визуальный код с последующей доработкой подсознанием.

— Хочешь сказать, что мне это всё привиделось?

— Босс… Тебя накачали всякой гадостью под завязку, после чего ты говорил с божественными сущностями, которые рассказывали тебе тайны прошлого и мироздания. Сам как думаешь, какой вывод можно из этого сделать? Либо ты избранный, с которым говорят боги, либо просто обдолбался? Что выберешь?

— Выбираем между логикой и эго? Сложно…

Выдохнул, прикрыл глаза и прижался затылком к холодному камню. Да, версия глюков звучит более реально, чем бред, что восьмой старший бог просил меня найти могилу Первобога, а потом его прогнала какая-то ещё более мощная сущность. Нет, было бы прикольно, если бы всё это было правдой.

Как минимум, это плюс сотня очков к чувству собственной важности, десяточка к самооценке и плюс кило к весу яиц. Но мы всё же тут за логику топим. К тому же он о Форсайте говорил как о чем-то серьезном. Как вообще после такого верить кому-то?

Поэтому какой мы делаем вывод?

— Надо будет вернуться и спалить гнездо наг дотла, — подытожил Четверг.

— Да. Вернёмся и спалим.

— И ту четырёхрукую трахнем.

— Фу…

— Традиции, босс. Нельзя нарушать традиции. Сначала секас, потом фейерверки. Заметь, не я это начал.

— Мутнись, а? — скопировал я манеру Бездушного.

Я спокойно оценил своё состояние и счёл его удовлетворительным. Физическая рана уже затянулась, от повреждений не осталось и следа. Причём дротик пробил мне сердце, оказывается.

Токсин был органическим с мощным эйб-компонентом, но это была смесь минимум трёх видов яда, так что неудивительно, что Четверг не сумел с ходу нейтрализовать такой набор.

В общем, главной причиной отключки опять оказался процесс перехода на глубину. Ладно, с этим со временем разберёмся. Пока что ставим зарубку: не нырять с незнакомыми дайверами.

— Какой у нас теперь план? — спросил я. — Как будем меня убивать?

— Это зависит от того, насколько быстро ты учишься, Рейн.

Четверг задумчиво хмыкнул.

— Представим, что с феноменальной скоростью, — ответил я.

После завтрака мы обсудили наши дальнейшие шаги. Теперь время играло против нас, потому что Курама не мог долго сопротивляться Шёпоту. Он говорил про две недели, но объективно у нас было дней десять. К тому же я и сам хотел вернуться как можно быстрее, потому что переживал за людей в особняке.

Филактерия не подавала признаков активности, значит, Борроуз был ещё жив и новое вместилище для души он пока не создал. Скорее всего и не может.

Задача номер раз: найти прокол. Чтобы в случае чрезвычайной ситуации мы могли быстро забросить Кураму на второй слой. Там его маска работала более-менее стабильно, там он мог находиться месяцами.

Задача два: найти безопасное убежище на третьем слое. Даже звучит смешно.

Ну и в процессе желательно получить помощь от Курамы и Ихи. Тёмная богиня сообщила, что мы не только на нужном слое, но и в нужном месте. Вернее, таких мест тут были тысячи, а ближайшее находилось всего в трёх днях пути.

Иха безошибочно могла определить направление к любому из своих храмов. Честно, я думал, что она какая-то мелкая локальная богиня, давно забытая и ослабевшая. А тут оказывается тысячи храмов у неё были. Мне кажется, даже у Эбола их меньше.

Мы начали постепенно двигаться. Крипта, в которую нас вынесло, была не единственной. Мы оказались в каком-то древнем некрополе или огромном склепе для очень богатых людей. У каждого был свой запечатанный зал, отдельный саркофаг. Многие вскрыты или разрушены, но даже так масштаб поражал.

К моему счастью, нежити мы не встретили. Было бы очень обидно сбежать от одних дохляков в лапы других.

Склеп был многоуровневым, ярусы соединены лестничными переходами. Большая часть также не выдержала испытания временем, но печать невесомости помогала нам подниматься выше.

И тут сыграла главная слабость моей способности. Я просто не мог найти пространственные переходы, если до них не было прямой видимости. Тот случай, даже когда дешёвенькая карта спасла бы ситуацию.

Сам склеп оказался пуст. За пару дней продвижения мы не встретили ни одного врага. Что сильно напрягало. И только тут до меня дошло, что у меня есть идеальный гид для третьего слоя. Местный.

— Я уж думала, никогда не спросишь, — проворчала Иха. — Третий слой отличается от первых двух. До этого всё было просто цветочками. Здесь всё иначе.

Со слов тёмной богини, которая прожила на этом слое всю свою сознательную жизнь, первые два слоя были ещё вполне адекватным отражением поверхности. Странным, искажённым, но отражением.

Это были миры со своими правилами, своей экосистемой, где все жрали всех, потом плодились, чтобы быть сожранными ещё кем-нибудь. Ареалы обитания, жёсткая система территориальности, множество различных механизмов выживания. Эти слои были похожи на сотканное полотно, собранное из миллиарда заплаток. Каждый лоскут — отдельная зона со своим доминирующим видом.

Если уметь находить края областей, то по этому одеялу можно было двигаться бесконечно, не вступая ни в одну драку. Так делают странники.

На первом слое больше свободных территорий, слабее враги, как следствие, некоторые популяции могут размножаться в невообразимых масштабах. На втором слое всё теснее, а монстры сильнее. Любая стычка может перерасти в локальный геноцид, виды исчезают буквально каждый день. Это уже настоящая война на истребление, где о выживании никто не говорит. Лишь о продлении срока существования, не более.

Третий слой — это второй, но возведённый в абсолют. Здесь уже все всех сожрали. Пауков, змей, крыс, скорпионов и прочих хищников закатали в банку. Девяносто процентов сдохло, но остались самые сильные и матёрые. Вот это и есть третий слой глубины.

Пустоши. Бескрайние пространства, по которым можно бродить целыми днями и вообще никого не встретить. Но любое существо здесь — не просто враг. Всё, что умудрилось здесь выжить, само по себе является идеальной машиной для убийства. Потому что слабаки давно сдохли. Очень давно.

— В случае столкновения с любым обитателем третьего слоя, — подытожила Иха, — оцениваю шансы не в вашу пользу.

Вторая особенность этого места — большинство хищников были бродячими охотниками, кочевавшими по всему слою. Мало кто мог позволить себе устраивать длительные засады, слишком мало добычи, хотя есть и такие.

Ну и, разумеется, ситуация с пространственными проколами была совершенно иной. Каждый прокол кем-нибудь охранялся. Местные могли чуять подобные вещи и при обнаружении старались далеко не отходить. Проколы здесь были редкостью и единственным шансом для местных прорваться на второй слой.

И если для меня второй слой являлся смертельно опасным местом, полным монстров, владеющих эйб-способностями, для местных обитателей это огромная бесплатная кормушка. Там у них нет врагов, только жирная добыча.

Значит, как минимум, нам придётся сражаться за выход с глубины. И это полностью противоречило моей концепции погружения. Для меня идеальный ран — бескровный ран.

Пока поднимались, Курама объяснил мне свой план. Помимо феноменальной памяти и огромного опыта начертателя, у него была способность. Его личная, родная, дарованная Логосом при погружении.

Вначале это была уже знакомая мне пластичная кожа, позволявшая менять лицо вплоть до полной неузнаваемости. Но в отличие от большинства спиритов, с ростом ступеней Курама не получал новых способностей, а усиливал уже имеющуюся.

И теперь на третьей ступени она стала Метаморфозой. Он не менял внешность, теперь он менял свои гены. Менял саму структуру энерготела и эйба. Такие изменения отражались и на внешности.

Однако процедура была полностью безопасной, потому что ничем не отличалась от простенькой пластики. Курама менял внешность, а уже потом закреплял результат на более глубоком уровне, не наоборот.

— Даже мелкое изменение вроде цвета волос или формы подбородка чуть-чуть меняет суть твоей крови, — объяснял Курама. — Внешне изменения могут быть практически незаметны, но для того же Форсайта и поисковых способностей, основанных на магии крови, ты становишься совершенно другим человеком. Но чтобы пропасть с радаров, нужны всё же существенные изменения. Иначе новая личность может иметь схожую судьбу.

Изначально Курама хотел провести операцию сам. Чем-то это схоже с моим навыком манипуляции чужой кровью. Только на более глубинном уровне, но принцип тот же. Малейшее сопротивление с моей стороны — и у Курамы ничего не выйдет.

Но раз это просто направление уже известной мне магии крови, я решил, что такой навык неплохо будет освоить самому. Всегда может пригодиться изменить внешность. Чтобы замести следы, например. Или чтобы их не оставлять.

Кодировку я получил с кровью Курамы. Освоение проходило постепенно и под его присмотром. К концу третьего дня я уже спокойно мог менять цвет волос, немного оттенок кожи, форму ушей и длину пальцев на руках.

Как ни странно, я мог менять цвет правого глаза как угодно, но левый неизменно оставался красным.

Параллельно с этим Курама обучал меня рунированию. Пока просто теории и комбинаторике, но как только закончу с кровью, перейдем и к практике тоже.

Примерно на четвёртый день по внутреннему таймеру Четверга мы добрались до верхнего яруса. И уже тут я начал замечать первые звоночки. Курама иногда ходил и тряс головой, словно бы пытался выбить каплю воды, застрявшую в ухе. Делал он это, когда думал, что его никто не видит.

Потом он начал бессвязно бормотать во сне, а один раз я проснулся и услышал, что он будто бы с кем-то беседует. Тихо, шёпотом, но при этом активно жестикулируя и даже споря. Только вот говорил он с собственной тенью от костра на стене.

И как бы он там ни бахвалился про две недели, я объективно понимал, что надо торопиться. Потому что такими темпами со стражем прокола мне придётся сражаться на пару с Субботой, пока белый лис будет пускать слюни и играть в ладушки с очередным невидимым другом.

Выбрался я на поверхность в одиночку — так было проще, потому что я планировал просто осмотреться. Что ж, в каком-то смысле мне повезло и не повезло одновременно.

Прокол нашёлся буквально в паре километров от того места, где лестница выходила на поверхность. Очень толстая одинокая башня, формой чем-то напоминала шахматную фигуру. Только не было ни зубцов, ни бойниц, ни окон.

Скорее всего был и вход, но я его не видел. Потому что башню в три кольца обвило змееподобное чудище, толщиной в мой рост. А эйб-насыщение говорило о том, что это минимум третья ступень. Что очень и очень опасно для монстра. Собственно, это и было «не повезло».

— В топку, — произнёс я. — Другой прокол поищем. Попроще.

Вернувшись, я сообщил о находке Кураме, так что мы улеглись спать, в расчёте на то, что утром пойдём в противоположную сторону от башни со змеем.

А ночью я проснулся от того, что Курама усердно пыхтел, выводя вокруг меня рунический круг.

— Ты чего? — спросил я.

— А?

Курама встряхнулся, склонил голову, разглядывая плоды своих трудов. Затем посмотрел на меня, на артефактный мел в руке, на печать, снова на меня.

— Извини, Рейн, не знаю, что на меня нашло.

Он быстро стёр круг и вернулся к своей лежанке.

— Босс, — произнёс Четверг. — Я, конечно, не видел всю печать, но пока что это выглядело так, будто он собирается нас нахрен взорвать.

Да, Кураме явно сносит башню от голосов. И чем дольше, тем сильнее. Надо думать, как выкуривать змеюку, потому что других проколов я поблизости не видел.

Как сказал бы братец Кролик: тик-так. Тик. Так.

— Почему он не уходит? — спросил Курама. — Прокол же рядом. Не влезает?

— Монстры не могут использовать проколы. Чуять, видеть, но не использовать. Даже разумные. Не знаю почему, но это доступно только спиритам. Это аксиома. Но есть исключение.

— Прорыв, — произнёс Курама. — Когда монстры выбираются на поверхность. Но это монстры с первого слоя.

— Везде есть прорывы. Это как течение. Всегда можно спуститься ниже, но иногда течение подхватывает и несёт вверх. Как эта здоровенная тварь сможет пробраться в маленький прокол, я не знаю. Я видел прорывы с поверхности, но никогда не наблюдал это явление из глубины.

— Тогда пойдём и поищем другой прокол?

— Ты плох, Курама. Не отрицай. Никаких двух недель, счёт уже идёт на дни.

— Твоя правда, Рейн. Я переоценил своё мастерство рун. Эти голоса… Они слишком навязчивы. И чем дольше я их слышу, тем сложнее становится отличать их от собственных мыслей.

— Честно, я не хочу стать тем, кому придётся ликвидировать очередного психованного Рейна. Лучше уж оставить всё как есть.

— Хах. Услышал тебя. Тогда каков план?

— Ждём здесь и наблюдаем. Один день. Максимум два. Если ничего не изменится, тогда сделаем свой ход.

— Что ж, это разумно. Тогда не будем тратить время, займёмся твоим обучением.

Я разговаривал с Четвергом. Пытался понять, можем ли мы как-то помочь Кураме справиться с голосами. В конце концов есть биополе, в рамках которого у Четверга развязаны руки. Но увы. Обрывочный код вездесущ, сам энергетический фон этого слоя загрязнён.

А все спириты так или иначе поглощают энергию, чтобы напитывать ядро. И тратят, чтобы поддерживать энергобаланс. Мы зависимы от энергии. Кодировка бьёт по разуму напрямую, что немного странно. Она не может вызвать вязь или мутации, но при этом расшатывает психику. Словно третий слой испускает конкретно ментальные волны.

Четверг фильтрует энергию при непосредственном контакте с моим разумом. Чтобы помочь Кураме делать то же самое, нужно создать программу-алгоритм, вроде фаерволла, и вшить её код, например, в маску. В теории это может сработать, но на практике мы пока не очень разобрались в том, как создавать артефакты. Если объединить Четверга с деревней мастеровых, наверняка получилось бы. Да только все мы хороши задним умом.

— Смотри внимательно, тут всё очень просто. Линия по горизонтали и по вертикали. Руны как числа, этот граф идёт как обозначение оси, этот прибавляешь к этому. И вот получается вязь, обозначающая точку на карте.

Это было нетрудно. Курама расстелил на полу несколько расчерченных карт разного масштаба с обозначениями по краям. Система аналогична сгенерированной из воспоминаний, только градусы широты и долготы заменены на рунные обозначения.

Карта представляет из себя сетку квадратов, каждый из которых точно так же делится на свои квадраты и так далее.

Проблем тут две. На самом деле это не квадраты, а кубы. И приходится ещё подставлять руну универсальной высоты, но есть риск телепортироваться в гору или под землю.

И вторая: телепортация не является точной наукой. Вернее, может, когда-то и являлась, но не в нашем случае. Рунная вязь лишь определяет регион, а вот точку выхода ещё поди найди. Нужно отсечённое замкнутое пространство. В идеале ещё и герметичное, но хотя бы полностью защищённое от прямых «солнечных» лучей.

— Это на крайний случай, — пояснил Курама. — Вообще лучше использовать маяки и ориентироваться на них. Тогда попадание ближе к цели будет. Вот, например, рунный глиф твоего маяка.

— Какого моего маяка?

— Врата в особняке.

— Откуда ты знаешь их глиф?

— Я тебя умоляю, — отмахнулся Курама. — Ты, наверное, десятый человек, который нашёл особняк. Просто до тебя его никто не трогал.

Хм… Хорошо, что Котейка полностью заблокировал пространство от перемещения. Вернее, он заблокировал врата, без спроса в них не попадешь. Только Четверг может ими пользоваться. А вот про возможность прыжков просто по координатам я не учёл. Надо бы озаботиться этим вопросом.

В том же подвале полно помещений, подходящих под условия выхода с глубины или телепортации. Да чего далеко ходить, я сам появлялся и в кладовке, и в туалете, а один раз даже вывалился из багажника автомобиля.

Ожидание проходило в плотном графике. Курама обучал меня тому, что знает сам, чаще всего мельком, большое внимание уделяя основам. Толщине линий, последовательности закорючек, ширине символов — в начертании даже имело значение то, в какой последовательности нанесены линии одного знака.

Всё это мы разбирали ещё во время выхода из некрополя, но на стоянке информация неслась одним сплошным потоком. А я впитывал, запоминал, заучивал. Вернее, Четверг. Четверг всё это делал, а я просто с умным видом кивал. А затем повторял за Курамой, набивая мышечную память.

Из действительно сложных техник мы решили освоить только одну. Усиление предметов. Курама был гением рунологии, так что лучшего шанса быть не могло. Однако и просто усиливать мои предметы он не собирался.

Он дал цепочки рунических вязей и объяснил, что они делают. Так, чтобы я сам мог нанести их. Для этого я использовал артефактный стилус, способный выжигать руны, используя собственную энергию спирита.

Начали с плаща, потому что тут их проще стереть. Это можно безопасно сделать, пока руны не запитаны, следовательно — неактивны.

Для разных рун, печатей, магических кругов и прочего подходят разные материалы. От комбинации печати и материала многое зависит. Заточить рунами клинок — легко. Заточить теми же рунами плащ… Ну такое себе.

С боевыми свитками та же история. От качества пергамента многое зависит. Некоторые малые печати вообще проще наносить на мелкие предметы. Камни хорошо подходят для защитных рун. Дерево — для исцеляющих. Для боевых годятся разные кристаллы, в зависимости от стихии печати.

Курама продемонстрировал мне россыпь обсидиановых осколков со взрывными. С его слов — идеальная комбинация.

Рунирование я начал с главного. Увеличение вместимости материала. Да, мой костюм даже на треть не напитан. Но с такими рунами его потенциал вырастет вдвое. И это с учётом того, что сами по себе руны занимают часть вместимости материала. В общем, вместимость — это база для любого артефакта.

Вторым слоем мы наносили метаморфозу. Удобная комбинация, которой пользовался сам Курама. Изменять можно и внешность с помощью магии крови, и одежду с помощью рун. Собственно говоря, это он и продемонстрировал, скинув в свое время личину Грэма и превратив церковные одежды в костюм.

Третий слой выходил из второго. Единение. Одежду требовалось увязать в комплект, так и изменяться она будет единым целым. Можно будет даже снимать маску или перчатки не снимая, просто изменить вид комплекта. Объём эйб-материала при этом не уменьшится. Хотя Курама настоятельно рекомендовал так не делать, потому что это дыры в защите.

Четвёртый слой. Сокрытие эйба. Моего. Соответственно пятый слой — это сокрытие свойств и насыщенности самой одежды. К сожалению, объединить это в единую систему не смог даже белый лис, хотя он работает над решением задачи. Поэтому приходится в два слоя.

Сокрытие и так было вшито на уровне эйба, но Курама довёл его до совершенства, с возможностью не только полностью скрывать, но и показывать то, что тебе нужно. В пределах своей ступени я смогу уменьшать сияние энергоструктуры, как в целом, так и на отдельных участках. Смогу притворяься слабеньким магом, а когда противник сблизится — почесать ему пузико тесаком, например.

Руны выписывались строго по краю и в определённой последовательности, иначе распределение будет неравномерным, может нарушиться баланс эйб-насыщения. Что казалось мне довольно сложным, требовало практики и экспериментов. Так что на этом этапе я решил просто довериться Кураме и делать, как он говорит.

Само нанесение не казалось таким уж сложным. Четверг запомнил все цепочки рун, после чего нанёс их на поверхность с помощью дополненной реальности. Мне оставалось лишь начертить буквально «по трафарету».

— Ну куда ты такую жирную черту делаешь? У тебя руки из жопы растут, что ли? — ворчал Курама.

— В точности, как ты показывал.

— У тебя «Сохим» выглядит как «Нинелл», как Логос должен разобрать твои каракули? Ровнее держи. Ещё ровнее. И спину выпрями.

Не знаю, то ли белый лис очень трепетно относился к своему искусству, то ли Шёпот Глубины продолжал подтачивать его рассудок. Но во время начертания Курама становился невыносимым. И я уже сам мечтал побыстрее спихнуть его в прокол. Еще пару таких уроков, и меня даже Змей третьей ступени не остановит.

К сожалению, грёбаная змея вообще не собиралась никуда уходить, она что ли жрать не собирается? Поохотиться сходить, в туалет в конце концов отойти.

Ничего. На второй день мы перешли к рунированию оружия. Тесака, если быть точным, потому что Риис был слишком мелким, на него поместится максимум одна вязь. И то убористым почерком. А размер рун напрямую влиял на объём энергии и, следовательно, эффективность рун.

Так что с кинжалом закончили быстро. Я просто нанёс на него вязь, улучшающую энергопроводимость. Это поможет бить зелёной молнией через цепь, а также улучшит отклик в моменты разговора с оружием. Хотя Курама и ворчал про канон и Вместимость.

На тесак вместится три слоя, и тут к делу надо подойти с умом.

— Обычно на холодное оружие можно нанести два слоя, — пояснял Курама. — Вместимость как основа — это лучший выбор всегда. Вторым слоем обычно наносится аспект для увеличения урона. Огонь, лёд, молния — это классика, руны ты уже знаешь. Но активация в бою требует энергии ядра, что подходит не всем бойцам. Из пассивных эффектов популярны два варианта: Сверхпрочность и Острота. Для защиты или атаки соответственно.

Я вспомнил один из недавних боёв на парящем острове. Тогда мне было трудно именно пробить шкуру монстра. Острота выглядит привлекательно.

— Твоё оружие выковано из Лунного Железа. Оно оставляет след, раны от такого металла дольше заживают. Если не хочешь использовать аспект, то я бы рекомендовал третьим слоем нанести вязь Резонанса. Так твоё оружие будет бить не только плоть, но и энергоструктуру. Не думай, что это нечто ультимативное, энерготело сложно повредить физическим оружием. Но руны будут входить в резонанс с вражеским эйбом и дестабилизировать его.

Звучало идеально, поэтому так и решили. Три слоя: Вместимость, Острота, Резонанс. Работать по металлу оказалось и проще, и сложнее одновременно. Ткань приходилось выравнивать на поверхности, но при этом не растягивать, чтобы руны потом не сплющились. У металла поверхность и так ровная и твёрдая.

Однако для нанесения требовалось гораздо больше энергии, работа куда кропотливее, я буквально выжигал символы собственным эйбом.

Как итог, Курама оценил мою работу на троечку с плюсом. Работать будет нормально, если полностью зарядить. Но из-за корявого «почерка» на полную заряду уйдет немного больше эйба. Да и эффективность составит примерно восемьдесят процентов от максимума.

Впору было разозлиться, но к тому времени я одновременно задолбался и был слишком горд собой. К тому же Курама сразу сообщил, что не будет делать это за меня. Только покажет и научит. Так что и предъявлять было, по сути, нечего.

К концу второго дня ожидания белый лис стал совсем плох. Он больше ни с кем невидимым не разговаривал, не пытался меня подорвать, но стал молчаливым, и на мои вопросы реагировал с большой задержкой. Словно бы я отвлекал его от чего-то.

Голоса. Он их не просто слышит, теперь он их понимает и слушает. Судя по отстранённости, слушает крайне внимательно. Приходилось его постоянно тормошить и отвлекать.

— Курама. Кура-ама-а!

— А? Да, я тебя слышу.

— Там в особняке, когда нежить перла, ты создал из печати купол Апола. Из свитка. Как ты это сделал? Ты же на самом деле не был жрецом церкви.

— Ничего сложного. Это обычное заклинание Звёздного Каскада. Просто свиток был запитан божественным эйбом. У Апола вообще нет ни одного своего заклинания. Его паладины используют общеизвестные, но из-за божественного эйба те меняют свою суть.

— Ого. Например?

— Оружие напитывается Энергетическим Всплеском. Щиты — Барьерами. Фонари — Порабощением Эйба. Сундуки — экранирующим полем. Сам Борроуз стреляет обычной Фокусирующей Энерголинзой или Волной. Заклинание — это всего лишь каркас. Всего лишь форма, но форма меньше, чем суть.

Наутро я проснулся раньше Курамы. И это случилось впервые. Обычно к моменту моего пробуждения белый лис уже сидел у костра и что-нибудь выписывал палочкой в пыли или на песке. Вечно задумчивый, он моментально замечал, что я открыл глаза, хоть я и не снимал маску. И это его неизменное «Доброго утра, Рейн. Впереди новый день».

Сегодня он спал так крепко, что мне пришлось проверить его пульс. Живой, сердцебиение в норме, просто крепко спит.

Всё это говорило о том, что пора вытаскивать братца лиса, пока влияние Шёпота не стало необратимым.

Наши с ним тренировки ещё не были завершены, но он дал мне достаточно знаний и навыков, которые ещё только предстояло освоить на должном уровне. Внешность и кровь я и так смогу изменить, одежду тоже. Думаю, на данный момент этого хватит.

Не тревожа лиса, я тихо выбрался наружу. Раньше у катакомб была некая надстройка на поверхности — целая крепость, а может даже город. Но сейчас от него остались только геометрические каменные узоры оснований в земле, остальное словно срезали гигантским ножом.

Лестница извивалась и выходила прямо на поверхность. Провал в земле, который издалека даже и не заметишь.

Над головой клубилось небо третьего слоя. Тёмная пелена тут вела себя необычно, она постоянно двигалась, деформировалась. Словно я смотрел на котёл, внутри которого что-то кипело под пенкой облаков.

Эта настойчивая ассоциация сбивала с толку, ведь смотрел я снизу вверх, а пелена не имела иных краёв, кроме горизонта.

Тем не менее на третьем слое есть жизнь. Трава под ногами была густая и острая, доходила почти до колен. Имела разные оттенки от бледно-алого до тёмно-фиолетового. Это создавало опасное ощущение нереалистичности происходящего.

Башня Змея находилась в открытом поле, незаметно не подобраться. Но прямо за спиной начинались странные джунгли, где деревья были каменными, а большие полупрозрачные листья, свисавшие с крон, казались тончайшими кристаллами. Каменный Лес.

Моя проблема заключалась в том, что я не могу убить Змея. Скорее всего не могу, будем честны. А что надо делать с противником, которого не можешь победить? Пойти и найти того, кто сможет.

Так что мне нужно было найти и привести сюда другого хищника. В идеале, чтобы они со Змеем убили друг друга, а я бы забрал всю добычу и вышел с Курамой через прокол.

— Храбрее плана не встречал, — пробубнил Четверг.

— Храбрые дохнут ещё на первом слое, — парировал я.

Итак, будь я кровожадным голодным охотником третьей ступени, застрявшим на этом слое, то где бы я был? Открытые пространства отметаем сразу. Я сказал голодным, а не отупевшим.

Посмотрев на Змея, я хмыкнул. Ладно, этот тип явно в отчаянии, раз лежит так несколько дней подряд без движения. Каменный Лес — идеальное прикрытие, но вряд ли получится двигаться там бесшумно. Но для маленького по габаритам хищника подойдёт.

Что ещё? Вон то возвышение вполне неплохо прикрывает, если двигаться вдоль него. Оттуда доносится еле слышимый плеск воды, скорее всего река.

Небо? Маловероятно, летающие хищники предпочитают селиться на труднодоступных возвышенностях, но в округе я ничего подобного не вижу. Тогда пойдём по порядку: сначала Каменный Лес, потом проверяем русло реки.

Внезапно за моей спиной раздался раскатистый грохот, а следом и смех. Я успел обернуться и разглядеть, что происходит. Вот лучше бы не видел, честное слово.

Курама стоял в прямой видимости Змея, под ногами лиса разлетались хлопья пепла от сгоревших свитков, а в небо бил… Фейерверк. Разноцветные заряды плазмы с шипением и свистом вылетали прямо из рукавов белого лиса прямо вверх. И разрывались там тысячами искр, опадающих, но не достигающих земли. Натуральный салют.

— Доброго утра, Логос! — хохотал Курама. — Встречаем новый день!

Суббота рычал, вцепившись в полы белого плаща. Он пытался оттащить Кураму обратно к лестничному провалу, и у него даже немного получалось, но было поздно.

Змей уже пришёл в движение, явно напуганный небесными вспышками. Но он быстро сообразил, кто тут главный виновник беспорядков. И уже начал распускать кольца, готовясь покинуть насиженное место.

Единственное, что играло нам на руку — Змей был опытным и осторожным. Он явно пытался сообразить, не заманивают ли его в довольно очевидную ловушку таким образом. Увы, не в этот раз.

— Видишь, — мысленно произнёс я, бросаясь к Кураме. — Это мог бы быть твой кожаный, между прочим. Понимаешь теперь, как тебе со мной повезло?

— Ты путаешь причину и следствие. Если бы он был моим кожаным, то светошоу сейчас устраивал бы ты.

— Я так не умею.

— Значит, стоит признать, что белый тебя даже в безумии уделывает.

Одновременно с этими разговорами я выбросил Риис широкой дугой. Цепь, наматываясь, спеленала хохочущего Кураму. Рывок на себя, дальше уже сработал Суббота, продолжая тащить его к пролому.

Но по стремительным рывкам Змея я видел, что шипогрив не успеет.

— Вообще, сначала всё выглядело довольно логично, — произнёс Сектор. — Ну мы же сами видели, как этот Дейв ходит туда-сюда.

— Как и Борроуз, — невольно поморщился Вийто Альва.

— Но мы-то его проверили. Чист. Стопудовый живчик.

— И вы ему поверили? — усмехнулся Вийто.

— А почему нет? Нам его Яркий рекомендовал.

— А мне его рекомендовали вы, господин Альва, — произнёс Яркий Джордж.

— То есть это я виноват, что вы собственную крепость просрали? — вспыхнул Вийто.

— Ну не просрали, — поморщился Сектор. — Просто мы ждём… Ну, когда Рейн вернётся.

— И всё разрулит за вас? — покачал головой Вийто.

— Нет, но… А что ещё делать?

Ситуация выглядела странно лишь сейчас. Если посмотреть на неё в целом. Поэтому Вийто было так легко рассуждать. Но Сектору, который до последнего дня находился в особняке, очевидным всё стало лишь теперь.

Сначала никто не поверил, что из лагеря нежити вернулся тот самый Дейв. Честно, когда он пошёл на переговоры, Сектор лично отдал дань уважения храбрости старика, а затем тут же мысленно прочитал отходную за его душу.

Но он вернулся. Разумеется, был подвергнут всем имеющимся способам проверки, которые ничего не выявили. Тогда на закрытом совещании в особняке Дейв заявил, что нежить считает особняк и всех его жителей военнопленными. Читай — заложниками.

Что на самом деле многое объясняло, ведь взять его штурмом нежить могла в любой момент. Там такие твари бродили, что защитники и сами не понимали, почему до сих пор живы. Но оказалось, что Борроузу они нужны зачем-то. Разумеется, это как-то связано с Рейном, но никаких пояснений по этому поводу не было.

Дейв выторговал право торгового прохода в Алеппо. Десять человек за раз. Это две гружёных повозки. А у особняка имеется запас пресной воды, с которым в городе скоро могут возникнуть проблемы.

Главное условие Борроуза: никто не должен покидать особняк. И тогда Дейв предложил разумный план. У них был Спрут, а в Алеппо — большие запасы эйба и много боевых спиритов.

Десять подготовленных бойцов уходят из особняка, а вместо них возвращаются десять слабаков с запасами грязного эйба. Нежити плевать, она не различает лиц. Десять живых спиритов ушло, столько же вернулось.

В особняке их быстро усилят и прокачают без всякого вреда для здоровья. Да, это будут неполноценные спириты, не прошедшие боевую закалку, не получившие даров Логоса. Но кого это волнует, когда они смогут сами набрать себе нужных способностей?

И такими нехитрыми манипуляциями Алеппо и особняк смогут хоть немного, но усилиться перед битвой. Капля в море, но что-то же надо было делать? А это хоть какой-то, но план.

Того гляди, примелькаемся, сможем и обычных людей водить, получать вместо них спиритов и усиливать. Всем же хорошо.

В итоге так и поступили. Первую партию повёл лично Чарли в сопровождении Дейва. Ко всеобщему удивлению, на следующий день они вернулись, принеся с собой припасы и пятёрку новых бойцов с запасом эйба.

Оказывается, ту же идею Дейв предложил мэру, благо уже был с ним хорошо знаком, ведь раньше работал в его администрации.

И с того момента понеслось. Телеги буквально не останавливались. Стоило десятку из особняка пересечь ворота, как обратно тут же выдвигалась другая команда.

В особняк стекались бойцы, эйб, способности, ресурсы. Нежити было настолько плевать, что рабочие успели возвести укрепления. Сначала осторожно выставили баррикады, а затем прямо под носом дохляков начали строить стену.

Да, всё ещё капля в море, и орду это не остановит. Но отчаяние толкало к действиям, а тяжёлый физически труд отгонял нехорошие мысли.

Спохватились ребята довольно поздно. Чарли с отрядом должны были возвращаться в особняк, но когда прибыли к воротам, оказалось, что повозки уже ушли. Гружёные и с полным составом спиритов.

И только тогда до всех потихонечку начало доходить, что почти все люди, стоявшие на обороне особняка в ночь штурма стены, каким-то чудесным образом застряли в Алеппо. А особняк наполнился незнакомыми рожами, которые ходили по территории так, словно были там полноправными хозяевами.

В последнюю партию вошёл Сектор и ещё несколько приближённых людей. Их очень вежливо попросили сопроводить повозку в Алеппо и больше не возвращаться. Настолько вежливо, что все участники беседы отделались максимум переломами. Поэтому пришлось уступить, иначе бы пролилась уже настоящая кровь.

— Они сильнее, — произнёс Сектор. — Пришлые в особняке невероятно сильны. Ближе ко второй ступени, и набор способностей невообразимый.

— Секретное банковское хранилище вынесли по приказу мэра, — сообщил Вийто. — Борроуз и пособники признаны врагами города, церковники вне закона, многим предъявлено обвинение, большинство в тюрьме. Город распечатал их имущество и сейчас активно сливает запасы эйба Дейву. Уж не знаю, как он уболтал мэра на это, но как-то сумел.

— Мэр в сговоре с Дейвом? — удивился Чарли.

— Не знаю. Скорее под его контролем. Единственное, что нас спасло, это что мы с Рейном заранее вытащили филактерию. Иначе Борроуз первым делом взял бы Алеппо в ее поисках. К слову о Рейне. Кто-нибудь знает, что с ним?

— Скорее всего мёртв, — произнёс Яркий.

— Чушь, — резко отрезал Сектор. — Он из такого дерьма выбирался, ты даже не представляешь. Хотя чего там, представляешь. Вспомни Дельта-Четыре.

— Я не об этом, — произнёс Яркий. — Это скорее на уровне ощущений, которым я обычно привык доверять. Я будто бы больше никогда не встречу господина Рейна, а значит…

— Тогда филактерия уже была бы у Борроуза, — возразил Чарли. — И мы бы не разговаривали.

— Мне нечем крыть доводы логики, — кивнул Яркий. — Надеюсь, что вы оба правы.

— Твоя чуйка уже один раз подвела тебя, — произнёс Сектор. — Именно ты притащил эту змею Дейва в особняк.

— Справедливо, — кивнул Яркий. — Пожалуй, пора мне на пенсию.

— Сектор, — обратился к нему Вийто. — Из всех присутствующих ты лучше всех знаешь Рейна. Как думаешь, где он может быть?

— Понятия не имею. Но вот в чём я абсолютно уверен: на полуострове его нет.

— Почему?

— Борроуз, дракон, нежить, Дейв и тот ублюдок с невыспавшейся рожей. Они всё ещё живы, значит, Рейна тут нет.

— Думаешь, он придёт и в одиночку такой раз, и всех нагнёт раком? Ты его не переоцениваешь случаем?

— О нет, господин Альва. Я единственный тут, кто смотрит на вещи адекватно. Рейн придёт за своим особняком. И ставлю молот, от Алеппо через всю Стену до самой Глотки и дальше… Полыхнет такое зарево, что вам станет стыдно за этот разговор.

— Хотя бы примерно, как по-твоему он сумеет подобное провернуть?

— Не знаю. Никто не знает. Ни мы, ни враги, ни даже сам Рейн, как мне кажется. В этом и есть его сила. Рейн приходит, все вокруг превращается в ад, Рейн уходит. В этом и есть весь Рейн. Надо боятся не самого Рейна, а того Апокалипсиса, что ходит за ним по пятам.

Вот сейчас я действительно осознал, что наконец-то попал в свою лигу. Вот теперь я точно на своём месте. Теперь однозначно начнётся весёлая жизнь.

Я это понял, пока утаскивал Кураму вниз по ступеням, туда, где нас не достанут. Как я это понял? Очень просто. Оказалось, что на третьем слое я не один такой умный. Тут все такие умные. Кроме Змея — вот этот парень вообще отбитый наглухо. Не понимаю, как он так долго прожил.

Я два с лишним дня за ним наблюдал и ждал подходящего момента. И остальные твари, оказывается, делали ровно то же самое! Да, остальные. Во множественном числе.

И самое стрёмное — я за всё время их вообще не заметил. Даже признаков, что тут хоть в теории может находиться кто-то ещё.

В итоге Змей даже не успел приблизиться, как в него полетели каменные деревья. Какая-то полупрозрачная тварь, похожая на морскую звезду, только с более тонкими и гибкими отростками, держась за деревья Каменного Леса, вырывала их с корнем и метала, словно копья.

С устьем реки я тоже угадал — оттуда выбрался монстр, один в один Кинг-Конг. Здоровенная обезьяноподобная тварь, морда и грудь вся в шрамах, чёрная шерсть местами в проплешинах. От его рева у меня кровь из ушей потекла.

Но вот с чем я не угадал, так это с небом и открытыми пространствами. Прямо через поле к нам неслась громадина, похожая на покрытого шипами тираннозавра, только с нормальными передними конечностями. Разглядеть толком не получилось, чудище использовало странную способность к мимикрии. Каждый раз, как я пытался на него посмотреть, взгляд словно соскальзывал сам собой. Но Четверг без труда срисовал внешность монстра и дал мне картинку.

А вот когда с неба полетели удары молний, я мгновенно узнал старого знакомца. Скайдер, громовая птица. Только эта была раза в два больше, чем та, что жила на крыше моей высотки на первом слое.

И под рёв Конга, среди ударов молний, пригибаясь от свистящих над головой каменных стволов, мы кое-как добрались до провала и кубарем скатились по лестнице. Отсюда дальше вниз, вглубь катакомб, пригибаясь от падающих на головы каменных плит.

Всё вокруг дрожало и гремело, несколько коридоров обрушились прямо на наших глазах. Отголоски энергетических атак добирались даже сюда, пробуя мою защиту на прочность.

Курама уже пришёл в себя, озираясь по сторонам. Он явно не понимал, что происходит.

— Рейн, это и есть твой план? — заорал он, силясь перекричать грохот обрушения. — Ты что устроил тут?

— Курама, я тебя щас тресну, — рявкнул я. — Лучше помолчи, Логос мне свидетель, даже не смей вякать. Доставай свои карандаши и рисуй домик, пока нас не придавило.

Он явно хотел что-то ещё сказать, но то ли вспомнил что-то, то ли просто догадался по моему настроению. И принялся быстро выводить мелом защитный барьер. Запитывали его на пару. Судя по движениям белого лиса, у него явно были какие-то проблемы с этим.

То ли энергии в ядре не осталось, то ли он плохо её контролировал. Но ничего, моих запасов хватило, чтобы влить в руны. Когда барьер засиял так, что на маске сработали светофильтры, я наконец успокоился.

Битва наверху разгорелась нешуточная, я боялся, что выход просто завалит и мы окажемся погребёнными заживо. Через пару часов я всё же аккуратно выбрался на поверхность, чтобы оглядеться. Первый, кого я увидел, был Конг.

Он сидел и тяжело дышал, попутно умудрялся пережёвывать Змея. Рядом валялась окровавленная туша Рекса, в шее застрял огромный клык, пузырящийся чем-то зелёным. Каменный Лес обзавёлся свежими просеками, в одной из таких я заметил Звезду. Она лежала, вцепившись вытянутыми конечностями в каменные столбы. Из неё торчало сразу три дерева-копья. Звезда всё ещё была жива, но её банально пригвоздили, так что и выбраться она не могла.

Скайдера видно не было, однако же и молнии бить перестали. Глянул на Конга, но тот сидел ко мне боком и больше интересовался тушей Змея. Я тут же прикинул маршрут. В целом, если сделать крюк, то можно будет незаметно обогнуть поле боя за спиной гориллы и быстро забраться в башню.

Лучшего шанса всё равно не будет. Не верю, что победитель после такой тяжелой битвы просто возьмёт и уйдёт. Нет, он будет отжираться — ведь вместе с плотью монстр поглощает и эйб. Нажрётся, уснёт прямо тут. Или оттащит часть добычи в укромное место. Но сколько он будет так сидеть? Сколько протянет Курама, прежде чем решит, что пальнуть фаерболом в спину гигантской горилле-убийце — это очень забавно?

Нет, надо пользоваться моментом, пока обезьяна вымотана после битвы. Ни о каком бое с Конгом я даже не думал. Тварь слишком сильна, а её раны зарастают прямо на моих глазах. Кажется, он регенерирует за счёт сожранной плоти.

В энергетическом спектре монстр вообще целехонький и сияет. Не знаю, какая это ступень. Но точно уже не третья.

Мы с Субботой вытащили Кураму и буквально поволокли его в сторону башни. Он неплохо стоял на ногах, но при этом перестал реагировать на слова. А двигался только когда я его тянул за собой. Надеюсь, ещё не слишком поздно. Надеюсь, Белый Лис придёт в себя.

До башни дошли без приключений, хоть я каждый раз и вздрагивал, стоило горилле пошевелиться. Во рту пересохло, желудок узлом связался от нервного напряжения, но я продолжал тащить лиса. Он спас мою шкуру возле Глотки, я был обязан ответить ему тем же.

Вход в башню был не прикрыт, что напрягло. Если тут и была какая-то дверь, то её давно уже нет. Однако прокол всё ещё работал. Уж не нарвусь ли я на очередного пространственного мимика тут? Хотя нет, иначе Змея бы давно утащило.

Проблема решилась сама собой, стоило мне войти в башню. Не она была проколом, а то, что внутри неё. Саркофаг. Огромный каменный саркофаг на высоком постаменте. Черт, это всё ещё часть крипты, похоже.

Сдвинув каменную крышку, увидел только рассыпавшиеся прахом останки да всякие золотые побрякушки с бриллиантами и рубинами. Хлам бесполезный.

— Места только на одного, — произнёс Четверг.

— Так даже лучше, — ответил я. — Не придётся мучиться с выбором.

Запихнул Кураму в саркофаг, а сам взял его волшебный мел.

— Извини, братец, но я это реквизирую. Для твоего же блага.

— Пространственное кольцо сними, — поддакнул Четверг.

— Я не собираюсь его обворовывать, мел я тоже верну.

— Да он не обидится, зуб даю.

— У тебя нет зубов. Лучше нарисуй мне печать.

Я принялся выводить символы, как учил меня Курама. Сначала направленный портальный туннель, затем координатную вязь, что он мне мельком показывал. Прокол вынесет его на второй слой, но с этой печатью он должен будет попасть в одно конкретное место на втором слое.

Единственное, где белый лис будет в безопасности. Где ему помогут. По крайней мере я на это очень надеюсь.

Когда печать была завершена, я положил мел обратно в карман плаща Курамы. Правда, всё же отломил себе половинку. Пригодится, да и прав Четверг — вряд ли лис обидится. Вернее, он всё равно обидится за то, что я отправил его прямиком в Ателье. Так что на этом фоне кусочек мела вообще пустяк.

— Ну, с Логосом, — произнёс я, когда всё было готово.

И задвинул крышку саркофага. На момент мне показалось, что я хороню белого лиса собственными руками. Но я быстро отогнал навязчивые мысли. Ну подумаешь, Вжух его побить хочет. Он всех побить хочет. Не станут же они убивать своего, в самом деле.

Прокол исчез. Рунный круг вспыхнул и распался тысячами затухающих искр. Я снова сдвинул крышку, но внутри было пусто. Даже прах с побрякушками исчезли. Выдохнул.

Так, теперь надо переждать, пока горилла не свалит, после чего отправимся дальше. Хорошо, что мне пришлось остаться, ведь на третьем слое были и другие дела. Иха всё ещё указывала направление к своему храму, и неплохо было бы его посетить.

Так, а куда Суббота делся? Он же был тут.

Я выскочил на улицу, и у меня сердце в пятки ушло. Суббота яростно вцепился в тушу Змея, пытаясь прогрызть толстую шкуру. А Конг уже заносил лапу. Я понимал, что чудовище вот-вот прихлопнет моего пса, как муху. Размажет по земле.

— Суббота! — выкрик, это всё, что я успел.

В следующий миг взгляд Конга сосредоточился на мне. И я буквально замер, словно вкопанный. Эти глаза. В них плескался разум, Конг смотрел на меня без ярости или ненависти, скорее оценивающе.

А затем просто пальцем аккуратно отодвинул рычащего Субботу на десять метров в сторону. Очень аккуратно. Посмотрел на меня, на мой тесак. А затем ударил себя в грудь кулаком, будто бы вызов бросая.

Я сглотнул. Ощущения были такие, словно я стою перед чем-то невообразимо старым. Это существо не боялось, не искало битвы, но готово было сразиться с кем угодно и когда угодно, несмотря на раны и истощение.

И внезапно я словно бы понял его. Конг не искал пропитания, прокол ему тоже не нужен. Он просто сражался. Такова его суть. Искать сильных противников и побеждать их в бою. И он настолько совершенен в этом деле, что легко вышел победителем из заварушки.

Монстры пришли сюда с разными целями. Змей хотел попасть в портал, другие были голодны, а Конг пришёл побеждать. Вот и всё. И меня он не собирался атаковать, он меня вообще всерьёз не воспринимает, как и Субботу. Но готов драться, если готов я.

Медленно убираю тесак за спину и складываю руки в жесте странников. Конг смотрит. Долго, вальяжно. Затем бьёт себя по груди, но уже ребром согнутой ладони. Затем деловито отрывает от Змея хвост и бросает в мою сторону, подальше от общего пира.

Хрена себе подачка. Но Субботе плевать — он свой кусок выцыганил и сейчас вприпрыжку бежал к нему. Я же поклонился и пошёл за псом.

— Анализирую данные, — произнёс Четверг. — Вероятность нашей победы в столкновении с этой гориллой оцениваю в семьдесят шесть процентов. Босс, иди, всеки ему.

— Ну-ка покажи мне выкладки, на каком основании такой процент?

— Да просто от балды сказанул. Но ты сам посмотри, сколько тут эйба валяется. И всего одна раненая обезьяна.

Я снова взглянул в сторону Конга. Нет, тут победой вообще не пахнет. Я ему шкуру даже не пробью. Да и не хочу. Хоть и чудовище с глубины, он проявил уважение к слабому. Я ответил, мы уже оба согласились с тем, что не хотим сражаться. Напасть сейчас… Неправильно.

Если честно, то после такого я не захотел бы его убивать, даже если бы мог. Впервые на моей памяти глубина добровольно не стала пытаться забрать мою жизнь. И этот момент надо ценить.

Я быстро нарезал мясо полосками. Повинуясь моей воле, плащ превратился в походный мешок. Не сразу, но с третьей попытки получилось. Сгрузил туда мясо, подождал, пока Суббота обожрётся в край. Затем вытянул остатки эйба — и на этом всё.

Дар принял, за дар благодарен. Остальное принадлежит глубине и Конгу.

Мы ушли. Спокойно обогнули гориллу по широкой дуге, чтобы лишний раз не раздражать. Спустились к реке, напились, я наполнил фляги. И пошли своей дорогой.

Пожалуй, я ещё никогда не был так близок к смерти, как сегодня. Потому что сегодня меня просто пощадили. Я запомню это чувство и сделаю всё возможное, чтобы больше его не испытывать.

Три дня пути растянулись в неделю. Потому что я стал относиться к этому слою с большим уважением и внимательностью. Теперь мне не надо было искать хищников, мне надо было думать, как хищники. Я оценивал пути и маршруты, воспользовался бы я сам ими или нет. В первом случае старался обходить подобные места стороной.

За это время я не встретил ни одного врага, но абсолютно уверен, что они были. Что мы разминулись, разошлись краями. Возможно, кто-то из них меня не заметил, возможно, кто-то, как и Конг, не посчитал достойной добычей, спасибо сокрытию эйба.

Один раз только я чуть не сдох. Каким-то чудом заметил тонкую паутинку, натянутую между скал на уровне коленей. Одна-единственная ниточка. Но стоило разглядеть одну, как я стал замечать и другие. Сотни и тысячи одиноких ниточек.

Это место я обходил по очень большому кругу. Очень медленно, вглядываясь в окружение до рези в глазах. Может быть, это даже глупо, но на третьем слое нельзя ни в чём быть уверенным. Скорее всего, задень я эту ниточку, это стало бы последним событием в моей жизни.

К концу недели я подошёл к низине, похожей на чашу с кровью. Всё из-за травы, имевшей алый оттенок. В центре я заметил строения, от которых буквально веяло древностью.

Заброшенный город расходился по земле концентрическими кругами, но чем ближе к краю, тем меньше от него осталось. А вот в середине здания вполне неплохо сохранились, особенно невысокая башня в самом центре.

Из-за этого город чем-то напоминал приплюснутую пирамидку, где строения медленно «опускались» от центра к краям. От невысокой башни до стёртого в ноль фундамента. Весь город построен в едином стиле, выполнен из жёлтого камня, немного отливающего серебром на гранях, как ни странно.

— Мы на месте, — произнесла Иха. — Остатки Божественности всё ещё хранят Дорогу Веры. Иди.

— Раскомандовалась, — буркнул я, но всё же пошёл.

Главным образом потому, что над этими руинами отчётливо прослеживалась сфера пространственных искажений. Там был прокол.

— Тебе нечего опасаться, — произнесла Иха. — Местные не заходят сюда.

— Почему?

— Боятся. Уважают. Ненавидят. Даже если не понимают причин, их кровь всё помнит. Им нельзя ступать на Дороги Веры. Ну и еще ее охраняет Страж. Охранял.

Как будто бы Иха говорила правду. Впервые за всё время на третьем слое у меня пропало странное ощущение, будто за мной постоянно кто-то наблюдает. Не сразу, но чем ближе я подходил к руинам, тем быстрее отступала тревожность. И даже Суббота немного повеселел, а это хороший знак.

Через руины пошли напрямик. Раньше тут явно были стены и здания, но сейчас то, что от них осталось, можно было перешагнуть. Судя по ровному слою гоняемой ветром каменной пыли, тут и правда давненько никто не ходил.

От развалин мы как-то резко перешли к вполне неплохо сохранившимся сооружениям. Высокие здания в два-три этажа, раньше были украшены барельефами, резными колоннами, а на парапетах восседали гаргульи.

Но сейчас всё это стерлось, остались лишь выпуклости да вогнутости на стенах, столбы вместо колонн, да и то не везде. Время и ветер беспощадной наждачкой прошлись по поверхности, сглаживая углы.

Я стоял на широком проходе между двумя строениями. Судя по обвалившимся колоннам по бокам и горе камней впереди, раньше тут были внушительных размеров врата.

— Малый храмовый комплекс, — произнесла Иха с благоговением. — Но даже он несёт следы былого величия. Ты вступаешь на Дорогу Веры.

Судя по увиденному, так называлась центральная площадь. Башня посередине, а вокруг неё, кажется, двенадцать храмов. Но я не уверен, так как некоторые строения давно сложились под собственным весом в одну большую кучу.

— Подожди, — остановила меня Иха. — Ты не проникнешься. Давай я покажу.

Четверг получил пакет данных от тёмной богини, после чего моё зрение раскрасилось образами дополненной реальности. Такой, какой её помнила Иха.

Руины преобразились, расцвели красками, камень отливал серебром, повсюду раскинулись густые деревья, похожие на пальмы, только под их листьями, свисавшими до самой земли, можно было спрятаться целиком. И даже вечно кипящие облака третьего слоя будто бы успокоились и замерли. И даже посветлели.

Я услышал журчание фонтанов, что кольцом огибали центральную башню, увидел блеск камня под ногами, выложенного причудливой мозаикой таким образом, что даже лезвие не воткнёшь между двумя булыжниками.

И сами храмы обросли деталями. На их стенах были высечены настолько искусные и сложные барельефы, что я не мог поверить, будто подобное мог создать человек. Нет, тут без лазерной гравировки не обойтись. Да только где же взять установку такого размера?

Я перешагнул через завалы камней, которые некогда были вратами, величественными и изящными одновременно. Огляделся и решил сначала сделать полный круг, разглядывая храмы. Но замер, когда навстречу мне пошёл каменный исполин.

Четыре руки, две ноги, головы нет, вместо этого массивная выпирающая грудная клетка. В руках мечи, щит и копьё. Но не каменные, а из какого-то странного, будто бы искрящегося сплава.

— Страж Дороги, — пояснила Иха. — Ты уже встречал его. Тварь пошла по стопам предателя. Впрочем, его сложно винить. Он охраняет Дорогу, таково его предназначение. И когда Дороги не стало…

Я пошёл вдоль храмов, страж полуразмытой тенью проскользнул мимо. А ведь и правда, похожим образом выглядела тварь на дне озера под горой. Только тогда он собрал себе тело из валявшихся костей.

— Фиа, — произнесла Иха, когда мы проходили мимо статуи, изображавшей девушку с кувшином. — Помогала людям. Урожаи, надой, позволяла пережить холода, лечила от болезней, отгоняла хворь, провожала стариков в их последний путь. Ослабла. Она пала первой. За ней идёт Сайка. Учила охоте, как выслеживать зверя, как приручать, как бить, как отгонять. Детей любила. Долго сражалась. До последнего…

Я шёл по широкой Дороге Веры, храмы по правую руку сменяли друг друга, Иха рассказывала. Но это были события старой эпохи, о которой в Логосе никто и не помнил даже. Имена богов мне ничего не говорили.

В конце концов осталось всего два храма. Статуя над входом в первый изображала четырёхрукую воительницу с крыльями за спиной и венцом над головой.

— Это я. В молодости, как принято у вас говорить.

— Чем ты занималась?

— Помогала воинам. Учила их быть воинами. Защищать тех, кто не мог защитить себя сам. Не бояться смерти, жить ради других. Мою паству любили. Ими восхищались, их восхваляли. Каждая женщина мечтала зачать семя от паладина Ихи. Мои люди закалялись в боях, и их потомство тоже рождалось крепким и сильным. Я уже почти забыла это. Какие славные были времена. Трудные, но славные.

— Ага, и молоко было слаще, и трава… Краснее. Это, я так понимаю, и есть Предатель?

Я подошёл к последнему храму. К моему удивлению, статуи дракона тут не было. Вместо неё — человек в оборванной рясе, с босыми ногами, опирающийся на длинный посох. Глубочайший старик, потому что из-под капюшона торчала лишь длинная борода да лохмы волос.

— Проводник душ. Он не имеет права носить имя, дарованное ему господином, — прошипела Иха. — Раньше он был тем, кто отвечает за ту сторону. Фиа провожала умерших к нему, передавала из рук в руки. Проводник определял дальнейшую судьбу души. Иногда они отправлялись за край, откуда не возвращались. Иногда становились частью Логоса. Иногда перерождались с какой-то новой целью, о которой знали лишь Проводник, да сама душа. А иногда он не давал умереть. В редких случаях он возвращал души на Дорогу Веры. В трудные времена я заключала сделки с Проводником. И перед лицом неминуемого зла моя армия становилась бессмертной. На одну решающую битву Проводник закрывал перед ними врата, пока враг не будет разгромлен.

— Очень мне что-то напоминает.

— Да, Рейн. Мы с Проводником стояли у истоков того, что вы называете нежитью. Это была крайняя мера. Но после победы мы всегда отпускали души, ибо они заслужили это. А теперь иди и убедись в том, что я не лгала и не хитрила, когда хотела помочь. Главный храм. Господин Адам Синт.

Я сделал полный круг по Дороге Веры. И остановился перед входом в центральную башню. За спиной — ворота в город, по обе стороны — дюжина храмов. Передо мной — ворота, ведущие в храм.

Я шагнул сквозь них, ведь это была всего лишь созданная Четвергом иллюзия, не более. И оказался в круглом зале, поддерживаемом четырьмя колоннами. Тут всё было довольно лаконично, никаких резных барельефов или статуй.

Плиточный пол в форме замысловатой мозаики, витражи, колонны, сводчатый потолок. А у дальней стены — ниша с постаментом. На нём статуя человека в просторных одеждах без каких-либо запоминающихся деталей.

Человек сложил руки у груди в знакомом жесте, словно держит невидимую сферу. Универсальный знак странника. Итак, передо мной стояла статуя некоего древнего божества, некогда главенствующего на третьем слое глубины. Адама Синта.

— Рожа у него какая-то знакомая, — проворчал Четверг. — Мерзкая ещё такая. Один раз увидишь, потом всю жизнь в кошмарах сниться будет. Никак не могу понять, кого он мне напоминает?

Я же смотрел на лицо статуи без всяких эмоций. Я уже давно задолбался удивляться, так что любое непонятное дерьмо в Логосе начал воспринимать как должное.

— Убери графику, — сказал я.

— Уже, — ответил Четверг.

Ничего не поменялось. Да, внутри храма статуя довольно неплохо сохранилась, так что детали можно было разобрать вполне отчётливо. Я же просто стоял и разглядывал Адама Синта, который выглядел моей точной копией.

— Иха, — позвал я богиню. — Расскажи-ка мне всё с самого начала, пожалуйста. Первое, что меня интересует, это когда вы здесь правили?

— Концепция времени мне известна, но непонятна. По вашим меркам это было давно. Но я не проживаю время, как смертные. Я просто существую, когда действую, и не существую, когда бездействую.

— Она тоже ИИшка, — произнёс Четверг. — Активна в момент обработки запроса и исполнения подпрограмм.

— Как картошка?

— Нет, Обнимающий был иным. Остальные нематериальные сущности вроде Семерых или духа-хранителя вообще мною не опознаются. Пламеняшка скорее обычное существо странной квазиматериальной природы. Но Иха однозначно выглядит как самонеопределяющийся искин.

— Робот, который считает себя живым?

— В какой-то мере. В этом вы с ней похожи. Понимаешь, к чему я клоню.

Разумеется, понимал. Это была самая очевидная мысль при виде статуи. Сиам не был первым Рейном Логоса. Были выращенные программы и до него. Это, кстати, логично. Понедельник сказал, что нейроматрицу создал Мерлин очень давно. И если Мерлин создал нейроматрицу, то кого-то же он в ней выращивал?

Возможно, он создал Адама Синта. А потом пришли Форсайтовцы, перелопатили все, создали себе спасителя, но Адам Синт по-прежнему продолжал вылезать согласно заводским настройкам. Только теперь он стал Рейном.

Получается, я одновременно и побочный продукт с точки зрения Форсайта, и основной продукт с точки зрения изначальных настроек. Это также объясняет, почему Рейны выходят более живучими, а Чады дохнут как мухи.

Потому что меня программировал сам Мерлин, а Чадов создавала кучка дебилов, верящих, что Форсайт — это наука. Шах и мат, долбо… Кхм… Форсайт.

— Если Адам Синт создан Мерлином, то для этого должна быть причина, — решил я. — Четверг, пошарь пока тут. Где есть рожа Рейна, там могут быть и следы древнего Четверга в том или ином виде.

Я растянул биополе на максимум и принялся обходить зал по кругу, чтобы у компаньона было больше пространства для поиска.

— Иха, что у вас тут случилось? — спросил я. — Давай с самого начала.

Рассказ вышел долгим, но и мы никуда не спешили. Судя по словам Ихи, раньше тут трава и впрямь была зеленее. Блин, краснее. А третий слой глубины был не таким безлюдным. После увиденного в подобное охотно верилось.

В отличие от первых двух слоёв, природа на третьем была хоть и своеобразной, но она была. Вода в реках и ручьях пригодна для питья, а где есть вода, там будет и жизнь. Странная трава, о которую можно изрезать ноги, но всё же трава. Леса, что я видел, не все были каменными.

Да и мелкая живность нет-нет да встречалась. Я видел маленькие норы грызунов, видел насекомых, а во время одного из переходов меня облепила целая стая комаров. Размером с палец, но всё же обычных комаров. Никогда так не радовался тому, что я прокачанный спирит, как в этот момент. Твари даже голую кожу мне прокусить не могли.

Изначально тут правил пантеон Дороги Веры. Двенадцать божеств, возглавляемых верховным Адамом. И судя по рассказам Ихи, я сделал вывод, что эта дюжина так или иначе копировала Семерых, только с более широким спектром обязанностей.

Тот же Предатель во многом копировал Морту, богиню смерти. Только Морта ещё отвечала за рождение всего нового. По сути она была этаким переработчиком. Всё сдохшее должно было пойти на удобрение всему растущему. В дюжине эта функция была разделена, и за рождение отвечала другая богиня.

Сама Иха — один в один Эбол. Женская версия на минималках. Вот чего она так взъелась на его паладина при встрече. Эбол отвечал за развитие всех спиритов, а Иха в основном за их создание. То есть у Ихи была задача любое живое существо сделать обладателем эйба. Отдельно она руководила всей боевой мощью дюжины.

И даже если она сильно преувеличивает, то под её началом была такая армия, что Королевство сдалось бы только при виде солдат богини. Но мне что-то подсказывает, что Иха даже преуменьшает.

Ну а дальше стандартная история «что-то случилось, но никто не знает, что случилось, если бы мы знали, что случилось, но мы не знаем, что случилось».

Из однозначного: Адам пропал. Не погиб, не ослаб, не пал в бою, а просто пропал. Его божественная сила всё ещё была в храмах, а самого бога не было. Что она имела в виду под «божественной силой», Иха так и не смогла объяснить.

Затем исчезла паства. Большая часть. Кто-то умер, кто-то просто исчез, как Адам до этого. Боги не могут следить за людьми. Только в момент непосредственного обращения-молитвы. Так что куда делось примерно две трети населения третьего слоя, Иха ответить не могла. Оставшиеся приходили в храмы и просили защиты, помощи, укрытия.

Но дюжина не могла им помочь, потому что сама осталась без сил. И вот тут интересный момент. Пантеон лишился практически всей «божественной силы». Но странность в том, что произошло это до всех событий. Не после пропажи главного, не после исчезновения источника веры, а до. Сначала боги ослабли без всякой видимой причины, потом и мир пошёл вразнос.

Куда делась сила богов — непонятно. Короче, источник информации у меня уровня «занавеска».

А вот дальше история обрастала подробностями, потому что проходила непосредственно внутри пантеона и при его активном участии.

Дюжина впала в отчаяние, приток силы от оставшихся жителей был мизерный, и его не хватало, чтобы сохранить даже имеющуюся паству. Люди начали отворачиваться от дюжины, появились культы лжебогов, обещавших спасение. Вместе с ними росли и атеистические настроения. Всё это перетекло в междоусобицу, войны за ресурсы, остатки человечества вполне успешно и очень быстро начали истреблять самих себя. Вот здесь вообще не удивлен. Верю.

Дюжина пыталась вмешаться. В первую очередь перераспределили имеющиеся ресурсы, чтобы сделать хоть что-то. Так Предатель первым лишился остатков сил, потому что боги пытались спасти живых, а до мёртвых дела не было.

И это стало роковой ошибкой. Многие из богов отошли от дел, чтобы не мешать тем, кто мог что-то изменить. Но Предатель такое терпеть не стал. Он вышел на связь с Семерыми, конкретно с Мортой, так как их силы были схожи.

Морта предложила сделку в своём стиле. Зачем что-то сохранять, если можно всё уничтожить и из пепла и эйба собрать заново? Предателю на тот момент уже было всё равно на человечество, дюжину, божественные силы и Адама Синта. Он просто не хотел умирать, потому что знал: когда он падёт, некому будет проводить проводника за край.

И он начал действовать. Заключил сделку с Мортой, получил от неё силы. Древние, иного порядка, иной сути. И тот, кто раньше провожал души, стал их собирать. Так родился Жнец.

Первой пала Фиа. На тот момент богине плодородия было передано больше всего сил, чтобы она могла помочь остаткам человечества укрепиться. Но она не была боевой богиней, так что пала быстро от руки Жнеца. Второй была Сайка, богиня охоты и повелительница зверей. Эта сражалась до конца, но силы были несравнимы.

— Я была слаба, — произнесла Иха. — Если бы вовремя вмешалась, если бы забрала силы сестёр себе, может, и смогла бы одолеть Жнеца. Но в тот миг мир не нуждался во мне, мы старались не лезть в конфликты, а сохранить ту часть, что пыталась жить сама и давать жизнь следующим поколениям.

Иха пала последней. Оставшиеся боги спохватились и передали ей свои силы. Но Сайка уже оказалась отсечена, обессиленных богов Жнец вырезал в один момент. И с каждой жертвой он становился лишь сильнее. Потом пали Сайка и Иха.

Затем Жнец уничтожил мир. Всё, что они строили, создавали и оберегали. Способ был проверенный. Морта прислала слугу. Лича, чьи кости были чернее Бездны и отлиты из Металла Холодных Звезд. Слуге хватило одного дня, чтобы поднять армию нежити. Он косой прошёлся по миру, и никто не смог его остановить.

Когда жатва была завершена, Слуга взял свою долю и исчез. Морта взяла свою долю и исчезла. Жнец взял свою долю и исчез. Иха осталась. Как? Она сама не понимает. Она вроде бы умерла, а потом вновь «очнулась», когда её паства пыталась вытащить свою богиню на поверхность.

А вот мы с Четвергом примерно поняли.

— Если ИИшка каким-то образом подпитывается от адептов, — размышлял Четверг, — то всё логично. Она была единственным богом спиритов, а спириты — это не обычные люди. К тому же она повелевала боевыми спиритами, которые как раз стремятся к развитию.

— Скорее всего она впала в инактив, а те культисты её просто «оживили» и попытались вытянуть.

Вопросов в истории оставалось много. Откуда культисты вообще узнали про Иху, каким образом смогли провести ритуал и связаться с ней аж с поверхности, каким раком вытащили массив энергоданных тёмной богини аж с третьего слоя.

Предполагаю, что дело в тех самых остатках божественных сил, которые до сих пор окружают местные храмы. Но что это такое и как оно работает, мне до конца непонятно, хотя предположения имеются.

— А этот Жнец? — спросил Четверг. — Точно так же?

— Ага. Исчез. Значит, переместился на поверхность. Почему-то в образе дракона.

— Иха при перемещении пыталась вселиться в своего культиста. Скорее всего Жнец сделал то же самое, только решил не размениваться на ерунду, а сразу в тушу дракона залез. Ему же даже живой дракон не нужен был, он и в дохлого залезет, не привыкать.

— Ага. А там ему великаны по башке камнями накидали и как-то заморозили. А дальше мы уже знаем. Нежить, храм Апола, подданные, снова «слуга Морты», тот самый чёрный лич. Это продолжение той же истории, что нам рассказала Иха, только второй акт происходил на поверхности.

— Вот же хитрый сукин сын. Он всё это время устраивал войну сам с собой. Нежить против Апола.

— А потом концентрация сил достигла нужной точки, с помощью слуги Морты он создал себе собственного жреца из Борроуза. И освободился.

Я как раз закончил нарезать круги по храму и остановился напротив статуи.

— Иха, — обратился я к богине. — Ты же понимаешь, что я не Адам Синт. Я не твой господин, я только внешне на него похож.

— Я вообще не знаю, как ты выглядишь. Я даже не знаю, как я сама выгляжу. Для меня физическая оболочка не имеет значения. И да, я знаю, что ты не он. Но я слишком долго была рядом, чтобы не заметить. Ты очень похож на него. Я это поняла ещё в той деревне, где ты подчинил новорожденного бога. Адам делал это похожим образом.

— И всё равно, я не он.

— Но ты как-то с ним связан. Я это знаю. И для меня естественно подчиняться господину. Поэтому я не врала, когда говорила, что хочу помочь с Эболом. И эту тварь Морту я желаю придушить собственными руками. Всеми четырьмя.

— Босс, — вмешался Четверг. — Если с этим разобрались, смотри, что надыбал.

Перед глазами появилась магическая печать. Довольно сложная, я видел похожую в блокноте Курамы, когда он объяснял мне основные принципы начертания. Только там печать была попроще. Децентрализованный эйб-накопитель с перераспределителем энергии.

Это основной круг для зарядки и подпитки более сложных печатей. Он врисовывается как основа, а от него уже идут другие круги с разным функционалом. Получается сложная, многоступенчатая печать.

У Курамы обычно используется три накопителя по краям и один в центре. Такие печати были на большинстве его свитков вроде Купола Падающих Звезд, Руки Демона, Охранного Барьера высокого порядка.

Четверг усложнил геометрию в четыре раза, и по краям теперь красовались двенадцать накопителей с одним распределителем в центре. А затем на эту схему он наложил карту Дороги Веры с её храмами.

Попадание стопроцентное. Весь этот храм был одной большой магической печатью божественного уровня. Разве что не хватало связующих линий для энергопотоков и разных мелких деталей.

— Под нами пустое пространство, — сообщил Четверг. — Уверен, мы найдём там что-то интересное.

Входа не было, либо мы его не нашли. Зато пол вполне легко ломался. Ну как легко. Пришлось сходить в храм бога-кузнеца и одолжить его молот. Тяжеловат, без эйба, к тому же каменный. Но на пару ударов его хватило, чтобы пол в центральном храме провалился.

Кладка была крепкой, полметра камней, уложенных в несколько слоёв и скреплённых раствором.

Похоже, изначально спуск вниз не планировался таким образом, потому пришлось просто спрыгивать с десятиметровой высоты. Центральная колонна, исписанная рунами, внутри каменной трубы, обшитой металлом.

Поковырял Риисом поверхность и хмыкнул. Медь со свинцовым напылением. Что-то такое я уже встречал. В тех заброшенных руинах с гоблинами. Только там использовался сок Стального Цветка, а туннели были каменными.

— Свинец как изолирующий материал, — сделал я вывод. — Это всё огромные трубы для передачи энергии.

— Или чистого эйба.

— Вряд ли, поплавило бы всё. Хотя что мы можем знать о «божественной силе».

Мы явно находились в некой центральной ёмкости. Отсюда в разные стороны расходились трубы-направляющие. В полу нашёлся заржавевший люк, который пришлось буквально вскрывать тесаком, как консервную банку.

Дальше уже шли технические туннели. Более узкие, выложенные камнем. Дышать было практически нечем, значит, система замкнута и вентиляция давно вышла из строя. Если вообще тут была.

Впрочем, дышать мне было и не обязательно, но я всё равно перенастроил фильтры маски на генерацию кислорода. Найти бы как-нибудь мастерового из деревни да выпытать у него все секреты. То есть «выкупить». Конечно выкупить, мы же все тут приличные.

Побродив по туннелям, я в итоге спустился ещё на уровень ниже. И там уже набрел на что-то странное. Помещение, стены которого были увиты множеством медных труб, уходящих куда-то в потолок.

Несколько каменных постаментов с выемками разной формы, углубленями, каменными панелями. Со стороны это очень напоминало рабочую станцию, только словно вместо оборудования какой-то ребёнок налепил из камней вот эти вот штуки, даже не знаю, как это назвать.

Но если наложить поверх интерфейс дополненной реальности, то вот эта конструкция очень походит на управляющий узел, вот эта панель может стать визуальным модулем, вот те две колонны очень похожи на связующие конструкции, а значит, вот эта полость…

Я подошёл к странному столбу, который словно бы рос из пола и уходил в потолок. Столб находился в отдельной нише, к ней же шли и трубы. А вот посередине кусок колонны словно вырезали. Я стёр каменную крошку и заметил в камне тонкие борозды. Очень похожи на магическую печать.

Похожую колонну, только иных масштабов, я видел в храме лича, когда мы ходили туда с Понедельником. Технология Древних. Это был энергоблок, аналог генератора. Только вот у меня не было эйба под это дело.

Я положил руки на колонну и пустил немного энергии. Руны на поверхности начали светиться, словно выжигаясь в камне. Добавил энергии, и между столбами появился голубоватый поток.

— Ничего себе, — произнёс Четверг. — Ещё работает. Самое время сказать что-то на старперском.

— Раньше умели делать вещи, — подыграл я.

Я решил, что раз колонна поглощает мою энергию, то можно попробовать и запустить этот древний механизм. Правда, для этого пришлось практически опустошить собственное ядро. Но результат превзошёл все мои ожидания.

Стены затряслись, трубы загудели, мне на голову посыпалась крошка, а колонна начала вибрировать. Через мгновение в ней зажёгся крохотный огонёк, из которого вверх и вниз ударили разряды молний.

— Так… — прокомментировал Четверг. — Похоже, мы замкнули цепь и энергия циркулирует сама. Но скорее всего подключились резервные генераторы. Местные.

— Та самая божественная сила? Откуда она берётся и как работает?

— Напомнить мою специализацию или сам догадаешься, что я отвечу?

— Скажи лучше, что ощущаешь?

— Хм… Хм-м-м…

«Хм» в исполнении Четверга означало глубокую обработку поступающей информации. А значит, торопить его не имело смысла. Тем более что два «хм» подряд означало огромный поток данных. А длинное «хм-м-м» говорило о том, что базы Четверга не подходят для аналитики поставленной задачи.

— Это комната управления объекта, но энергия уходит вверх. Обратно в храм Адама Синта. Мы на техническом этаже, тут ничего нет, кроме глубинной инфраструктуры. Лезь обратно.

Иха вообще ничего не понимала. Она даже не знала, что под храмами что-то есть, так что ничего полезного не сообщила. Пришлось довериться Четвергу и лезть наверх.

Зато, стоило мне выбраться в главный зал, как мой компаньон сообщил радостную новость. Генератор активировал храм, а главный зал со статуей оказался замкнутым энергетическим контуром, к которому Четверг тут же и подключился.

— Классика Логоса, — довольным голосом сообщил он. — Управляющий модуль внутри статуи. Открывается с помощью волшебной фразы, но её надо произнести вслух.

— Четверг, ты лучший ИИ-компаньон во всём Логосе.

Постамент статуи, на которой стоял Адам Синт, раскрылся, словно шкатулка.

— Заклинание сработало, — ответил Четверг. — Но учти, в следующий раз придётся ещё и эйбом делиться для надежности.

— Учту, — улыбнулся я и подошёл к статуе.

А там в углублении лежала знакомая сфера из синтезированного стекла. Точно в таких же хранили синт в моей сгенерированной реальности. Только эта сфера была пуста. Выглядела как мутный шарик размером с кулак.

— Мертвый синт, — Четверг тоже вспомнил термин из той, выдуманной жизни.

Мёртвым синтом называли сферы, содержавшие энергокод, но полностью разряженные. То есть эйба в ней не было, но вот программная часть могла сохраниться. И внезапно, прямо на моих глазах, сфера начала сиять.

— Ощущаю кодировку, подключаюсь, анализирую.

— Стоп, стоп. Откуда энергия?

— Предполагаю, что храм запитал. Божественной силой.

Последнее было сказано с изрядной долей сарказма, но факт был налицо. Мёртвая сфера прямо на глазах начала «оживать».

— Посторонним не место в храме, — раздался голос у меня в голове, но по ощущениям источник словно был за спиной.

Я медленно обернулся и увидел Адама Синта. Живую его копию, ровно один в один со статуей. Он стоял в центре зала и смотрел прямо на меня. Мерзкое ощущение, будто кривое зеркало внезапно ожило.

— Это всего лишь фантом, — произнёс Четверг. — Типа нашей Котейки.

— Но фантомы не появляются сами по себе. Тут есть управляющий искин?

— Эм… Получается, что есть. В любом случае фантом не может причинить тебе вреда, не обращай внимания.

— Скажи богу, что сидит у тебя в голове, — произнёс фантом, — чтобы не лез, куда не следует.

— Ого, — произнёс Четверг. — А раньше у Рейнов была прошивка на уважение.

— Хочешь, могу тебя ему оставить.

— Не. Не поладим. Я нашёл искин, древние протоколы, вычислительные мощности на уровне пульта от стереовизора. Погоди, сейчас взломаю и возьму в оборот, он тебе ещё кланяться будет.

Ну, в плане работы с другими ИИшками я Четвергу полностью доверял. Это полностью его сфера, так что я расслабился.

Фантом подлетел ко мне и нанёс резкий боковой удар ногой в грудь. И хоть я успел на голых рефлексах выставить блок, меня всё равно снесло и вмазало в стену храма с такой силой, что от купола начали отваливаться целые куски.

— Это что за кунг-фу Рейн? Четверг, какого хрена, ты же сказал, что он не опасен? — заорал я, сплёвывая кровь.

— Ошибся. Его вычислительные мощности только что скакнули до первой ступени. Босс, он продолжает усиливаться. Я не понимаю, откуда он берёт энергию.

— Сраные боги с их сраным божественным эйбом, — проворчал я. — Эй, рожа стремная. Сейчас ты у меня получишь.

— Босс, нельзя его убивать.

— Это схренашечки? — опешил я.

— Пока он поддерживает фантома, я могу атаковать на энергоинформационном уровне. Если разрушишь фантом, то он перекинет все мощности на меня. И ещё: нельзя выходить из храма, я должен оставаться внутри управляющего контура.

— Да твою ж мать, Четверг, как ты мне дорог, ты бы знал.

Я убрал тесак обратно за спину. Плевать, я из этой псевдогниды голыми кулаками всю дурь выбью. Тем более, рожа у него и правда мерзкая.

— Сопротивление не имеет смысла, — произнёс Адам. — Я охранял Храмы задолго до того, как наставники твоих наставников научились биться.

Рывок с переходом в короткий скачок, я оказываюсь у него за спиной, разворачиваюсь в прыжке и заряжаю пяткой фантому в голову. Его тело ощущается как вполне материальное, что довольно странно. Зато как он рожей проскрипел по полу — одно загляденье.

— Значит, ты не застал такую классную штуку, как бойцовые ямы. Не переживай, сейчас я помогу тебе восполнить этот пробел.

После первого обмена ударами мы с фантомом перешли в режим стратегической ничьей. Это была схватка на сверхскоростях, я выжимал максимум из боевого модуля, а он из меня. В ход шло всё: кулаки, удары ногами, колени, локти, даже пару раз попытался влепить головой.

Мы бились на сверхблизкой дистанции, руки мелькали так, что даже я уже не мог разобрать удары. Чистые рефлексы и мышечная память. В этот момент я сам почувствовал себя машиной, механизмом.

Удар сыпался за ударом, Адам блокировал, уворачивался, отводил мои руки в стороны, контратаковал, я блокировал, бил в ответ.

Сотни ударов в минуту с каждой стороны, стены храма наполнились грохотом. Перчатки превратились в боевые рукавицы с шипами, но это никак не помогало. Я не мог достать его, как ни старался, но и он не мог пробить мою оборону. По скорости мы оказались примерно равны.

Холодный аналитический расчет против нескольких лет тренировок. Тело, доведенное до автоматизма против автоматики в образе человека. Ну и боевой модуль на боевой модуль.

Каждый блок отзывался болью во всём теле, через минуту я перестал чувствовать руки, плечи и спина ныли от невозможной нагрузки, Четверг подключился, блокируя ощущения. Я не знал, что могу драться врукопашную вот так. Сейчас мне казалось, что ни один мой предыдущий противник не выстоял бы против меня и минуты. Лорд Людвиг Бланшт, мой первый полноценный наставник, скорей всего выстоял бы две.

Но фантом держался и со временем начал давить. В отличие от меня он не чувствовал боли или усталости. Его глаз не замыливался, руки не становились ватными. И я понял, что начинаю проигрывать.

— Держись, босс, — произнёс Четверг, чувствуя моё напряжение. — Ещё чуть-чуть, иначе придётся начинать сначала.

Я пропустил один удар. Прямой выпад в грудь. Я его видел, я среагировал, тело само не успело отвести руку в сторону, как десятки раз до этого.

Кулак влетел мне в грудь, ноги потеряли точку опоры, из лёгких со свистом вылетел воздух. Сила фантома была такова, что простому смертному просто разорвало бы грудную клетку. Но меня лишь отбросило.

И в этот миг я понял, что лечу прямо в сторону дверей. Ещё мгновение, и моё тело покинет управляющий контур храма.

Одновременно с этим произошло странное: само пространство будто бы исказилось, вылетая вместе со мной, словно фантом пытался выгнать из храма саму реальность.

Я мысленно ухватился за это искажение, и моё тело замерло в воздухе у самых дверей. Я понятия не имел, что происходит и как я это делаю.

Но искажённое пространство сработало как рогатка. Распрямившись, оно выплюнуло меня обратно в центр зала. На какой-то запредельной скорости я с двух ног влетел в фантома. Адам с грохотом ударился в статую имени себя. Каменные осколки полетели во все стороны, верхняя часть обрушилась прямо на фантома, а голова покатилась к моим ногам.

Честно, я был уверен, что его энергооболочка развеялась, но нет — Адам, раскидывая каменные обломки, выбрался наружу как ни в чём не бывало. Он ещё не успел до конца освободиться, как я с силой пнул голову статуи.

Рожа Адама Синта с размаху влетела в рожу Адама Синта. А следом подоспел и я, с колена вбив ублюдка в стену. Второй раунд.

Я поджал его к краю, что сильно снизило маневренность фантома. Пару раз он всё же сумел увернуться от моих ударов, перчатки оставили в стене огромные вмятины, от которых во все стороны зазмеились трещины.

— Рухнет храм, потеряем контур, и всё напрасно, — заорал Четверг. — Охлади трахание, босс.

Удар под рёбра подбросил меня под потолок, фантом тут же появился сверху и в красивом сальто впечатал пятку мне в грудь. И хоть я успел выставить блок, меня всё равно вбило в пол, отчего каменная мозаика шрапнелью выстрелила во все стороны.

В голове загудело, во рту появился отчетливый металлический привкус.

Супергеройское приземление фантома коленом мне в голову. Скачком ушёл в сторону и успел подловить его, прописав смачный хук в челюсть.

— Не ори под руку! — мысленно рявкнул я на Четверга, из-за которого отвлекся и пропустил удар.

Снова клинч, снова удары на сверхскоростях. Но в этот раз что-то изменилось. То ли боевой модуль подстроился, то ли фантом начал слабеть. Но я почувствовал, как начал давить. Каждый мой удар проходил всё ближе к телу.

Я начал побеждать. Похоже, божественный эйб всё-таки не бесконечный.

— Босс, готово, беру под контроль.

— Стой! Рано!

— Что?

— Жди, я сказал.

— Не время выпендриваться, это всего лишь энергопрограмма.

— Четверг!

— Жду, жду…

Я продолжал давить, вкладывая в этот напор остатки всех сил. Короткая битва по интенсивности превосходила все предыдущие мои схватки вместе взятые. Даже в бою с грандлордом Сильдусом я не испытывал подобного напряжения. Каждая мышца словно окаменела и горела огнём.

Но фантом начал отступать, его блоки уже были не такими эффективными, увороты всё чаще оказывались на грани.

— Иха, изгони вторженца! — спокойным тоном произнёс фантом.

За время битвы его лицо ни разу не дрогнуло, и даже голос оставался ровным. Понятное дело, у него не было мышц и тела, только объём энергии и вычислительные мощности.

— Прости, Рейн, — раздался голос у меня в голове. — Я не могу не подчиниться.

Обломок рога в кармане начал вибрировать и нагреваться. Я не глядя отбросил его куда-то себе за спину, а сам при этом ни на секунду не сбавил напор.

Одна минута. Одна минута потребовалась Ихе, чтобы собрать свою божественную силу — предполагаю, что она стянула её со всех храмов третьего слоя.

Периферийным зрением я увидел трёхметровое четырёхрукое существо с женской фигурой. Серая кожа, поверх странное марево, словно бы Иха была одета в сотню тонких полупрозрачных слоёв развевающейся ткани. Как и Адам, она создала себе воплощение буквально из ничего. Из чистой энергии.

Я бы восхитился, не будь так занят.

— Четверг, давай, — скомандовал я.

— Готово.

Блок, блок, блок, скачок, тесак, взмах. Разрубленное надвое тело фантома медленно тает в воздухе. Мы с Ихой остаёмся один на один. Она делает шаг, другой, я закидываю тесак на плечо и пытаюсь восстановить дыхание, хотя грудь ходит ходуном, а пот льёт струями, заливая глаза.

Иха останавливается. Медленно опускается на одно колено и склоняет передо мной голову.

— Как я и говорила, — произносит она. — Приветствую господина.

— Босс, — произнёс Четверг. — Это было гениально.

— Ого. Похвала от тебя? Мне надо волноваться и запускать калибровку субличности?

— Нет. Тебе всё равно никто не поверит.

Мы провернули стандартный фокус, который проворачивали сотни раз до этого, только с артефактами и чужим эйбом. Взломать ИИ Адама — это лишь половина дела. Надо было ещё разобраться в его структуре.

Я пошёл по простому пути. Дал Четвергу возможность «увидеть», как фантом использует нужную способность. Приказывает Ихе.

После чего для меня всё случилось мгновенно. Четверг взломал защиту Адама и использовал ту же программу, что и он. Полностью подчинив Иху.

— Четверг?

— Сто процентов. Полный контроль. У него было всё. Управляющие команды, коды админки, учётки, протоколы, ограничители. Универсальный ключ и интерфейс взаимодействия. Последний я пока перекалибровал под мыслеформы или вербалику. Она ему полностью подчинялась. Теперь — нам.

— Хорошая работа.

Я подошёл к Ихе и посмотрел на неё. Четверг установил нам прямую связь. В деталях и нюансах ещё придётся долго ковыряться, нужно будет выпотрошить все установки и перепрошить под себя ограничители. Но это уже стандартная рутина настройки ИИ-компаньона.

— Возвращайся, — приказал я.

— Да, господин, — мне показалось или в голосе Ихи проскользнули странные нотки?

Радость? Нет, что-то другое. Таким голосом она говорила про Адама Синта. Скорее это походило на благоговение.

Её псевдоматериальная фигура распалась полупрозрачными волнами. Многослойный саван взметнулся вверх, а затем медленно осел мне на плечи. Через мгновение он полностью слился с плащом, став невидимым.

— Отличная работа, — повторил я. — Четверг, что с ИИ Адама?

— Могу упаковать в сверхсжатый архив, потом разберёмся. Чужая кодировка, тут ковыряться долго.

— Это похоже на тебя?

— Нет. Даже поверхностная архитектура иная. Кто бы это ни был, это не ранняя версия Четверга.

— Ладно, неважно. Не забивай место, можно сделать проще.

Я подошёл к постаменту и выдернул из него сферу. Тут же храм словно бы «погас». Исчез управляющий контур и всё с ним связанное. Сферу я убрал в карман, в ней было немного эйба, вполне обычного на вид.

Сейчас он ничем не выдавал своей божественной природы. Эйб как эйб. Кодировка Адама Синта осталась внутри, через биополе Четверг мог с ней взаимодействовать.

— Ковыряй на досуге, — произнёс я. — Может, найдёшь чего полезного.

На этом я решил, что в глубине мне больше нечего делать. Пришла пора возвращаться, нужно разобраться с Борроузом и вернуть свой особняк. Я и так тут задержался.

Оставалась только одна маленькая деталь. Я посмотрел на отломанную голову статуи. Несмотря на бой, она каким-то образом почти не пострадала. Несколько минут я вглядывался в её черты лица, пока они не стали моими собственными.

Скулы выше, резко очерченные, подбородок чуть шире и выступает, линия губ тоньше, глаза посажены чуть глубже. Это всё ещё было моё лицо, но оно сильно изменилось. Адам скорее напоминал родного старшего брата. Сходство очевидное, но не точная копия.

И я решил, что раз всё равно надо менять внешность, то почему бы и нет? Из храма я вышел Адамом Синтом. И тогда подумал, что надо бы и с одеждой что-то сделать. Раз уж взялся за маскировку, то делаем как надо.

Простенький закрытый плащ фантома мне вообще не нравился. Как будто его в картонную трубу закатали. Внезапно в голову пришёл другой образ, и он мне вполне понравился.

Через миг костюм и плащ преобразились, превратившись в рваный балахон, волочащийся по земле. Глубокий капюшон скрывал лицо, в рукавах легко можно было спрятать оружие. А маску я превратил просто в чёрную полусферу, как у Понедельника. Только максимально тёмную и матовую, чтобы ничего нельзя было разобрать в темноте. И вот я стал один в один копией Бездушного из того сна… прихода… глюка… Не знаю, в общем.

Сойдёт.

Прокол нашёлся под храмом, всё в тех же туннелях, которые сейчас были вновь обесточены. К сожалению, гнезда наг на втором слое поблизости не нашлось, а то я бы задержался. Пришлось тащиться до ближайшего прокола ещё несколько дней.

Разумеется, без стычек не обошлось. Нарвался на группу дайверов из пятнадцати человек, но по одежде и повадкам они были мне незнакомы. Не кочевники, не тёмные семьи, не рыцари Королевства. Чем-то они напоминали мне ребят со свалки своими мундирами и огнестрелом, но на свалке не водятся полноценные спириты второй ступени. Неужели Республика?

Этих я ещё не встречал. Хотя Логос большой, кто знает, сколько ещё фракций и государств тут водится.

Дайверов я предусмотрительно обошёл, они как раз двигались в сторону большого прокола. Большие проколы я также игнорировал, так что делить с парнями мне было нечего, а в мирный исход встречи я не верил.

За оставшееся время один раз нарвался на логово мутантов. Не тех гипертрофированных бомжей, что гоняли меня в своё время по первому слою, а настоящих. Тут уже от людей мало чего осталось: химерические тела, ненормальные пропорции, дикие инстинкты. Они были похожи на подопытных, сбежавших из лаборатории безумного учёного-селекционера.

Но это были именно мутанты, потому что многие из них носили остатки одежды. В основном штаны, но у некоторых сохранились куски курток и плащей на покрытых шипами и плавниками спинах.

Был даже один в ковбойской шляпе. Она застряла у него на рогах.

Мутантов я не любил. Хотя казалось бы, дела минувших дней и впору вообще забить. Но что-то не давало мне пройти мимо. Возможно, именно то, что раньше это были люди. И я даже не могу сказать, почему старался убивать таких, как они. Из жалости или от ужаса, что сам в теории мог стать таким же.

На группе мутантов приключения не закончились. Прямо перед самым проколом на меня налетела Туманная Виверна. Тварь очень умело скрывает как своё присутствие, так и эйб. Спасло то, что я был возле прокола и подсознательно ожидал какой-нибудь подлянки. Не отпускает глубина так легко.

В общем, Виверна утащила меня в небо, пришлось там её и прикончить. Падать было далеко, падал я жёстко, зато пополнил запасы мяса.

Ну а первый слой — это вообще лёгкая прогулка. Набирался сил перед выходом на поверхность, пока гулял и любовался пейзажами.

Словил себя на воспоминании о нашем знакомстве с госпожой Бланшт. Я тогда удивлялся, как она может так спокойно себя вести в столь страшном месте. И вот, всего несколько лет, и я сам уже не могу воспринимать первый слой, как реальную угрозу. Если вести себя осмотрительно и не лезть в очевидно опасные места, то никаких проблем.

Прокол нашёлся в кабинке башенного крана. Проблемка в том, что сам кран каким-то образом оказался под землёй, так что пришлось копать. Не мне — Ихе. Её саван для этого идеально подходил, она землю им целыми пластами снимала. Он только кажется тонкой шалью, так-то им сталь резать можно.

Иха однозначно стала сильнее, собрав весь свой эйб воедино. При этом она сама не понимала, что и как она делает. Для нее это было чем-то самим собой разумеющимся.

По ощущениям, сейчас она была на уровне, когда столкнулась с Ателье. Но это не предел ее возможностей. Кажется, у нее вообще не было пределов и ограничений. Разве что стоило понять ее возможности, а затем выяснить, можно ли научить эту модель новым трюкам.

Когда все было готово, я утрамбовал почву, получилось что-то более-менее ровное. И началась серьёзная работа. Четверг вывел перед глазами карты Логоса, которые мне показывал Курама. И по ним мы начали выяснять координаты нужного мне места.

Составляли цепочку рун, взяли поправку на высоту, вписали это всё в телепортационный туннель и так далее. Получилось вроде бы неплохо. Однако сам я впервые выходил по голым координатам, которые сам же и составлял. Я даже не уверен, что сумел отправить Кураму в Ателье, хотя кодировку их портальных врат он мне и показал.

— Босс, ты уверен? — спросил Четверг, когда всё было готово. — А то у меня даже настройки не позволяют в очередной раз шутить на тему твоих самоубийственных действий. У меня складывается ощущение, что если враги вдруг резко перестанут пытаться тебя убить, то ты сам залезешь к ним в пасть. И такой: «Эй, вы чего расселись, я тут сдохнуть пытаюсь, стараюсь, а вы чаи гоняете».

— Ну вот, а говоришь, не можешь.

— Да уже самому даже не смешно. Ну это же… Это же… Ну как тут без мата комментировать?

— Знаю, — усмехнулся я. — Но другого выхода нет. Сам ведь все понимаешь.

Я залез в поваленную кабинку.

— А ну двинь свою шипастую задницу, — проворчал я на Субботу. — Давай, к стеночке прижмись, а то разлегся тут.

С трудом закрыл крышку. Ничего не произошло. Скорее всего из-за того, что стены были в основном из стекла. Попросил Иху, и она быстренько завалила меня землёй. Эх, а ведь недавно Кураму в саркофаг заталкивал, а теперь вот и сам… Как в гробу.

— Так и я о чём говорю, — произнёс Четверг. — Босс, ты же глубоко больной человек, на всю голову. И я не про голоса сейчас. Тебе лечиться надо, у тебя явный синдром лемминга.

— Это какой-то известный ученый?

— Это грызун-тупорез. Лемминги. У них инстинкт самосохранения напрочь отбит, чудо эволюции, сами дохнут только в путь, конкурсы устраивают, кто с большей высоты спрыгнет. Сама природа внесла их в исключения, их ни один хищник не трогает.

— Как интересно. Жаль, что ты все придумал. И слова такого нет.

Стоило земле завалить нас, как прокол активировался. Меня выбросило на поверхность. Ноги продолжали во что-то упираться, но помещение оказалось больше, чем было. Зажёг светлячка.

Ну, не туалет — и на том спасибо. Просто какая-то кладовка с кучей ящиков. Вопрос в том, получилось или нет.

И внезапно дверь открылась, а на меня уставилось удивлённое лицо молодого послушника в рясе. Серые одежды, герб с ракушкой на груди.

— Кажется, получилось, — произнёс Четверг. — Раз тут послушник в рясе Церкви Форсайта, значит, мы в самом сердце Церкви Форсайта. Астролябия. Доволен?

— Отлично, — улыбнулся я.

Послушник же открыл рот, набрал в грудь побольше воздуха и заорал во всю глотку.

— А-а-а! Чудовище в Церкви! Тревога, тревога!

Я сначала решил, что переборщил с маскировкой, наверное, рваный плащ — это уже слишком. Потом понял, что послушник орёт из-за Субботы.

— Тревога!

Он бросился бежать, но отлетел обратно, вписавшись в полупрозрачную стену.

— А-а-а… — поорал я и для приличия. — Грабят, убивают, голодом морят, щекотят до смерти! А-а-а… Чего разорался, придурок?

Схватил растерянного парня за шиворот и затащил в подсобку. Огляделся, но вроде бы больше никого тут не было. Закрыл за собой дверь и приказал Ихе сузить купол до размеров комнаты. Серый полупрозрачный саван тут же сжался, при этом странная энергоматерия проходила прямо сквозь стены и дверь.

Вот что это такое? Вот как она это делает? Почему этот её саван то пуленепробиваемый, то нематериальный? Я тоже так хочу.

Пара шлепков ладонью — и две пунцовых щеки спустя послушник перестал орать и начал тихонечко скулить.

— Да успокойся ты наконец, — я уселся на один из ящиков и посмотрел на паренька. — Никто бить тебя не будет. В смысле, больше не буду. Суббота недавно целый хвост Туманной Виверны сожрал, он не голоден. Да, я про тебя, наглая шипастая морда. Самый лакомый кусок в одну харю заточил. Не надо делать вид, что ты меня не понимаешь, я видел, ты его как удав чуть ли не целиком заглотил. — Я повернулся обратно к послушнику. — Ты представляешь? Там почти три метра мяса, а он прямо с шипами и гребнем подчистую сточил.

— Вы меня убьёте? — проблеял парень.

— Да сдался ты мне, — махнул я рукой. — Я просто тебе фокус покажу и отстану. Правда-правда. Вот, смотри, как огоньки забавно вертятся на ладони. Следи за ними, как они изгибаются, как закручиваются…

Гипноз прошёл практически мгновенно. Послушник был настолько слаб и напуган, что вообще не сопротивлялся.

Я быстро выяснил основные моменты. Мы действительно попали в самое сердце Астролябии. Небольшой город с храмом-крепостью в центре. Территория Церкви Форсайта, где находится правящая верхушка в охранении Золотого Крыла — сильнейших «паладинов» церкви.

И личная гвардия, собранная из самых верных последователей — Знамения Будущего. Тоже сильные ребята, но заточены больше под охрану территории и первых лиц. Ну и вдобавок ещё пара тысяч далеко не слабых служителей. Короче, особо не повоюешь.

Но я и не собирался, силовой способ не входит в мой план.

— У тебя нет плана, — тут же прокомментировал мои размышления Четверг.

— Есть.

— Это говно, а не план.

— Зависит от результата.

В общем, с первой частью «говно, а не плана» мне крупно повезло. Боялся, что из глубины вынырну в городе или вообще за его пределами. Но удалось попасть прямо в центр крепости, правда на нижние её этажи.

Здесь хранились припасы, ходят тут только низшие служки, так что опасности не было. Защита от телепортации в замке имелась, но скорее всего лишь на основные помещения. Этих нюансов мой пленник не знал, разумеется.

Я выяснил у него всё, что мне было нужно, после чего аккуратно усыпил. Очень аккуратно — лёгкое сотрясение тут быстро вылечат, я думаю.

Через некоторое время из подсобки вышел прислужник Эдуардо. Святой Логос, тут даже у слуг имена пафосные. Ночные горшки менял Линкольн, мешки с удобрениями таскает Эдуардо. Мне теперь у каждого встречного хочется спросить, как его зовут и чем он тут занимается.

Я ещё раз проверил, что моя одежда не отличается от серой рясы служителей, пощупал лицо. Вроде бы пластическая магия сработала как надо.

Пока бродил коридорами, нарвался на другого служку и одного стражника с мечом у пояса. Оба не обратили на меня никакого внимания. Я тут же надулся от гордости, но вовремя вспомнил про образ. Пришлось обратно ссутулиться и ходить, глядя в пол, будто потерянные монетки ищу.

А Курама молодец, это он ловко придумал с такой маскировкой. Очень многих проблем в жизни удалось бы избежать, имей я подобные навыки и одежду с самого начала.

Но теперь мне нужно было обзавестись иммунитетом к вопросам. Пришлось пошариться по складским помещениям. Интересно, фокус с лестницей и ведром прокатит снова? Хм, вряд ли, всё-таки не на свалке.

О, а вот это подойдёт.

Я повертел в руках увесистый медный горшок с резьбой. Украшенный замысловатой росписью, инкрустированный мелкими драгоценными камнями. Богато живут, раз даже срут в драгоценные горшки. Или это ваза? Или котёл? Ай, неважно.

Главное, что большой и тяжёлый. Субботу оставил в одном из помещений вместе с тесаком. Под рясу их не спрячешь, так что придётся забирать на обратном пути.

Поднялся по высокой лестнице, прошёл мимо стражей, которые меня даже не заметили, играя в карты. Стены шире, потолки выше, есть окна, значит, я на первом этаже. Тут перешёл на быстрый шаг.

Пару раз меня пытались окликнуть, но я неизменно отвечал заготовленной фразой:

— Нужно срочно доставить его святейшеству!

При виде потеющего, задыхающегося служки с огромным горшком в руках, орущего про его святейшество, никто не пытался задавать вопросы и уж тем более тормозить меня. Главное было двигаться вверх, а не в сторону выхода, а то решат, что пытаюсь украсть что-то.

В общем, по сбивчивым рассказам Эдуардо Четверг составил маршрут, по которому я и шёл. Мне нужен был третий ярус, восточный коридор, малая башня. Со второй попытки я дошёл до нужного места.

И вот после винтовой лестницы я встретил первое настоящее препятствие в виде двух гвардейцев. Знамения Будущего — личная гвардия его святейшества Теона.

Тут одних доспехов хватит, чтобы купить небольшой городок в Королевстве. Эйбом сияет, аж смотреть больно, руны спрятаны под тканью с гербами церкви и личными знаками Знамений. У одного в ножнах полуторный бастард, у другого на поясе болтается короткий скипетр. Лица скрыты масками, на головах венцы, всё тоже артефакты.

— Срочно доставить в покои спасителя, — проблеял я, задыхаясь и не сбавляя шага.

— Не было распоряжения, — гвардия даже не собиралась прикидываться идиотами, оружие в их руках появилось мгновенно.

— Приказ самого святейшества, — вынужден был затормозить я.

— Не было распоряжения, — повторил гвардеец.

Блин, а эти ребята вообще шутить не собираются. Серьёзные, такие сначала убьют на месте, потом отдежурят смену и лишь после этого уволокут труп. Потому что отлучаться во время службы на такие мелочи не положено. А на все вопросы ответят «не было распоряжения». И кто им что сделает?

Я мысленно прикидывал, как бы их поудобнее тихо вырубить. Но пришёл к выводу, что я, возможно, вообще не смогу их вырубить, не говоря уж про «тихо».

— Эй, — начал я громко возмущаться. — Мне Чад сказал отнести это в покои Светлейшему Артуру. Потому что дождь пришёл, а я что? Я должен выяснять, было ли распоряжение? Когда сюда Линкольн бегал выполнять приказы Светлейшего…

— Не было распоряжения, — парочка синхронно сделала шаг.

— А что я тогда Чаду скажу?

— Мы не знаем никакого Чада. Хватит тут орать, слуга!

— Чад, который в научном отделе работает. Он, между прочим, большая шишка, он формулы Форсайта составляет. Но доктор Уайт сказал, что из-за дождя…

— Ещё одно слово — и твоя голова в этом горшке окажется! Проваливай!

Внезапно дверь за их спинами открылась.

— Что за шум? — раздался спокойный голос. — Вы мешаете мне работать.

Чад. То есть Артур. Это был он. Темнокожий юноша с какой-то глупой причёской, из-за которой его голова походила на шарик. Подрос, окреп, обзавёлся эйбом и первыми морщинами, глаза уставшие.

Но в остальном выглядит довольно хорошо, одет в чистую белую одежду, штаны, длинная рубаха на тесёмках, на ногах мягкие обмотки. Исчезла даже болезненная худоба, которая была с ним ещё в нейрогенерации.

— Простите, светлейший, всего лишь служка ошибся…

— Я теперь вместо Линкольна, светлейший, — произнёс я, не забыв поклониться. — Он сильно промок под дождём и заболел.

Чад смотрел на меня оценивающим взглядом. Не знаю, что он слышал из моего экспромта до этого, но Линкольн был его посыльным, который доставлял мне записку. Ну а про дождь и так понятно.

— Пропустите. Мне как раз нужен человек, убраться в комнате.

— Не положено, светлейший, — произнёс мечник.

— Тогда сам иди убери. Там такая вонь стоит, что я сосредоточиться не могу. Или прикажешь мне самому это сделать?

Гвардейцы переглянулись. А я отметил про себя, что Чад неплохо вжился в роль светлейшего Спасителя. Вопрос в том, играет ли?

Гвардеец с жезлом достал из кармана что-то вроде пенсне, зажал его между пальцами и навёл на меня. Я почувствовал сканирующую волну и замер. Сердце пропустило удар.

— Что за руны? — спросил он строго.

— Какие руны? — икнул я.

— На горшке что за руны такие?

— А… Так это… Стандартные, на скрытие запахов, да чтоб тепло держало, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Проходи, — кивнул мечник.

— И будьте любезны, — процедил Чад, — отойдите подальше, ваша аура создаёт помехи оборудованию. Там слишком тонкие настройки.

— Слушаемся, светлейший.

Оба протопали мимо меня и остановились в конце коридора. Ну да, один фиг мимо них никто не пройдёт. Я же подхватил горшок и потащил его внутрь. Когда за мной закрылась массивная дверь, я наконец позволил себе выдохнуть.

Пронесло. Еще чуть-чуть — и спалился бы. Пришлось бы использовать запасной план, а вот он уже реально говняный.

Чад привёл меня в роскошные хоромы. Помнится, я пару раз жил в номерах гостиниц, предназначенных для богатеев. Похоже, владельцы тех гостиниц никогда не видели настоящих богатеев.

Потому что тут даже коридор был произведением искусства. Кость Земли — эйб-материал, напоминающий белый мрамор с тонкими синими прожилками, которые слегка светятся в темноте. В столице его не покупают за золото, а меняют по весу один к одному.

Светильники из Неонового Сильдонита — это живой кристалл, который светится при приближении человека. При определённых навыках им можно управлять через биополе. Бесполезная игрушка, но очень ценится богатеями, так как добывается только на втором слое глубины.

Ну и ковры, гобелены, множество картин, изображающих то звёздное небо, то ещё какие-то закорючки Форсайтовские.

— Поставь здесь, — приказал Чад. — И иди за мной.

Мы прошли через гостиную, в которой запросто поместился бы танк, поднялись по лестнице на верхний этаж. Это походило на мастерскую под куполообразной крышей. Один её сегмент сейчас был открыт, и в небо смотрела пузатая труба телескопа.

На столах вдоль стен я видел много мелких инженерных инструментов, плакаты с таблицами, диаграммами, цифрами. Повсюду в хаосе разбросаны толстые книги, свитки, журналы. А пол в центре выглядел как схема звёздного неба.

Интересно, на кой черт ему тут телескоп? Ничего же не видно из-за пелены.

— Здесь можно… — начал было Чад, но я приложил палец к губам.

Указал пальцем на стены в тех местах, откуда исходило сияние эйба. После чего достал огрызок мела и принялся чертить широкий круг. Чад напряжённо смотрел, но молчал.

Когда печать Тишины была завершена, я влил в неё энергию и активировал. Звуки пропали, отсечённые полупрозрачной пеленой купола.

— Кто ты такой? — спросил Чад.

Я молча посмотрел на него. Одновременно с этим возвращая пластику лица на место. Да, сейчас я не выглядел, как в нашу последнюю встречу, но это можно было списать даже на время и эйб. Последний так или иначе меняет тело, хотя лицо в меньшей степени.

— Рейн? Так и думал, что это ты, — прошептал Чад.

Мне показалось, или парень испугался при виде меня? Или это из-за метаморфоз. Сам-то Чад едва-едва преодолел первую ступень с упором в связь.

— Тебя слушают, но внутри печати можем поговорить спокойно, — произнёс я, подтягивая к себе кресло. Блин, удобное. И мягкое. — Давно не виделись, Чад.

— Что ты здесь делаешь? Тебя могут убить.

— Да ладно, — хлопнул я руками по щекам. — Какой ужас! Расслабься, получил твою записку. А ты неплохо тут устроился.

Я посмотрел на поднос с едой на одном из столов. Почти нетронут, мясо в грибном соусе уже остыло. Какая-то каша, ягодки, листочки, посыпано молотыми травами. Отдельно корзинка с хлебом, пара графинов, один с чистой водой, другой с соком или чем-то вроде. Отдельно тарелка с закусками и маленькое блюдечко с пирожным. Сверху заварной крем и вишенка.

Взял булку и разломал. Мягкая, корочка приятно крошится в руках, но мякиш буквально тает во рту. Мда, давно я не ел свежеиспечённого хлеба, который не отдавал бы тухлятиной или чем-то кислым.

— Записка? Рейн, я не отправлял тебе никаких записок. За мной следят двадцать четыре на семь, я без присмотра вообще не остаюсь.

— Как же? Твой горшочник нашёл меня. Линкольн, — Четверг вывел перед глазами текст записки, и я прочитал её вслух.

— Да, — задумался Чад. — Похоже на меня. Черт, значит, это был не сон.

— Ты о чём?

— Они влезли мне в голову, Рейн. Недавно. Сначала всё было хорошо, а потом им что-то взбрендило и… Это как будто было во сне. Но сон был странный. Я сначала вспоминал всю свою жизнь вплоть до портала в изнанку, а потом просто сел и решил написать тебе письмо. Но я его не отправлял.

— Опа-па, — задумчиво произнёс я. — Получается, я тебя переоценил. Думал, ты и впрямь нашёл способ передать весточку.

— Тебе? — усмехнулся Чад. — С чего бы?

И что-то мне не понравился тон, которым это было сказано. Совсем не понравился.

— Они знают про другой мир, Рейн, — продолжал расхаживать по комнате Чад. — И про то, что мы вдвоём сюда прибыли через портал. Мне кажется, они пытаются найти способ попасть в нашу реальность. И для этого им нужен я и ты.

Бедный, бедный Чад. Я понимаю, каково ему. Он всё ещё думает, что где-то там есть его родная реальность. И внезапно для себя я начал понимать Понедельника. Я ничего не могу рассказать Чаду. Это не имеет смысла. Он мне просто не поверит и сочтёт сумасшедшим с промытыми мозгами. Ведь никаких доказательств у меня нет.

Впрочем, сильно жалеть парня у меня не получалось. Не при виде подноса с остывшей едой. И десерта с заварным кремом и вишенкой.

— Интересно, с чего такие выводы? — усмехнулся я.

— А то ты сам не догадываешься, — внезапно огрызнулся Чад.

— Ты чего такой агрессивный, а? С утра нагадал себе паршивое настроение?

— Опять ты за своё? Форсайт не гадания. Это наука. И только здесь, в Логосе, я сумел понять, насколько она великая. Ты даже не представляешь себе. Всё дело в эйбе.

— Тут всегда всё дело в эйбе.

— Нет. Ты не понимаешь, это не то же самое, что наш синт. Это нечто другое. Похожее, но не то. Эйб, это тринадцатый ключ Форсайта. С ним пазл сложился. Я наконец-то смог составить единую модель, с чем даже местные не справились. У них всё упиралось в ошибки трактования, и из-за этого были расхождения между ключами. Но у меня всё сложилось. Эйб, — он постучал себя по виску, — он что-то сделал со мной. Мозги работают иначе. Чище, быстрее, я словно сам стал супер-компьютером.

— Четверг? У него типа ИИ-шные способности появились?

— Босс, да он же дебил. Ты посмотри на него. Он же про Форсайт тебе затирает. Какие ИИ-шные способности, обычное эйб-воздействие. При прокачке связи мозг действительно адаптируется и начинает работать быстрее. Ты бы тоже это знал, если бы хоть иногда им пользовался.

— А ты мне тогда на что?

— Вот об этом я и говорю.

— Короче, — произнёс я вслух, — Форсайт рулит, ты наконец нашёл своё место, можно смело заявлять, что теперь это официальная наука.

— Всё смеёшься, да? — улыбнулся Чад. — Ты ведь всё прекрасно знаешь. Они нашли тебя по моей вычислительной модели. Прижали, да?

— Не спорю, если это правда, то я удивлён. Но, как говорится, один раз — ещё не наука.

— Знаешь… Я долго копался в ключах и не понимал, почему они не работают на мне. А потом понял, что надо делать поправку на реальность. Логос считает днём моего рождения момент появления в этом мире.

— Даже представить не могу почему, — улыбнулся я.

— И мне действительно уготовано судьбоносное будущее, Рейн. Мне сказали, что я должен предотвратить конец света. И моя судьба действительно связана с этим. А ещё я наткнулся на странное знамение. Родись я в этом мире чуть попозже, и знаки бы немного изменили вектор. Цифры сдвинулись, но при этом движение ключей кардинально противоположное. Приди я на эту сторону чуть позже, я бы оказался не Спасителем, а Губителем этого мира. Знаешь, как я об этом узнал?

— Нет, — зевнул я. — Но думаю, ты мне сейчас похвастаешься.

— Мне принесли кусок камня с запёкшейся кровью. Я сначала решил, что это кровь младенца, но что-то не сходилось. Будто бы он даже повзрослеть не успеет, как всё полетит к чертям. А потом понял, что я и сам такой же младенец. И тогда всё встало на свои места. Тебя не было у портала, потому что ты явился позже. Это твоя кровь. Ты тот, кто уничтожит мир.

Где-то в голове засмеялся один Бездушный. Чёрт, в Логосе, даже глюки всё реальней и реальней.

— В общем, как я понимаю, спасать тебя не надо, — подвёл я итог.

— Меня? — рассмеялся Чад. — Зачем? Я наконец-то на своём месте. Приношу пользу целому миру. Пытаюсь спасти человечество. Только вот Церковь думает о том, чтобы перебраться в другой мир. А я думаю, что достаточно устранить первопричину.

— А ты повзрослел, Чад, — произнёс я, поудобнее устроившись в кресле. — И осмелел. Жаль, что всё такое же чучело.

— Не смей, — прошипел Чад. — Этот твой заносчивый старик даже нормальные расчёты портала провести не сумел. Зато клички давать он всем горазд.

— Не вини Дока. Рассчитай он всё правильно, мы появились бы одновременно — два спасителя, а антихриста бы не было. И твой Форсайт тогда нахрен никому не упёрся бы. Получается, у Дока не было вариантов.

— Получается.

— И что дальше? Убьёшь меня? — усмехнулся я. — Спасёшь мир?

— Нет. Я не убийца, Рейн, я учёный. Но стоит мне свистнуть, — в его руках появилась маленькая флейта из слоновой кости длиной в пол-ладони, — и здесь будет вся церковная гвардия.

— Скажи ему, — пробурчал Четверг, — пусть свистнет себе в х…

— Тсс, — шикнул я на него, а затем обратился к Чаду. — Ну давай, свисти. Чего ждёшь?

— Думаешь, я этого не сделаю?

— Ну а ты попытайся.

Чад попытался. Только он не заметил тонкую пелену, опустившуюся ему на руку. Иха создала свой купол ещё в момент активации Сферы Тишины. Так что эта полупрозрачная дымка вокруг вовсе не из-за печати.

Чада сковало маревом тёмной богини так, что он даже пошевелиться не мог. Я же спокойно встал и подошёл к нему. Забрал флейту, поглядел и убрал в карман.

— Это ничего не меняет, — произнёс Чад. — Я готов умереть ради высшей цели.

— Легко тебе говорить подобное. На тебе же защитных заклинаний с десяток висит. Не держи меня за идиота, если я даже попытаюсь тебя убить, у меня вряд ли это получится. По крайней мере не быстро. А вот сигналки точно активируются моментально от любой царапины.

— И что будешь делать? — Чад как-то вмиг погрустнел. — Пойми, Рейн. На кону судьба целого мира. Я не знаю, намеренно ты пытаешься его уничтожить или нет, но твои действия так или иначе приведут к этому. Будь благоразумен, ты же не плохой человек.

— Вот тут ты ошибаешься, Чучело. Я был не плохим человеком. Возможно, даже им бы и остался. Но не тебе меня судить. Тебя встретили с почётным караулом, плащиком укрыли, привезли сюда, в эти хоромы. Это что?

Я схватил его за ворот рубахи и попробовал ткань на ощупь. Мягкая, приятная.

— Шёлк? Тонкий, лёгкий. Удобно, наверное? Когда я появился в Логосе, мне отрубили руку и продали в рабство. Знаешь, сколько людей мне пришлось избить, чтобы впервые нормально поесть? Смотри.

Я засунул руку прямо в ткань рясы и достал оттуда два куска. Тонкая полоска мяса и белый суховатый комок. По комнате тут же поползла вонь, от которой лицо Чада сморщилось и он чуть было не блеванул.

— Смотри, — я поднёс мясо поближе к его лицу. — Туманная Химера. Свеженькое. Пришлось долго нарезать, а затем вымачивать в её же желудочном соке, чтобы вывести яды и токсины. Зато храниться может месяцами, — я откусил кусок и принялся с наслаждением жевать. А затем поднёс к лицу Чада белый комок, от чего парень натурально начал зеленеть. — А это плоть Червя, кажется из Железных или Песчаных, не помню уже. Это не совсем мясо, скорее как гусениц жрать. Чистый белок и протеин, очень питательно.

— Убери, — проблеял Чад. — Меня сейчас стошнит.

— Что такое, шёлковый мальчик? Не нравится? Знаешь, сколько людей я убил, чтобы так питаться? Сколько монстров вырезал? В твоём мире меня бы уже объявили самым опасным террористом. Не тебе говорить, что мне надо делать. Пока ты тут срал в золотые горшки, я буквально ходил по грани. Вот, посмотри, — я оттянул ворот до груди, демонстрируя свежий шрам. — Костяное копьё в сердце. Отравленное, насквозь прошло. И это только на той неделе. А неделька была еще вполне себе спокойной, должен заметить.

— И что ты этим хочешь доказать? Хочешь, чтобы я пожалел тебя?

— Нет, кретина ты кусок, — вздохнул я без всякой злобы. — Давай объясню тебе на форсайтовском, чтобы было понятно. Разница между нами лишь в том, что ты появился в Логосе чуть раньше. Поменяйся мы местами, то по твоей логике я должен был бы тебя убить и спасти мир, верно?

— Судьбу не перепишешь. Будущее уже случилось. Наш путь начерчен со дня рождения и уходит в бесконечность. Вопрос лишь в том, когда мы свернём с этого пути в могилу.

— Во-от. И я о том же. Поменяйся мы местами, Чучело, ты бы и дня не протянул в Логосе. Так что поверь: если мне суждено спалить этот мир, значит, нехрен этому миру было меня трогать.

— Хочешь… — глаза Чада заблестели. — Расскажу тебе, как это случится? Хочешь знать, когда мир падёт?

— Вообще насрать. У меня есть особняк с экранирующим полем, а глубинные Черви никогда не вымрут. Они даже тараканов пережили, точно знаю. Я выживу, а вот ты без булочек и чистой водички вряд ли долго протянешь. Впрочем, мы это скоро выясним.

— Ты что задумал?

— Я пришёл тебя спасать, Чучело. К сожалению, отказы не принимаются, так как я не составлял план с таким расчётом. Поэтому придётся спасать тебя насильно.

— Это похищение!

— Оно самое. Жаль, что ты этого не предсказал заранее.

— Форсайт — это не расписание на неделю. Это глобальная наука!

— Повторяй это почаще.

Я принялся обыскивать Чада и срывать с него все артефакты. Цепочки, амулеты, браслеты.

— Гвардия убьёт тебя!

— Возможно. Но тогда я убью тебя, и все будут счастливы. — В моих руках зажглось Солнечное Копьё. — Если что, эта штука прекрасно пробивает магическую защиту. Ты же этого и хотел? Принести себя в жертву ради спасения мира.

Судя по бледному лицу Чада, он уже не был так рад близкому спасению мира. Впрочем, чего ещё ожидать от Логоса? Какой мир — такие и спасители.

Дверь я открыл с ноги. Руки были заняты. В одной Риис, в другой плотный шар энергии.

Обернувшиеся гвардейцы промедлили всего мгновение при виде нас. Никакого служки больше не было. Чёрный рваный плащ-накидка, под капюшоном тёмная маска. Рядом в коконе серой пелены болтался Чад, неспособный и пальцем шевельнуть.

— Спокойно, парни, — из-под маски раздался мой приглушённый голос. — Это Солнечное Копьё и кинжал, заточенный на проникающие атаки. Дернетесь, и ваш светлейший спаситель укоротится на голову. Ему мозги буквально испарит. Думаю, такое не лечится.

— Сбрось заклинание и сдайся, — произнёс парень с жезлом.

— Тебе не выбраться отсюда живым, — вторил ему мечник.

— Это Форсайт надвое сказал. Давай, доставай окуляр, посмотри, сколько защиты осталось на его светлейшей заднице.

Пока мечник готовился к рывку, второй всё же замялся. Я прикрывался Чадом, словно щитом, держа Солнечное Копьё в опасной близости от его лица.

Наконец маг достал стеклышко и глянул на нас. Меня он не должен был разглядеть, однако действующее заклинание не оставляло поводов сомневаться. Что касается Чада, я снял только артефакты, но на нём ещё висело несколько заклинаний, в том числе и защитных.

Но я их пробью. Напитанное до предела Солнечное Копьё в упор. Восемьдесят на двадцать, что Чад это не переживёт. И гвардейцы тоже решили, что драка никому не нужна.

— Умнички, — кивнул я. — А теперь вперёд по лесенке, чтобы я вас видел. Топ-топ, давайте-давайте.

Так мы и продвигались. С малой башни, вниз через все этажи. Я шёл привычным маршрутом, которым обычно пользуются слуги. Тут коридоры уже, меньше шансов попасть в руническую ловушку.

Дорога была очень долгой и крайне нервной. К середине пути меня уже окружило порядка двадцати паладинов, за их спинами маячили служители, в том числе и целители. Но никто не пытался напасть — слишком уж боготворили они выстроенный образ Чада.

— Тебе всё равно не уйти живым.

— На кого бы ты ни работал, их это не спасёт.

— Остановись. Скажи, чего ты хочешь, мы готовы выслушать твои требования.

Четверг настойчиво предлагал вступить в диалог. И даже сгенерировал длинный список требований из трёхсот четырнадцати пунктов. Помимо пирожных с вишенками и гарема из самых старых служительниц, там мелькали личный самый большой и самый золотой ночной горшок, отдельный раб, обязательно темнокожий, потому что традиции нарушать нельзя, личное жерло вулкана с функцией климат-контроля и что-то там ещё.

Я же молча продолжал двигаться вдоль стен, чтобы держать спину прикрытой. Гвардейцы передо мной пятились, отступая. Они ждали удачного момента или хотя бы приказа, но не было ни того, ни другого.

Так мы и добрели до подвала. Никто, видимо, не ожидал, что я полезу на нижние этажи. Засаду, скорее всего, организовали на всех выходах. Не сомневаюсь, что парализующие печати уже нарисованы.

Я же спокойно спустился вниз. Теперь вся стража вновь оказалась передо мной.

— Суббота, вылезай! — окликнул я пса.

Тот выбрался из бокового помещения и тут же покрылся багряной аурой при виде гвардии. Я прикинул, что сейчас действительно выгляжу как типичный злобный злодей. Весь в чёрном, лицо скрываю, взял в плен беззащитного безоружного паренька, так ещё и глубинное чудовище с собой притащил.

Пахнет самосбывающимся пророчеством, хоть сейчас иди Логос поджигать.

Стража немного расслабилась. Я видел, как множество бойцов быстро разбредаются по коридорам, беря под контроль боковые проходы.

— Это тупик, тебе некуда бежать.

Было бы некуда, я бы сюда не совался, кретин ты псевдонаучный. Так что довольно быстро мы с таким парадным караулом добрели до центрального зала. Забавно, что у серьёзных организаций вроде Форсайта и Реборнов схожее мышление. Они строят свои города и крепости не вокруг колодцев, а прямо на них.

Так и тут. Колодец был в подвале, о чём мне любезно поведал Эдуардо в самом начале. То, что он есть на территории Астролябии, я и так знал. Правда, колодец был неактивен, но на подобную удачу я и не рассчитывал.

— Тебе некуда бежать, ты сам загнал себя в ловушку.

Это было отчасти правдой. Разумеется, колодец был под надежной защитой на случай прорыва монстров. Все входы и выходы уже перекрыли гвардейцы.

Суббота первым прыгнул в чёрную смолянистую жижу, выплюнув свёрток с ключом, который я дал ему в самом начале. Ключ не из тех, что я делал для Сектора, а из тех, что я делал гораздо позже. Копия маяка Роджера с нужными изменениями. Эта версия уже должна была сработать как надо.

Так и получилось. Когда чёрная пелена застыла, я метнул Солнечное Копьё в ближайшего гвардейца, а сам откинулся на спину, падая в тёмную гладь.

— Не стрелять! — раздался приказ.

Оно и понятно, боялись задеть светлейшего спасителя, который так и продолжал стоять на кромке. Только вот мало кто заметил цепь, намотанную на его лодыжку. Поэтому через мгновение после того, как я погрузился, следом за мной утянуло и орущего Чада.

Всё, спаситель кончился, генерьте следующего.

Оказавшись во тьме, я тут же увидел ещё с десяток паладинов, нырнувших следом.

— Четверг?

— Сейчас, не торопи. Я же первый раз это делаю.

Несколько минут мы плыли в ничто. Не было взгляда Логоса, не было волн энергии. Похоже, не прокатит такое читерство, и о халявном усилении можно забыть.

— Есть контакт, — сообщил Четверг. — Вижу туннель по координатам.

— Вытаскивай нас.

Через несколько секунд мы с Чадом вывалились в темноту и тут же упали на твёрдый пол. Это уже была другая темнота, естественная.

Мне даже светляк зажигать не пришлось, я и так знал, что мы оказались в подвале особняка, в комнате с телепортационным кольцом. Портал уже потух, отключённый с нашей стороны. Рядом приветственно виляла хвостом Котейка, где-то сбоку блевал Чад.

Получилось.

В кои-то веки сработало лучше, чем я ожидал. Я знал, что ключ-маяк активирует двусторонний портал, ведь Ателье каким-то образом возвращалось обратно. Но не был уверен, что у нас это получится с первого раза.

Думал, придётся нырять на первый слой и там уже играть в догонялки с гвардией Форсайта. Плохой план, но всё ещё приемлемый. Это была бы битва на хорошо знакомой мне территории с множеством опций. Но вышло лучше, чему я был несказанно рад.

— Где мы, Рейн? — донёсся сиплый голос Чада.

— Ну, я побывал у тебя в гостях. Так что решил, будет вежливо пригласить тебя к себе. Добро пожаловать, чувствуй себя как дома, но блевотину сам уберёшь, — я зажёг светляк. — Чего зенки лупишь. Вытирай давай, у меня слуг нет.

Пока Чад пытался прийти в себя, Четверг быстро переговорил с Котейкой и дал полный расклад по особняку. Если коротко, то всё было в порядке. Администратор, то есть Дейв, был жив и здоров, занимался управлением. В особняке было почти полторы сотни спиритов, оборудование функционировало нормально.

В подвале загорелись лампы, и стало как-то непривычно ярко. Я дошёл до комнаты управления и присвистнул. Генератор аж лучился от энергии. Эйба было изрядно, хватит на телепортацию и даже останется.

— А Яркий молодец. Эта его авантюра с лечением явно приносит свои плоды. Котейка, позови мне его.

— Яркого нет в особняке.

— Сектора.

— Сектора нет в особняке.

— Хм…

Нила, Чарли, Миранда — никого из знакомых лиц в особняке не было. Роджер? Понятно. Грэм? А, он же сдох. Пройдясь по остальному списку, я сделал вывод, что сейчас тут вообще нет никого из тех, кто жил раньше. Кроме Дейва. Запросил архив, но Котейка не отметила никаких происшествий.

По логам всё было нормально, спириты приходили и уходили, Спрут работал в штатном режиме. Случаев кровопролития не было, нежить защитный периметр не пересекала, Картошка дрыхнет во дворе в пассивном режиме.

Из тревожных моментов был только один. Несколько раз пытались проникнуть в подвал, но безуспешно. Не то чтобы тут была какая-то мощная защита. Просто Котейка пригрозила полным отключением особняка в случае вторжения.

Странно. Очень странно. Хотел позвать Дейва, но в итоге решил, что проще самому подняться и разобраться.

Недовольно зарычал Суббота, о котором я опять забыл. Пришлось отвязать тесак, который я примотал к его спине, чему шипогрив вообще не был рад.

Выйдя в основной зал, откуда вела лестница на первый этаж, я остановился. Посмотрел на двери. Сталь исцарапана и местами погнута. Недоломали, хотя явно могли. Так, это не дело.

Достал Риис и принялся выводить цепочки рун прямо по металлу. Когда закончил, даже заряжать не пришлось. Печать была комплексной и запитывалась напрямую из генератора, нужные связующие конструкции подсказал Четверг.

Котейка залила энергию, сталь моментально наполнилась эйбом, а затем двери превратились в каменную стену. Точно такую же, как и все другие в помещении.

Ну, немного прочнее, плюс маскировка. Защита, конечно, не ахти, но лучше, чем было. Потом надо будет подготовить многоуровневую печать с разными векторами и большей мощностью. Желательно двухфазовую, чтобы не жрала ресурсы в спокойное время, а активировалась лишь по триггерам. Ну и дверь нормальную поставить, разумеется.

Это по меркам свалки прочная сталь. А по меркам Королевства просто твердая картонка.

Я снял маску и капюшон, чтобы не пугать народ почём зря. Молчаливый Чад плёлся за мной следом, поглядывая по сторонам. Ну да, он уверен, что это как минимум замок чёрного властелина. А я его веду в казематы, чтобы приковать цепями и громко зловеще хохотать три раза в день по расписанию.

Субботы вообще уже след простыл. Побежал к своим. Стая всё ещё жила на старом ипподроме. Котейка тщательно отслеживала этот момент, но с шипогривами инцидентов не было.

— Эй, лоботрясы, — окликнул меня голос, стоило нам подняться наверх. — Хрен ли штаны протираете? Взяли ящик и потащили наверх.

Я обернулся и посмотрел на странного парня. Судя по шмотью, какой-то наёмник из Алеппо. Только вот вторая ступень практически. Я посмотрел на него, на ящик с бутылками вина, на Чада.

— Чего вылупился? — спросил я. — Слышал, что уважаемый человек сказал? Хватай ящик и тащи.

— А ты чего, белоручка? — наседал наёмник. — Хочешь эйба, надо работать. Место надо заслужить. На вот, — он всучил мне какой-то свёрток. — Восточное крыло, отдай на кухню.

Ого. У меня есть кухня? Круто. Стоило наемнику отвернуться, как я закинул сверток, кажется с мясом, Чаду.

Мы прошли коридорами через центральный холл… И вот тут я замер, немного охренев от увиденного. В центре холла стояла высоченная статуя из белого мрамора. Вот прямо напротив входа, между лестницами, ведущими на второй этаж.

Но больше всего меня удивил не сам факт наличия статуи, а то, кого она изображала. Это же, блин, старик Дейв. Правда, скульптор явно немного приукрасил, но всё же. Подошёл ближе, чтобы прочитать надпись на бронзовой табличке, прибитой к постаменту.

— Церковь Высшего Вектора? — вслух прочитал я. — Типа, вектор спирита? Что за чушь?

— Это не чушь, — возмутился Четверг. — Это чистая ересь! Какая ещё церковь, когда мы — Культ! Быстро исправь.

Вот тут я был с ним полностью согласен. Достал Риис и одним взмахом перечеркнул надпись. Затем нацарапал поверх слово «Культ» с большой буквы.

— Так, а Культ чего? — спросил я.

— Не знаю, пока не определился. Потом допишем.

— Рейн, а куда это нести? — взмолился Чад.

Я вернулся к парню, который всё ещё держал ящик и еду. Достал одну бутылку, сбил горлышко и отхлебнул. Ну и кислятина.

— Неси за мной, — приказал я. — У меня в доме, кажется, завелись тараканы. Будем вытравливать.

— Тараканы?

— Ага. Старые такие, наглые, хитрые. И борзые до неприличия.

Я поднялся на второй этаж. Посмотрел в сторону большой гостиной залы, в которой находился Дейв. Котейка быстро передала мне план здания и расположение всех спиритов.

А они тут неплохо всё обустроили. Новые деревянные панели на стенах, двери поменяли, ковры постелили, даже какие-то цветы в горшках посадили, теперь тут пахло вполне приятно. Даже обидно: я хотел показать Чаду запустение и разруху, а вышло вполне неплохо.

Свернул в другую сторону и добрел до лестницы на крышу. Поднялся и присвистнул. Тут целую летнюю террасу организовали, столы, кресла, плетёные скамеечки с подушками, даже зонтики поставили.

По краям бортики с перилами, отличный вид получается. А вот моего кресла с подставкой для ног нигде нет. Котейка сообщила, что оно лежит на ипподроме. И я вспомнил, что да, это не мое кресло.

Я подошёл к краю крыши и даже пару раз моргнул. Нет, не мерещится. Вокруг моей территории была стена. Добротная, камень на чёрном металлическом каркасе. Подсобка для лечения спиритов превратилась в полноценное здание, напоминающее часовню.

Вид только портил палаточный городок, раскинувшийся под стеной, где наёмники спали и жрали вокруг десятка костров. Хотя до этого такое же количество людей спокойно размещалось в особняке. Да, в режиме общих спален, где все жили в тесноте. Но зато под крышей.

А за стеной я увидел армию нежити. Стоит, родимая, пялится. Три голема, двенадцать ящеров, один великан, пара крылатых тварей глубины, но вряд ли они способны летать. И вообще я заметил, что почти половина армии — это глубинные монстры. Судя по их внешнему виду, в нежить обращены совсем недавно. Да и общий некротический фон скакнул на порядок. Нежить стала сильнее, и не похоже, что потеряла в количестве. Паршиво.

Я спустился обратно на этаж и на этот раз всё же дошёл до кабинета. На входе стояли два мордоворота-физика.

— Куда прёшь?

— Кто пустил слуг в особняк?

Первый пытался схватить меня за шиворот. Через мгновение он уже корчился на полу, пока по его телу бегали зелёные разряды. Силы я не жалел, так что корчиться будет долго.

Второй потянулся за мечом, но прямой удар с ноги — и заносчивый говнюк открывает для меня двери, пока летит. Приземлился он у стены. Я вошёл в кабинет, метнул Риис и дернул цепь на себя. Охранник с воплем пролетел обратно и скрылся где-то в коридоре.

— Передай остальным, что тут занято, — напутствовал я корчащегося на полу дебила, после чего аккуратно прикрыл двери.

— Рейн, — донесся до меня радостный голос Дейва. — Какая приятная неожиданность.

— Да не то слово, — улыбаясь, ответил я. — Как дела, как жизнь? Как мой особняк?

Я прошёлся по кабинету, разглядывая полки, усеянные всякими дорогими безделушками. Остановился напротив отремонтированного камина, над которым до потолка возвышался портрет Дейва. Тут он был изображён в тёмном наряде с серебряными узорами по краям.

— Нравится дизайн? Решили сыграть на противоположности церкви Апола, те потеряли расположение населения. Чёрный с серебром против бело-золотого.

— Очень нравится. И статуя внизу понравилась.

— Да, мы пока работаем над маркетингом. Название, символика, регалии — всё в процессе.

Я обернулся и наконец посмотрел на сидящего за изящным столом Дейва. За время моего отсутствия он сильно изменился. Чёрная мантия с высоким воротом, лицо холёное, сам стал крупнее. Видно, эйб пошёл ему на пользу — ничего общего с тем тщедушным старичком. Третья ступень, между прочим. Практически.

Это больше, чем у меня. Правда, он был спиритом связи, что неудивительно. Такое провернуть — это надо нестандартные мозги иметь.

— Вижу, ты не терял времени зря.

— Благодарю, — добродушно улыбнулся Дейв. — Признаюсь, твоя похвала дорого стоит.

— Правда, армия нежити за стеной немного портит общую картину.

— Не переживай, Рейн. Этот вопрос у меня на контроле. Считай, решённая проблема.

— Надо же. Как будто мне и делать ничего не надо.

— Совершенно верно. Разве что самую малость. Не будешь ли ты так любезен передать мне управляющие заклинания, раз уж вернулся? Или печати. Я так и не разобрался, если честно, как ты контролируешь своих духов-хранителей.

— Духов-хранителей? Ты про Котейку и Спрута?

— Именно. Отдай мне их и… Можешь расслабиться, отдохнуть. Я сам всё сделаю, не переживай. Ты много трудился, хватит. Целый особняк в твоём распоряжении, наслаждайся. Выпей, поешь, не тревожься о безопасности — охраны полно. На заднем дворе скоро будет готов бассейн.

— Ах ты ж хитрожопый ублюдок, — расплылся я в улыбке и погрозил Дейву пальцем. — У тебя способности Яркого. К переговорам. Вот как ты всё это провернул. Ну змея, ну хитрец, я даже поаплодирую тебе.

И я действительно похлопал, когда Четверг подтвердил информацию. Спрут, который являлся видоизмененной версией того, что мы забрали из храма Эбола, не только лечил кодировку. Не только встраивал новые способности. Он их ещё и копировал в свой архив. В теории, если есть эйб, я могу получить любую способность любого спирита, который прошёл сканирование у меня.

Четверг уже получил полный список и отсмотрел его. Солидно, но ничего полезного, способности средненькие и довольно популярные и так. А место в голове у меня не резиновое.

— Каюсь, грешен, — продолжал улыбаться Дейв.

В этот момент двери распахнулись, Чад вжался в угол от грохота. Я же просто выставил руку и ударил алой молнией. Способность была куда сильнее прежнего и била целой волной, так что пятерых бойцов протащило через весь коридор.

— Занято, — повторил я. — Чад, прикрой дверку, будь лапочкой.

— Твой слуга? — спросил Дейв, разглядывая парня.

— Нет, спаситель Форсайта. Взял у них в аренду погонять.

— Хм… Впервые слышу. Так что насчёт сделки, Рейн? Я знаю, что мне особо нечем тебя заинтересовать, кроме особняка и церкви. Но сам понимаешь, я в это дело всю душу вложил и не могу просто так отдать.

— Доступ ты тоже не получишь, Дейв. Да, ты получил способности Яркого, но не его опыт и навыки. Как и твоя охрана, которая получила силу и способности, но совершенно не умеет ими распоряжаться. Яркий бы уже отдал мне всё, что я попрошу, и предложил бы свою помощь.

— В том-то и дело, Рейн. Зачем помогать тому, кто уже мёртв? Борроуз за стеной ждёт то, что есть у тебя. И я подозреваю, что это его филактерия.

— Совершенно верно.

— Её я тоже хочу получить. Как я уже говорил, вопрос с нежитью почти решён.

— Ты хочешь шантажировать лича? — рассмеялся я и покачал головой. — Дейв, Дейв, Дейв. Про таких, как ты, говорят, что они либо очень храбрые, либо беспросветно тупые. Но я-то знаю, что храбрецом ты никогда не был.

— Не стоит меня недооценивать, Рейн, — в улыбке старика проскользнули печальные нотки. — Все меня недооценивали. И где они теперь? А где я? Мэр, Борроуз, Альва — я из них верёвки вью. Они мне всё приносят на блюдечке. И теперь ты совершаешь их ошибку.

— Я так понимаю, этот спор мы сможем решить лишь силой.

— Увы, но я знал, что мы придём к этому варианту.

— И чем ты меня удивишь, Дейв? — мне правда было интересно. — Я не вижу магических печатей, как спирит ты силён, но в бою мне не ровня. Охрана у тебя приличная, но она не сможет тебя спасти.

— Всё верно. Тягаться с тем, кто лично бился с Борроузом и выжил… Нет, увольте. Артефакты, Рейн. Всё до ужаса просто и банально. Артефакты. — Он достал из кармана и выставил на стол статуэтку… Меня. Чёрный плащ, лисья маска, костюм. Фигурка в ладонь высотой. — Очень мощная штука. Специально для тебя заказал. Древняя магия сопряжения, работает на крови жертвы.

— О как, — я скрестил руки. — Давай, покажи, мне даже интересно стало.

— Всё очень просто. Я беру специальную иглу, протыкаю кукле с твоей кровью ногу, — он достал странную спицу из алого металла и воткнул в ногу. — И…

— Ничего не происходит? — хмыкнул я.

Некоторое время я потратил, наблюдая за бледнеющим Дейвом, который усердно тыкал в куклу спицами.

— У тебя же есть запасной план, да? — спросил я. — Ты же не тупой. Ты же всё предусмотрел. Нет?

— Не понимаю… — голос Дейва дрогнул.

— Давай помогу.

Я подошёл ближе, полоснул по ладони Риисом и обагрил статуэтку кровью. Затем вернулся обратно в центр комнаты.

— Ну, давай, сейчас точно получится.

Он воткнул спицу в ногу кукле, и я тут же упал на колено от прострелившей боли. Ого, мощная штука.

— Четверг?

— Резонирующий артефакт, работаю.

— Хм… — задумчиво произнёс Дейв. — Самоуверенно.

Вторая игла поставила меня на колени. Третья отняла правую руку.

— Это не биополе, — подвёл итог Четверг. — Прямая синхронизация с эйбом. Очень интересная механика.

— Ага. Я тут страдаю не в научных целях, между прочим. Давай, ищи способы, как с этим справиться. Пока обстановка безопасная.

— Рекомендую разрыв дистанции.

Риис впивается в рожу Дейва. Жаль только, что в изображение на картине. Я рывком подтягиваюсь к стене и останавливаюсь рядом с трясущимся Чадом, который с ужасом наблюдает за происходящим.

А двигаться и правда стало легче, хотя боль никуда не ушла.

— А ты быстро соображаешь, Рейн, — улыбнулся Дейв. — Я знаю, о чём ты думаешь. Что сможешь достать меня своей молнией.

Игла впивается в грудь статуэтки, а моё ядро начинает пылать огнём, словно выжигая меня изнутри. Алая молния летит в Дейва, но рассеивается, даже не добравшись до стола. Метаю Риис следом, но кинжал в последний момент меняет траекторию, уходя в сторону.

— Да, — кивает Дейв. — Физические атаки могли бы сработать, но я предусмотрел и это.

— Понятно.

— В общем, штука странная, но не опасная, — подытожил Четверг. — Рекомендую менять структуру эйба почаще, как говорил Курама. Поставлю это в автоматический режим: мелкие изменения раз в сутки, крупное обновление раз в месяц. Могу изменить сейчас, тогда артефакт потеряет синхронизацию.

— Не надо, — отмахнулся я.

Отряхнул ладони, выпрямился, подрыгал ногами, прогоняя неприятные ощущения. Посмотрел на Дейва.

— Спасибо, это было полезно.

— Не надо строить из себя героя, — в голосе Дейва скользнула усталость. — Я ведь могу и сам подойти. Или просто проткнуть тебе голову, ты потеряешь сознание, даже если окажешься за стеной. А приблизишься, так конечности просто онемеют.

— Ага, ага. Иха, пропиши ему леща.

Дейва вместе с креслом с треском размазало по стене. Уверен, он даже не понял, что это было. Серое марево опутало статуэтку и бережно повыдёргивало спицы. Я спокойно подошёл ближе и взял фигурку в руки.

А затем просто испепелил.

— Зря, — прокомментировал Четверг. — Могла пригодиться.

— Я даже эйб из этой мерзости брать не стану, — отрезал я.

Иха тем временем вернула бледному Дейву стоячее положение. Я сделал шаг навстречу, стол снесло в сторону, освобождая мне дорогу. Ещё шаг. Дейв уже белее мела, по морщинистому лицу градом катится пот.

Сразу видно, что управленец совершенно не знаком с боевой стороной этого мира. Я подошёл вплотную и крепко обнял старика.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я его и даже похлопал по плечу. — Спасибо, что ты такой тупой и жадный.

— А?

Я отпустил его и отошёл на шаг, разглядывая верховного жреца Церкви Высшего Вектора в последний раз. Пытался не улыбаться, но не смог.

— Нет, правда, — произнёс я миролюбиво. — Прекрасный день. Просто прекрасный. Форсайтовцы отпустили без драки, — начал я загибать пальцы, — ключ сработал сразу порталом, тут первый встречный сразу ящик вина подогнал и солонины. А теперь ещё оказалось, что мне даже делать ничего не надо. Спасибо, Дейв. Честно, ты прямо груз с плеч снял. Я себе всю голову сломал, что мне с этой нежитью делать, как особняк защитить. А ты всё уже за меня сделал.

— А? — проблеял бледный старик. Кажется, он до сих пор не верил, что никто не собирается его убивать.

— Держи, — я всучил ему синий кристалл, предварительно сняв с него экранирующую повязку. — Филактерия Борроуза, как ты и хотел. Давай, нагни этого ублюдка, вытряси из него всё до последней капли эйба. Уболтай так, чтобы он вообще нищим остался. Покажи, кто тут мужчина, а кто дохляк без яиц.

— А… Ключи… Печати управления? — неверящим голосом спросил Дейв.

— Да какие ключи, — похлопал я его по плечу. — Нет никаких управляющих печатей. Вообще забей, не думай об этом. Тебе сейчас о другом думать надо, дружище. О том, что армия нежити уже начала штурмовать твою церковь. Борроуз уже идёт торговаться за свою душу.

В этот миг за окном раздались звуки боевого рога и грохот колокола. Сразу стало шумно, послышались крики людей.

Я ещё раз хлопнул Дейва по плечу, улыбнулся и пошёл на выход.

— Давай, Дейв, защищай свою церковь. Докажи всем, кто в тебя не верил, что ты не пустое место. В любом случае знай, что ты лучший работник, которого я нанимал! Чад, ты чего припасы бросил? Что жрать-то будешь целый месяц? Хватай и дуй за мной.

Пока мы спускались вниз, Четверг давал указания Котейке. Та предупредила шипогривов и отвела их вглубь территории. Больше мне не о ком было переживать в этом особняке. Да, нежить тут скоро всех перебьёт, но плевать.

Что-то точно сломают, но не вижу смысла жалеть камень и доски. Отстроим заново ещё лучше. Мои люди в Алеппо, я уже отследил рокировку через логи.

Проходя через главный зал, снёс молнией верхнюю половину статуи. Вот так нормально.

Мы с Чадом спустились в подвал. С этой стороны я нарисовал ещё одну защитную печать на всякий случай. Нежити нет дела до оборудования, так что вряд ли они будут сюда ломиться. После нашего ухода Котейка обесточит весь особняк и скроет эйб.

Пострадать может разве что оборудование в часовне, но это не страшно. Чертежи уже сделали, восстановим. А исходник Спрута вместе с Котейкой находится в комнате управления в подвале.

Мы с Чадом дошли до портального зала, Четверг активировал врата. Ателье использовали ключи-маяки для телепортации в нужную точку. Но они прыгали со второго слоя, минуя первый, сразу на поверхность.

У меня задача куда проще, так что хватит и простых координат. Да и нет у меня ни бегунка, ни времени. К тому же ошибиться тут довольно трудно. Там, куда я собираюсь, всего один колодец на сотни километров.

— Рейн, — чуть ли не плача, произнёс запыхавшийся Чад. — Куда мы?

— О, тебе понравится, дружище. Я тебе сейчас такое покажу, ты просто офигеешь. Ты когда-нибудь видел живого мертвого дракона?

Есть такая то ли пословица, то ли просто поверье, даже не знаю, как правильно это назвать. Что если у тебя задуманное получается легко и без всяких проблем, значит, ты всё делаешь правильно. Ты идёшь верным курсом, и как будто бы сам мир тебе помогает, подыгрывает.

Не знаю, почему я вдруг вспомнил именно это. Но так или иначе задумка сработала, и мы выбрались из колодца в самом центре Глотки. Над головой медленно проплывала серая пелена, а от нутра горы не осталось ничего. Ни льда, ни спуска, ни озера. Только голые камни, широкой воронкой расходящиеся ближе к верхнему краю.

Сам колодец частично завалило. Из-за этого казалось, что мы стоим посреди чёрного смоляного озера.

Я показал Чаду в сторону ближайшей насыпи.

— Заберись как можно выше и не отсвечивай, пока всё не закончится.

— Что должно закончиться?

— Всё. Вся эта эпопея. Надо трёх говнюков подряд уложить, — я похрустел шеей и принялся разминаться. — Ох, чую, будет непросто. Пожелай мне удачи, иначе тебя грохнут следующим.

На лице появилась маска, сверху капюшон. Энергоброня, способности, оружие, максимальная напитка тела энергией — всё готово.

Иха серым саваном плотно окутала тело. Но частично её сила досталась и мне. Как когда-то она использовала тело культиста, превратив того в монстра. Как когда-то я сам пустил её в себя, став сильнее.

Сейчас Иха была на пике своих возможностей и не пыталась навредить. Стоило тёмной богине войти в резонанс со мной, как я почувствовал это. Сила. Чистая, незамутнённая. Иха, как богиня боевых спиритов, делала именно то, что должна. Выводила меня на следующую ступень.

Она не давала каких-то уникальных способностей, не превращала меня в чудовище. Просто усиливала всё, чем я и так владел. Тело, молнии, урон, скорость каста, реакция, восприятие — вообще всё. Ну ладно, немножечко плюшек мне перепало. Базовый минимум любого воина, как она сама сказала.

Я словно бы выбрался из своего тела и залез в тело сверхчеловека, которое было лучше во всём.

Размусоливать было некогда, так что я быстро выбрался из колодца. Эйб полностью скрыт, но я сомневаюсь, что подобным образом можно обмануть дракона Апола.

Так и вышло. Стоило мне забраться на поверхность, как он уже был тут. Похоже, дракон охранял колодец и питался тварями, что выходили из глубины. Почуяв меня, он отошёл от края и принялся ждать, дав мне возможность вылезти.

А он изменился. Всё такой же громадный, но теперь менее уродливый. Раны частично затянулись, скрыв гнилую плоть и кости, шкуры стало больше, крылья всё такие же дырявые, но теперь они хотя бы отдалённо походили на то, с помощью чего можно летать.

А вот золотого эйба стало гораздо меньше. Я бы сказал, что в разы. Все-таки бой с Ателье его сильно потрепал. Жаль, я надеялся, что после встречи с ними от него один скелет останется. Но что-то братцы-зверята в этот раз совсем схалтурили.

Апол разглядывал меня, я его. А затем чудовищные ноздри расширились, словно втягивая воздух.

— Иха… — донёсся странный звук, больше похожий на гул или вибрацию. — Это ты?

— Предатель, — прошипела богиня у меня в голове.

— А ну цыц, — скривился я. — Под руку не болтаем, даём только тактическую инфу, по пустякам не отвлекаем.

— Да, господин.

Тон Ихи моментально сменил вектор с презрения на благоговение, стоило ей услышать приказ. Удобные настройки.

Я же мысленно прикидывал, как буду расколупывать эту тварь. Здоровый, эйба все еще на целый реактор — два-три Алеппо можно было бы запитать.

Дракон же не спешил нападать. Вместо этого он медленно принялся обходить провал по кругу, подходя ближе. Я стоял, наблюдая за этим, хотя костяшки на рукояти тесака давно побелели. Чем ближе он подойдёт, тем мне будет проще.

— Иха благоволит тебе, воин, — пророкотал дракон, когда его морда нависла надо мной, заслонив небо целиком. — Хотя раньше такие, как ты, были всего лишь рядовой пехотой её армии.

— Такие, как я? — маска исчезла, эйб-маскировка спала. — Такие, как я, раньше распоряжались такими как ты.

Иха явно порывалась сказать Аполу, чтобы тот склонился перед реинкарнацией господина Адама Синта, но не могла нарушить мой приказ. Поэтому Четверг просто передавал её слова в текстовом виде. Специально, потому что слов было очень много. Отлично, у меня появились боевые субтитры.

Дракон же явно не оценил ни мой эйб, ни внешность. Сомневаюсь, что он вообще считает Адама Синта своим господином после всего произошедшего. И уж тем более меня кем-то, вроде его реинкарнации. Ещё неизвестно, что с ним сделала Морта, которая вроде как богиня покруче. Не удивлюсь, если теперь он служит ей.

— Времена изменились, — прогудела дохлая морда. — Посредственность становится героями, а бывший слуга теперь сам отдает себе приказы.

— Четверг?

— Далеко. Придётся подобраться ближе.

— Насколько ближе?

— Внутрь сможешь?

Вздохнул. Ладно уж, мне и так сильно везло до этого. Пришла пора и поработать.

— Последний шанс, — крикнул я. — Либо сдавайся, либо пойдёшь работать ко мне крокодилом в охрану. Хотя забей, всё равно пойдёшь. На самом деле нет других опций, так что давай уж сразу драться.

— Ты сам решил свою судьбу. И ты тоже, Иха.

Столб золотого пламени ударил в то место, где я стоял. А затем сияющим озером растёкся по земле во все стороны.

Длины Скачка хватило, чтобы оказаться у дракона на загривке, так что зрелище я наблюдал сверху. Солнечное Копьё в затылок. Атака прошила мёртвую плоть насквозь вместе с черепом, но дракону на это вообще было плевать.

Зашибись быть уже дохлым, о защите можно вообще не париться. Золотая волна ударила импульсом во все стороны, отбросив меня в небо. Я успел метнуть Риис и зацепиться за хребет монстра, как тот тут же взлетел в небо.

От рывка и перегрузки я на секунду оказался дезориентирован, руку прострелило болью от натянувшейся цепи, но я удержался.

Меня болтало из стороны в сторону, цепь намоталась на шею дракона в два витка. И на очередном обороте я влетел прямо в него. Ощущения, будто меня о стальную стену ударило. Упёрся ногами и рванул вбок, ботинки скользили по чешуе, а за спиной раздался хлопок, когда дракон попытался придавить меня лапой.

Поток воздуха от этой атаки упругой волной толкнул в спину, отчего я вновь полетел, болтаясь на цепи. Маска надёжно закрывала от бьющего в лицо ветра, но перед глазами всё равно постоянно мелькало то небо, то земля, то полуразложившаяся туша — всё вперемешку.

В какой-то момент цепь намоталась на гребень, меня закрутило и поволокло по спине монстра. Затормозил тесаком, вернул Риис в руку, после чего вонзил тесак чуть ли не на половину длины. Шквалистый ветер буквально сносил меня.

— Четверг, ёп твою налево!

— Ближе к голове, не дотягиваюсь.

— Ох ты ж…

Я не успел договорить, потому что увиденное можно было описать лишь матом. Дракон прямо в полёте сломал сам себе шею. С диким хрустом, от которого у меня свело зубы, голова твари развернулась на сто восемьдесят. Апол вывернул шею и теперь смотрел прямо на меня.

Золотой поток волной прошелся по спине монстра, а мне не оставалось ничего другого, кроме как выдернуть лезвие и отпрыгнуть, улетая в свободный полёт. Одним выдохом дракон буквально прошёлся вдоль всего хребта.

Каким-то чудом я разминулся с хлёстким взмахом окованного шипами хвоста, зацепился за него кинжалом и повис. И тут я глянул вниз. Матерь нейросетевая, лучше бы я этого не делал. Чёрный провал Глотки сейчас казался размером с монетку, мы парили буквально под самым брюхом серой пелены.

Хвост мотался из стороны в сторону, я вместе с ним. Взяв себя в руки и подгадав момент, дал импульс в цепь, ускорение, скачок. Я хватаюсь за крыло, тесак впивается в перепонку, но та рвется. Меня сносит ветром, и лишь каким-то чудом умудряюсь затормозить.

Пальцы превращаются в когти, на ботинках отрастают шипы. Это одновременно модификация одежды и сила Ихи. Поймав равновесие, я буквально начинаю бежать по крылу, иногда пригибаясь и цепляясь когтями.

Добираюсь до хребта, дальше вверх — каждый шаг даётся с трудом, Риис, скачки, тесак, когти, шипы, пальцы, руки, серое марево. Я цеплялся и подтягивался буквально всем, чем мог.

Но в итоге я всё же добрался до шеи и дальше по гребню. Упал, серая пелена буквально впилась в мёртвую плоть дракона, прижимая меня, вдавливая в чешую. Над головой пронеслось золотое пламя, но мимо. Апол не смог настолько изогнуться, я был слишком близко к морде.

Одежда уже целиком превратилась в шипастую броню, руки сжимали рукояти Рииса и тесака, воткнутых в плоть. Золотой импульс. Меня подбросило вверх, но не оторвало.

— Держись, босс!

— Чего так долго?

— Работаю. За этого бога отвечают другие настройки, я ищу.

— Быстрее!

Я пережил ещё два импульса, разошедшихся от дракона. Меня не скинуло, но сами по себе эти волны были настолько болезненны, что в глазах начало плыть. А затем мир внезапно потемнел.

Я не сразу понял, что произошло, но мои силы в одно мгновение начали ослабевать. Эйб перестал слушаться, тело ослабло, защита распадалась буквально на глазах. Иха сообщила, что она теряет контроль над собой с каждой секундой.

Пелена. Дракон влетел в серую пелену. Четверг вырубил всю восприимчивость, но я всё равно понимал, что не могу вдохнуть. Лёгкие буквально отказывались расширяться. Голова стала тяжёлой, я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание.

На какое-то мгновение мне показалось, что я вновь стал обычным человеком. Без эйба, без усиления. Пальцы слабые, хвататься было тяжело, тело, казалось, вот-вот сломается.

— Он тоже слабеет, босс. Держись, почти.

Всё закончилось резко. Мы камнем полетели вниз, я всё же сорвался, и тело оказалось в свободном падении. Но силы вернулись, стоило вынырнуть из пелены облаков, я вновь почувствовал эйб, биение ядра, энергию, разгонявшую кровь.

Проморгался, приходя в себя. Метнул кинжал, пытаясь достать падающего дракона. Не дотянулся. Внезапно тот раскинул крылья и остановил своё падение. Я со свистом пролетел мимо, но так же резко затормозил, когда моё тело что-то сжало.

Апол успел схватить меня лапой. Защита в предел, я направил энергию на скачок, чтобы вырваться, но внезапно понял, что ничего не происходит. Дракон не пытался раздавить меня, словно муху.

— Четверг?

— Ага. Пришлось перебрать почти половину кодировки Адама Синта, пока не нашёл нужный кусок. Второй бог из двенадцати под нашим контролем.

— Отличная работа.

— Погоди радоваться, я пока ещё только копаюсь в его админке. Полетай пока, насладись видом, я переберу настройки. А то он уже вышел из подчинения Адама Синта.

— Морта?

— Не вижу закладок богини. Скорее он самоосознал себя и отказался от старых директив, заместив их собственными.

— Потому что ограничители нормально надо выставлять, — пробурчал я золотое правило разработки ИИ.

— Ага. Сейчас скопирую директивы с Ихи и выставлю стандартные наши ограничители.

Через десять минут мы приземлились, и я с облегчением сел на землю. Как же приятно, когда ничего под тобой не шевелится, а тело не болтает во все стороны. Через минуту дракон аккуратно поднял вопящего Чада и усадил рядом. После этого Чад орал ещё две минуты, пока не выдохся.

— Где припасы потерял? — спросил я.

— А?

— Чучело, — выдохнул я.

Пришлось отправлять дракона во второй раз. К ногам Чада плюхнулся свёрток с мясом и ящик. Только вот половина бутылок оказалась разбита. Ну и я ещё взял одну и принялся жадно пить. После такого полёта очень хотелось чего покрепче, только вот алкоголь уже давно не берет.

И тут я услышал за спиной грохот. Обернулся и увидел стоящую рядом полупрозрачную фигуру в балахоне. Человек в энергетическом спектре сиял золотом, а позади него валялся окончательно сдохший дракон.

— Господин, — произнесла фигура. — Рад вашему возвращению. Моё имя Апол.

— Не-не-не-не, — замахал я руками, разлив остатки вина. — Нет, нет, нет! Кто тебе разрешал вылезать?

— Господин? Я здесь, чтобы служить вам…

— Да нахрен ты мне сдался? Я пришёл за драконом, а не за тобой. Нахрен мне мужик в рясе, кода дебильного ты кусок? Если бы я хотел себе очередного светящегося искина, я бы себя клонировал. Я хочу охренительного бессмертного дракона! Чтобы он охранял мой охренительный замок, который я когда-нибудь тоже достану. А ну залезь обратно и верни всё как было!

— Слушаюсь, господин.

Через несколько минут дракон пошевелился, глазницы зажглись золотом, и монстр поднялся на лапы, после чего склонил голову. Я с облегчением выдохнул, аж от сердца отлегло.

— Ты вот настолько был близок, чтобы испортить мне всё настроение, — высказал я. — Фух. Чуть всё дело не обосрал.

Я уселся обратно, посмотрел на вино, на свёрток. Достал немного мяса и принялся жевать. После такого полёта нужно было прийти в себя. Да и Четвергу требовалось время, чтобы всё настроить.

— Надо задать автономную программу, — пояснил он. — Дракон, это тебе не обломок рога, его в карман не спрячешь.

— Апол, — позвал я.

— Да, господин, — раздался гул.

— Да не ори ты так, — почесал я в ухе. — Давай на прямой контакт. Иха, не лезь, потом между собой разберётесь. Так, связь с Борроузом есть? Который жрец твой.

— Да, господин, — мысленно ответил Апол.

— Отлично. Зови сюда, пусть мчится на полном ускорении. Ты нежить контролируешь?

— Сделано. Нет, прямой власти над упокоенными у меня нет. Обычно жрец сам приходит и забирает останки моей трапезы.

— Удобно устроился.

Впрочем, всё, как и говорила Иха. Апол не бог нежити, он лишь проводник душ. Он может создавать нежить, но не контролировать. Иха тоже не может, она повелевала своими паладинами — неважно, живыми или не до конца мёртвыми. Не более.

Местная же нежить целиком принадлежит Борроузу и его пешкам-Полководцам. Сейчас его армия держала территорию примерно от гряды до стены полностью. Там находилась основная масса. Ещё есть оцепление вокруг Алеппо, но скорее всего на достаточно большом удалении.

Иначе нежить постоянно будет агриться на город, и придётся постоянно держать её в узде. Сомневаюсь, что Полководцы способны поддерживать такой формат. Я вообще не знаю, сколько у Борроуза Полководцев.

Расклад вышел удачным для меня, впрочем, я на это и рассчитывал. Зная Борроуза, предположил, что он не станет рисковать и вырезать Алеппо. Потому что неизвестно было, сколько времени я проведу в глубине, а заложники нужны живыми. Без Алеппо жители особняка не продержались бы столько времени.

— Готово, — произнёс Четверг. — Как обговаривали.

— Чад, — повернулся я к парню. — У меня сейчас будет второй раунд. После чего мне придётся уйти, а ты останешься здесь. Этот дохлый дракон защитит тебя от опасности. Ну а еда у тебя с собой, — я кивнул на припасы.

Чад меня, кажется, не слышал. Он просто сидел и слегка покачивался из стороны в сторону. Разве что слюну не пускал. Эх, прав был Сиам. Чады вообще не приспособлены к Логосу. Первый раз из дома вышел и сбрендил.

— Ладно, — махнул я рукой. — Сиди, траву трогай. Когда еще доведется?

Вскоре я заметил приближающуюся точку в небе. Борроуз явился на зов своего бога, даже не подозревая, что это уже не его бог.

Впрочем, Аполу я приказал не вмешиваться. С этим «вовсе не плохим парнем» я собирался разобраться сам. Это уже личное.

Борроуз в ипостаси лича подлетел ближе и замер в небе над нами. Достаточно далеко, чтобы я его не подстрелил, но близко, чтобы можно было поговорить.

— Достал филактерию? — спросил я.

Синий кристалл на мгновение мелькнул в его руках, а затем скрылся в складках мантии. Сразу видно молодого и неопытного лича. Ну кто ж с собой филактерию-то таскает? Сразу прятать надо было, тайник заранее подготовить.

— Ты что-то сделал с Аполом? — усмехнулся он. — Ловкий ход. Отвлёк моё внимание филактерией, пожертвовав своими людьми?

— Моих там не было. Они в Алеппо, а у тебя канал связи с нежитью… Два километра? Три? Пять? Да, не больше пяти.

— С чего ты взял? — усмехнулся Борроуз.

— Иначе бы при штурме стены нежить не расползалась по краям. Они ломились в одну точку примерно в этом радиусе. Ну и еще с первоисточником проконсультировался.

— Умный. Привёл с собой подмогу? Думаешь, старый обессиленный бог и какой-то парень смогут меня остановить?

— Нет, я сам справлюсь, — улыбнулся я. — А этот вообще не боец. Это мой приятель, спаситель из Форсайта.

— Спаситель? Впервые слышу.

— Видишь, Чучело? — повернулся я к Чаду. — Тебя даже в соседнем дворе никто не знает. А ты тут мир пытаешься спасать.

— Рейн, — обратился ко мне Борроуз. — Так уж получилось, что у меня и филактерия, и армия нежити. Апол мне особо и не нужен больше, так что я могу вернуться попозже и просто подчинить его как нежить. Если это всё, я полетел.

— А подраться? — удивился я такой наглости.

— А смысл? Посиди тут немного, и поверь, тебе будет с кем подраться. Не надейся уйти в глубину. Последняя кормёжка была позавчера, так что новый портал откроется не скоро.

— Ссыкло, — вынес я свой вердикт. Не с целью задеть, просто констатировал факт. — Но без драки ты всё равно не уйдёшь. Я слишком хорошо всё исполнил, чтобы просто так отпустить тебя.

— Ну зачем мне с тобой драться? — обречённо вздохнул Борроуз, словно разговаривая с ребёнком. — Апол ослаб, я вполне могу контролировать его вместилище хоть с ним, хоть без него. Да и толку, как бог он уже выполнил свою роль. У меня самая большая армия нежити в Королевстве и огромные планы. Скоро сюда дотопает своими короткими ножками Маркус, прибьёт тебя. Потом я заберу дракона.

— Во-первых, ты никуда не улетишь. Я тебе не дам. Во-вторых, ты вообще меня не слышал? Я же сказал: вот сидит спаситель Церкви Форсайта.

— И что?

— А то, что он у них там вроде символа. Культ личности, всё дела. Короче, они уже всем объявили, что это Чучело спасёт мир. Не смейся, сам знаю, но это же Форсайт, они же… — я постучал по камню, — сидите, я открою. Но вот армия у них приличная. Особенно Золотое Крыло.

Повисла тишина. До Борроуза наконец начало доходить. Потому что про спасителя он мог и не знать, но про Золотое Крыло Форсайта многие слышали. Да и в целом у них одни из сильнейших спиритов Королевства, как мне кажется.

— Форсайту кровь из носу нужен их спаситель, — продолжал я. — На спасителе есть следящие чары, само собой. А у Золотого Крыла, по слухам, только по слухам, есть способ очень быстро перемещаться.

— Мерцающая Колесница. Это миф.

— Может, да. Может, нет. Но в любом случае лучшие паладины Церкви Форсайта уже мчатся сюда. И как думаешь, что случится, когда на их пути окажется целая армия нежити? Я не эксперт, но я видел тех паладинов буквально сегодня. И что-то я не готов поставить на тебя хоть каплю грязного эйба.

Пару секунд он переваривал услышанное. А я не мешал. Столько времени и сил угрохал, а поделиться не с кем было. Четверг не в счет, он все идеи мои обосрал. И даже сейчас не хочет признавать мой гений. С этими божествами вообще бесполезно спорить.

— Всё просчитал, — произнёс наконец Борроуз. — Неважно, соберу новую армию. У меня впереди вечность. Мы закончили.

Он развернулся и полетел назад. Я дал мысленную команду. Дракон сграбастал меня лапой и просто швырнул, как камень. И если бы не маска из деревни мастеровых, от свиста ветра в ушах я бы точно оглох.

Удар тесаком прошёлся вскользь, у Борроуза сработала какая-то защита. Я пролетел мимо и начал падать. А затем мой рваный плащ превратился в крылья, покрытые полупрозрачной пеленой. В них ударил ветер, и я завис в воздухе. Медленно развернулся на месте и посмотрел на Борроуза.

— Если что, я сейчас победно ухмыляюсь, — крикнул я ему. — Из-за маски не видно.

А вот лич скривил кислую мину и перехватил посох двумя руками. Да, теперь мы оба летали. Я благодаря Ихе, у него какие-то свои приколы. По скорости, думаю, я побыстрее буду. Но в плане выносливости не могу ничего гарантировать: у Ихи нет ядра, она не может восполнять энергию со временем.

По факту я сейчас использую конечный ресурс тёмной богини. Сильный, но конечный. А мне ещё и с Маркусом разбираться. Я прям затылком чую, что он уже шлёпает сюда. Но шлёпать он будет долго, жалкий сухопутный паладин. Так что есть время насладиться моментом.

Сектор сидел в кабинете наёмничьего трактира и читал книгу. В последнее время он пристрастился к чтению, особенно ему нравились легенды о могучем варваре с редкой способностью магического сопротивления.

Нила внизу о чём-то спорила с Вийто Альва и его сыном. Кажется, у них там совещание, даже мэр приехал. Нила говорит, что Сектор видел мэра уже трижды, но для него эти хлюпики все на одно лицо. Он из местных запомнил только Чарли, младшего Альва и тех троих… Как их там… Ну один из них карлик, в общем.

Остальное ему было неважно. История оказалась куда интереснее, но бесконечная ругань снизу не давала сосредоточиться и вообще мешала наслаждаться книгой. Сектор читал медленно и вдумчиво, в деталях представляя историю.

Но споры внизу не утихали. Нила требовала собрать большой отряд и пробиться к особняку, мэр требовал собрать ещё больший отряд и пробиться в Королевство, Вийто материл всех и требовал усилить оборону, Яркий деликатно намекал на продовольственный кризис, ещё человек десять гнули каждый свою линию.

Внезапно до ушей Сектора донёсся грохот. Как уроженец каменных равнин шестого дистрикта, он очень хорошо улавливал звуки взрывов. Недалеко от его бывшего дома был карьер, где добывали гром-камни. Там постоянно что-то взрывалось. И услышать приближающиеся молнии зачастую означало остаться в живых.

Грохот повторился чуть ближе. Варвар посмотрел в стену. Именно с той стороны грохотало. За городской стеной, километров десять. Энергетические атаки на основе молнии. Нет, вторая иного аспекта. Хм…

Третий взрыв. Ещё ближе.

Варвар аккуратно поместил закладку и закрыл книгу. Он очень бережно относился к бумаге и никогда не позволял себе загибать страницы, как некоторые. Впрочем, в трактире больше не осталось желающих портить книги после того, как Сектор сломал кое-кому несколько пальцев. Зато появились красивые, переливающиеся на свету закладки.

Убрав книгу на своё место, варвар взял свой новенький, очищенный от ржавчины молот, оценил, как сидит в ладони новая, перетянутая кожей рукоять, закинул оружие на плечо и пошёл вниз.

Тут за большим столом собралась целая толпа важных хлюпиков, которые мешали пройти. Но это были проблемы хлюпиков.

— Сек, ты куда с молотом? — окликнула его Нила.

— Взрывы, — кивнул он в ту сторону, откуда доносилось. — Гремит.

Все проследили за направлением и уставились в стену. Потом, в наступившей тишине, вновь посмотрели на варвара. Сегодня он сказал больше сло, чем за последние недели вместе взятые.

— Я ничего не слышала.

— Рейн пришёл. Как я и говорил. Нежити хана. Как я и говорил. А вы, — Сектор посмотрел на толпу ряженых жителей, но так и не смог понять, кто тут мэр. — Готовьтесь тушить пламя.

— Так ничего не горит, — тихо ответил один из них.

— Рейн пришёл, — голос Нилы стал серьёзным. — Не слушайте Сектора. Лучше сразу молитесь. Если не повезёт, то тушить будет уже нечего.

Битва с Борроузом проходила куда интенсивней, чем я предполагал. Да, он сильный маг, но я и раньше вроде как неплохо с ним справлялся. И был уверен, что после скачка в силе смогу разделать его одной левой.

Но увы, наверное, я подзабыл, что в той драке было куда больше действующих лиц, которые невольно мне помогали.

Луч некротической энергии полетел в меня, но уклоняться я не стал. Ударил алой молнией, которую теперь мог поддерживать долгое время как полноценное потоковое заклинание. Две энергии столкнулись посередине. Некоторое время напряжение в точке соприкосновения нарастало, после чего раздался взрыв, отбросивший нас в разные стороны.

С помощью Ихи я сравнялся с ним в мощности заклинаний, но не в арсенале. Его защита всё ещё была на порядок лучше моей, он словно окружён куполом какой-то мелкой пыли, что на ощупь оказалась упругой и твёрдой как для тесака, так и для магии. Сфера Праха, как сообщила Иха.

Но это был не весь арсенал. Меня то сковывали полупрозрачные путы, то атаковали призрачные создания. Последние чем-то напоминали Банши, явно принадлежали к семейству призрачных. Однако же тесак легко разрубал их надвое.

— Невозможно! Как ты их развоплотил⁈

— Сам в душе не чаю, — честно ответил я, уходя в пике и уклоняясь от очередной атаки.

Мы танцевали в небе несколько минут, меряясь арсеналом способностей и длиной тесаков. Счёт один-один. Когда стало понятно, что лёгкой победы ждать не стоит, я начал биться всерьёз.

Главное преимущество универсала перед магом — в ближнем бою. Раньше проблемой был полёт Борроуза, что в купе с его дальнобойными атаками превращало лича в невозможного противника. Сейчас же наши шансы сравнялись.

Я разогнался, летя прямо на него с тесаком в руке. Очень прямолинейная и глупая атака, расстояние позволяло Борроузу свободно применить любую способность мне в лицо. Он использовал сотканную из некротического пламени сеть.

Очень мерзкая штука, думаю, слабого спирита она буквально покромсает на кубики. Сеть расширялась с каждой секундой, что делало маневрирование бесполезным. Я на холодном расчёте сделал замах, словно собирался разрубить сеть. Скачок, я оказываюсь перед лицом Борроуза, удар.

Лезвие застревает в сером мареве, отпускаю тесак, бью кулаком, рука также вязнет в странной субстанции. Зелёная вспышка. Сфера Праха буквально стала проводником для молнии, достигнув цели. Впрочем, дохлому личу, у которого эйб-желе вместо энерготела, это не сильно повредило. Однако разрушило защитную конструкцию.

Борроуз попытался разорвать дистанцию. Риис, притянуть, удар кулаком в челюсть, дальше серия атак. Мы сцепились, и я буквально принялся выбивать из него дурь голыми руками.

Я ожидал, что у лича должен быть какой-то план на случай подобной ситуации, но я никак не мог предположить, что он просто сделает своё тело нематериальным. Мы же буквально только что это проходили.

Тело Борроуза выскользнуло из моих рук полупрозрачным маревом и медленно поплыло в сторону. Подтягиваю тесак, взмах, удар. Лезвие прошло насквозь, не причинив урона.

— Ещё раз, — произнесла Иха.

Я увидел, что металл начал подрагивать серой пеленой. Ускорение, нагнать, удар. Борроуза выбрасывает из нематериальности. Ага, вот как это работает.

Затем он буквально взрывается. К этому я уже был готов, это точно такая же способность, которой Апол пытался скинуть меня с загривка. Только там был импульс божественной энергии, а тут высвобождалась некротическая.

Кстати, урон ощущался куда болезненней. Волна не только отбросила меня, но и будто душу вытянула. В груди словно всё промёрзло насквозь, хотя защита практически не пострадала.

Борроуз же воспользовался ситуацией и… улетел. Он буквально бросился бежать, уйдя в горизонтальный полёт. При этом его тело начало мерцать и скачкообразно перемещаться вперёд и в сторону. Ну нет, такое я не догоню. Был не прав, когда надо, он меня по скорости явно уделает.

— Красиво фазирует, — прокомментировал Четверг.

— Ага. Вот ему обидно будет.

Я достал филактерию. Да, весь мордобой с кулаками был нужен только для этого. Стырить кристалл. Борроуз явно потерял самообладание, раз не почувствовал, что отдаляется от собственной души. А нет, остановился всё-таки, разворачивается. Поздно.

В руке появляется Солнечное Копьё. Я отпускаю кристалл и смотрю, как он спокойно падает вниз. Метаю заклинание следом. Желтый шар набирает такую неимоверную скорость, что в воздухе остаётся светящийся след. И я с удивлением понимаю, что теперь это действительно чем-то напоминает метание копья.

Заклинание пронизывает кристалл, раздаётся тихий хлопок, а затем волна высвободившейся энергии разлетается в стороны. Меня обдало ветром, наполнившиеся крылья понесли меня в сторону. Посмотрел на Борроуза. Замер. Нет, медленно падает, словно планирует. Руки-ноги болтаются, эйб внутри стал странным, будто пассивным.

— Вот и конец бессмертного лича, — произнёс я.

— Самый быстросдохший бессмертный Логоса, — произнёс Четверг. — Несите приз.

Вместе с душой умерло и сознание. Осталась лишь оболочка. То есть сейчас передо мной находилась обычная немного разумная нежить вроде тех же Полководцев. Борроуз был сильным магом, значит, осколки его личности должны были выжить внутри эйба. Но это был уже не сам командующий.

— Апол, — позвал я дракона. — Забери эту оболочку и сохрани до моего возвращения. Он мне еще понадобится.

— Могли сразу так сделать, — проворчал Четверг.

— И тогда бесхозная нежить грохнула бы особняк вместе с моими людьми. Да и кто ж знал, я думал, его все равно придется убивать.

Дракон медленно взмахнул крыльями и полетел к Борроузу. Затем прямо в полёте просто проглотил то, что осталось от ублюдка. Ну да, так точно никуда не денется. Молодец, дракоша, соображает. Главное, чтобы потом смог обратно выплюнуть. Лич мне позарез нужен для моих дальнейших планов.

Я же вернулся к Чаду и просто плюхнулся рядом.

— Всё? — произнёс он без тени эмоций. — Закончил свои дела?

— Нет. Ещё третий раунд. Но там уже серьёзно всё. Тут я победить не смогу.

— И что мне тогда делать?

Я посидел, вглядываясь в горизонт. Фигуру Маркуса уже можно было разглядеть невооружённым взглядом. Минут через десять паладин Эбола будет тут.

— Не знаю, — ответил я и задумался. — В любой непонятной ситуации вступай в Культ.

— Что за культ? — с безразличием спросил Чад.

— Просто Культ. С большой буквы.

— Ясно. Нет, спасибо.

— Ну тогда сиди тут, жди своих.

— Эй, Рейн. Ты ведь на самом деле не собираешься разрушать мир?

— Выходи из своей башни почаще. Очень быстро поймёшь, что разрушать тут нечего.

На этом я оставил Чада в покое. Парень явно был не в себе и сейчас как-то сумел абстрагироваться от реальности. Ничего, его заберут, приведут в чувство, скушает пироженку, выспится на пушистой перине, посрёт в золотой горшочек и забудет это всё как страшный сон.

Я же вернулся к Глотке, нашёл подходящий выступ и забрался на самый край. Внизу, в темноте, бурлила и переливалась странная жидкость, похожая одновременно на ртуть и на смолу. Громадный портал, самый большой, что я видел. Наверное, много тварей лезет во время прорыва.

Ладно, не страшно. Дракон проследит за Чадом, заодно прибьёт всё, что лезет с глубины. Когда появятся паладины, он улетит на самый край полуострова. Если понадобится, то ещё дальше. Когда паладины уйдут, Апол вернётся и продолжит следить за колодцем.

Нормальный план.

— Эй-ей, — раздался голос у меня за спиной. — Уже уходишь?

Я обернулся и посмотрел на Маркуса. Босой паладин, кажется, ещё больше осунулся. Мешки под глазами налились нехорошей синевой. Совсем плох, бедолага, крайняя степень истощения. Зато эйба вокруг него… Мда.

— Я готова, господин, — уверенно произнесла Иха. — Я докажу, что ни в чём не уступаю.

— Ты как минимум в эйбе уступаешь. Как минимум пятикратно. Это очевидно, Иха, так что успокойся.

— Паршиво выглядишь, Маркус, — произнёс я вслух. — Тебе бы поспать.

— Как я могу спать, когда реликвии вне храма, а вор не понёс наказания.

— Вообще не спал всё это время? Бедолага.

— Закончу и высплюсь, — он подходил всё ближе и ближе.

Очевидно, что с паладином я уже не справлюсь. Тут ни Иха, ни Апол не помогут. Дракона я вообще отвёл подальше. Помню, как Маркус швырял его о землю, словно тряпичную куклу.

— Ты же знаешь, где реликвии, — произнёс я. — Мог давно забрать.

— Верно. Но мне нужен был и ты тоже. Ты должен понести наказание за содеянное, иначе решат, что любой может просто явиться в храм и взять, что хочет.

— Тоже верно. Ну что, вот он я.

Моё тело подняла в воздух невидимая сила. На этот раз Маркусу потребовалось куда больше времени, чтобы применить на меня телекинез. Четверг быстро подогнал биополе в резонанс с его энергией, и я вновь опустился на край уступа.

— А ты подрос, вор.

— Есть такое, — кивнул я без особой радости. — В основном твоими стараниями, так что считаю, что я тебе задолжал. И пришло время вернуть долг.

— Твоей жизни будет достаточно.

— Мою жизнь ты отнять не сможешь, Маркус. Не переживай, у меня для тебя есть кое-что получше. Я сделаю так, что ты наконец сможешь спать столько, сколько захочешь.

Я бросил вниз очередной ключ-маяк, активируя портал в глубину.

— Сбегаешь?

— Нет.

Риис со свистом делает полукруг, цепь наматывается на Маркуса. Иха обнимает нас обоих серой пеленой в подобие кокона. Я делаю шаг в пропасть, и мы с паладином летим вниз.

Это был единственный способ победить Маркуса. Лишить его бесконечной подпитки, а для этого надо покинуть Логос. Потому что в глубине нет Эбола. В глубине буду только я.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.