Инна

— Этот кофе просто отвратителен!

Голос генерального отдает металлом, а взгляд ярких голубых глаз буквально заставляет мое сердце сжаться. Я чуть не прячусь за спиной его помощницы, которая замирает и смотрит на нашего босса, едва дыша.

— Простите, пожалуйста, Демид Константинович, вероятно, Инна опять все напутала!

Женщина без зазрения совести скидывает на меня свою вину, а я… я воздухом давлюсь! В шоке перевожу взгляд с ушлой помощницы генерального директора на самого Огнева и, будто рыбка, открываю рот, но не успеваю себя защитить! Сказать, что это не я готовила этот чертов кофе!

— Я, Демид Константинович, по правде сказать, вообще недовольна работой Инны Андреевны Лаврентьевой! Все же у нас компания крупная и уважаемая, а девушка, вчерашняя студентка, не справляется со своей должностью!

В ужасе замираю под прищуром генерального директора, который словно впервые вообще заметил мое присутствие в кабинете!

Я устроилась сюда на должность принеси-подай, что называется, помощница помощницы… да-да… В огромной корпорации Демида Огнева это в порядке вещей.

И в первые дни счастью моему не было предела, а потом… меня начали злостно эксплуатировать, а сейчас… сейчас Виталина Георгиевна вообще всех собак на меня вешает.

— Вчера она напутала документы, и мне пришлось по вашему приказу все переделать!

Стою, не дышу, во все глаза смотрю на Огнева, который вновь прищуривается, окидывая меня своими пронзительными глазами…

Генеральный директор самой большой в стране золотодобывающей корпорации — мужчина властный и жесткий. В его присутствии у меня просто сводит дыхание, а когда его яркие голубые глаза останавливаются на мне, я просто… дрожу от ужаса, потому что… я не могу потерять эту должность! Не могу! Слишком многое зависит от этого.

Если мне удастся пройти испытательный срок и закрепиться в этом огромном холдинге, где на каждом шагу меня норовят подставить коллеги… тогда я смогу помочь самым близким и дорогим людям…

У меня просто нет другого шанса, поэтому я вскидываю подбородок и хочу твердо ответить, что это неправда!

Ведь я документы подготовила ровно те, что у меня запросили!

— Виталина Георгиевна, вы сейчас говорите об этой красной папке?! — задает вопрос генеральный.

Соловьева, которая до этого заливалась именно соловьем, осекается.

— Д-да… Демид Константинович… именно эти документы переделала.

Генеральный директор «Золотоинтера» кивает и своими длинными пальцами с печаткой толкает папку по лакированному столу.

— Умение руководить кадрами — главный навык руководителя. Если вы не справляетесь с подчиненной, то вопросы у меня не к Лаврентьевой, а к вам.

Холодный голос. Жесткий взгляд. Испепеляющий. И помощница, которая только что пыталась подставить меня, осекается, а генеральный директор переводит взгляд на мою застывшую фигурку, вновь окидывает задумчивым взглядом, а затем чеканит четко каждое слово:

— Вы профессионально непригодны.

В эту секунду на меня словно бетонная стена обрушивается. Ком встает в горле. Дикая обида и горечь! Потому что меня выжили! Меня методично выживали с этой должности все это время!

И я уверена, что Соловьева — профессионал, что она специально допустила погрешности в документации, чтобы подставить меня!

Ведь на эту должность она хотела свою протеже поставить! И, когда не вышло, твердо решила меня выжить. Я об этом случайно узнала! В туалете, когда заперлась в кабинке и тихо плакала, пережидая очередной приступ буллинга, который, оказывается, практикуется в подобных огромных корпорациях. Я услышала разговор:

— Эта обезьянка у меня и недели не продержится.

— Да ладно, Линка, ты еще та пиранья, но дай девчонке хотя бы месяц. Мы как раз успеем на нее повесить все отчеты. Девчонка ничего так справляется, к слову сказать.

— Мне совершенно наплевать, что эта клуша справляется! На этот оклад и эту должность должна была прийти моя племянница, а выбрали эту… зубрилку, заучку с красным дипломом!

— Вроде бы Огнев сам дал добро… она там какую-то работу написала, которую оценили…

— Мне плевать на ее теоретические знания! Эта девочка-припевочка вылетит отсюда с треском, а должность займет Рита! На этом все!

Разговор был полчаса назад, я тогда решила прийти к генеральному и выложить все, а также рассказать, что я заметила определенные несостыковки в отчетах, но… Соловьева меня опередила и сейчас подставила на глазах моего шефа.

— Это… все неправда… — наконец удается выдавить из себя несколько слов… И в эту же секунду Огнев фокусирует свой тяжелый взгляд на мне.

У меня от этого мужчины просто мурашки по коже…

Демид Константинович как с обложки журнала, но… у него не модельная красота, эти все слащавые мальчики с обложек рядом не стояли с боссом…

Мощная, широкоплечая фигура генерального директора будто закована в броню элегантного темного костюма с белоснежной сорочкой, которая, кажется, ослепляет. Один взгляд этого мужчины ввергает меня в панический ужас. Огнев доминирует даже на расстоянии, заставляет поникнуть, и мне стоит титанических усилий не горбиться и не втягивать голову в шею.

Наоборот, я вскидываю подбородок и расправляю плечи, провожу по узкой юбке ладонью, пряча свою дрожь, и пытаюсь отстоять себя.

— В документах погрешности, — чеканит генеральный директор и вновь переводит взгляд на Виталину Георгиевну, которая без зазрения совести подставляет меня перед большим боссом как может!

— Да, Демид Константинович. Я упустила эти погрешности, потому что доверилась Инне.

Помощница босса выглядит просто идеально в своем брючном костюме и с лицом, которое буквально не имеет мимики из-за перебора с ботоксом, но… в данном случае ее лицо остается полностью безучастным, в то время как меня уже просто трясет.

— То есть Виталина Георгиевна, вы признаете, что это ваша ошибка, — чеканит босс, заставляя нас с помощницей вздрогнуть.

Я, как мышонок, замираю перед самым настоящим хищником, который вновь прищуривается. За все время, пока я тут работаю, я еще ни разу не была в кабинете генерального. Да и, честно признаться, когда большой босс на этаже, я стараюсь не вылезать из своего угла, как и все остальные сотрудники, потому что… Огнев… он буквально прогибает пространство своим давлением, и даже на расстоянии сложно не ощутить власть и силу этого жесткого мужчины с ужасно тяжелым характером!

Я буквально ощущаю, как напрягается Соловьева от слов Демида Константиновича. Она поправляет свои короткие волосы, заправляет их за ухо, не пытаясь кокетничать, потому что за такое Огнев шкуру заживо сдерет.

Генеральный директор требует субординации и строго за всем этим следит. Вот и сейчас давление его взгляда становится просто невыносимым, а может, это просто манера поведения бизнесмена, который привык давить конкурентов и правит железной рукой. В любом случае в этом мужчине считывается боец, ведь в свое время, говорят, Огнев был чемпионом по боксу, но завязал со спортом и ушел в большой бизнес, где сумел создать золотую империю в прямом смысле этого слова.

И сейчас, когда генеральный смотрит на Соловьеву, я все равно ощущаю себя под прицелом.

— Нет, господин Огнев. Ошибка не моя, а девушки. Инна Андреевна совсем не подходит на должность, которую временно занимает!

Пульс бьет по вискам, сердце пропускает панический удар, колени слабнут, а я в ужасе смотрю на генерального, который вновь переводит взгляд на меня, будто бы в фокус своих ярких глаз ловит. Опять этот прищур появляется, как будто мужчина действительно прицел винтовки наводит.

В ужасе качаю головой, не соглашаясь со всем тем, что обрушивает на меня Соловьева, которая методично уничтожает все мое будущее в этой корпорации и… убивает всякую надежду на то, что я смогу заработать такие нужные деньги и помогу семье!

— Лаврентьева просто непригодна, и я настаиваю на ее увольнении. Мне необходим помощник, который снимет определенную часть нагрузки, а не приумножит проблемы, которые я решаю!

Огнев ничего не отвечает на тираду своей помощницы. Но от взгляда босса у меня по телу буквально электрические импульсы гулять начинают, которые жалят болезненно и хлестко! Прикрываю глаза. Чувствую, что меня ноги, обутые в туфли на проклятых невысоких каблучках, просто не держат! Хочется рухнуть, и голова кружиться начинает.

Какое-то очень странное недомогание буквально захлестывает. Мне кажется, что я даже пошатываюсь на каблуках, меня в жар бросает, и холодный пот выступает на спине.

Я же далеко не дура и понимаю, что у меня шансов нет! Ведь Соловьева на своей должности не первый год, а я… без году неделя…

Сердце болеть начинает. В горле становится сухо, хочу сделать шаг, топнуть ногой и закричать, что меня подставили и пытаются очернить в глазах босса, но… у меня не получается…

— Демид Константинович… я… не виновата…

Звучит как-то жалко, а мужчина, который сидит по центру огромного кабинета, что расположен на последнем этаже небоскреба, слегка поигрывает золотой ручкой.

Конечно, у магната золотодобывающей корпорации, наверное, и дом из золота… а кто-то вроде меня цепляется за малейшую возможность, чтобы хоть копеечку лишнюю заработать, потому что… иногда деньги нужны для того, чтобы помочь близкому, и только тогда и понимаешь, насколько они важны…

— М-меня подставили… — проговариваю еще тише. Как-то все совсем уже плывет перед глазами, и я словно заторможена. Воздух словно перестает поступать в легкие, все двоится, а я… я даже не слышу, что в этот момент произносит Соловьева… вернее, я слышу ее визгливый злорадный голос, но сути фразы не могу разобрать…

Слезы подкатывают, душат, и мне кажется, что я нахожусь в шаге от того, чтобы просто грохнуться в обморок.

И в этом ужасе я, будто за якорь, держусь за тяжелый взгляд Огнева, который с меня глаз не сводит. Начальник хмурит свои широкие черные брови, окидывает взглядом, словно понимает, что со мной происходит что-то неладное…

Демид Константинович неожиданно чеканит:

— Вы уволены. Вон из кабинета!

Хочу возразить! Хочу закричать, что это все сфабриковано, но… в следующую секунду Соловьева буквально толкает меня разворачиваясь и летя к двери, а мир перед моими глазами начинает меркнуть…

И последнее, что я вижу перед тем, как отключиться, — это суровое лицо генерального директора…

Ранее

— Мне срочно нужна работа! Очень срочно! — проговариваю в сердцах и валюсь за стол в кафе, где подрабатывает официанткой Катька. Моя ближайшая университетская подруга.

— Сейчас принесу вам латте макиато! — громко заявляет подруга и удаляется. Перекидывается парой фраз с бариста, явно прося парня ее прикрыть, и возвращается с кофе, который ставит передо мной.

— Вот. Попей. На тебя смотреть страшно…

Екатерина смотрит по сторонам, но… кафе уже близко к закрытию и народа мало, шеф уже удалился, поэтому подруга присаживается за столик в самом углу забегаловки, где я чуть ли не упала, и внимательно смотрит мне в глаза.

— Лаврентьева. Ну ты и так подрабатываешь… В сутках не так много времени. После университета бежишь в офис, потом на вторую смену в клуб, так сказать… Спишь пару часов от силы и опять в университет и в офис… Тебе куда еще работу?!

Прикрываю веки. Это скорее от отчаяния и недосыпа, но меня уже просто начинает трясти не на шутку.

— Мне правда очень и очень нужны деньги… я не знаю, откуда их доставать… у нас ничего не осталось больше… ничего…

Прикрываю веки. Ком в горле становится, слезы наворачиваются… потому что одна-единственная ошибка стоит так дорого…

Из-за этой ошибки мой отец попал в больницу с сердечным приступом, а доказать… доказать, что всему виной не его халатность, а недобросовестная работа компании, где он работал, мы так и не смогли…

В итоге никаких льгот. Компенсаций. Ничего… Только деньги, которые мы должны по всем фронтам…

— Пробовала взять кредит?

Катя внимательно смотрит на меня, а я… почему-то улыбаюсь и отвечаю честно:

— Не дают. У моей семьи неблагонадежная кредитная история… или как там эта юридическая фигня называется…

Катька вздыхает и протирает невидимые крошки со стола. Поправляет свои темные волосы и неожиданно проговаривает очень уверенно, слегка понижая голос:

— Я тут один разговор случайно слышала…

— Какой разговор?! — переспрашиваю в шоке и хлопаю глазами, смотрю на подругу, которая немного жмется и внимательно окидывает пространство, оценивая, может ли кто-то услышать то, о чем она собирается мне поведать.

— Серьезный, — наконец проясняет подруга и на меня внимательно смотрит. Прищуривается. Оценивает. Выглядит немного комично, потому что толстые очки в роговой оправе на округлом лице немного портят антураж.

— Катерина, прекрати играть в детектива или шпиона. Ты… пугаешь…

Вновь улыбаюсь, отпиваю ароматный кофе и сжимаю стаканчик в руках, пытаюсь согреть ледяные ладошки.

— То, что я слышала… не уверена, что тебе это понравится, может, это даже промышленный шпионаж… — задумчиво произносит Катька и вновь прикусывает губу.

— Да что случилось, в конце концов?! — не выдерживаю и спрашиваю в сердцах.

— Знаешь корпорацию «Золотоинтер»?! — задает вопрос и вновь внимательно на меня смотрит.

— Ну… да… это им принадлежит небоскреб через дорогу, разве нет?!

— Да. И сегодня здесь была какая-то важная секретарша из этой компании со странным именем… таким странным… Вилина… Витина… Виталина… не суть… я не запомнила…

Пожимаю плечами и понять не могу, о чем талдычит подруга:

— И что?! Здесь часто из этих офисов люди кофейничают. К чему такая скрытность?!

Катька улыбается широко и вновь на меня смотрит. Очень внимательно. Рассматривает и неожиданно цепляет мою длинную светлую прядку, что выбилась из хвоста, который я небрежно собрала на затылке.

— Ты блондинка. И… очень сильно похожа на ту девицу, которой эта мадам должность обещала… — странно проговаривает Катя и улыбается… — Черт возьми, Лаврентьева, у меня, кажется, созрел в голове шикарный план!

Продолжаю сжимать чашку с кофе в руках, а сама на подругу смотрю. Не нравится мне блеск в ее глазах, а еще взгляд, которым она меня вновь окидывает.

— Катерина, я совсем не понимаю, к чему ты ведешь. У меня проблем вагон, а ты мне о каких-то там схемах богатых…

— Наивная ты душа, Инка, вот симпатичная вроде, а такая простушка. Я тебе пытаюсь объяснить, что особа эта обговаривала, как на должность лакомую должны по блату эту блондиночку взять… и оклад там такой… что сможешь все долги покрыть и отцу помочь…

— Кать. Я правда не понимаю. Ну кого-то по блату впихнут в крупную компанию на хорошую должность… это ведь не про нас с тобой…

— Да в том и ужас, что в таких компаниях всегда огромный конкурс на место, а по итогу таких вот крыс берут, а потом вещают, что честно, но ведь нечестно! Я своими ушами все слышала! Но… там какая-то схема в обход генерального директора…

— К сожалению, так в жизни и бывает. Ты выкладываешься на все двести, красный диплом получаешь, в магистратуру поступаешь, а работу найти не можешь… потому что везде на нормальную должность нужен стаж работы в пять лет, а откуда его взять, если ты студент магистратуры?! Ладно… не сыпь мне соль на рану, Кать. Нам о своих проблемах думать надо…

Катька фокусирует на меня свои карие глаза, улыбается и отвечает уверенно:

— А вот и нет. Я услышала их схему и… ты можешь сыграть на опережение и втиснуться в эту компанию на лакомую должность! Слушай сюда…

Звонок в дверь заставляет разлепить веки. Смотрю на часы и понимаю, что сегодня я от силы спала два часа, а может, и меньше.

Звонок вновь повторяется, и я с трудом соскребаю себя со старого дивана, который занимаю в съемной однушке в хрущевке, куда прибегаю только для того, чтобы хоть чуть-чуть поспать.

Квартиру мне сдала предобрая женщина, недорого, потому что условия тут… ужасные, если честно, но я неприхотлива.

Все лучше, чем общага или съем квартиры на пару с однокурсницей, которой я все время мешаю из-за того, что либо допоздна работаю, либо учусь.

— Иду… Иду… — повторяю глухо и чуть ли не на ощупь прохожу к двери, смотрю в глазок и вижу на пороге Катерину.

— Лаврентьева, открывай! Не думай притворяться, что тебя нет дома! — уверенно проговаривает самый близкий человек за последнее время.

Я со стоном открываю дверь.

Катька окидывает меня внимательным взглядом и кивает.

— Вот я так и знала, что ты испугаешься! Почему еще не готова?!

С этими словами подруга отодвигает меня от двери и заходит.

— Так, Инка, быстро в душ, а я посмотрю, что у тебя в холодильнике имеется, я голодная — ужас.

Катя своей полноватой фигурой отодвигает меня к стене и снимает обувь, не надевает мои убитые розовые тапки, предпочитая босиком дойти до холодильника и внимательно осмотреть содержимое.

— Ну вот. Сделаю яичницу. Хотя бы пара яиц есть…

— Катя, послушай… то, что ты вчера предложила… я обдумала и… понимаешь… я не смогу!

Беру слово, чтобы хоть как-то вразумить мою слишком деятельную подругу, но Катька, как танк, смотрит на меня, прищуривается сквозь окуляры своих очков и отвечает:

— В душ иди. У тебя один шанс на миллион выпал, который я не дам тебе профукать!

Подружка резко подходит, разворачивает меня на сто восемьдесят градусов и отправляет в крохотную дверь, за которой находится старенькая обшарпанная ванная.

— То, что ты предлагаешь, может вообще пойти по статье «Промышленный шпионаж и намеренное введение в заблуждение»!

— Это уж как сказать! Быстро в душ!

Дверь за моей спиной захлопывается, и я бросаю взгляд в зеркало, откуда на меня смотрит изможденная блондиночка с небесно-голубыми глазами.

Я рассматриваю себя мгновение, а потом залезаю под струи, чтобы хоть немного в себя прийти.

По-хорошему, Катька права, это единственный шанс. Просто единственный…

Если не воспользоваться этой шальной идеей, то я просто не знаю, как справлюсь с проблемами, которые навалились на меня, подобно снежному кому.

Быстро ополаскиваюсь и вылезаю из душевой, мы на скорую руку с Катей завтракаем, а потом идем в комнату, которая служит мне и спальней, и гостиной. Там на стареньком шкафу стоит блеклое от времени зеркало.

Я сажусь на стул, а Катька берет свою сумку и достает из нее все необходимое.

— Буду марафет тебе наводить, иначе с такими синяками под глазами ты даже входной двери корпорации не пройдешь.

Я сдаюсь в проворные руки подруги. Несколько мазков — и вот я уже выгляжу свежей и бодрой.

— Я не думаю, что у меня получится! Я… я не уверена!

Мой голос дрожит, я в ужасе смотрю на Катьку, которая вынашивает просто невероятный план подмены.

— Почему же не уверена, а, Лаврентьева?! У тебя образование есть?!

— Есть… — отвечаю совсем тихо.

— Красный диплом имеется?! — задает очередной вопрос, собирая свои кисточки, которые уже не нужны.

— Имеется… — выдыхаю тяжко.

— Так в чем проблема?! — напирает на меня пухленькая подружка, при этом поправляет мои волосы, которые я никак не могу собрать в тугой пучок на затылке.

Нервы! Нервы не позволяют!

— Собери волосы на висках, а сзади оставь распущенными. Тебе подходит, — констатирует Катерина, но я все же убираю непокорные длинные прядки, придавая себе более офисный, серьезный вид.

— Послушай, мы хоть вчера с тобой и допоздна обсуждали сумасшедший план, по которому я пойду в назначенное время на собеседование, где должны утвердить присланную девицу, но… мне не кажется сейчас это разумным. Да… откровенно говоря, это бредовая идея.

Катя пожимает плечами и вновь окидывает взглядом меня. Белая блузка, узкая черная юбка, невысокие каблучки.

— Может, и бредовая. Но это шанс. Единственный.

— То, что ты придумала, какое-то сумасшествие и… а что, если я посягаю на кусок, который мне не по зубам?!

— А кому он тогда по зубам, а, Инка?! Так и будешь перебиваться с хлеба на воду и денег не заработаешь, а ведь сама говорила, что в этом случае случится…

Подруга замолкает и смотрит на меня внимательно, недоговаривает, но мне и не нужно говорить, что произойдет, если я не смогу… не найду денег…

— Я пойду туда и… займу чужое место, — отвечаю дрожащим голосом.

— Ну, во-первых, не займешь. Там будет собеседование, и если ты не подойдешь, тебе откажут! Нужны профессиональные качества, кроме протекции! Это понятно. Но! Инна! Это хотя бы шанс вообще зайти в стены подобной крупной компании!

Катя действительно права.

Этот допуск к собеседованию — единственный шанс и… если я не проявлю себя как человек, который подходит на эту должность, меня просто не возьмут…

Правда, есть еще кое-что… я иду туда в положенный час вместо другой девушки и… это пугает… меня совесть мучит, а подружка словно считывает мои эмоции и берет меня за локоть.

— Инна. Ты очень хороший человек. Я вижу, как ты мучаешься, как страдаешь, как пытаешься… и согласись, Робин Гуд тоже был преступником, но благородным!

Улыбаюсь нервно и сжимаю пальцы в кулаки.

— Кать, вот тут ты совсем не воодушевляешь…

Пытаюсь пошутить, но Катерина остается серьезной.

— Вот давай начистоту, Лаврентьева, кто тебя на порог «Золотоинтера» без протекции пустит-то?! Я из разговора поняла, что там круговая порука и нужны либо деньги, либо связи, либо и то и другое! И все равно, если ты по характеристикам не подойдешь, тебя не возьмут!

Меня трясти начинает, и Катька добивает меня последним аргументом:

— Хотя. Ты можешь отказаться прямо сейчас, я умываю руки, только потом не надо приходить ко мне и говорить о том, что все у тебя в жизни не так…

Заглядываю в глаза подруги и собираю эмоции в кулак, киваю своим мыслям, а Катька спрашивает:

— Ну так что решила, Инка? Едешь покорять самую крупную корпорацию страны или трусишь?!

— Зачем я согласилась на эту авантюру?! Зачем?! — спрашиваю себя уже раз, наверное, в десятый, но створки лифта закрываются и несут меня куда-то вверх небоскреба, к которому и подступиться страшно.

Но я здесь. Сжимаю папку с моим резюме, работами и рекомендациями в руках, кусаю щеку с внутренней стороны и стараюсь не закричать, когда створки открываются и раздается мелодичная трель.

Я выхожу на этаже, где туда-сюда снуют люди в дорогущих костюмах. Все такие важные и… я… чувствую, что совсем не подхожу этому антуражу богатства и власти.

— Вы на интервью? — Передо мной неожиданно возникает миловидная женщина средних лет и окидывает меня цепким взглядом, который почему-то останавливается на моих белокурых волосах…

— Д-да…

— Отлично! Я — Анжела Аркадиевна! Радует ваша пунктуальность! Пройдемте! — отвечает дамочка и разворачивается ко мне спиной, уверенно шагая по коридору, подразумевая, что я пойду за ней следом, как на привязи.

И я действительно ступаю за этой женщиной невысокого роста с модельной стрижкой, упираюсь взглядом в пиджак, обтянувший ее спину.

Я стараюсь не глазеть по сторонам, но… не могу. Не зря «Золотоинтер» занимает лидирующее место на рынке. Не просто так все это. И даже здание, которое принадлежит корпорации, говорит о достатке.

Здесь все в мраморе, в дизайне отчетливо видна рука профессионала, который спланировал все в стиле хайтек с огромными открытыми пространствами, допуская в интерьере много света и железа…

— Вы чуть раньше прибыли. Но это даже хорошо… — вещает дамочка, продолжая идти вперед, даже не сбавляя скорости, и это она все умудряется проделывать на убийственных каблуках с алой подошвой. Даже я знаю, что подобные туфли стоят неприлично дорого.

Да чего уж тут, оказавшись на верхнем этаже, я понимаю, что здесь простые люди не бывают.

— Мы на главном этаже здания, — продолжает вещать женщина, — здесь расположены кабинеты всех директоров, руководителей отделов и их помощники… Ну и, конечно же… кабинет нашего генерального директора… Огнева Демида Константиновича…

На этих словах у меня отчего-то поджилки сжимаются. Хочется признаться в собственной глупости, в афере, которую я согласилась по дурости провернуть, но дамочка меня даже не слушает, она словно упивается своим величием, вещая и вводя меня в курс дел.

Мы заворачиваем за угол и останавливаемся в приемной, то есть огромное пространство, вероятно, служит приемной, потому дальше расположены огромные двухстворчатые дубовые двери с золотой табличкой. Душа в пятки уходит, когда я понимаю, что меня привели к кабинету генерального директора!

— П-простите… вероятно… ошибка произошла… я на собеседование… мне, наверное, нужно в отдел кадров?!

Наконец привлекаю к себе внимание женщины, которая резко разворачивается и окидывает меня внимательным взглядом.

— Нет. Ошибок нет, — чеканит шатенка в ответ и испепеляет меня тяжелым взглядом, воспринимая мою реплику подобно личному оскорблению!

И вновь дамочка внимательно окидывает меня взглядом, отчего-то долго рассматривает скромный вырез моей белоснежной блузки, затем проходится взглядом вниз и рассматривает строгую юбку, которая лишь слегка выше колена, останавливает взгляд на моих туфлях.

Становится дико не по себе. Ощущение такое, что прямо сейчас я какой-то странный фейсконтроль прохожу на тему соответствия!

Так обычно у клубов охранники рассматривают тех, кого собираются не пустить внутрь! Вот и я ощущаю себя как-то не в своей тарелке!

Пусть на мне недорогая одежда! Но! Я выгляжу опрятно! И вообще, в свое время я этот костюмчик покупала за большие для меня деньги! Но… моя одежда и близко по качеству не похожа на ту, что надета на дамочке, которая рассматривает меня со всем скепсисом, а я… я папкой прикрываюсь, как спасительным бронежилетом, потому что кажется, прямо сейчас эта пренеприятная Анжела Аркадиевна одним взглядом выведет меня на чистую воду, явно считывая, что я не тяну на богатую девушку со связями, которую хотят взять по блату на хорошую и перспективную должность!

Анжела Аркадиевна прищуривается, открывает рот, чтобы что-то сказать, но в эту самую секунду откуда-то со стороны доносится мелодичный перезвон, и в следующую секунду скрытые от глаз створки лифта распахиваются, из них появляется мужчина…

Высокий рост. Широкие плечи. И… взгляд… мамочки… такой взгляд буквально заставляет пригибать голову, вспоминая предков, которые встречали вожака поклоном…

А тут… я просто дышать забываю, когда застываю, вовсю разглядывая высокого брюнета, который размашистой и твердой походкой проходит вперед.

От этого мужчины буквально несет властью и силой, мощью, которую я считываю в каждом скупом жесте.

— Здравствуйте, Демид Константинович! — расплывается в улыбке женщина, сразу же забывая о своей стервозности, а я понимаю, что передо мной тот самый Огнев — генеральный директор и владелец «Золотоинтера»…

— Доброе утро, — раздается уверенный глубокий голос мужчины, от которого я буквально теряю дар речи, а уже в следующую секунду пронзительные и яркие голубые глаза останавливаются на моей тщедушной фигурке, и генеральный директор задает вопрос, от которого я чуть не падаю:

— Анжелла Аркадивена, у нас новая сотрудница?!

Глубокий голос генерального буквально обволакивает и придавливает, как и его взгляд, который останавливается на моем лице.

— Нет… Демид Константинович, это соискательница на пост помощницы Виталины Георгиевны.

Женщина быстро приходит в себя и берет чувства под контроль, чего нельзя сказать обо мне. Я изо всех сил прижимаю папку к груди, желая защититься от такого тяжелого внимания самого главного человека в этой корпорации, того самого, которому все здесь принадлежит и… отчего-то хочется прямо сейчас раскаяться во всем и признаться в подмене, на которую я решилась из-за того, что обстоятельства меня загнали в угол!

Ком к горлу подступает, а еще слезы подкатывают. Я, как загипнотизированный кролик перед удавом, даже не могу отвести взгляд от брутального и безумно харизматичного мужчины, который вновь окидывает меня взглядом и прищуривается.

Такой взгляд ледяной просто вспарывает всю мою тщедушную фигурку иглами, а еще… отчего-то прямо кажется, что Огнев знает: я не на своем месте!

Вот не знаю, откуда такое чувство, но… что-то словно в душе подсказывает, что такого мужчину не обмануть и не провести, особенно мне, просто девчонке, которая толком и жизни-то не видела…

Спустя очень долгую паузу босс наконец произносит короткое:

— Хм…

И только от этой его интонации меня будто электрическим током прошибает, хотя не только меня… Я прямо вижу, насколько сейчас напряжена Анжела Аркадиевна…

Ведь, по правде, если так взять, возможно, в корпорации круговая порука и тут свои кадры на нужные должности подсовывают, а генеральный директор, может, и не в курсе такой халатности…

Мало ли…

Разумеется, люди на высокопоставленных должностях в компании проверяются службой безопасности, которая здесь явно не уступает возможностям федеральной, учитывая размах и отрасль бизнеса Огнева в целом, но вот на мелкие должности «принеси-подай» с последующим повышением… может, и проскальзывают такие, как… эм… я…

Ну то есть не я, а, условно говоря, та девушка, на место которой я пришла на собеседование!

От этих мыслей голова просто пухнет, и я понимаю, что… совсем не подхожу на должность и вообще не к месту в этом шикарном здании…

Я уже мысленно готовлюсь к тому, что генеральный директор сейчас же даст мне от ворот поворот.

Я просто это в его взгляде вижу, который пронизывает насквозь, и мне становится странно, что кто-то вообще решился что-то сделать за спиной у этого человека, потому что буквально ощущаю, что с такими хищниками не шутят, такие разрывают и давят конкурентов и провинившихся не размениваясь…

Я, наверное, так сильно вцепляюсь в проклятую папку, которую прижимаю к себе в качестве щита, что у меня пальцы белеют.

Это, скорее всего, замечает и Огнев, потому что на мгновение ярко-голубые бездны фокусируются именно на этой злосчастной синей папке, и спустя еще одну паузу мужчина произносит:

— Хорошо. Через десять минут пригласите соискательницу ко мне в кабинет. Проведу выборочное личное собеседование.

Бах! Бах! Бах!

Это куда-то вниз летит моя отвисшая челюсть, как, впрочем, и Анжелы Аркадиевны, которая сначала издает высокопарное «А-а?!», но быстро берет себя под контроль, когда Демид Константинович переводит свои абсолютно холодные и безжизненные глаза на сотрудницу.

— Будет исполнено! — рапортует сразу же женщина.

Огнев, больше не уделяя нам ни секунды своего дорогого времени, разворачивается и чеканным шагом человека, привыкшего подчинять, идет к огромным двухстворчатым дверям с золотой табличкой, за которыми скрывается.

И стоит большому боссу исчезнуть, как мне дышать становится легче. Странно, но при владельце корпорации я даже дышать не могла. И наверное, не только я.

После того как генеральный уходит, я ощущаю давящее напряжение, которое буквально витает в воздухе, а затем Анжела Аркадиевна резко разворачивается ко мне и вновь окидывает меня каким-то колким взглядом.

Лицо женщины сохраняет абсолютную безэмоциональность и… наталкивает на мысль, что ботокс в огромных офисных джунглях — неплохая броня, когда оппонент не может считать твои эмоции по мимике.

Чего не скажешь по мне, потому что женщина явно остается недовольна моим внешним видом и выдает с нажимом:

— Я надеюсь, ты не собираешься в обморок падать?!

Заламывает бровь, а я… неожиданно в груди вспыхивает пламя гнева, потому что не нравится, что ко мне обращаются вот так неуважительно.

— Нет. Падать не собираюсь, — чеканю в ответ и перевожу взгляд на дверь, за которой находится генеральный, — и часто у вас так бывает?! — все же задаю в шоке свой вопрос.

Но Анжела Аркадиевна уже собралась, похоже, что теряет свое высокомерие эта женщина только при Демиде Константиновиче.

— Господин Огнев — человек очень требовательный. Именно благодаря этому его корпорация лидирует на рынке уже много лет, — вещает женщина, при этом выглядит так, словно прямо сейчас лично готова честь своего генерального директора отстаивать.

— Я знаю. Я изучила материалы, прежде чем прийти на собеседование, — отвечаю честно, потому что… да… я действительно полночи сидела и сколько было сил штудировала материал, чтобы понять, с чем именно имею дело.

— Генеральный директор лично иногда просматривает кадры. Это его право. Босс часто проверят, так сказать, на местах ли все. Генеральный привык держать руку на пульсе! — вновь давит интонациями женщина, а потом выдает с нажимом: — Поэтому постарайся не ударить в грязь лицом…

— Ну не возьмет меня — и что?! — пожимаю плечами, чтобы хоть как-то спрятать ужас за бравадой.

Но Анжела Аркадиевна раздвигает губы в ухмылке и отвечает едко:

— Девочка, ты не понимаешь, куда попала, но я просвечу! Если не подойдешь — получишь волчий билет, и больше ни одна компания не возьмет! Демид Константинович карает за халатность! Поняла?!

Киваю. Меня конкретно штормит. Делаю глубокий вдох и пытаюсь собраться.

Как говорится, обратного пути нет, потому что я уже здесь и жду аудиенции у генерального директора, поэтому я делаю, как советовала Катька: пытаюсь расслабиться и получить удовольствие от происходящего.

Смешно. Конечно, когда каждый нерв натянут до предела. Я не знаю, сколько времени проходит, пока я жду приглашения, но вот наконец дверь открывается, и я прохожу в огромный кабинет, где очень много света, пространства, а одна стена полностью из панорамного окна, которое открывает прекрасный вид на город.

Делаю один глубокий вдох и фокусирую взгляд на мужчине, который в этот момент разговаривает по телефону, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Огнев просматривает документы, лежащие на его большом столе, при этом отдает четкие приказы.

— Ответ мне нужен через два часа. Подключайте юристов. Мы в своем праве. Вопрос должен быть решен немедленно.

С этими словами большой босс отключает вызов и поднимает взгляд на меня, а я так и стою по центру кабинета со злосчастной папкой в руках, которая исправно выполняет роль щита.

— Итак, вы… — проговаривает Демид Константинович и заламывает бровь. Только от этого жеста у меня по коже мурашки бегут.

— Я — Инна Андреевна Лаврентьева, соискательница на должность помощника.

Уж не знаю, правильно ли я все говорю, но по каменному лицу генерального директора ничего не понять.

— Присаживайтесь, Инна Андреевна.

Киваю и на ватных ногах подхожу к столу босса, занимаю место и ощущаю давление, которое буквально вспарывает каждое сухожилие.

Меня изнутри просто штормит и знобит, а я, как мантру, повторяю про себя: «Инна, только не волнуйся! Не показывай, как тебе страшно, такие акулы это мигом чуют! Делай все уверенно и спокойно, как если бы у тебя победа в кармане».

— Итак, я вас слушаю.

Вновь спокойный и размеренный голос, заставляющий меня немного смущенно улыбнуться и протянуть папку, положить ее на стол прямо перед Огневым.

— Демид Константинович, в этой папке мои рекомендации. Я окончила Финансовую академию с красным дипломом, сделала несколько работ в сфере финансов, одна из них прошла в финал международного конкурса. Сейчас продолжаю обучение там же, в магистратуре заочно.

Я рассказываю о себе, об учебе, я, честно говоря, не знаю, что именно могу рассказать Огневу, чем могу выделиться из толпы соискателей, которые отчаянно надеются пройти на вакантное место в его корпорации.

При этом стараюсь не думать, что я здесь только благодаря авантюре, которая может раскрыться в любой момент.

Демид Константинович смотрит на меня молча, но на лице я считываю некий скепсис, как если бы он не доверял мне и моим словам, но в какой-то миг генеральный директор все-таки опускает взгляд на синюю папку и открывает ее, перебирает листки, считывает информацию. Жесты у босса размеренные, пальцы с печаткой по-мужски крепкие и длинные.

Не знаю почему, но мой взгляд привлекает это массивное кольцо с инициалами, с черной полосой…

Я, как завороженная, наблюдаю за тем, как он откладывает документы, ощущаю, как у меня капелька пота по спине скатывается.

В какой-то момент я понимаю, что, разумеется, я не очень-то впечатлила босса, уже мысленно прощаюсь с шансом занять вакантное место, но именно в эту секунду Демид Константинович замирает. Вернее, его рука перестает перебирать бумаги из моей папки, босс стукает пальцем по листку и в следующее мгновение поднимает на меня взгляд:

— Это ваша работа?! — спрашивает серьезно, хмурится.

— Да. Моя. Именно эта работа и дошла до международного конкурса.

Кажется, Демид Константинович в этот момент фокусирует на мне свои голубые глаза, словно оценивая. И меня в дрожь бросает от убийственно-строгого взгляда босса.

— Спрошу чуть иначе, Инна Андреевна, это аналитическое исследование сделали лично вы? Вам никто не помогал?!

Вопрос какой-то странный. Меня от интонации генерального директора бросает в дрожь, да даже дышать становится нереально трудно!

— Да. Сама.

Отвечаю чистую правду, и босс выгибает бровь, при этом смотрит на меня, как на блоху, которая решила подать голос.

И вновь мне кажется, что Огнев знает, что я не на своем месте, знает, что я совершила…

— Хорошо. Мне нужна оценка этого документа, Инна Андреевна. Что скажете?

И через секунду босс передает мне лист, который лежит сбоку на его столе. Забираю из рук генерального документ и чуть не падаю, когда понимаю, что мне предстоит сделать.

— А… сколько у меня времени? — интересуюсь едва слышно, мысленно уже прощаясь с шансом занять вакантное место.

— Его нет. Мне нужно ваше мнение, раз уж вы пишете такие интересные работы…

Не понимаю… то ли генеральный измывается так надо мной, то ли высказывает свой скепсис, шовинист чертов! Но меня откровенно начинает бесить такое вот отношение! Вроде бы и придраться не к чему, вроде бы и уважительно, но… у меня протест в душе поднимается, заставляет погрузиться в чтение документа, а затем я вскидываю взгляд на Огнева, который, наклонив голову к плечу, рассматривает меня, как хищник, привыкший играть с дичью.

— Я не могу дать оценку этому документу, — наконец выдаю ответ с нажимом.

И вновь на губах босса проскальзывает улыбочка, от которой у меня сердце останавливается.

— И почему же?! — спрашивает генеральный.

А я… я не выдерживаю и выпаливаю правду, как есть говорю, что думаю:

— Да потому, что это бред собачий!

Замираю. Прикусываю губы, потому что… ляпнула не подумав! Надо было дипломатичнее! Надо было… да черт его дери, я не знаю, как надо было! Я вот прямо сейчас совершила ошибку… наверное…

Не знаю, что делать, как быть, но… я буквально на собственной коже ощущаю весь спектр эмоций, начиная от ужаса и заканчивая паникой.

— П- простите… Демид Константинович… я… просто… я… — не заканчиваю фразу, сникаю под тяжелым взглядом мужчины, от которого веет силой и властью…

— Занятная формулировка, Инна Андреевна…

Вновь тянет губы в улыбке, но взгляд остается пронизывающим, опасным, цепким. Мне физически сложно переносить давление, которое обрушивает на меня Огнев.

— Простите… — вновь повторяю фразу и уже понимаю, что я провалилась по всем фронтам, но… хоть попробовала… обидно, конечно, но что поделать…

— Наверное, на этом мое собеседование окончено? — спрашиваю с затаенной надеждой, мне уже хочется поскорее убраться из этого офиса, вернуться в свою крохотную съемную однушку, забиться куда-нибудь в угол и вдоволь нарыдаться…

— Я сам решу, когда кончать., — отвечает босс с такой интонацией, что я просто вздрагиваю, а еще… еще мое подсознание считывает странную двойственность фразы, и я замираю, как мышка перед удавом. Смотрю на Огнева, который откидывается на кресле и сверлит меня скептическим взглядом.

— Проясните свою мысль, Инна Андреевна, почему вы считаете, что в этом документе бред. Ведь над ним работал целый отдел, и ушло добрых полгода на оценку и проведение исчислений с расчетами.

В эту секунду что-то во мне меняется, когда понимаю, что меня не собираются прогонять, а наоборот, хотят выслушать… я будто бы включаюсь, как было всегда, когда я занималась разработкой проектов и проведением подсчетов.

— Здесь погрешности.

— Погрешности?!

Вскидывает бровь и вновь смотрит на меня весьма и весьма пристально, словно рентген включает. Я не понимаю, чего больше хочу: вскочить и убежать от босса, сверкая пятками, или все же попытаться объяснить.

В итоге побеждает гордость, и я собираю волю в кулак, чтобы ответить как можно более решительно:

— Именно, и не одна, господин Огнев.

— Надо же… Как интересно… — вновь проговаривает босс.

Я же… я в какой-то момент понимаю, что не могу смотреть в глаза генерального, предпочитаю буравить взглядом переносицу мужчины, так я не выгляжу испуганным котенком и в то же время ухожу от давления взгляда.

— Вы ведь понимаете, что это не простой документ, а утверждаете, что в нем погрешность. Вы, Инна Андреевна, осознаете, что именно говорите?

Делаю глубокий вдох. Ну что же. Помирать, так с музыкой, поэтому я отвечаю уверенно:

— Да. И я уже ответила. Там погрешности.

— Я хочу услышать более развернутый ответ. Почему считаете так, а не иначе, Инна Андреевна?!

Выпрямляю спину, прикусываю губу и все же решаюсь.

— Простите, господин Огнев, при всем моем уважении к вам и к вашим специалистам, но… дело в том, что я просто с лету нашла минимум десять несоответствий.

— Десять?! — вновь голос босса звучит слегка удивленно, но вместе с тем, не знаю… словно подбадривающим. Я на каком-то инстинктивном уровне ощущаю, что Огнев не планирует меня давить. То есть… он, конечно, может, но, так сказать, не целенаправленно. Я для него максимум могу быть букашкой, которая попала случайно под начищенный ботинок мужчины, а не той, кого босс хочет разорвать на части, указав место выскочке.

Бывало со мной и такое в прошлом, когда меня незаслуженно пытались поставить, так сказать, на место, я уже как-то свыклась, что жизнь несправедлива, кто-то работает день и ночь, а кто-то… решает идти по меньшему пути сопротивления.

— Да. Десять. И это я еще не разбирала документ, а просто прочла.

— Хорошо. Я вас внимательно слушаю, Инна Андреевна.

— С таким расчетом не просто не сработает проект, он даже не запустится. Я сожалею.

— Даже так?! — вновь спрашивает с легкой иронией.

Я киваю.

— Именно так. Поэтому я назвала документ бредовым. Уж простите.

Босс откидывается на кресле и внимательно меня рассматривает, как камушек, который попался на пути и привлек внимание. Не больше. Не обманываюсь и прекрасно понимаю, как высоко летает эта птица.

Жду, что сейчас Огнев закончит насмехаться и укажет мне на дверь и тогда… тогда я, наверное, выдохну с облегчением и вернусь в свой привычный мир, где нет таких небоскребов и богатых мужчин, которые руководят империями, не замечая, что у них на обе ноги хромает документация…

Не мое дело…

Кто я… чтобы мешать Огневу топить свои проекты?!

Эту мысль и озвучиваю, но в гораздо более мягкой форме, добавляя легкую улыбку, которая, возможно, выходит грустной:

— Я понимаю, что соискательница на должность помощницы помощника не может указывать руководству на недочеты, но… как бы самонадеянно ни звучало, я вижу ошибку… вы получите от этого проекта только убытки. О прибыли и речи быть не может.

Странно, что на эту мою фразу мужчина оскаливается, демонстрируя идеальные ровные белоснежные зубы, с крупными резцами, словно у хищника, и выдает с нажимом:

— Да, соискательница на должность помощницы уж точно не имеет права…

Эта фраза звучит как выстрел и взрыв в моем сознании, заставляет внутри что-то надорваться. Наверное, это моя мечта, птичка надежды, которая только что попыталась взлететь, но ей без зазрения совести оборвали крылышки…

Глупо было думать, что такой бизнесмен, привыкший все и вся давить и продавливать, позволит какой-то девчонке указывать на ошибки и недочеты целого отдела так называемых профессионалов.

Но… чего уж… там даже не потрудились нормально все оформить, я на глаз увидела несостыковки и ошибки в расчетах, и это на первом же листе, о чем речь вообще?

Но… я не родилась с золотой ложкой во рту, да и вообще… грустно становится… очень и очень грустно…

Делаю глубокий вдох, вновь поднимаю взгляд на генерального и задаю вопрос, стараюсь, чтобы голос сильно не дрожал и не показывал, что я вот-вот разрыдаюсь…

— Мне… можно идти?

Я не знаю, что именно считывает в моих глазах Огнев, но он вновь прищуривается, и я уже понимаю, что это черта характера у него такая: ко всему относиться со скепсисом, это и заставляет его все время хмуриться.

— Я. Не. Договорил, — чеканит слова.

Я сжимаю пальцы в замок до побелевших костяшек, готовясь к тому, что прямо сейчас мне устроят головомойку с пристрастием, объясняя на пальцах, что я не имею права вякать, когда большие боссы передо мной восседают, словно цари…

— Согласен с вами, соискательница на должность помощницы уж точно не имеет права указывать, Инна Андреевна, — вновь делает паузу и окидывает меня пристальным взглядом, а затем оглушает: — А вот сотрудница моей компании вполне!

Наверное, это хорошо, что я сижу, не то бы точно упала, но… слова Огнева меня выбивают из колеи, и я… не сдерживаю улыбки, словно крылья, которые только что казались сломанными, вновь распахиваются за моей спиной. Я смотрю в холодное лицо с какой-то невероятной надеждой:

— Что?! Вы… вы что, меня берете?!

Вроде и фраза обыкновенная, но… как только проговариваю это «берете», Огнев слегка кривит губы в улыбке, от которой у меня пальчики на ногах поджимаются и сердце пропускает тревожный удар.

Вновь этот пристальный, пронизывающий мужской взгляд ползет по моему лицу и вниз по шее, задерживая внимание на яремной венке, которая сейчас, наверное, бьется так сильно, что просто пульс под кожей виден.

И вновь голубые глаза скользят вниз и останавливаются на моих крепко сжатых пальцах.

Вроде бы Огнев ничего не делает, но… от одного его взгляда сердце заходится в каком-то страшном ритме, а в кровь впрыскивается адреналин, и единственное, чего хочется, — это убежать…

— Да. Вы приняты, Инна Андреевна, — наконец нарушает затянувшееся молчание Огнев.

Я чуть на стуле не подпрыгиваю от радости. Эмоций сдержать не могу. Меня буквально подрывает со стула, и хочется побегать, как в детстве, по комнате и поорать, но… разумеется, ценой неимоверных усилий я беру эмоции под контроль, правда, улыбаться не перестаю.

Не могу себя заставить стереть с лица счастье, которое навалилось на меня, когда уже совсем не ждала.

Конечно же, Огнев — великолепный дипломат и переговорщик, умеющий выбивать из колеи оппонента и наблюдать за реакциями, эти его умения я только что на себе проверила, на собственной коже, и… этот мужчина весьма проницателен и опасен…

Пожалуй, простые такие империи создавать не могут, но меня гордость берет, что я смогла справиться с эмоциями.

Смогла выдержать молчаливый прессинг, которому меня подверг генеральный. Может, это у него просто форма общения такая, я же не знаю, но в любом случае не выдерживаю и проговариваю, улыбаясь до ушей:

— Спасибо вам огромное, Демид Константинович, я вас не подведу! Сделаю все, чтобы оправдать оказанное мне доверие!

И вновь улыбка на губах мужчины, мимолетная, но… сердце мое опять удар пропускает. Страшный Огнев. Нелюдимый какой-то. Тяжелый. Такого мужчину выдерживать, конечно, очень сложно, но… благо моя аудиенция у босса всех боссов сейчас закончится.

— Не стоит благодарить, Инна Андреевна, — наконец произносит совершенно ровным и холодным голосом, слегка сбивая мою наивную радость.

Все равно даже бука-босс не может отнять у меня это ощущение невесомости и бескрайнего счастья, потому что сейчас я не просто работу получила! Нет! Не только это! Я получила шанс! Шанс выкарабкаться из той долговой ямы, в которой очутилась, решить самые главные вопросы и проблемы, и… возможно, однажды стать кем-то в плане карьеры и жизни…

У меня в последнее время были только черные полосы, я уже и забыла о том, что тьму сменяет свет, у меня были только черный цвет и произвольные от него, а сейчас словно солнце взошло и озарило все вокруг, даря такую нужную надежду…

Поэтому на фразу генерального я не отвечаю. Конечно, я понимаю, что если бы его не удовлетворил мой ответ, вылетела бы как пробка и… скорее всего, Огнев меня просто проверял…

Это мысль начинает формироваться в мозгу, но Демид Константинович не дает мне задуматься. Продолжает жестко и безапелляционно:

— Итак. Инна Андреевна. Я даю вам испытательный срок.

И вновь очередной удар хлыста, заставляющий подобраться и обратить все свое внимание на генерального:

— Испытательный срок?

— Именно так. Пока будете вникать в дела корпорации на месте помощницы, а дальше все зависит от вас…

Генеральный это произносит с такой интонацией, что мне слегка страшно становится.

— От меня? — переспрашиваю, даже не веря своему счастью! Все кажется, что я просто сплю! Что это сон, что не может быть, но… Демид Константинович совершенно серьезно проясняет:

— От вас и от вашего профессионализма.

Киваю. Принимаю сказанное боссом, но не умею я еще все свои эмоции под контролем держать, и улыбка вырывается, сияет на лице, явно демонстрируя мою радость.

А мне от счастья смеяться хочется и раскинуть руки, заорать на весь кабинет, но, разумеется, я тщательно стараюсь себя под контроль взять.

— Я сделаю все, от меня зависящее, господин Огнев, — отвечаю официально и не лукавлю ни словом. Эта вакансия — просто спасение для меня, для всей семьи, это ключик к решению проблем, которые буквально обрушились на мою голову и чуть не потопили…

Часто слышала выражение «Свет в конце тоннеля», и вот прямо сейчас Демид Константинович именно добавил солнечный луч в мою жизнь… И фамилия у него непростая… Огнев… это же огонь и… кажется, что босс для меня стал тем самым огнем, который ворвался в мою тьму и манит, показывая выход…

— Спасибо вам большое за то, что даете шанс, — вновь отвечаю, собирая волю в кулак.

Стараюсь держаться с достоинством и гордостью, потому что мне не подачку кинули, а скорее все устроили самый настоящий тест, и я справилась! Справилась!

Огнев вновь окидывает меня своим коронным взглядом с прищуром, глаза цепкие, колкие. Тут меня не за красоту на должность берут и спросят хорошо за все, за каждый прокол и ошибку.

Я все это прекрасно понимаю, также ощущаю, что легко мне не будет, но вместе с тем я уверена, что справлюсь. Мне есть ради кого пробовать, ради кого бороться, и приз для меня в этой схватке слишком ценный.

— Не стоит благодарить, — будто бы считывая мои мысли, отвечает босс, — здесь поблажек нет и не было, на данном этапе вы доказали, что подходите, но в целом это всего лишь испытательный срок.

— Испытательный срок? — переспрашиваю, немного поникнув.

Я, конечно, все понимаю, «Золотоинтер» — крупное предприятие, и здесь работают профессионалы, а те, кто не подходят под критерии, долго не задерживаются.

— Разумеется. Мы серьезная корпорация, и вы прошли только первый этап. Будете на испытательном сроке, — поясняет генеральный совершенно равнодушно. Этот человек ворочает большими средствами, у него огромный бизнес. И я понимаю, что такие люди жесткие, а Огнев просто кремень.

— У меня такое чувство, что вы мне что-то сказать хотите…

Считывает меня, как открытую книгу, а я… я губу прикусываю. Проклятая привычка, от которой никак избавиться не могу: жую губы всегда, когда сильно нервничаю.

Глядя на генерального, я просто не понимаю, как это кумовство у него в корпорации процветает, и на один краткий миг мне очень хочется рассказать о том, что происходит, о том, что его нерадивые сотрудники продвигают на местах свои кадры, но… прикусываю язык, так как… мало ли… будет только мое слово против чужого, да еще и за аферу меня могут пригласить в отдельный кабинет со службой безопасности…

А у меня… обстоятельства, мне нужна эта работа… очень и очень нужна…

Один вдох. Удар сердца. Ладошки потеют, и я просто качаю отрицательно головой, потому что голос не слушается. Да и страшно мне…

Сейчас у меня единственный шанс в жизни, и… как сказала Катька, я буду просто полной идиоткой, если упущу его…

Той девушке, которую хотели посадить на теплое место, возможно, Огнев отказал бы, потому что она бы не прошла его собеседование, а меня он взял. Взял за ум, а не потому, что я чья-то знакомая или же племянница.

— Я просто… очень благодарна вам за тот шанс, который мне выпал, и обещаю сделать все, чтобы не просто не потерять эту возможность, а доказать, что я достойна, — отвечаю ровно то, что имею право озвучить, и ни словом не вру.

Вновь улыбка змеится на четко очерченных губах мужчины, которые, несмотря на столь холодный образ, делают его каким-то чувственным… вернее… так! Стоп! Нельзя о таком думать!

— Похвальное рвение, Инна Андреевна, — спустя долгую паузу отвечает босс.

Затем Огнев принимается легонько барабанить длинными сильными пальцами по столу, словно обдумывая что-то свое, а я опять на его перстень-печатку смотрю… там явно какие-то символы, которые я разобрать не могу со своего места…

А затем генеральный произносит фразу, от которой я чуть не падаю. И хорошо, что сижу, потому что Огнев меня буквально обескураживает, когда спокойно произносит:

— Если справитесь с испытательным сроком и своими обязанностями, возможно, получите предложение от соответствующего отдела.

— Спасибо… огромное… я сделаю все, что от меня зависит… — наконец отвечаю, собравшись.

Огнев кивает:

— Можете быть свободны, Инна Андреевна, сообщите Анжеле Аркадиевне о моем решении, пусть направит вас в отдел кадров.

— Хорошо… спасибо, господин Огнев.

Киваю и поднимаюсь, босс же собирает бумаги обратно в мою папку и передает мне:

— Пока не за что, Инна Андреевна, — отвечает ровно и протягивает мне папку.

Когда я тяну пальцы и пытаюсь забрать свои документы, Огнев не отпускает. В шоке перевожу взгляд в лицо собственного босса. Сердце останавливается, когда Демид Константинович произносит с нажимом:

— Инна Андреевна. Я надеюсь, вы не заставите меня пожалеть о своем решении…

— Я сделаю все, от меня зависящее, чтобы не разочаровать вас, Демид Константинович, — отвечаю уверенно и, получив кивок, забираю свою папку и выхожу из кабинета Огнева.

Как только дверь за моей спиной захлопывается, и я оказываюсь в холле, сразу же глаз цепляет какое-то странное столпотворение.

Сразу же сердце пропускает удар, когда рядом с Анжелой Аркадиевной я вижу эффектную блондинку на убойных шпильках. Девушка выглядит как королева, перед которой отчитываются подданные, и стоит мне оказаться в поле зрения, как несколько пар глаз схлестываются на мне.

И в эту самую секунду я понимаю, что вот девушка, которую хотели пропихнуть на вакантное место. Я рассматриваю ту, на место которой я пробралась, и… считываю высокомерие во взгляде и ярость, которая на меня направлена, а затем кошусь в сторону Анжелы Аркадиевны, которая сжимает губы в тонкую линию и буравит меня пристальным злым взглядом.

— А вот и это недоразумение, — выговаривает зло и смотрит на меня так, что мне должно стать не по себе.

Но я не иду на поводу у чувств, я вижу, что эти дамочки все в сговоре и хотели поступить неправильно. А в итоге я попала на собеседование к самому Огневу, который лично принял решение. Если бы я не подходила, генеральный меня бы не взял!

Поэтому я иду до последнего, не позволяю себя запугать и, схлестнувшись взглядом с Анжелой Аркадиевной, улыбаюсь и киваю:

— Господин Огнев велел мне передать вам, что я принята. Мне сейчас нужно направиться в отдел кадров.

Отвечаю как можно более спокойно, веду себя как ни в чем не бывало. Ведь так, вообще-то, и есть! На соискателя в корпорации размаха Огнева должны быть несколько человек. А не один-единственный. Поэтому я держусь за свою победу зубами. Глядя на девушку с обложки, которая должна была присесть на вакантное место, я понимаю, что, мягко говоря, от голода эта звезда не умирает. Дорогая брендовая одежда, сумочка, которая стоит, как у некоторых машина, взгляд первоклассной заносчивой стервы, которой все должны…

— Так вот это недоразумение прошло собеседование у Огнева?!

Заламывает бровь и окидывает меня каким-то брезгливым взглядом, словно я мошка у ее ног.

— Вот это вот?! — поднимает голос и указывает на меня пальцем с длинным идеальным ногтем.

— Простите?! — отвечаю как можно более строже.

— Не прощу! Да вы посмотрите на это вот… Боже… это вообще что?! Девочка, ты свои тряпки что, на блошином рынке покупала, или в секонд-хенде?! Уж не знаю, есть ли еще такие магазины… Анжела Аркадиевна, как можно было вот это… спутать со мной?!

— Что за шум! Успокойтесь! Вы у кабинета генерального директора, между прочим!

Слышу громкий, хорошо поставленный голос и резко разворачиваюсь в сторону женщины средних лет с модельной стрижкой, которая уверенным шагом приближается. При этом бросает взгляд на девушку, которая принялась меня оскорблять.

— Что здесь происходит?! — задает она вопрос, глядя в глаза Анжелы Аркадиевны.

Та сильно тушуется, но отвечает:

— Господин Огнев лично собеседовал соискательницу на должность вашей помощницы, Виталина Георгиевна, и направил Инну Андреевну в отдел кадров.

Женщина кивает и устремляет на меня цепкие змеиные глаза, отвечает, улыбаясь, правда, улыбка не касается глаз, которые остаются арктически холодными и не сулят мне ничего хорошего:

— Хорошо. Раз генеральный утвердил, значит, мы рады видеть в коллективе новую сотрудницу…

Резко распахиваю глаза, понимаю, что лежу на диване, и оглядываюсь по сторонам, осознаю: я упала в обморок прямо в кабинете генерального!

— Очнулась?!

Глубокий голос Демида Константиновича прошивает насквозь, а я вспоминаю разговор, в котором меня уличили в непрофессионализме!

На что я надеялась, когда аферой попала на собеседование и Огнев взял меня на должность?!

Здесь не коллектив, а змеиное логово, а Виталина Георгиевна добилась своего! Выжила меня! Подставила!

Хотя я так старалась… На глаза сразу же набегают слезы. Приподнимаюсь на локтях и сажусь, все кружится, я и жмурюсь, когда слышу такой глубокий и бархатный баритон генерального:

— Ты попала, мышка, очень сильно…

Голос Демида Константиновича бьет по нервам, кажется, что я не так услышала… ведь чопорный холодный бизнесмен не мог назвать меня мышкой?!

Смотрю на собственного босса, такого высокого, в идеальном костюме, с зачесанными назад волосами. Ощущаю, как у меня все внутри дрожит от страха.

— Меня подставили. Я не виновата… — пытаюсь оправдаться.

Генеральный лишь кривит губы в полуулыбке:

— Даже если так, то ты дала повод себя подставить, а это уже говорит о твоем непрофессионализме, мышка…

Как из воды выныриваю, когда вновь это обращение слышу. В первый раз думала, показалось.

— И… что теперь будет?!

Босс раздвигает губы в едва заметной улыбке, вновь окидывает мою замершую фигурку взглядом, а я… я глаз оторвать не могу от мужчины, от которого зависит моя жизнь и судьба.

— У тебя есть два варианта решения этой проблемы, Инна Андреевна. В одном ты вылетаешь с работы без права на реабилитацию, и больше ни одна мало-мальски приемлемая контора тебя на работу не возьмет.

Прикрываю веки. Мне нужны деньги… я еще и зарплату-то толком не получила!

— А второй?! — спрашиваю с какой-то затаенной надеждой и вновь ловлю на себе такой цепкий и пронзительный взгляд мужчины:

— Мы с тобой заключаем сделку, ты летишь со мной и играешь роль моей будущей жены, — припечатывает генеральный.

На миг кажется, что я просто ошиблась… не так услышала… не расслышала, поэтому я выдаю в каком-то шоке:

— Что… Простите?!

— Ты слышала. Мне нужна девушка, которая сделает все, что мне нужно, сыграет роль и будет держать рот на замке, а учитывая то, что нарыла на тебя моя служба безопасности… ты будешь молчать как рыбка…

Ощущаю, как меня буквально за горло берут и сжимают в тисках, и все равно сопротивляюсь до последнего:

— Демид Константинович… послушайте… все, что случилось… я… могу объяснить!

Вскидывает бровь, смотрит на меня как на букашку под ногами.

— Конечно, можешь, Лаврентьева, но… неужели ты думала, что облапошишь корпорацию? У тебя нет выбора, либо ты идешь под статью, либо соглашаешься на мое предложение.

Каменею. Понимаю, что с первой секунды, как только появилась в этой корпорации, я попала в ловушку…

Глупая мышка, которая попала в жернова большого бизнеса! Огнев же приближается ко мне, наклоняется и буквально цедит, глядя мне в глаза:

— У тебя нет выбора.

— Демид Константинович! Меня подставили! Я… не хочу! Я никуда с вами не полечу! Нет! — шепчу в шоке, потому что не могу быть с этим ужасным мужчиной! Только не это!

Босс прищуривается, и на его губах играет едкая ухмылка:

— Еще как поедешь. Собирайся. И если не справишься с ролью фиктивной жены, ты знаешь, что случится, мышка…

Демид Огнев

— Ты давно нас не навещаешь, родной…

Голос деда в телефонной трубке звучит хрипло и вызывает улыбку на моих губах. Пожалуй, Федор Ильич — единственный человек, к которому я отношусь с таким теплом и которому позволено мне нравоучения читать каждый раз, когда мы разговариваем.

— Дела. Работа. Контракты. Сейчас очень сложный период для страны, и приходится держать удар.

Отвечаю без прикрас, ровно то, что есть.

— Я понимаю, внучок, — голос деда в трубке заставляет меня улыбнуться, но я знаю, что не просто так он мне названивает.

— У твоего деда юбилей, так что, Демид Константинович, я требую, чтобы ты явился к нам на юга…

Делаю глубокий вдох. Трудоголик в моем лице не создан ни для семьи, ни для посиделок, не привык я, поэтому чувствую свою вину и уже хочу согласиться, как мой дед вставляет весомо:

— Приезжай с невестой…

Фыркаю. Надо же…

— Интересная постановка вопроса.

— Нормальная, Дем, я устал… мне немного осталось… и я еще хочу отгулять на твоей свадьбе… ты слишком много работаешь, но… даже не в этом суть, тебя окружают девицы пониженной социальной ответственности, и… я хочу, чтобы ты немного оттаял. Я знаю, что раны твои слишком глубоки, и все же… ты должен попытаться…

— Дед. Не продолжай, — проговариваю жестко.

Пресекаю малейшую возможность продолжать тему. Слишком болезненную для меня. Я закрыл эту часть своей жизни. И возвращаться к тому, что уже давно покрылось песком времени, не собираюсь.

— Огнев. Так нельзя. Я требую от тебя хоть толики понимания…

— Дед, хорош себя хоронить раньше времени. Ты полон сил, и не стоит пытаться ставить мне ультиматумы.

— Я даже не начинал, Дем… хотя…

— Что?! Хотя?!

Задаю вопрос и нажимаю кнопку своего персонального лифта, готовлюсь подняться на этаж.

Я специально не прохожу через холл, не люблю лишнего внимания к собственной персоне, когда весь холл замирает и провожает взглядом генерального директора.

Моя компания — мое детище. Все свое время, свободное и нет, я посвящаю этому делу, и времени на личную жизнь выделять не хочу. Вернее. Меня устраивают товарно-рыночные отношения, когда я плачу дорогим эскортницам и мои потребности удовлетворяются без лишних слов.

Лифт открывается, и я прохожу внутрь, дед же все медлит, затем выдает с нажимом:

— Послушай, Демид, ты ведь знаешь, что очень скоро определенный документ должен войти в силу.

Хмурюсь. Понимаю, о чем именно дед говорит.

— И?! — задаю вопрос с нажимом.

— Ты заставляешь меня идти на крайние меры.

— Дед. Я тебя не понимаю. О каких мерах речь?

Хмурюсь. В голове же мысли относительно нынешних тяжелых условий на международных рынках, а еще у меня в корпорации процветают кулуарные игры, которые я намерен пресечь на корню.

Интересные вещи мне докладывает служба безопасности, а тут еще дед решил присесть на мозги.

— Демид, ты ведь знаешь, что компанию «Золотоинтер» ты создал с нуля, но изначально много лет назад ее материнскую основу создал я?

— И?! Я эту корпорацию с руин воссоздал, и только из уважения к тебе основал ее на том, что чуть не рухнуло… чтобы сохранить первоисточник.

— Я знаю, но… мне ведь не стоит тебе напоминать, что, условно говоря, тебе нужно выполнить волю дедушки, чтобы, согласно завещанию, вступить во все права наследования в дальнейшем…

Замираю. Чуть телефон из рук не роняю. Створки лифта открываются, и я выхожу в коридор.

Я создал корпорацию, которая сейчас занимает лидирующую позицию на отечественном рынке. Более того, на сегодняшний день «Золотоинтер» является одним из краеугольных камней, которые удерживают экономику в сложнейших условиях. Я завязан с самой верхушкой, и сейчас на мои плечи легла непомерная ответственность не просто перед сотрудниками и их семьями, но и перед страной.

Не обо всем можно говорить, но делается абсолютно все, чтобы выдерживать удары и удерживать маховик. Благодаря которому тысячи людей уверены в своем будущем.

Злость захлестывает, и я резко отвечаю:

— Не понял, ты меня что, на понт решил взять, Федор Ильич? Шантаж?! Ты ведь знаешь, как я расправляюсь с каждым, кто пытается мне палки в колеса совать.

— Знаю. Ты вырос жестким бизнесменом, Демид. Я уважаю тебя. Горжусь тобой. Но раз ты не понимаешь по-хорошему — будет по-плохому! Я не хочу, чтобы ты стал машиной, хотя ты ею уже стал… ты должен понять, что… боль… она отходит… если человек продолжает жить…

— Хватит!

Повышаю голос. Пресекаю тему.

— Значит, так, Огнев. Ты прекрасно знаешь, что произойдет, если не исполнишь мою волю. Все, что ты строил столько лет, уйдет с молотка.

Будто удар под дых получаю и выговариваю с яростью:

— Ты этого не сделаешь!

— Разумеется, не сделаю, — выдает с нажимом дед, — если приедешь к нам на мой юбилей со своей невестой… И имей в виду, эскортниц не привлекай, я, может, и старый, но не глупый…

— Ты этого не сделаешь! — повторяю в шоке.

Дед не отвечает, отключается.

Внутри пожар поднимается, бурлить начинает кровь, но я знаю, что дед не промах и… на старости лет, видимо, у него какое-то обострение.

Черт его знает! Надо переговорить с юристами!

Делаю звонок. Вызываю к себе на ковер адвоката.

— Зельдин, вы мне нужны. Срочно.

— Буду через час, Демид Константинович!

— Жду.

Сжимаю телефон в руках и выхожу в холл, где взгляд сразу цепляется за миловидную блондинку, которую я определенно раньше здесь не видел…

Инна

Я замираю под тяжелым взглядом генерального. Сердце стучит так, что, кажется, вот-вот вылетит из груди, сжимается.

— Демид Константинович… я… правда ни в чем не виновата… — пытаюсь достучаться до мужчины, уже в тысячу раз сожалея, что совершила такую глупость! Не должна была я цепляться за эту должность…

— Инна Андреевна, мы сейчас не о вашей вине. Я сделал вам предложение и отказа не потерплю.

Спокойный голос босса заставляет меня сжаться. У Огнева очень тяжелый взгляд. Возможно, если бы он не был таким, то и компанией такой вот бы не управлял, но… пульс стучит все сильнее, а ощущение, что мне не предложение делают, а в угол загоняют, только увеличивается!

Набираю воздуха побольше в грудь и произношу:

— Демид Константинович!

Только вот Огнев на меня так смотрит, словно ловит в фокус своих голубых глаз. Взглядом придавливает так, что я просто не могу продолжить мысль. Залипаю на боссе, на цвете его глаз, таких ярких сейчас. Нереальный цвет радужки…

— Инна Андреевна. Не советую разводить сырость и пытаться выкрутиться. Вы попали, и серьезно. Кроме того, у моей службы безопасности к вам серьезные вопросы. Считайте мое предложение доброй волей, потому что иначе…

Замолкает. Огневу даже и угрожать не нужно, не в его стиле. Я уже понимаю, что генеральному достаточно хмуро зыркнуть, как все уже трястись начинают, а я и вовсе готовлюсь в обморок свалиться. Не иначе!

— Меня подставили, господин Огнев, неужели… вы не видите?! — наконец задаю вопрос, сжимая кулачки и с отчаянием глазея на образчик мужественности, который сейчас застыл передо мной изваянием.

Огнев искривляет губы в улыбке, смотрит на меня так, что становится понятно: глупо было вообще надеяться, что мою аферу не раскроют, а тут еще и подставили по всем фронтам дорогие коллеги.

— Именно благодаря тому, что я очень многое вижу, Инна Андреевна, у вас есть неплохой шанс выжить и отыграть отведенную вам роль. Разумеется, не бесплатно…

Замираю в шоке, распахиваю глаза и вовсю глазею на Огнева.

— Не бесплатно?! — переспрашиваю, едва дыша.

— Разумеется. Я привык оплачивать эскорт-услуги, — вновь проговаривает босс как ни в чем не бывало, а у меня чуть челюсть не падает куда-то на первый этаж небоскреба. На глазах вновь слезы выступают.

— Э-эскорт-услуги?! — раздается мой шепот, и я неосознанно хватаюсь за горло, пытаясь отодрать невидимую руку, которая прямо сейчас меня схватила и душит, не дает дышать…

Наверное, я бледнею, и перед глазами опять все вертится. Чуть не заваливаюсь обратно, но удерживаю тело в вертикальном положении.

— Вы… вы хотите… что вы… — мямлю, пытаясь оформить свои мысли в осмысленное предложение.

— Что я?! — заламывает бровь Огнев.

Я никак не могу понять, о чем думает эта каменная статуя, лишенная всяческих эмоций.

Демид Константинович… он мужчина видный, яркий, и взгляд такой… как говорит Катька, альфа-самец… и у меня в голове не укладывается, но много передач в последнее время про этих эскортниц выходит, а там… это же интим-услуги за деньги!

Поэтому я наконец набираюсь смелости.

— Я… с вами спать за деньги не буду! — чуть ли не выкрикиваю.

В эту самую секунду… босс смотрит на меня, как на дуру, вернее, взгляд у него такой…

Голубые глаза скользят по мне с макушки до ног и опять фокусируются на лице, когда неожиданно Демид Константинович отвечает с иронией:

— Эскорт, Инна Андреевна, — это услуги по сопровождению, которые будут оплачены.

До меня доходит, что босс мне не интим предлагает, а я, дура, черт знает о чем подумала!

От этих мыслей щеки, наверное, алеют, а я ощущаю себя последней идиоткой!

Ну конечно, рядом с таким мужчиной обычно только модели, а не блеклая моль, которая боится дышать и говорить…

И вместе с тем становится как-то горько и обидно… Вроде бы Огнев мне ничего не сказал такого, не оскорбил, но… один его взгляд… то, как оценивающе мужчина пробежался по мне взглядом, явно дало понять, что такие, как я, явно не в его вкусе!

И странно то, что до этого ироничного взгляда генерального я и не претендовала ни на что даже в мыслях. Но этот оскорбительный взгляд… от него становится очень и очень обидно…

— Мне нужна девушка, которая отыграет роль счастливой невесты перед моей родней, работа не хлопотная, взамен я забуду обо всем том, что вы, Инна Андреевна, провернули в моей конторе…

— Но я ничего не делала… — повторяю отчаянно.

— Ничего не делали, начиная с вашего собеседования?!

Ударяет наотмашь словами, дает понять, что мимо генерального и мышь не проскочит… и … отчего-то ощущаю себя той самой мышью…

— Меня подставили… — отвечаю все так же в сердцах.

— Даже если и подставили, вы это допустили! А значит, уже виновны. Это бизнес, и здесь стоит держать ухо востро.

Облизываю губы, и мужчина отслеживает этот жест, смотрит на меня, как будто собирается препарировать.

— Можно… мне воды?.. — неожиданно для себя произношу и даже пугаюсь того, что сказала, но у меня в горле, словно в пустыне и… опять кружится голова, что-то странное происходит, Огнев хмурится и отходит, возвращается с бокалом воды, который передает мне.

Я принимаю бокал с благодарностью и жадно пью, пытаясь утолить жажду. Мне так отчаянно хочется пить, что выходит неаккуратно. Ощущаю, как капелька скатывается по шее и прячется в ложбинке груди. Отняв опустевший бокал от губ, напарываюсь на тяжелый взгляд мужчины, который наклонился ко мне и буквально сканирует своими яркими голубыми глазами. Уже через мгновение Огнев парализует меня вопросом:

— Ты сейчас под чем?!

Мужчина резко наклоняется, заглядывает в глаза, а мне… мне вдруг совсем плохо становится. То в жар бросает, то в холод, а еще пот выступает на спине…

— Воды… пожалуйста…

Опять прошу пить, хотя только что осушила бокал до дна. Жажда не уходит. Мне нестерпимо плохо становится, и в эту секунду Демид Константинович цепляет меня за подбородок и наклоняется так близко, что я отчетливо улавливаю аромат его терпкого парфюма, который буквально щекочет ноздри. И хоть этот запах очень тяжелый, мужской и мускусный, но мне кажется, что он просто великолепный, настолько, что хочется закрыть веки и затянуться этим запахом…

— Ни черта себе… — в сердцах выдыхает Огнев и прищуривается, затем вновь окидывает мою скромную фигурку взглядом.

Под этим взглядом мужчины я ощущаю, как блузка начинает прилипать к коже. Мне вновь становится жарко, а еще… еще я тону во взгляде мужчины, который сканирует меня невероятными, чистыми, как лазурит, глазами…

— У вас такой интересней цвет радужки… — выдыхаю неожиданно для себя и обливаюсь.

Я словно теряю контроль над своим телом, меня знобит все сильнее, а мужской палец скользит по подбородку, стирая каплю воды, а меня… буквально ударяет током, становится тяжело дышать, и я прикусываю язык, чтобы не застонать…

— Что… что со мной?! — переспрашиваю в шоке, сама ужасаюсь своей реакции.

Огнев хмурится еще сильнее, и этот его взгляд становится очень и очень тяжелым. Вновь сканером проходится по моей несчастной тщедушной фигурке.

— Ты ведь ничего крепче чая ты сегодня не пила, я правильно понимаю, Инна? — задает вопрос.

Я вновь облизываю губы, теряю фокусировку, мне сложно справляться с эмоциями, а на глаза наворачиваются слезы.

— П-простите, г-господин Огнев… я… не знаю… что со мной! Меня мучит жажда…

Почти пищу, пытаясь отодвинуться от мужчины, который нависает надо мной огромной темной скалой, буквально пригибая своей мощью, а я… я смотрю на этот образчик мужской харизмы и красоты и хочу… чтобы он меня поцеловал…

— А-а-а… помогите… — проговариваю в ужасе, когда эта мысль становится какой-то маниакальной, я просто теряю себя, свои эмоции, чувства…

— Сейчас дам воды, — отвечает лаконично мужчина и забирает бокал из моих безумно дрожащих рук. Демид Константинович отходит и так же быстро приближается ко мне.

А я… я понимаю, что начинаю сползать по дивану, на котором оказалась… все перед глазами плыть начинает, меня мутит и хочется… о… боже… про то, чего мне сейчас хочется, я даже думать боюсь!

Это… ненормально!

Крепкие пальцы ловят меня вновь за затылок, и кромка бокала стукается о мои зубы, которые отбивают ритм чечетки, как если бы мне было очень и очень холодно, хотя внутри я ощущаю просто пожар…

— Тихо, девочка… тихо… ты что-то ела?! Может, что-то пила?! — задает вопрос за вопросом Огнев.

У меня слезы по щекам текут, становится так жарко, что руки сами стремятся к пуговкам на сорочке, но я их в последний момент отдергиваю, лишь слегка цепляя ворот и безудержно дергая, пытаясь дать доступ кислороду, который стремительно заканчивается…

— Ты что-то пила, Инна?! — рявкает на меня Демид Константинович так, что я даже забываю, что панически боюсь этого мужчину, и просто киваю… Кажется, что я даже пары слов связать сейчас просто не могу!

— Д-да… — наконец отвечаю я.

Он вновь опускает свои сильные ладони на мои плечи, слегка сжимает, а меня бросает в жар. Место, где меня касаются эти сильные и крепкие руки, кажется, раскаляется за секунду, грудь тяжелеет, и очень хочется, чтобы эти руки соскользнули вниз, накрыли полушария, которые сейчас ощущаются какими-то тяжелыми и крайне чувствительными.

Вновь реветь начинаю от ощущений странных и непривычных, а еще от чувства позора, которое испытываю прямо сейчас!

— Простите… простите меня… — проговариваю срывающимся голосом, чувствуя, как одна из рук мужчины соскальзывает с моего плеча, но опускается не на грудь, а на горло, а я… я уже не сдерживаю всхлип. Все тело обдает странными импульсами и жаром, который концентрируется внизу живота…

Никогда я не испытывала такого чувства. Никогда прикосновения не вызывали такой горячки, хотя… если хорошо подумать, у меня и опыта никакого нет.

Все время бегала то в институт, то на подработку, то еще чего, денег все время не хватало, а парни только и хотели, что под юбку залезть на первом же свидании… а мне это все претило.

Меня прозвали чопорной ханжой из-за сдержанности и прочего, а сейчас… сейчас я веду себя так, словно жажду ласки генерального…

Хотя… Огнев — красавец-мужчина. Жесткий. Волевой… от него бросает в дрожь, но то, что со мной сейчас происходит, это ненормально!

Я не такая! Я не могу быть такой…

Вновь мужчина выпускает маты, которые я плохо разбираю, но все равно он заставляет меня смотреть себе в глаза, нависает, давит и выдает с нажимом:

— Что именно ты принимала и когда… отвечай, Лаврентьева!

— Я… ничего… клянусь! Я не пью таблетки! У меня… аллергия на химию… — отвечаю едва слышно, шепчу практически.

И вновь генеральный выпускает смачное ругательство.

— Вспоминай, Инна Андреевна… это не праздное любопытство… мне нужно знать!

— Я… пила кофе… больше ничего… ничего… клянусь… что со мной… мне жарко… мне так жарко…

Вновь злой взгляд мужчины, который смотрит на меня с какой-то злобой, выдавая с яростью:

— Писец у тебя, девочка, капитальный!

Вода летит в лицо. Брызги. Я закашливаюсь и в себя прихожу.

С трудом разлепляю веки и вижу лицо генерального, который хмуро рассматривает меня.

— Так. Будем решать, — сурово вещает Демид Константинович.

Уже в следующую секунду, словно я ничего не вешу, мужчина подхватывает меня на руки, я же издаю только слабый писк, даже уцепиться за пиджак босса не могу. Ощущаю себя слабеньким котенком, которого на растерзание хищникам бросили.

И тем не менее даже в этот ужасный миг я ощущаю такой терпкий и тяжелый аромат мужчины, и у меня все внутри пульсировать начинает.

Никогда таких ощущений не было у меня, всегда сторонилась чужих прикосновений, соблюдала личную дистанцию, а сейчас эти крепкие руки вызывают у меня какое-то странное томление. Сама не понимаю, что делаю, но поворачиваю голову и утыкаюсь носом в белоснежную рубашку собственного босса, делаю глубокий вдох, словно запах этого улетного парфюма хочу ощутить всем своим существом. Наверное, совершаю страшную ошибку, потому что все мое тело откликается на этот аромат, в голове мутится, кружится… я не контролирую себя… то есть разум если еще худо-бедно функционирует, то тело… оно живет своей жизнью… жаждет, желает и просто сходит с ума от мужчины, который так крепко прижимает меня к себе…

И именно на этих мыслях я крепко одергиваю себя, чуть ли себе мысленную пощечину не даю и заставляю себя отлепиться от генерального, поднимаю затравленный взгляд на мужчину, который будто чувствует мое внимание и опускает свои яркие голубые глаза на меня.

— Простите… пожалуйста… я не знаю, что со мной…

Пытаюсь донести до Огнева, но мужчина не отвечает, просто прищуривается и распахивает дверь, несет меня куда-то, а я понимаю, что мне не избежать позора… ведь босс меня из своего кабинета на руках вынес, но… в эту секунду, когда все же пытаюсь бросить затравленный взгляд в сторону, где обычно восседает секретарь Огнева, там никого не нахожу… а дальше Демид Константинович резко идет в сторону, и я понимаю, что он не понес меня в сторону общего холла и лифта…

Голова вновь кружится, а мужчина двигается стремительно, как самый настоящий хищник, который тащит свою добычу в логово…

Откуда такие мысли?! Черт возьми, я не знаю… кусаю губу, чтобы прекратить чувствовать то, что ощущаю всем телом, но с каждой секундой все сложнее, хочется откровенно стонать в голос от какой-то неудовлетворенности…

Всхлипываю и опять утыкаюсь горячим лбом в идеальную сорочку генерального. Если бы я была сейчас в сознании в полном значении этого слова, я бы… никогда бы не посмела… да чего уж там… я бы и на руках у Огнева не оказалась, который даже во время своего быстрого шага даже с дыхания не сбился.

И под пальцами я ощущаю, какое литое и крепкое тело у моего босса. Уверена, что под белоснежной рубашкой у него сплошные кубики…

Тренированный зверь. Очень сильный… и так безумно пахнет…

Слышу рык над головой и в шоке приподнимаю голову, затуманенным взглядом смотрю в стремительно темнеющие глаза генерального и в шоке пищу:

— Я… что… это все вслух произнесла?!

Задаюсь вопросом и ощущаю, как меня буквально потряхивать начинает под таким тяжелым и мрачным взглядом. Огнев ничего не отвечает, так как створки лифта открываются, и вместе со мной генеральный входит на парковку, где прямо у дверей лифта нас поджидает огромный люксовый автомобиль.

— Демид Константинович, — выговаривает охранник, который в шоке смотрит на меня, дрожащую на руках у босса. Мне вдруг становится так холодно и жарко одновременно, что начинает знобить. Очень сильно. И отчего-то я от обескураженного взгляда охранника начинаю еще сильнее впиваться пальцами в сорочку босса.

Очень странные ощущения… наконец сознание вновь начинает ускользать и это… даже лучше, хоть позор свой осознавать не буду. Все перед глазами темнеет, и я только голос Огнева слышу глухой и властный:

— Срочно звони Дементьеву. Нужен профессионал. Кажется, тут все более чем серьезно…

После этих слов я ощущаю, как генеральный будто бы ныряет куда-то, и… запах меняется… ощущаю кожу и запах цитруса, а может, и ванили… вновь облизываю губы, и сама того не замечаю, как пальцы цепляются за ворот собственной сорочки, начинаю дергать за пуговки, царапая оголенные участки кожи… шипя как кошка…

— Гони, Петр. Живо.

Слышу рык Огнева, а потом, какой-то толчок, как если бы босс нажал на кнопку и отсек салон…

Стон не удерживаю в горле, губы пульсируют и горят… меня просто кидает в полубессознательное состояние, когда до предела просто оголяются все нервы и ты становишься одним сплошным сгустком напряженных нервов…

И это напряжение не уходит, оно только усиливается по мере того, как мои ногти ползут вниз по шее и накрывают грудь. Немного сжимая и царапая… выдавливая стон из горла…

И после этого крепкая мужская рука накрывает мою, будто добавляя огонь полушарию, которое обхватывает так крепко, что у меня мурашки простреливают позвоночник. Выгибаюсь, ощущая, как меня буквально трясет от напряжения, но сильные руки мужчины удерживают меня и не дают сделать лишних движений…

— Тише. Тебе повезло, что я не сплю с полубессознательными девицами, иначе бы был вариант прочувствовать все мои «кубики» по-настоящему…

Демид Огнев

— Демид Константинович… я… правда ни в чем не виновата… — шепчет девушка, смотрит на меня, и в глазах неподдельный ужас. Забавно наблюдать за тем, как все эмоции четко отображаются на лице Инны Андреевны.

Разумеется, девушка невиновна. Я это знаю. Более того, я знаю, что именно происходит в моей компании на всех уровнях, и, скажем так, то, что Инна попала ко мне на собеседование — это и случайность и нет.

Я знал, что ушлые сотрудники в последнее время начали на определенные места продвигать своих знакомых. Об этом мне доложила служба безопасности корпорации, а ребята у меня работают не хуже, чем в структурах. Вернее… все они выходцы из этих структур, и на безопасность я трачу огромные суммы.

— Демид Константинович. Очень плохие новости, — выдает с нажимом начальник службы безопасности Петр Ильич.

— В чем дело?! — заламываю бровь, а в следующую секунду ко мне на стол ложится папка.

— Просмотрите, босс. Там интересные материалы собраны. Мы продолжаем внутреннее расследование, но уже выявлены определенные механизмы среди сотрудников…

Просматриваю документы и заламываю бровь.

— Пока наблюдаем и ничего не предпринимаем. Мне нужно понять, является ли это все личной инициативой, или же добро получено от руководящего звена…

— Будет сделано, босс…

Этот разговор у меня произошел буквально день назад. И я уже знал, что именно произойдет, тем забавнее наблюдать за происходящим, когда все шаги известны наперед и карты разыграны.

Когда сказал про увольнение, имел в виду совсем не Лаврентьеву. Нет. Я обращался к ее коллеге. Но… случилось то, что случилось, и теперь, глядя в глаза этой обескураженной девушки, я понимаю, что она, как никто другой, подходит на роль, которую ей предстоит сыграть, о чем я и говорю:

— Инна Андреевна, мы сейчас не о вашей вине. Я сделал вам предложение и отказа не потерплю.

Краснеет. Дрожит. Смотрит на меня своими широко распахнутыми глазами и явно гневается. Забавная. На волоске ведь висит.

— Демид Константинович! — выдает дрожащим голосом, еще и кулачки сжимает, того и гляди разрыдается или впадет в истерику. Я присматриваюсь к Лаврентьевой. В конце концов, надо знать, кого именно рекрутируешь на предельно важную для бизнеса роль…

— Инна Андреевна. Не советую разводить сырость и пытаться выкрутиться. Вы попали, и серьезно. Кроме того, у моей службы безопасности к вам серьезные вопросы. Считайте мое предложение доброй волей, потому что иначе…

Не заканчиваю предложение. Ровно в тот день, когда позвал Инну Андреевну на личное собеседование, я уже знал, что ко мне придет засланный казачок, я был к этому готов и хотел понять, насколько непригодные кадры рекрутируют за моей спиной…

Только вот девушка оказалась на редкость смышленой. Я даже не верил глазам и слуху. Вроде и робкая, и неопытная, и краснеющая, дрожащая…

Я ожидал встретить какую-нибудь гарпию, которая пришла в мою компанию только для того, чтобы быть ближе к мужику из списка Форбс. Так сказать, для организации личной жизни, потому что где еще можно найти столько миллионеров и богатеев, как не в моей компании, которая сотрудничает с топовыми корпорациями и госструктурами…

Да вот только вместо привычной фурии передо мной сидела очень умная девушка, которой я протянул проект, что разбил в пух и прах день назад и… что самое удивительное, эта девочка с ходу разобралась в неточностях…

Поэтому я ее и взял, а потом… потом служба безопасности оповестила меня о весьма и весьма курьезном случае…

— Короче, босс… уж не знаем, как так случилось, но к вам попала не та девушка… — выдает начальник службы безопасности, а сам чуть не ржет как конь.

— В смысле «не та»?!

— Не знаю, как удалось провернуть это Лаврентьевой, но… не она та самая протеже…

И оказалось, что Инна Андреевна вовремя подсуетилась и пришла раньше на собеседование, то есть опередила птичку, которая должна была прилететь, но запоздала…

— Меня подставили, господин Огнев, неужели… вы не видите?! — вновь разрезает мысли тонкий дрожащий голосок. Окидываю внимательным взглядом Лаврентьеву.

Ничего особенного. Блеклая. Невзрачная. Мышь. Одним словом, но… эта мышка очень подходит… думаю, такая может понравиться деду, потому что… ну… на такое можно позариться только… если влюбишься… ну как-то так…

Блондиночка, симпатичная. Простая, светлоглазая. Щуплая и тщедушная, а я люблю женщин в самом соку. Предпочитаю огненных брюнеток, которые весьма и весьма хороши в постели.

Я люблю темперамент, горячий секс, опыт в партнерше, чтобы с полуслова делала то, что надо, без лишних слов и эмоций, которые никому не нужны…

У меня последняя любовница, Жанна, отлично справляется с этой ролью. Высокая модель. С идеальными пропорциями тела и фееричным шпагатом. Когда-то вроде даже в балетном училище училась…

Только вот Жанну я деду представить в качестве избранницы не смогу…

Там все же другая закалка, ну и… чем старше становится человек, тем более впадает в деменцию, черт его знает, в любом случае дед у меня упертый, характер Огневых такой. И я знаю его вкус, а еще знаю, что светских львиц он не потерпит, потому что этим дамочкам цена согласна прайсу…

Мышка же, застывшая передо мной, как раз именно тот формат, который мне необходим. Дело за малым — сломать и подчинить…

Инна

Меня тошнить начинает… сильно… а еще этот запах… тяжелый… мускусный… заставляющий мое сердце все сильнее биться в груди, кажется, я его биение слышу в ушах, как колокольный звон…

Не могу… все тело будто в жар бросает, затем в холод… Я выгибаюсь в руках мужчины, который держит меня в своих руках, как в силках. Сознание меркнет, а я понимаю, что Огнев не дает мне навредить себе, он фиксирует мои руки, чтобы я не царапала кожу, так как у ключиц уже жжет и, судя по всему, это я сама ногтями прошлась, но боли не чувствую… только жжение во всем теле, которое все нарастает и нарастает, и хочется метаться, выть от жуткого ощущения неудовлетворенности и импульсов, которые по всему моему телу расходятся вспышками.

— Инна. Дыши… Ты должна делать вдох носом и выдыхать очень медленно через рот… ты слышишь меня?!

До воспаленного сознания долетают обрывки фраз, а я начинаю ерзать на коленях Огнева, совершенно беспринципно пытаясь, как кошка, потереться об этого холодного мужчину, который продолжает фиксировать меня и не дает исцарапаться. Ноги хочу раздвинуть, мне там… очень жарко и все зудит… слезы уже по щекам текут…

— Я не понимаю… мне так плохо… плохо… — чуть ли не рыдаю уже, ощущая, что Демид не дает мне ничего сделать, единственное, что могу, — это издать громкий стон, после которого слышу грозный рык генерального, который не стесняясь пускает трехэтажные маты.

— Петр, сколько осталось ехать?! — раздается строгий голос.

Спустя секунду доносится голос водителя:

— Я выжимаю максимум, но все равно минут пять-десять точно. Пробки…

— Гони быстрее.

После этих слов раздается щелчок, и я понимаю, что между салоном и сиденьем водителя возникла преграда…

Опять стон слетает с губ, сердце колотится в груди так больно и так быстро, что, кажется, я пробежала только что не просто спринт, а олимпийскую дистанцию! Колет бок, и боль отдает в руку…

— Мне так больно… так больно… — шепотом слетает с сухих губ, и слезы скатываются по щекам.

Ощущаю, что у меня уже даже волосы влажные, я не знаю, это от слез или от того, что я так жутко потею, что у меня сорочка облепила каждый сантиметр тела, которое изнывает от жара.

Ощущаю сильную хватку на челюсти и спустя долгое мгновение слышу короткий приказ:

— Открой глаза. Инна.

Такому властному голосу невозможно не подчиниться, и даже мое тело, которое буквально изнывает и не слушается меня, подчиняется этому мужчине. С трудом мне удается разлепить веки и заглянуть в такие яркие голубые глаза генерального директора. Его взгляд цепкий и серьезный.

— Зрачки расширены. Сильно. Где именно болит?!

Вновь облизываю губы, ощущаю, что у меня язык словно распух во рту, даже говорить трудно.

— Все тело… и сердце… сердце… очень…

— Мать твою… ты не доедешь…

Вновь яркие глаза становятся якорем, за который я держусь. Именно в эту странную секунду кажется, что этот злой мужчина просто в ярости, и тем не менее ощущение такое, что он не навредит…

И хочется признаться во всех грехах, которых у меня не так много… и все равно я не жалею, что решила воспользоваться Катькиным советом и прийти на это чертово собеседование… слишком большие возможности открывались передо мной… слишком многое зависело и зависит… но тем не менее страх сковывает, и я цепляюсь за генерального, пытаюсь выплыть, и все равно не получается…

Меня утягивает, в груди все сильнее давит, словно что-то распухает… однажды в далеком детстве меня оса ужалила, и нечто подобное я ощущала, тогда мне сказали, что меня чудом спасли, у бабушки на даче оказался шприц с лекарством, которое помогло…

— Я — аллергик… может быть отек… — со слезами на глазах выдаю я.

Опять тело скручивает в спазме, который заставляет выгнуться и заскулить от жара, мне кажется, что я даже сознание теряю. Словно падаю в какую-то параллель между небом и землей, а может быть, и ныряю куда-то в темное и вязкое…

И только в какой-то момент… я ощущаю скользящее прикосновение к бедру и дергаю ногами, пытаюсь их раздвинуть. Но меня буквально придавило гранитной стеной… нет сил ни на что, кроме как молить о чем-то таком, чего я и сама не понимаю…

Ощущаю, как бабочка порхает надо мной, как крылышками маленькими проходится по коже, оставляя импульсы, поднимаясь к развилке между ног…

Все мутится перед глазами, и остаются только крылышки этой бабочки, которые так мягко касаются меня, почти невесомо, но… от этого прикосновения становится легче… мне безумно хочется, чтобы эти крылышки, несущие ласковый холод, не покидали меня, продолжали кружить по моему телу, добираясь до того места, которое буквально пылает, но… жуткое разочарование не дает мне даже вздохнуть, когда эти крылышки исчезают…

Я, наверное, плакать от горя начинаю, от боли в сердце, которая возвращается с новой силой, лишая меня возможности дышать, и только тогда эти крылышки вновь возвращаются и ласкают так нежно. Так трепетно. Едва касаясь самого сокровенного. В этот миг мир буквально взрывается, даруя мне такое желанное наслаждение…

Демид Огнев

В какой-то момент привычная игра начинает идти не по плану. Мне нужно было довести Лаврентьеву до определенной кондиции, когда она уже готова на все. И я действительно за помощь заплачу так, что внакладе не останется девушка, но мне нужно подчинение и лояльность, потому что мой дед очень хорошо умеет загонять в угол и изводить собеседника.

Можно сказать, что прямо сейчас я устраиваю тест на психологическую устойчивость. Но в какой-то момент меня начинает напрягать то, как ведет себя сотрудница! Инна начинает трястись, причем очень неестественно, даже в первый момент кажется, что она пытается войти в роль соблазнительницы, что у нее получается из рук вон плохо!

Ее словно лихорадит и ведет в сторону, девушка заваливается назад и выдает очень хрипло:

— Можно… мне воды…

У нее голос становится очень хриплым, словно нотки там сексуальные, и это злит. Неужели я ошибся в мышке, сделав предложение, от которого нельзя отказаться…

Присматриваюсь к девушке, к ее испарине на лбу и все же что-то совершенно из ряда вон происходит.

Возвращаюсь с бокалом, который Инна забирает с благодарностью, а затем начинает жадно пить… При этом не заботясь о том, чтобы выглядеть прилично, она пьет воду так, как в эротических нарезках, когда делают все, чтобы сорочка промокла и облепила грудь, не оставляя места для воображения.

Вот и сейчас маленькая мышка превращается в искусную соблазнительницу, допивает бокал и смотрит на меня с какой-то пеленой в глазах, призывно очень. И зрачки у нее расширяются.

Так. Стоп!

Все тело подбирается, словно готовится к броску. А у помощницы начинает, что называется, глаз плыть и мне не нравится то, что я вижу. Симптоматика очень знакомая, и я такой гадости не терплю!

Поэтому нависаю над Лаврентьевой, уже готовый не предложение о сотрудничестве ей делать, а выкинуть дамочку на улицу с волчьим билетом. Я не терплю определенных вещей. Более того. Я борюсь с подобной дрянью, потому что есть опыт. В студенческие годы меня сорвало, я оказался не в той компании и видел, как и что может происходить, когда человек полностью теряет себя, достигает состояния животного…

Были у меня тогда одни отношения. Я бунтовал против всего. Участвовал в боях без правил. И как — то взгляд зацепился за длинные женские ноги, которые дефилировали передо мной и держали в руках цифру следующего раунда.

Засмотрелся я на ту девушку и отправил в нокаут соперника, а потом подкатил к озорной и веселой девчонке, и все было бы супер, если бы в определенный момент не попалась мне на глаза гадость.

С ней я развязался сразу же, попытался вразумить и направить на путь истинный, но… даже вспоминать не хочу…

И сейчас глядя в глаза своей сотрудницы, я вспоминаю далекое прошлое, то, что девушка та выбрала не меня… Она выбрала мешок с деньгами, чтобы удовлетворять свои нужды… да и сгинула… красота и здоровье ходят рука об руку, а также ум, и, если человек распоряжается своей жизнью таким образом, его не спасти… И вот сейчас Лаврентьева напомнила мне о том случае, хотя за всю жизнь многое видел, но… просто образ выбился в памяти, и я спустил ограничители. Резко подмяв девчонку, спрашиваю:

— Ты сейчас под чем?!

У Лаврентьевой дымка в глазах будто и движения становятся вязкими, она начинает пуговицы на сорочке дергать, явно пытаясь дать доступ воздуху.

Что-то не так с девушкой, я смотрю в ее глаза. Они расширены и… в целом Лаврентьева начинает вести себя, будто бы за мгновение опьянела.

Так не бывает. Причиной такого поведения может быть конкретная вещь!

Рассматриваю девушку и вижу, как у нее начинает тяжело вздыматься грудь, Инна откидывается назад, раздвигает ноги, и в этот момент я слышу, как с ее губ слетает тихий стон. Призывный. Конкретный, дающий моему внутреннему хищнику явный сигнал.

Чуть с катушек не слетаю от ярости и дикого желания открутить дуре голову, но в следующую секунду глаза помощницы открываются, и она жалобно стонет:

— Что… что со мной?!

И один только этот вопрос дает мне понять, что дело — дрянь! Потому что тот, кто балуется, никогда не задаст такой вопрос и тут у меня в сознании щелкает:

— Ты ведь ничего крепче чая сегодня не пила, я правильно понимаю, Инна?

— П-простите, г-господин Огнев… я… не знаю… что со мной! Меня мучит жажда…

Наклоняюсь ближе, и девушка вновь облизывает губы. Выгибается кошкой, демонстрируя все, что имеет, и в этот момент в ее глазах проскальзывает ужас:

— А-а-а… помогите…

— Сейчас дам воды.

При отравлении нужно много пить, и я возвращаюсь с новым бокалом воды, Инна принимает, и ее вновь начинает потряхивать, я вижу, как девушке становится хуже прямо на глазах. Ее в жар бросает, трясет, я даже слышу стук ее зубов:

— Тихо, девочка… тихо… ты что-то ела?! Может, что-то пила?!

Взгляд у нее плывет все больше, она уже даже фокусироваться не может, поэтому я повторяю вопрос, слегка встряхиваю:

— Ты что-то пила, Инна?!

— Д-да… Простите… простите меня…

Отхожу от девушки, которая явно находится в полубессознательном состоянии, и делаю короткий звонок:

— Виссарион Генрихович. Добрый день. У меня сложная ситуация с сотрудницей, кажется, ее отравили.

— Добрый, Демид Константинович. Симптоматика какая?

— Жар, дрожь. Расширенные зрачки, озноб…

Перечисляю все, что успел заметить, и доктор выдает быстро:

— В больницу надо, Демид Константинович, если это то, о чем я думаю… все может очень плохо закончиться. Здесь явная интоксикация организма, а может, и непереносимость… девушка не сказала, что именно принимала?!

Вновь бросаю взгляд на Инну и сжимаю губы:

— Кажется, ей что-то подмешали…

Инна

Все как в тумане. Я словно куда-то плыву, мне больно, и нестерпимо все тело жжет, но в какой-то момент яркая вспышка наслаждения заставляет жжение уйти.

Я не знаю… получают ли оргазм во сне, или… какой эйфория бывает, но… в эту секунду мне кажется, что я ощущаю именно это… то, чего так жаждало мое тело, по чему так изнывало. И после этого импульса, который прострелил словно все тело, отдавая тягостной, упоительной нирваной в каждом сухожилии, меня словно выключает.

Нет больше боли, агонии.… и я просто взмываю куда-то… ощущаю себя легко-легко… только на ребрах чувствую хватку сильных рук и сквозь туман слышу голос Огнева.

— Девочке совсем плохо! Она аллергик, Виссарион Генрихович.

— Тут отек Квинке начался, Демид Константинович. Вы вовремя ее домчали…

И опять тишина и темнота… страшно как-то и… неожиданно тепло, когда ощущаю касание ко лбу… сухая ладонь как-то охлаждает даже, и мне кажется, что такая тяжелая и крупная рука может принадлежать только Огневу…

Странно… я ведь не знаю генерального, но… отчего-то запах его ошеломительного парфюма словно в мою кожу въелся, и я чувствую этот аромат… от него становится тепло и уютно, как будто дома…

Брежу… понимаю, что брежу даже во сне…

Потом меня выключает, и вновь темнота, по которой я плыву и плыву, пока неожиданно резко не распахиваю глаза.

Первое, что вижу, — это идеально белый потолок. А еще… солнечный луч падает на него, отрикошетив от чего-то, пуская солнечные зайчики, за которыми я завороженно наблюдаю, словно за светлячками…

В горле становится сухо и хочется нестерпимо пить, я делаю неосознанное движение рукой, и в эту же секунду раздается какой-то сигнал, затем дверь распахивается и надо мной появляется женское лицо…

— Все хорошо, Инна Андреевна. Вы в больнице. Под капельницами… Состояние стабильное. Беспокоиться ни о чем не нужно и двигаться тоже пока не стоит. У вас в руке капельница. Мы продолжаем промывать организм…

Вся эта информация льется на меня, как из рога изобилия, и я не особо понимаю, чего вообще от меня хотят, что говорят. В голове туман и только одно желание, которое я озвучиваю:

— Пить…

По ощущениям, у меня язык все еще распухший и сухой, а еще тошнит… голова кружится… калейдоскоп такой проскальзывает, что я обессиленно веки прикрываю, чтобы пережить этот кошмар.

Отключаюсь моментально, скорее всего, мне что-то опять вкололи. И вновь беспокойные сны, и вновь кажется, что я ощущаю на себе очень пристальный и тяжелый взгляд, который может принадлежать только одному мужчине, генеральному директору корпорации «Золотоинтер»…

— Господин Огнев… как я уже сказал, вы очень вовремя доставили девушку, сейчас ее жизни ничего не угрожает…

Этот голос я уже слышала. Он принадлежит человеку явно не сильно молодому, еще у нем слышится очень интересный акцент, мне кажется, что, как только распахну веки, увижу премилого седовласого старичка в белоснежном халате доктора…

— То есть… Инна могла умереть?!

А вот в этом голосе слышатся резкие доминирующие интонации, нотки, которые я уже успела запомнить. Даже этот голос заставляет как-то сникнуть для того, чтобы преклонить голову перед властным боссом.

— Летальный исход возможен. Этим и опасен отек Квинке. Главное, что вы все сделали правильно и вовремя доставили девушку к нам. Здесь был очень тяжелый случай.

— То есть… это… могло быть покушение на убийство?!

Вновь этот рык, от которого хочется вздрогнуть, но… я обессилена, даже пальцем пошевелить не могу. Как, впрочем, и веки открыть, чтобы понять, снится мне все это или же наяву происходит.

— Не могу ничего утверждать. Девушка — аллергик. Об этом могли не знать. Но то, что ей подсыпали возбудитель в еду или в питье, — это факт.

Внутренне замираю. Меня буквально потряхивает, но вряд ли беседующим становится понятно то, что я пришла в себя… и… может, это и хорошо, потому что очень может быть, что я прямо сейчас подслушиваю информацию, не предназначенную для моих ушей, но все же касающуюся именно меня и моего здоровья!

— Возбудитель?! Профессор, поясните!

Вновь рык Огнева и вновь спокойные интонации врача.

— Да. Мы проверили кровь. В принципе, вещество безобидное, оно в свободной продаже, это легкий возбудитель, которыми пользуются некоторые пары. Имеющие проблемы. Скажем, мужчины, страдающие дисфункцией, используют аналог, чтобы, так сказать, провести половой акт… — Размеренный голос этого самого профессора кажется очень спокойным. — Девушке подмешали вещество, которое повысило ее либидо и заставило хотеть полового сношения, но так как Лаврентьева имеет стойкую непереносимость к данному препарату, исход для девушки действительно мог бы быть летальным, если бы вы вовремя не доставили сюда и не предупредили…

— Ее могли убить! Эту девчонку могли просто убить.

Рык Огнева такой, что у меня душа в пятки уходит.

— Демид Константинович. Случай действительно подсудный. Надо с этим решать в правовой зоне…

Молчание. Какое-то гнетущее и буквально выворачивающее все мое нутро и короткий ответ Огнева:

— Я решу. Решу так, что мало никому не покажется…

Голос Огнева отдаляется, мое сознание меня покидает, и я вновь уплываю куда-то. Становится спокойно, и больше не мучит ни жажда, ни странные ощущения в теле, из-за которых я чуть с ума не сошла…

В следующий раз, когда открываю глаза, ощущение такое, что я выспалась и полна сил. Нигде ничего не болит. Слабости нет, хоть пой.

Вновь в голове прокручиваю все, и рука сама тянется к горлу, хочется проверить, случился ли отек, но в эту секунду дверь моей палаты открывается, а затем на пороге появляется Катька с полевым букетиком.

— Боже! Инночка! Как мы все перепугались! Как волновались! — сразу же начинает тараторить моя булочка и буквально летит ко мне, с размаха обнимает, а я даже ойкнуть не успеваю.

— Катька… Катенька… — шепчу, обнимаю подругу, а у самой сердце болеть начинает, просто в этот самый момент я понимаю, как мне нужен близкий и родной человек, который вот так вот обнимет, поддержит, на груди которого можно разрыдаться…

— Инка… как ты нас напугала… как напугала… мне твоя мама телефон оборвала, я ей сказала, что все у тебя хорошо, а то она бы приехала…

— Ей… нельзя… отца бросать нельзя!

Сразу же спохватываюсь и замираю.

— Знаю! Поэтому обещала ей, как приду, лично по видеосвязи позвонить!

Киваю. Боюсь даже спросить, сколько я в отключке пролежала, но, когда Катя достает телефон, я понимаю, что всего два-три дня, наверное, я отсутствовала, но для мамы это большой срок, мы же общались почти каждый день.

Катя кликает по контакту и спустя секунду уже тараторит:

— Тетя Лиза! Я вот, как обещала! Я у Инки! У нее все хорошо!

В эту же секунду подруга разворачивает телефон и показывает мне обеспокоенное лицо моей мамочки, которая сразу же начинает плакать:

— Инна! Инночка! Как я испугалась! Как мы испугались! Как ты, девочка моя?!

— Мам, я в больнице. Все хорошо! Не переживай! Мне уже хорошо! Просто у меня приступ аллергии случился! Сильной! Вот оперативно меня поместили…

— Отек?! Малышка, у тебя отек был?!

Мама сразу же волноваться начинает, а я понимаю, что нельзя ей так волноваться. Нельзя паниковать и вообще… поэтому отвечаю немного неправду:

— Нет, мам, мне на работе плохо стало просто! А я же в такую хорошую фирму устроилась! Поэтому меня сразу же поместили в больницу под капельницы! Все бесплатно! По страховке! И присматривают за мной! Скоро вообще выпишут!

Моя доверчивая мама смотрит на меня с надеждой и радостью, кивает, потому что я ей в разговоре успела наплести, что меня взяли на испытательный срок в компанию мечты и что открываются перспективы.

Разумеется, я умолчала о том, что мы с Катькой небольшую махинацию провернули, а также… я не сказала, что в этом «золотом» предприятии меня выживают и гнобят, не прощая того, что Огнев взял меня на должность, на которую хотели по блату провести родственницу…

И про то, что меня отравили, я тоже никогда не скажу маме, потому что ее сердце просто не выдержит, и так у нас проблемы очень большие с папой…

— Да… как хорошо, что тебя туда приняли, доченька! Я всегда говорю, что работящий человек, ответственный и целеустремленный, всегда будет замечен… Но, Инна! Я же просила следить за питанием. Что спровоцировало аллергию?!

Хороший вопрос. Ответ я примерно знаю, потому что отрывочно, но помню разговор Огнева с врачом.

— Непонятно. Я… может, что-то в рот закинула… возможно, шоколад с орешками…

Лукавлю. Успокаиваю. И мама принимается меня пилить по-доброму. Конечно, но главное, я сбиваю ее немного с толку, потому что не хочу, чтобы она знала, через какой ужас и стыд я прошла, потому что… я не знаю, плод ли моего воображения, или же… или же… Демид Константинович меня трогал…не только под юбкой, но под трусиками, чтобы облегчить мое состояние…

Стоит об этом вспомнить, как я краснею подобно помидору, даже щеки гореть начинают…

— Сластена. Нельзя тебе! Всегда проверяй, что ешь…

— Мам, я слежу обычно, просто в этот раз я не заметила! Обещаю, что впредь буду осторожнее, да и не переживай. Уже все хорошо!

Меняю тему, спрашиваю про отца…

Мама на мгновение поджимает губы, а затем в ее глазах слезы появляются, когда она отвечает:

— Доченька! Инночка! Доченька!

Мамочка начинает еще горше плакать, достает платок и слезы утирает. Родители у меня простые, работящие, живем небогато, но мама никогда не жаловалась, папа работал, не так чтобы на широкую ногу жили, но тем не менее я выросла в любви и с пониманием, что мама с папой делают все, чтобы я не нуждалась.

Да. У меня были одни зимние сапоги, которые я носила два-три сезона. Которые покупали на вырост, но… вот жили душа в душу, и на образование мои родители никогда не скупились, а когда я сказала, что еду в столицу поступать — только поддержали.

Но потом пришло горе в семью. Одно за другим. Отец получил травму на работе, а еще семью обманули мошенники, от которых сейчас спасения нет…

Одно к другому, одно к другому, и теперь нужно столько денег… что я вынуждена была работать по двадцать четыре часа, чтобы помочь своим…

Сейчас у меня сердце останавливается в груди, когда мама начинает рыдать. Боюсь, что услышу страшное, но неожиданно мама улыбается и произносит:

— Ты не представляешь! Такое счастье! Такое счастье! Доченька… Чудо просто…

Замираю, даже дышать боюсь, бросаю взгляд на заинтересованную Катьку. Хочу понять, что произошло, потому что… не верю уже в чудо… Но Катерина явно не знает того, что собирается мне мама сказать.

— Доченька! У нас какие-то льготы случились и… отца забирают в тот центр, о котором мы и не могли мечтать, на полное обследование! Лечение! Реабилитацию! Боже… Это чудо! Просто чудо!

— Что?! — спрашиваю в шоке.

У меня все в груди переворачивается, и слезы счастья набегают. На мгновение такое ощущение появляется, словно кто-то очень сильно меня по голове ударил, и все плыть начинает.

Прикрываю веки, делаю глубокий вдох, стараюсь успокоить сердце, которое прямо сейчас просто с ума сходит.

— Да! Я тоже не поверила! Доченька! И… ты знаешь…

Мама начинает рыдать, берет салфетку со стола и утирает щеки, ее трясет, это рыдания, которые она не может сдержать.

— Что знаю, мам?! Что там происходит у вас?!

Мама вскидывает глаза и улыбается счастливо:

— Лечение проведут совершенно бесплатно!

Я внутренне каменею. Нам совершенно недавно такой неподъемный ценник выкатили, плюс ежедневные процедуры, которые также были платными. Мы все, что можно было, продали, чтобы у папы была возможность на эти процедуры ходить, на массажи, а тут такой аттракцион щедрости, когда еще месяц назад нас маму даже не пустили на прием, запись там на несколько месяцев вперед. И то с таким ценником, что… мы бы не потянули… как бы я ни упахивалась…

Хотя, возможно, на работе в «Золотоинтер» смогла бы накопить… но это время… а тут… бух — и чудо…

Даже в муниципальной больнице все руками разводили и… говорили, что лечение, которое нужно, — оно не по льготам, а в платных клиниках и в этом случае бесплатно не получится, нужны деньги.

Именно поэтому я работала на износ, бегала с одной смены на другую, а еще и университет…

Именно из-за безнадежного положения дел я осмелилась воспользоваться шансом и прийти на собеседование к Огневу, совсем не ожидая, что что-то из этого получится… Иногда человек, загнанный в угол, хватается за соломинку. И предложение Катьки взять от жизни шанс превратилось в аттракцион «попробуй выживи»!

Именно поэтому я напрягаюсь и внимательно смотрю на маму, как-то не верится, что чудеса возможны, а кто-то в дорогостоящей платной клинике с аппаратурой, которая стоит миллионы, вдруг решит что-то сделать бесплатно!

— Мам… ты уверена, что это будет по льготам и не платно?! — задаю вопрос дрожащим голосом. У самой слезы на глаза набегают от той перспективы, которая открылась перед моей семьей. И сердце в груди тарабанит быстро-быстро, потому что это шанс! Шанс для папы выздороветь и вернуться к нормальной жизни!

Но… Не верю, что может быть так просто…

— Ты не представляешь! Такое счастье! Такое счастье! Доченька… Чудо просто…

Меня ведь чуть на тот свет не отправили гарпии на работе, потому что я воспользовалась не своим шансом, простить простой девчонке не могли, что Огнев меня взял на работу, в то время как их протеже по знакомству пролетела!

И Демид Константинович не принял бы меня на должность, если бы я не соответствовала. Это я сейчас вспоминаю, как он гонял меня на собеседовании, как грамотно знания проверял, а еще… сейчас, после пережитого, мне становится понятно, что он если не знал, то как минимум подозревал, что именно творится в предприятии под его носом.

Поэтому сейчас, после того, что мне устроили, после того как я чуть жизни не лишилась и спасло меня только чудо… только то, что Демид Константинович решил задержать меня в своем кабинете и сделать предложение сыграть роль его пары… только это меня спасло…

Покинь я кабинет Огнева, пойди куда-то в туалет, то, возможно, больше бы не вышла…

Думать о плохом сейчас не хочу, не тогда, когда мама смотрит на меня с надеждой и сквозь слезы, но именно в эту секунду я осознаю, что обязана генеральному директору «Золотоинтера» жизнью.

Если бы не его интуиция и чутье, если бы он не понял, что я под какой-то гадостью, если бы моя аллергическая реакция не началась у него на глазах… не знаю, была ли бы я сейчас…

А еще… я очень хорошо помню, как он прижимал меня к своему твердому и литому телу, не давал возможности навредить себе, когда мне хотелось разодрать кожу на горле ногтями, чтобы суметь вдох сделать…

— Тетя Лиза! Что, правда по льготам взяли дядю Андрея?! — вклинивается в разговор Катя, явно видя, что я даже слова вымолвить не могу из-за слез и шока, который прямо сейчас испытываю.

— Да! Абсолютно! Мне из клиники позвонили! Позвали!

— Прямо позвонили и позвали?! — спрашиваю, отмирая и ощущая, как у меня сердце в груди сжимается.

— Да! Доченька! Вчера уже папу положили…Я тоже еду к нему…

— Вчера?! — вновь переспрашиваю в полнейшем шоке.

— Да! Мне позвонили, указали имя, отчество и фамилию, сказали, что у них открылось вакантное место, и льготы дали… я же столько им писала, столько обращений было куда хочешь, вот, вероятно, мое письмо и дошло…

Киваю, улыбаюсь, слезы катятся по щекам, и я отвечаю:

— Мамочка… я так счастлива… так счастлива…

Не лукавлю ни словом, но, в отличие от мамы, я понимаю, что просто так в этом мире ничего не бывает, и то, что письмо «дошло» до адресата, тоже… не чудо, а, скорее, грамотный расчет одного конкретного мужчины, который привык решать вопросы радикально…

Мы заканчиваем общение с мамой, которая спешит к отцу, и я отдаю телефон Кате. Подруга садится рядом и смотрит на меня радостно.

— Видишь, чудеса случаются, Инка! Случаются!

— Ага… — отвечаю, утирая слезы со щек.

Я помню, что о нашем договоре никто не должен знать. Мне это Огнев очень хорошо донес, и несмотря на то, что я всецело доверяю Катерине, я все равно помню про это правило.

Ну по-другому и быть не может. Если мне предстоит сыграть роль, то никто не должен этого знать…

— Мне все равно кажется, что так не бывает, разве что в книгах, или в фильмах… Чтобы вот так вот за секунду решился вопрос…

Улыбаюсь грустно. И киваю. Ничего не отвечаю, потому что я-то знаю, каким чудом тут пахнет…

Я, бесспорно, благодарна Огневу, рада… Боже… как я рада, даже словами не описать, просто чувствую, как сильно и гулко бьется в груди сердце, а еще хочется вскочить с кровати и начать танцевать босиком, как в детстве, когда я просыпалась первого января, и мне казалось, что в доме побывал Дедушка Мороз, который оставил желанный подарок, и пусть я мечтала о шикарной кукле в дорогой упаковке, которую видела в рекламе, а получала совсем другой, более скромный подарок, я все равно знала, что ночью случилось чудо, которым напитывалось пространство вокруг меня…

И вот сейчас что-то ощущаю подобное, только вот, в отличие от детства, человек, который сделал этот подарок, реальный. Это Демид Огнев. Именно он подарил моей семье это чудо.

Я не могу обманываться в этом. Все последнее время я прожила в аду, с нехваткой денег, пытаясь помочь, пытаясь хоть что-то сделать, а мама обивала пороги все мыслимые и не мыслимые, писала заявки на помощь даже на телевидение, чего только ни делали, но везде была бетонная и глухая к чужому горю стена и… суммы… такие, что даже продай мама наш дом — не набралось бы и трети…

А отец запретил продавать… Сказал, что после него хоть что-то у нас должно остаться…

Даже сейчас, стоит вспомнить эти слова, мурашки по коже…

Утираю слезы и всхлипываю.

— Эй! Лаврентьева! Ты чего?! Не разводи сырость! Хорошо же все?! — спохватывается Катька и начинает меня обнимать, а я… я просто не выдерживаю и начинаю рыдать в руках дорогого сердцу человека.

Потому что откат от случившегося как будто вот только что на меня набрасывается со всей своей мощью!

Вот прямо сейчас! Меня буквально выворачивает от страха, от обиды и боли… потому что со мной поступили так жестоко, убирая с дороги девчонку, которая попыталась прыгнуть выше головы…

И пусть я тоже виновата, но… это ведь не повод подсыпать мне какую-то гадость, после которой я начала вести себя как не знаю что…

Именно осознание того, как сильно я хотела Огнева, его прикосновений, как жаждала его… заставляет меня перепугаться вусмерть… потому что там… не я была… и, если бы не аллергическая реакция, неизвестно что бы могло произойти со мной!

— Ну все! Хорош! Сырость не разводи! Тебе нельзя, сейчас всю обсыплет еще! Это же соль…

Прихожу в себя. Киваю. Катька дает мне попить воды. Когда успокаиваюсь, утираю лицо, приходит врач.

— Как самочувствие, Лаврентьева?! — спрашивает миловидная женщина средних лет в белоснежном, просто в ослепительно белом халате. Яркая брюнетка с цепкими серыми глазами. Доктор приближается и спокойно меня щупает, проверяет горло, заставляет открыть рот, проходится пальцами по каким-то точкам.

— Намного лучше… — наконец отвечаю правду.

Женщина скупо улыбается, кивает, затем проверяет все данные на аппарате.

— Это очень хорошо. Молодой организм, быстро идете на поправку. Но диеты придерживаться нужно. Пока организм восприимчив ко всем раздражителям.

С этими словами женщина поворачивает голову и смотрит на притихшую Катьку, вернее, на гостинцы, которые подружка мне принесла.

Один банан и… одно зеленое яблоко…

Я только сейчас замечаю их на тумбочке.

— Молодец, апельсинов хоть не принесла, — подмигивает Кате врач.

Подруга пожимает плечами.

— Инна, — врач вновь смотрит на меня и проговаривает с нажимом, — сейчас принесут еду, супчик и все, что можно, другую пищу пока не едим. Это понятно?!

— Да… — отвечаю уверенно, я знаю, что такое аллергия, и что после такого приступа нужно беречь организм.

— Очень хорошо. В целом состояние удовлетворительное. Остальным уже займутся специалисты.

Я примерно понимаю, о чем именно говорит врач, и про «остальное» тоже… Меня отравили и, скорее всего, в моей крови нашли какую-то гадость, потому что… я помню все те ощущения, которые испытывала, и помню, что именно сказал Огнев.

Он сразу понял, что я под чем-то, и действовал быстро, решительно…

Но я не хочу, чтобы в ситуацию углублялась Катька, пойдут лишние вопросы, а я… тоже не знаю, имею ли право вообще раскрывать детали этой ситуации, врач также не спешит открывать скобки, и даже это действует как определенная сигналка.

— Долго у пациента гости не задерживаются. Не стоит перенапрягать Лаврентьеву.

Бросает взгляд на Катю, которая начинает кивать.

— Я скоро уйду. У меня смена в кафе…

Доктор кивает и выходит из палаты, а я только сейчас понимаю, что и палата у меня не простая, а… скорее напоминающая номер в хорошей гостинице.

Нет, конечно, я понимаю, что это именно больница какая-то, но… в таких я точно не бывала.

И словно в это же мгновение о схожем думает и Катька, которая присвистывает, провожая врача взглядом, и оборачивается ко мне, вступая на очень опасную территорию:

— Сколько же деньжищ эта клиника стоит и палата… Повезло тебе, что ты в крутой фирме работаешь и страховка покрывает…

— Ага… — отвечаю Катьке и активно киваю, чтобы убедить в том, чего нет на самом деле.

Во-первых, меня взяли на испытательный срок на, скажем так, место, очень близкое к стажеру, а во-вторых… во-вторых, я отчетливо помню, как меня к своей широкой груди прижимал генеральный директор, а я… я вела себя так… ужасно…

Пусть мне подсыпали гадости, но… я не знаю, как буду смотреть в глаза этому мужчине…

Мы еще чуть-чуть болтаем с Катериной о разных мелочах, об институте, где все уже в курсе, что я попала в больницу и мне выдали что-то наподобие больничного…

При этом я никому не звонила и никаких документов не подавала… Катя подумала, что из больницы позвонили, но… скорее всего, и этим я обязана Демиду Константиновичу.

Все же хватка у бизнесмена буквально стальная во всем, и решить вопрос с моим университетом также — щелчок пальцев…

С каждой секундой я понимаю, что обязана Огневу буквально во всем… и всем…

Делаю глубокий вдох.

— Ладно, ты уже носом клюешь! До встречи! И чтобы больше без такого вот! Я так перепугалась! — чмокает меня в щеку Катька и подмигивает.

Я тоже ее целую в пухлую щеку:

— Спасибо тебе за все, Кать… — проговариваю, и голос дрожать начинает, я же пытаюсь взять эмоции под контроль, но Катя не понимает, что именно у меня в душе происходит.

— Держи хвост пистолетом! У тебя все супер сложилось! Теперь, как услышишь о махинации в своей компашке, сразу дуй ко мне и устраивай меня на хорошую должность!

Катя прикалывается. Конечно. Я не удерживаю улыбки и наблюдаю, как за подружкой закрывается дверь.

Силы покидают, глаза слипаются, я проваливаюсь в сон. Ловлю себя на том, что словно начинаю отсыпаться за все свои бессонные ночи. Шутка, конечно, я все еще под капельницей, но… тем не менее… после того как с отцом случилась беды, я от силы спала по три часа за ночь, если спала…

А сейчас… сейчас просто не хочу думать обо всем этом…

Ко мне приходит медсестра, уже с ужином, потом с завтраком и обедом, затем опять с ужином, а я… я сплю и постепенно начинаю ощущать, как силы ко мне возвращаются потихонечку. С помощью медсестры начинаю подниматься. Потом уже сама иду в туалет…

Кажется, мое состояние было крайне тяжелым, но никто мне об этом не говорит, я просто чувствую, что будто бы побывала на самой грани, и только цепкие пальцы генерального директора не позволили мне сорваться в самую пропасть…

И в эту ночь мне снится сон, я вижу Демида Константиновича, мы опять в машине, и мне страшно жарко и горячо, холодно одновременно и до безумия хочется ласки этого мужчины, я буквально мечусь в его руках и слышу шепот горячих губ прямо на ушко:

— Успокойся, маленькая, я дам тебе то, чего так жаждет твое тело…

Вспышка. Яркая и оглушительная и я просыпаюсь с безумной пульсацией между ног и колотящимся, как сумасшедшее, сердцем…

Делаю глубокий вдох, чтобы понять, где я… ощущаю все тело каким-то липким и уже сама поднимаюсь с койки. Капельницы больше нет, и я свободно направляюсь в ванную комнату, где есть также и душевая, как в лучшем отеле, наверное… я ведь никогда в отелях и не была, только в кино видела…

Недолго думая, скидываю больничную робу и залезаю под тугие струи, смываю с себя воспоминания своего позора… я уже не знаю, сон это был или явь… случилось ли все это или произошедшее наслаждение — это плод моего больного воображения?!

Наконец заканчиваю с водными процедурами, здесь на раковине нахожу все предметы личной гигиены. Все одноразовое, стерильное, и лучшее из того, что я когда-либо видела.

Фен даже закреплен на стене, и я им пользуюсь, привожу свою золотистую гриву в порядок, умываюсь и заглядываю в зеркало.

Моя кожа свежая, и больше нет такой болезненной белизны, как прежде, в целом я выгляжу, как после курорта, правда, этот аттракцион чуть не стоил мне жизни…

Даже бальзам для губ нахожу или, правильнее сказать, гигиеническую помаду?!

Как раз губы у меня шелушатся, поэтому наношу приятно пахнущую небольшую помадку на губы, а затем мне так нравится аромат сахарной ванили, что я провожу гигиеническим гипоаллергенным средством по векам.

Улыбаюсь своему отражению. Мне действительно нравится свой внешний вид. Поправляю длинные локоны, собираюсь с силами и понимаю, что мне нечего надеть…

Внимательно окидываю пространство ванной комнаты на предмет еще одной ночнушки, мне не один раз за это время приносили сменку, и улыбчивая медсестра помогала переодеться…

Но сейчас… сейчас мне нечего надеть… моя старая ночнушка вся мокрая от пота и… я не хочу облачаться в нее… потому что… сон был слишком откровенным и мое наслаждение было… думаю, реальным… я не хочу вспоминать об этом, поэтому решаю, что надо не только от ночнушки избавиться, но и постельное белье сменить.

К моей радости, нахожу очень легкий белоснежный халатик в мелкую вафельку. Недолго думая, заворачиваюсь в него с твердым желанием попросить у медсестры дополнительную ночнушку, а заодно и попросить Катю привезти мне хоть какие-то вещи…

Вновь рассматриваю свое облачение, халатик едва достигает середины бедра, я худенькая, поэтому он хорошо оборачивается вокруг фигуры. Но… все же прям очень прозрачный.

— Надо попросить одежду…

С этими мыслями я выхожу из ванной и сразу же столбенею, ощущая, что все пространство моей палаты словно сузилось и изменилось, атмосфера стала более гнетущей и… еще до того, как поворачиваю голову в сторону явной опасности, я уже знаю, кого именно увижу…

Рядом с окном стоит генеральный директор «Золотоинтера» Демид Константинович, который сразу же поворачивается, цепким взглядом ловит меня в свой плен, а я даже дернуться боюсь, дышу через раз, с ходу оценивая взбешенное лицо генерального.

Хотя… на самом деле там самая настоящая ледяная маска и экранирующие глаза, которые буквально вспарывают душу.

— Здравствуйте… Демид… Константинович… — выдыхаю едва слышно, хотя ощущаю, что силы во мне все же есть, пусть писк получается…

Не отвечает. Внимательно скользит взглядом по моим голым ногам, которые так подчеркивает ультракороткий халатик.

Сразу же пытаюсь запахнуть его посильнее, спрятаться за вафельным материалом, только ничего у меня не получается, я ведь голая! Абсолютно голая перед генеральным директором!

У меня просто дыхание останавливается, когда Огнев хмурится, внимательно окидывая меня взглядом, словно рентгеном.

По выражению лица Демида Константиновича я даже не понимаю, ему нравится, что он видит, или вовсе я сейчас его крайне разочаровала.

— П-простите за мой внешний вид… просто… у меня ночнушка промокла и… я… вот…

Замолкаю. Не знаю, что говорить, потому что Огнев сужает веки и… это действительно страшно. Пытаюсь сделать шаг в сторону, но почему-то тапка слетает, и я понимаю, что неудачно ставлю, взмахиваю руками, осознавая, что сейчас самым позорным образом буквально рухну к ногам генерального директора, оголив себя во всех стратегических местах и… мне будет до безумия стыдно…

Но именно в этот момент меня оплетают сильные канаты. Только после этого я осознаю, что меня поймали… сильные руки Демида Константиновича!

При этом не просто поймали, а вздернули вверх! Огнев меня к себе притягивает, а я… руками упираюсь в его литую широкую грудную клетку, меня всю просто кипятком ошпаривает, когда смотрю в суровое лицо мужчины.

— Тридцать три несчастья тебе имя, Инна, — качает головой, явно недовольный тем, что произошло…

— Простите… я… не поняла… как упала…

Прикусываю губы, пытаюсь оправдаться и отстраниться, но мужчина меня не отпускает, держит в своей могучей хватке и опять внимательно изучает мое лицо:

— Слабость? Головокружение? Врача позвать?!

Чеканит короткие вопросы один за другим, и я качаю головой:

— Нет. Все в порядке. Просто вы… застали меня врасплох… я смутилась… простите, Демид Константинович…

Сжимает губы. Экранирует своими голубыми глазами, в которых, кажется, молнии сверкают.

— Тебе надо научиться правильно реагировать на меня, Инна.

Наконец отпускает. Делает шаг назад. А я только сейчас понимаю, что буквально замерла и вовсю принюхиваюсь к такому знакомому парфюму моего босса… Кажется, я в подкорку впитала этот аромат, когда в машине изо всех сил прижималась к мужчине, которого желала…

Одергиваю себя. Вздрагиваю от этих мыслей и краснею…

Я была опьянена и не давала себе отчета. Разумеется! Но воспоминания слишком остры… я все слишком хорошо помню!

— Простите… Что вы имеете в виду?! — задаю вопрос Огневу.

Мужчина вновь бросает на меня ироничный взгляд.

— Моя невеста как минимум не должна шарахаться от моих прикосновений, Инна, а также ей не стоит краснеть, аки школьнице, в моем присутствии.

Отчитывает меня как раз как ту самую школьницу и заставляет буквально кипеть как самовар. Но Огнев от меня ответа не ждет. Продолжает как ни в чем не бывало:

— Тебя сегодня выписывают, Лаврентьева, так что собирайся.

Вновь сухая констатация факта. Меня даже не спрашивают. Просто ставят в известность — и все!

— В смысле — собирайся?! Господин Огнев. Куда?!

— Во-первых. Вне работы ты должна обращаться ко мне на ты и по имени. Мне ведь не стоит напоминать тебе, что у нас заключен договор и ты должна отыграть роль невесты?!

Прикусываю губы. Смотрю на мужчину и не выдерживаю:

— Это вы… вы организовали лечение моего папы?! Ведь я же… права, да?!

Прикусываю губы, сердце бьется где-то в горле, когда Демид Константинович медленно произносит:

— На «ты», Инна!

И хоть генеральный директор ни капли голоса не поднимает, но я вздрагиваю от той волны силы, которая на меня накатывает.

— Демид, — делаю глубокий вдох, крайне сложно Огнева по имени называть, но я пытаюсь, — это ты… ты спас моего папу?!

Замираю вся под внимательным давящим взглядом.

— Да, — отвечает коротко. Не отнекивается. Я же буквально вспыхиваю как спичка, подлетаю к Огневу и на эмоциях начинаю благодарить, не замечая, как опять по щекам слезы скатываются:

— Спасибо вам… То есть тебе! Тебе! Это… так много значит для всей нашей семьи…

Прищуривается. Слегка наклоняет голову к плечу, продолжая меня рассматривать.

— У нас сделка, Инна. Не стоит благодарностей. Они излишни.

Чеканит каждое слово, заставляя меня буквально подобраться, потому что передо мной самый настоящий хищник.

— И все же… вы спасли…

— Спас, — не отрицает, а затем продолжает: — Но, разумеется, на твоем отце есть еще и определенное дело… висяк… так что… советую быть хорошей девочкой и исполнять все мои требования. Отыграешь роль на славу — будешь свободна как птица…

Охлаждает мой пыл. При этом смотрит так, что мне хочется провалиться сквозь землю.

— Это… вы мне сейчас так угрожаете?! — неожиданно осеняет меня вопросом, и я просто не могу не спросить. Все внутри дрожать начинает, потому что… формулировка у олигарха такая, что явно становится: шаг вправо, шаг влево — расстрел!

Вскидывает бровь, на твердых губах проскальзывает подобие улыбки, хотя скорее олигарх ухмыляется.

— Нет, малыш. Угрожаю я совсем не так. Уж поверь, — отвечает очень четко, при этом не дает мне спуску.

— Но… вы только что сказали, что если…

Пытаюсь хоть как-то достучаться до бизнесмена, но Огнев отрезает жестко:

— Инна. На кону очень серьезные проекты, и мне нужна лояльная и послушная невеста. Скажем так. Я уравновесил чаши весов. Если ты проколешься, или по каким-то причинам не сделаешь все что нужно, чтобы отыграть роль моей избранницы на ура, то тебе также есть что терять.

— То есть… я не ошиблась… это шантаж… и если я не справлюсь…

Опять замолкаю, ощущение, что кто-то за горло меня схватил и не просто душит, а медленно пытается свернуть мне шею, как питон, чьи объятия поначалу совсем безвредны и незаметны, но спустя время тебя переламывает…

— Если ты не справишься — твой отец пострадает.

Четко. Безжалостно.

— Но мой отец ни в чем не виноват! Его подставили! Сделали козлом отпущения!

Пытаюсь достучаться, слезы опять рекой текут по щекам, потому что раны слишком свежи, потому что это ужасно: каждый день бояться за дорогого сердцу человека!

— Прекращай истерику, Инна. У нас уговор. Ты выполняешь свои условия, я — свои. Справишься — твой отец будет свободен, а ты получишь круглую сумму за услуги.

— А если… если я не справлюсь?! Если не смогу играть роль не пойми кого?!

Хмурится. Явно я сейчас не сдерживаюсь, и тон мой Огневу не нравится, о чем мужчина и заявляет:

— Сбавь обороты, девочка. И для начала научись справляться с приступами истерики.

— Но это… это все нечестно! — отвечаю и чувствую, как дрожит мой подбородок! Как я пытаюсь справиться с эмоциями, которые выходят из-под контроля.

— Давай поговорим о честности, Инна, раз так, — наступает на меня Огнев, заставляет пятиться, и я в себя прихожу, только когда лопатками вплотную упираюсь в стену. И в эту же секунду две мощные руки генерального директора будто бы берут меня в плен, не дают дернуться, упираются в стену по обе стороны от моей головы.

— Ты. Пришла в мою компанию, намеренно совершив подлог.

— Что?! — переспрашиваю в ужасе.

— То, что слышала. Ты заняла чужое место и пришла на собеседование вместо другой соискательницы…

«Он знает! Знает!» — тарабанит в голове мысль посильнее, чем молот бьет о наковальню.

— Ты знаешь, что то, что ты сделала, можно приравнять к промышленному шпионажу?!

— Я… не… не… виновата…

Дар речи теряю от подобного, душа в пятки уходит, меня уже просто потряхивать начинает.

— В чем именно не виновата. Инна?! — задает вопрос своим бархатным голосом и слегка наклоняется, обдавая меня своим горьким парфюмом, заставляя гулко сглотнуть слюну…

— Я просто слышала разговор и решила…

— Решила, что ты достаточно рисковая, чтобы провернуть аферу и прийти вместо другой?!

Давит. Не оставляет ни одного шанса на самозащиту…

— В вашей компании сговор был! Принимают по знакомству на должность!

Пытаюсь отбиться от Огнева, хочу вывернуться из его захвата, уйти от давления, но бизнесмен не позволяет. Слезы текут по щеке, а Демид вновь наклоняется ко мне и цепляет мою слезу своим пальцем, утирает дорожку, от чего меня ледяным импульсом простреливает.

— Значит, ты соучастница и подельница. Мне стоит сдать тебя службе безопасности, пускай устроят разбор полетов, а дальше как минимум получишь волчий билет и ни одна компания на работу не возьмешь, а как максимум, можешь и присесть за нарушения…

Прикрываю веки. Не могу больше смотреть в эти холодные, просто ледяные голубые глыбы.

— Вы… загоняете меня в угол… просто… не оставляете шанса…

Опять прикосновение к щеке, и мое тело очень странно реагирует, будто бы вспоминает все, что было в машине между мной и этим страшным мужчиной, и что самое ужасное — волна наслаждения прокатывается по коже и ударяет прямо между ног!

— Именно, девочка. У тебя нет ни малейшего шанса на сопротивление или на ошибку.

Распахиваю веки, меня трясти начинает от опасной близости этого холодного мужчины, который давит своей энергетикой и аурой.

Огнев — действительно притягательный мужчина. Холодный, как ледяная статуя, но я помню, как пылала в его руках, или же… это все был дурман?!

Но… тогда почему… почему мое тело так реагирует на этого мужчину?! Он говорит мне ужасные вещи! По сути, угрожает! А я… я готова растечься прямо сейчас лужицей у его ног?! Неужели яд в моей крови еще не выветрился, и я теперь буду на Огнева так всегда реагировать?!

Рой вопросов буквально взрывают голову, и я вздрагиваю сильнее, когда бизнесмен будто невзначай заправляет мне выбившийся локон за ухо.

— Что… что вы… делаете?!

Вновь хмурится и выдает с нажимом:

— Ты. Мы на «ты», Инна.

Закатываю глаза, не могу удержаться и вновь спрашиваю сквозь сжатые зубы:

— Хорошо! Что ты делаешь?!

— Заставляю тебя привыкнуть к моим прикосновениям, малышка. Ты слишком взвинчена и шарахаешься от меня. Так не должно быть. Ведь ты собираешься со мной под венец, и мои прикосновения должны дарить тебе только удовольствие… которое окружающие обязаны считывать…

Сглатываю едкий ком. Вглядываюсь в глаза мужчины, который прямо сейчас так нагло лапает мое тело, даже не касаясь, как вдруг меня пронзает догадкой:

— Вы… вы ведь с самого начала знали… поэтому и лично собеседовали меня, так?!

Даже не дышу. Во все глаза смотрю на генерального.

Секунду рассматривает меня. Вновь проводит пальцами по моей скуле, касается локона. А затем на губах мужчины появляется многозначительная ухмылка.

— Я знаю абсолютно все, что происходит в моей корпорации.

Отвечает ровно и четко. Даже бровью не ведет, а меня будто просто оглушает.

Генеральный знал! Все знал!

— Мне просто хотелось посмотреть, куда ведут ниточки и как далеко все проросло.

Вновь ответ, которого я не ждала, а Огнев меня буквально своими голубыми глазами сейчас вспарывает, слегка подается вперед, прижимает меня собою в стену, и если сейчас кто-то войдет сюда, может подумать, что у нас с генеральным директором игрища такие…

Я ощущаю мужчину слишком остро, от него жар идет, как тогда… в машине… и я чувствую, как мое тело вновь откликается, как в животе становится горячо, и мне нестерпимо хочется сомкнуть колени, чтобы избавиться от гнетущего чувства, которое ударяет прямо между ног!

— Ч-что… вы делаете?!

В полном шоке задаю вопрос, сама глаза распахиваю и смотрю в прозрачные ледяные глубины Огнева.

Слегка тянет меня за локон, не больно, но ощутимо и вновь наклоняется, оставляя между нашими лицами слишком мало свободного пространства.

— Я уже сказал, Инна, меня наедине и вне работы ты называешь по имени и на «ты». Усвой урок, наконец.

— Хорошо… — шепчу дрожащими губами, — что ты сейчас делаешь?!

Задаю вопрос, потому что меня просто уже потряхивает, когда мужчина вновь проводит подушечками пальцев по линии моей челюсти, а затем скользит по моей шее вниз…

— А на что это похоже?! — задает встречный вопрос и проводит носом по моему виску.

Я вздрагиваю. Пряный запах его парфюма опять проникает в ноздри, кружит голову, заставляет меня буквально потеряться в чувствах и эмоциях.

Мое тело слишком остро реагирует на близость Огнева.

— На что?! — спрашиваю, теряя нить здравой мысли.

— Я тебя приучаю к себе, Инна. Так надо… — вновь шепотом.

Я в ужасе смотрю в глаза Огнева, только в них нет ни страсти, ни даже тени какого-то мужского интереса! Там сухой расчет! Огнев специально это делает! Выводит меня на эмоции.

Злюсь. Сразу же толкаю мужчину в грудь и шиплю зло:

— Отойдите немедленно! Нельзя так! Нельзя!

Меня накрывает эмоциями, и генеральный хмурится. Внимательно смотрит в мое лицо, будто бы изучает, а затем спустя долгую секунду наконец делает шаг назад.

Между нами пространство, но… мне кажется, что Огнев все еще нестерпимо близко. Меня потряхивать начинает, и я стягиваю полы халата, еще сильнее его запахиваю, прячусь от внимательных глаз…

Я чувствую себя сейчас не просто обнаженной, а дико уязвимой перед этим мужчиной, который планомерно исполняет все, что задумал.

Огнев продолжает рассматривать меня, заложив руки в карманы брюк. Высокий. Атлетически сложенный. Сильный. Генеральный директор возвышается надо мной, как огромная глыба.

И этого мужчину не сдвинуть. Не обойти. Передо мной образчик мужественности и красоты с ужасным характером, этакий тиран в костюме генерального директора, но это и так понятно. Не будь Демид Константинович просчитанным и умным, цепким и стойким, он бы такую империю в своей области не сколотил бы…

И рядом с им я… бледная моль, которая ему явно не подходит. Мы полярны, как небо и земля, ну не пересекаются наши линии, я просто прямо сейчас это очень остро чувствую, а еще… мой внутренний голос кричит о том, что такие, как Демид, ломают не глядя. Без сожалений. Я для него всего лишь мотылек, которому он может и вовсе крылышки обломать…

Меня буквально накрывает этими эмоциями, противоречием, и не выдерживаю, вскидываю подбородок и задаю вопрос, который меня буквально гложет:

— Демид Константинович, зачем я вам?!

Огнев бровь заламывает, продолжает на меня смотреть так, словно я амеба под микроскопом.

— Я же пояснил. Невестой будешь, — отвечает совершенно ровно, даже бровью не ведет.

— Я же не подхожу! Не подхожу вам! Я простая девушка… я вам не ровня же… это мезальянс, в конце концов! — произношу в сердцах.

Огнев усмехается:

— Мезальянс… забавная ты… Инна… многие твои сверстницы даже слова такого не слыхивали…

— Я всегда хорошо училась, — отвечаю оскорбленно, потому что привыкла, что меня в универе считали заучкой и зубрилой, даже не от мира сего обзывали, но… я там умела держать удар, а с Огневым не знаю, как быть…

— Вот поэтому ты мне и интересна… ты ни разу и близко не похожа на то, к чему привык…

Неожиданно у Огнева телефон звонит, а я во все глаза смотрю на генерального директора, который вытаскивает телефон, смотрит на экран, и в его глазах будто бы лед проявляется.

И пусть такая реакция не мне адресована, но мне не по себе от этого становится.

Демид спустя секунду отвечает на звонок и подходит к окну:

— Я велел забыть этот номер и больше никогда не звонить, — чеканит генеральный директор и медленно проходит к окну, останавливается рядом и смотрит куда-то вдаль…

А меня вдруг пронзает догадка! Это женщина! Женщина ему звонит!

— Меня не волнует. Твои чувства — это твои проблемы.

Вновь ледяной голос, а я… ежусь, потому что кажется, что даже до меня плач долетает, пусть неразборчивый. Но… я четко слышу женский плач…

— Сделаем так. Еще один звонок — и все твои карточки будут заблокированы, а ты лишишься всего, что получила от меня…

Буквально прирастаю к месту. Даже вдохнуть боюсь, потому что прямо сейчас Огнев раскрывается передо мной с той самой стороны, о которой я подозревала.

Генеральный директор — человек жесткий, жестокий, он не жалеет, и меня не пожалеет, если я как дурочка потеряю бдительность и хоть на мгновение поверю, что между нами может быть нечто большее, чем просто договор…

И эта мысль… она выстреливает в самое сердце. Я даже не понимаю, почему о таком думаю. Просто… может быть, срабатывает инстинкт самосохранения, который говорит мне о том, что сердце свое нужно держать на семи замках.

И пусть чисто физически меня притянул этот мужчина, и то… это было явно из-за дряни в моей крови, а так… Демид резкий и черствый. Как сухарь!

И совсем не в моем вкусе! Пусть босс — образец мужественности и брутальности. Но… мне даже жаль ту несчастную, которая понадеялась растопить это ледяное сердце…

— О чем ты задумалась, Инна?! — раздается голос босса.

Я вздрагиваю. За мыслями не заметила, как Огнев закончил разговор и сейчас пристально смотрит на меня.

— Я… думаю о том, что у вас ледяное сердце… вы… как Кай… — проговариваю мысли вслух и вскрикиваю, закрываю ладошкой рот, но уже поздно… Слово, как говорится, не воробей… Уже вылетело.

— Занятно.

Кривит губы в улыбке и прищуривается.

— Что именно?! Вы уж простите… но… это было жестоко… в вас влюбились, а вы… вы просто растоптали чужие чувства!

Куда меня несет?! Зачем я все это говорю Демиду?!

Мысленно задаюсь вопросом, но меня не остановить. Генеральный директор же оказывается рядом со мной и с высоты своего роста заглядывает в мои глаза.

— В моем мире нет любви и чувств, девочка, заруби это на своем симпатичном носике.

Качаю в шоке головой…

— Но… я же слышала… как вы общались со своей девушкой… это… было жестоко…

Стою на своем, даже подбородок вскидываю, явно напоминая нахохлившегося воробушка. Который вот-вот вступит в драку с ястребом, и пусть глупышу поотрывают перья, но… драться он будет до последнего…

— Девушки у меня тоже отродясь не было… — парирует, но в глазах смешинки вижу.

Рот распахиваю, чтобы опять перечить, но Огнев накрывает мои губы пальцем, не дает мне возмущаться дальше.

— Занятная ты, Инна. Я даже восхищен, что прямо сейчас ты вступаешься за чужую, незнакомую женщину… но… это лишнее…

— Почему? — все равно задаю вопрос. Ощущая, как губами касаюсь пальца Демида.

Его взгляд темнеет. А босс наклоняется ко мне. Опять не оставляя ни малейшего сантиметра для маневра.

— Потому что эта мадам бы тебя не защитила, наоборот, слопала бы на завтрак и не подавилась.

Подмигивает. Вновь касается меня, скользит пальцем по шее, ползет вниз по ключицам и очерчивает вырез моего халата. Буквально гипнотизирует взглядом, а я вздрагиваю от этих пусть целомудренных, но порочных прикосновений.

Спустя мгновение накрываю ладонью вырез, не даю Демиду распахнуть полы и во все глаза смотрю на босса:

— Что вы делаете?!

— Заставляю тебя не шарахаться, а начать привыкать к моим прикосновениям.

— Мы сейчас наедине, публики нет, чтобы вы меня лапали.

— Ты! Научись уже не выкать! Иначе я призадумаюсь об актуальности моего предложения! Если ты даже этого запомнить не можешь!

Голос не поднимает. Но произносит с такой интонацией, что мне плохо становится.

— Ты… просто все время застаешь меня врасплох. Словно задался целью в угол загнать! Я… не успеваю подстроиться, — наконец выпаливаю и толкаю Огнева в грудь, пытаюсь выбить себе немного личного пространства, которое он так нагло нарушает. Но в ответ на это мое действие Демид резко ловит мои руки и вздергивает их вверх. Пригвождая меня собою к стене.

Замираю в шоке. Распахиваю глаза и в ужасе смотрю на мужчину, которого сейчас ощущаю так близко к себе. Чуть ли не кожей…

— Успокойся и никогда не поднимай голос и не распускай руки в моем присутствии.

Давит, но я злюсь из-за этого. А не боюсь:

— Вот и ты тоже! Не смей меня лапать!

На мгновение кажется, что сейчас Огнев мне за такое своенравие голову открутит, но в следующую секунду мужчина просто запрокидывает голову и смеется, а я смотрю на него и даже дышать забываю…

Четкая линия челюсти, белые зубы, длинные ресницы…

Словно кадрами, урывками вижу Огнева и глаз оторвать не могу…

Так и хочется себя ущипнуть, чтобы не вестись на эту яркую обертку, которая под собой скрывает самые настоящие жернова.

Заканчивает смеяться так же неожиданно, как и начал, затем смотрит на меня с каким-то странным выражением в глазах, которое я понять не могу…

— Ты мне определенно нравишься, Инна.

Подмигивает и отпускает меня, затем теряет всю свою веселость и произносит четко и с расстановкой:

— Тебе придется адаптироваться к миру, в котором я живу. — Не дает мне ничего ответить и продолжает совершенно серьезно: — А теперь, Инна. Пошли.

— Я, вообще-то, голая, — артачусь.

— Ничего страшного. У тебя будут новые вещи.

— То есть мне нужно в халате и в тапочках на улицу выйти?!

— Я уже сказал, Инна. Я говорю. Ты делаешь.

— А если не пойду?! — спрашиваю с нажимом.

Демид окидывает мою фигуру взглядом и выдает с нажимом.

— Хорошо… Тогда сделаем по-другому!

В следующую секунду я взмываю вверх и оказываюсь на плече мужчины.

— Ай! Вы что, с ума сошли?! Что вы делаете?! — кричу, повиснув на плече мужчины, как мешок с картошкой, ей-богу! — Демид Константинович!

Воплю, получаю шлепок по попе и вздрагиваю, все тело прошивает электрическим разрядом. Сердце просто готово выпрыгнуть из груди.

— Я сказал, что вне рабочего времени мы общаемся на «ты», — совершенно спокойно поясняет мужчина и идет вперед по коридору, при этом даже с шага не сбивается! Ровная уверенная походка, словно у него на плече девушка не болтается.

Мои тапки слетают с меня, я пытаюсь вывернуться и при этом накрываю рукой попу, боясь, что сейчас халат поднимется и я опозорюсь на всю больницу!

— Демид! Ты с ума сошел?! — вновь кричу, изо всех сил пытаясь извернуться, но мужчина меня больше словно не слушает, идет вперед как ни в чем не бывало, разве что не насвистывает под нос!

— Усвой урок, Инна! Я не повторяю свои слова дважды. Я говорю — ты делаешь. Таков уклад.

— У меня телефон, сумка! Документы! Все осталось в палате!

Опять ударяю кулачком по широченной спине генерального директора, который накрывает мою попу массивной рукой, придерживает меня. А я, извернувшись, чуть приподнимаюсь и встречаюсь взглядом с опешившим персоналом. Люди провожают нас с Огневым удивленными взглядами!

Только… Никто! Никто не вмешивается! Не мешает эксцентричному олигарху вот так вот забирать пациента!

— Все твои вещи охранник принесет в машину. Не беспокойся! — отвечает наконец.

Я просто рычу:

— Так не делается! Нельзя вот так взвалить девушку на плечо и забрать ее!

Пытаюсь достучаться, но Огнев даже не слушает, идет вперед, оказываемся в холле больницы и не знаю, что именно ударяет мне в голову, может, кровь, а может, и моча, но я в какой-то панике ору во всю глотку:

— Помогите! Помогите! Меня похищают!

На мгновение Демид даже останавливается, а я приподнимаю голову и пытаюсь разглядеть ситуацию. И в следующую секунду слышу уверенный голос:

— Что здесь происходит?! Объяснитесь!

Изворачиваюсь и вижу человека в полицейской форме. Уж не знаю, как он тут оказался. Я вновь подаю голос:

— Меня похищают! Он меня похищает! Помогите!

Мужчина окидывает меня взглядом и переводит его на Огнева.

— Отпустите девушку.

— Что, серьезно, Инна?! — спрашивает босс, но в его голосе я почему-то не слышу ни злости, ни паники, кажется, что мой генеральный директор просто посмеивается надо мной, издевается!

Это срабатывает как триггер, и я кричу и ударяю босса по спине:

— А чего ты хочешь, Огнев?! Приперся в больницу! Завалил меня на плечо и тащишь!

— Инна, у тебя выписка, вообще-то, дорогая!

— Я сказала, что без одежды не пойду! Ты меня в одном халате на голое тело утаскиваешь! Я не мешок с картошкой, Демид! Так нельзя!

— А можно мне нервы на кулак не наматывать и ложкой мозг не есть? Сказал, что вещи дома! Нет, тебе артачиться надо!

— Так. Секунду. Девушка, вы этого мужчину знаете?!

Полицейский чешет щеку и смотрит на нас с Огневым как-то странно, и при этом я ощущаю, как Демид меня начинает по ягодицам гладить! Будто успокаивать! Поворачиваю голову и замечаю, что на нас вся клиника смотрит, врачи, медсестры, посетители, а кто-то… кто-то из ребят лет четырнадцати вообще на телефон снимает!

Телефон!

Черт!

Так…

Договор! С Огневым! Договор! Я обязана его исполнить! Обязана отыграть роль… иначе… он же сказал, что, если не справлюсь, будут последствия.

В мозгу сразу же щелкает, я вижу, как улыбается пацан, толкает в бок своего друга, эти уж точно в сеть сольют, или… они уже онлайн-трансляцию ведут?!

Ощущаю, как липкий пот выступает на моей спине, как нервы натягиваются, меня буквально потряхивать начинает и хочется стукнуть себя по лбу!

В конце концов, Огнев уже начал исполнять свою часть договора, он отцу моему помог! Лечение организовал!

Прикусываю губу и вновь слышу вопрос полицейского:

— Девушка, вы этого мужчину знаете?!

Делаю глубокий вдох! Меня все равно потряхивает от негодования, но я не чувствую этого самого напряжения и негодования от Демида. Наоборот, генеральный расслаблен и при этом продолжает стоять с девушкой на плече посередине холла больницы как ни в чем не бывало, словно он на променаде!

Бесит!

— Кем вам приходится этот мужчина?! — опять задает вопрос бравый полицейский, а я понимаю, что меня до сих пор не опустили на пол! Вся ситуация крайне комичная получается, и я понимаю, что Огнев меня в ловушку даже сейчас загнал, выдыхаю со злостью:

— Это мой жених!

Получается обиженно и грозно.

— Так. А почему на плече вас тащит?!

— Потому что я отказывалась уходить из больницы без одежды! И вообще, Огнев, поставь меня уже, или мне голым задом перед всеми светить?! Я, в конце концов, твоя невеста!

— Так… Понятно… Семейные разборки… — слышу тяжкий выдох полицейского.

— Да, начальник, у нас с невестой мелкое недопонимание. Вот решил урегулировать радикально…

Вновь выдох полицейского, который на сторону Демида встает.

— Да… Понимаю… Мне тоже из-за смен часто жена мозг выносит… Продыху не делает…

— Да… — притворно вздыхает Демид, а я… я его стукнуть хочу!

— Бедные вы! Мужики! Может нам вас еще и пожалеть?! — шиплю и вновь получаю удар по попе, не больно, но… затем Огнев меня еще и гладит!

— Ладно, задерживать не буду. Разбирайтесь с невестой сами.

— Спасибо. Любовь зла, как говорится… — добавляет Огнев.

Я не выдерживаю, стукаю его по плечу:

— Демид! Я, вообще-то, тебя не заставляла меня в невесты брать! Если что! Можем разбежаться!

Опять шлепок по попе, а потом поглаживание — и Огнев как ни в чем не бывало выходит из больницы. В следующую секунду я лечу прямо на мягкое сиденье его автомобиля, вскрикиваю, прикрываю стратегические места халатиком, а затем… затем рядом со мной место занимает Демид и… стоит мне взглянуть в его глаза, как меня будто током ударяет, и я шепчу тихонечко:

— Ой… мамочка…

Огнев садится рядом и захлопывает дверь. Машина щелкает. То есть срабатывает блокировка дверей, если я даже захочу — мне не убежать.

— Трогай.

Короткая команда — и водитель стартует, а я прикусываю губы, меня трясти начинает, потому что я пушинка рядом с боссом. Его физическую силу я уже прочувствовала. Огнев — самая настоящая скала. Просто варвар, который скрывается под лощеным костюмом.

— Послушай… Дем… Демид… Я…

— Что ты?! — спрашивает каким-то глухим, рычащим голосом.

И я понимаю, что мне просто труба…

Воображение рисует самые страшные образы. Мне кажется, что Демид меня сейчас отнесет в лесок и прикопает, где-нибудь под деревом!

— Я… я… просто… не нужно было меня выводить на эмоции, ясно?! Я не виновата, что так на стресс реагирую!

Начинаю оправдываться, а точнее, нападать, но при этом явно выгляжу как-то жалко. Огнев же окидывает меня внимательным взглядом. А затем… затем он просто запрокидывает голову и начинает хохотать. Заразительно. Искренне.

От такого я даже подвисаю. Рассматриваю босса, открыв рот. Внимательно изучаю крутую линию шеи, тяжелый подбородок, зубы, белоснежные и ровные.

Наконец, отсмеявшись, Огнев вновь смотрит на меня, и в его голубых глазах смешинки рождаются. Завораживающее зрелище.

У меня просто не хватает слов, я так и смотрю на генерального, который наконец заканчивает смеяться и качает головой.

— Ты… просто ходячий катаклизм, Инна, но на редкость обаятельная и милая…

— Эм?! — выдыхаю вопросительно…

Наверное, моя челюсть вообще падает, потому что Демид подается вперед, протягивает палец и нажимает мне на подбородок, заставляя закрыть рот.

— То есть… ты не собираешься меня убивать?! Линчевать?! И запугивать?!

Вновь окидывает меня взглядом и отрицательно качает головой:

— Нет, маленькая, все получилось даже лучше, чем я планировал.

На этот Демид отдает команду водителю ехать, а сам достает телефон и делает звонок.

— Мне нужно, чтобы видео со мной и моей невестой из больницы было слито в сеть, при этом охваты должны быть миллионными. Затем заголовки в прессе и телевидение. Что-то типа — рассекретили невесту Огнева…

— Да…

— Проверь…

— Видео слито… хорошо… расширяй охваты…

В ужасе приподнимаю брови. Надо же… Вот это связи и размах…

Опять окидывает меня быстрым взглядом. Качает головой, словно задумывается о чем-то, затем отсекает:

— Биография у девочки чистая, но на всякий просмотри, чтобы не полилась грязь, как это обычно бывает. Легенда должна быть основана на принципе притяжения противоположностей… работаем…

Отключается и отворачивается к окну, теряет ко мне интерес, а я… я просто офигеваю в самом широком смысле этого слова.

— Ты… ты все это что, заранее продумал?! — наконец срывается с моих губ вопрос.

Демид оборачивается ко мне и вновь смотрит так пронзительно, что я понимаю: сморозила глупость.

— Нет, конечно. Просто я обучен реагировать в стрессовых ситуациях так, чтобы выворачивать все происходящее в свою пользу.

— Вы опасный человек, господин Огнев.

Ухмыляется. Не отвечает. Опускает взгляд, а я вдруг понимаю, что у меня халатик разошелся. Вновь накрываю декольте ладонью, прячусь от пронзительного взгляда мужчины.

— Мне понравилось, как ты мило злишься. Ты забавная. Главное — искренняя… Фальшь считывается на интуитивном уровне, а у тебя все было естественно…

— То есть это означает, что ты меня все время бесить будешь?! — спрашиваю иронично.

Неожиданно Демид подается вперед, а я на эмоциях влетаю в дверь, пытаясь отдалиться, но мой жених цепляет меня рукой за затылок и не дает ускользнуть, вглядывается в мои глаза и отвечает с нажимом:

— Нет. Я не люблю истеричек. Не терплю этого. Запомни.

Прикусываю губы. Уже и так понимаю.

— Я, вообще-то, очень даже спокойная. Никогда не скандалю… я очень тихая…

— Ты тихоня, только ведь говорят, что в тихом омуте… — не продолжает, смотрит на меня многозначительно, заставляя что-то томительное рождаться в груди.

Я не понимаю, чего именно добивается босс. Секунды назад мне казалось, что он меня уничтожит за то, что я устроила в больнице, а он рассмеялся.

Сейчас же смотрит на меня так, словно я пирожное, которое он собирается сожрать…

И что самое страшное, мое сердце замирает в груди, бьется через раз, ладошки даже потеют, и… я слишком отчетливо ощущаю парфюм мужчины, который кружит мне голову…

Демид же вновь приподнимает уголки губ в намеке на улыбку, безумно сексуальную, многозначительную, и отвечает, слегка понизив голос:

— Мне нравится выводить тебя на эмоции, малышка. У тебя очень выразительные глаза, красивые и глубокие…. Думаю, придется тебя медленно приручать…

— Приручать?! — шиплю дикой кошкой. — Демид, ты в своем уме?! Я же тебе не кошка, я — человек! Или ты из этих, как их?!

Играю бровями, на что босс лишь улыбается.

— Нет. Я как раз из нормальных… — отвечает с улыбкой, разглядывает меня, а затем подается вперед. Словно сейчас меня поцелует… я же замираю, когда босс проводит пальцами по кромке моих губ и произносит, глядя мне прямо в глаза: — Но на будущее учти. Не стоит дергать тигра за усы и надеяться, что провокация не аукнется наказанием для твоей аппетитной попки…

Замолкаю, больше не смотрю на Демида. Предпочитаю рассматривать проскальзывающий за окном город, делаю глубокий вдох.

Огнев уходит в работу: постоянные звонки, переговоры, сделки.

Босс явно педантичен до мозга костей и привык держать все под контролем. А я предпочитаю обдумать свою ситуацию. Я, кажется, как мошка, попала в паутину к чрезвычайно опасному пауку, который меня не пожалеет и слопает, даже глазом не моргнет.

В любом случае радует, что генеральный явно человек слова, и мне лучше с ним не пререкаться.

Я не знаю, на которой из своих мыслей я отключаюсь, просто, вероятно, засыпаю под мерный голос Демида, который меня в эту секунду не напрягает, а именно успокаивает.

Выныриваю из сна из-за гудка. Негромкого, словно сигналка. Резко распахиваю веки и вижу огромные кованые ворота, которые распахиваются перед автомобилем Огнева.

Я же разинув рот наблюдаю за огромным особняком, перед которым располагается ни много ни мало целый фонтан.

Спросонья так и хочется просто протереть глаза, но вместо этого я присвистываю:

— Ничего себе… — Выдыхаю и прикусываю губу.

— Нравится? — следует вопрос Огнева, и только это и заставляет меня в себя прийти и понять, что то крепкое, на чем я лежала, — это совсем не подлокотник кресла, а именно мощное плечо мужчины.

Вздрагиваю и буквально забиваюсь к двери, в то время как Демид очень внимательно меня рассматривает, опуская взгляд на халат.

Отслеживаю этот взгляд и ойкаю, так как понимаю, что полы халата хорошо так разошлись, демонстрируя мужчине гораздо больше, чем я хотела бы…

— Не смотрите!

Подрываюсь и закрываю грудь, стягиваю полы халата.

— Почему? — спрашивает Огнев, заломив бровь.

— В смысле?!

— В коромысле!

Потешается надо мной! В то время как я буквально готова пыхтеть как паровоз!

Машина проезжает к белоснежным лестницам и останавливается рядом с особняком, который словно сошел с обложки глянцевого журнала, хотя… нет… в детстве я смотрела сериал про жизнь богатых и знаменитых, я была очень маленькой и толком не помню, про что там было, но заставку с картинкой белоснежного домища я запомнила…

Помню, как маме однажды сказала, что обязательно, когда вырасту, буду жить в таком…

Мама тогда рассмеялась и ответила:

— Жизнь — это не сериал, маленькая моя, но можно верить в чудеса…

А сейчас, когда я понимаю, что передо мной если не тот самый дом из моих детских грез, то хотя бы очень похожий, я буквально каменею.

Благо мое состояние Огнев не замечает, он резко распахивает дверь и выходит, а затем случается крайне странное, пока я сижу в какой-то прострации, охранник открывает передо мной дверь, но я вижу, как за его спиной появляется Демид и с нажимом произносит:

— Свободен.

Бравый мужчина исчезает как по мановению волшебной палочки, а передо мной возникает Огнев, который протягивает руку. Я смотрю на его ладонь, как на ядовитую.

— Инна. На выход! — наконец босс теряет терпение, и я замечаю, что он смотрит на мои голые коленки. Я вновь ощущаю, насколько я обнаженная под этих халатиком, да еще и во сне как-то потеряла тапки…

Эта мысль заставляет меня согнуться в поисках потери.

— А это уже что-то новенькое… Инна… Я чет не понял, что ты делаешь?!

Голос босса неожиданно становится каким-то хриплым и тягучим, а я ныряю под сиденье.

— Вот, нашла!

Выпрямляюсь и демонстрирую Огневу свою находку — больничную тапочку.

— Детский сад… Ясельная группа…

Закатывает глаза, но все же смиренно ожидает, пока я обуюсь и все-таки приму протянутую длань олигарха.

— А я говорила, что я не подхожу, Демид. От слова совсем!

Босс бросает на меня внимательный взгляд, что называется, сверлит меня своими голубыми глазами, а я выдыхаю с надеждой:

— Может, вы меня отпустите…

Не отвечает, только прищуривается и не сводит с меня своих ястребиных глаз.

А я… просто теряюсь от всего этого… от денег, богатства, возможностей и власти мужчины, который может вершить судьбы по щелчку своих пальцев.

— Я же права… ну, Демид Константинович… Где вы, а где я… — выдыхаю уже шепотом.

В эту секунду Огнев хмурит свои широкие брови и заставляет меня подавиться воздухом, когда произносит с нажимом:

— Во-первых. Ты сейчас уже звезда интернета.

— Что?! — спрашиваю в ужасе.

Демид не отвечает, просто достает телефон, тыкает куда-то и передает его мне, показывает новостную ленту — и я буквально в шоке наблюдаю за кадрами из больницы, которые уже успели завируситься по всей сети.

— Это… боже… так быстро…

Забирает телефон из моей ослабевшей руки, кивает.

— Теперь каждый ленивый знает, как именно выглядит невеста Демида Огнева.

Прикусываю губу. Меня обдает жаром, а потом холодом, потому что настигает осознание, что все, кого я знаю, уже в курсе…

— Черт… Мои родители… они же не поймут… — выговариваю, накрыв рот ладошкой, — я думала, мы по-тихому отыграем все и… забудем… как страшный сон…

— Не получится. Тебе дадут сценарий. Максимально приближенный к реалиям, ты выучишь эту легенду и будешь выдавать ее всем. У нас с тобой строгая конфиденциальность, Инна. Это понятно?!

Даже сил ответить у меня нет, остается только кивнуть.

— А во-вторых, — все так же продолжает Демид, буквально заставляет меня задохнуться от негодования, когда босс раздвигает губы в улыбке и выдает:

— Коней на переправе не меняют, невестушка, так что привыкай к роли… Шанса на отказ у тебя нет.

— Ясно-понятно! Только я все равно не ровня олигарху, уж простите…

— На «ты»! Еще раз поправлю — отшлепаю!

Говорит совершенно серьезно, и я краснею пуще помидора.

Затем босс абсолютно спокойно цепляет меня за руку и ведет к своему шикарному дому. Дверь открывается, и мы заходим в огромный холл, где в углу стоят мраморные фигуры.

— Ох, ничего себе! Это что, музей?!

— Не музей, но раритета достаточно. Так что, дорогая невестушка, я попрошу тебя не разломать ничего, иначе неустойку мне будешь выплачивать парочку следующих жизней…

Слышу ответ Демида, в шоке смотрю на олигарха и наконец до меня доходит, что мой босс шутит! Вот так вот…

По глазам вижу, по искоркам, которые там проскальзывают.

— Ладно, так и быть, постараюсь тут в футбол не играть… — отвечаю весело, ловлю тон и интонацию босса, который наконец улыбается мне — весьма скупо.

— Демид Константинович. У вас гости… Вы не предупреждали…

К нам выходит женщина, она вытирает руки полотенцем, на мгновение мне становится не по себе, но спустя секунду понимаю, что на женщине форма. На ее худом лице горят два блестящих карих глаза, на губах цветет улыбка.

В целом бабуля, иначе назвать женщину не получается, выглядит гостеприимно и добродушно.

— Вера Ивановна, знакомьтесь, моя невеста Инночка, — спокойно и с ходу заявляет Огнев, заставляя меня воздухом подавиться. Перевожу взгляд в сторону женщины, у который на лице написана крайняя степень удивления.

— Эм… э-э-э… — выдает многозначительно Вера Ивановна и вновь смотрит на меня с выражением чистейшего шока.

— Здравствуйте, рада познакомиться.

Заполняю паузу, чтобы не чувствовать себя уже совсем плохо, и женщина вновь мне кивает, но явно даже слова вымолвить не может. В страхе переводит обескураженный взгляд с меня на Огнева и обратно.

— Вера Ивановна, что-то не так?! — переспрашивает Огнев, явно ощущая что-то неладное.

— Не так, Демид?! НЕ ТАК?! — слышу крик сверху, в шоке поднимаю глаза, чтобы на верхней ступени огромной мраморной лестницы увидеть высокую и эффектную брюнетку!

Причем мадам в пеньюаре…

В шоке не могу сдержать смешка и перевожу взгляд на Огнева. Он сжимает зубы, и я вижу, как у него желваки на щеках дергаются.

— А я смотрю, у тебя все гостьи в халатах… Какое удивительное совпадение…

Улыбаюсь, бросая взгляд на свирепеющего на глазах генерального, по ощущениям, у него сейчас пиджак на плечах буквально по швам разойдется.

— Демид?! Как ты мог?!

Красивая брюнетка, высокая, идеальная…

Даже лицо ее кажется мне смутно знакомым. Пытаюсь вспомнить, где именно видела эту диву, которая словно нарисована или же грамотно отрихтована искусным пластическим хирургом. Не суть. Дамочка просто с обложки. Ноги от ушей, талия узкая, бюст где-то размера четвертого. Лицо по канонам: со скулами и огромными губами.

Дамочка быстро спускается по лестницам, цокая каблуками, и я понимаю, что на ней не совсем пеньюар, а, скорее, это платье…

Небось баснословно дорогое, но ультракороткое, не скрывающие «достоинств» мадам…

Когда женщина оказывается на последней ступени и нас разделяют буквально шагов, на глазах красивое лицо брюнетки буквально перекашивается. Даже ботокс не сдерживает такой мимики. Особенно когда дамочка обращает свои глаза на меня.

При этом, по мере того как дамочка окидывает меня взглядом, мерзко и оскорбительно улыбается, всякое сопереживание и жалость с моей стороны исчезают, особенно когда мадам заявляет:

— Огнев! На кого ты меня променял?! Это вообще что рядом с тобой?! Что за пугало?! Или ты бомжиху с улицы притащить решил?!

Дергаюсь как от пощечины, на меня буквально ушат помоев выливают, даже страшно становится.

— Дамочка, прекратите истерику. И не стоит так нервничать, иначе у вас лицо перекосит!

— Ах ты! — орет ненормальная и бросается на меня, только в эту же секунду Огнев ловит неадекватную дамочку и утаскивает прочь.

— Лика! Успокойся! — рявкает на нее Демид.

Я же… остаюсь стоять как вкопанная…

Лика… красивое имя… и дамочка красивая… Высший сорт, как бы сказали ребята с курса…

На мгновение кажется, что сейчас босс будет со своей зазнобой жарко примиряться! И, что самое странное, мне вдруг от этой мысли дурно становится, сердце о ребра ударяется с тревогой…

И хочется себя обозвать полной дурой, ведь только что я вещала Огневу, что не подхожу ему! Я ведь это четко понимаю! И знала, что рядом с такими мужчинами вертятся такие вот модели человека… а тут…

А тут… мне становится обидно и горько… очень и очень горько…

Слезы подкатывают к горлу, я застываю и смотрю вслед удаляющемуся боссу, который утягивает за собой свою любовницу.

— Мне, наверное, пора…

Улыбаюсь домработнице босса, которая на меня переводит такой же потерянный и шокированный взгляд.

Разворачиваюсь на пятках и быстро иду в сторону входной двери.

Стоит только открыть, как на пороге вижу огромного шкафа с моей сумочкой, улыбаюсь мужчине обезоруживающе и бодренько заявляю:

— А вот и вы с моими вещами! Как раз Демид Константинович приказал отвезти меня домой…

Мужик военной наружности приподнимает в удивлении брови. Явно не понимает, что ему делать.

— Да. Случилась накладка. У него дома уже невеста ожидает. Лика…

— Мне надо уточнить у босса… — выдает мужчина, а я не теряюсь, улыбаюсь, надеюсь, удается лицо держать, когда произношу:

— Как раз сейчас Демид Константинович сильно занят… м-м-м… со своей невестой… а меня отправили домой… так что буду вам очень благодарна, если довезете… не уверена, что сюда такси доедет…

Мужик смотрит на меня как-то пришибленно. Явно там извилины вовсю работать начинают, а я добиваю:

— Ну хотите, идите спрашивайте, а я вас тогда в машине подожду. Как получите нагоняй — так и приходите…

— Может, лучше в доме?!

— Что — в доме?!

— Подождете?!

Я вижу, что служивый своего босса уважает и не пойдет в обход его решений, поэтому иду ва-банк, отвечаю уверенно:

— Не хочу. Там и без меня жаришка. Я не болельщик тройников, — как можно более безобидно поясняю.

Мужик бледнеет, бросает опасливый взгляд в сторону особняка Огнева. Да, явно ему такое тоже претит.

Эх… Пожалела бы этого амбала, только мы, увы, не на одной стороне…

— Хорошо… Я… довезу… — наконец отвечает и тяжко выдыхает.

Я же радуюсь своему успеху и усиленно киваю.

— Вот и ладушки. Мне еще надо переодеться, а то весь день в одном халате проходила…

Давлю на больные мозоли, в сущности, отвлекаю и играю на нервах мужика, который терпеть не может всякие женские штучки-дрючки.

Наконец мужик идет в сторону машины. Открывает мне дверь, я проскальзываю внутрь и почти выдыхаю, когда шкаф садится за руль и заводит автомобиль…

Медленно трогаемся с места, а у меня сердце в груди как бешеное стучит. Я понимаю, что поступаю импульсивно. Возможно, глупо.

Но… сердце сжимается только от одной мысли, что сейчас Демид со своей моделью развлекается, а мне что… свечку для голубков держать?!

Извольте! Пусть я фиктивная! Пусть не настоящая! Но ведь я человек! Человек!

И… я боюсь себе признаться, что дико ревную Огнева…

Хотя… почему ревную?! Не ревную я! Просто тошно… тошно смотреть на то, как он милуется со своей шваброй, и вообще…

Отгоняю мысли и молюсь, чтобы нас выпустили из ворот, открываю рюкзак, нахожу свой мобильник и… неожиданно в голове щелкает. Я ставлю свой телефон на беззвучный режим и очень мило обращаюсь к шкафу, которого уже явно подбешиваю.

— Молодой человек, а у меня телефон разрядился, можно, пожалуйста, ваш мобильный телефон? Надо с подружкой поболтать…

Мне кажется, или я тягостный выдох слышу?!

Думаю, мне удается повторить модель общения этой самой Лики… которая явно потрепала охраннику нервы, уж слишком этот шкаф тяжко выдыхает, но оно мне на руку.

— Вот, возьмите… — спокойно говорит несчастный мужик, и я забираю его телефон, звоню Катьке.

— Ах ты зараза! Лаврентьева?! Ты мне когда собиралась говорить, что за олигарха выходишь?! За самого Огнева?! Боже! Тебя надо хорошенько по заднице твоей отлупить!

Вопль Катьки такой отчетливый, что мне кажется, что я сейчас оглохну на ухо, но уже через мгновение беру себя в руки и начинаю щебетать, скорее отвлекаю охранника просто, который благополучно выезжает на трассу, и я слегка выдыхаю.

— Кать, ну хорош вопить, расскажу… обязательно… столько всего случилось… но это потом…

Короткий взгляд в сторону скучающего амбала, и я ощущаю, как телефон в руке начал вибрировать.

Кажется, спохватились. Надеюсь, что нет, но… сердце подсказывает, что очень даже да…

— Катька, ты мне лучше скажи, что на выходных делаешь, как раз поболтаем…

Намеренно тяну время, вывожу подругу на разговор, а сама уже прикидываю, что делать дальше.

— Я все брошу! С тебя рассказ, а еще огромный торт! Вот! — весело подхватывает подруга, и я завершаю разговор, сама же незаметно выключаю телефон охранника и передаю мужику со словами.

— Представляете, я сегодня звезда прессы… самая популярная девушка…

Несу откровенный бред, намеренно вывожу мужика, чтобы потерял бдительность и не обратил внимание на то, что его телефон выключен.

— Куда едем? — задает вопрос очередной.

Я улыбаюсь беззаботно.

— Домой, но прежде остановите, пожалуйста, у аптеки… Вон той…

Улыбаюсь еще шире. Всячески играю роль тупоголовой идиотки, которая только и думает о том, как ей повезло…

— Вам что-то нужно? Я могу купить, — продолжает амбал, и я улыбаюсь.

Да, мне нужно. Мне очень даже нужно, рядом с этой аптекой метро, а мне туда попасть нужно, поэтому я отвечаю весьма иронично:

— Нет, за прокладками я сама пройдусь. Вы все равно не знаете, что купить, а может быть, и тампоны возьму, мне вот посоветовали…

Машина резко тормозит. Со скрежетом. Меня даже вперед вшибает.

Да! Достала мужика! Миссия, как говорится, выполнена!

— Подождите меня, пожалуйста, я мигом…

Я, ей-богу, не понимаю, как у меня получается провернуть все это. Не зря говорят, что нет ничего действеннее, чем дебильный план, но уж… получается…

И вот я покидаю беспрепятственно салон дорогущего автомобиля и как ни в чем не бывало вышагиваю в сторону аптеки, прямо в этот момент, вероятно, подъезжает поезд, и из метро резко выходит целая толпа…

Наверное, кто-то наверху просто решил мне помочь или это просто случайности, которые не случайны, но факт в том, что мне удается затеряться в этой толпе, буквально нырнуть в нее, вдобавок еще и резко дождь начинается, люди открывают зонты, а я… я быстренько пробираюсь в метро и достаю из рюкзака карточку, прикладываю, пробираюсь внутрь, оглядываюсь, периодически ищу глазами амбала, который, по идее, должен меня преследовать, но, видно, я справилась с ролью тупой овцы на славу, да и привык несчастный мужик видеть рядом с боссом вот таких идиоток.

Не суть.

В любом случае я не готова к подобному и спокойно занимаю место в вагоне, а когда створки дверей закрываются, выдыхаю, осознавая, что мне удалось убежать…

Сижу в вагоне и… неожиданно в голове щелкает…

Все, что я сделала, я сделала чисто на эмоциях, не включая разум. Так обычно бабочка начинает биться крылышками, запутавшись в паутине…

Глупышка не понимает, что этим самым еще больше внимание паука привлекает…

Вот именно так и у меня получается. Я на эмоциях убежала от Огнева… Просто на эмоциях…

Увидела его Ликочку — и все…

Сработал инстинкт самосохранения, а еще… уязвленное самолюбие…

Мне стало очень и очень не по себе, потому что… вот эффектная мадам больше подходит Демиду, чем блеклая мышка, которая случайно попалась на глаза…

И от этого отчего-то в голове щелкнуло, не думаю, что это ревность, а скорее какой-то аффект сработал…

Мне просто стало до ужаса страшно. А еще… паника… просто паника…

Я ведь знаю… знаю, что всецело завишу от Огнева. У нас с ним договор! Причем бизнесмен слишком ярко все обрисовал, и своим побегом я… я подставила не только Демида, себя, но… и… родителей…

Прикрываю веки, ударяюсь головой о сиденье…

Я, наверное, оставляю впечатление полоумной, которая вот так вот в халате и тапочках едет по метро, благо на меня особо никто и внимания не обращает. В конце концов, у всех свои проблемы, свои беды, невзгоды, все сидят в телефонах, и только у одной бабулечки в руках книжка в толстом переплете…

Я рассматриваю толпу, а сама глубоко погружаюсь в свои мысли.

— Какая же я идиотка… — выдыхаю в сердцах. Мне становится не по себе и от глупости, которую совершила, и от осознания последствий, которые могут затронуть не только меня, но… и семью мою.

Прикусываю губу. Пар выпустила, а сейчас, сейчас мне становится также стыдно перед охранником, которого я так провела, человеку за меня отдуваться придется, а может быть… еще и с работы уволят с волчьим билетом…

Не просто так на работе все Демида как огня боятся, и не просто так у него охрана вышколенная, верная…

— Какая же я дура, господи…

Когда раздавали мозги, мне недодали… явно…

Прикрываю веки. Мне тяжко становится. Очень и очень тяжко…

Совесть мучить начинает, и сильно, слеза скатывается по щеке. Я не могу понять, почему так остро отреагировала на то, что у Огнева есть женщина…

Я-то фиктивная! А там… там женщина, с которой у него связь была, и пусть она выглядит как первоклассная стерва, а вдруг и ей больно, может, она по-своему влюблена в Демида…может, обидно дамочке, что ей вот так вот от ворот поворот дали…

Меня трясти начинает от осознания собственного поступка. Поэтому на следующей станции я просто выхожу из поезда и… сажусь в обратный.

Вот так вот просто… возвращаюсь туда, откуда убежала…

Я не знаю, что сделает со мной Огнев за мой демарш, я не знаю, что предъявит, а может, и вовсе голову открутит, ведь он может… Генеральный директор — человек жесткий, он действительно жестокий в бизнесе, да и в жизни я уже успела заметить все те качества, от которых душа в пятки уходит, но сейчас… сейчас я чувствую, что виновата…

Меня мучает совесть, и я просто тихонечко выхожу на той самой станции, которая стала началом моего побега, и сажусь на красивую резную лавочку.

Из меня словно разом воздух выпустили и всю спесь. Становится обидно и горько. За себя, за родителей, за всю мою дурость…

Я не имела права так реагировать на всякие любовные дела моего фиктивного жениха. У меня нет ни малейшего права даже думать, что для Огнева я могу быть чем-то большим, чем просто ширма для его семьи, а своим детским поступком я лишь показала себя взбалмошной дурой.

И если меня сейчас попросить объяснить, почему я так поступила, я… не смогу найти оправданий и причин этой глупости…

Просто в сердце больно стало, а еще обидно от слов женщины, которая указала на то, что я… никто…

Слеза скатывается по щеке, я ее утираю украдкой, не хочу плакать, не хочу чувствовать эту обиду…

Я помню, как в школе я влюбилась в мальчика на пару классов старше. Он был таким красивым, что при виде его мое сердечко замирало, спотыкалось, а я… я отводила взгляд. Делала вид, что и вовсе не замечаю красавчика, по которому с ума сходило очень много девчонок наших…

Вечерами я мечтала о нем, рассматривала фотографии. Это была моя первая любовь, нежданная и негаданная, а однажды этот мальчик заговорил со мной, и я была счастлива, он дал повод мне надеяться на большее… дал поверить в то, что я тоже ему нравлюсь…

Он не говорил напрямую, но эти полутона, жесты, прикосновения, прогулки…

Я уже мечтала о взаимном чувстве и строила замки на зыбком песке…

Я мечтала, оторванная от реальности, но… больно стало достаточно быстро, в какой-то момент я поняла, что этому парню приятен флирт, он, как павлин, любит красоваться перед девчонками и ловить на себе взгляды, а однажды… однажды он попросил передать меня записку девчонке из другого класса…

Вот так вот…

День всех влюбленных. Все дарили друг другу сердечки, а я… я свое спустила в унитаз, так и не показав его тому жестокому парню, который давал мне повод надеяться, а сам… сам выбрал другую, дочку завуча, у который муж был на хорошем посту на колбасном заводе…

Глупое сердечко разбилось, а я… я помню, как отнесла записку с сердечком другой, помню, как Валька посмотрела на меня высокомерно, как прочла записку, которую ей написал парень, которого я любила, и я помню этот взгляд победительницы, которая смотрит на чернь…

Так она на меня посмотрела…

После школы я уехала в столицу, поступила в один из лучших университетов, о котором мечтала, а тот парень… он женился на колбасной принцессе, потолстел, и при виде его… я часто задавалась вопросом о том, как могла в него влюбиться…

Время прошло, но раны остались и… моя неуверенность, скрытая боль…

Обида… первого чувства… и мне просто сегодня очень хорошо напомнили, что я могу быть лишь «девчонкой на побегушках», которую можно использовать для своих целей…

Я никогда не буду «той самой», в которую можно влюбиться…

И уж тем более я никогда и близко не стану настоящей для Огнева…

С этими мыслями я достаю телефон и включаю его, как вдруг сердце мое спотыкается…

Демид Огнев

Почему я выбрал именно эту девушку?!

Почему именно ее?!

Задаюсь вопросом, наблюдая за тем, как Инну увозят на каталке…

В любом случае то, что мне рассказали врачи, меня не радует. Девушке подсыпали гадости в кофе, а у нее случилась аллергия…

Достаю телефон и делаю звонок.

— Мне нужно, чтобы вскрыли всю коррумпированную братию в структуре моей компании, а также все, кто приложил руку к инциденту с Лаврентьевой, должны понести наказание по всей строгости.

Даю команду своим людям, чтобы действовали. Я достаточно выжидал, давал возможность провести внутреннее расследование, но здесь уже явный беспредел.

Остаюсь в больнице и жду…

Девушка… Инна… зацепила чем-то. Это не формат, к которому привык, но… она определенно понравится моему деду.

Хмурюсь. Я еще и это… как будто мне своих проблем мало…

Веду переговоры прямо из больницы, время течет, а мое беспокойство за Лаврентьеву не проходит…

Ну а потом… Когда говорю с врачом, когда до меня доходит, что девчонка оказалась на волоске… ну что же…

Мои ребята работают слаженно, но дела передают в соответствующие органы.

Дни летят, работаю в привычном темпе, даже забываю о том, что где-то есть у меня названая невеста, которой по моему приказу оказывают лучший уход и которая стремительно выздоравливает.

Но звонок деда срабатывает, как напоминалка…

— Дема… ты не забыл о просьбе деда?! Помнишь про мой юбилей?! — начинает издали Федор Ильич, и я надеюсь, что скрежет моих зубов он не слышит. У деда характер не хуже моего, если вцепиться, то уже не отпускает, давит, выгрызает, пока своего не добьется.

— Не забыл. Все помню.

— Это хорошо… а мою другую просьбу помнишь?!

«Просьбу»…

Занятно, это дед так про свой ультиматум видимо. Прикрываю веки.

— У меня с памятью все в порядке, дед.

— И это меня радует… Я жду тебя, Дема, очень жду, с хорошими новостями жду… ты пойми меня, родной, пора тебе остепениться и понять, что в жизни не только работа есть, но и жизнь…

— Я живу богатой и насыщенной жизнью, — отвечаю беззлобно. Деда я уважаю и люблю, несмотря на всю его эпатажность и вот такую вот свинью, которую он мне подсунул.

— Демид, я не про твоих разовых девок и работу двадцать четыре на семь. Я про человека, который будет рядом с тобой не потому, что ты — Демид Огнев, миллиардер и меценат, а потому что ты… просто ты…

Закатываю глаза, не удерживаюсь, хотя мимики у меня на лице практически не бывает. Потому что привык играть в покер двадцать четыре на семь.

— Федор Ильич, ты с годами в меланхолию ударяешься…

— Нет, родной. Просто с годами приходит понимание истинных ценностей, и они не в достатке, хотя он очень важен, и уважение важно, и прочее, что у тебя есть выше крыши, но… рядом всегда должна быть женщина… твоя бабушка… я счастлив, что повстречал такую женщину…

— Дед. Но я не думаю, что тебя шантажом заставляли… — отвечаю уверенно. Внутри клокочет ярость, но Федора Ильича люблю, уважаю и привязан, только вот свинью мне он капитальную подсовывает сейчас, и нет сомнения в том, что пойдет до конца в своем желании заставить меня понять, что он прав.

Это у нас семейная черта.

— Ладно, Демид. Я просто хотел напомнить, что очень жду тебя на юбилей… чтобы не один пришел, а с парой…

Дед отключается, я же сжимаю телефон в руке, готовый его просто раздолбать об стол. Мои конкуренты, которые осмеливаются мне палки в колеса совать, в живых не остаются. Я разламываю их корпорации и поглощаю, я привык встречать удар ответным хуком и последующим нокаутом конкурента, а тут… что делать, если дед, который тебя фактически вырастил, на старости лет вот такие вот пируэты выдает…

Ну, делать я знаю, что… как раз об этом…

Набираю главного врача больницы, в которой лежит моя фиктивная невеста.

— Рады слышать, Демид Константинович. Инна Андреевна уже готова к выписке. Кризис миновал. В целом состояние девушки более чем удовлетворительное. Рекомендации воздерживаться пока от стресса, покой и небольшая диета, плюс пропишем парочку таблеток, абсолютно безвредных, но необходимых для того, чтобы укрепить организм…

Выслушиваю врача. Затем собираюсь и еду в больницу.

Пора разыгрывать историю любви для сердобольного деда, но я и близко не представляю, какие фортели выкинет моя невестушка…

Особенно когда начинает пререкаться и перечить, а я смотрю в симпатичное лицо с голубыми глазами и раздумываю над тем, как именно мне стоит свернуть тонкую шейку девчонки, которая не сдается, да еще и права качает…

Милая малышка не понимает, что она у меня в руках со всей своей подноготной, со всеми своими проблемами и сложностями…

С момента моего приказа выяснить о ней все, я уже знал всю ее подноготную, вмешался и организовал помощь отцу, а вот дело с обвинением в халатности спустил на тормозах.

Я привык держать козыри в рукаве и воздействовать на людей, давить, заставляя прогибаться и делать то, что нужно мне…

Только вот наивная девочка и близко не подозревает, к кому в руки попала, она скалится и артачится, и в какой-то момент мне это все надоедает…

Я просто закидываю Инну на плечо, как свою законную добычу и иду вперед, как всегда, прокладывая себе путь тараном, но даже здесь все у нас с моей невестой идет не по плану, а точнее, по одному месту!

Закидываю свою ношу в машину, и взгляд падает на длинные точеные ножки.

Заламываю бровь в удивлении. Надо же…

А мышка сложена очень даже неплохо, и это мягко сказать.

Сжимается, прикрывает себя халатиком, который мало что скрывает…

Забавная…

Я привык к тому, что бабы все свое выставляют, чтобы завлечь, а тут…

Отвлекаюсь от перепалки со своей фиктивной невестушкой и делаю пару звонков. Отдаю приказы, чтобы мои люди работали на опережение.

То шоу, которое разыграла в клинике Инна, может меня потопить, вернее… могло… но я уже столько лет в бизнесе, что могу вывернуть любую ситуацию в свою пользу.

Мои люди получают четкую инструкцию, когда я, немного поостыв, вновь оборачиваюсь к своей притихшей невесте…

Потупилась. Смотрит в окно. Дистанцируется от меня, как может…

Волосы светлые, как пшеница, профиль точеный, милая…

Только совсем не в моем вкусе. Я люблю женщин взрослых, умелых, которым не нужно разъяснять, что именно и в какой позе я хочу. Мне нравятся раскрепощенные партнерши, которые и получают в соответствии со своими умениями.

Дед мой — романтик, я же — прожженный циник. Я умею контролировать эмоции и держать их в узде.

В принципе, Инна неглупая и уже поняла, что я держу ее в своей руке достаточно крепко, сорваться не сможет, а если попытается, то отвечать будут самые близкие. Люди, которыми она дорожит.

Я всегда оставляю для себя козыри… с которых и начинаю партию в том случае, когда что-то идет не по плану.

Правда, пугать Инну не хочется. Все же это не мой конкурент, который играет втемную и которого стоит прижучить, но у меня остается четкое понимание, что девчонка не понимает до конца, во что вляпалась.

Это плохо. Но профессионалку дед раскусит за мгновение, а также… ему нужно видеть чувства…

Настоящие. Неподдельные. Искренние…

Профессиональная актриса даже даст фальшь, и дед это уловит. На кону миллиарды… вся моя компания… труд всей моей жизни…

И где-то… мне даже жалко мою фиктивную невесту, потому что… деду нужна искренность, и я выбрал ту самую претендентку, которая слишком явно и открыто показывает все свои чувства…

А значит…

Два и два складывать легко.

И это… тоже говорит о том, что Инна должна влюбиться в меня…

По-настоящему, всем сердцем, чтобы чувства проявить те самые, нужные…

Возможно, это жестоко с моей стороны. Возможно…

Но…

На кону слишком многое.

Отвлекаюсь от этих мыслей, когда автомобиль заезжает на парковку. Бросаю взгляд на свою невесту, которая рассматривает особняк с восторгом маленького ребенка.

Здесь не идет привычный подсчет нулей и ценности, а именно какая-то детская непосредственность.

Открываю дверь перед своей невестой, привычно командую:

— Инна. На выход!

И в этот момент подвисаю, когда девушка, демонстрируя нехилый такой прогиб, ныряет под сиденье…

— А это уже что-то новенькое… Инна… Я чет не понял, что ты делаешь?!

— Вот, нашла! — Радостно выпрямляется и показывает мне тапку.

— Детский сад… Ясельная группа…

Чуть не прыскаю. Веселая, милая, непосредственная…

Забавная…

Жаль, что придется сломать до основания…

Выкарабкивается из автомобиля, воспользовавшись моей рукой, и неожиданно произносит, глядя мне в глаза:

— А я говорила, что я не подхожу, Демид. От слова совсем! Может, вы меня отпустите… Я же права… ну, Демид Константинович… Где вы, а где я…

Да, малышка, в том и суть…

Ты мне не подходишь.

Ты слишком искренняя…

Но именно это мне и нужно…

К сожалению.

Объясняю на пальцах девушке, что маховик запущен, показываю кадры в сети, и Инна бледнеет, бросает на меня затравленный взгляд. У нее шок. Я вижу. Она вообще еще не отошла, и я не собираюсь сбавлять нажим.

Так нужно.

Так правильно.

Так должно быть…

— Теперь каждый ленивый знает, как именно выглядит невеста Демида Огнева, — добиваю, а Инна прикусывает губу и смотрит на меня со слезами:

— Черт… Мои родители… они же не поймут… — выговаривает, накрыв рот ладошкой, — я думала, мы по-тихому отыграем все и… забудем… как страшный сон…

— Не получится. Тебе дадут сценарий. Максимально приближенный к реалиям. Ты выучишь эту легенду и будешь выдавать ее всем. У нас с тобой строгая конфиденциальность, Инна. Это понятно?! Шанса на отказ у тебя нет.

Закатывает глаза, в себя приходит. У нее очень быстро меняется настроение.

— Ясно-понятно! Только я все равно не ровня олигарху, уж простите…

— На «ты»! Еще раз поправлю — отшлепаю!

Причем я не шучу. Я намерен попробовать свою невесту…

Цепляю Инну и веду в дом, опять с интересом наблюдаю за ее реакцией и… что-то в груди дергает, когда вижу эту милашку с такими искренними голубыми глазами.

Давненько я таких эмоций не ловил и… ловлю себя на том, что мне по кайфу…

Как свежий ветерок…

— Ох, ничего себе! Это что музей?!

— Не музей, но раритета достаточно. Так что, дорогая невестушка, я попрошу тебя не разломать ничего, иначе неустойку мне будешь выплачивать парочку следующих жизней…

Смеется, и у меня настроение поднимается…

— Демид Константинович. У вас гости… Вы не предупреждали…

Киваю своей экономке, как раз не упускаю случай:

— Вера Ивановна, знакомьтесь, моя невеста, Инночка.

Чувствую неладное. Меня буквально потряхивает. Интуиция срабатывает:

— Вера Ивановна, что-то не так?!

— Не так, Демид?! НЕ ТАК?!

Крик раздается сверху, и меня торкает.

Мать твою ети.

Лика!

Ослушалась приказа…

Кровь закипает в жилах не на шутку…

Я не терплю, когда нарушают мои приказы…

— Огнев! На кого ты меня променял?! Это вообще что рядом с тобой?! Что за пугало?! Или ты бомжиху с улицы притащить решил?!

Ярость. Жуткая. У меня перекашивает лицо. Ненавижу, когда мои приказы нарушают!

— Дамочка, прекратите истерику. И не стоит так нервничать, иначе у вас лицо перекосит! — не унимается Инна.

И в эту секунду Лика похожа на самую настоящую хищницу, которая бросается вперед с криком:

— Ах ты!

Ловлю ее в полете, оттаскиваю от Лаврентьевой.

— Лика! Успокойся! — рычу и встряхиваю любовницу, утаскиваю ее вглубь дома, запихиваю в южную гостиную и хлопаю со всей дури дверью.

— Ты что творишь, полоумная?! — задаю вопрос. Не кричу. Когда я в ярости, наоборот, голос становится более хриплым, низким.

Лика бледнеет, поджимает губы. Рабочий у нее рот. Испробованный не раз.

Только сейчас на эти вареники смотрю — и меня дергает от отвращения.

— Я?! — спрашивает театрально, и в глазах появляются слезы. — Я борюсь за своего любимого мужчину!

— Без драмы, — парирую. Смотрю на девицу в платье-пеньюаре, а сам почему-то вспоминаю девчонку в простом больничном халатике.

— Огнев. Не будь скотом, а?! Я же тебе не вещь!

— Не вещь?! — заламываю бровь и ухмыляюсь.

Вздрагивает. Прикусывает губу, проводит по ней языком.

— Послушай, я… все понимаю… тебе, вероятно, для каких-то целей нужна эта белобрысая мышь, но… у нас ведь…

— У «нас» ничего нет. Ты забываешься, — отрезаю. Смотрю на женщину в упор.

— То есть то, что ты меня во всех позах раскладываешь без передышки, это для тебя ничего?!

Вновь подается вперед. Не остается сомнений, что стоит приказать на колени встать — встанет. Прямо сейчас. Без промедления.

— Разумеется. Я выбрал тебя на роль своей подстилки. Ты меня устраивала. Сейчас перестала. Вопросы?!

Сглатывает ком. Бросает взгляд на мою ширинку. Вероятно, придумывает, как развернуть ситуацию в свою пользу.

— Ты… меня в свой дом пустил, — вновь парирует. Кажется, Ликочка всерьез подумала, что, получив свободный доступ к моим штанам, получит также мою фамилию и кольцо.

— Мне удобно, Лика. Удобно иметь шлюху под рукой. Удобно не ехать через весь город на встречи. Ты была удобной. И мы на берегу договорились, что между нами секс. Я вроде не скупился и оплачивал услуги. Машина. Квартира. Шмотки. Брюлики. Карьера.

Сглатывает. Подается вперед.

— Демид… но… разве между нами не было…

Ухмыляюсь. Качаю головой.

— Не было. Между нами ничего, кроме секса. Договор прочти, если вопросы есть, там все по пунктам.

— Огнев! Ты… просто жестокий…

— За базаром следи и за языком. Не заставляй меня наказывать тебя, Лика…

Улыбается обольстительно, сексуально, садится на стол и ноги раздвигает, приглашает.

— А если я хочу… если хочу, чтобы наказал, как умеешь только ты…

Бросаю быстрый взгляд, оцениваю тело. В принципе, Лика имеет все, что мне нужно: опыт, умения, старания, но сейчас… вид готовой на все любовницы не вставляет.

Не хочу к ней прикасаться. Я не терплю склочных баб. Не терплю истерик.

У меня все четко и по графику. Секс по расписанию. Именно так. Он мне необходим для снятия напряжения. Не более.

Никаких чувств. Никаких эмоций. Только голый порок, удовлетворение и насыщение.

— Не интересует, Лика, — обрубаю жестко, и любовница в лице меняется. Слишком самонадеянная. Пожалуй, моя ошибка была в том, что я продержал ее подле себя дольше предыдущих. Вероятно, уверовала в себя и свои чары.

Но с этим мимо.

— Демид… — делает еще один заход.

— Сейчас. Ты уйдешь из моего дома и больше никогда не появишься у меня на глазах. Посмеешь ослушаться — я привлеку тебя за невыполнение условий договора. Пункт про неустойку и нули в цифрах ты помнишь?!

Вскидывается. Конечно. Я привык платить и покупать, а также привык к продажным шкурам.

Песенки про «любимого мужчину» не впечатляют. Лика меняется в лице. И вот теперь она настоящая…

Улыбаюсь. Люблю, когда маски спадают.

— Не стоит. Я все помню, — отвечает, слетает со стола.

— На выход. И чтобы без финтов.

— Ты… чудовище, Огнев. Не зря говорят, что у тебя сердца нет…

Вновь ухмыляюсь.

— Теперь и ты про это знаешь.

— Знаю… но я должна была попытаться, Демид.

Вот и все. Еще одна шкура. Продающая себя подороже.

— Всего хорошего. Пощады не будет. Лика. Ты знаешь…

Дамочка выметается из холла, а я уже понимаю, что проблема решена. Деньги не пахнут, а насо… заработанные тем более.

Терять не захочет. А я не шучу, пойдет против меня, потеряет все.

Все четко-понятно в моей жизни. Договоры. Оплата труда. Любого.

Я люблю секс. Он мне физически необходим. Я по природе агрессивен и жесток, а физиология дает выйти энергии и кайфануть.

Любовниц меняю часто. Все по договоренностям. И женщины знают, на что идут. Четкая субординация. Порядок. Никаких эмоций. Я не люблю, когда мне выносят мозг.

Не терплю этого.

Поэтому нашел свой тип отношений, которые всецело устраивают.

Предпочитаю, что называется, женщин в соку, умелых, в меру исправленных хирургом, но главное — выносливых.

За умения я щедро плачу. Не скуплюсь. Но всегда кому-то кажется, что можно получить не просто много, а все…

Но это не так.

Получаю важный звонок из-за рубежа, веду важные переговоры. Больше в башке нет ничего, кроме цифр и контрактов. Лику вычеркиваю. Уже вычеркнул. Подстилками голову никогда не забиваю.

Но стоит выйти в холл, как вспоминаю, что где-то здесь оставил свою фиктивную невесту…

— Вера Ивановна, — зову экономку, та появляется спустя мгновение.

— Да, Демид Константинович.

— Вы проводили Инну в ее комнату?

Женщина вскидывается на меня, смотрит в шоке, а у меня дурное предчувствие срабатывает. Не успевает ответить, как за моей спиной появляется охранник.

— Босс… у нас проблемы…

Инна

Рядом материализуется амбал, который окидывает меня внимательным взглядом. И этот взгляд… он мне ничего хорошего не сулит…

Мелкие глазки, выбритые виски, футболка не первой свежести…

Неожиданно понимаю, что… я каким-то образом оказалась в закутке пустой станции с явным гопником.

— Вот это краля…

Присвистывает, окидывает меня гадким взглядом, после которого отмыться хочется и сразу же, как по волшебству, рядом с этим амбалом появляется другой — более хилый, худой, с глазами, которые впиваются в меня таким же голодным взглядом.

— Зачетная… Только работает без спроса, смотрю… Ты сама, что ли, индивидуалка… так не пойдет… Место наше, кошерное… да и проверочку надо пройти… так сказать, получить добро от паханов…

Страшные слова…

Смысл которых я не понимаю, они словно летят в меня через фильтр, и только интуиция вопит о том, что мне нужно бежать! Вот прямо сейчас! Без оглядки.

— Ребята, вы что-то напутали. Или меня перепутали, я, вообще-то, жениха жду… — выговариваю первое, что пришло на ум, и понимаю, что прямо сейчас я бы не прочь, чтобы охранник, которого я обманула, оказался бы здесь… Все же на Огнева работают профи. С военной закалкой и… от тех мужчин веет какой-то размеренной, спокойной уверенностью…

А вот от вот этих гопников… мне страшно становится, потому что… взгляд такой у них, словно они меня уже препарируют.

— Жениха. Значит. Краля. Хороший жених у тебя, что голую бабу выгоняет на улицу, а другим мужикам такой расклад зачетным показаться может. Вот не хрен нам лапшу на уши вешать. Ты тут клиента снимаешь без добра нашего, так что… пошли побазарим… тебе понравится… — вновь цедит бритоголовый амбал и при этом улыбается мне так, что у меня душа в пятки уходит.

А второй меня резким выпадом за локоть ловит, когда я пятиться начинаю.

— Отпустите! Я сейчас полицию вызову! Вы не имеете права! — начинаю кричать, но затем следует короткий удар, я даже не понимаю, болезненный ли он, просто все перед глазами на мгновение темнеет — и я теряю координацию, а в себя прихожу, только когда вонючий мужик меня к себе начинает прислонять и утаскивать куда-то, теряю тапку, пытаюсь сопротивляться и с ужасом понимаю, что меня в сторону тащат и… я в какой-то слепой зоне.

Только понимаю, что это ненадолго: табло отчитывает секунды до приезда поезда, а с ним появятся и люди!

Да и вообще здесь же должны быть камеры! Должны быть полицейские!

Только вот я одна! Одна с двумя упырями. Которые утаскивают меня куда-то вглубь. Сопротивляюсь изо всех сил.

В какой-то момент изворачиваюсь и кусаю вонючую, смердящую дешевыми сигаретами руку.

Ощущаю соленый противный вкус чужого пота у себя во рту, и меня чуть не выворачивает, а следом летит тычок в бок. Очень сильный.

— Ты че, шмара, попутала?!

Слезы катятся из глаз. Впервые в жизни я сталкиваюсь с человеческой жестокостью! С этим невыносимым и безвыходным положением. Ощущаю на своем теле чужие руки и понимаю, что мне не вывернуться, я слишком слаба против двух мужиков, которые, кажется, вошли в кураж и уже раскладывают жертву мысленно во всех позах.

— Помогите! — мычу, пытаюсь кричать, но ничего не получается, я просто в западне, меня схватили, как нашкодившего котенка.

— Какая борзенькая, ничего, после того как тебя оседлаем, по-другому запоешь. Побереги запал…

Вновь гогот рядом, и я начинаю бороться еще отчаяннее, извиваюсь и вновь получаю по ребрам. Взвываю, но я как в горячке, боли не чувствую. Единственное, чего хочется, — бежать.

Внезапно понимаю, что меня утаскивают в сторону какой-то двери, кажется, это техническое помещение.

И именно в тот момент, когда амбалы открывают дверь, чтобы запихнуть меня, я слышу глубокий голос, полный сдерживаемой силы и ярости:

— Отпустили девушку, живо.

Замираю, как, впрочем, и мои мучители. И вместе с ними оборачиваюсь. Вернее, меня, как куклу, разворачивают, а затем я слышу щелчок, прямо у моего горла появляется острое лезвие.

— Мужики, идите куда шли, добыча наша…

Смаргиваю слезы…

Меня всю буквально колотит, но… именно сейчас, когда вижу Огнева, мое сердце совершает кульбит.

За спиной генерального директора несколько крепких парней, которые смотрят четко перед собой, в ожидании команды своего предводителя. И что самое страшное, прямо сейчас я больше всего начинаю бояться именно Огнева.

Он выглядит самым опасным из всех, кто здесь собрался.

— Девка — наша шмара. У нас с ней личные разборки. Задолжала. Так что…

С усилием начинаю мотать головой, пытаюсь донести, что это все ложь.

Табло продолжает отсчитывать секунды.

Мое сердце бьется через раз, а голос Демида Константиновича ударяет наотмашь.

— Отпустили и отошли. Тогда, может быть, останетесь в живых.

А в следующую секунду Огнев достает оружие и прицеливается. При этом действует четко. Как профессионал, который не раз и не два в жизни использовал огнестрельное…

— Мужик… ты чего… — начинает подвывать второй, более щуплый.

— Раз, — выговаривает Демид, и я вижу, как он прицеливается, он… он в того, который меня держит, стрелять будет.

— Мужик… — А это уже тот амбал говорит, который меня удерживает.

— Два, — вновь спокойный голос Огнева, который может пространство ножом резать.

И бандиты не ждут. Меня швыряют вперед, я лечу куда-то, падаю в руки Огнева, те мужчины пытаются скрыться за той самой дверью, но… завязывается потасовка.

Табло мигает, и поезд приближается, а я… я смотрю в холодные глаза Демида, прежде чем меня просто накрывает темнотой…

Демид Огнев

Фиксирую взгляд на охраннике. Не нравятся мне гонцы, несущие плохие вести. В старину им отрубали головы, а сейчас, когда слышу, что именно выкинула девчонка, у меня лицо не просто вытягивается.

Нет. Я не знаю, мне сейчас смеяться или впадать в состояние дикого бешенства, потому что это ни в одни рамки! Ни в одни ворота.

— Вы чего, издеваетесь или прикалываетесь?! — рявкаю на своих безопасников. На мужиков с военным прошлым. Со службой в горячих точках!

— Нет, босс.

— Вас чего девчонка развела, как последних лохов?!

— Мы уже поднимаем все камеры, Слава… за ней махнул в метро, как понял…

— Вот со Станиславом будет отдельный разговор… — отвечаю ровно.

Мужики мнутся. Еще бы! Мать его налево! Кому рассказать — не поверят!

Безопасника Огнева надула девчонка! Я себя таким идиотом никогда еще не чувствовал…

Но с Инной Тридцать Три Несчастья, по ходу, легко не будет.

Угораздило же меня на свою голову!

Реально уже попахивает каким-то сюром. Потому что так не бывает! Потому что у меня спецы, которых провести не могут агенты конкурентов, а тут… Малышка в больничном халате и тапочках…

И стоит вспомнить, что под этим халатиком у Инны ничего нет, как меня передергивает.

— Ребят поднять. Живо. Чтобы все на ушах! И чтобы из-под земли мне ее достали! В буквальном смысле!

Она, черт его дери, в метро!

— Уже работаем, — отвечает хмурый охранник, которого явно такой расклад тоже не впечатлил.

Не нравится себя лохом чувствовать. Но прямо сейчас из ряда вон случай. Которому у меня объяснений нет. Ладно бы еще такое в дешевой комедии увидел, но я не смотрю телевизор, времени нет, а жизнь вот иногда таких девчоночек подкидывает, которые умудряются прогнуть под свою глупость всю систему безопасности.

— Это еще не все проблемы, босс, — заявляет Борис.

Я вскидываю брови.

— Не все?! Может, она еще и шаттл угнала?! В космос от меня валить будет?! Что за еще новости?!

Рычу зверем и буквально собираю пальцы в кулаки. Меня просто потряхивает не на шутку, и я готов прямо сейчас молотить кулаками по стене, потому что мне нужно, чтобы Инна была прямо сейчас здесь и со мной, а не черт знает где голая и босая!

— Информация по вашей невесте уже дошла до конкурентов, врагов и…

— Ближе к делу, Боря, я вам столько бабок не за болтологию плачу!

— О том, что ваша невеста сделала ноги, могут узнать конкуренты…

Прищуриваюсь. Не нравится. Нет. Не так. Вся эта идиотская ситуация мне не просто не нравится, я готов вопить и молотить все вокруг.

Борис жмет на необходимые рычаги, и у меня, как у быка, красная пелена перед глазами появляется, и работает только одно желание — убивать каждого, кто дотронется до того, что принадлежит мне.

— Что конкретно, Борь? Не нужно издали.

— У нас есть крот, Демид Константинович, — проговаривает мой верный цербер. Здесь сейчас только свои. Несколько ребят, которым доверяю, которые стоят на страже не первый год.

— И?!

Вскидываю бровь. Дело в том, что промышленный шпионаж, да и просто шпионаж дело, как говорится, житейское, и очень часто я подпускаю таких вот кротов близко, чтобы сливать ту информацию, которую планирую.

И сейчас я четко знаю, о ком именно речь.

— Вы на весь мир заявили, что у вас невеста, Демид Константинович, — начинает издалека Борис, и я вновь выгибаю бровь.

— И?! — отвечаю уже гораздо более хрипло, голос выходит из-под контроля, как и мышцы, которые натягиваются, готовые к броску.

— Да вот… если пораскинуть мозгами, то с появлением невесты у вас, босс, слабость появилась…

— Какая, к черту, слабость?! — спрашиваю, а потом осекаюсь, потому что… ну конечно… я сейчас своими руками вложил в пальцы Прокопенко мощный инструмент для давления. Ну… легенда такая, что у меня невеста, что все серьезно и что начался мой роман с подчиненной с момента появления ее в моей компании.

Я влюбился и сделал предложение руки и сердца, словом… легенда хорошая, да и сейчас мы ее подкрепили неплохими кадрами из больницы, пошли статьи и прочая поддержка…

— Так… Мою машину, быстро! Нужно найти Инну раньше Прокопенко!

На инстинктах беру оружие. Выбегаю на улицу, мои ребята работают слаженно, мониторят камеры…

Гоним машины на максимальных скоростях, а у меня отчего-то тяжесть в груди, и темное предчувствие голову поднимает!

Зря я выбрал в невесты эту девочку-беду, но… назад партию уже не отыграть, и Инна вляпалась по самое не могу, как, впрочем, и я… Думал, что с этой простушкой все будет на раз и два, а тут… финт за финтом, а прошло с нашего соглашения всего ничего!

— Бедовая девочка… — проговариваю зло, когда мобильник звонит. Отвечаю, не отрывая взгляда от дороги.

— Босс, ваша невеста вышла из поезда. Мы ее нашли…

— Надо же… и что теперь делает?! Решила замести следы и сменить поезд на автобус, а потом на маршрутку?! — спрашиваю иронично, пытаясь прикинуть, как именно может думать девчонка без всякой подготовки, но ответ охранника обескураживает.

— Да нет, босс, просто сидит на перроне… ждет…

Вскидываю брови. Сердце сжимается.

— Чего ждет?! Камеры посмотрели?! Может, она стрелку забила с кем-то?!

Вновь пауза и ответ:

— Нет. Она просто сидит и ждет… Звонков не было…

Отключаюсь. Ощущение тревоги не покидает, а я задаю вопрос, глядя на дорогу и вжимая педаль газа в пол:

— Что же у тебя на уме, девочка, что?!

Инна

С трудом глаза разлепляю. Мне плохо, тошнит и знобит…

— Может, в больницу, Демид Константинович?! — До сознания долетает женский голос, спокойный, обстоятельный.

— Нет. Зинаида Юрьевна. Исключено. Мне хватило шоу в больничках… — А вот голос босса полон тяжелых интонаций, от которых мурашки по коже.

— В любом случае. Я осмотрела девушку. Меня смущает только то, что она только из больницы, после приступа тяжелой аллергии, а так… показатели в норме. В принципе… но… скорее всего, у девушки сильный стресс…

Огнев молчит, но я буквально кожей чувствую его напряжение, недовольство и… ярость.

Хочется зажмуриться посильнее или вовсе накрыться одеялом с головой, чтобы не отсвечивать, а может, и просто испариться…

Да… лучше исчезнуть… была бы моя воля, отмотала бы все назад и… просто бы не пошла на это треклятое собеседование!

Никогда в жизни не жульничала, а вот стоило один раз сыграть в обход сомнительных, правда, правил, так вот получи и распишись — ворох проблем на мою несчастную пятую точку.

— Еще бы… — наконец фыркает Огнев и я губу прикусываю. Кажется генеральный директор не просто в ярости, он в тихом бешенстве! Я это просто улавливаю на грани инстинктов. Чисто интуитивно!

Опять пауза. Долгая и тяжелая.

Движение. Шаги. И сердце мое сжимается, когда слышу женский голос, который стал мягче и теплее на пару тонов:

— Демид Константинович… не жести… девчонка перед тобой совсем… небось напугал ее…

Опять пауза. А у меня сердце начинает биться в груди все сильнее и взвыть охота, потому что… ну что, негде Огневу со своей очередной любовницей миловаться?!

Слишком уж голос мягкий у дамочки. Несомненно, она врач, а не какая-нибудь там Лика, но… мне почему-то больно, неприятно.

Может, я с ума схожу?! Почему так реагирую?!

Не знаю…

Но мне неприятно.

— Ладно, Огнев. Сам разбирайся с невестой своей, я домой, устала после смены, еще и твои парни как снег на голову дернули.

— Все оплачивается. Сумма с шестью нулями тебе будет переведена.

— Да дело не в деньгах, Демид. Ты — мужик видный, предприимчивый, властный… тебе девочку эту что, совсем не жалко?! Она же по частям себя после тебя собирать будет…

В голосе женщины слышится упрек, а я замираю, боюсь даже дышать, чтобы не выдать своего состояния, чтобы говорящие не поняли, что я уже в себя пришла.

— Ты мне хоть и дальняя родственница, Зинаида Юрьевна, но вроде бы я тебе добро не давал, чтобы ты в мою личную жизнь лезла, да еще и нравоучения читала, про мораль поговори со своим мужем и сыном.

— Эх, Огнев-Огнев, что сказать, не знаю.

— Не говори. Я благодарен за помощь. Остальное… сам разберусь…

Цокот каблучков, и прежде чем дверь захлопнется, слышу:

— Ты привык платить, но в жизни надо уметь еще и чувствовать и в сердце свое черствое людей пускать, а не баб, которым платишь…

Хлопок. А я… не знаю, что только что услышала. Меня защищали или, наоборот, назвали продажной?!

Хотя, как бы что ни называлось, но Демид… он и меня купил…

— Просыпайся, спящая красавица, не спишь же…

Тяжелый голос рядом, и я медленно стягиваю с себя одеяло и замираю под взглядом мужчины, который мне ничего хорошего не сулит.

Сразу же вспоминаю, как охранника обманула, как сбежала в метро и… как на меня эти гопники напали, как страшное хотели сделать и… как Огнев на них пистолет навел.

И в эту секунду в глазах этого мужчины только решимость была. Ничего большего. Только твердость… и четкое понимание создалось: он выстрелит. Глазом не моргнет и выстрелит…

— Прости меня, пожалуйста… — выговариваю хрипло, горло болит и голос сел…

Откашливаюсь. Понимаю, что для пущей радости я еще и заболела…

Бросаю взгляд на окно… Уже темно…

Фыркает и вновь бросает на меня взгляд.

— Знаешь, Инна. У меня странное ощущение. За время нашего короткого общения ты два раза серьезно вляпалась. Так, что чуть на тот свет не отправилась…

Элегантным движением поправляет лацканы своей сорочки и бросает взгляд на часы, дорогущие, золотые, с массивным браслетом.

— Беда ты, Инна, самая настоящая… Тридцать три несчастья…

— Это мое прозвище…

Мужчина смотрит на меня, слегка прищурившись, делает глубокий вдох, явно готовясь отчитать меня, как первоклашку, но я опережаю его, потому что примерно понимаю, насколько мой босс — жесткий начальник. Поэтому проговариваю скороговоркой:

— Простите меня, пожалуйста! Это я глупая! Я ошибку совершила… Вашего охранника подставила! Он… он ни в чем не виноват! Не сердитесь на него, это все я…

Демид заламывает бровь и быстрыми шагами приближается ко мне, я даже ойкнуть не успеваю, как босс наклоняется ко мне чуть ли не нос к носу и выдает с нажимом:

— Из-за твоей «ошибки» я хорошего спеца чуть своими руками не прибил за ошибку… ему волчий билет с увольнением светит! Никуда не возьмут! Даже охранником в третьесортный магазин!

— Это я… он просто… поверил мне… я… все… — В глазах жечь начинает, слезы подступают. — Я себя не прощу, если я человеку жизнь сломаю, пожалуйста, Демид…

Цокает языком. На меня смотрит.

— Ты чем думала вообще?!

— Я… запаниковала… это просто… ошибка…

— Твоя просто ошибка чуть одной глупой дурочке не стоила сохранности ее шкурки! Ты вроде не глупая девушка. Инна, но…

— Такая дура?! — заканчиваю за Демида и тоже злюсь! Сильно!

Все сожаление как рукой снимает, и я нападаю на генерального, защищаюсь, как тигрица!

— А может, не нужно было меня загонять в угол! Не нужно было ставить перед фактом?! Может быть, не стоило уединяться со своей любовницей?!

На мгновение Огнев прищуривается, кажется, что он меня сейчас придушит, но в следующую секунду в глазах генерального директора искры вспыхивают, и Демид заламывает бровь, вопрос задает:

— Инна. Ты что… ревнуешь?!

— А… — выдаю многозначительно и захлопываю рот!

Что мне на это ответить?!

Не знаю! Даже не понимаю, что именно испытываю, глядя на мужчину, которому хочется располосовать ногтями лицо и броситься обнимать за то, что он… второй раз меня уже спасает!

Причем реально спасает! В первый раз, если бы не он, я бы могла погибнуть от отека, а во второй… здесь даже думать боюсь, что именно могло бы со мной случиться!

— Я просто… хочу уважения, Демид… правда… вот тебе бы понравилось, если бы рядом со мной мужчины были и…

Резко подается вперед, заглядывает в мои глаза и выговаривает с уверенностью дикого хищника:

— Рядом с тобой мужиков быть не может. Сегодняшние — уже в реанимации…

Спокойный голос и холодный взгляд, а я… понимаю, что у меня характер — хиханьки да хаханьки, а вот мужчина передо мной опасный и привыкший решать вопросы кардинально…

— Демид… как раз об этом… ты спас меня… опять…

Прищуривается и цокает языком.

— С тобой много проблем, Инна… я даже не знаю, как ты дожила до своих лет и не убилась насмерть…

Улыбается… И… о боже… От этой улыбки, наверное, у большинства женщин просто подгибаются пальцы на ногах…

— Я бедовая… Я предупреждала…

Пожимаю плечами, мне сложно держаться рядом с Демидом, поэтому я оседаю на подушках, слабну и… кажется, мой палач это замечает, подается вперед и накрывает горячей ладонью мой лоб, убирает прядку.

— Много болтаешь. За такую выходку я должен был хорошенько отхлестать тебя по аппетитной попке… но… ты сейчас не выдержишь…

Все это проговаривает с такой интонацией, что у меня стремительно приливает кровь к щекам, потому что кажется, что совсем другой контекст у того, что говорит Демид!

Вновь касается моей скулы, очерчивает овал, прикасается к губам и чуть нажимает:

— Хоть понимаешь, что с тобой могли сделать, если бы я не успел?!

— Да… — совсем тихо.

— Тогда запомни этот урок и больше не оступайся.

С этими словами выпрямляется:

— Тебе надо полежать и поднабраться сил… скоро домработница принесет тебе бульон. Теперь правильное питание и покой.

Проговаривает явные назначения врача, а я продолжаю смотреть на мужчину, который вновь сверяется с часами на запястье и почему-то не могу не спросить:

— Ты спешишь?!

Не знаю, отчего мне неприятно то, то Огнев все время контролирует время, словно отсчет ведет. Это меня напрягает.

— А ты ревнивая… Инна… — вновь констатирует факт, и я вновь это отрицаю.

— Нет, просто в твоих движениях, даже в манере речи одно сплошное пренебрежение, Демид, а я такое терпеть не намерена.

Вскидывает брови, опять на меня смотрит с усмешкой, а затем резко наклоняется ко мне так, что мне дышать становится нечем, вновь его парфюм ощущаю — и голова кружится, только на сей раз не от слабости.

— А ты заставь меня себя уважать, Инна. Иначе не бывает… — проговаривает резко, хлестко, а затем выпрямляется, вновь окидывает меня взглядом. — С детскими выходками а-ля «назло соседу повешусь» завязывай. Не вставляет. Хочешь уважения — тогда я хочу видеть перед собой ту самую девушку, которая изумила меня на собеседовании своим прозорливым умом и способностью находить недочеты и указывать на них.

— То есть… я вызвала у тебя уважение тогда, когда пыталась обмануть, заняв чужое место?! Ты же знал уже тогда, что я не та, кто должен был быть на собеседовании?!

— Конечно. Все те, кто попытался вести свою игру за моей спиной, уже поплатились. Волчий билет и увольнение. Теперь ни в одной мало-мальски приличной конторе на работу этот контингент не возьмут. Уже не говорю о том, что мои спецы устроили головомойку на самых верхах моей корпорации…

Говорит совершенно равнодушно, а я… я буквально мурашками покрываюсь, потому что там явно целый рейд по выявлению был проделан, но… мне не жалко…

Я помню, как именно меня травили и как обращались…

Но тем не менее с каждой секундой Демид раскрывается передо мной с какой-то страшной стороны. Этот бизнесмен умеет ломать и подчинять, а я… я действительно ему не подхожу.

Только со всеми минусами, которые отчетливо вижу в своем боссе, отчего-то один взгляд на этого мужика заставляет мое девичье сердечко отбивать барабанную дробь.

— Усвой правила моей игры, Инна. Не подставляй себя под удар, потому что я — совсем не добрый мишка, которого ты могла во мне видеть до этих пор.

— Прости, но на мишку ты не тянешь, скорее на ядовитую королевскую кобру, — поправляю на автомате и прикусываю язык, потому что опять ляпнула именно то, что думаю.

В страхе поднимаю глаза на генерального директора, который вновь усмехается.

— Ты определенно во вкусе моего деда… понравишься старику. Как раз об этом.

Замирает. И действительно превращается в ту самую гадюку перед броском.

— Завязывай с самодеятельностью. Запомни. Для всех ты — моя невеста, а в моем мире розовых единорогов нет. Это бизнес, детка, и сейчас я на весь мир заявил, что у Демида Огнева есть слабость, есть болевая точка, есть уязвимость…

— Уязвимость?! — переспрашиваю в шоке.

Демид вновь улыбается.

— Малыш, ты моя невеста. По всем новостным каналам уже крутят… и мне пришлось приложить все усилия, чтобы информация о том, что моя невеста дала деру в первый же день, не вышла в массы…

В каждой букве этого предложения буквально гирей в меня летят нули, которыми явно пришлось откупаться Огневу…

— Ты… меня сейчас пугаешь?! Запугиваешь?! — голос дрожит, как, впрочем, и пальцы, а тело покрывается мурашками.

Отрицательно качает головой и отвечает безапелляционно:

— Нет. Ты — невеста Демида Огнева, а значит, ты можешь стать отличным рычагом давления на меня, если попадешь в руки конкурентов…

— Я… поняла… — отвечаю и делаю глубокий вдох.

Мне сложно принять реальность, только вот шанса на отказ вернуть все как было у меня нет…

— Отлично. Отдыхай тогда. — С этими словами Огнев выходит, захлопывая за собой дверь.

Остаюсь наедине со своими тяжелыми мыслями, но я настолько слаба, что просто закрываю глаза и засыпаю.

Сплю недолго, по моим ощущениям. Стоит только закрыть глаза, как я их распахиваю и вижу перед собой экономку Огнева, которая улыбаясь ставит на кровать поднос.

— Это куриный бульончик, вам нужно поесть и набираться сил…

Женщина подмигивает мне и в целом выглядит очень радушной, и я благодарно принимаю еду, даже в животе урчит так, что мне не по себе становится, так как это явно слышит и экономка.

— Хлеб только испекли, попробуйте…

Цепляю кусочек сдобы и прикрываю веки, когда жую.

— Очень вкусно.

— На здоровье. Врач предписал вам покой, прогулки, легкую еду… — перечисляет все, давая понять, что моим рационом и здоровьем ей поручено лично заниматься.

Заканчиваю есть, и Вера Ивановна наливает мне ароматного чая из фарфорового чайничка.

— Травы с гор, Демид Константинович очень любит мелиссу… — информирует, когда я делаю глоток чая и вновь жмурюсь, как кошечка.

— Очень вкусно, спасибо вам…

Наконец заканчиваю трапезу, и Вера Ивановна забирает поднос, на прощанье желая мне хорошего отдыха.

Я думаю, что не усну, но веки сами слипаются, как если бы в чае было сильное успокоительное, хотя, может, и было, в любом случае, я рада отключиться от лишних мыслей и просто поспать…

Уплываю в сон и следующие пару дней только и делаю, что прогуливаюсь до уборной, затем ем и сплю…

Меня словно разом покинули силы, и я понимаю, что виною всему душевное, моральное и физическое истощение. Я слишком долго жила в режиме работы и учебы двадцать четыре на семь. Все последнее время я толком и не спала. А еще и проблемы с отцом лишили покоя, а вот в доме Огнева я словно решила разом отоспаться за весь год, который недосыпала…

Силы постепенно начинают возвращаться, и просыпаюсь я уже не уставшей, а весьма бодрой.

В этот раз нахожу в себе силы после того, как принимаю душ, пойти в сторону гардеробной комнаты, где хочу отыскать что-то для себя и нахожу мягкие брюки и футболку.

Рядом со мной на тумбочке лежит телефон. Я уже успела переговорить и с мамочкой, и с подружкой, мама тактично не лезет в мою личную жизнь…

А я цепляю телефон и звоню, чтобы узнать об отце. В целом все хорошо. Лечение идет.

Мама тактично избегает разговоров об Огневе, вероятно, считая, что я сама все расскажу. Она слишком тактична, чтобы лезть в мою личную жизнь, которая наконец начала складываться, как ей кажется, а мне это и на руку, потому что нечего рассказывать.

И пусть я прочла легенду нашего знакомства с Огневым, которая очень приближена к настоящей, просто романтизирована, так сказать, но врать маме я не хочу и предпочитаю молчание.

Звоню маме, справляюсь о здоровье отца и выдыхаю с облегчением. Катька пишет, что в универе все только и говорят про то, что я захомутала олигарха, а я… не захожу в общие чаты, которые кишат собачками, меня, вероятно, вызывали на поболтать о моей личной жизни, а я… предпочитаю игнорить, потому что не о чем мне говорить и рассказывать нечего.

Да и не хочу напрягаться. Все же… Огнев прав, я пару раз чуть на тот свет не отъехала…

Пора и передохнуть.

Поэтому после разговора с мамой я облачаюсь в выбранную одежду и выхожу их комнаты, спускаюсь вниз, сталкиваюсь с Верой Ивановной.

— Инночка, вы уже встали? Вам прописан покой.

— Надоело лежать. Хочу погулять.

— Отличное решение, тогда я накрою вам завтрак, а затем можете прогуляться по парку.

Женщина внимательно смотрит на меня, словно пытается понять, в состоянии ли я дать деру, но я… не хочу. За эти дни я как-то осознала, что бежать мне особо некуда, а учитывая тот факт, что Огнев теперь назвал меня невестой на весь мир…

Киваю. Завтракаю, а затем иду погулять. Примерно прикидываю, сколько мне предстоит наверстать из-за прогулов в университете, но сейчас ни морально, ни физически я не готова…

День проходит весьма обыденно. Я после прогулки возвращаюсь в свою комнату, и меня опять вырубает. Я сплю как сурок, гуляю, оправляюсь после тяжелых потрясений и уже ближе к вечеру вновь просыпаюсь.

Перекусываю оставленным рядом с моей кроватью легким ужином и на этот раз надеваю мягкое платье, балетки, спускаюсь вниз, где вновь нахожу Веру Ивановну.

— А можно я посмотрю фильм в кинотеатре? — спрашиваю у женщины, хоть у меня в спальне есть телевизор, но я приметила целый кинотеатр у Огнева, где и хочу посмотреть комедию.

— Да, конечно, хотите, сделаю вам попкорн?

— Было бы здорово, — отвечаю женщине.

Она улыбается, ощущаю, что экономка Огнева ко мне, в принципе, относится весьма хорошо.

— Хорошо. Тогда я принесу попкорн в кинозал.

Домработница разворачивается и уходит, а я… позади слышу голос, который заставляет вздрогнуть:

— Решила посмотреть фильм?!

Резко оборачиваюсь, чтобы увидеть Демида…

Он, наверное, только зашел, потому что устало разминает шею и скидывает с себя пиджак, проходит вперед. Оставляет портфель на тумбочке, куда небрежно бросает ключи от машины…

— Да, можно?! — спрашиваю и продолжаю рассматривать Огнева, который явно устал после тяжелого трудового дня, но все равно выглядит, как с обложки.

— Да, пошли…

Проходит вперед, на меня особо внимания не обращает, а я топаю следом, все равно по пути, так сказать.

Демид проходит в ванную комнату и тщательно моет руки, дверь не закрывает, так что я вижу его.

— Ты хотел поговорить? — спрашиваю, когда ловлю взгляд мужчины в зеркале. Ванная у него огромная и вполне себе музейная, эта гостевая или какая-то там по счету… неважно…

— Да, — отвечает коротко и вытирает руки белоснежным полотенцем. Затем не вешает его обратно, а сразу же отправляет в корзину для белья…

Надо же…

Хотя…

У мужика столько денег, что он может себе позволить хоть каждый раз новое брать, а может, так и есть.

— Хорошо. А о чем? — вновь спрашиваю я.

Огнев выходит из мраморной ванной и идет вперед, в холл, где подходит к барной стойке и наливает себе в бокал янтарной жидкости.

Делает глоток. Затем вновь разминает шею. Вероятно, напряжение не дает ему покоя, я умею делать массаж. Училась в свое время, потому что у папы тоже есть эта проблема и я с ним ходила на сеансы, наблюдала, что делает массажист, и научилась.

— Ты какой фильм хотела посмотреть? — задает вопрос Огнев, а я пожимаю плечами.

— Комедию. Не люблю смотреть драмы и трагедии. Хочется немного развеяться и посмеяться.

— Уже выбрала, что именно хочешь?

— Нет, все равно, желательно то, что не видела…

Опять делает глоток, прищуривается, окидывает меня внимательным взглядом:

— Ты уже лучше выглядишь.

— Не как бледная поганка? — пытаюсь пошутить. Всегда так делаю, когда нервничаю.

— Забавная ты.

Вновь короткий взгляд на меня, затем Демид достает из кармана телефон и делает звонок.

— Приглашение на премьеру на сегодня было?

Взгляд в мою сторону.

— Какой жанр? Да. Передумал. Я приеду. Разумеется, плюс один. Хорошо.

Короткий взгляд на часы и вновь прищур.

— Да. Думаю, успеваем, если что пускай немного притормозят показ. Разбирайся.

Заканчивает разговор и вновь делает глоток из бокала, а я стою, замерев под взглядом внимательных голубых глаз.

Не решаюсь задать вопрос, жду, а Демид словно выжидает, наконец опустошает бокал и спрашивает сам:

— О чем думаешь?

— Не знаю… не по себе от твоего взгляда стало… — отвечаю честно, еще и руки на груди скрещиваю в защитном жесте. Мурашки бегут по коже, потому что… у Огнева опять что-то в глазах зажигается, и магнетизм мужчины усиливается, как по щелчку. Словно атмосфера во всей комнате меняется.

Огнев ставит бокал на стол и пружинистой походкой приближается ко мне, поднимает руку и касается лица, убирает прядку.

Всматривается, а я замираю под взглядом питона, который словно выбрал свою жертву, которую вот-вот скрутит в смертельных объятиях.

— И ты не спрашиваешь… — словно мысли вслух произносит, при этом с меня глаз не сводит.

— Твой разговор как-то связан с моим желанием посмотреть комедию?! — наконец не выдерживаю и задаю вопрос.

Огнев кивает:

— Умная девочка, как раз меня пригласили на премьеру комедии… с кучей селебрити и прочей мишуры, которую ты по телевизору видишь…

Прикусываю губу и смотрю в глаза мужчины. Не знаю, что ответить на это.

— Молчишь… — вновь проговаривает Огнев, и я пожимаю плечами:

— А что мне на это сказать?!

— Любая другая прыгала бы до потолка. Там пресса, гламур-тужур, и все такое…

Шутит, но глаза серьезными остаются, я же тяну губы в подобии улыбки:

— Я не любая другая. Демид, — отвечаю почему-то шепотом и вновь ощущаю аромат парфюма мужчины.

— Забавная…

Вновь в голосе теплота слышна, а у меня сердечко сжимается в каком-то волнении и в голове только одна мысль все время пульсирует: не влюбляйся! Только не влюбляйся!

— Ты говоришь так, словно завел себе забавную зверушку. Обезьянку…

Накрывает мои губы своим пальцами, от которых исходит приятный аромат мяты и чего-то терпкого, мужского. Мне хочется затянуться этим запахом, но я себе не позволяю подобной слабости.

— Нет, малыш. Ошибаешься.

И в голосе слышен металл, а мне отчего-то его Лика вспоминается, вот эта мадам бы блистала на подобном мероприятии, а вот я… не подхожу…

Об этом и говорю:

— Я не слишком готова к подобному мероприятию…

Вновь касание и взгляд, который он не отводит, буквально пронизывая меня, а у меня коленки слабнут в буквальном смысле.

— Бред. Ты прекрасно выглядишь и дашь фору любой соске с этих тусовок.

Грубое слово режет слух, но я понимаю, что это я в облаках витаю, в то время как мужчина передо мной живет эту жизнь на всю катушку и берет от нее все по максимуму.

Демид же наклоняется ко мне так, как если бы хотел меня поцеловать, и выдыхает мне в лицо:

— Ты мне интересна, Инна…

Отпускает меня, отходит на шаг и кивает в сторону входной двери:

— Поехали.

Я же во все глаза смотрю на Огнева и затем спохватываюсь:

— А! Я поняла! Тебе нужно светиться с «невестой», чтобы в прессе был интерес и легенда удалась, да?!

Мой голос звучит бодро и задорно, но внутри все сжимается, потому что глупая девчонка только что себе чуть не нафантазировала все и побольше!

Огнев же вновь ухмыляется и подмигивает:

— Говорю же, ты умненькая, это радует.

Вот и все. Конец мечтам и надеждам. И сразу же перехотелось как-то смотреть комедию, просто появилось желание вернуться в свою комнату и уснуть, поспать подольше и проснуться где-нибудь в другом месте, а лучше в другой жизни, альтернативной реальности, где нет места Демиду Огневу.

Но это лишь мечты и желания, которым сбыться не суждено. Я понимаю, что с этим мужчиной у меня контракт, поэтому киваю.

— Хорошо. Мне нужно к себе в комнату на пару секунд, заберу сумочку — и можем ехать.

— Жду в машине. Не заставляй за тобой посылать Веру Ивановну.

— Не заставлю, — отвечаю уверенно и быстро поворачиваюсь, бегу к лестницам, а в глазах слезы жгут.

Залетаю в комнату, захлопываю дверь и с колотящимся сердцем спрашиваю себя:

— Что, черт возьми, со мной происходит?! Что?!

Ударяюсь затылком и прикрываю веки, но уже через мгновение беру эмоции под контроль и бегу в ванную комнату, где открываю новые коробочки с декоративной косметикой, использую немного туши, хайлайтера, румян и блеска для губ, провожу по волосам расческой, распускаю свои длинные прядки и в целом остаюсь довольной.

Платье не меняю, но забираю из гардеробной сумочку — не мою, дорогую брендовую. Балетки на ногах — и в целом образ готов, дополняю его легкой курточкой, получается слегка небрежно, но дорого, учитывая бренды, которыми буквально кишит гардероб.

Это не подарки. Это, что называется, уровень, которому должна соответствовать фейковая невеста олигарха. Я принимаю правила игры и спускаюсь на первый этаж, где встречаюсь с Верой Ивановной, которая идет с попкорном.

— Спасибо, уже не нужно, мы в кино с господином Огневым, — вещаю женщине, а потом спохватываюсь и возвращаюсь, забираю из рук оторопевшей экономки попкорн. — Ладно, в машине поем.

Наверное, я сказала ересь и в премиальных авто явно не едят попкорн, но мне нужно! У меня стресс!

Выхожу на улицу, водитель открывает дверь, я ныряю в салон автомобиля к ведущему переговоры по телефону Огневу. Не удивлена, что босс работает. Уже привыкаю к бешеному ритму этого мужчины.

Встречает меня выгнутой бровью, обращает взгляд на мой попкорн, но ничего не говорит, хотя я ожидала, что он просто возьмет из моих рук вкусняшку и выкинет из машины, но нет…

Под разговор Огнева машина трогается с места, а я смотрю в окно и медленно ем попкорн, пару штук от силы осилила и больше не лезет.

Если бы это было настоящее свидание, я бы, наверное, прыгала до потолка от счастья, потому что Демид…

Бросаю украдкой взгляд на собственного босса, и сердечко болеть начинает. Он красивый. Не слащавый, а мужественный. Такой образец брутальности, только губы у него кажутся пухлыми и мягкими. Одергиваю себя. Не должна я думать об этом всем, а еще нельзя влюбляться в человека, который тебя использует для своих целей. Но что сделать глупой девчонке, которая особо не имеет опыта общения с мужчинами?!

С этими мыслями мы приезжаем в самое сердце столицы, автомобиль останавливается у здания, полностью освещенного иллюминацией, на улице не протолкнуться, толпа зевак, камеры, репортеры.

Как раз к этому моменту Огнев заканчивает разговор, я все жду инструкций и четких ЦУ, но их не прилетает. Демид выходит из автомобиля первым, а я следом за ним выбираюсь, и я настолько ошеломлена, что даже забываю оставить попкорн в машине, но уже… поздно… повсюду щелкают затворы камер, как щелчки снимаемых с предохранителей винтовок, а потом весь поток света летит прямо в меня.

— Улыбайся, Инна. Показывай миру, насколько ты счастлива… — шепчет на ухо Огнев, а затем обнимает меня, прижимает к своему крепкому боку, демонстрируя, что я принадлежу ему, что я с ним пришла.

Я же держу обеими руками попкорн и действительно улыбаюсь, хотя страх окутывает и единственное, чего хочу, — это бежать отсюда со всех ног.

— Господин Огнев, ваша невеста со своим попкорном приехала на премьеру?! — летит в нас вопрос от ушлой журналистки, эффектной гиалуроновой красотки с огромном декольте на не менее объёмной груди.

— Да. Кино смотрят с попкорном, вы не знали? — улыбается Огнев, тактично ставя журналюгу на место, а дальше мы проходим по красной дорожке, и здесь каждая знаменитость считает за честь подойти и попозировать с нами. Я вижу всех, кого смотрела столько лет, кого видела на экране, и… поверить не могу в то, что это все реальность.

— Демид Константинович. Как я рад, что вы приняли приглашение! — К нам выбегает мужичок в очках, немного толстый и лысоватый.

— Благодарите Инну, если бы не она, меня бы здесь не было, — отвечает все так же спокойно Огнев, переводит стрелки на меня, и мужик, в котором я, кажется, узнаю известного продюсера, слюнявит мне руку.

Как интересно, секундой ранее он меня словно не видел, обращался всецело к Огневу, а сейчас буквально воспылал любовью… Пока я пытаюсь отнять свою несчастную ладонь, продюсер продолжает на меня наседать:

— Демид Константинович, ваша невеста роскошна, дорогая, не думали стать актрисой?

Чуть не прыскаю со смеха. Это он меня в актрисах видит?! Интересно, какие именно роли мне предстоит играть?! Разве что в комедии, но с этим я и в жизни справляюсь!

Вероятно, у меня такой пришибленный вид, что вместо меня отвечает Огнев, который буквально вынимает мою руку из цепкой клешни продюсера и отвечает не менее уверенно:

— Простите, Петр Валентинович, у моей невесты нет профессионального актерского образования.

В голосе Огнева проскальзывают предупреждающие нотки, но, кажется, продюсер их не слышит, продолжая:

— Ну что вы, Демид Константинович, я бриллиант и так вижу. Немного подтянем — и вуаля, суперзвезда готова.

— У Инны совершенно иная профессия, — повторяет Огнев, но мужичок не чувствует граней, продолжает и на сей раз на меня смотрит и выдает:

— Инна, дорогая, вы наш спор разрешите, у меня как раз для вас на примете роль, ответьте, вы видите себя в роли актрисы?!

Вскидываю брови и отвечаю с самым серьезным видом:

— Разве что погорелого театра.

Пауза после моего ответа длится секунды, а затем ее взрывает хохот мужчин.

— Да, господин Огнев! Я в восторге!

Продюсер ловит опять мою руку и буквально обслюнявливает, вновь вытаскиваю пальцы из захвата и на всякий случай беру Огнева под руку. Продюсер исчезает, а я неожиданно понимаю, что вся беседа проходила под прицелом камер, Демид же не теряется, прижимает меня к себе и целует в висок, улыбается на камеры, а у меня сердечко вновь и вновь от этого мужчины начинает биться сильнее.

Огнев увлекает меня внутрь кинотеатра, мы заходим в зал, а у меня глаза разбегаются от обилия звезд эстрады и кино, но что больше всего меня удивляет, это то, что все эти светские львицы и секс-бомбы ходячие смотрят на меня с какой-то яростью в глазах. Оценивающе так, словно пытаются понять, что именно я делаю рядом с Огневым.

У меня от таких взглядов даже мурашки по спине бегать начинают.

Хочется поправить волосы, а лучше вовсе слиться с сиденьем, исчезнуть.

И, будто бы считывая мою неуверенность, Демид наклоняется ко мне и целует, затем шепчет на ухо:

— Ты молодец, отлично держалась, а на этих шкур внимания вообще не обращай. Они тебе завидуют.

Чуть отклоняюсь и смотрю на Огнева, спрашиваю, улыбаясь:

— Завидуют, потому что такая клуша, как я, урвала Демида Огнева?!

Ухмыляется, выгибает бровь и отвечает совершенно серьезно:

— Нет. Они завидуют, потому что рядом со мной натуральная красавица, а не шкура, которая продается и покупается…

— Вообще-то, у нас договор, Демид, ты мою лояльность купил…

Прикусываю губу и смотрю во все глаза на Огнева, который заправляет прядь волос мне за ухо.

— Нет. Ты не продалась.

Не понимаю, что именно говорит Огнев.

И Демид поясняет:

— Ты только что прошла проверку на вшивость. Ты хоть знаешь, кто именно так затягивал тебя в актрисы?!

Качаю отрицательно головой и пожимаю плечами, Огнев же кивает и улыбается.

— Этот мужик по щелчку пальцев делает из пустышек звезд и обратно. Одно его слово — и любая из здесь собравшихся звезд лишится всего. Ни в один фильм не позовут, ни один контракт не будет подписан.

В шоке распахиваю глаза.

— Я и думать не могла, что все это настолько ужасно…

— Это бизнес, детка, завязанный на шоу, но бизнес, и здесь действуют все законы моего мира.

— Это была проверка… вот прямо сейчас…

— Еще чуть-чуть — и я почувствую себя в университете, на экзамене.

— Вся наша жизнь — экзамен, Инна. Иногда это просто экзамен на вшивость, так сказать.

— Как-то звучит не очень, — подхватываю игриво и беру попкорн, собираюсь закинуть себе в рот, но в эту секунду Демид ловит меня за запястье и забирает из моих рук соленую вкусняшку губами.

Этот жест настолько интимный, что на мгновение я замираю, при этом ощущаю, как мурашки бегут по моей коже, концентрируясь внизу живота.

Огнев же глаз с меня не сводит, вновь улыбается и пожимает плечами:

— Именно, сладенькая моя, это была проверка. Спонтанная, незапланированная.

Качаю в шоке головой, а Огнев проясняет:

— Любая из этих баб из трусов бы выпрыгнула за такое предложение, а ты отказалась…

— Я не актриса, Демид, да и… это не мой мир, эти софиты, внимание и прочие, да и сделал он мне предложение только из-за тебя.

Вновь вскидывает бровь.

— Из-за меня?!

— Конечно, чтобы ублажить твое самолюбие, а может, чтобы ты вложился в следующий фильм…

Огнев вновь тянет губы в улыбке и кивает:

— Вот что мне в тебе нравится, малышка.

— Что именно?! Что я говорю правду в лицо?!

— И это тоже, но больше всего меня заводит твоя искренность, а еще умна… с одной стороны, наивняшка, а вот сейчас не по годам разумная девушка, именно это твое качество меня и зацепило на собеседовании…

— Еще чуть-чуть, Демид, и я поверю, что действительно тебе нравлюсь…

Пытаюсь пошутить, но неожиданно мужчина подается вперед и прежде, чем поцеловать, выговаривает мне прямо в губы:

— Да, Инна, ты мне чертовски нравишься…

И вновь меня будто сшибает какой-то мощной волной…

Губы Огнева мягкие и требовательные, нежные, поцелуй не жестокий, не алчный, на этот раз… олигарх словно меня пробует, медленно погружает в какую-то странную пучину трепетного наслаждения.

Этот поцелуй подобен крылышкам бабочки, которая только касается, ласкает, немного щекочет, при этом вызывая табун мурашек по всему телу.

Так же неожиданно Демид отстраняется немного, отпускает мои губы из плена и смотрит в глаза. Улыбается как-то задумчиво, а мое бедное сердечко отбивает барабанную дробь, где-то в горле.

В зале меркнет свет. Начинается движение. На сцене оказывается весь актерский состав фильма во главе с режиссером. Грузным усатым мужчиной, который вещает о чем-то, а я… смотрю и не слышу…

Прямо сейчас я словно в каких-то своих высотах нахожусь…

Кошусь на Демида, который как ни в чем не бывало запускает руку в мой попкорн и отправляет вкусняшку себе в рот.

— Расслабься. Получай удовольствие…

Вновь шепот мне на ухо и поцелуй в висок. Огнев ведет себя так, словно мы действительно пара! Словно такой обмен нежностями для нас в порядке вещей, а я… просто вылетаю из реальности, но овации зала заставляют очнуться.

Наконец все уходят со сцены и начинается киносеанс…

Все проскальзывает достаточно быстро, в конце раздаются хлопки, крики «Браво!», поздравления, вновь требуют актерский состав на сцену. Выносят цветы и подарки, и, разумеется, мы с Демидом поднимаемся и аплодируем создателям фильма.

Еще минут десять проходит, и Огнев протягивает мне руку, приглашая покинуть зал вслед за гостями.

Выходим в фойе, и я ощущаю, что не мешало бы сходить в дамскую комнату.

— Я на минуточку…

Понимает с полуслова, кивает, отпускает, ретируюсь в дамскую комнату, захожу в кабинку, только успеваю сделать свои дела, как до меня долетают голоса.

— Видела, кого притащил Огнев…

— Ой… просто кошмар…

— Из какой деревни он вытащил эту бестолочь?! Ни кожи! Ни рожи! Ни лоска!

— А как одета, видели?!

— Да успокойтесь вы, поиграется и кинет!

— Он ей предложение сделал! Невеста она!

— Да ладно… тут невеста, а там на выброс… прихоть, видать. У Огнева женщины все модели всегда были. Высший пилотаж. Светские львицы, а тут…

Весь этот разговор ввергает меня в состояние дикого шока, прикрываю веки, одной части меня хочется отсидеться в кабинке, а потом вылезти и спрятаться, но вот другая… Инна… та понимает, что надо за себя постоять.

Поэтому я раскрываю кабинку и выхожу, прохожу к умывальникам, туда, где сбилась стайка гламурных стерв, и начинаю мыть руки. Тщательно, затем поправляю волосы и улыбаюсь этим мегерам с перекошенными лицами.

Выхожу в фойе, нахожу Демида и демонстративно беру своего жениха под руку. Опять я ловлю на себе полные ненависти взгляды. Но Демид держится подле меня, вселяя уверенность, и я больше не пытаюсь как-то спрятаться, притвориться невидимкой или же испариться…

Я — невеста Демида Огнева, мой босс прав, а значит, нужно вести себя соответственно. Наконец мы оказываемся на улице, и я выдыхаю, когда дамочки, которые явно мечтают повыдергивать мне волосы или еще как-то навредить, остаются позади.

— Ну как тебе фильм? — спрашивает, когда мы уже идем по улице в сторону автомобиля.

— Были места, где реально посмеялась… — отвечаю корректно, так как особого восторга не испытала при просмотре.

Демид ведет меня на улицу, где уже включено освещение, мерцающее будто мириадами звезд.

— Красиво как…

— Хочешь, прогуляемся по центру? — задает вопрос.

Я бросаю быстрый взгляд на мужчину:

— А можно?!

Кивает, при этом подает знак своему водителю, который уже приготовился открывать для нас дверь:

— Мы прогуляемся, Павел, пока можешь отдохнуть.

Мужчина кивает, а Огнев берет меня за руку и ведет в сторону усыпанной огоньками улицы, идем в сторону набережной.

— Ты так и не ответила, как тебе фильм, — вновь нарушает паузу Демид.

Я пожимаю плечами.

— Было достаточно весело. Спасибо тебе. Я никогда не была на подобной премьере и вряд ли когда-либо еще побываю… В целом мне понравилось…

— Я слышу в твоем голосе все же «но», — отвечает, усмехнувшись.

Да. От генерального директора определенно ничего не утаить, так что вновь пожимаю плечами и отвечаю:

— Все же мне больше нравятся старые добрые комедии, которые насчитывают уже не один десяток лет, но до сих пор не устаревают.

— То есть такая молодая девушка интересуется не веяниями, скажем, новомодной корейской культуры, а любит старые советские фильмы?!

Понимаю, о чем говорит Огнев. У меня полкурса подсело на дорамы, а вот я… как-то далека от всего этого и там, где видят красивого мужчину, я остаюсь равнодушна. Я вообще привыкла отличаться.

— Именно так. Я обожаю на Новый год смотреть все эти старые фильмы, а еще… ощущать запах мандаринов. Так пахнет детство…

Огнев неожиданно останавливается и притягивает меня к себе. Заглядывает в мои глаза, а я… я не знаю, как именно на все это реагировать, опять, по своему обыкновению шучу, чтобы хоть как-то побороться с напряжением:

— Демид, здесь камер нет и людей тоже не особо… Сейчас не нужно играть…

— А кто сказал, что я играю?!

Не успеваю среагировать. Как вновь Демид меня целует, а у меня голова кружиться начинает, и я цепляюсь за крепкие плечи, чтобы не упасть.

Неожиданно начинает моросить, причем достаточно сильно, и я вскрикиваю, ежусь, тело пробивает озноб, Демид же реагирует молниеносно, он снимает с себя пиджак и накрывает нас, как будто бы зонтиков, прижимает меня к себе, и мы бежим по улице, которая мокнет под стремительным дождем, что за секунды становиться проливным.

— Мы сейчас станем мокрющими! — выкрикиваю, смеясь.

И Демид отвечает уверенно:

— Сейчас, малыш, потерпи.

И будто услышав слова Огнева, рядом останавливается машина, оказывается, представительский автомобиль Огнева нас не выпускал из поля зрения, Демид помогает мне залезть внутрь салона, захлопывает дверь, дает указание водителю езжать, затем поворачивает ко мне и окидывает меня внимательным взглядом:

— Замерзла?! Сделать салон теплее?!

Я же смеюсь, отчего-то на душе становится как-то легко-легко. Утираю лицо.

— Нет, все хорошо, успели, я не особо промокла. Было весело! Хорошее завершение дня.

— И все же. Надо поднять температуру. Ты только оклемалась после больницы, — выдает с нажимом и касается панели рядом с собой. У меня же на душе теплеет, потому что… в этом чувствуется забота Демида, или же я просто желаемое выдаю за действительное?!

Вновь Огнев бросает на меня взгляд, скользит им, будто ласкает, а я замечаю, что по мере того, как Демид меня рассматривает, его глаза темнеют и… в них будто самое настоящее пламя зажигается, а мое сердце пропускает удар за ударом, потому что… я отслеживаю взгляд и… понимаю, что мое платье на груди намокло, и сейчас… сейчас слишком отчетливая реакция тела видна.

Отчего-то становится не по себе, и я спешу прикрыться руками, но в следующую секунду мужчина ловит мои запястья в крепкой хватке и смотрит в мои ошарашенные глаза:

— Не нужно…

Одна короткая фраза и… я опять лечу вперед в объятия Огнева, и на этот раз поцелуй уже не такой невинный, как был на улице. Нет. Совсем нет.

Я в полном шоке успеваю заметить, как Огнев ударяет пальцем, и панель с легким звуком начинает подниматься, отделяя салон от водителя…

Все это воспринимается каким-то фоном, потому что прямо сейчас на меня обрушивается какой-то ураган, который резонирует с тем, что происходит по ту сторону машины.

Демид целует меня жарко, откровенно, его язык заполняет рот, заигрывает с моим и не отпускает, капли дождя текут по моим волосам, по коже и заставляют тело покрываться мурашками, в то время как сильные руки мужчины скользят по мне, лаская, вызывая такую чувственную дрожь, какой я еще ни разу в жизни не испытывала. Если мне казалось, что у меня до этого голова кружилась, то сейчас просто калейдоскоп перед глазами проносится, а еще становится очень жарко внизу живота, я ощущаю, будто миллион бабочек своими крылышками ласкает меня, заставляет вздрагивать и покрываться мурашками.

Поцелуй становится все более откровенным и глубоким. Он не похож ни на один, который был в моей жизни. Именно сейчас Огнев буквально демонстрирует, как может быть по-настоящему с опытным и умелым мужчиной. С мужчиной, от которого у тебя голова идет кругом и сердце спотыкается в своем неровном ритме…

Меня буквально утягивает в водоворот каких-то новых необъяснимых эмоций, чувств, все тело становится одним сплошным оголенным нервом, и я… я отдаюсь… сдаюсь этим рукам, этим губам, которые туманят мой разум…

Никогда в моей жизни не было такого откровенного, чувственного поцелуя. Никогда и ни один мужчина меня так не касался…

Да чего уж там, те несколько свиданий, которые были у меня в прошлом, неумелые поцелуи, которые мне казались какими-то лягушачьими, мокрыми и не приносящими никаких эмоция, остаются далеко в прошлом. Прямо сейчас я понимаю, как может целовать Огнев, и осознаю, что шутки кончились, я ощущаю желание мужчины, именно его тягу, огонь, который бурлит в крови этого горячего самца и понимаю, что… до одури хочу попробовать, хочу узнать, каково это, когда у тебя близость с таким мужчиной, потому что… никогда в моей жизни не будет ничего похожего…

Все эти мысли взрывают мой разум вместе с поцелуем, который все длится и длится, я даже не замечаю, как машина останавливается, как я оказываюсь у Демида на коленях, я сама тянусь к нему, обхватываю его за мощную бычью шею и в себя прихожу только когда он вместе со мной выходит из автомобиля.

Именно тогда наш поцелуй и завершается, а я… у меня настолько горят щеки и в целом лицо, что я не нахожу ничего лучше, чем спрятаться на груди у Огнева, который ровным и размеренным шагом идет в сторону дома.

Дождь уже не хлещет, а скорее мелко моросит, а я… я ощущаю жар Демида, огонь, который от него перетекает ко мне, и с этим мужчиной даже под дождем не холодно, потому что в нем бушует самое настоящее пламя…

Я не понимаю, как мы оказываемся на втором этаже, просто понимаю, что мы замираем у двери и тут я не выдерживаю, отрываю голову от его мощной груди и все же смотрю в наполненные какой-то беспробудной тьмой глаза Демида…

Демид вглядывается в мои глаза, а затем… не знаю, что происходит, и он ставит меня на ноги, а я… я пошатываюсь и облокачиваюсь о дверь позади…

Во все глаза смотрю на мужчину, который буравит меня пристальным взглядом. Красивый сейчас просто до чертиков! До невозможности!

Я смотрю в глаза своего босса и просто понимаю, что… это конец… конец всему…

Я вижу в этих глазах жажду, яркую, дикую… и… всем своим существом тянусь в ответ. Словно самый настоящий мотылек, летящий на свет, готовый быть испепеленным…

Не знаю… Глупые аллегории, но я так чувствую, ощущаю, горю… вернее… желаю сгореть…

Всю свою жизнь я сторонилась мужчин. Не знаю почему, просто так вышло, что я боялась сближения, меня не интересовала эта часть отношений… Стыдно признаться, что до сих пор не было такого яркого влечения, чтобы я согласилась отдаться, хотя… я, наверное, последняя девственница на курсе…

Засмеяли бы… если бы узнали…

Все эти мысли проскальзывают в моей голове со скоростью света, а я… я смотрю на Огнева и глаз оторвать не могу. Впервые такую тягу ощущаю, такое желание.

И мужчина, который вглядывается в меня… он красивый, сильный, мне… отчаянно хочется принадлежать ему, хотя бы на мгновение…

Как говорила моя бабушка, лучше попробовать и сожалеть, чем всю жизнь мечтать повернуть время вспять и сделать то, на что не решился…

Я дрожу, меня всю в жар бросает, а Демид… он больше не целует, не ласкает, не прижимает к себе, он просто смотрит мне в глаза и… в этом взгляде пламя полыхает…

— Мне кажется… мы переборщили, малышка… — наконец, спустя долгую паузу, выговаривает очень хриплым и севшим голосом.

— Что?! — спрашиваю едва слышно. У самой голос сиплый-сиплый…

— Все…

— Я… не понимаю… — пытаюсь возразить.

Демид улыбается, и… это самая сексуальная улыбка, которую я видела хоть когда-то…

— Я тоже… — наконец отвечает и неожиданно очерчивает большим пальцем линию моей нижней губы, слегка прижимает к губам, — я определенно тоже ничего не понимаю… — вновь произносит хрипло, а у меня без его тепла, без ласки, без губ… озноб проходится по телу.

— Ты замерзла, промокла. Тебе нужно переодеться, иначе заболеешь…

Прикусываю губу, касаюсь неожиданно языком пальца Огнева, и он рычит, словно дикий зверь, и отшатывается от меня, как если бы я его током ударила, а я… я неожиданно ощущаю себя брошенной и ненужной, до боли обидно становится…

— Иди… переоденься… тебе пора спать… — продолжает, не замечая какую боль причиняет мне своим отказом…

— Демид…

— Я. Сказал. Иди. Инна. Не доводи до греха!

— Демид… а что… если я сама хочу?!

— Иди! Спать!

— Почему?! — спрашиваю, ощущая, как все в груди пульсирует. Мои чувства выходят из-под контроля, и я не могу оторвать взгляда от мужчины…

— Потому что кошка сожрет мышку… — отвечает, улыбнувшись, не понимая, что прямо сейчас он будто раскаленные иглы мне в грудь вонзает. Боль… она пульсировать начинает…

Мышка…

Я для Огнева мышка…

Глупый зверек, мелкий, случайно попавшийся под зуб.

Больно! Как же мне в эту секунду больно! Мои крылья, которые только-только должны были открыться за спиной, прямо сейчас выжигаются дотла. Вся вера в себя исчезает…

Конечно…

На что я могла надеяться?! На что?!

Демид окидывает меня пристальным взглядом, резко разворачивается в порыве уйти, а я… я даже не понимаю, как выкрикиваю вслед Огневу:

— Это… потому что я недостаточно хороша для тебя, да?!

Замирает. У него сорочка натягивается на широченных плечах. И так она мокрая и особо не дает места для фантазий, ведь Демид лишился пиджака, когда прикрывал нас от дождя… и сейчас мне кажется, что я вижу, как каждый мускул его тела натягивается подобно канату…

И конечно же… зачем этому хищнику мышка вроде меня…

— Что. Ты. Сказала?!

Оборачивается медленно. Смотрит в упор. Нас разделяет всего несколько шагов, а по ощущениям целая пропасть, провожу по щеке тыльной стороной ладони, утираю влагу и шмыгаю, как в детстве, словно я девчонка, которой отказали и не пустили на карусели, на которые она так желала попасть…

Сложно объяснить, что именно чувствую, но именно так и происходит. Меня будто поманили чем-то очень желанным и… не дали, не пустили даже почувствовать…

— То и сказала! Те дамочки в туалете так и сказали! Невеста недостойна Огнева! Что ты на таких, как я, плевать не хочешь, у тебя встает только на моделей!

Да эти мадамы говорили многое, а я словно в аффекте была и от шока не все осознала, что слышу, а вот сейчас… в эту секунду я очень ярко вспоминаю смех тех разукрашенных кур…

— Что ты такое говоришь?! — спрашивает, приподнимая брови, а мне уже так нестерпимо больно и обидно, что я кричу в ответ:

— Я все слышала! Все они говорили, что я недостаточно хороша для тебя! А ты… спохватился! Что без любовницы уже на меня готов запасть, да?! Вовремя остановился, господин Огнев, поздравляю! Не замарался! Топай к своим моделям, а ко мне больше не смей подходить!

Разворачиваюсь, меня трясет, я пытаюсь распахнуть дверь, но рука так трясется, что я никак не могу справиться с банальным действием, не поддается!

— Чертова дверь! — плачу и ощущаю, как ноги слабнут, как я начинаю сползать…

Вероятно, это все перенапряжение. Я не могу выдерживать такой натиск, а еще… я просто разбита… потому что Огнев указал мне на мое происхождение. На место подле себя…

Резкая хватка, меня буквально вздергивают и разворачивают с такой силой, что я буквально влетаю в мощную грудь мужчины, который нависает надо мной и всей своей мощью размазывает по двери, приподнимает, расталкивает мои ноги и вклинивается между ними, при этом сильные руки буквально подхватывают меня под ягодицы, удерживают вот так, а у меня от шока глаза распахиваются, потому что даже сквозь слои одежды, я ощущаю как то самое, огненное и большое, отвердевшее, упирается в меня.

Демид смотрит на меня со злостью и задает вопрос:

— Похоже на то, что я тебя не хочу, ммм?!

Делает движение бедрами, а я теряюсь, пугаюсь, вот теперь точно пытаюсь ускользнуть, но взрослый разогорчённый мужчина не позволяет, хватает меня за запястья и упирает мои руки в дверь, вздергивает их над моей головой, буквально вбивая в свое тело.

— У меня от тебя крышак поехал! Дурочка! Я же впервые в жизни поступился своими хотелками и решил не трогать… — рычит буквально мне в лицо, звериным запахом возбуждения обдает, а я… я в глазах Демида настоящий ад вижу.

Его крупные ладони сжимают мои запястья не сильно, но… так, что я ощущаю себя действительно бабочкой, которую вот-вот огромной булавкой пришпилят. Страх накатывает.

Именно сейчас я осознаю свою глупость, свою безалаберность…

Ну не могу я играть в игры. Строить из себя что-то и прятать чувства. Это так плохо, но…

— Ну что, птичка, боишься меня. Да?! По глазам вижу, что боишься. И правильно. Со мной не будет, как с твоими сопляками… — выдает с нажимом, при этом буквально впечатывает меня в себя. Слишком отчетливо показывает, как возбужден, а я от шока дернуться не могу. В полном шоке на мужчину смотрю, проглатываю язык и боюсь признаться, что… сравнивать мне будет не с кем. Не было у меня никого. Так, пара поцелуев, не более…

Делает движение бедрами, насаживает меня на себя, а я еще больше глаза распахиваю, сглатываю вязкую слюну и смотрю на Огнева, окончательно теряясь. Пока Демид захватывает мои запястья одной рукой, а второй проводит по моей скуле, по губам ведет большим пальцем и выдает с каким-то нажимом:

— Мне нравится твой рот, Инна, губы не накачанные, естественные и пухлые. Я с первый секунды понял, где и в какой позиции хочу тебя видеть…

Порочные фразы. Намек, который я считываю, и меня просто парализует. Потому что прямо сейчас я имею дело с завоевателем, который загоняет меня в самый настоящий капкан своей хватки. При этом действует неумолимо, уверенно, жестко. С осознанием своей власти и притягательности…

Облизываю губу по инерции и случайно прохожусь языком по пальцу Демида, которым он вжимает мою нижнюю губу в зубы. Рычит, как настоящий зверь, впечатывает меня все сильнее, и я понимаю, что у меня нет и малейшего шанса вывернуться.

Демид склоняется ко мне, проводит носом по моей скуле и по-звериному тянет воздух. Шутки кончились, и я со своими иллюзиями и облаками в голове с размаха попадаю в реальность этого жестокого взрослого мужчины.

Он держит меня так, что я отчетливо могу ощутить всю мощь мускулов Демида. Он твердый как скала, его кожа буквально пылает, как и взгляд, который сулит мне тьму.

— Будет жестко, малыш, но с кайфом… и разве похоже, что я не хочу тебя?!

— Я чувствую… — отвечаю сипло, голос дрожит и не слушается, в то время как все тело окутано каким-то маревом.

— Ты нежная и не вынесешь меня, потому что не отпущу, пока не попробую. Пожалел тебя, а сейчас вижу, что… не могу… хочу… не стоило тебе бросаться словами, тормоза слетели…

Больше ничего не позволяет мне возразить или ответить, я распахиваю рот, чтобы сказать, возразить, но в эту же секунду накрывает мои губы своими, жалит поцелуем, каким-то бешеным, диким, сминает мои губы.

С губ слетает резкий выдох, дергаюсь в мощном захвате Демида, но он уже не отпускает, словно не замечает моего сопротивления.

Демид буквально впивается в мой рот, проталкивает язык, скользит по моему языку, больше не пробует меня, а именно берет. Вот так развязно, пошло, до мурашек…

У меня дыхание перехватывает, и хорошо, что Огнев меня держит, не то точно бы упала…

Поцелуй становится алчным, Демид скользит по моему подбородку ртом, прикусывает кожу ключиц.

— Все. Хватит игр… — выдает с нажимом, подхватывает меня и несет в свою спальню, чуть ли не с ноги открывает дверь, захлопывает ее позади нас с такой силой, что я вздрагиваю. Почти в себя прихожу, но Огнев не позволяет мне очухаться, продолжает впиваться в меня, сжимая мои бедра и запуская руку в мои волосы, фиксируя, не давая отодвинуться…

Падаем вместе на кровать. Огнев, будто огромный и тяжелый шкаф, обрушивается на меня, а я буквально замираю под его бешеным напором. Мне воздуха не хватает. Огнев именно берет мой рот, не спрашивая разрешения, он показывает, что я принадлежу ему. Теряюсь под натиском этого мужчины. Ощущаю его руки на своем теле, как быстро снимает с меня одежду, просто молниеносно отбрасывает ее в сторону, действует порывисто, избавляет меня от вещей, оставляя только в нижнем белье, а я в шоке успеваю только выговорить:

— Демид… постой…

Упираю ладошки в его литую грудь, прикрытую влажной сорочкой, но он не слушает, вновь хватает мои руки одной, прибивает к подушкам и зависает надо мной, в глаза мои смотрит, и прежде чем вновь сомкнуть мои губы в поцелуе, выдает хрипло:

— Поздно просить, Инна, у тебя был шанс, но ты от него отказалась… обратной дороги нет…

А затем Огнев вновь нападает на мои губы. Этот поцелуй становится острее, глубже, развязнее. Руки Демида скользят по моему телу, по коже, затрагивают бретели моего скромного лифчика. Я ощущаю его тело, мускулы, из которых он сотворен, его силу, жар…

Голова кружится, мне сложно дышать, мощное тело придавливает меня, а я только и могу, что цепляться за влажную сорочку, запускать в такие же пропитанные дождем прядки на затылке Демида…

Надавливает мне на челюсть, заставляет шире открыть рот, а я ощущаю, как он сильнее раздвигает мои ноги, вклиниваясь между ними, проводит пальцами по полоске моих трусиков, а я с дрожью понимаю, что, в отличие от меня полуобнаженной, Огнев одет…

Его одежда кажется лишней, она царапается, и мне отчего-то хочется добраться до его горячей кожи, пройтись по ней ноготками, оставить свои следы…

Я сама не понимаю, как начинаю неумело пытаться расстегнуть пуговицы на сорочке Огнева, меня всю потряхивает и обескураживает все то, что происходит, между нами.

Вероятно, мои неумелые движения вызывают понимание мужчины, который усмехается прямо мне в губы:

— Немного же у тебя опыта в раздевании мужиков…

Ответить не решаюсь, просто замираю, когда Демид отдаляется и выпрямляется, прямо на меня смотрит, сидя на корточках, и начинает медленно вытягивать сорочку из-за пояса брюк, снимает ее четкими движениями, в отличие от меня у него руки совсем не дрожат, медленно обнажает литую грудь, широченную, покрытую жесткими волосками…

Я замираю, когда вижу обнаженный торс мужчины. Да… сказать, что Огнев хорошо сложен, — ничего не сказать. У этого мужчины литое тело самого настоящего бойца, не того, который зависает в качалке, нарабатывая пустую массу. Нет. Здесь именно сухопарость настоящего атлета, в теле которого сосредоточена самая настоящая сила.

Медленно Огнев вытягивает ремень из шлевок и при этом рассматривает меня. В какой-то момент мне становится не по себе, я пытаюсь закрыться, дергаюсь, жар его тела исчезает и остается зябкий холод.

Я пытаюсь закрыться, но мужчина реагирует на это мое движение, отбрасывает в сторону свой ремень и слегка приспускает штаны, ловит меня и вновь обрушивается поцелуями.

— Успокойся. Я понял, что ты не слишком опытная, но жалеть не буду. В сексе я люблю дикость и драйв… Ты привыкнешь…

Вновь закрывает мне рот поцелуями, а я… я уже понимаю, что не осмелюсь сказать Демиду, что, вообще-то, у меня и опыта нет никакого. Не то что не я «не слишком опытна», а вообще… черт его возьми, я же девственница…

Но… умелые губы затыкают мне рот, а что-то подсказывает, что, узнай Демид, что я девочка, он меня вообще и пальцем-то и не тронет!

А я… горю в его руках, изнываю…

Мне жарко от его прикосновений, от бесстыдных рук, которые трогают меня, ласкают, заставляют закусывать губы…

— Какая ты зажигалочка… чувственная… моя девочка…

Вновь поцелуй, а затем я вижу взгляд Демида, в его глазах будто бы пламя вспыхивает, разрастается… он захватывающий и в чем-то даже пугающий… заведенный до предела взрослый сильный мужчина, перед которым я сейчас чрезвычайно уязвима.

Проводит губами по моей шее, слегка прикусывает кожу, а я не удерживаюсь и издаю жаркий стон, то, что происходит между нами, это просто безумие, абсолютное…

Демид ласкает меня, не спешит, опускает бретели лифчика с груди, рассматривает меня, сжимает запястья, не дает дернуться или прикрыться, а затем обрушивается жалящими поцелуями на мою грудь, заставляет меня выгибаться и стонать.

В какой-то момент я словно попадаю в водоворот, который утягивает меня неумолимо…

Демид что-то говорит, от чего мне становится жарко, от интонаций, от тембра, этого дикого и хриплого, но слов я разобрать просто не могу, он не дает мне времени, чтобы я пришла в себя, покрывает поцелуями мою кожу, кусает, зализывает, действует решительно и пошло и до безумия приятно…

Мои губы горят, как и моя кожа, выгибаюсь в руках умелого мужчины, захлебываюсь своими стонами, впиваюсь пальцами в широченные плечи, которые закрывают от меня весь мир…

Демид становится средоточием моей вселенной, он раскрывает мою чувственность. Впервые в жизни на меня обрушиваются такие ощущения, эмоции, чувства… а я таю в его сильных пальцах. Отдаю всю себя до остатка и, подобно мотыльку, лечу на этот разгорающийся пожар, больше не боясь сгореть дотла…

— Я хочу, чтобы ты покричала для меня, не сдерживайся, малышка…

Хриплый стон в мое ушко и мурашки, которые бегут табуном, жалят, заставляют меня всю трепетать…

— Демид… я…

— Что?! — спрашивает и вновь забивает язык в мой рот, пьет меня, мои стоны, забирает мое дыхание, оставляя полностью беззащитной перед собой…

— Я… просто… я…

Пытаюсь что-то ответить, сказать, но Огнев больше не дает мне и шанса, одно движение сильной руки — и меня ошпаривает ядовитым укусом, а дальше… приходит понимание, что этот знойный и горячий мужчина просто содрал с меня трусики, оставив меня перед собой полностью беззащитной…

Демид накрывает меня своим поджарым телом, вновь целует, больше не тормозит. Я выгибаюсь в его руках, потому что опытный мужчина знает, как тронуть, как надавить, куда нажать.

Он заставляет меня рассыпаться в эмоциях, я себя просто теряю, в какой-то момент ногтями прохожусь по плечам Огнева, заставляя мужчину просто зарычать.

— А я смотрю, ты у меня мышка с огоньком… — шепчет хрипло, надрывно, затем проходится губами по коже моего плеча, слегка кусает, и я вскрикиваю, не сдерживаюсь, все тело полыхает, как в огне, а я ловлю себя на шальной мысли, что фамилия Демида ему действительно очень подходит.

— Как тебе нравится, ммм? Крошка… — задает вопрос, игриво поддевает мою грудь, играет с ней, а я только и могу, что губы кусать, пытаясь отдышаться, но воздуха мне категорически не хватает!

— Не бойся… я буду делать то, что ты хочешь, что сама попросишь…

Вновь поцелуй-укус на моей коже, языком проходится по навершиям груди, слегка прикусывает зубами, играет, заставляет меня просто задрожать.

Я не могу ответить, ничего не могу, а Огнев входит в кураж. Он играет с моим телом, со мной, изучает…

Я вижу интерес в его глазах, в которых вспыхивает пламя, неожиданно оказываюсь в сильных руках, которые разворачивают меня, будто куколку.

— Чшш… я пока просто играю… пробую на вкус, и мне до одури нравится… — будто бы мысли мои читает и произносит хрипло, пока сильные руки переворачивают меня. Я глина в руках Демида, податливая, принимающая ему нужную позу, как форму. Он ставит меня на четвереньки, а сам покрывает сверху. Слегка мозолистые крепкие руки будто бы на вес мою грудь проверяют.

— Идеально ложишься в руку, куколка…

Вновь этот шепот в ухо и укус в основании шеи, а я… я ягодицами ощущаю, как мужчина приникает ко мне своим мощным возбуждением. Этот страх и желание, боязнь и вожделение смешиваются во мне, принося какую-то ядреную смесь эмоций, что сбивают с ног просто.

— Как тебе нравится, Инна? Помягче? Погрубее?! — спрашивает, и каждое слово сопровождается определенным движением, слегка ласкает, а затем дергает мою грудь, заставляет меня скулить и просто падать в водоворот каких-то оглушительных эмоций.

Сглатываю. Мне кажется, что я теряю способность внятно говорить, а еще… еще я ощущаю Демида слишком близко. Кожа к коже. Ощущаю мускусный аромат его кожи, тяжелый флер его парфюма будоражит рецепторы, а еще… его какой-то звериный запах просто заставляет меня закатывать глаза от наслаждения и отдаваться этой секунде, этому моменту…

Я уже сейчас знаю, что никогда и ни с кем не будет так, как сейчас, но, что самое ужасное, я неожиданно для себя понимаю, что не хочу ничего другого, иного, я не просто здесь и сейчас хочу этого конкретного мужчину, нет… я хочу Демида навсегда себе, чтобы вот так было всегда…

Глупая… Даже сейчас в голове пульсирует мысль, что не может быть у нас с Демидом этого самого «навсегда». Есть только здесь и сейчас, и я действительно готова взять все от этого момента…

Неожиданно ощущаю обжигающий шлепок по ягодицам, который заставляет вскрикнуть и прикусить губу, чтобы не застонать.

— Ты так и не ответила, маленькая моя…

Вновь сила этого голоса заставляет трепетать, и я отвечаю с запинкой:

— Я… я не знаю… не знаю… как мне… нравится…

Короткий смешок, и опять мужчина начинает ласкать меня, трогать, изучать мое тело. Касаться самых потаенных и интимных мест, я ощущаю, как вся горю, как начинает тянуть внизу живота, а еще… жар не покидает тело, он словно нарастает, заставляя меня все больше и больше плавиться…

— Сладкая кожа, на вкус как ваниль… сахарная девочка… мне нравится твоя неискушенность… Инна… и это странно…

— Странно?! — удается уцепиться воспалившимся сознанием за это слово, которое я произношу с хрипотцой и даже не жду ответа от Демида, но он отвечает.

— Да… Чертовски странно, что мне крышу рвет от твоей неискушенности… в сексе у меня иные предпочтения…

Не успеваю возмутиться или хотя бы сообразить, что именно сейчас сказал Демид, как мужчина ловит меня за подбородок и поворачивает голову, накрывает мои губы в пошлом поцелуе, проталкивая язык мне в рот.

Меня начинает лихорадить, испарина покрывает кожу, я буквально ощущаю возбуждение горячего самца, готового покрыть свою самку. Все на зверином, ничего нет цивильного, только голые инстинкты и страсть и… это все возбуждает до предела, до натянутых нервов и сухожилий…

Я вся будто струна, готовая вот-вот лопнуть.

— Вот… так… горячая моя девочка… — выдает с жаром.

В этом мужчине скрыт самый настоящий вулкан, и я горю, пылаю, задыхаюсь, извиваюсь, пока не чувствую, как Демид ловко переворачивает меня, ловит мои ноги, пошире разводит их в сторону, ложится на меня, и я ощущаю всю мощь мужчины, готового взять мой первый раз.

— Демид…

Шепот едва различимый слетает с губ, горло начинает першить, но у меня получается только прошептать, а не прокричать, когда одним сильным движением мужчина врывается в меня…

Я просто теряю дар речи, замираю, ощущая, как из глаз моментально катятся слезы…

Я буквально ощущаю, как Демид издает утробный рык, делает еще одно движение и замирает, а я… меня, будто бы мушку, раздавило и расплющило! Боль прошивает всю меня насквозь! По ощущениям меня на раскаленную кочергу насадили… Или на дыбу… в любом случае… больше и тени наслаждения не остается или же какого-то возбуждения. Слезы все текут ручьем, и единственное, чего хочу, — это слезть побыстрее с раскаленной дубины, которая изорвала меня на части.

Дергаюсь в сильных руках, хочу убежать, спрятаться, закрыться, словно улитка, и спрятаться от всего в моем маленьком воображаемом мирке.

Я все-таки неисправимая дура, мечтательница, которая… опять попала в передрягу… и как из нее выбраться, я не представляю.

Просто закрываю глаза и пытаюсь исчезнуть, стать маленькой-маленькой, словно букашка, а может быть, просто атомом и испариться…

— Инна…

Глухой голос Огнева, и его руки накрывают мои ладошки, убирают от моего лица, затем я вновь слышу этот глубокий бархатный тембр:

— Открой глаза.

Качаю из стороны в сторону головой, не хочу ничего ни видеть, ни слышать, но Демид продолжает давить:

— Посмотри на меня…

И вновь у меня не остается сил, чтобы хоть как-то сопротивляться, чтобы не поддаться этому искушению. Я подчиняюсь, разлепляю свои слипшиеся от слез веки и смотрю в суровое лицо мужчины, который нависает надо мной, словно самая настоящая скала.

— Девочка оказалась с сюрпризом, да, маленькая?!

Задает вопрос, при этом мне в глаза смотрит так, что я дышать не могу, лишь губы кусаю и киваю, на ответ просто сил нет.

Хочу вновь отвернуть лицо, но Демид ловит меня за подбородок, фиксирует и продолжает всматриваться в мои глаза.

— Почему не сказала, что еще ни разу ни с кем не спала?!

Вновь абсолютно спокойный голос Демида, который умудряется себя контролировать даже в сексе, и это несмотря на то, что я просто физически ощущаю напряжение этого мужчины, его желание, которое не теряет своей силы.

Прикусываю губу, не знаю, что ответить и Демид наклоняется, слегка ведет носом по моей скуле и вновь спрашивает:

— Инна. Я задал вопрос.

— Я… не знаю! Не знаю! Я просто… не знаю… я… извини… давай все это закончим! Просто… дай мне пойти в туалет! — отвечаю, чуть ли не рыдая, но стоит дернуться, как Демид наваливается на меня сильнее, вдавливает собой в кровать и вновь делает одно движение, которое я ощущаю очень ярко… Даже губу прикусываю, потому что слишком остро чувствую это вторжение.

— И не подумаю! Я только вошел во вкус… — отвечает с жаром, а я в полном шоке и непонимании смотрю на этого мужчину, который поддевает мои бедра и разводит их в сторону, при этом в глаза мои смотрит так, что вновь я вижу этот пожар.

— Тебе надо было предупредить, радость моя, тогда я бы сделал все нежнее, но… что сделано — то сделано…

— Мне больно… я… это все было ошибкой… прости… — выговариваю хрипло, мне физически больно становится, но Огнев меня не отпускает и выдает с нажимом:

— Сейчас будет хорошо, малыш… Расслабься… — проговаривает хрипло и наклоняется ко мне, вновь целует в губы, но на этот раз Демид действует медленнее, будто смакует мои уста, сначала верхнюю губу посасывает, потом нижнюю, а затем покрывает поцелуями мои щеки, шею, заставляет вновь разжигаться пожар внутри меня.

Опять всхлипы слетают с моих губ, я ощущаю все то же жжение и ощущение непередаваемого растяжения, но… мой первый мужчина не двигается, он только ласкает, целует, проходится языком по моей коже, и я не замечаю, как вновь возбуждение начинает подкатывать волнами.

Боль не уходит, она остается со мной, но к ней примешиваются новые эмоции, чувства, ощущения…

— Вот так, маленькая моя… Больше не плачь… ты такая вкусная девочка… ты бы знала, как я заставляю себя сейчас быть аккуратным и нежным, когда хочется разодрать тебя на части, как мою законную добычу…

Я ощущаю себя в эти секунды перед Демидом абсолютно беззащитной, полностью в его власти нахожусь, в его руках. Наши тела сплетены, а трепет и возбуждение молодой самочки, готовой отдаваться своему самцу, вновь окутывает меня.

И вновь Демид делает медленное движение бедрами, при этом безжалостно фиксирует меня на месте, не дает отползти, но это движение буквально выбивает весь воздух из легких, давая прочувствовать мощь мужчины, который не планирует меня выпускать из своих объятий.

— Демид… я… не… вынесу… — проговариваю с придыханием, меня переполняют чувства, и к боли примешивается нечто другое, томное, горячее. От чего даже ноги начинают подрагивать, а пальчики — поджиматься…

— Вынесешь, малыш, позволь себе кайфовать, не зажимайся, я не обижу…

— Я… просто не понимаю… не знаю…

Теряюсь, дрожу, ощущаю, как все тело напрягается до предела, как сухожилия натягиваются, а Демид кивает, словно все мои эмоции считывает, и улыбается так сексуально, что у меня сердечко начинает через раз стучать в груди.

— Я научу… конфета… доверься мне…

Вновь движение и мой протяжный стон, в то время как Демид переплетает наши пальцы и нависает надо мной, нос к носу, смотрит мне в глаза и выдает с нажимом:

— Покричи для меня, маленькая моя, ты так упоительно стонешь…

Демид ласкает меня, мурашки бегут по коже, мне становится вновь приятно, сжимаю пальцы, провожу ногтями по спине мужчины.

Эмоции берут верх, пропускают через меня чувственное наслаждение. Оно переполняет меня, заставляет сжимать и комкать простыни. Прикусываю губы, чтобы слишком громко не всхлипывать…

— Не сдерживай себя, маленькая, откройся… — проговаривает хрипло, проводит носом по моей скуле, вдыхает мой аромат, явно затягивается воздухом и рычит, как самый настоящий зверь, начиная очень медленно и осторожно раскачиваться, дает мне привыкнуть к ощущениям, к эмоциям, к чувствам, которые вспыхивают внутри подобно мириадам звезд.

Я слишком ярко и остро ощущаю мужчину, который прямо сейчас делает меня женщиной, открывает мир чувственного наслаждения.

Демид не отпускает меня ни на мгновение, держит мой взгляд, словно продирается в каждый потайной уголок сознания.

Я чувствую себя с ним абсолютно беззащитной и защищенной, все слишком между нами… слишком чувственно… остро… опасно…

— Да, вот так, девочка моя, поддавайся чувствам… — шепчет мне в губы, ощущая, что я тоже начинаю двигаться в такт движениям Демида.

Огнев… большой во всех смыслах, мощный, сильный… Он не дает мне ни одного шанса увернуться от его ласк.

Прислоняется лбом к моему лбу, а я ощущаю, как испарина покрывает его тело, как горят связки и сухожилия из-за сдерживаемой мощи, а я… с каждым движением все сильнее отпускаю себя, стоны перерастают в крики, и в какой-то момент я просто срываю связки.

Меня накрывает наслаждением с такой силой, что глаза закатываются.

— Вот так… да… умничка моя… — шепчет одобрительно, рычит самым настоящим зверем, наращивая темп и буквально заставляя меня вновь раскрываться и падать в новый водоворот чувственного наслаждения.

Я ощущаю силу Демида, чувствую, что прямо сейчас этот мужчина может сделать со мной все что угодно. Он хочет меня. Жаждет. И… сдерживается…

Я смотрю на Демида, буквально восхищаюсь им. Он взрослый, жесткий, властный и до безумия возбужденный…

Все мышцы подобны стали, а еще… мне отчего-то кажется, что они вибрируют из-за напряжения.

Огнев двигается ритмично и неумолимо, с каждым его движением я будто бы подпрыгиваю и вылетаю куда-то к звездам.

Себя теряю от стонов, провожу руками по собственной груди, слегка царапая, пытаясь дать себе заглотить хоть толику такого нужного мне кислорода.

— Какая горячая девочка…

Улыбается, я ощущаю его улыбку, как солнышко, которое дарит мне тепло и ласку, и… это странно… Огнев будто сочетает в себе несочетаемое. С одной стороны, до безумия жесткий и брутальный мужик, который берет мое тело так, как хочет, а с другой — удивительно нежный и чувственный, прямо сейчас он дарит мне неописуемое наслаждение.

Я же ощущаю себя бабочкой, пришпиленной этим мощным телом, которое вдавливает меня в матрас, ритмично двигаясь, буквально заколачивая, но… мне все нравится, эти эмоции переполняют. Мы с Демидом будто с головой уходим в водоворот безумия.

Влажные шлепки, громкие звуки моего наслаждения, все как в тумане, и вместе с тем моя голова на удивление светлая. Словно я осознаю для себя, что все, что происходит, — правильно…

Именно так…

Неожиданно Демид переворачивается вместе со мной, одно слитное движение, кувырок — и я уже руками упираюсь в литую грудь и в полном шоке смотрю на мужчину, который оказался подо мной.

— Попробуй побыть моей горячей наездницей… — выдает хрипло, при этом руками проводит по моим ребрам, подхватывает груди, играет, будто взвешивает на руках. — Идеальная девочка, точеная статуэтка… — выдает, вновь улыбаясь, подбадривая своим огненным взглядом, в котором сквозит восхищение. И это действует на меня, как катализатор.

Я начинаю двигаться: очень медленно, прикусывая губы и прислушиваясь к ощущениям. Боль не ушла, но… вместе с тем мне до жути приятно чувствовать себя хозяйкой положения и властвовать над Демидом.

Я двигаюсь, возможно, слишком медленно, но, я сжимаю собственную грудь, пощипываю, и стон слетает с губ, как неожиданно Демид вновь резкий кувырок совершает, и я опять лежу под ним, ощущая абсолютно бешеную, безбашенную, просто животную скачку разгоряченного самца.

Внутри меня зарождается пламя, оно облизывает меня изнутри, заставляя каждое сухожилие натянуться до предела. В какой-то момент кажется, что все, что испытывала до этого, было просто прелюдией к этому самому действию, которое происходит здесь и сейчас.

— Да. Вот так. Вот так… — рычит Огнев, фиксирует мои бедра и буквально вколачивается в меня, а я… я просто извиваюсь под ним и в какой-то момент выгибаюсь дугой. Меня начинает буквально колотить, а затем я взмываю куда-то в невесомость, теряю себя. Захлебываюсь криками и просто улетаю куда-то, ощущая, как свет перед глазами гаснет…

Наверное, я все же теряю сознание, потому что прихожу в себя, ощущая, что носом упираюсь в сильное мужское плечо, запах чувствую — тяжелый, мускусный, смешанный с парфюмом…

Мне кажется, я сама пропиталась этим запахом вся. Целиком.

— Как ты, маленькая? — слышу шепот прямо мне в волосы и прислушиваюсь к себе, к своему телу, пытаюсь понять, какие ощущения меня переполняют в данный момент.

Мне сложно понять, что именно я чувствую, кажется, что меня грузовиком переехало, и… я даже не уверена, что все еще существую. Словно в дымке какой-то, в мареве, полудреме и сне…

— Тянет между ног, но в целом… легкость ощущаю… — отвечаю на автомате абсолютную правду и провожу языком по искусанным, зацелованным губам.

Вновь слышу смешок, и… этот звук отдается мурашками по всему моему телу.

— Ты всегда говоришь то, что думаешь, да, Инна?!

Вопрос, который Огнев задает полушепотом, при этом цепляет мою влажную длинную прядку и щекочет ею мой нос.

— Это плохо?! — спрашиваю лениво, морщусь от щекотки и слегка приподнимаю голову. Смотрю на мужчину, который лежит на высоких подушках, полусогнув руку под головой, и при этом выглядит просто как самый настоящий демон-искуситель. Инкуб, который из меня все соки вытянул. В самом прямом смысле. Я настолько обессилена сейчас, но чувствую, что Демид пышет жаром и тестостероном, а еще… я любуюсь им, его слегка взъерошенными волосами.

Странно видеть генерального директора, всегда собранного и одетого с иголочки, таким… секси, что называется. Его бы сейчас на баннер рекламы мужского белья — было бы огонь просто…

Огонь… Огнев… Черт возьми, у большого босса даже фамилия говорящая!

— Интересно, откуда ты взялась такая?! — вновь вопрос, и Демид отпускает мою многострадальную прядку, а сам проводит рукой по моему голому плечу, я же подтягиваю простыню к груди, боясь, что он спустится ниже и… опять повторит то непотребство, которое творил.

Но… мой организм нового захода точно не переживет, а еще боль между ног не исчезла, она со мной, учитывая, что именно побывало во мне — это нормально, такая дубина…

— Я проста, Демид… Немного глупая, неопытная, совершающая ошибку за ошибкой… — отвечаю в сердцах, явно понимая, что опять подставилась, не сказав этому горячему взрослому мужику, что у меня и опыта-то толком нет.

Резко разворачивается и оказывается надо мной, нависает, давит своим и яркими глазами: — Ты — настоящая, Инна. Это дорогого стоит. Вернее — не стоит.

— Не стоит?! — переспрашиваю, буквально не зная, что на такое ответить.

— Да, потому что бесценно… — кивает Демид и в следующую секунду одним слитным движением поднимается с кровати, я же отслеживаю движение этого горячего мужчины и… вновь подвисаю от вида обнаженного тела атланта.

А еще… я опускаю взгляд к тому самому и… пугаюсь, потому что… он не сходил в душ, значит, я спала недолго и… от вида крови начинает мутить…

Но долго на себя смотреть Демид мне не дает, резко подается вперед, я вскрикиваю, пытаюсь увернуться, но в следующую секунду оказываюсь на руках у моего первого мужчины.

— Не мельтеши. Не обижу. Сказал же, — выдает спокойно, держа меня на руках абсолютно голую.

— Я… не могу больше… правда… у меня все болит… отпусти, пожалуйста…

Смотрю в глаза Демиду и даже краснею из-за своих откровений, а еще… чувствую, как из меня кое-что вытекает… наверное, новая порция крови… Я не могу проверить, так как всецело под контролем мужчины, который меня на весу держит, словно я вообще ничего не вешу.

— Не шебаршись. Я же не собираюсь тебя калечить. Доверься мне.

Подмигивает и идет вперед, я же цепляюсь за мощную шею мужчины и отвечаю тихонечко:

— С доверием у меня как раз проблемы, каждый раз я кому-то доверяю, а мне нож в спину с подножкой, думаю, ты… это знаешь…

Вновь улыбается, бросает на меня косой взгляд и идет со мной на руках в сторону закрытой двери, спустя еще секунду мы оказываемся в роскошной ванной комнате, где прямо в полу находится мини-бассейн, приглядевшись, понимаю, что эта черная мраморная дыра — джакузи… с лестницами…

Боже, живут же люди… страшно даже…

— Ни черта себе у тебя ванная… А говорят, что большие игрушки любят мужики с маленькими пиписьками… Врут, значит… — выдаю удивленно, при этом изучая новое для себя пространство, вызывая смешок у Демида.

Понимаю, что ляпнула это вслух, и смотрю на Огнева, который заливается смехом.

— Ты чудо, Инна… мое маленькое непокорное чудо… — наконец отвечает, отсмеявшись, и чмокает меня в нос, со мной на руках спускается по лестницам в свою огроменную ванную и ставит меня на пол, включает лейку, затем деловито командует:

— Ногу поставь на край ванны.

В шоке смотрю на Огнева, даже дернуться боюсь, не то что сделать то, что он мне приказывает.

Понимает, что подчиняться не буду, и деловито поднимает мою ногу, сам ставит куда надо, а сам берет лейку и направляет теплую струю прямо туда.

— Я смою кровь и посмотрю, не порвал ли тебя, маленькая, не бойся. Будет надо, поедем к врачу. Ты не предупредила, что девственница, а я… не подумал как-то и был неосторожен вначале.

Демид меня буквально обескураживает, но не дает мне в себя прийти, он действительно моет меня и осматривает, затем омывает тело, так же проходится по себе. Я не смотрю на него, упираю взгляд в дно ванны и наблюдаю за тем, как вода становится слегка розовой, унося следы моей девственности.

Спустя минуту мой мужчина нажимает какую-то кнопку, и слив закрывается, затем он утягивает меня на дно, сам устраивается позади — и я уже сижу посреди его бедер. Замираю. Просто дышать перестаю, потому что в копчик упирается кое-что… очень даже готовое к продолжению всего, что было.

У меня даже спина деревенеет, все мышцы натягиваются, я ощущаю каждый позвонок и слышу на ухо голос Демида, какой-то рокочущий, соблазнительный.

— Расслабься, я не пацан в пубертате и умею контролировать себя и свое тело. Внутрь сегодня больше не войду. Тебе нужно передохнуть, — выговаривает все это на одной ноте, спокойно, при этом опускает горячие и широкие ладони на мои плечи, начинает массировать. Медленно и уверенно.

Горячая вода начинает заполнять джакузи, то есть она не то чтобы горячая, а именно приятная, я ощущаю, как под твердыми руками моего первого мужичины мое тело и мышцы расслабляются, становится как-то легко, тепло и уютно.

Я действительно ощущаю себя, будто бы в самый настоящий кокон попала, мне приятно плыть по этим волнам, приятно ощущать эту нежность, граничащую с негой.

Демид в какой-то момент заставляет меня облокотиться на своей крепкий и литой торс, я ощущаю его кожу, как сталь, обернутую в бархат.

— Тебе приятно, кошечка? — спрашивает меня на ушко.

А у меня мурашки бегут по телу, и я отвечаю правду, прикрыв веки:

— Очень…

— Вот и умничка, — отвечает уверенно, при этом я ощущаю его горячие губы на своем ушке, он целует, слегка посасывает мочку и покусывает.

Не удерживаю стон, по телу проходится волна.

— Демид… ты… обещал… что не будешь… — выговариваю хрипло, ощущая, как самый настоящий жар поднимается в животе.

— Я обещал больше не брать тебя сегодня, но… я ничего не говорил о том, что не заставлю тебя опять ощутить возбуждение и кайф…

Прикусываю губы, потому что Демид вновь нажимает на какую-то кнопку, и ванна начинает бурлить, как самый настоящий вулкан, в который я угодила со всего размаха…

Я прикрываю веки, чувствуя слабость, в то время как его сильные руки разминают мои плечи, затем опускаются вниз и накрывают грудь, играют с моим возбуждением, заставляя вновь застонать, а потом… одна рука скользит по животу вниз, заставляя меня всю подрагивать.

— Слегка раздвинь ноги…

Инструктирует, и я подчиняюсь, немного развожу коленки и… мужчина безжалостно пользуется этим, его рука ныряет под воду, заставляя меня прикусить губу, чтобы не закричать от наслаждения, которое неожиданно обрушивается на меня со всего маха.

— Вот так. Умничка. Моя девочка…

Слышу убаюкивающий голос мужчины и расслабляюсь настолько, что просто засыпаю. Все остальное происходит как в тумане, просто в какой-то момент ощущаю, что меня запеленали в полотенца, как маленькую, с головы до пят, а затем я оказываюсь в таких надежных и крепких руках, которые оплетают меня, будто стальные канаты, я же кладу голову на литое плечо и вдыхаю аромат шампуня с явным кокосовым оттенком.

— Мне так нравится запах кокоса… — шепчу сквозь дрему и слышу смешок, а затем ощущаю, как мужчина тыкается носом мне в висок и затягивается моим запахом.

— А мне нравится, как пахнешь ты, малышка…

Это последнее, что помню, дальше просто черная пелена, которая окутывает меня, словно ватное облако, и я плыву куда-то, мне светло и приятно. Я не вижу снов, но ощущаю… тепло, невесомость, какую-то радость…

Проваливаюсь куда-то, а просыпаюсь от того, что ощущаю, как меня к месту буквально железной скобой примолотило.

Веки кажутся тяжелыми-тяжелыми, я даже не могу их разлепить, а еще не хочется, хочется вот так застрять в этом приятном коконе или же в печке, в которую я уткнулась носом и дышу… запах еще такой… мускусный, горячий… и… до жути странный…

Я не помню, чтобы так что-то пахло у меня в спальне…

Странные мысли, мозг будто еще в бреду, но потом… потом что-то будто бы щелкает, и я распахиваю глаза, замираю, напрягаюсь вся, когда аккурат перед собой вижу крепкую мужскую шею, в которую я уткнулась носом, а еще… кажется, я вместо подушки устроилась на крепком мужском теле, еще и ногу перекинула! А там! Там мужчина без белья!

Первый шок проходит, я дергаюсь, начинаю двигаться, и до меня доходит хриплый голос, который вибрацией отдается по всему моему телу:

— Угомонись, кошечка, я хочу поспать… а ты будишь моего зверя…

И это сказано так… двусмысленно, что до меня доходит, какого именно зверя я сейчас бужу!

— Поспи. Еще рано, Инна.

Эта фраза заставляет меня полностью проснуться и осознать, где я и с кем, понять, что мне не эротический сон снился! А все произошло в реале с мужчиной моей мечты…

— Не дергайся. Не раскочегаривай.

— Я и не пытаюсь… хотела просто выбраться…

— Нет. Мне нравится так спать. Привыкай. Ты так сладко мурлычешь во сне…

Краснею вся, прикусываю губу, а затем Демид меня ошарашивает:

— Нам надо выспаться. Вылет еще нескоро…

— Вылет?! — шепчу едва слышно и получаю короткий ответ:

— Угу… надо поспать…

Демид отключается, а я пытаюсь вывернуться, но… это невозможно, когда тебя грузовиком придавило, а комплекция у генерального, как у самого настоящего атлета-тяжеловеса.

В конце концов я устаю пыхтеть и прикрываю веки, сразу же выключаюсь, меня сносит в сон…

Просыпаюсь сложно, от того, что кто-то проводит пальцами по моей скуле, а потом… до обоняния доходит потрясающий запах кофе…

Распахиваю веки и… сталкиваюсь с пристальным взглядом Демида, который уже явно принял душ, одет с иголочки в светлую сорочку с закатанными рукавами и джинсы…

Босс выглядит настолько неформально, что я подвисаю, а Огнев заправляет прядку мне за ухо.

— Пора вставать, соня.

Улыбается при этом, а я замечаю, что на кровати стоит серебряный поднос с ароматным кофе и круассаном.

— Боже… может, я все еще сплю?! — спрашиваю у Огнева, и он подмигивает.

— Кофе готовил не я, а экономка, как, впрочем, и свежую сдобу, но я поднял это в спальню.

— Понятно… — шепчу, но мне ничего не понятно, и отчего-то в груди будто бы тепло становится, а еще… я глаз оторвать не могу от мужчины, с которым провела ночь…

Черт! Как часто я себе говорила не влюбляться?! Ведь нельзя мне втрескаться в генерального! А я… я смотрю на него и готова маслом растечься!

Чтобы хоть как-то унять свои мысли, я сразу же забираю с тарелки круассан и чуть ли не мурчу от удовольствия, когда кусаю свежую выпечку, запиваю нежную сладость горьким кофе… и ощущаю себя бодрой и счастливой…

Даже не замечаю, как съедаю все до последней крошки и допиваю кофе под внимательным взглядом Огнева.

— Так, Инна. Быстро собралась и пулей, я ясно выразился?!

Огнев выпрямляется, и я киваю, заворачиваюсь в простыню и вываливаюсь из кровати, держу путь в ванную, но меня резко ловят и разворачивают, я утыкаюсь носом в грудную клетку мужчины, вдыхаю терпкий аромат его парфюма и личного запаха, от которого у меня голова кружиться начинает.

— Ты как себя чувствуешь?

Приподнимает мое лицо за подбородок, вглядывается, а я… я прислушиваюсь к своему телу и понимаю, что ощущаю я себя просто великолепно! Все тело будто расцвело и поет…

— Хорошо…

— Нигде не болит?

Вновь внимательный взгляд, и я просто качаю головой отрицательно, хочу улизнуть уже наконец от этих пронзительных глаз. Но Демид вновь ловит меня и поднимает, заставляет оплести его торс ногами, а затем целует так, что у меня сразу же голова кружиться начинает. Я хватаюсь за сильные плечи, чтоб не стечь на пол, но этот сумасшедший поцелуй прерывает звонок мобильного генерального.

Демид отпускает меня нехотя словно, проводит пальцами по моей нижней губе и затем смотрит в глаза:

— Нам надо решить вопрос с контрацепцией. Секса у нас будет много, Инна, а я не люблю резинки. Так что нужно заняться этим вопросом, прилетев… тебе подыщут толкового врача…

Огнев отвечает на вопрос, оставляет меня полностью обескураженную и выходит из спальни, а я… я приникаю к стене и начинаю соображать…

Вчера… все было так страстно и так дико, а я… я была настолько неопытной, что… пропустила самое главное! Демид не защищался! Не защищался и… вроде бы он… я не помню, вытаскивал ли он все время из меня свой агрегат, прежде чем кончить, или… кажется, один раз в самый первый он остался во мне…

Мысли начинают давить на виски, и… я понимаю, что не помню… толком ничего не помню… потому что от такого напора и наслаждения, которое обрушивал на меня Демид, я чуть ли не сознание теряла, а тут… вот такое вот…

— Ладно… генеральный сказал, что отправит меня к гинекологу. А он мужчина опытный, так что… думаю, решит вопрос еще до того, как появится вероятность проблемы…

Я быстро иду в ванную комнату, но пользуюсь не джакузи, где мы вчера лежали с Демидом, а душевой кабиной, захожу под струи и хорошенько намыливаю волосы и тело, при этом в голове вновь вспыхивают мысли и… я неожиданно понимаю, что у меня, в общем-то, скоро и цикл должен начаться, а я что-то там слышала про благоприятные дни для зачатия, но… сейчас явно не они, ну и… кто, собственно, может залететь с первого раза?! Думаю, это редкость… ну или адское везение…

И на этих мыслях мне интуиция подсказывает, что в моем случае и с моей удачей я всегда вляпываюсь…

Закрываю кран и перестаю думать об этом всем!

Иду к зеркалу, нахожу одноразовые предметы гигиены и себя в порядок привожу, неожиданно понимаю, что из зеркала на меня смотрит цветущая девушка с глазами, которые горят, подобно звездам, с распухшими губами, которые всю ночь целовали…

Такая красивая и сытая кошечка, какой я себя вижу, мне очень нравится…

Выхожу из ванной, а на постели лежит белоснежное платье… а на нем будто бы поцелуйчики, отпечатки помады… зависаю, рассматривая платье, и понимаю, что оно мне до безумия нравится, рядом лежит белье…

Все новое и с бирками без ценников, но… жутко дорогое…

Также чулки и туфли на каблучке…

Надо же…

Даже образ продуман для того, чтобы представить невесту деду…

Быстро одеваюсь, забираю сумочку и спускаюсь, а там вижу Огнева, который беседует с кем-то по телефону, а до меня доходят обрывки фраз, которые заставляют сердце пропустить удар. — Залетов мне не нужно. Разовая акция. Конечно… Проблем быть не должно… Если появится — радикально решать буду, как привык…

В шоке замираю. Все внутри сжимается, потому что голос Огнева напитан силой, энергией, непоколебимостью и… мне становится плохо от тех формулировок, которые слышу.

«Залетов не нужно»…

Это он что — про то, что я могу забеременеть?!

«Разовая акция»… — это тоже про меня?!

Замираю на лестницах, не могу даже шаг сделать, отчего-то становится обидно и слезы на глаза наворачиваются и… хоть разум и твердит мне про то, что вроде бы я сама только что об этом всем думала, что… не время и что Огнев опытный и решит вопрос, но… фразы, которые слышу, и жесткость, с которой они сказаны, рушат все мои надежды и мечты, которые волей-неволей возникли у меня…

Будто бы почуяв мое присутствие, Демид оборачивается и отключает звонок, бросает на меня пронзительный взгляд. Буквально исследует меня с головы до пят и… в его глазах вспыхивает чувство… очень сильно напоминающее голод, а у меня горло сжимается, и становится нечем дышать.

Я внезапно очень четко осознаю, что попала в лапы к самому настоящему хищнику, который ничего общего не имеет с тем мужчиной из снов, которого я себе нафантазировала.

Эта я живу в грезах и мечтах, ошибаюсь, говорю, что думаю. Не могу лгать и юлить, а вот Огнев… человек расчетливый и страстный, хитрый и продуманный. Он умеет уничтожать и рушить, приказывать и… мое глупое сердце ему, скорее всего, не нужно, потому что я… — это разовая акция.

Вот так.

Реальность обрушивается на меня с оглушительной силой, бьет наотмашь, на поражение и… мне до безумия хочется расплакаться, бить каблучками об пол и называть Демида подонком, который окрутил глупышку, но… он меня не окучивал! Нет. Все изначально было четко обговорено, и я была всего лишь девочкой, с которой заключены договоренности.

Мне никто не обещал любви до гроба, и хрустального замка тоже не предвиделось. Я влюбилась в то, что надумала, что себе придумала, а по факту… мной попользовались, утолили физиологический голос и… собственно, и все.

«Ты знала, Инна… Знала…» — выговариваю себе мысленно. Я ведь изначально знала, кто такой Демид Огнев. Безжалостный бизнесмен, генеральный директор одной из самых серьезных компаний страны… Такие люди не размениваются по мелочам, они играют по-крупному, и уж тем более на таких, как я, внимания не обращают, пока это не выгодно.

А я выгодна. Я играю роль… роль на публику, для его деда и так далее, а то, что я не кукла, а человек со своими мыслями и чувствами, — Демиду плевать.

Он поимел меня, как привык, и остановила его только моя невинность, и то… не слишком учитывая, как этот мужчина брал мое неопытное тело, заставлял откликаться и давать все то, что он мог у меня взять…

— Почему застыла, малышка?!

Задает вопрос и идет ко мне, становится на ступеньку, ниже меня, но мужчина Огнев огромный, поэтому, даже стоя ниже на пару ступенек, он все равно смотрит мне прямо в глаза.

— С кем ты говорил? — задаю вопрос.

Огнев прищуривается, а я понимаю, что не имею права задавать лишних вопросов генеральному директору, потому что я наемный работник, потому что он взял меня, чтобы я играла необходимую роль, и заплатил за это с лихвой.

— Ставил задачи и решал вопросы, — отвечает обтекаемо, так, что у меня в горле спазм и хочется взвыть от обиды, от собственной глупости, потому что надумала я себе все…

Да, Демид — безумно классный любовник. Да, он опытный. Хорош в сексе и явно любит им заниматься, как и все трудоголики, вероятно, так снимает напряжение в мышцах. Не более. И вот она я… простая глупышка Инна, которая влюбилась в мужчину и как дура подарила ему свою девственность, в то время как для Огнева это ровным счетом ничего не значит!

И тут я вспоминаю, о чем шептались на перерывах мои коллеги. Как-то обсуждали одну из подружек Огнева, какую-то там то ли именитую модель, то ли актрису и… говорили о том, что прежде чем спать со своими любовницами, Огнев требует от них все медицинские справки и отправляет к своему врачу, который проверяет тщательно любовниц на всевозможные инфекции, и только после этого он их, так сказать, рекрутирует.

Унизительно это все. Я, когда услышала, даже не придала значения, покрутила только пальцем у виска с мыслями, что, вероятно, мужик печется о своем здоровье, но… это все не про чувства, а про субординацию и работу.

И вот теперь понимаю, что и меня он намерен к врачу своему направить, чтобы вопросы решить. Странно, что без этих вот справок со мной в постель лег…

А потом меня опять осеняет! Ведь есть у меня справка от гинеколога, по которой я полностью здорова! И кровь на анализ брали, когда я на работу устроилась. Что-то там про безопасность корпорационную твердили…

А это значит, что как минимум Огнев ознакомился, а значит… он изначально планировал со мной спать!

Все эти мысли зарождаются у меня в голове, и мне действительно дурно становится! Демид же прищуривается сильнее, буквально сшибает меня своей энергетикой, когда задает вопрос:

— О чем ты сейчас думаешь, Инна, и почему мне кажется, что ты сейчас зарыдаешь?!

Хочется закричать! Заорать! Ударить Огнева наотмашь, потому что… то, что услышала… причиняет адовую боль!

Я буквально чувствую, как горло предательски сжимается, будто кто-то невидимый стянул его веревкой. Сильно. Давяще.

Слова Демида эхом звучат в голове — тяжелые, холодные, как металл. Он стоит слишком близко. От него пахнет чем-то дорогим, терпким, вызывающим, агрессивно-мужским…

А я, идиотка, слюни на него пустила! В то время как для Огнева все предельно ясно!

Но я не могу больше дышать этим запахом. Не могу смотреть в эти глаза, где отражается только расчет.

Никто… Я для него никто… И осечек он со мной не допустит, так получается?!

То есть… я для него вещь, предмет, попользовал… хотя… я не имею права обвинять и предъявлять! Меня настолько все допекло, что я буквально умоляла этого самца взять мой первый раз.

Дура полная! И что теперь?! Что мне говорить?! В чем винить Огнева?!

Он мне ничего не обещал, наоборот, дал четко понять, чего ждет от своей любовницы.

Поэтому я собираю всю волю в кулак и впервые ухожу от ответа…

Прежняя я ляпнула бы все и сразу, но сейчас… слишком больно… слишком… с Огневым всего слишком…

— Думаю… — выдыхаю едва слышно, стараясь не сорваться, — думаю, что нам пора… В аэропорт ведь нужно ехать, да?

Демид приподнимает бровь, будто изучает. Возможно, прямо сейчас он хочет понять, не сошла ли я с ума. Но потом внезапно усмехается уголком губ, медленно кивает, отходит, доставая телефон.

— Да. Время действительно поджимает, Инна, — отвечает как-то иначе… я не могу понять, что за интонацию слышу. Просто хватаюсь за перила, ощущая, что ладони у меня вспотели, а сердце бьется слишком громко и больно.

Я понимаю, что не имею права на слабость, на надежду, на веру, что между мной и Огневым может быть хоть что-то, кроме животного секса.

Холодно становится. Зябко. Так и хочется обнять себя руками и согреться…

Мне бы закатить истерику, но… я все четко понимаю! Я не имею права! Меня наняли, мне заплатили…

Гадко… Боже… как же гадко я себя ощущаю, словно меня в помоях изваляли!

Все, что у меня есть, — это остатки достоинства. Я не позволю ему увидеть, как больно мне. Как внутри все рушится, будто карточный домик.

Глупая… неисправимая дура… Инна… вот ты кто…

Каждый раз тебя ударяют наотмашь, а ты все надеешься. Сколько еще раз предстоит получить апперкот от жизни, улететь в нокаут, чтобы понять: ты наивная мечтательница, которой нет места в жизни такого жесткого мужика, как Огнев.

Он привык покупать. И меня… меня он тоже купил, как бы и что я ни называла и ни оправдывалась…

Так получается…

Именно так…

— Выдвигаемся, — дает команду Демид, и я иду следом за мужчиной. Мы садимся в дорогущее авто, и Огнев отключается, уходит с головой в работу и не реагирует на меня.

Молчу всю дорогу до аэропорта. Огнев тоже прерывает бесконечные переговоры, только коротко отдает распоряжения водителю, просматривает сообщения, хмурится. Я гляжу в окно: город за стеклом наполнен слякотью и опадающими листьями, дождь, видно, был и сейчас мостовые превращаются в серые реки, полные грязи, в которых растворяются все мои надежды…

Аэропорт встречает нас сотрудниками, вышколенными и предупредительными. На Огнева облизывается миловидная девушка, которая проверяет документы, а мне кажется, еще чуть-чуть — и я расплачусь. Но нет. Нельзя, Инна. Нельзя.

Я для Демида фиктивная невеста, часть сделки, его ширма, его способ доказать деду что-то…

Я это знала, с самого начала знала. Только почему так больно?! Почему хочется просто повернуться и уйти, а ноги не слушаются?!

Меня купили и связали по рукам и ногам, дело против отца не просто так осталось в воздухе — это механизм воздействия на меня…

Так он заставит меня быть марионеткой и… такой он, Демид Огнев, расчетливый, опасный и… безжалостный…

Наконец мы проходим к частному борту Огнева.

Я такие только в фильмах и видела и… неожиданно ощущаю, как Демид сжимает мою руку — сильно, уверенно, как будто собственность проверяет, ей-богу!

Я вздрагиваю, но не отстраняюсь, сил нет, я шарик, из которого весь воздух вытянули.

Генеральный директор чуть склоняется ко мне, шепчет у самого уха:

— Мне не нравится твой настрой, Инна! Запомни. Ты моя невеста. И дед должен тебе поверить. Без права на ошибку!

Надо же…

Слишком проницательный Огнев… А я… уже ничего не знаю.

— Может, расскажешь причины такой кардинальной смены настроения?!

Его голос низкий, спокойный, но я слышу под ним сталь, приказ, давление. Огнев давит! Он по-другому и не умеет…

— Все хорошо, я отыграю все как надо! — отвечаю уверенно, тяну уголки губ, будто марионетка, под стремительно темнеющем взглядом Огнева!

Так странно… и здесь журналисты… пока мы идем по терминалу, я ощущаю на себе взгляды людей, вспышки камер, блеск кольца на моем пальце — все как во сне. Все ложь и грамотно отыгрываемая партия, где главная роль палача и судьи у Демида…

К нам подходит журналист, задает вопросы, улыбается, и Огнев подмигивает, отвечает на вопросы, прижимает меня к своему каменному боку:

— Да, мы с невестой решили немного убежать от суматохи будних дней и хоть немного побыть наедине под приятным солнышком…

Демид отфутболивает журналистов, затем мы наконец-то проходим и занимаем места на частном борту Огнева.

У меня челюсть падает от окружающей роскоши. По ощущениям, это просто дом, предназначенный для воздуха.

Я не замечаю, как плотоядно на Огнева смотрит стюардесса, как угодливо пытается задавать свои вопросы относительно меню, я располагаюсь рядом с иллюминатором и смотрю на то, как работают сотрудники аэропорта в оранжевой форме, как подготавливают частный борт к взлету.

Прикусываю губы, когда слышу звонкий смех стюардессы. Мне как-то тошно становится от всего этого. Ощущаю себя приложением к бизнесмену, которым он может свободно пользоваться, когда вздумается…

Наконец самолет начинает набирать высоту, а я цепляюсь за подлокотники кресла, меня потряхивает от страха, и я слышу голос Демида совсем рядом:

— Боишься летать?

Поворачиваю голову и чуть ли не нос к носу встречаюсь с мужчиной, который вызывает в душе слишком противоречивые чувства.

— Да… Нет… не знаю… — выпаливаю ответы и кусаю губу, и уж точно не ожидаю, что примостившийся в соседнее кресло олигарх просто без слов притянет меня к себе и поцелует. Сразу. Как-то по-взрослому, без раскачки, без промедления, сразу запуская язык в мой рот и лишая дыхания.

Я уже не понимаю: шум в ушах из-за гула двигателей или это мое сердце сходит с ума от малейшего прикосновения Огнева.

Демид не останавливается, притягивает меня к себе с хрипом, фиксирует мою голову, не дает мне дернуться, хотя я поначалу и пытаюсь его отпихнуть, уперев руку в его массивную грудную клетку, но у меня ни черта не получается! Он каменный! Стена, которая пригибает меня, заставляет выгнуться, поддаться на поцелуй, на провокацию, и вот уже рука мужчины под подолом моего платья стремительно поднимается вверх и нащупывает кромку чулок, которые я так опрометчиво натянула, даже не задумываясь, для чего они нужны и к чему дают доступ!

Пытаюсь хоть что-то сказать, мычу в рот Огнева, но он не спускает меня с цепи своего поцелуя, наоборот, в следующую секунду сильная рука с легкостью преодолевает мое сопротивление и оказывается на ластовице моего нижнего белья, а потом резко отодвигает трусики в сторону!

Не выдерживаю! Кусаю Огнева за губу, чтобы отпустил, скорее от шока, но вызываю этим только довольный рык мужчины, который нащупал кое-что слишком интимное и понял, как именно мое тело реагирует на прикосновения этого ужасного человека!

Слегка отпускает мои губы, чуточку отдаляет лицо и заглядывает мне в глаза, но в эту секунду яркие глаза мужчины не такие, как вчера… я не вижу в них пелены похоти и страсти… то есть… они есть, но прямо сейчас на меня смотрит цепкий олигарх, беспощадный и жестокий, умеющий давить и прогибать.

— А сейчас, моя маленькая мышка, ты мне расскажешь, какого лешего с тобой происходит! — выговаривает негромко, но от этого сам тон его голоса не кажется мягче! Наоборот! Меня сейчас, по ощущениям, пытать собираются!

— Убери… руку! Мне неприятно! — заявляю зло, вцепляюсь ногтями в предплечье мужчины, пытаюсь отодрать от себя эту мощную клешню, но у меня ничего не получается, улыбка скользит на чувственных губах опасного искусителя, когда он слегка подмигивает и выдает с нажимом:

— Тебе дико приятно, и я это пальцами чувствую, маленькая моя…

— Нет! Я… не… — пытаюсь возразить, но в эту секунду Демид делает движение, от которого у меня глаза закатываются, и я прикусываю губы, чтобы не застонать.

— Вот так. Уже лучше. А теперь на будущее, радость моя, мне нравится, когда ты говоришь то, что думаешь, без утайки.

И опять движение, от которого у меня буквально дыхание сбивается и мурашки бегут по коже, становится очень горячо внизу живота, меня просто накрывает, и я вновь делаю вдох ртом.

— Ты такая красивая, когда возбужденная. Я могу так очень долго играть на грани, и в какой-то момент наслаждение превращается в мучение, Инна, так что я жду твоего ответа…

— Чего ты хочешь, Демид?! Что тебе нужно?! — шиплю уже, ощущая, как опытный мужчина безжалостно подводит меня к грани и отпускает, заставляет чуть ли не захныкать от неудовлетворенности, от обиды, которая прямо сейчас раздирает мне душу.

— Ответь просто на вопрос, — произносит опасно, при этом лишь усиливает давление, не дает мне соскочить, дернуться, буквально удерживает меня всей мощью своей сильной руки, безжалостно нападая на мое безвольное тело, которое так умело погружает в негу возбуждения.

— Какой вопрос?! — сопротивляюсь из последних сил, прикусываю губы и прикрываю веки, чтобы уйти от пронзительных глаз мужчины, которые не собираются выпускать меня из ловушки дикого взгляда.

— Простой. Что произошло и почему ты закрылась от меня, ммм?!

Опять нажим, опять движение — и я ерзаю на проклятом кресле, прикусываю губы, злюсь и в этот самый момент собираюсь с силами, распахиваю глаза и сталкиваюсь взглядом с потемневшей бездной очей Огнева.

— Ты…. Я слышала твой разговор… слышала… что ты сказал! Ясно?! Поэтому отпусти меня! Зачем меня мучаешь?! Зачем изводишь?!

Черные брови сводятся на переносице, словно грозовые тучи, и Демид уточняет:

— Какой такой разговор?!

Закатываю глаза, но, увы, не из-за негодования, а из-за ощущений, которые раздирают мое неподготовленное, неискушенное тело, которое попало в опытные руки мужчины, что отлично умеет играть на струнах наслаждения и агонии.

— Твой разговор! По телефону! — кричу уже, меня начинает сотрясать дрожь, потому что медленные поглаживания не уходят, Демид продолжает истязать меня.

— И что же я такого сказал?! — заламывает бровь, слегка наклоняется ко мне, чтобы ловить мое прерывистое дыхание.

Пальцами впиваюсь в кожу кресла, царапаюсь, но уже не могу сопротивляться, силы покидают, я слишком слаба против такого опытного и жестокого игрока.

— Повтори. Что именно слышала!

Словно хлыстом ударяет, и я начинаю плакать, повторяю с горечью:

— Ты… сказал, что… з-залетов тебе не нужно! Что… это разовая акция и… если появится, то будешь радикально решать вопрос, как привык…

Секунду смотрит мне в глаза, затем закидывает голову и смеется, а я… я просто кусаю губы, чтобы не заплакать, чтобы не свалиться в пропасть, потому что Огнев меня продолжает держать на острие своих пальцев.

Спустя мгновение прекращает смех и смотрит мне в глаза, приближает свое лицо настолько близко, что я вижу молнии в радужках его глаз, когда Огнев произносит с нажимом:

— Ты подумала, что я про тебя говорил, так, маленькая?!

Сил нет на то, чтобы ответить, и я просто киваю, а Демид наклоняется ко мне и выдыхает в губы:

— Мой глупый мышонок, я общался по сделке, которая не имеет с тобой ничего общего, а теперь хватит слов, кончай…

Мужчина буквально обескураживает. Его голос. Легкая хрипотца, желание в голосе. Все это действует, как афродизиак, а еще… я верю Огневу. Верю… Каждому его слову. И именно это понимание буквально становится катализатором моих чувств.

Меня накрывает. С головой. Словно падаю с высоты в самую бездну, крик срывается с губ, но умелый рот Огнева накрывает мой, буквально пьет мое наслаждение и ловит судороги…

Я обмякаю, опять становлюсь беспомощной в этих крепких руках, в какой-то момент понимаю, что просто цепляюсь за сорочку на мужской груди и ловлю открытыми губами горячий воздух.

Аромат Огнева забивается в ноздри, заставляет меня глубже дышать… мне кажется, что запах этого мужчины буквально въелся в мою кожу, в каждую пору.

— Вот и взлетели… — проговаривает все так же хрипло, будто бы с двойным дном, потому что… я и правду только что летала, на самом пике, на облаках… и… мои эмоции зашкаливают, я неожиданно понимаю, что Демид поправляет мои трусики и приводит в порядок юбку.

Его голос действует на мои эмоции и чувства, я с трудом отлипаю от широкого плеча генерального директора и обращаю взгляд на иллюминатор.

— Облака… — шепчу хрипло и вновь поворачиваю голову, сталкиваюсь с прожигающим взглядом Демида, который смотрит на меня так, будто хочет пробурить дыру в моем лбу.

Я теряюсь, смущаюсь, не знаю, что отвечать, что говорить, и… я чувствую себя последней дурочкой.

— Бедовая я… тридцать три несчастья… — проговариваю хрипло и прикусываю истерзанные поцелуями Огнева губы.

— Здесь есть спальня.

Как-то иначе отвечает, а я моргаю, не понимаю… про что мужчина говорит, что имеет в виду. Пожалуй, по моему лицу Демид все считывает, вновь улыбается как-то тепло, что ли…

— Действительно. Тридцать три несчастья…

— Прости…

— Не за что… Но впредь имей в виду: если надо, я умею вытягивать информацию раскаленными клещами.

При этом Огнев выглядит настолько серьезным, что я ему опять верю! Верю, что этот жесткий и жестокий мужчина, чтобы получить то, что хочет, может пойти на крайние меры!

Вероятно, я бледнею, но Демид подмигивает мне и улыбается.

— Не придумывай себе ужасов. С тобой у нас будут другие игры, и я буду… ммм… очень изощренным, тебе даже понравится…

Прикусываю губу. Не могу сказать, что мне не понравилось быть наказанной Огневым прямо сейчас, но… он страшный… он действительно очень опасный человек, а я угодила в его сети, как глупенький мотылек, которому оторвут крылья, сожрут и не подавятся.

— Я все еще не понимаю, зачем я тебе, Демид. Я… просто…

— Просто. Хочу, — отвечает в тон мне и при этом буквально придавливает своей энергетикой, но спустя мгновение жесткость во взгляде исчезает и Демид становится до безумия обаятельным и привлекательным, когда неожиданно выдает:

— К тебе впору применять фразочку «возбудим и не дадим», кажется, это твое кредо по жизни.

Сначала замираю, а потом начинаю смеяться как ненормальная. Все напряжение уходит, а я вижу, как Огнев поправляет свою ширинку типичным мужским движением. Взгляд падает на достоинство мужчины, которое натянуло брюки, и я сглатываю вязкую слюну, затем вновь смотрю в стремительно темнеющие глаза мужчины.

— Здесь есть спальня, Инна.

Вот теперь до меня доходит смысл сказанного, и я прикусываю губу, отвечаю честно:

— У меня там все тянет… Прости…

— Покажу тебя врачу на месте.

Он не спрашивает, опять просто ставит меня в известность, дает понять, что решения, которые принимает Огнев, неоспоримы.

Вновь появляется стюардесса и передает нам меню, улыбается, но как только понимает, что Демид ее и взгляда не удостоил, ее улыбка становится какой-то вялой, но не менее профессиональной.

— Что будешь? — спрашивает меня мужчина, мельком взглянув на меню, а я… опять теряюсь. Я такого меню в жизни не видела и даже понятия не имею, как может быть все на частных джетах, поэтому просто пожимаю плечами и отвечаю совсем честно:

— Я не знаю, Демид… Я доверяю тебе, твоему выбору и вкусу…

Вроде бы и ничего не сказала, но вновь взгляд мужчины становится очень темным, жадным, он продирает меня насквозь и заставляет мурашки табуном бежать по моей коже.

— Хорошо.

Демид кивает и дает четкие указания девушке. При этом отмечает все, вплоть до температуры легкого вина при подаче.

Надо же…

Скажи мне кто еще некоторое время назад, что я попаду в лапы генерального директора и стану его невестой, я бы посмеялась, а сейчас смотрю на четкий профиль мужчины и понимаю, что не просто влюбилась, я вляпалась по самое не балуй…

Демид Огнев

Я смотрю на Инну и не понимаю, что именно сейчас чувствую… под ребрами как-то жжет…

Я никогда не считал себя мягким. Я привык приказывать. Я сфокусирован на работе. Дед это считает проблемой, а вот я — нацеленностью. Если бы не было у меня такой хватки, то и бизнес бы из руин я не поднял.

Мир, в котором я живу, не терпит слабости, если ты даешь слабину — тебя ломают, калечат, и ты оказываешься на свалке. Ворочать миллиардами нелегко, когда играешь на максималках, ставки высоки, цена проигрыша — все, что у тебя есть.

Я принял эти правила игры достаточно давно, я привык жить на нерве, на острие иглы, я даже ловлю кайф от стремительно меняющейся ситуации, возможно, я адреналинщик, не исключаю.

И все в моей жизни ровно, продумано, отношения — только по договору. Мое время слишком ценное, чтобы я разбрасывал его на ничего не значащий перепих, за которым следуют претензии и поливка моего мозга.

Я плачу, имею, верчу как хочу и делаю все, что хочу, без тормозов, без ужимок и прочего — секс мне нужен для того, чтобы снять напряжение и я люблю им заниматься, потому что после голова светлеет, лишние мысли отсекаются, и в целом я не особо задумываюсь, кого пялю. Главное, чтобы была в моем вкусе, а это означает строгий отбор по критериям, всевозможные медицинские справки и контроль.

Предпочитаю высший сорт во всем, и, разумеется, моя подстилка больше ни под кого не ложится на время контракта, я собственник.

Я привык держать удар, привык быть первым. В бизнесе, в переговорах, в постели. И возможно, поэтому любая женщина рядом со мной была скорее частью игры, чем частью чего-то настоящего.

Деда такой расклад не устраивал…

«Ты перестал чувствовать, Демид, ты закрылся от мира и сидишь на своей горе, правишь, но не живешь…» — вспоминаю слова дедули, который все еще пытается направить меня на путь истинный, так как сам полюбил мою бабушку еще студентом, я знаю, но… так не каждому везет, чтобы встретить человека и прожить с ним жизнь…

Особенно в наше время, когда все покупается и продается, когда девки сознательно себя под критерии подстраивают, я привык покупать, привык не думать, да и вообще… женщина служила только для одного — моего удовольствия.

Так было. До одной шебутной девушки, которая сейчас сидит рядом, уткнувшись взглядом в иллюминатор, будто там ответы на все вопросы.

Я не могу ее раскусить, как бы странно это ни звучало. При всей своей простоте эта девушка для меня — загадка.

Она… Сумасшедшая, непредсказуемая, дикая. Маленький вихрь, который врывается в жизнь, ломая привычные границы. Вот даже сейчас пыхтит как самовар и отстраняется от меня, когда любая другая бы уже на колени встала и тянулась к моей ширинке, чтобы удержать внимание.

Но моя малышка в платье с поцелуйчиками отстраняется, выстраивает между нами стену и бесит! Черт ее дери, как же бесит! Я хочу эту стену пробить, разрушить до основания, оставив только пыль, чтобы не смела от меня прятаться! Не смела отстраняться!

Я смотрю, как она кусает губу, как пальцы длинные и тонкие сжимает, она пытается отгородиться, и я понимаю, что это ее защита. И в груди разрастается что-то странное. Непривычное желание обладать. Не просто похоть. Это… злость, ярость, дикое желание развернуть эту малышку, заставить смотреть мне в глаза.

Почему?! С чего такие эмоции?! Злюсь. На себя. На нее. На то, что я уже не управляю ситуацией, а я к такому не привык. Мне фиолетово на то, что чувствует моя подстилка, ноги раздвинула, деньги получила — такой формат общения, под который Инну не подогнать, да и… не хочется…

Мать его!

Стюардесса при виде меня привычно из трусов выпрыгивает, но у меня правило: я не сплю с персоналом. Долбаное правило! Которое я уже нарушил с Инной, когда решил сделать из нее невесту из-за требований деда!

Старик все еще надеется, что сможет переломить меня, сможет подвести под чувства и эмоции…

Я выбил из нее стоны, выбил крики, которые выпил все до конца, мне с ней важно чувствовать ее наслаждение, ощущать, как она теряет контроль, как глаза закатывает, как губы кусает и царапается…

Мой невинный цветок… мой неопытный самородок…

Когда понял, что такая аппетитная девочка — девственница, меня чуть не разорвало, и сейчас эта чувственная малышка всецело подарила мне свой кайф, а мне мало… мне мало… я еще хочу дико, до безумия, вбиваться в это тонкое тело, чтобы ощущать ее наслаждение, чтобы свое брать.

Только она не готова, я понимаю, слишком долго брал ее первый раз, надо дать организму восстановиться и врачу ее показать, потому что… беспокоюсь…

Прикрываю веки. Странные эмоции. Я не привык.

— Ты не должна замыкаться в себе, Инна, если есть проблемы, обсуждать надо, — произношу тихо, провожу по ее светлой прядке пальцами.

Она поворачивает голову. Глаза такие огромные, блестящие, после пережитого кайфа она такая чувственная, что хочется завалить, задрать юбку и вбиться, чтобы кричала, чтобы выбить дурь из собственной башки, насытиться, потому что с ней я все еще голоден, нет привычного холода, который приходит после секса.

— Хорошо… — отвечает тоже тихо, облизывает зацелованные мной губы, смущается, а я кайфую, глядя на нежный румянец на щеках.

— Я не обсуждаю свой секс и свои намерения по телефону, тем более с деловыми партнерами, малыш, расслабься.

Провожу по ее шее пальцами, нащупываю неспокойный пульс, а она смотрит на меня прямо, всегда прямо, нет зажимов, нет флирта, нет того, к чему привык…

Странно… с Инной все непонятно и странно…

— И что мне с тобой делать, мышка?

Инна

— Соня… просыпайся…

Тихий голос, и я распахиваю веки, моргаю, вижу лицо Демида и понимаю, что отрубилась, вот так просто уснула…

— Прилетели, — подмигивает генеральный директор и выпрямляется. Трап спускают, и как только выхожу из самолета, сразу же в лицо летит горячий ветер с нотками соли и солнца.

Стоит ступить с трапа, как влажность окутывает, делаю глубокий вдох и устремляю взгляд к небесам. Небо кажется ослепительно ярким, настолько, что я жмурюсь, прикрываю глаза ладонью. Воздух густой, пряный.

— Здесь даже дышится иначе, — не замечаю, как проговариваю мысли вслух.

И Демид кивает.

— Да, дед обожает край…

Нас прямо у самолета встречает дорогущий автомобиль, радушно перед нами распахивает дверь водитель, а я… я ощущаю на себе до такой степени едкий взгляд, что оборачиваюсь и вижу стюардессу, ту самую, которая так мило пыталась флиртовать с Огневым.

Судя по лицу этой дамочки, она пытается понять, что именно я делаю рядом с олигархом и почему Демид выбрал именно меня. У этой мамзель такой видок, что я не удерживаюсь и улыбаюсь светло и ясно, демонстрируя, что не собираюсь тушеваться и извиняться мне, вообще-то, не за что и не перед кем!

— Рады вас видеть, господин Огнев, хорошо долетели? — радушно спрашивает водитель, расплываясь в улыбке.

— Благодарю, Петр, все хорошо, — отвечает генеральный и пожимает руку человеку средних лет, а я понимаю, что это не совсем водитель, скорее всего, поверенный деда.

— Инна Андреевна, рад видеть, — кивает мужчина и улыбается мне, только вот глаза остаются серьезными, оценивающими. И если этот мужчина поприветствовал Демида уважительно, почти с благоговением, то по мне скользит взглядом, оценивает, взвешивает, будто прикидывает: та ли это самая невеста Огнева?

Я бросаю украдкой взгляд на Демида. Он в рубашке с закатанными рукавами, чуть прищуривается от солнца. Его взгляд ленив, но за этой внешней расслабленностью я чувствую ту же власть, тот же контроль, от которого сбивается дыхание. Я уже поняла, что этот мужчина — шторм, а я угодила в его эпицентр.

— Рада познакомиться.

— Прошу…

— После тебя, Инна. — Пальцы Демида касаются моей спины легко, но я вздрагиваю.

Водитель жестом приглашает нас занять места в машине, что мы и делаем, здесь перегородка, которая отсекает нас от водителя и охранника, которые занимают место впереди.

Сердце в груди колотится сильнее. Я все еще не привыкла к мысли, что мне придется играть роль. Я изображаю не любовницу Огнева, не секретаршу, а невесту. Перед его дедом. Черт! Перед человеком, которого Демид уважает больше, чем кого-либо на свете.

— Расслабься, Инна. Тебя никто не будет есть заживо.

Вздрагиваю, когда слышу голос Демида. Поворачиваю голову и встречаюсь с надменными голубыми глазами босса.

— Твой дедушка… он… проницательный? — спрашиваю, когда мы выезжаем из аэропорта.

— Старый волк, — Демид усмехается краешком губ, — видит людей насквозь, если почувствует ложь — не поздоровится.

Каменею, меня просто словно током шарахает, и я сжимаю пальцы в кулаки:

— Ты… сейчас специально меня пугаешь?! Чтобы я дрожала как осиновый лист?!

Вновь ухмыляется и подмигивает:

— Ты чертовски сексуальна, когда волнуешься, Инна, так бы и съел… или же расслабил… я уже знаю, как именно тебя расслабить… — проговаривает, слегка наклоняясь ко мне, и проводит пальцем по моей шее, отчетливо считывая мой пульс, который с ума сходит.

— А если почувствует фальшь, если поймет, что я не твоя невеста?!

— Ты — моя невеста.

Он это сказал спокойно, но в интонации что-то опасное промелькнуло…

— В смысле?!

— В прямом, — Демид бросает на меня цепкий взгляд, — не волнуйся, Инна. Ты у меня убедительная девочка, чувственная, и я хочу тебя все время.

Внутри все дрожит. Я смотрю на Демида и не могу понять, к чему ведет мой генеральный.

Как же я умудрилась так вляпаться, а?! Как так получилось, что тихоня-мышка, которая всегда предпочитала не высовываться, едет сейчас знакомиться с дедом мужчины, который держит многомиллиардный бизнес?!

— Расслабься. Пока не трону. Выдыхай, конфета.

Демид вновь утыкается в свой телефон, ведет переговоры. А я… выдыхаю, смотрю в окно.

Дорога петляет вдоль побережья, впереди дома, виноградники, море. Где-то вдали блестят яхты, и всё вокруг выглядит так красиво, что кажется нарисованным. Это определенно дорогой район, хотя понятно, что дед Огнева не будет жить в привычном мне спальном районе.

Мы подъезжаем к огромным кованым воротам, за которыми скрывается великолепный дом в два этажа, его каменные стены облепляют плющ и дикие розы, в целом этот дом кажется старинным, но я понимаю, что это грамотная работа архитектора, так как район не старый, все дома дорогие и новые.

Наконец машина останавливается, и я бросаю затравленный взгляд на Огнева, который выглядит буквально непрошибаемым, подмигивает мне и выдает уверенно:

— Расслабься, Инна, как говорили в старом кино, шоу начинается…

Генеральный покидает салон, а спустя мгновение дверь открывается с моей стороны и Демид протягивает мне крепкую ладонь, помогая выбраться из нутра автомобиля.

— Дыши, Инна, — шепчет мне на ухо, и вновь у меня мурашки по коже бегут.

Ничего не могу с собой поделать! Этот мужчина рядом, огромный дом и неизвестность пугают до икоты, о чем и говорю:

— Да я и дышу, п-просто… страшно.

Голос предательски дрожит, и мои пальцы кажутся ледяными в руке Огнева, который не отпускает моей руки, проводит медленно большим пальцем по коже, не отрывает взгляда от меня, при этом чуть склоняет голову. В его глазах появляется что-то вроде насмешки:

— Неужели мой дед способен тебя напугать сильнее, чем я?!

Пауза. Мгновение уходит на осознание, а затем я улыбаюсь шутке Демида, который заставляет меня и вовсе рассмеяться.

— Вот так лучше… У тебя такая светлая улыбка, мышка…

Я не нахожу что ответить. Огнев тянет меня к дому, а мне отчего-то кажется, что дедушка у Огнева под стать внуку. Такой же матерый, как выразился Демид, старый волк, то есть человек, который видит насквозь. А у меня в груди целый цирк фальши: контракт, подписи, проценты и ни капли настоящей невесты…

Дверь перед нами распахивается, сразу же взгляд падает на симпатичную пухлую женщину с живыми глазами и доброй улыбкой:

— Демид Константинович! Мы вас так ждали!

Женщина буквально расцветает при взгляде на Демида, и я тоже не удерживаю ответной улыбки.

— Спасибо, Эмма, я тоже рад, вы все цветете…

Женщина на мгновение краснеет и улыбается еще светлее:

— Эх, Демид Константинович, врете, но мне приятно… в мои-то годы цветение уж точно не грозит…

На мгновение замираю, потому что… никогда не видела, чтобы с Огневым кто-то так непринужденно и тепло общался, и тем более не ожидаю, что сухой и черствый босс положит руку на покатое плечо женщины и слегка приобнимет ее…

Затем Эмма смотрит на меня, и в глазах женщины зажигаются искорки:

— Я так понимаю, это Инна, проходи, милая, здесь все свои, не укусят…

— В этом я как раз сомневаюсь, — бурчу под нос, откликаясь на тепло женщины.

— Эх, Огнев, запугал ты девочку!

— Даже и не думал, — подмигивает генеральный и притягивает меня к себе. — Инна, познакомься, Эмма, считай, член семьи, в детстве я ее заставлял хорошенько за мной гоняться…

До меня доходит, что, скорее всего, эта женщина была няней Демида… именно так…

Отсюда и такое тепло.

— Ну проходите, не стойте на пороге! Федор Ильич ждет на задней террасе…

Демид кивает и берет меня вновь за руку:

— Пошли, зайчонок, познакомлю с волком…

Вновь подмигивает, вновь шутит, а я… я буквально не узнаю привычного давящего тирана в лице моего босса. Сейчас передо мной до ужаса обаятельный мужчина, при взгляде на которого мое бедное сердце сбивается с ритма.

Мы идем вдоль огромной залы, здесь много света и пространства, огромная лестница ведет на второй этаж, но сейчас я не в силах замечать богатый и в то же время лаконичный интерьер.

Я буквально в ушах слышу собственный пульс, мы проходим вглубь дома, я с трудом разбираю дорогу, наконец выходим во внутренний двор, где разбит сад, и на террасе я вижу мужчину… Высокий, седой, с осанкой, которой я лично завидую. При нашем появлении мужчина оборачивается и… мое сердце вновь пропускает удар.

Понимаю, что мужчина в летах, но взгляд у него острый, живой, пронизывающий… такой, что сразу хочется отвести глаза.

— Здравствуй, внук. Рад видеть…

Голос у Федора Ильича низкий, сипловатый, но в нем четко ощущается сталь.

— Я тоже рад…

Демид подходит к деду, утягивая меня за собой уверенно, без тени смущения. Мужчины замирают друг напротив друга, но спустя мгновение дед улыбается и крепко обнимает внука, получая ответные объятия. Я же стою чуть позади, чувствуя, как ладони покрываются потом, мне действительно не по себе.

Наконец Федор Ильич отпускает внука, и спустя мгновение цепкие глаза буквально впиваются в меня, заставляя сердце пропустить удар, когда дедушка Огнева произносит уверенно:

— Так… так… так… Ну что же… Так понимаю, что это и есть твоя невеста, Демид?!

— Да, дед, знакомься, моя Инна.

Голос Доронина так же полон властных интонаций, будто границу обозначает, подчеркивая слово «моя»…

Я почти не чувствую ног. Улыбаюсь как умею, натянуто, слишком широко.

— Очень приятно познакомиться, Федор Ильич.

Мужчина протягивает руку. Теплую, но тяжелую. Его пальцы будто специально сжимают мою ладонь чуть дольше, чем нужно, явно оценивая и дрожь все еще не согревшихся пальцев, и влагу на ладошках.

— Взаимно, дитя. — Цепкий взгляд не отпускает мой. — Скажи мне, Инна… ты… нервничаешь?

— Чуть-чуть… — отвечаю тихо, ощущая, что голос звучит предательски слабо.

Федор Ильич не сводит с меня взгляда, веки мужчины на мгновение сужаются, у меня по коже вновь пробегает мороз. Этот седовласый мужчина видит людей насквозь… Я уверена. А врать я не привыкла, поэтому ответной реакцией у меня следует возглас:

— Хотя вру! Я в ужасе, уж простите! Мало того что Демид такой давящий… так еще и вы… не уверена, что я это все вывезу… уж простите…

Пожимаю плечами, выпаливаю все как на духу и… в шоке осознаю, что именно на нервах ляпнула! Перевожу взгляд на генерального, затем вновь на деда его смотрю… и выдаю многозначительно:

— Ой…

В следующую секунду мужчины просто переглядываются, и совершенно неожиданно Демид запрокидывает голову и начинает хохотать. Еще мгновение — и Федор Ильич растягивает губы в улыбке, демонстрируя такой же ровный оскал, как и у моего босса, но в этот раз из глаз деда Огнева пропадает сталь, а взгляд становится теплым.

— Вы, Инна, очаровательны в своей непосредственности…

— Это только начало, дед, дальше, думаю, ты от Инны в восторге будешь, я сам от себя до сих пор в шоке…

Перевожу взгляд на Огнева, который в эту секунду как-то по-свойски закидывает мне руку на плечо и притягивает меня к своей широкой груди, затем целует в висок.

От неожиданности я даже дар речи теряю, просто в смятении смотрю на Демида и… залипаю на его улыбку, на глаза, в которых в эту секунду рождаются веселые искорки…

Красивый он… невыносимый, но… какой же красивый…

Не удерживаюсь и отвечаю на улыбку Демида, немного расслабляюсь, ощущая его тепло, дедушка выпускает мою руку, и я застываю в руках генерального. Не знаю, что делать, куда себя деть, но мой, так сказать, жених меня и не думает выпускать из своих загребущих пальцев.

— Дед, не пугай девушку, — мягко произносит Огнев, лаская мое плечо крепкими пальцами, — запугаешь мне невесту, она от меня деру даст, и так… все время норовит улизнуть…

От этого прикосновения по телу будто проходит электрический ток, и я ловлю себя на том, что дышу быстрее, чаще, грудь вздымается и… ничего я с реакцией тела поделать не могу!

— Не пугать? — усмехается Федор Ильич. — А я думал, что пугаешь всех ты, Демид.

— Это называется дисциплина, дед. Я требователен.

— Вообще-то, Федор Ильич, он пугающий! У нас все ходят перед генеральным на задних лапах и по свистку выполняют приказы, — вставляю свои пять копеек, и дед Огнева смотрит на меня с лукавым прищуром.

— Это семейное у нас, доченька. Демид требователен. Но больше всех он требует с себя… Именно это меня и напрягает… Он перфекционист, а такие люди часто бывают очень одинокими… — Вновь короткий взгляд в мою сторону, и Федор Ильич подмигивает: — Но я очень надеюсь, что с последним вам удастся справиться, Инна…

Вновь взгляд в сторону Огнева, и я ощущаю, как пальцы генерального напрягаются на моем плече.

— Уверен, что Инна уже справилась, — отвечает с нажимом Демид, но его дед не отвечает, лишь улыбается, вновь бросая на меня внимательный взгляд.

— Садитесь, дети, — наконец говорит Федор Ильич, указывая на стол, находящийся чуть в отдалении на террасе, уставленный всякими вкусностями. — Эмма приготовила все, что только можно…

Мужчины переглядываются, в их обмене репликами чувствуется искренность и доля уважения, за которой скрыта особая связь. Я понимаю, что передо мной два хищника: один — умудренный опытом и сединами, второй — более молодой, однако… этих двоих незримо связывает общая нить, у них очень похожий оттенок глаз и повадки похожи, прослеживается хватка и матерый характер…

Да… Инка… влипла ты… Одного бы Огнева перетерпеть, а тут еще и дедушка…

— Вы ведь любите сладости, Инна? — спрашивает Федор Ильич, когда Демид придерживает мне стул, чтобы я села, а я… разглядываю сочные эклеры.

— Обожаю, — отвечаю честно.

Вновь дедушка Огнева усмехается. Затем кладет мне эклер на тарелку.

— Угощайтесь.

— Спасибо большое, — отвечаю и цепляю эклер, кусаю. — Ммм… потрясающе, очень вкусно и с присыпкой сахарной… с детства люблю… но это, наверное, самые вкусные эклеры, которые я когда-либо пробовала…

— Эмма будет рада, — вновь проговаривает Федор Ильич, наблюдая, как я уплетаю сдобу.

Я же рассматриваю великолепный сад.

— У вас очень красивые цветы…

— Это мое маленькое хобби, сам занимаюсь садом, — доверительно отвечает Федор Ильич.

Я с восторгом отвечаю:

— У вас замечательно получается, вот у нас дома мама выращивает лилии, вроде бы цветок неприхотливый, но столько удобрений этим летом мама на них угрохала, а они, заразы, так нормально и не зацвели!

Дед вновь улыбается, переводит взгляд с меня на те самые цветы, затем смотрит на Демида.

— Думаю, я потом поделюсь с вами, Инна, парочкой моих секретов, думаю, что они помогут вашей маме, и все получится…

Не знаю, насколько уместной была моя реплика, ощущаю тяжелый взгляд, который мне буквально прожигает висок, перевожу взгляд на Демида, который так внимательно на меня смотрит, что вкусная сдоба застревает у меня в горле.

В глазах Огнева такой голод проскальзывает, но… я не уверена, что он хочет прямо сейчас эклеры…

Спустя мгновение Демид протягивает руку, и его большой палец ложится на мою верхнюю губу, мужчина проводит по ней подушечкой пальца, а я замираю.

— У тебя присыпка на губах…

Я чувствую, как кожа вспыхивает от его прикосновения. Сердце делает кувырок, дыхание перехватывает.

— Спасибо, — выдыхаю, с трудом отводя взгляд.

Демид усмехается краем губ, вытирает пальцы салфеткой, будто ничего особенного не произошло, а я сижу, словно проглотив комок пламени.

Федор Ильич наблюдает за нами с каким-то скрытым интересом, глаза его теплеют, и он наконец произносит чуть хрипловато:

— Ах, молодость… Я смотрю на вас и вспоминаю, как сам влюбился. Вечерами не находил себе места…

Демид поднимает бровь, затем отводит взгляд, и на лице генерального появляется странная тень. Я не понимаю, что именно задело его в словах дедушки, но чувствую напряжение. Огнев цепляет графин и наливает мне в бокал:

— Угощайся вином, Инна, дед сам делает, виноград с его виноградников.

— Ты шутишь?!

— Нет.

Качает головой, затем вкладывает бокал в мои пальцы. Глоток вина… вкус ощущается странно… горько… затем сладко…

— Понравилось?! — спрашивает дедуля Огнева, и я пожимаю плечами.

— Не знаю… необычно… скорее… я вообще не пью…

— Расскажи, где вы познакомились.

Я чувствую, как во рту пересыхает. Бросаю взгляд на Демида. Сердце отстукивает ритм, и я вновь потягиваю вино, выигрываю себе время.

— Я… работаю в корпорации Демида, — начинаю тихо, — я устроилась недавно…

— Значит, работа… — перехватывает мгновенно Федор Ильич, — то есть Демид изменил своим принципам?!

— Не знаю… — мямлю, но Демид уже кладет руку мне на плечо, поддерживает.

— Дед, я не позволю допрашивать мою невесту, — произносит он твердо.

— Защищаешь… ее или себя?!

— Инна — моя невеста. Она не на допросе.

Федор Ильич вновь улыбается, переводит взгляд на меня:

— Расскажи, доченька, чем же ты покорила моего внука?

— Вам честно или соврать?! — спрашиваю, слегка улыбаясь, вино, вероятно, ударяет в голову. Или это… с непривычки?!

Я улыбаюсь, глядя в проницательные глаза дедушки Огнева, который заявляет с легкой улыбкой:

— Правду и ничего, кроме правды, дитя.

— А… ну тогда…

Я чувствую, как Демид напрягается рядом, буквально ощущаю от него мощнейшую волну давления и беспечно пожимаю плечами:

— Не имею ни малейшего понятия. Во мне нет ничего, что могло бы завлечь такого мужчину, как ваш внук.

И это действительно так. Я с горечью осознаю это. Ведь не будь я нужна Огневу для контракта и роли, он бы в жизни на меня не глянул. Эта мысль отчего-то колет иголкой прямо в сердце, и я вновь делаю глоток вина.

— Мне… наверное, хватит… кажется, я немного напилась с непривычки… — вновь выдаю мысли вслух и смотрю на Демида: — Я правда не знаю… чем могла привлечь твое внимание…

Но тут Огнев берет инициативу на себя:

— Инне не нужно было ничего делать. Она просто всегда остается самой собой и… это не может не привлечь. Потому что… она всегда настоящая…

Голос у Демида ровный, но взгляд… он тягучий, завлекающий, я опять тону на дне его глаз и… так хочется, чтобы все, что говорит сейчас Огнев, было бы правдой…

— Она привлекает абсолютно всем!

Так и хочется ляпнуть: «и чем же я могла привлечь такого мужика, как Демид?» Но Огнев сам отвечает:

— Инна берет своей непосредственностью, своим очарованием, и… мозгами. Редкое сочетание красоты, чистоты, непорочности и… такой открытости…

Я краснею. Слова Демида звучат так убедительно, а взгляд… он так смотрит на меня… будто сожрать готов…

Меня в жар бросает, но, как это ни странно, от неловкости спасает Федор Ильич, который опять задает мне нейтральный вопрос:

— Инна, ты знаешь, что у Демида был жуткий характер даже в детстве? Всегда спорил, всегда пытался быть первым, никогда не подчинялся, а подростком и вовсе из дома сбежал… чуть на тот свет меня не отправил, потому что его нашли в подпольном бойцовском клубе, где мясорубка началась…

В шоке перевожу взгляд на Огнева. Прикусываю губу.

— Поначалу мне казалось, что мой босс — просто ледышка, я боялась на него даже лишний раз посмотреть, — отвечаю чистую правду, — а потом… потом я поняла, что он просто очень хорошо умеет управлять своими эмоциями и держать все под контролем…

— Да, определенно… ты правильно поняла…

Федор Ильич вновь смотрит на меня чрезвычайно внимательно, и я ловлю себя на мысли, что этот человек весьма проницателен. Он может морально давить, и я боюсь, что, если он продолжит давить, я не выдержу и просто выложу все и про контракт, и про фиктивную помолвку, про всю эту нелепую игру.

Но Демид чуть сильнее сжимает мое плечо, словно чувствует смятение.

— Дед, ты пугаешь девушку. Дай ей время привыкнуть. Не дави.

— Привыкнуть? — старик усмехается. — К чему привыкнуть?

— К манере твоего общения.

Демид не отводит взгляд от деда… и… взгляд у него холодный, почти хищный. В этот момент я впервые вижу, что у них одинаковые глаза. Разные поколения, но… одинаковый характер, давление. Не удивлена, что у них вечная конфронтация. Два лидера с трудом могут ужиться.

— Что ж, — подытоживает Федор Ильич, поднимается, — буду рад видеть вас обоих у себя на юбилее. Никаких отказов не принимаю, ясно?

— Конечно, дед, — отвечает Демид без колебаний, — мы для этого и прилетели… так что поприсутствуем…

— Спасибо за приглашение, Федор Ильич, — спешу вставить я, — я очень рада с вами познакомиться…

Интересно, но я не лукавлю. Мне действительно понравился дедушка Огнева. Он… интересный… и… непростой…

— Взаимно, дорогая, вы… просто очаровательная молодая девушка… я покорен…

Дедушка Огнева улыбается, но я замечаю, как в его взгляде мелькает что-то… чему не нахожу объяснения… Кажется, что Федор Ильич видит гораздо больше, чем говорит…

Мы с Огневым остаемся наедине, Демид бросает на меня внимательный взгляд.

— Хочешь пройтись?

«Надо же… меня что, генеральный на свидание зовет? — задаю себе мысленный вопрос и уже сама же и отвечаю: — Нет, скорее всего, нет…»

— Да, давай немного прогуляемся.

— У деда действительно очень красивые виноградники, я покажу.

Киваю, и Огнев берет меня за руку, ведет в сторону сада, и вскоре я понимаю, что здесь огромное поместье.

— Ты о чем-то хотел поговорить? — задаю вопрос, когда неожиданно Огнев останавливается и бросает на меня серьезный взгляд.

— А ты все же не так наивна, как кажется. В доме может быть небезопасно говорить, — выдает уверенно, и я киваю, ощущая, как у меня все внутри натягивается. Я уж, дура, напридумывала себе свидания под зажигающимися звездами.

— Я что-то не так сделала?! Думаешь, что я не понравилась твоему дедушке?!

— Ну что, мышка, — усмехается Демид, — попалась на зубок к волку?

— Страшен. Просто я еще не успела убежать, — парирую, стараясь шутить.

— Тебе не убежать, мышка…

Он говорит это полушутя, но глаза остаются серьезными. В них таится что-то, что не дает мне расслабиться.

— На юбилее держись уверенно.

— А если я буду дрожать от страха?

— Сделай вид, что это от восторга.

Я усмехаюсь, но губы предательски дрожат. Пальцы Демида сжимают мою ладонь крепче.

— И запомни, — шепчет он, наклоняясь к моему уху, — ты моя… Полностью моя…

В шоке приподнимаю брови, но не успеваю ничего ответить, ветер поднимается, и я передергиваю плечами.

— Пошли, пока не замерзла, вечерами здесь в этом сезоне часто прохладно и дождливо…

Демид накрывает мои плечи своей большой рукой, прижимает меня к своему теплому боку, делится теплом.

Резко дождь начинается, и мы бежим к дому, не знаю почему, но настроение повышается, и я начинаю смеяться, Огнев тоже неожиданно перестает быть олигархом и генеральным директором, который меня пугает порой до икоты, остается просто на редкость обаятельным мужчиной, который притягивает меня к себе и накрывает мои губы поцелуем.

Дождь падает с небес, охлаждает кожу, в то время как губы Демида такие горячие…

Отпускает меня так же резко, как и напал на мои губы, затем заглядывает в глаза:

— Бежим, мышка…

До дома мы добегаем изрядно промокшими, Эмма встречает нас на веранде, улыбается, затем бросает взгляд на меня:

— Пойдем, Инночка, покажу тебе твою комнату, примешь душ, а то простудишься, ты промокла до нитки!

Эта женщина вызывает во мне теплые эмоции, она простая и какая-то добрая, что ли, я киваю, и Огнев отпускает меня.

— Иди, малыш, мне нужно переговорить по сделке…

Отпускает меня, и я ухожу, оглядываясь на Огнева и напарываясь на его внимательный взгляд…

Эмма проводит меня на второй этаж, попутно рассказывает истории из детства Огнева.

— Демид редко приезжает. А мы… по нему очень скучаем… — неожиданно выдает женщина, когда я останавливаюсь у фотографии, где мальчишка весело смеется, обнимая еще достаточно молодого Федора Ильича.

— Это ведь Демид? — спрашиваю, разглядывая фотографию, Эмма подходит и останавливается рядом.

— Да… тогда он в последний раз так улыбался весело и светло, потом… на несколько лет замкнулся в себе… стал отстраненным и… столько его по специалистам дед водил, пока в один день Демид сам не решил свои проблемы и… стал таким, каким ты его видишь сегодня…

В шоке поднимаю глаза на Эмму и напарываюсь на очень внимательный взгляд.

— Но… почему?!

Женщина внимательно смотрит на меня и улыбается горько…

— Жизнь Демида не была безоблачной и… Федор Ильич очень сильно переживает, потому что с годами Демид становится все более замкнутым. Его характер помог Деме построить империю, но… с каждым годом он все больше походит на того мальчика из сказки, у которого в груди осколок вместо сердца…

— Это очень грустно… — проговариваю, ощущая горечь женщины, ее обеспокоенность. Эмма действительно член семьи, а не просто помощница по хозяйству, сейчас я это наглядно вижу, и… она действительно беспокоится о Демиде…

— Просто… у Демида жизнь не была сахарной, сложности были, его броня и жесткий нрав — это ответная реакция на невзгоды и проблемы, которые он привык решать. Поэтому ему и нужна светлая и веселая девушка… такая, как ты… поэтому он и нашел тебя, потому что… вы с Демидом полные противоположности, Эмма, нужно быть слепым, чтобы этого не заметить…

Слова женщины вызывают смятение в моей душе, на мгновение кажется, что добродушная Эмма за мгновение раскусила меня и весь наш план с Огневым. Мне становится не по себе, я вдруг чувствую себя обманщицей, лгуньей, которая пробралась в дом к дедушке Демида и… сейчас обманываю этого пожилого человека…

И мне становится безумно неловко, в глазах зарождаются слезы, когда спрашиваю:

— Вы… считаете, что я не подхожу Демиду?! Да?!

Эмма прищуривается, окидывает меня внимательным взглядом и подмигивает:

— Как раз наоборот, я про то, что если и Огневу понравится девушка, то это… только ты… потому что вы полярны. Но на этом все. Тебе пора в душ, иначе замерзнешь и заболеешь…

Окидывает внимательным взглядом мою мокрую после дождя фигурку и разворачивается, идем вверх по лестнице, а я сжимаю губы и смотрю вслед этой доброй женщине.

— Тебе нужно быть уверенной в себе, Инна! Тебе нужно просто…

Фух…

Выдыхаю. Сложно… сложно врать и пытаться обвести вокруг пальца хороших людей, я не привыкла… я вообще врать не люблю. Единственный раз ввязалась в авантюру с собеседованием, и вот что из этого вышло, черт возьми!

Поэтому я бросаю еще один взгляд на фотографию и иду вслед за женщиной. Дом Огневых огромен, здесь длинные коридоры, мягкий свет бра, дорогущая мебель, картины…

Разумеется, здесь какая-то тихая роскошь, совмещающая в себе новизну и утонченную, изысканную ветхость… Вещи раритетные, баснословно дорогие уживаются рядом с вполне себе новеньким светлым ковром…

Наконец Эмма отворяет белоснежную дверь, улыбается мне и кивает:

— Это твоя комната, дорогая, надеюсь, тебе понравится, вещи твои уже здесь.

— Спасибо, — киваю, прохожу внутрь.

— Ванная за той дверью, халат и полотенца — все есть.

— Благодарю, — стараюсь держаться спокойно.

Окидываю взглядом спальню, чтобы удостовериться, что спальня только моя… а не совместная с Демидом. И будто бы в ответ на мои мысли слышу спокойный голос Эмма:

— Комната Демида на этом этаже. Рядом с твоей. Обычно, когда приезжает, останавливается там, чтобы ему никто не мешал работать и вести переговоры с зарубежными партнерами из-за разницы в часовых поясах.

— Хорошо… спасибо…

— Ты забавная, все время не нужно меня благодарить, Инна, это моя работа…

Эмма улыбается, и я пожимаю плечами, опять отвечаю так же, с теплой улыбкой:

— Спасибо вам…

— Здесь есть балкон, прекрасный вид открывается, вечером, если захочешь посидеть и попить чаю, позвони…

Кладет на столик свою визитку с номером.

— Здесь есть также внутренний телефон для связи с персоналом, но… решила, чтобы у тебя был мой номер, мало ли…

Вновь улыбка на лице женщины становится какой-то странной… не могу уловить ее настроя. Но не чувствую враждебности, уже хорошо…

— Спокойной ночи, Инна.

— Спокойной… — выдыхаю я, не успев закончить, потому что женщина уже уходит, закрывая за собой дверь.

Я же долго стою, прислушиваясь к собственному сердцу. Потом оглядываюсь по сторонам, включаю лампу у кровати — мягкий золотистый свет делает комнату уютной. Здесь все продумано до мелочей: плотные шторы, постель с высокими подушками, на тумбочке кувшин с водой и ваза с розами… явно их выращивает дедушка Огнева…

— Все хорошо, Инна… все хорошо… — шепчу едва слышно по своему обыкновению, проговаривая мысли вслух, затем раздеваюсь, иду в ванную, включаю душ.

Теплая вода стекает по коже, и я наконец позволяю себе выдохнуть. Все эти эмоции, договор с Демидом, мои чувства… все смешалось в какой-то вихрь, в котором я кружусь и не могу найти точку опоры.

Федор Ильич с его добродушием, Демид с этой животной притягательностью, которая буквально обжигает…

Я чувствую себя дешевой актрисой. Лживой и лицемерной, потому что… вру хорошим людям… Не могу отключить эмоции! А ведь я должна была просто сыграть роль! Ничего больше!

Вытираюсь, надеваю халат и рассматриваю свое отражение. Немного сушу волосы, чтобы вода не капала, и возвращаюсь в спальню.

За окном стрекочут цикады. Ложусь на кровать, укрываюсь легким пледом, смотрю в потолок. Не могу заснуть! Ни в одном глазу! Мысли все равно возвращаются к Демиду. К его голосу. К тому, как он смотрел на меня за ужином. К его прикосновению, легкому, почти невинному, но такому… опасному.

— Да что же это такое! — шепчу я себе под нос. — Только не влюбляться, Инна. Не вздумай! Не вздумай! Ты… же сердца своего не соберешь…

Закрываю глаза, но сон не идет. В голове все мелькает разговор за столом и… фраза Эммы про сложности в детстве, про то, что жизнь у Демида была не сахарной, как мне казалось… Но… главное — я вижу, что дедушка Огнева его действительно любит, да и Эмма с теплотой относится…

— Что же я делаю?! Что?!

Наконец не выдерживаю, отбрасываю плед и иду на балкон, замираю, рассматривая открывающийся перед глазами пейзаж…

— Красиво… как же красиво…

Не знаю, сколько так стою, но тишину неожиданно прорывает короткий стук в дверь…

Стук в дверь повторяется, сердце пропускает удары. Медленно облизываю губы и разворачиваюсь, возвращаюсь внутрь. Закутываюсь в халат покрепче, пытаюсь собраться с эмоциями. Вспоминаю про чай, который мне советовала вечером выпить домработница.

— Эмма, это вы?! — спрашиваю, открываю дверь и замираю. — Демид?! — срывается с губ.

Замираю. Рассматриваю Огнева, который стоит, опершись ладонью о дверной косяк. Выглядит расслабленным, но… кажется, это впечатление ошибочно.

Влажные после душа волосы, серые домашние штаны и расстегнутая рубашка, накинутая не широченные плечи… голый пресс, который заставляет меня сглотнуть, широченная грудь мужчины притягивает мой взгляд как магнит…

— Не спишь? — произносит хрипловато.

— Не получается, — почему-то шепчу в ответ.

Уголок его губ едва трогает тень улыбки, но в глазах проскальзывает такой знакомый хищный блеск, от которого у меня подкашиваются ноги. Сглатываю, в горле пересохло.

— Пригласишь?! — он кивает внутрь.

— Я… Демид…

Пытаюсь облечь разбегающиеся мысли в слова, но в итоге лишь отступаю, пропуская Огнева. Он закрывает дверь за собой.

Воздух в комнате становится словно плотнее…

— Ты… хочешь что-то обсудить?! — задаю вопрос, переминаюсь с ноги на ногу. Демид же рассматривает комнату, затем оборачивается ко мне. Вновь окидывает меня внимательным взглядом.

— Как сказать… — отвечает странно.

— Тебя что-то тревожит?

— Нет. Просто… хотел тебя увидеть.

— Меня?! — пытаюсь засмеяться, но плохо получается. — Ну… вот меня тоже мучают мысли, мама говорила, что в таких случаях нужно выпить горячее молоко, тогда можно будет уснуть…

Ухмыляется, глядя на меня.

— У меня есть другая методика, чтобы хорошо спать, — отвечает так, что у меня по спине мурашки бегать начинают.

— Какая? — спрашиваю чуть с запинкой.

Демид же ухмыляется, делает еще один шаг в мою сторону, приближается.

— Я покажу… — отвечает уверенно, смотрит в мои глаза. Понимаю, на что именно намекает Огнев, и меня… окутывает паника, а еще… страх… и смущение…

Я, встрепенувшись, пытаюсь достучаться до этого несносного мужчины:

— Демид… так нельзя… мы в доме твоего дедушки!

— Ты у меня скромница, да, Инна?! — спрашивает игриво, при этом наклоняется и делает глубокий вдох рядом с моим виском, заставляет меня всю покрыться проклятыми мурашками!

— Дема… — шепчу едва слышно…

Медленно поднимает руку и касается кончиками пальцев моей нижней губы, а меня прошибает током до пят.

— Как ты меня назвала? — спрашивает тягуче.

— Дема… — повторяю и будто бы подпадаю под гипноз этого магнетического мужичины, — извини… если не должна… сорвалось с языка…

Не отвечает, притягивает меня к себе резко и шепчет мне в губы:

— Мне нравится… но еще больше понравится, когда ты будешь кричать мое имя…

Не успеваю среагировать, как сминает мои губы в жестком поцелуе, халат съезжает с плеча, горячая ладонь ложится мне на шею.

— Черт. Хочу тебя… Сил нет… — выговаривает зло. Рвано. Поцелуй жесткий. Глубокий. Жадный.

— Демид… я… Дема… — выговариваю хрипло, все еще пытаюсь сопротивляться магнетизму и животной страсти этого мужчины.

На мгновение отстраняется от меня, в глаза мои заглядывает:

— Только не говори, что нужно остановиться, — произносит жарко, глаза голодные…

Вспоминаю, что именно делал Огнев в самолете, мое тело изнемогает от ответной жажды и желания… Хочется заорать, чтобы ушел, и вместе с тем мои пальцы буквально вцепились в сорочку мужчины.

У меня голова кружится и… я сдаюсь… не могу отрицать очевидное.

— Не нужно останавливаться, — шепчу надрывно, — только не останавливайся.

Рык в ответ. Демид тянет меня к себе, снова целует. Его руки такие сильные, жесткие, и вместе с тем прикосновения безумно нежные…

Я чувствую его грудь под ладонями, запах кожи чуть терпковатый, сводящий с ума, с ароматом древесного геля для душа.

— Хочу тебя, мышка…

У меня перехватывает дыхание, ноги становятся ватными. Кажется, что сейчас упаду. Но сильные руки удерживают меня практически на весу, пока горячий и жадный рот запечатывает мой поцелуем.

Впиваюсь пальцами в сорочку Огнева, царапаю литую грудную клетку, поддаюсь на этот адский магнетизм. Пульс сходит с ума. Демид одним резким движением поднимает меня на руки, несет в кровать. Движения размеренные. Уверенные.

Резко падаем на кровать, и Демид нависает надо мной, одним движением разводит мои ноги и вклинивается, и вновь целует, пальцы скользят по моим ногам, замирают, и Демид выдает жарко, глядя мне в глаза сумасшедшим взглядом:

— Ты все-таки без белья…

— Огнев, я, вообще-то, после душа и спать собралась!

Смотрит мне в глаза, тоже улыбается, отвечает игриво:

— Ну… могла и трусики натянуть, но… я по контурам пытался понять…

Делает пальцами движение, и меня уносит… замираю, дыхание сбивается в рваные, короткие вдохи.

— Дема… — выдыхаю, и голос звучит так тихо, что я сама едва себя слышу.

Демид резко перехватывает мои запястья, пригвождает к подушке одной рукой, а второй оголяет мое тело, сдергивает полы халата. Его пальцы горячие, сильные, но в этом захвате нет грубости, только уверенность, которую я ощущаю каждой клеткой.

— Мне нравится твое тело, Инна… Не прячься от меня, — произносит хрипло.

Он снова склоняется ко мне, медленно, чертовски медленно, будто смакует происходящее. Губы Демида скользят по моей шее, оставляя горячие поцелуи-укусы, он мою кожу метит, оставляет свои следы.

Я выгибаюсь в руках опытного мужчины, меня накрывает чувственным экстазом напополам со смятением и стыдом…

В какой-то момент слишком громко вскрикиваю и сама пугаюсь.

— Демид! Так нельзя… Федор Ильич…

Кусает меня в губу и отвечает хрипло:

— В постели со мной не стоит вспоминать про моего деда… Инна…

— Мы в доме твоего деда… а ты…

— Уже поздно думать об этом, мышка. — Поцелуем касается моих губ, будто подтверждая каждое слово. — Я тебя хочу. И ты меня тоже.

— Демид… я… чувствую себя обманщицей… и… что подумают…

— Прекрати… Инна… ты слишком много думаешь! Понимаешь?! Но я знаю, как тебе отключить мозги…

Вновь улыбается и… такой Демид… он другой… завораживающий…

Я вглядываюсь в глаза своего первого мужчины и просто понимаю, что пропала. Окончательно и бесповоротно!

В какой-то момент я просто теряю связь с реальностью, начинаю стонать и отвечать на жаркие поцелуи и прикосновения…

— Дема… — снова срывается с губ стоном.

— Вот так… — произносит с жаром, — только для меня…

С рыком раздвигает мне ноги, отпускает руки из захвата, и я сама тянусь к Демиду, пальцы путаются в его волосах, притягиваю мужчину, отвечаю на поцелуй.

— Демид… послушай… это все слишком далеко зашло…

Пытаюсь донести свои мысли, свои страхи до Огнева, потому что это он пользуется моим телом, он… со мной контракт заключил, а я… я влюбилась… я не могу так…

В моих глазах рождаются слезы, капелька почти скатывается по виску, но мой генеральный наклоняется и ловит ее кончиком языка.

— Ты вкусная, Инна, чертовски вкусная… Я от тебя с ума схожу… — выговаривает хрипло, а затем короткое движение — и Демид заполняет меня одним мощным движением, выбивает хриплый стон, и я закатываю глаза от наслаждения.

Демид берет и дает, заставляет меня чувствовать… И все внутри меня становится кристально ясно. Я хочу этого мужчину. Не просто физически. Это тяга, это… нечто большее… Я хочу его так, что страшно признать даже самой себе.

— Вот так, маленькая моя… конфета вкусная… — шепчет, будто в горячке, и в глазах Демида вспыхивает какое-то чувство, очень напоминающее бешеную одержимость…

У меня внутри все сжимается, будто пружина натягивается… Это ощущение наполняет меня с каждой секундой все больше, пока наконец я не взрываюсь, не разлетаюсь осколками, и Демид ловит мой крик своими губами, не сбавляет оборотов и тоже ловит свой кайф, а до меня… до меня доходит, что Огнев опять не предохранялся, а я… так и не побывала у его врача…

Я просыпаюсь рывком, словно выплываю из теплой, тягучей пелены сна… Все тело ломит, но… эта тяжесть приятна, сразу же вспоминаю, какие непотребства творил со мной Демид, потому что одним разом он не ограничился, конечно…

Губы все еще горят от поцелуев, кожа кажется слишком чувствительной, тяну руку к той стороне, где всю ночь чувствовала горячее тело генерального, но пальцы хватают только пустоту.

Приподнимаюсь на локте и смотрю по сторонам. Но спустя мгновение понимаю, что Демид ушел. Я одна. В огромной кровати, в которой ночью меня буквально ломало от страсти.

Грудь неприятно сжимает. Я медленно сажусь, прижимаю колени к себе. Тело откликается на каждое движение, отголоски ночи обжигают, вызывают жар, но это приятное чувство сменяется чем-то нехорошим, словно интуиция срабатывает, только… я не успеваю осознать эти звоночки, потому что раздается стук в дверь.

Торопливо хватаю простыню, прикрывая себя.

— Инночка? — осторожно заглядывает Эмма. — Можно?

Я киваю. Горло сухое. Домработница входит и, увидев вторую примятую подушку, приподнимает бровь, но ничего не говорит. Только теплее улыбается.

— Доброе утро, дорогая. У нас сегодня насыщенный день. Юбилей Федора Ильича — дело серьезное. Дедушка Демида хочет, чтобы все прошло безупречно.

Я моргаю, прикусываю губу и спрашиваю:

— А Демид?.. Он… ушел?

— Уехал по делам. Даже здесь не перестает работать. — Эмма подходит к окну, раздвигает шторы. — Но поручил тебя подготовить основательно.

Женщина улыбается, а до меня доходит, что сегодня меня будут выставлять на всеобщее обозрение как невесту Огнева. Сердце ухает в пятки.

Будто чувствуя мое смятение, приятная женщина вновь улыбается тепло и продолжает:

— Демид очень строго поручил мне проследить, чтобы его невеста получила все самое лучшее! Так что, дорогая, быстренько собирайся завтракать, потом водитель повезет тебя в салон.

— Хорошо, спасибо!

— Ладно, дорогая, не буду мешать, у меня весь дом сегодня на ушах стоит, столько персонала привлечено…

Эмма счастливо мне улыбается и выходит из комнаты, я же откидываюсь на подушки и вздыхаю.

Через час меня уже везут в салон. Молчаливый водитель плавно несется по дороге, а я прилипаю к стеклу и рассматриваю красивый город, так непохожий на привычную столицу.

Салон оказывается большим, и меня встречает стилист — молодая, эффектная женщина.

— Добро пожаловать, Инна! Меня зовут Лариса. Сделаю для вас все и даже больше!

Женщина сразу же располагает к себе, усаживает меня на высокий стул и, все так же улыбаясь, произносит:

— Я подчеркну вашу естественную красоту, как велел господин Огнев! Сейчас мы отвернемся от зеркала, чтобы потом оценить сразу все преобразование, вместе с платьем будет цельный образ!

Я киваю, отдаю себя в руки профессионала, а когда меня разворачивают обратно к зеркалу… я себя просто не узнаю…

— Это я?! — спрашиваю у отражения, в котором необычайной красоты блондинка с легкими, воздушными локонами, уложенными так, будто эта девушка только что сошла с обложки дорогого журнала. Макияж нежный, подчеркивающий глубину взгляда. Платье тоже легкое, шелковое, нежного песочного оттенка, обтягивает меня будто вторая кожа, открытая линия плеч и длинный разрез добавляют пикантности образу…

— Вы… прекрасны, Инна, — проговаривает Лариса уверенно, — я это говорю не потому, что вы клиент, а просто… естественная, натуральная красота, которую я всего лишь подчеркнула. У господина Огнева действительно глаз алмаз…

Я чувствую себя Золушкой, которая собирается на бал, ей-богу, за приготовлениями время пролетело, и, когда я выхожу к машине, уже вечереет.

Водитель распахивает передо мной дверь, и я сажусь в автомобиль, который плавно стартует и вклинивается в поток машин, рассматриваю уже вечерний город, который все такой же красивый. Планирую, что завтра неплохо было бы прогуляться, и отчего-то эту прогулку очень хочется разделить с Демидом…

Мы подъезжаем к особняку дедушки Демида. Передо мной открывают дверь, и я выбираюсь из салона автомобиля. Дом буквально утопает в огнях, двор заставлен дорогими машинами, внутри играет живая музыка, смех, бокалы, золото, блеск.

Я замираю, на мгновение не понимаю, что делать и куда идти, но спустя один удар сердца ко мне выходит Демид. При виде меня генеральный на мгновение замирает.

По ощущениям, он… будто бы меня не узнает, скользит взглядом по моей фигурке, будто проверяет каждый сантиметр тела.

Подходит ко мне, протягивает руку и, глядя в глаза, произносит:

— Ты великолепна, Инна…

Сердце буквально взрывается от радости, ответная улыбка зарождается на моих губах. Я действительно Золушка, которая явилась на бал к своему принцу. Огнев выглядит безукоризненно. Высокий. Статный. Собранный. В идеальном черном костюме, который подчеркивает ширину его плеч и животную грацию этого хищника.

— Пойдем, — рука Огнева скользит на мою талию, — дед хочет тебя представить…

И меня действительно представляют… Все как в тумане, вокруг полно гостей, идеальные платья и бриллианты на женщинах, роскошные костюмы на мужчинах и… Федор Ильич, который поднимает свой бокал и улыбается мне по-отечески тепло:

— Невеста Демида… та самая девушка, которая наконец-то украла сердце моего внука… счастлив, что это свершилось… я так долго ждал…

Я улыбаюсь, киваю, стараюсь держать осанку, а сама себя чувствую преступницей, потому что дедушка Демида действительно говорит от всей души и от сердца, этот милый пожилой мужчина так сияет радостью, что я чувствую себя гадкой обманщицей.

— Инна, расслабься… — шепчет мне на ухо Демид и прижимает меня к себе плотнее, словно боится, что я убегу.

— Горько! — поднимает свой бокал выше Федор Ильич, и все собравшиеся также подхватывают:

— Горько!

Я не успеваю сделать вдох, как Демид слегка приподнимает мою голову за подбородок, а затем впивается в мои губы поцелуем… таким горячим, таким… естественным и… таким до боли привычным…

Огнев целует так, как будто он действительно любит, как будто я для него значу больше, чем просто фиктивная невеста, мои коленки слабнут, и я радуюсь, что мужчина так крепко меня держит, не то могла бы и вправду упасть…

Когда Демид отрывается от моих губ, он меня не отпускает, смотрит в мои глаза и улыбается так, что я просто тону во взгляде этого мужчины безоговорочно и бесповоротно.

— Потанцуешь со мной? — спрашивает, ведет сразу же на танцпол, где маленький оркестр играет мелодию.

— Демид… — шепчу едва слышно, — что здесь происходит?!

Ощущаю, как пальцы Огнева ласкают мою голую кожу в вырезе на спине.

— Ничего особенного, просто юбилей дедушки превратился в нашу официальную помолвку, малышка…

В шоке смотрю на Демида, пусть у меня кольцо на пальце с булыжником, но… я воспринимала его просто как часть сделки. Огнев заставил надеть, я приняла как данность, а сейчас… все получает новое значение, но Демид даже не дает мне что-то возразить, притягивает к себе и целует страстно, сильно…

Меня поздравляют, мне говорят комплименты, а я чувствую, как вокруг витает антураж денег, богатства, влияния, а взгляды пронизывают насквозь.

— Счастья молодым!

— Счастья!

— Горько!

Демид иногда дотрагивается до моей спины, слегка прикасается, притягивает к себе, проводит пальцами по ладони…

Он действует так, словно действительно… любит…

Я же в шоке поднимаю глаза на мужчину своей мечты и… боюсь верить, боюсь надеяться, боюсь… мечтать… потому что падать будет слишком больно!

У Огнева жесты притягательные, завораживающие… и… пугающие одновременно. Демид — собственник до мозга костей, и он закрывает меня собой, своим влиянием, властью, он словно щит между всеми гостями, которые явно обескуражены историей современной Золушки. Все же думают, что я не принца отхватила, а короля, в глазах девушек я вижу восхищение и… женскую зависть, я ее кожей чувствую, потому что каждая мечтает о таком мужчине…

Но… в водовороте лиц приглашенных гостей я неожиданно ощущаю колкий взгляд, слишком острый, как нож, который пронзает тело. Сглатываю ком, даже сложно дышать становится. Я испытываю чужую ярость… чуть ли не кожей!

Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с роскошной брюнеткой в алом платье. Красивая, стройная как статуэтка, и… лицо знакомое… Я, кажется, ее видела в журналах, в новостных лентах, красивая, как ядовитая змея, и пусть на алых губах играет улыбка, но глаза остаются колкими, ледяными.

Демид чувствует, что я на кого-то смотрю, и тоже поворочает голову в сторону брюнетки, я буквально кожей испытываю напряжение, которое неожиданно вспыхивает между этими двоими, а потом губы девушки расходятся в убийственно-притягательной улыбке, будто пантера, она идет вперед, не идет, а плывет, улыбается так, что мне становится не по себе.

Рядом с этой пантерой я действительно ощущаю себя мышкой, а еще… чувствую, как напрягаются пальцы Демида на моем локте.

— Демид, дорогой моя! Какие сокрушительные новости! — проговаривает девица, подходит к нам вплотную и смотрит исключительно в лицо Демида.

— Дана, — коротко отвечает мой фиктивный жених, даже не думая нас представлять друг другу.

Я же не хочу лезть не в свое дело! Будь я настоящей невестой, непременно бы попросила Огнева рассказать, кто эта дерзкая девка, которая игнорирует меня и смотрит исключительно в лицо моего жениха. Нагло. Пошло. Явно показывая, что между ними нечто большее, чем просто знакомство.

Что-то сильно колет в сердце, и спустя мгновение я понимаю, что за чувство испытываю. Ревность. Сокрушительная. Невыносимая.

— Не думала, что юбилей перерастет в помолвку…

— Не ожидал тебя встретить на юге… — отвечает Огнев.

Меня же окликает Эмма, которая выглядит напряженной. Поворачиваюсь к женщине, которая завлекает меня ничего не значащим разговором, а я понимаю одно: Эмма пытается вывести меня из этой неприятной ситуации, она улыбается, представляет мне какую-то женщину средних лет, которая расспрашивает меня об образовании, о работе и о том, как мне удалось заполучить «такого мужика».

Приходится отвечать, мило улыбаться, но я бросаю взгляд в сторону Демида и… вижу, как он общается с этой химерой, как она распинается перед Огневым…

В эту секунду я слишком остро ощущаю ложь… ложь, которая оплела меня подобно паутине, которая не дает дышать, сжимая горло, подобно удавке.

Мне хочется развернуться и убежать, спрятаться от всего этого фарса, но мне даже дернуться не дают. В следующую секунду рядом оказывается Огнев и сжимает мою талию, включается в беседу, оставляя ту Даночку позади…

Но… сердце все еще бьется с надрывом и болью…

— Что с тобой, Инна?! Ты побледнела… — шепчет в висок Огнев, а я… у меня нет ответа, приемлемого для олигарха, потому что ответить я не имею права, потому что я не должна была влюбляться в Огнева и мне не должно было быть так больно…

— Все хорошо… просто прекрасно… — отвечаю, продолжая улыбаться, но Демид хмурится, склоняется ко мне.

— Не уходи далеко. Мне нужно отойти. Решить вопрос, — проговаривает уверенно, взгляд при этом становится буквально ледяным, когда смотрит поверх моей головы.

— Д-да, хорошо, — отвечаю рассеянно.

Демид уходит. Я беру бокал шампанского. Стараюсь дышать. Не пью. Кто-то опять подходит, дедушка Демида занят с почтенными седовласыми гостями, Эмма тоже отвлекается, а я… прошу прощения у одной из гостий, которая мне рассказывает о своем саде.

Иду в дом, иду ровно в том направлении, в котором ушел Огнев. Исходя из договора, я должна выполнять требования своего босса, но… я не могу… меня ведет мое сердце…

Я захожу в просторный холл… и как будто по наитию иду в сторону веранды…

Кажется, что я ошиблась, но спустя пару минут слышу женский голос звонкий, уверенный, слишком надменный:

— Дем, ты хоть понимаешь, какую комедию разыгрываешь?!

Вздрагиваю.

— Дана, не начинай.

Голос у Демида низкий и раздражённый:

— Да ладно тебе, — брюнетка усмехается, — эту девочку… Инну, да? Тебе не жалко?! Наивная, влюбленная, а ты ее пользуешь…

Мне становится плохо. Ноги подкашиваются.

— Дана! — Демид одергивает эффектную женщину, которая, вероятно, имеет с ним связь. Иначе бы так не говорила.

— Хорошенькая штучка, тебе нравится такая мягкость? Или то, как она смотрит на тебя? Ее чувства искренние, думаю, это тебе и было нужно, чтобы деда провести, но… я не думала, что ты настолько бессердечен, Огнев…

У меня ком к горлу подступает. Сердце стучит в груди резко, болезненно.

— Хватит! — голос Демида вновь вклинивается, заставляет меня вздрогнуть, а слезу уже текут по щекам.

— Просто жалко, Огнев. Жалко девушку… ты ее уничтожишь… но раз дурочка так глупа и не поняла, куда попала, то сама виновата. Я понимаю твою логику…

Сжимаю пальцы в кулаки, царапаю ногтями ладонь, пытаясь удержаться на ногах, не улететь в нокаут от услышанного.

Жалко! Им меня жалко! Глупую дуру, которая полюбила от всего сердца, которая верила и надеялась, которой вдруг показалось, что Демид Огнев может обратить внимание на такую бледную моль, как я…

Глупая… он же меня мышкой называл! Мышкой! Невзрачная, серая, непривлекательная, а мне вдруг показалось, что я могу стать для Огнева настоящей…

Больно! Боже! Как же мне больно…

Я ощущаю, как внутри что-то ломается резко, болезненно, как хрустит… это, наверное, мое сердце… осколки… все, что от меня осталось…

Глупая… Глупая и доверчивая Инна… Ничему меня жизнь не учит! Сколько раз я спотыкалась? Сколько раз меня предавали?! А я… все еще находила в себе силы верить и доверять…

Что же, окончательный урок усвоен… Больше не буду… никогда не буду… потому что нет меня больше. Уничтожена, выпотрошена…

Четко ощущаю, что мне нужно уйти. Прямо сейчас, иначе задохнусь от боли и… погибну, потому что не вывезу…

Разворачиваюсь, иду, едва слышу, как Демид отвечает низко и опасно что-то, но я уже ничего не различаю.

Только одно пульсирует в голове: «Бежать! Мне надо выбраться. Сейчас».

— Инна? — кто-то зовет меня, кажется, Эмма, но… я не я не оборачиваюсь. Мне нужно выбраться. Срочно. Сейчас. Иначе я задохнусь.

Бегу все дальше! Благо кто-то заезжает в ворота, которые открыты, какой-то ажиотаж, и мне удается вылететь на улицу незамеченной.

Я мало что понимаю, но впервые в жизни везет, и я бегу по трассе в ночи, не разбирая дороги. Слезы душат, дышать нечем, не знаю, сколько я так бегу, спотыкаюсь и падаю, но продолжаю бежать.

Воздуха не хватает! Дышать не могу! Кольцо на пальце вдруг становится таким тяжелым, как груз, что тянет на дно. Как кандалы. Как напоминание о том, кем я на самом деле являюсь в этой игре. Останавливаюсь. Стягиваю булыжник с пальца, хочу швырнуть на ходу, но в следующую секунду меня слепят фары, машина, что мчит на меня, с резким скрежетом идет вправо, водитель, явно в последний момент заметивший чокнутую фигуру девушки на дороге, пытается уйти от столкновения…

Не удерживаюсь, падаю, машина тормозит… а я реву, ничего не понимая, мое красивое платье превратилось в лохмотья, а коленки болят от удара.

Хлопок двери, и через мгновение слышу хриплый голос:

— Сдурела?!

Меня вздергивают, с размаха влетаю в высокого мужчину, сильные руки ловят меня, а я смотрю в лицо того, кто чуть не убил меня своим огромным внедорожником, колени слабнут, и незнакомец вновь удерживает меня от того, чтобы я кубарем полетела вниз.

— Осторожнее, принцесса… — раздается глубокий бархатный голос, и я поднимаю взгляд, чтобы утонуть в серебристо-голубом взгляде оглушительно привлекательного брюнета…

Черты… что-то, отдаленно схожее с Огневым. Тот же разлет бровей, твердый подбородок и взгляд, продирающий насквозь. Еще один хищник по образу и подобию.

— Если бы я не успел… ты хоть понимаешь, что могло произойти?! Ты почему вся в слезах, малышка?! На дороге…

Опять вопрос, но я смеюсь как умалишенная, понимая, что от вот таких лучше держаться, как можно дальше, потому что потом себя не соберешь и сердце свое разбитое!

— От счастья! — отвечаю с бравадой, и незнакомый мужчина выгибает смоляную бровь и окидывает меня насмешливым взглядом.

И вновь… что-то знакомое проскальзывает в этом мужчине. Широкоплечий, высокий, под два метра. Он преградил мне путь! Не дает вырваться на свободу!

Я пытаюсь убрать сильные руки, которые меня удерживают, до обоняния долетает парфюм незнакомца, тяжелый и древесный.

— Отпустите!

— Бежать хочешь?! От счастья своего?! — спрашивает с легкой иронией, а в глазах этого мужика словно огонь вспыхивает. Опасный. Очень и очень опасный.

— Отпустите! Дайте пройти!

— Ты куда в ночь, нимфа?! Может, подбросить тебя, вместе убежим, тем более я не планировал на торжестве долго задерживаться.

Бросаю взгляд на премиальный внедорожник, рядом с которым стоит мужчина. Вновь смотрю в глаза умные и проницательные, понимаю, что я на грани, мне нужно просто уйти отсюда! Сейчас! Делаю глубокий вдох, а затем решаюсь:

— Увезите меня отсюда! Просто увезите! Не могу больше, не могу!

Демид Огнев

Смотрю на Дану, и в голове не укладывается, как когда-то она могла хоть что-то вызывать во мне. Сейчас все иначе, как отшибло. И там, где привычно ощущалась пустота… сейчас бьется сердце и… я понимаю, благодаря чему, вернее кому…

Инна…

Милая, нежная, наивная и невероятно глубокая, умная… Моя противоречивая девочка.

Все у меня с ней уже не по контракту. Я не пацан и понимаю, что именно испытываю. Поэтому и не предохраняюсь. Изначально не стал… подсознательно, а потом уже осмысленно.

Потому что Инна — солнышко, к которому тянусь. В ней есть та легкость, которой так не хватает мне, есть задор и веселье, про которые я и вовсе забыл.

Жизнь подчинилась строгому регламенту. Все привычно. Все покупается и продается, но… появилась такая непутевая девочка, что в сердце защемило и… захотелось защищать от всего мира, ото всех, потому что Инна — сама доброта. Ее сердечко такое доброе и искреннее… но, разумеется, не только за душевные и моральные качества меня повело. Нет. Потянуло к ней, физически, да еще так, что насытиться ею не могу. Мне ее мало, ее вкуса, запаха. Стонов.

Мне малышка досталась невинной, и меня буквально разрывает на части от желаний, от того, что именно буду делать со своей невестой и… скоро уже женой.

Поэтому, глядя на потуги привычной шмары, которая стоит настолько дорого, что пользуют ее лишь те, у кого хватает бабла, я ощущаю раздражение.

— Дана, — произношу тихо, холодно, — еще хоть раз откроешь рот про Инну в таком тоне — и пожалеешь. Очень быстро и очень сильно.

Она улыбается. Дура.

— Дем, ну не сходи с ума, — шепчет она, наклоняясь ближе. — Ты ведь не всерьез. Она… моль. Не твой уровень.

Я выпрямляюсь и говорю четко, чтобы каждое слово дошло:

— Эта помолвка настоящая.

Бывшая подстилка бледнеет, рот открывает в шоке. Дамочка из высшего света, дочь друзей, элита, а по факту на трассе женщины почище будут. Они хоть продаются без вранья, а эта… прикрываясь авторитетом папочки и семейства.

— И еще, Дана, — продолжаю, глядя ей прямо в глаза, — я действительно влюбился в Инну. По-настоящему. Так что убери свои фантазии о том, что ты когда-то знала меня достаточно хорошо, чтобы судить. У меня есть женщина. И на этом все.

— Кто же знал, что даже на Огнева управа найдется, — отвечает шокированно, но я уже теряю интерес к разговору, который поставил все точки над i.

— Демид! Демид!

Слышу надрывающийся голос Эммы. Иду быстрым шагом назад, к гостям, автоматически ищу Инну, но в толпе вижу десятки лиц, кроме той, которая мне нужна как воздух.

Эмма перехватывает меня, она напряженная, сбивчиво дышит.

— Демид… — Она смотрит в сторону. — Инна убежала.

Сердце ударяет резко, больно.

— Как убежала? — рычу.

— Просто… она выбежала почти бегом. Я звала, она не остановилась! Огнев! Ты… что ты натворил?! Ты и Дана… вы что… там?!

— Ничего! Ни с кем! Эмма!

Холодная волна прокатывается по позвоночнику. Я бросаюсь к выходу вслед за своей беглянкой. Не дурак. Понял, что, скорее всего, Инна расценила мой уход с Даной по-своему!

Не нахожу ее, мчу к воротам. Ищу и понимаю, что бешенство зашкаливает, ярость!

— Куда же ты, девочка моя?! — спрашиваю в пустоту, и телефон взрывается звонком. Выхватываю, хочется, чтобы это Инна была. Но высвечивается Глеб. Глеб Северов.

Плохо. Слишком плохо. У нас с двоюродным братом терки, и, скорее всего, дед и его пригласил, чтобы помирить нас.

Хочу сбросить, но… Северов звонит мне раз в тысячу лет, поэтому чисто на автомате рявкаю в трубку, даже не думая поздороваться:

— Чего?!

— И тебе здрасьте, брат, — проговаривает уверенно.

Всегда такой, каменный, не двинешь, поэтому и с детства у нас терки, слишком похожи, одной масти.

— Север, не до тебя! Реально!

— Дем, я твою невесту поймал, — голос у Глеба хриплый, ехидный, но с ноткой беспокойства.

— Что?! Северов, ты что?!

— Говорю, невеста твоя… я фотографию в прессе видел, выбежала под мои колеса, если честно. Полностью в истерике. Я ее забрал, пока не убилась.

Я замираю на секунду.

— Где вы? Что с Инной?! — голос у меня жесткий, предельно собранный, но внутри начинается пожар.

— Я в пути. Твоя Инна сама попросила увезти, я и посадил в машину, везу, она уснула. Вероятно, сильный стресс словила. А ты… девочку нехило приложил, и не жалко, братец?!

— Глеб, — сдавленно выдыхаю, — я еду… пальцем ее не тронь, слышишь?!

Фыркает. Все и так понимает. Без слов. Север умеет быть проницательным. Иначе бы не выстроил свою империю.

— Локацию скину, я недалеко отъехал.

Инна

Просыпаюсь медленно, будто всплываю со дна. Сначала слышу дыхание. Негромкое, ровное, глубокое. Потом ощущаю, что меня прижимают сильные руки к горячему тренированному телу.

Страшно становится, потому что вспоминаю незнакомца… Глеб… Северов, это он подобрал меня, успокоил истерику, а я… сама не заметила, как отключилась в его машине!

Вздрагиваю, напрягаюсь, а когда открываю глаза, уже готовая отбиваться, вижу знакомое лицо…

— Демид…

Получается слишком хрипло, а потом до меня доходит, что засыпала я в машине, а проснулась в кровати!

И Демид… он так близко склонился, что прядка его волос вот-вот коснется моей щеки. Взгляд у Огнева тяжелый, челюсть напряжена так, будто он удерживает себя от того, чтобы схватить меня и хорошенько встряхнуть.

— Я опять тебя подвела… — шепчу горько, и вновь в глазах слезы. — Извини, непутевая тебе попалась фиктивная невеста, не могу я так… Демид… сердце болит, понимаешь?!

Сердце начинает биться так часто, будто пытается вырваться, когда Огнев ухмыляется и выдает:

— Малышка, — шепчет он и… голос у Огнева срывается. — Ты меня чуть с ума не свела, если бы не Глеб…

— Я… — голос дрожит. — Прости. Я не хотела… Просто… я услышала… и… не могу я так! Демид! Не могу… мне больно, понимаешь?! Я не могу играть в игры богатых и матерых! Я не подхожу! Прости… я не могу играть в любовь…

Не дает мне договорить, обхватывает мое лицо ладонями, наклоняется ко мне так, что мир сжимается до него одного…

— Инна, — произносит тихо, хрипло, — я люблю тебя.

Я не успеваю вдохнуть. Словно все внутри замирает.

— Ты слышишь меня? — пальцы гладят мою щеку, утирают слезы. — Я. Люблю. Тебя.

Я закрываю глаза, пытаясь удержать слезы. Но они все равно текут.

— Но ты… — выдыхаю. — Ты ушёл с Даной. Она… говорила такие вещи, а ты молчал. И я… я подумала, что для тебя все это игра… а я… бедовая актриса…

Демид резко втягивает воздух и проговаривает уверенно:

— Я же уже тебе говорил. Что бы ты ни услышала, что бы ни подумала! Мы говорим, Инна! Обсуждаем! Не убегай от меня, девочка…

Всхлипываю. Всматриваюсь в глаза Огнева и… верю… вижу, что не лжет, а я… глупая… слишком эмоциональная…

— Инна… если бы ты знала, что со мной было, когда Глеб сказал, что ты чуть под колесами его тачки не оказалась?!

Огнев сжимает мое лицо, баюкает в ладонях, притягивает ближе.

— Прости…

— Выпорю, Инна! Выпорю! — отвечает беззлобно и касается моего носа своим, трется, как самый настоящий дикий зверь.

— Я гнал к вам как сумасшедший, думал только о том, что если с тобой хоть что-то случится…

— То что?! — спрашиваю почти шепотом.

— Я себе не прощу… мне легче себе глотку перегрызть… чем тебе боль причинить… глупышка моя…

Тянусь к Демиду всем своим существом, обнимает меня, а я… я ощущаю себя под защитой. Огнев кладет руку на затылок, медленно, осторожно проводит пальцами по волосам, перебирает прядки.

— Не беги от меня больше, Инна, — шепчет тихо, — никогда. Я не отпущу тебя. Ни за что.

Мне нужно несколько секунд, чтобы понять: он говорит не как мужчина, который привык брать. Он говорит так… будто боится потерять… меня потерять…

— Я хочу сделать все правильно, — наконец выговаривает Огнев и на мгновение отдаляется, чтобы спустя мгновение вернуться с тем самым кольцом, которое я сорвала с руки, которое воспринимала как подтверждение моей фиктивности.

Демид берет мою руку, медленно, будто совершает ритуал, подносит ее к губам и целует мои пальчики, затем вскидывает взгляд и смотрит прямо мне в глаза:

— Ты выйдешь за меня, Инна? Станешь моей женой?

— Женой? Настоящей? — спрашиваю ошалело.

— Да. Моей. Навсегда.

У меня перехватывает дыхание, из глаз текут слезы, и я отвечаю шепотом:

— Да. Дема… да…

Демид накрывает мои губы поцелуем. Медленным, до боли чувственным, и шепчет:

— Любимая моя…

А я растворяюсь в этом поцелуе. В Демиде. В наших чувствах…

После утопаю в ласках своего мужчины, который вновь меня заставляет кричать от наслаждения.

А затем происходит наша свадьба, тихая и скромная. С самыми близкими. Я вижу восторженные глаза моей Катьки. Моей доброй подружки, которая и подбила меня на самую ужасную и счастливую махинацию моей жизни.

Мои родители счастливо улыбаются, рядом с ними дедушка Демида и Эмма. Федор Ильич смотрит на меня с хитринкой, его глаза улыбаются.

Глеб Северов рядом с ним, вскидывает подбородок и смотрит с легким прищуром. Именно он спас меня на дороге и… вернул Демиду, но остался для меня полной загадкой.

А я… иду к алтарю, где ждет меня мужчина моей мечты, мой Демид. Он смотрит на меня так…

— Ты прекрасна, любимая… — выдыхает, когда откидывает мою вуаль, а я смотрю в глаза своего мужчины и понимаю, что его ждет сегодня самый большой сюрприз…

Именно сегодня я расскажу о том, что узнала совсем недавно, потому что плодом нашей страсти стала моя беременность и… что-то мне подсказывает, что у нас будет мальчик…

И счастью нашему не будет ни предела, ни края…

— Я люблю тебя, Инна, без ума люблю… — выговаривает Демид, надевая мне на безымянный палец тонкое золотое колечко, делая меня уже не фиктивной невестой, а самой настоящей женой…

Конец.