Цикл «Взыскание долгов»

Книга 1

Говорят, что "дьявол кроется в деталях", но я встретил своего первого демона в кино. Какому-то бедолаге пришлось ехать в Джорджию, чтобы продать душу дьяволу, а я наткнулся на одного из его подчиненных в пустом кинотеатре в Лос-Анджелесе, что, я думаю, имеет смысл. Это был мой двадцать четвертый день рождения, и я прятался от него. Для этого я отправился в один из тех пятидолларовых кинотеатров, которые могут существовать лишь там, где люди настолько одержимы развлечениями, что им нравятся даже старые фильмы.

В этом кинотеатре показывали старые фильмы, снятые еще до того, как мир стал цветным, когда все звуки были загрязнены шипением и хлопками. Мягкие сиденья были, вероятно, старше меня. От них пахло сигаретами, несвежим попкорном и, как я могу предположить, дистиллированной печалью. Но мне не было дела до всего этого. Это было просто место, куда можно пойти, чтобы побыть одному. Мои волосы были еще влажными от моросящего дождя, который часто сопровождает наступление весны. Неожиданно я услышал голос мамы, доносившийся до меня из детства: апрельские дожди приносят майские цветы. Мне всегда казалось, что апрелю в жизни достается больше, чем мне в месяц моего рождения.

Я вытащил из-под куртки бутылку текилы, которую контрабандой пронес в театр, и открыл ее. Я говорю "контрабандой", но если быть честным, то такому месту, как это, наверное, все равно. Пожилой мужчина, работавший в ту ночь в кладбищенскую смену, казалось, был больше расстроен тем, что кто-то решил прийти. Это означало, что ему придется включить проектор, вместо того чтобы дремать за автоматом для приготовления попкорна или чем он там обычно занимался.

Я сделал первый глоток текилы и усвоил важный урок: дыхание после употребления спиртного обжигает. Несколько секунд я кашлял от паров, застрявших в горле, а затем с чувством предательства уставился на бутылку. Раньше я никогда не пил, мне это было неинтересно. Но сейчас, когда моя жизнь прочно засела на дне, я был готов попробовать практически все. Все боевики, которые я когда-либо смотрел, обещали мне, что чудодейственный нектар для взрослых - это ключ к блаженному отдыху. Пара бокалов виски или несколько бутылок пива с друзьями - и все должно стать лучше. Но на деле оказалось, что алкоголь - это полный отстой. Да и вообще. Как и все остальное. Я мог бы выпить еще.

Я сделал второй глоток с большим достоинством и поудобнее устроился в кресле. Вообще-то я не люблю старые фильмы и вообще все старое, но мигающие огни и звук хорошо отвлекают от размышлений, а мне о многом не хотелось думать. Четыре года назад моя мама и две сестры погибли в автокатастрофе. Они ехали ко мне в колледж на день рождения, когда апрельские ливни смыли их с дороги и сбросили в разлившийся ручей.

С тех пор я вылетел из колледжа, любовь всей моей жизни - не то чтобы она знала об этом - обручилась с моим лучшим другом, и в итоге я фактически оказался живущим на его диване. Вот почему этой ночью из всех ночей я хотел быть где угодно еще. Каждый год после несчастного случая друзья пробовали по-разному отмечать мой день рождения. Вечеринка-сюрприз не удалась. Прошлогодний шикарный ужин тоже был неловким. Поэтому в этом году я прятался от них, чтобы пощадить нас всех. Может быть, эта текила окажется лучшим компаньоном.

"Эй", - прошептал голос у моего левого локтя. С придушенным воплем я подскочил на месте. Дайте мне немного поблажки, когда начался фильм, я был единственным человеком в кинотеатре, так что никто не должен был со мной разговаривать. Кроме того, разговаривать во время просмотра фильма - грех. Я оглянулся, и моя челюсть упала на ужасный, липкий пол.

Рядом со мной сидело существо ростом около пяти футов. У него была аккуратно подстриженная густая черная борода в сочетании с комично длинными усами, похожими на руль. Его яркие зубы были настолько белыми, что, казалось, светились, когда он улыбался в полумраке театра. Два черных рога торчали у него изо лба, направленные внутрь. В левой руке он держал вилы, а конец заостренного красного хвоста (который, как я предположил, принадлежал ему) был обмотан вокруг зубцов. О да, и его кожа была ярко-красной, как томатный суп. Наверное, мне следовало упомянуть об этом в первую очередь.

"Вы Мэтью Карвер?" - спросил он.

Я тупо кивнул, слишком потрясенный, чтобы сформулировать более разумный ответ. Технически, большинство моих друзей называли меня Мэттом, но я не был готов исправлять это, что бы это ни было.

"Отлично", - сказал он с еще одной быстрой улыбкой и торопливым дыханием на вдохе. "Меня зовут Дэн. Я работаю в отделе продаж компании Ад. И прошу вас уделить мне несколько минут, чтобы поговорить о некоторых интересных акциях, которые мы сейчас предлагаем. Вы не против?"

Я опустил глаза на свою бутылку текилы, бросив на нее подозрительный взгляд. Это было не то, на что я подписывался. Может быть, мне попалась одна из тех бутылок с червяком или чем-то в этом роде. Это должно вызывать галлюцинации или что-то наподобие, верно? размышлял я. Демон... Нет. Я не мог заставить себя даже мысленно назвать его демоном. Краснорогий парень шумно вздохнул и зажал нос двумя когтистыми пальцами.

"Так много неправильного в том, что ты только что... Нет. Червь даже не используется при приготовлении текилы. Это маркетинговый ход, чтобы дурачить таких глупых гринго, как ты, которые ничего не понимают. В любом случае, ты думаешь о полыни и абсенте. А эта дрянь тебя испортит".

Я оторвал взгляд от своей бутылки и пожал плечами. "Я думаю, тебе виднее, не так ли?"

Дэн, предполагаемый демон, несколько секунд смотрел на меня, его улыбка мелькнула один раз, а затем застыла на месте. Он оказался совершенно не готов к моему саркастическому выпаду. Я милостиво дал ему время собраться с мыслями. Затем это мгновение прошло, и его улыбка вернулась к жизни, легко расположившись на лице.

"Именно", - сказал он с излишним азартом и жутковато подмигнул. "Но Мистер Карвер, пока мы здесь, позвольте мне уделить вам немного времени и рассказать об исключительной сделке, которую я могу предложить прямо сейчас".

Я сделал еще один глоток текилы и пожал плечами. Я совершенно не понимал, что происходит, но это было гораздо интереснее, чем какой-нибудь старый фильм. Кроме того, понятия не имел, что делают персонажи в данный момент. Наверное, я что-то пропустил.

"На самом деле все очень просто", - сказал демон, его улыбка расширилась настолько, что я увидел заостренные зубы, больше похожие на акульи, чем на человеческие. Были ли они такими все это время? Я не мог вспомнить. "Если бы ты мог сейчас получить все, что угодно в мире, абсолютно все, что хочешь, чтобы это было?"

Я бы хотел списать свой ответ на крепкий напиток и низкую переносимость. Но не уверен, что выпил достаточно алкоголя, чтобы винить во всем его. Более того, я не могу с чистой совестью сказать, что мой ответ был бы иным, если бы я был абсолютно трезв.

"Есть одна девушка", - начал я.

"Угу, всегда есть", - согласился Дэн.

"Мы дружим с первого курса колледжа, и я всегда был в нее тайно влюблен, но она выходит замуж за моего лучшего друга..."

"И ты хотел бы, чтобы она была с тобой?"

"Да. Нет! Я не знаю?" Я вздохнул. "Конечно, я хотел бы этого. Но Коннор - мой лучший друг. Я бы не хотел..."

Дэн сочувственно кивнул и положил когтистую руку на мое левое плечо. От нее исходило странное тепло, которое я почувствовал через куртку.

"Не говори больше, друг мой. Я все понимаю. Но рад сообщить, что мы можем помочь тебе в этом. Более того, это наша специализация. Я могу предложить тебе десять лет". Когда он говорил, его жемчужные белки вспыхивали, как луна в тусклом театре.

"Что значит "десять лет"? спросил я.

"Десять лет всего, что ты хочешь. Ты получаешь девушку, ты живешь жизнью своей мечты. Это будет буквально наилучший возможный результат, которого ты мог бы добиться".

"А что будет потом?" спросил я.

Его улыбка снова погасла, мгновенное мерцание, похожее на скачок напряжения в светильнике в комнате. "Потом тебе придется заплатить за свое желание", - сказал он мрачным тоном. "Цена за эти десять лет блаженства твоя душа". Он уставился на меня, его широченная улыбка внезапно исчезла, и на ее месте появилось только нервное, застывшее терпение, как у рыбака, ожидающего, не зацепила ли меня его наживка.

Это была моя первая встреча с демоном, но, согласно всем плохим телевизионным шоу, которые я когда-либо видел, именно в этот момент я должен был быть подавлен своей депрессией, отчаянно желая, чтобы хоть что-то в моей жалкой жизни пошло на лад. От этого сокрушительного груза сделка Дэна должна была показаться достойной рассмотрения.

Но, как я уже сказал, я видел эти телешоу. Я читал те книги, где персонажи так поступают. Я слушал, как профессор из колледжа бубнит о Фаусте. Общий вывод из всех них заключается в том, что соглашаться на сделку - плохая идея. Может быть, это постмодернистский американский цинизм или что-то в этом роде, но я не был даже немного искушенным. Что показалось мне странным, поскольку искушение - это то, в чем такие существа, как Дэн, должны были быть лучшими.

"Не-а, - сказал я, сделав еще один глоток текилы. "У меня все хорошо, спасибо". Мой отказ, казалось, подействовал на Демона Дэна почти физически. Он подался вперед в своем кресле и обхватил голову руками.

"Я не понимаю, - сказал он в свои ладони. "Почему у меня так плохо получается?" Он поднял голову и посмотрел на меня жалобным взглядом. "Ты хоть немного соблазнился?" - с надеждой спросил он.

"Не совсем. Извини, чувак, - ответил я. Мне было странно жаль его. Не говоря ни слова, я предложил ему свою бутылку текилы, которую он небрежно принял.

"Чушь собачья, - пробормотал он, сделав глоток. "Ты понимаешь, что ты только что сделал? Я не могу уговорить несчастного человека изменить свою ужасную жизнь, а ты можешь без всякой подставы протянуть мне бутылку спиртного. И я взял ее без раздумий!" Он пододвинул бутылку обратно ко мне и снова закрыл голову руками. Он пробормотал что-то, смутно похожее на "Мпхгр податься в Австралию".

Я не знал, как реагировать на его вечеринку жалости. Мы сидели в неловком молчании, пока продолжался черно-белый фильм. Я выпил еще немного текилы. Часть меня, постоянно присутствующая в моем сознании, очень хорошо понимала, что я нахожусь в состоянии опьянения, общаясь с демоном в кинотеатре. Что бы сказала моя мама? Я не знаю. Никто никогда не учил меня, как подготовиться к подобной ситуации. Во всех историях, которые я знал, люди всегда соглашались на сделку. Может быть, когда фильм закончится, мы оба разойдемся по своим делам. Может быть, демонам действительно нравятся старые фильмы. Может быть, в этом и есть весь ад: бесконечные старые фильмы. Если подумать, я мог бы это понять.

"Я собираюсь это сделать", - сказал Дэн после десятиминутного молчания.

"Хм?" спросил я, стараясь не показаться грубым.

"Это неэтично, но кого это волнует? В любом случае мне крышка".

В этот момент я понял, что Дэн разговаривает сам с собой. Он отвернулся от меня и поднял на колени портфель, который, видимо, лежал в стороне. Он был черного цвета и, похоже, из дешевой искусственной кожи с двумя хлипкими латунными застежками, удерживающими его на замке. Дэн на мгновение задержал его на коленях в закрытом состоянии, колеблясь, как человек, собирающийся нырнуть в холодную воду. Через несколько секунд он кивнул сам себе и открыл портфель. Изнутри появилось красноватое свечение, осветившее его лицо. Я почувствовал прилив тепла, соответствующий тематике этой ночи.

"Слушай, Мэтью, ты вроде бы неплохой парень", - сказал Дэн, копаясь в кейсе. Он наклонился к нему, и его чешуйчатая красная рука исчезла по локоть, что было удивительно, потому что кейс был не настолько глубоким, чтобы она заходила так глубоко. "Но мне нужно выполнить норму, и, как ты можешь видеть, у меня с этим не все в порядке". Он вытянул руку, держа в когтях стопку страниц с плотной печатью. "Вот оно", - пробормотал он. Он захлопнул портфель и отложил его в сторону.

"Что ж, мне жаль слышать, что у тебя такие проблемы, я полагаю?" сказал я. Моя мать воспитывала меня вежливым. Думаю, это распространялось и на демонов. Она не указывал их в качестве исключения из правил вежливости. Дэн проигнорировал меня и достал откуда-то ручку. Я говорю "ручка", но, вероятно, точнее было бы сказать "перо", взятое у большой черной птицы. Может быть, у ворона? На самом деле я не очень хорошо разбираюсь в перьях. Он лизнул кончик раздвоенным красным языком и начал заполнять свои бумаги.

Я тихо сидел рядом с ним, довольствуясь тем, что могу смотреть на движущиеся картинки и слушать нечеткий звук, не вникая. Обычно мой мозг не перестает двигаться. Он постоянно находится в поисках чего-то интересного. Если бы существовал ментальный эквивалент беговой дорожки, то мой мозг постоянно находился бы на ней. Это не значит, что я какой-то гениальный астрофизик. Скорее, я похож на хомяка под наркотиками. Обычно я думаю о чем-то глупом, например, о драконах или лазерных лучах. Или о том, как я поздравлю женщину, которая не была беременна. Но мой мозг решил, что пора хоть раз передохнуть. Старый мыслительный ящик сбросил обувь и развалился на диване. Это было приятное чувство. Я начинал понимать привлекательность алкоголя.

"Посмотрим, что здесь первично", - пробормотал Дэн себе под нос. "МСК, МСК и МСК". Каждый раз, произнося мои инициалы, он делал отметку на своих бумагах, и я чувствовал странное покалывание в пальцах рук и ног. Это был слабый электрический поцелуй, который ощущаешь за миллисекунду до того, как ударишься о дверную ручку, пройдя в носках по ворсистому ковру.

"Подожди, что ты делаешь?"

"Мэтью Стивен Карвер", - сказал Дэн, игнорируя меня, и размашисто расписываясь внизу листа бумаги. Но Дэн не произнес моего имени. Его рот шевельнулся, но я услышал голос матери. У всех нас есть настоящее имя - любой может назвать меня Мэтью, и я буду знать, что они, вероятно, хотят поговорить со мной, - но, когда твое имя произносится определенным образом (обычно твоими родителями), это захватывает так, как будто кто-то проник тебе в грудь и сжал сердце голыми руками.

Я почувствовал тот же самый толчок, но намагниченный в тысячу - нет, в миллион раз. Моя кожа казалась слишком обтягивающей для моего тела. Повсюду вспыхивали булавки и иголки. Не так, как если бы моя нога или рука затекли, а как если бы затекла каждая частичка моего существа. Смутно я расслышал звук разбивающейся бутылки с текилой, когда выронил ее из своих ошеломленных рук. Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я смог трезво мыслить. Возможно, это было пять секунд или пять минут.

Когда я пришел в себя, Дэн уже почти закончил укладывать все вещи в свой странный портфель.

"Что это, черт возьми, было?" сердито спросил я. Мое сердце бешено колотилось. У меня было ужасное предчувствие, что я знаю ответ. Дэн застыл на секунду, его кроваво-красные плечи сгорбились. Если бы он не был демоном, я бы сказал, что он боится меня. Он снова повернулся ко мне лицом, его сияющая улыбка сменилась каменным выражением лица.

"Как я уже сказал, ты вроде бы милый, но мне нужно выполнить норму. Я нахожусь между молотом и огнем. Желаю удачи. Я надеюсь, тебе понравится твоя жизнь, правда надеюсь. Мы увидимся с тобой примерно через десять лет".

Он встал, портфеля нигде не было видно, и повернулся, чтобы уйти. Именно в этот момент я понял, что он голый. К счастью, его нижняя половина была покрытый густым черным мехом. Но я все еще был гораздо ближе к заднице демона, чем мне хотелось бы. Я не мог поверить в происходящее. Это противоречило всем правилам, о которых я когда-либо читал в сверхъестественных историях.

"Ты издеваешься?" спросил я, вскочив на ноги и посмотрел в спину удаляющемуся демону. Это произошло по двум причинам: отчасти потому, что я был в ярости, но также и потому, что хотел убрать свое лицо подальше от уровня демонической задницы. Это было так странно - хвост, мех и все остальное. "Ты что, буквально совершил..." Я судорожно подыскивал слово, чтобы выразить происходящее. "Душевное мошенничество?"

Дэн повернулся ко мне лицом, нервно сцепив когтистые руки. "Как бы то ни было, поскольку я чувствую себя ужасно из-за всего этого, я подключил тебя", - сказал он.

"Что? Что это значит?" воскликнул я.

"Знай, я увеличил пакет сделки. Я дал тебе версию Эдди Бауэра. Следующие несколько лет тебе понравятся, парень, не волнуйся". Его причудливая белозубая улыбка вернулась, и он подмигнул мне. "Поверь мне, ты не пожалеешь".

"Поверить тебе? Верить тебе? Ты буквально демон, который пытается обманом выманить у меня душу или что-то в этом роде, и ты хочешь, чтобы я тебе верил?"

Дэн слегка поморщился, и улыбка исчезла с его лица. "Мне жаль", - снова пробормотал он, а затем (в буквальном смысле) поджал хвост и выбежал из кинотеатра.

"Я больше никогда не буду пить", - пробормотал я, глядя на осколки стекла у своих ног.

Героиня все еще принимала душ, когда я вышел из кинотеатра. Я прокрался мимо дремлющего дежурного еще до окончания фильма. На полу валялось битое стекло и текила, но я не мог сейчас с этим мириться. Мне было не по себе, но, учитывая обстоятельства, не так уж и плохо.

Кинотеатр находился в пяти или шести кварталах от лос-анджелесской квартиры, которую я делил с Коннором. В этом весь фокус, чтобы спрятаться, когда у тебя нет машины. Ты должен уйти достаточно далеко, чтобы тебя было трудно найти, но достаточно близко, чтобы смочь вернуться домой.

Дождь был прохладным, но ночь все еще была теплой. Калифорнийская жара в течение дня изливалась на тротуар, излучая удивительное тепло спустя несколько часов после захода солнца. Тротуары были в основном пусты, так как большинство людей не любят гулять под дождем. До полуночи было еще несколько часов, и мимо проезжало множество машин, угрожая обрызгать немногочисленных пешеходов, пробиравшихся по лужам.

Первые три квартала по дороге домой я провел, пытаясь осмыслить произошедшее. Просто потому, что Демон Дэн сказал мне, что текила с червями не вызывает галлюцинаций, это не значит, что он не был галлюцинацией. На самом деле, это звучало очень похоже на то, что сказала бы галлюцинация.

Но как бы мне ни хотелось, я не мог убедить себя в том, что мне все это привиделось. Даже в самых ярких снах, которые я когда-либо видел, всегда присутствовала какая-то сюрреалистичность. Я не чувствовал кресла, в котором сидел, или не мог прочитать слова на странице. Но во время этой сцены не было никаких разрывов в ткани реальности. Я чувствовал дрянное театральное кресло, в котором сидел. Я мог читать слова на экране. Не было абсолютно никаких клоунов. Как бы мне ни хотелось, я не мог отмахнуться от того, что со мной только что произошло, как от какой-то безумной фантазии.

В то же время, кто вообще верит в демонов? Разве что старушки из церкви, люди из стран третьего мира и, видимо, я. Даже если бы я согласился с тем, что демоны реальны - а у меня не было никаких доказательств, что они не реальны, кроме того факта, что я не хотел, чтобы они были реальны, - тогда что еще было реально? Такие вещи, как единороги, магия и Зубная фея, стали гораздо более правдоподобными.

Остаток пути до дома я провел, стараясь не думать о демонах и монстрах. Что, естественно, означало, что я не думал ни о чем другом. Вы когда-нибудь пытались не думать о чем-то конкретном, например, о слонах в балетных пачках? Это буквально невозможно. Почти так же плохо, как пытаться не думать дышать по инструкции.

В какой-то момент ливень усилился, и я встал под навес автобусной остановки, давая возможность разгневанному небу выплеснуть еще немного своего недовольства. Насколько я могу судить, пустыня и небо не ладят друг с другом. Чувак из пустыни всегда горяч и капризен, и когда леди Дождь наконец решает навестить его, она совсем не нежна. Такое чувство, что те из нас, кто достаточно глуп, чтобы жить в пустыне, которая называется долиной Сан-Фернандо, застряли между вечными ссорами двух влюбленных.

Не зная, куда идти, я достал телефон и проверил, нет ли на нем сообщений. Несколько сообщений от друзей, желающих мне добра или проверяющих меня. От отца - ни одного. По какой-то прихоти я выбрал его контакт и долго смотрел на него, прежде чем убрать телефон и выйти под дождь. Это того не стоило. Даже ради дня рождения.

Ощущение парения от текилы улетучилось во время прогулки. Может быть, постоянный моросящий дождь и физические упражнения отрезвили меня. Может быть, посещение демона как-то понизило содержание алкоголя в крови. Или, что наиболее вероятно, я выпил не так много, как мне казалось.

Старое четырехэтажное здание, в котором находилась наша квартира, было одним из тех зданий, которые, вероятно, являются историческими, но никто никогда не заботился о нем настолько, чтобы ухаживать за видом. Здесь царила атмосфера, соответствующая району Нортридж, который я часто мысленно называю "подмышкой Лос-Анджелеса", потому что мы находимся в стороне, и здесь немного пахнет. Это Долина, что тут еще скажешь?

Фасад из коричневого известняка был отделан деревянными вставками, которые раскололись и стерлись за годы воздействия непогоды. Коричневая отделка выцвела и отчаянно нуждалась в новом покрытии.

Я открыл входную дверь, которая слегка скрипнула в знак протеста. Остановившись у подножия покрытой линолеумом лестницы, я попытался мысленно подготовиться к предстоящему натиску. С такими друзьями, как мои, никогда не удается избежать каких-то розыгрышей на дне рождения. То, что я сегодня спрятался, только отсрочило неизбежное. Вздохнув, я начал подниматься в нашу квартиру на третьем этаже, мокрые кроссовки скрипели при каждом шаге, эхом разносясь по похожей на пещеру лестнице. Хотя я и не выбирал тематическую мелодию, она звучала вполне уместно.

Наша дверь тоже была довольно старой, но это был тот случай, когда я не возражал против старья. Это было большое деревянное чудовище, довольно тяжелое и толстое. Такая дверь, казалось, могла бы выдержать осаду монгольской орды. Номер нашей квартиры, тридцать один, был помечен двумя бронзовыми цифрами разного размера. Я вошел внутрь, приготовившись к контакту с человеческими существами.

Интерьер квартиры был гораздо более современным, чем можно было предположить по внешнему виду. Не стоит судить о книге по ее обложке. Дверь вела в короткий коридор с гардеробной и гостевой ванной комнатой. В конце коридора находилась большая кухня, которая органично сочеталась с гостиной. Будучи холостяками, мы с Коннором поставили диван и пару глубоких кресел перед телевизором и назвали это хорошим решением. Возможно, когда-то стены были из известняка или дерева, но теперь это был современный гипсокартон, покрашенный и зашпаклеванный, чтобы выглядеть как все остальные белые стены. Двери по обе стороны гостиной вели в две спальни.

"Мэтью? Это ты? Коннор! Мэтью здесь", - раздался голос Вайолет из кухни.

Я вышел из прихожей и постарался улыбнуться. Она была высокой девушкой, вероятно, около пяти футов десяти дюймов. Ее светлые волосы длиной до плеч были собраны сзади в конский хвост, который энергично подпрыгивал, когда она что-то убирала. На ней был красный фартук, который, как я подозреваю, она принесла с собой, потому что у нас такого не было. Под фартуком выглядывала белая блузка. Она повернула голову набок и посмотрела на меня через плечо. Ее ярко-зеленые глаза искрились естественным дружелюбием. У нее было круглое лицо и маленький носик, которые все, не только я, могли назвать милыми.

"Привет!" - сказала она, быстро улыбнувшись и подмигнув.

Ее тепло поразило меня, как удар в живот. Часть меня хотела, чтобы она не делала подобных вещей. Не то чтобы она делала что-то плохое или вообще была в чем-то виновата. Она не могла не быть замечательной, так же как и я не мог этого не заметить.

"Привет, извини", - сказал я. "Я ходил в кино".

"Ничего страшного, мы так и подумали, что ты чем-то таким занимаешься. С днем рождения!" Еще одна улыбка промелькнула на ее лице, когда она вернулась к своей работе. "Я испекла тебе торт. Он охлаждается в холодильнике".

Видите, вот о каком дерьме я говорил. В одно мгновение я почувствовал себя придурком, бросившим своих друзей. Я знаю, что часто жаловался на них, но они действительно любили меня.

"Привет, чувак!" Коннор с энтузиазмом приветствовал меня боковым приемом, который был скорее объятием, чем атакой. "С днем рождения, брат". Он хлопнул меня по спине.

"Спасибо, приятель, я ценю это". Я обнял его в ответ на секунду, прежде чем мы расстались и оглянулся на Вайолет. Она с улыбкой наблюдала за нами.

"Ты угадал", - сказала она Коннору. "Кино".

"Конечно", - ответил он со смехом. "У Мэтта есть один ход. Абсолютно предсказуемый".

Коннор был немного выше меня, его рост составлял около шести футов и двух дюймов, если прикинуть. Он был таким худым, что никогда не казался внушительным, а наоборот, выглядел изможденным и хотя ел в два раза больше меня, не набирал ни унции.

Его иссиня-черные волосы доходили почти до глаз. Они были тщательно зацементированы каким-то средством для волос. Скажу честно, я не знаю разницы между воском и клеем. В результате его волосы всегда выглядели как волна, застывшая во времени. Наверное, девчонкам это нравится. Его карие глаза, казалось, всегда смеялись над шуткой, которую никто не понимал.

"О, тебе недавно пришла посылка", - сказал Коннор. Он схватил со стола плоский конверт из плотной бумаги и протянул его мне. "Похоже, это из колледжа".

Конечно, конверт, на ощупь жесткий, как будто в нем был картон, чтобы документы не погнулись, был адресован мне и имел фирменный знак заведения.

"Ну, не могут же они выгнать меня дважды, верно?" Я вздохнул. "Может быть, они осознали, что я должен им еще денег?" Я открыл металлическую застежку и высыпал содержимое пакета в руку. На верхнем листе бумаги лежало письмо, адресованное мне.

Мистер Мэтью Карвер,

В ходе проверки наших документов стало известно, что Ваше отчисление из-за неудовлетворительной успеваемости было результатом канцелярской ошибки, а не по Вашей вине. При дальнейшем рассмотрении этой ситуации мы обнаружили, что вы выполнили требования для получения высшего образования. Пожалуйста, ознакомьтесь с прилагаемым…

Это было все, что я успел прочитать. С бешено колотящимся сердцем я отбросил письмо в сторону и посмотрел на второй лист картона под ним. Мои глаза лихорадочно пробежали по нему, и я увидел слова: Мэтью Стивен Карвер и диплом бакалавра по английскому языку и литературе. Я долго смотрел на свой диплом. Не знаю точно, как долго. Мир терял смысл.

"Мэтт, все в порядке?" Я поднял глаза и увидел, что Вайолет и Коннор смотрят на меня с обеспокоенным видом. Я молча протянул картонную подложку, на которой все еще лежал мой диплом. Они оба прочитали его, медленно открывая челюсти от шока. Смотреть на это было восхитительно и даже как-то тошно.

Последовал еще один раунд объятий и восторгов. И торт. Вайолет приготовила мой любимый: желтый лимонный торт с белой глазурью. Почему мы описываем вкус торта по цвету? Независимо от описания, он был очень вкусным, и на какое-то мгновение я впервые с... ну, вы знаете, с какого момента я наслаждался своим днем рождения.

Но это длилось недолго. Всю оставшуюся ночь мне было трудно расслабиться. Все мои мысли были заняты дипломом. Даже если бы я не провалил те предметы, за которые меня первоначально отчислили, я не закончил выпускной год. Для меня было буквально невозможно получить высшее образование. Но вот мой диплом, огромный, как сама жизнь, лежит на кухонном столе. В глубине сознания я снова и снова слышал голос демона Дэна: следующие несколько лет тебе понравятся, не волнуйся.

Дерьмо.

Где-то в темноте ночи упал второй ботинок. Мое подсознание выдернуло меня из сна с силой автомобильной аварии. В мозгу щелкнуло, и я с ужасом сел в постели.

Это может показаться нелепым, учитывая прошедший день, но я не был уверен, что беспокоит меня больше всего. Дело не в том, что я не мог найти причин для беспокойства - я мог бы написать обширный список с подробным описанием всех вещей, которые меня беспокоили, - но было что-то, о чем я пока не подумал. Мое подсознание было больше озабочено пресловутой вишенкой на вершине моего тревожного мороженого.

Маленький будильник на прикроватной тумбочке показывал 4:05 утра, его красная лампочка слабо освещала мою в остальном абсолютно темную комнату. Несколько мгновений я сидел, пытаясь перевести дыхание. Сердце колотилось. Я был липким от пота и, несмотря на адреналин, чувствовал себя измотанным.

Теперь все это не имело значения; я знал, что меня на самом деле беспокоит. Дэн не был очень прозрачен в отношении логистики своей схемы. Но, насколько я мог судить, общая идея заключалась в том, что он подделал мою подпись под демонической сделкой и назвал ее выгодной. И что было той единственной вещью, из-за которой я открыл свой большой рот и сказал демону, чего я хотел? Я сказал ему, что влюблен в Вайолет и что ее отношения с Коннором были препятствием на пути. Ну, технически я сказал только "была девушка", но у меня было ощущение, что мастера искушения могут заполнить этот пробел. Это означало, что Дэн попытается разлучить Коннора и Вайолет.

Я не мог этого допустить. Признаюсь, бывали ночи, когда я позволял себе представить сценарий, по которому мы с Вайолет оказывались вместе. Как правило, Коннор сильно заболевал и трагически уходил из жизни. Затем, по прошествии приличного количества времени, мы воссоединялись, пройдя через тяжелые испытания, связанные с его потерей. Или что-то в этом роде. Не осуждайте меня - мне было очень грустно.

На самом деле я никогда бы не пожелал Коннору смерти. Он был моим лучшим другом, моим братом во всем, кроме крови. И да, я завидовал его отношениям с Вайолет. Но это не было каким-то варварским мифом, где один брат убивает другого, чтобы быть с его женой. Мои мрачные мечты были порождены одиночеством, а не злым умыслом.

В тот момент я решил, что, несмотря ни на что, как бы ни вышла из-под контроля эта ситуация, я не допущу, чтобы это дошло до моих друзей. Я сделаю все возможное, чтобы сохранить их отношения в безопасности. Кроме того, хотя я и хотел, чтобы Вайолет любила меня в ответ, я не был жалким. Я хотел, чтобы она любила меня таким, какой я есть. Не потому, что какая-то сверхъестественная сила подгоняла ее до тех пор, пока она действительно не полюбит меня. Это не любовь. Это жутко.

Но я понял, что не имею ни малейшего представления о том, как предотвратить сверхъестественную попытку разлучить их, потому что не знал правил того мира, в который неожиданно попал. У всего должны быть правила. У муравьиных колоний есть правила. У погоды есть правила. Автомобильная полиция существует исключительно для того, чтобы создавать и соблюдать правила. Использование Дэном контракта подразумевало наличие правил и в его мире.

Кроме того, существовала небольшая деталь: я не совсем понимал научное определение души, но был абсолютно убежден, что не хочу продавать свою за десять жалких лет фальшивого счастья. Я должен получить минимум двадцать.

Мне нужно было быстро получить образование, если я хотел предотвратить дальнейший выход ситуации из-под контроля. Спать в эту ночь было уже невозможно, поэтому я скатился с кровати и взял ноутбук, решив, что можно и начать. Я тихонько вышел из дома, стараясь не шуметь. У Вайолет была своя квартира на другом конце города, ближе к месту ее работы, но Коннор должен был проспать еще несколько часов.

Я плюхнулся за кухонный стол и открыл компьютер. Посидел немного, уставившись на яркий экран, давая глазам привыкнуть. Я не был уверен, с чего начать и размышлял несколько мгновений, пытаясь понять это. Вопрос "Как остановить демона, чтобы он не отнял у меня душу?" не казался мне подходящим для того, чтобы получить на него полезные ответы в Интернете.

Когда я начал копать, то быстро понял несколько вещей. Во-первых, как только вы добавляете слово "демон" к какому-либо слову, вы получаете множество диких результатов. И второе - невозможно определить, какие из этих безумных историй правдивы, а какие - придуманы людьми, которые не знают, о чем говорят.

Некоторые люди утверждали, что демоны - это падшие ангелы под командованием старого доброго Эль Дьябло. Их обычно называли такими причудливыми именами, как Абаддон или Самаэль. И уж точно их никогда не называли Дэном.

Другие так называемые эксперты утверждали, что это могущественные темные существа, не имеющие ничего общего с ангелами. Некоторые говорили, что это злые духи, которые так и не нашли покоя. Один из моих любимых утверждал, что они - звезды, а сама Земля - ангел по имени Гайя. Любое из этого могло быть правдой. Все это могло бы быть правдой. Я не знал достаточно, чтобы отделить факты от вымысла.

Но где искать людей, которые могли бы помочь? Может быть, есть какой-нибудь католический священник, знающий правду, или ведьминский ковен, с которым я мог бы встретиться? А если и был, то как мне найти иголку в этом стоге сверхъестественного сена?

Я со вздохом отказался от поисков в Интернете. Коннор все равно скоро проснется, и я не хотел, чтобы он удивлялся, почему я вдруг увлекся демонами. В лучшем случае он и Вайолет будут вечно дразнить меня по этому поводу. Я, конечно, не собирался говорить им правду. Представляете себе этот разговор? Я тихонько фыркнул про себя. Если мне хотелось получить реальные ответы, то надо использовать другой подход.

Через несколько часов, приняв душ и позавтракав, я вышел на улицу. Фирменные апрельские дождевые тучи ушли, оставив солнце в одиночестве на ясном голубом небе. И этот огромный огненный шар, казалось, был полон решимости наверстать упущенное вчера время. Утреннее солнце уже начинало припекать, и я подозревал, что к полудню пожалею об этом. Все вокруг пахло чистотой и стиркой, что было приятно. Большие города после сильного дождя во многом похожи на свинарник после купания - удивительно чистые на поразительно короткий промежуток времени.

Я был убежден, что единственный шанс отделить факты от фантазий - это найти кого-нибудь, с кем можно было бы поговорить с глазу на глаз. Гораздо легче определить, насколько нелепа ваша история, если вы можете увидеть, размером ли зрачки собеседника с десятицентовик.

Независимо от моего подхода, я находился в эпическом поиске иголки в стоге сена. Найти достоверную информацию в Интернете было, вероятно, так же легко, как найти на улице человека, верящего в сверхъестественное. Возможно, на улице мои шансы были бы даже выше, но это мало о чем говорило. Все равно что купить два лотерейных билета вместо одного. Я все равно не собирался выигрывать. Я даже не был уверен в том, что ищу. Но за двенадцать с лишним часов, прошедших с тех пор, как у меня украли душу, я осознал, что Интернет - не то место, где можно найти ответы. Оглядываясь назад, понятно, что это должно было быть очевидно.

В паре кварталов от квартиры я обнаружил себя стоящим у католической церкви Святого Себастьяна. Это была старая церковь, расположенная рядом с высокими офисными зданиями, которые разрослись, как сорняки. Но как они ни старались, им не удалось задушить ее своей капиталистической удавкой. Она выглядела немного обветшалой, как будто в последнее время прошла несколько раундов с дьяволом, но кто же не прошел через это? Красивый коричневый глинобитный саман возвышался маленьким куполом над одноэтажной крышей. С каждого перекрестья свисали ярко-пурпурные и темно-синие занавеси, мягко колыхавшиеся на утреннем ветерке.Это произвело на меня впечатление чего-то хрупкого, держащегося с чистой решимостью, в то время как мир вокруг него двигался вперед.

Может показаться удивительным, но я не решался зайти туда. Моя бабушка была набожной католичкой, и я помню, как она рассказывала мне истории о святых и чудесах, когда я был маленьким мальчиком. А если учесть, что я столкнулся с демоном, то логично было бы обратиться за помощью к противоположной команде. В конце концов, если у вас пожар, вы звоните в пожарную охрану.

Пожалуй, единственное, что я приобрел в результате своих утренних исследований, - это здоровая доля цинизма в отношении того, что такое демон. Кроме того, я слишком много смотрел телевизионных передач на подобную тему. Я знал, что святая вода должна делать с демонами и демоническими штучками. И не мог быть уверен, что не ношу на себе какую-нибудь демоническую метку или что в моем теле вместе со мной не поселился демон. То есть, я не думал, что это так, но как я мог знать наверняка? Вероятность того, что, ступив на землю церкви, я могу вспыхнуть, была достаточно высока, чтобы заставить меня колебаться. Я сделал мысленную заметку о церкви и решил, что вернусь позже, если буду в отчаянии. Может быть.

В кармане завибрировал телефон. Я достал его и увидел, что это сообщение от Вайолет, которая спрашивала, не хочу ли я пообедать. Я начал было соглашаться, но тут же поймал себя на том, что в мой разум закрадываются тени сомнения. В этом не было ничего необычного. Если не принимать во внимание мои собственные неуместные, измученные эмоции, мы все были хорошими друзьями. Мы с Вайолет уже много-много раз обедали вместе. При обычных обстоятельствах это не вызвало бы тревоги.

Но теперь все было испорчено. Паранойя заставила меня взглянуть на все в новом свете. Она пригласила меня потому, что хотела этого, или что-то другое заставило ее думать, что это так? Что произойдет, если я пойду? Насколько сильно срабатывает подобный триггер? Я мог пойти на обед с Вайолет и сказать ей, что мне нравятся ее солнцезащитные очки, и БАМ! Она бросает Коннора и пытается сбежать со мной. Дэн выпустил меня из колледжа, а я даже ногой не ступал на территорию кампуса.

Мне не хотелось рисковать. По иронии судьбы, я понял, что мой страх потерять друзей заставит меня оттолкнуть их. Но это будет только на время, пообещал я себе. Я собирался это исправить. И тогда все вернется на круги своя. И мои лучшие друзья даже не узнают, что я чуть не разлучил их с помощью демонического вмешательства. Случайно.

Я отправил ей ответное сообщение, сказав, что занят, но что мы "скоро пообедаем". Сразу после того, как я закончу это мелкое досадное дело о мошенничестве с душами. Наверное, я надеялся, что существует какая-то космическая кнопка отмены. Все, что мне нужно сделать, это найти подходящего парня, который мог бы щелкнуть пальцами или три раза стукнуть каблуками, и все было бы в порядке.

Следующие несколько часов я провел, бродя по улицам Нортриджа в поисках подходящего странного типа. Не поймите меня неправильно, Нортридж очень странный. Но я искал Дэна Демона. Было уже несколько часов после полудня, когда голод взял верх над желанием побродить, и я начал искать место, где можно поесть.

Через несколько улиц я нашел одно. Приземистый бар, зажатый между двумя многоэтажными офисными зданиями. Это было старое деревянное здание, немного обветшалое и грязное. Его побеленные бока не мешало бы подкрасить - за долгие годы пребывания на солнце и на ветру они были выжжены. Вывеска гласила "Олимпийский Бар и Грилль", и я решил, что мой первый поход в бар должен состояться в заведении, где гриль пишется с лишней буквой "л". Это показалось мне необычным.

Внутри все было в гораздо лучшем состоянии, чем снаружи. Помещение представляло собой длинный прямоугольник, по одной стороне которого располагалась барная стойка, а за ней - огромное зеркало. На полках перед зеркалом стояло не менее сотни бутылок, по крайней мере, частично наполненных той или иной жидкостью. Гриля не было видно, но по запаху жирной пищи я догадался, что он находится сзади, за парой распашных серых двойных дверей с маленькими круглыми окошками в них.

Дерево, из которого были сделаны полы и кабинки, казалось темным с оттенком красного. Я не разбираюсь в сортах дерева на глаз. Может быть, это вишня или красное дерево? А может, это был просто крашеный дуб. Одно из них звучит правильно. С потолка свисали вентиляторы, плавно вращаясь. Они сияли теплыми лампочками, создавая уютное свечение в помещении без окон. Это было похоже на хорошо отремонтированную пещеру без естественного освещения, уютную и скрытую от посторонних глаз несмотря на то, что находилась она в самом центре Лос-Анджелеса.

Огромный вышибала подошел ко мне и протянул руку. Сбитый с толку, я мгновение смотрел на него, прежде чем понял, что он хотел убедиться, что мне двадцать один. Смущенный своей паузой, я протянул ему удостоверение личности. Он несколько раз сравнивал его со мной, как будто не верил, что оно настоящее. Но через мгновение пожал плечами и протянул его обратно.

"Присаживайтесь за стойку, если хотите заказать еду", - сказал он. "Днем официантов нет".

В зале было многолюдно, что меня удивило. Почти каждая вторая кабинка была занята хотя бы одним человеком. Должно быть, это и есть та самая "дневная" публика, о которой я так много слышал. Я и не думал, что во вторник в два часа дня в баре будет так много народу. Очевидно, мне предстояло еще многому научиться.

Демографический состав зала тоже показался мне странным. Часто можно услышать, что бары - это место, где собираются люди определенного типа: байкерский притон, тусовка хиппи, "кротовая нора" миллениалов или что-то в этом роде. Люди в зале не поддавались классификации: кто-то был стар, кто-то молод. Некоторые были одеты в деловые костюмы и выглядели важно. Другой парень выглядел так, словно таскал с собой свой картонный домик, но никто, казалось, не испытывал дискомфорта от его присутствия.

Я прошел мимо ряда кабинок к бару. Люди прекращали свои разговоры и молча смотрели на меня, когда я проходил мимо. Наверное, они поняли, что я новичок. Может быть, для новичков в таких барах существует некий обряд посвящения. За последний день я столкнулся со слишком большим количеством незнакомых мне вещей. Это немного угнетало. Какой смысл в фальшивом окончании колледжа, если я не знал, как устроена жизнь?

Бар был совершенно пуст. Я занял место справа на одном из классических барных стульев - блестящие металлические ножки с круглой столешницей из черной кожи. На мгновение мне показалось, что я стал взрослым.

Подошел бармен. Он был высоким, как баскетболист, и худым, как зубочистка. У него было одно из тех лиц, которые в состоянии покоя выглядят расстроенными. Шрам начинался на левой брови и проходил над глазом, а затем продолжался по щеке. Светло-голубые глаза блестели в его впалых глазницах, как спрятанные драгоценные камни. Он молча смотрел на меня.

"Чего ты хочешь, делец?" - прорычал он. Слова прозвучали неохотно, как будто он сомневался, говорить ли их вообще.

"Простите, что?" спросил я.

"Поесть, что ты хочешь поесть?" - пробормотал он.

"О, э-э..." Я взглянул на меню, лежавшее на барной стойке, взволнованный его агрессивной манерой. "Пожалуй, я возьму домашний бургер. Можно мне луковые кольца вместо обычной картошки фри?"

"Такие навыки ведения переговоров, должно быть, были тебе действительно полезны", - пробормотал он.

"Что вы сказали?" Я был почти уверен, что слышал его. Растущий узел беспокойства начал скручиваться у меня в животе.

"Хочешь запить это?" - спросил он в ответ. Его темные глаза смотрели на меня немигающим взглядом. Я еще не видел, чтобы он моргал.

"Я выпью пива, спасибо".

"Какое?" Он уставился на меня.

Я не знал. Я ничего не знал о пиве. Но все говорили, что оно потрясающе подходит к гамбургерам, и я хотел выяснить, правда ли это или просто очередная ложь.

"Я хочу попробовать что-то новое. Что-то, что хорошо сочеталось бы с гамбургером".

Он снова пристально посмотрел на меня, затем кивнул и отвернулся. Я оглянулся через плечо, чтобы еще раз осмотреть зал. Несмотря на то, что мне сказал вышибала, во многих кабинках была еда. Люди все еще останавливались и время от времени бросали на меня мрачные взгляды. Когда я снова повернулся вперед, то почувствовал на спине давление полудюжины глаз. Моя нервозность все возрастала. Я начал подозревать, что этот гриль - не обычный гриль, и причудливая буква "л" здесь ни при чем.

В баре было странно тихо для такого количества людей. Было видно, что люди разговаривают, что шевелятся их рты, но голоса в зале оставались негромким гулом. Как будто все смотрели телевизор с максимально уменьшенной громкостью.

Мрачный бармен вернулся с высоким стаканом, полным коричневой жидкости. Сверху было немного пены, которая перелилась через край, когда он поставил стакан на стол.

"Могу я задать вам вопрос?" Он продолжал пялиться, так что я воспринял это как согласие. "Есть ли у вас что-то вроде членской карточки, чтобы прийти сюда? Почему вы и все остальные так пристально смотрите на меня?"

"Не обращай внимания на Бретта", - сказал голос у локтя. "Он ничего не может с этим поделать".

Рядом со мной стоял молодой человек, примерно моего возраста. Он тоже был высоким и худощавым, с короткими светлыми волосами, уложенными каким-то гелем. У него было дружелюбное лицо, рот изгибался влево в постоянной полуулыбке. Теплые голубые глаза смотрели на меня поверх круглого носа. На нем были темные джинсы и красная футболка с V-образным вырезом, которые придавали ему очень непринужденный вид. Я заметил его раньше, он сидел через несколько кабинок с группой других двадцатилетних. Они повернулись в своей кабинке, молча наблюдая за нашим взаимодействием - я бы сказал, даже осуждающе.

"Можно присесть?" - спросил он, указывая на табурет слева от меня.

Я пожал плечами и жестом указал на табурет. Он вытащил его и с легкостью скользнул на сиденье. Бретт, хмурое чудо, ушел, не сказав ни слова. Я надеялся, что все-таки получу свой бургер. Мой желудок чувствовал себя так, словно в любой момент готов был прибегнуть к каннибализму.

"Меня зовут Алекс, - сказал он, протягивая руку. Его рукопожатие было крепким, но не чувствовалось, что он пытается что-то доказать.

"Я Мэтт", - ответил я.

"Слушай, - продолжил он, - я репортер. Работаю в своеобразном информационном бюллетене для общества. Очень надеюсь, что смогу взять у тебя интервью о твоем опыте. На самом деле мы не очень часто получаем рассказ дельца о совершенной сделке".

"Почему все продолжают называть меня дельцом?" проворчал я. Не знаю, зачем я потрудился спросить. Я уже знал. Я нашел это странное место, и мой желудок был тем, что привел меня сюда. Наверное, мужская интуиция - странная штука.

"Ты, наверное, совсем свежий, да?" - ответил он.

Что?"

"Сколько времени прошло с тех пор, как ты продал свою душу демону?" - спросил он.

Вот оно что. Слышать, как другой человек произносит это вслух, было странно. Думаю, в этом не было ничего удивительного. Начнем с того, что это была странная ситуация.

"Я вроде как этого не делал", - ответил я. Что технически было правдой.

"Да ладно", - фыркнул он. "Я практически чувствую от тебя запах серы. Очевидно, что это так. Если знаешь, что искать, то это довольно легко обнаружить".

"Был один красный парень по имени Дэн..."

"Подожди, что? Ты продал свою душу демону по имени Дэн?"

"Нет, не продавал", - огрызнулся я. Я не был уверен, что хочу рассказывать ему эту историю, но был уверен, что мне не нравится, когда меня прерывают. "Он украл ее. Я сказал ему, что не заинтересован ни в какой сделке, и он взбесился. Подписал мое имя на каком-то контракте, а потом сбежал, и теперь я не знаю, что делать. Я понятия не имею, что вообще происходит. И только хочу все исправить".

Алекс долго смотрел на меня, его лицо было нечитаемым.

"Думаю, тебе лучше рассказать мне всю историю", - тихо сказал он.

И я рассказал. Я рассказал ему о театре, о текиле, об ужасной тактике продаж Дэна и о его срыве. Я рассказал ему все, что мог вспомнить, вплоть до того, что почувствовал, когда он подделал мою подпись. Я даже рассказал ему о том, как получил по почте свой абсолютно настоящий диплом колледжа.

Алекс долго смотрел на меня. Его голубые глаза скользили по моему лицу, ища что-то, может быть, ключ к моей честности. Я ждал, сердце бешено колотилось. Даже если он мне не поверит, я уже кое-что знаю. Во-первых, на мне был какой-то след, оставленный моей "связью" с Дэном. Кроме того, о продаже души демону знали многие. Это означало, что кто-то может помочь мне выбраться из этой передряги.

"Падающие Звезды", - выдохнул Алекс через несколько минут. "Я думаю, ты говоришь правду".

Я кивнул.

"О, приятель, это плохо. Это очень плохо."

"Ты говоришь мне. Демон украл мою душу!" огрызнулся я.

Алекс склонил голову набок, как будто удивленный моим комментарием. У меня возникло ощущение, что он беспокоился о чем-то другом.

"Ты действительно новенький. Извини, я как бы... Ух ты". Ему потребовалось мгновение, чтобы взять себя в руки. Это не обнадеживало. Моя ситуация явно выходила за рамки нормы, даже для чудаков. Ему понадобилась секунда, чтобы собраться с мыслями.

"Я хочу помочь тебе. Позволь мне пойти с тобой и задокументировать то, что происходит. Знаешь, все эти репортерские штучки. Взамен я научу тебя всему, что нужно знать о реальном мире".

"Откуда мне знать, что я могу тебе доверять?" - спросил я. Я уже однажды обжегся. И хотя у Алекса не было рогов и хвоста, я его не знал. Алекс обвел взглядом комнату. Дневная публика потеряла ко мне интерес и возобновила приглушенные разговоры в своих кабинках.

"Похоже, я действительно единственный кандидат на эту должность", - тихо сказал он. "Все, что мне нужно, - это история. Это нечто другое, и последствия этого... Ну, я думаю, что мы в этом разберемся".

Я должен был признать, что он прав. Чудом голода я нашел ту иголку в стоге сена, которую искал. И хотя не был до конца уверен в том, чего хочет эта иголка, это не означало, что стоит искать другую. Иногда приходится играть с тем, что выпало. Я был уже довольно глубоко в яме. К чему еще один раунд?

"Хорошо", - сказал я. "Договорились. Что мы должны сделать в первую очередь? Есть ли кто-то, кто может это исправить? Что такое демон вообще? Я не смог найти в Интернете никого, кто бы знал про это. Такое уже случалось?"

Алекс поднял руки в успокаивающем жесте, как охранник на пешеходном переходе, пытающийся остановить поток машин. "Эй, эй, успокойся. Это довольно много, чтобы справиться сразу". Парень поднял руку и провел ею по лицу. Казалось, он пытается упорядочить свои мысли. "Хорошо, вот с чего можно начать, я думаю. Возьми все истории, которые ты когда-либо слышал, все мифы и легенды. Проще начать с предположения, что все они реальны".

"Подожди", - сказал я. "Разве это возможно? Разве для того, чтобы одни верования были реальными, не нужно, чтобы другие не были?"

"А", - сказал он с проблеском своей кривой улыбки. "Я сказал "реальные", а не "истинные".

"Я не уверен, что понимаю".

"То, что кто-то или что-то реально, не означает, что они являются всем тем, за что себя выдают". Он пожал плечами. "Вот простой пример: возьмем Марса, римского бога войны. Он реален. Я видел его однажды. Но его существование не означает, что все, что он говорит, правда. Он не обязательно был отцом римского народа. Он легко мог кооптировать их и сказать всем, что они принадлежат ему. У него также, конечно, нет монополии на войну". Он усмехнулся шутке, которую, как мне показалось, я не совсем понял.

Мне потребовалось время, чтобы осмыслить это. Как ни странно, в этом был смысл. Люди одержимы желанием казаться больше, чем они есть на самом деле. Почему сверхъестественные существа должны быть другими? По-моему, это очень похоже на политиков.

"Хорошо", - медленно произнес я, все еще обрабатывая этот поток информации. "Но в своем объяснении ты все равно назвал его богом. А что такое бог? Что это значит?"

"Это значит, что он большой и страшный. В весовой категории он выше кого-то вроде тебя." Он снова улыбнулся с неподдельным юмором. "Без обид."

Бармен вернулся с моей едой. Он бесцеремонно положил передо мной гамбургер и ушел. Хорошо, что мне не захотелось кетчупа. После моей стычки с Дэном я мог бы смириться с тем, что никогда больше не увижу красный цвет. Я подцепил бургер и откусил большой кусок. Несмотря на всю эту пикантную информацию, я все еще умирал с голоду.

Бургер был просто нормальным. Салат-латук немного подвядший, а булочка - немного черствой. Но, наверное, это и есть барная еда. Предполагается, что вы слишком сосредоточены на своем напитке, чтобы заметить, что она отстойная. Тем не менее, от "грилля" я ожидал большего.

"Итак, если все реально, то что же правда?" спросил я в перерыве между укусами.

"Ты имеешь в виду ответ на вопрос о жизни, Вселенной и всем остальном? Кто знает? По эту сторону занавеса все так же запутанно, приятель. Возможно, даже больше. Общее правило гласит: "Сила делает правым".

Мне не понравилось, как это прозвучало. Алекс давал мне понять, что моя надежда на простое объяснение была несколько наивной. Обычная жизнь была сложной и запутанной. Никто не знал всего, что происходило. Почему теперь должно быть иначе?

"Позволь мне сформулировать это так, - предложил он, - если ты встретишь кого-то достаточно могущественного, чтобы обоснованно утверждать, что он создал расу, мир или вселенную, я не советую тебе сомневаться в этом в лицо. Большинство из нас не было там, когда все было запущено. У древних существ, которые жили тогда, есть своя история. Кто знает, может быть, кто-то из них говорит правду".

"А как же тогда демоны?" спросил я, чувствуя себя более нервным, чем когда начал задавать вопросы.

"Демоны вполне соответствуют классической истории. Давным-давно на небесах произошел бунт. Некоторые ангелы попытались сделать все по-своему и были изгнаны". Он искоса взглянул на меня. "Они почти все совершенно безумны и ненавидимы. Люди, которые заключают с ними сделки, тоже не очень популярны".

"Итак, недружелюбные взгляды..." Я обвел левой рукой бар. Он кивнул.

"Представь, что сейчас холодная война, а ты ходишь в куртке-бомбере СССР", - ответил он.

"С чего мне начать попытки исправить ситуацию?" - спросил я.

Алекс задумчиво поджал губы. "Я никогда не слышал, чтобы что-то подобное происходило раньше. Придется немного покопаться. Дэн, случайно, не оставил тебе копию документов?"

"Нет, он вроде как сбежал с ними".

"Это прискорбно", - задумчиво произнес он. "Думаю, я знаю несколько вещей, которые мы могли бы попробовать. Вот, позволь мне дать свой номер телефона". Он потянулся в задний карман и достал бумажник. Это была старая кожаная вещь, края потрескались, а бока стали гладкими от использования. Он достал слегка помятую карточку на белом листе.

"Алекс Джонсон, внештатный репортер", - прочитал я вслух. На карточке также были указаны его номер и адрес электронной почты.

"Это я", - сказал он с еще одним подобием улыбки. "Позвони мне утром. Я собираюсь кое-что проверить, чтобы убедиться в правильности моих фактов. Завтра мы начнем разбираться с этим и посмотрим, сможем ли получить какие-нибудь зацепки".

Что ж, погнали. Бар оказался гораздо более успешным, чем я ожидал. Даже если Алекс не сможет мне помочь, он, несомненно, поможет мне пройти краткий курс обучения в реальном мире. Я все еще не был уверен, стоит ли ему доверять, но, как он заметил, у меня было не так уж много вариантов. Я пообещал себе, что все исправлю, пока это не испортило жизнь моим друзьям. И готов на все, чтобы сдержать это обещание.

"Звучит как план, - сказал я. Он снова протянул мне руку, и я пожал ее.

"Скоро увидимся", - пообещал он, и я почему-то поверил, что это было искренне, а не то, что большинство людей имеют в виду, когда говорят это.

Он ушел, не возвращаясь к столику, за которым сидел. Но, выйдя на солнечный свет, оглянулся на бар с хмурым выражением лица.

Расставшись с Алексом, я побрел домой. Я и не подозревал, как далеко зашел, пока не пришлось возвращаться. К концу сорокапятиминутной прогулки я блестел от пота.

Когда я вошел в квартиру, Коннора не было, но пятничные вечера обычно были вечерами свиданий, так что не удивительно. Было немного приятно не застать его здесь. Это означало, что их с Вайолет жизнь продолжалась в обычном режиме. Пока что.

Я находился на кухне и готовил ужин. Вообще-то никогда не любил готовить, но для меня в этом всегда есть что-то очищающее. По какой-то причине мне легко думать, пока я этим занимаюсь. Я не очень хорошо готовлю, но это подходящая задача, чтобы отвлечь мой СДВГ или что-то в этом роде.

Когда я говорю, что "готовил", на самом деле имею в виду, что я положил на сковороду курицу и достал салат. Салат был из пакета, так что я даже не уверен, что он считается. Но это было все, что у меня оставалось в холодильнике. Я уже неделю или две не ходил в магазин за продуктами. Запасы были на исходе.

Пока я работал, то прокручивал в голове свой разговор с Алексом, анализируя его со всех сторон, надеясь найти какую-нибудь очевидную ложь. Но чем больше думал об этом, тем больше в этом появлялось смысла. Было невероятно наивно полагать, что мир сверхъестественного будет жестко структурирован и прямолинеен. Возможно, именно в этом и состоит очарование человека сверхъестественным. Наш повседневный ванильный мир был таким хаотичным и беспорядочным. Но когда читаешь о демонах или волшебниках, их мир часто видится сверхструктурированным. Оказывается, даже они не могут заставить мир иметь смысл и следовать правилам.

Как и реальный мир, этот мир был сложным. В нем существовали различные группы, которые стремились к разным вещам. Необходимость может породить изобретение, но жадность - это то, что рождает ложь и обман. Не было никаких причин для того, чтобы Зевс и Один ужились вместе, если предположить, что они тоже реальны. На самом деле они, вероятно, оба хотели быть главными и имели бы все основания лгать друг другу и о себе.

Алекс сравнил это с холодной войной, и я думаю, что понял, что он хотел сказать. Восприятие и страх были мощным оружием. Сверхдержавы вообще-то не очень любят воевать - слишком рискованно вступать в тотальную драку. Если бы Россия и США в шестидесятые годы прошлого века взорвали друг друга ядерными бомбами, ни одна из стран не выиграла бы. Поэтому вместо бомб они воевали экономикой и политикой - битва насмерть, в которой обе стороны договорились сдерживаться.

Но как бы все это ни было логично и логично работало, я не считал эту истину хорошей новостью для себя. Когда в последний раз Организация Объединенных Наций помешала диктаторам надуть кого-то? Я не смог придумать ни одного. Конечно, отчасти это было связано с тем, что я был уверен в безумной неэффективности ООН, а отчасти с тем, что не обращал внимания на мировую политику. Я надеялся, что Алекс уделяет своему миру больше внимания, чем я своему.

Курица была готова. Салат уже выложен из пакета. Я высыпал все на тарелку и направился к маленькому столику в центре кухни. Мой желудок урчал от неожиданного волнения. Несмотря на то, что я поздно пообедал, прогулка заставила проголодаться. Неудивительно, что все эти марафонцы такие худые. На мгновение все стало немного лучше. Приличная еда, когда ты голоден, может изменить все к лучшему.

Я услышал, как повернулся ключ во входной двери, и она открылась. Я удивленно повернулся, чтобы посмотреть в глубь прихожей. Коннор и Вайолет обычно не возвращались к шести часам вечера.

"Привет, Мэтт", - весело позвал девичий голос. "Коннор сказал, что у тебя совсем нет еды, поэтому я забежала в магазин. Я подумала, что мы могли бы приготовить тебе настоящую еду и посмотреть фильм или что-нибудь в этом роде".

Второй раз за два дня я смутно осознал, что уронил то, что держал в руках. Моя тарелка упала на пол и разбилась вдребезги, отчего курица и листья салата разлетелись по всему полу.

Девушка, высокая брюнетка с короткими волосами, собранными сзади в конский хвост, испуганно вскрикнула при этом звуке. На ней были шорты цвета хаки и синяя рубашка на пуговицах. В ее зеленых глазах был такой блеск, который может быть только в глазах человека, склонного к смеху. Ее звали Меган. Она была моей сестрой.

Ну, знаете, одной из погибших.

"Ну, это просто расточительство", - проворчала она, глядя на катастрофу у моих ног. Ухмылка озарила ее лицо, когда она посмотрела на меня. Я знал эту ухмылку. Я видел ее миллиард раз в своей жизни. И ненавидел ее. И любил ее. Я думал, что больше никогда ее не увижу. "Я не буду это убирать. Но приготовлю нам настоящий ужин. Ты будешь иметь дело с нулевым уровнем". Она прошла мимо беспорядка, стараясь не задеть валявшиеся повсюду куски салата. Белые пластиковые пакеты в ее руках зашуршали при движении.

"Это был салат из пакета?" - спросила она, проходя мимо. "Братишка, ты же знаешь, что это жульничество?"

С едва слышным лязгом мой мозг закончил перезагрузку. Сердце колотилось, как у ленивого студента в день экзамена. Кажется, оно на несколько секунд забыло, что нужно биться, и пыталось наверстать упущенное.

Отчет об ущербе: моя курица и салат из пакета были испорчены. Мы с Коннором остались без тарелки. Повсюду валялись осколки фарфора. Мой рассудок был почти так же разбит, как и тарелка.

"Кстати, я на тебя злюсь", - продолжала она, не обращая внимания на мой шок. Она поставила сумки с продуктами на столешницу и стала вытаскивать их. Что-то вроде сцены, где Мэри Поппинс переезжает в дом Бэнксов, но без сумочки, бросающей вызов физике. Она прекратила распаковывать вещи и пристально посмотрела на меня.

"Э-э, почему… почему это?" - прохрипел я. Мой голос не работал должным образом. Я пристально смотрел на нее, пытаясь впитать ее вид, как человек, заблудившийся в пустыне поглощал бы воду. У нее был прямой, слегка заостренный нос и подбородок с маленькой ямочкой в центре, которая была мне ужасно знакома. Я видел ее каждый день в зеркале. Она определенно была похожа на Меган.

"Ты узнал, что действительно закончил колледж, и не можешь взять трубку и позвонить сестре?" - возмущенно закричала она. Она была права. Мне определенно следовало позвонить ей сразу же. Я просто, знаете, думал, что она умерла. Были похороны, гроб, погребение. Глупый я.

Я отошел к холодильнику, где хранились веник и совок, чувствуя себя как машина, выполняющая свою программу. У меня было много важных мыслей, которые должны были быть у меня сейчас. Все они начинались с таких вопросов, как "где", "что", "как" и "почему". Но все они имели один и тот же ответ: Дэн. Я даже не мог осознать, что моя сестра жива. А как же другая мои сестра и мать? Значит ли это, что они тоже живы? Или Меган была единственной, кто... вернулся? Я был слишком счастлив, чтобы думать о чем-то подобном. А еще - слишком напуган.

"Алоооо, Земля - Космическому Кадету, приём, Космический Кадет (идиома space cadet – человек, витающий в облаках – прим.пер)", - позвала Меган.

"Вас понял, Земля, это Космический Кадет", - машинально ответил я. "Придурок". Она хихикнула. "Но это не снимает тебя с крючка".

"Ладно, извини. Я не знаю, о чем я думал. Это было так неожиданно, понимаешь? На самом деле у меня не было никакого плана".

Я начал сметать в кучу беспорядок, который устроил. "Но мне действительно жаль, что я не позвонил".

"Хм", - сказала она, поворачиваясь обратно к стойке. Но через секунду уже посмотрела на меня и слегка улыбнулась. "Знаешь, мама бы так гордилась тобой. Лили тоже".

Это был ответ на вопрос. Должно быть, мои чувства отразились на лице, потому что она прекратила свои действия и бросилась ко мне. Не успел я даже толком подготовиться к этому, как моя мертвая сестра крепко обняла меня. На секунду мое тело застыло от удивления. У меня нет проблем с объятиями. Но я никогда не думал, что снова увижу свою сестру, не говоря уже о том, чтобы обнять ее. Так близко я чувствовал ее запах. Я знал этот запах, я чувствовал его всю свою жизнь. Она пахла клубникой и невинностью.

С ее запахом все наконец-то встало на свои места. Я думаю, потому что мне никогда не снились запахи. Такое может случиться только в состоянии бодрствования. Моя сестра была жива. Я обхватил ее руками так крепко, как только мог. Все мое тело содрогнулось, когда я подавил рыдание.

"Я люблю тебя", - решительно сказала она. "Я тоже по ним скучаю".

Мы простояли так несколько мгновений. Я не хотел отпускать ее. Она была здесь. Она была настоящей. Часть меня боялась, что если я отпущу ее, она исчезнет. Как в хорошем сне, от которого так не хочется просыпаться. В конце концов, мы отпустили друг друга. Я вернулся к подметанию, а Меган начала готовить.

Когда она безвременно ушла из жизни, Меган собиралась поступать в кулинарную школу. Я, конечно, необъективен, но она была лучшим поваром из всех, кого я знал. Я был вне себя от радости, что снова буду есть ее еду.

"Что ты готовишь?" спросил я, выбрасывая в мусорное ведро последние осколки тарелки. Она молчала несколько мгновений, творя свое волшебство на плите. Я видел курицу, слышал, как разбиваются яйца, но все это еще можно было превратить во множество вещей. Кулинария всегда казалась мне чем-то волшебным. Из одних и тех же пяти основных ингредиентов можно приготовить два блюда, но вкус их будет совершенно разным. Может быть, прошел всего один день с тех пор, как я узнал, что магия существует, но часть меня всегда считала, что повара - это тайные волшебники.

"Куриный парм", - рассеянно ответила она. Конечно, это было мое любимое блюдо. На ней был фартук, который Вайолет использовала вчера. Должно быть, она оставила его здесь. "Сделай мне одолжение, раз уж ты стал совсем взрослым. Открой вино и налей нам немного?" Она наклонила голову в сторону бутылки, которую достала из сумки.

"Все понял", - сказал я. Я не был уверен, что у нас в квартире есть штопор. Я проверил несколько ящиков, но безуспешно.

Она вздохнула. "Четвертый слева внизу. Я же сказала тебе, что именно туда его положу, когда покупала. Клянусь, иногда слова действительно влетают тебе в одно ухо и вылетают из другого".

Я проверил ящик, о котором она говорила. Там лежал штопор. Это был один из тех швейцарских армейских приборов, в верхней части которого имелась открывалка для бутылок. Дрожь ужаса пробежала по позвоночнику, когда я уставился на него. Меган никогда не заходила в эту квартиру до несчастного случая. Это факт. Но я чувствовал холодную нержавеющую сталь предмета, который никогда раньше не держал в руках. Я долго стоял на коленях перед ящиком, глядя на него. Меган, казалось, даже не подозревала, что ее не было много лет, и у нее были воспоминания, чтобы заполнить их. Она сказала мне, что уже разговаривала с Коннором, и он не стал звонить мне в шоке. Если предположить, что они разговаривали, то это означало, что он тоже забыл о ее смерти.

Одно дело - иметь фальшивые воспоминания. Совсем другое - иметь фальшивые воспоминания, подкрепленные вещественными доказательствами. Потому что, что бы я ни помнил о случившемся, я все еще держал в руках штопор, который, как мне сказали, подарила мне моя покойная сестра, но был уверен, что это не так. Она ясно помнила, как это делала, но я - нет. Я помнил, как все было в моем безштопорном существовании, когда сестра была мертва. Все остальные были сумасшедшими, но не я. Верно?

"Вообще-то, лучше всего получается, если поднести его к бутылке с вином", - сказала Меган, ее голос прорезал мои мрачные мысли.

"Совсем глупый". Я принужденно улыбнулся. "Я новичок в этом деле". Я встал и вернулся к бутылке. Штопор, несмотря на свое таинственное происхождение, работал как по маслу. Я нашел пару бокалов для вина, о существовании которых не помнил, в другом шкафу и налил немного красной жидкости в каждый из бокалов, протянув один из них своей неживой сестре. Несмотря на то, что после встречи с Дэном я заявил, что больше никогда не буду пить, мне казалось, что ситуация оправдывает, а может быть, и требует этого.

"Твое здоровье," сказала она, и мы чокнулись бокалами. Она сделала большой глоток, поставила свой на стойку и продолжила работу. Я сделал неуверенный глоток из своего. Существует множество слов, которые люди бросают, чтобы описать вино, но ни одно из них никогда не имело для меня смысла. Это было вино. Вкус вина по мне, так это просто порочный удар чего-то земного. По вкусу он совершенно не похож на виноград. Я даже не был уверен, что мне это нравится. Но у меня закончилась текила, так что придется обойтись этим.

"По-настоящему готовить можно только после того, как выпьешь", - категорично заявила Меган.

"Почему это?" - спросил я.

"Еда подобна дикому животному. Она может почувствовать твой страх или гнев. Если ты готовишь в состоянии стресса, то и еда будет на вкус стрессовой. Если же ты готовишь с удовольствием, - она указала на винные бокалы, - то и еда будет удовольствием".

"Напомни, сколько мама с папой заплатили за кулинарную школу?"

"Послушай, я знаю, что ты теперь своего рода выпускник колледжа-всезнайка, но я по-прежнему авторитет в кулинарии. Поверь мне, это научно доказанный факт. Вы, литераторы, все равно этого не поймете". Она твердо кивнула мне и сделала еще один глоток вина. "Давай, присядем. Мы все равно ничего не сможем сделать, пока духовка разогревается".

Мы опустились на маленький диванчик у телевизора в гостиной. Как я уже говорил, кухня органично вписалась в гостиную. Как будто два одинаковых квадрата соединили встык, чтобы получились две половины прямоугольника. Разделенный ковром и линолеумом пол указывал, какая половина была гостиной, а какая - кухней. Я знаю, что декораторы любят называть это "открытой концепцией", но лично считаю, что дешевле построить меньше стен.

"Кстати, тебе меня не одурачить", - сказала мне Меган с лукавой улыбкой, потягивая вино. Она сидела, подогнув под себя ноги, на ее голубой рубашке было несколько пятен муки, попавших мимо защитной сетки фартука. Она прислонилась спиной к углу дивана и его подлокотнику, так удобно устроившись, что напомнила мне кошку в коробке.

"В чем?" - спросил я. Я чувствовал себя в невыгодном положении в этом разговоре. Вполне возможно, что она могла сослаться на то, чего я не помнил. Например, когда друг на ночевке высмеивает тебя за то, что ты разговариваешь во сне. Я понятия не имел, какими будут мои действия в ее воспоминаниях. Это было неприятное чувство. Если я сделаю или скажу что-то ужасное в воспоминаниях всех, должен ли я чувствовать себя виноватым за это? На самом деле не имело значения, должен я или не должен. Если это была какая-то глупость, то я, наверное, все равно буду.

"Пожалуйста. Ты действительно думаешь, что я не замечу, как сильно тебе нравится Вайолет?" - спросила она. "Я буквально научила тебя красть печенье из банки с печеньем, когда тебе было пять, и через какое окно ты можешь выскользнуть ночью без шума, когда тебе было пятнадцать. Я знаю все твои россказни".

Я замер на секунду. Это был не очень хороший поворот. Это был тот случай, когда снежный ком мог превратиться в лавину. Я не был уверен, насколько отношения Вайолет и Коннора уязвимы для демонического влияния. Если для того, чтобы разлучить их, достаточно было просто подтолкнуть, то Меган могла стать катализатором, который я не смогу остановить. Мне нужно было быть осторожнее, чем слепому на минном поле.

"О, да", - сказал я, стараясь говорить как можно непринужденнее. "Она замечательная. Они с Коннором так идеально подходят друг другу, ты не находишь?"

Меган долго смотрела на меня сузившимися глазами. Я знал этот взгляд. Он появлялся у нее всякий раз, когда что-то шло не по ее плану. Это означало, что она снова прокручивает в голове сценарий, ищет то, что упустила. Я сделал еще один глоток вина и постарался выглядеть незаинтересованным.

Внутри меня сердце колотилось, кожа была холодной и липкой. Кажется, за последние двадцать четыре часа я уже достаточно нанервничался, чтобы потерять год жизни. Но, как я полагал, благодаря продажному продавцу, мне все равно оставалось всего десять лет. Или правильнее сказать: девять лет и триста шестьдесят четыре дня. Вообще-то, если подумать, разве в сверхъестественных календарях есть високосные годы? Или это уже придумано человечеством? Наверное, мне следует разобраться в этом.

"Ты хороший друг", - сказала Меган без всяких объяснений. Она протянула руку и сжала мой локоть. "Даже если краснеешь". На кухне что-то пискнуло. "О! Духовка готова". Она спрыгнула с дивана и рысью побежала на кухню.

Я остался сидеть на диване и закрыл глаза. Это был долгий день. Не знаю, когда в последний раз я проходил такое большое расстояние за день. Солнце тоже не было особенно милосердным. Я, наверное, даже не покраснел, а просто слегка загорел. Наверное, в этот момент мне следовало бы пить воду, а не вино. Но я никогда не считал себя умным человеком. На мгновение я улыбнулся. Это было очень похоже на то, как я представлял себе свою жизнь. Все те поздние ночи, проведенные в блужданиях по горьким коридорам "Что если?", были похожи именно на это. И это, как я заметил, когда начал дремать, было довольно приятно.

"Эй, не спать!" крикнула Меган из кухни. "Я тут тружусь, чтобы приготовить брату вкусный ужин в честь окончания колледжа, а он даже не может не заснуть. Как маленький ребенок, скажу я тебе".

"Я не сплю", - сказал я, выныривая из теплой, уютной темноты.

"Конечно, я это уже слышала". Она засмеялась. "Пойдем, поможешь мне накрыть на стол".

Я не мог вспомнить, когда в последний раз ел настоящий ужин за столом. Я имею в виду, настоящего себя, во всяком случае. Насколько я знал, в той фальшивой стране воспоминаний, в которой жила моя сестра, за последние несколько лет мы съели вместе сотню ужинов. Но в своей памяти я мог вспомнить, наверное, шесть раз, когда я действительно садился и ужинал после смерти Меган.

И в этом не было никакого особого смысла. Это было не специально. Но два холостяка и случайная подружка были достаточно счастливы, ужиная на диване за просмотром фильма, чтобы беспокоиться о том, чтобы накрывать на стол. Ужин за столом - это то, чем занимаются семьи. Как бы я ни любил своих друзей, настоящей семьи у меня не было уже давно.

Мы накрыли на стол после того, как убрали неизменную кучу старой почты и два разнокалиберных носка. Закончив свою часть работы, я сел за стол с бокалом вина и стал наблюдать, как волшебница заканчивает свое волшебство. Она преподнесла мне тарелку с блюдом, которое можно назвать только съедобным искусством. Идеально приготовленные лингвини с озерцом красного соуса в центре. Сверху плавали две куриные грудки в панировке, покрытые расплавленным сыром моцарелла. Пахло божественно. Меган села напротив меня, ее тарелка была почти доверху наполнена, как у меня.

"А-а-а-а", - сказала она, ткнув в меня пальцем. "Ты знаешь правило. Шеф-повар получает первый кусочек".

Я так и не понял, действительно ли это правило или нет. Меган начала говорить об этом после того, как занялась кулинарией, но я никогда не слышал, чтобы об этом говорили другие. Это звучало так, как будто она это выдумала. У меня во рту все перевернулось. Это будет намного лучше, чем посредственный гамбургер из гриля, который я ел сегодня.

С явной ухмылкой на лице Меган не торопилась с первым кусочком. Она осторожно отрезала кусочек курицы в панировке и засунула его в кокон из лапши. Подмигнула мне, держа еще дымящийся кусочек перед ртом и дуя на него, чтобы охладить.

"Ты чудовище. Надеюсь, ты это знаешь", - сказал я, поджав нижнюю губу. Она засмеялась и, наконец, откусила кусочек.

"О, господи", - простонала она с набитым ртом. "Я, наверное, очень горжусь собой или что-то в этом роде. Это превосходно".

Мне больше не нужно было ждать. Я также не пытался произвести впечатление на всех присутствующих элегантными манерами. С нетерпением я надрезал курицу ножом и отправил кусок в рот. Мои вкусовые рецепторы так сильно возбудились, что я поразился, как у меня не потекли слюнки. Я закрыл глаза в предвкушении того вкуса, который идеально подойдет. У каждого человека есть вкус, который для него буквально счастье. Кому-то нравятся крендельки, кому-то азиатская еда на вынос или кальмары. Я люблю курицу с пармезаном.

Но вместо сочной курицы во рту у меня оказались опилки и сера. От неожиданности я закашлялся, прикрыв рот рукой, чтобы еда не разлетелась по столу.

"Ты в порядке? Вкусно?" спросила Меган с широко раскрытыми обеспокоенными глазами. В отчаянии я кивнул, заставляя себя жевать и глотать. Это была одна из самых трудных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать в своей жизни, и я сделал это с улыбкой.

"Да, извини", - сказал я, слегка взмахнув рукой. "Что-то пыталось пойти не по той трубе".

Меган откусила еще кусочек и улыбнулась, явно гордясь своей работой. "Знаешь, я всегда ругала тебя за плохой вкус, братишка, но должна признать, что в этом вопросе ты, безусловно, прав".

Я уставился в свою тарелку. То, что раньше было грудой чудес среднего размера, теперь казалось горой печали. Озерцо маринары превратилось в океан, а кусочки курицы в панировке были размером с континент. Мне было интересно, понравится ли все, что она приготовит, всем, кроме меня. Может быть, я был испорчен, потому что мог видеть за занавесом. Я знал, кем она была, что с ней случилось. Я никак не мог сказать ей правду, вернее, правдивые слова: она была мертва и вернулась, а ее еда на вкус напоминала тухлые яйца. Но я понял, что это не имело значения. Мне было все равно, какова на вкус ее стряпня. Ко мне вернулась моя сестра. Я бы с радостью съел горы опилок, чтобы она снова была со мной.

Мы продолжили ужин в уютном молчании. Она была погружена в восторг от своей стряпни, чему я несказанно завидовал. Собственные мысли занимали меня, что никак не вязалось с довольной улыбкой, которую я натянул на лицо.

Ни за что на свете я не собирался отправлять свою сестру обратно в… где бы она ни была. Это был не вариант. Но у меня было тоскливое чувство, от которого не мог избавиться: я не был уверен, что смогу достичь всех своих целей. Со вчерашнего вечера моим единственным планом было исправить ситуацию до того, как она испортит жизнь Коннору и Вайолет. Я бы не позволил двум моим самым близким друзьям расстаться из-за меня. Я все еще был полон решимости сделать это. Но я ужинал со своей недавно умершей сестрой, и это все усложняло. Как правило, если вы требуете вернуть свои деньги, магазины не позволяют вам сохранить то, за что вы заплатили. Если бы я расторгнул сделку, то вернул душу и защитил друзей. Все, что мне нужно было сделать, это позволить моей сестре умереть. Снова.

В моем сердце назревала гражданская война. Моя старая, настоящая семья против моей новой приемной. И я не был уверен, что было гуще - кровь или вода.

Коннор вернулся домой через несколько часов после того, как мы с Меган закончили ужинать. Как я и ожидал, он ничуть не удивился, обнаружив ее здесь. С его точки зрения, это было нормально, что она жива и здорова. Он также был рад угоститься остатками курицы с пармезаном. В обычной ситуации я был бы в ярости. Эта штука была для меня на вес золота, а точнее, наверное, даже больше, чем на вес. Курица не очень тяжелая, но я ее очень люблю. Он не умолкал, говоря о том, как это вкусно, и съел так быстро, что можно было подумать, что он ничего не ел несколько дней.

Сегодня я только завидовал. Смотреть на то, как мой друг ест мою любимую еду, было больно. Но отчасти и радостно, что он ее ест. Каждый кусочек означал, что у меня будет меньше еды, похожей на опилки, которой потом придется давиться. Как бы я ни был счастлив, что сестра вернулась, на вкус это было ужасно. Он делал мне одолжение, даже если не знал об этом.

После ее ухода Коннор лег спать, а я несколько часов просидел на диване. Я так долго смотрел на одно место на стене, что удивляюсь, как не оставил след. Мои мысли были заняты демонами и душами, разницей между чем-то реальным и чем-то истинным и вопросом, что Алекс покажет мне утром. В моей голове была настоящая вечеринка.

Где-то около трех или четырех часов ночи мой разум окончательно сдался. Как переполненный двигатель в конце концов глохнет и останавливается, так и мой мозг больше не мог функционировать. Пытаться заснуть, пока мозг бежит марафон или два, - это колоссальная трата времени. Обычно мне нравится, как я думаю. Некоторые люди хотят назвать СДВГ болезнью или инвалидностью. Я никогда так к нему не относился. Он другой. У него есть свои сильные и слабые стороны. Но иногда думать не так, как другие люди, полезно. Это позволяет увидеть то, чего не видят они.

Неважно, инвалид я или нет, но когда мой мыслительный механизм, наконец, заглох на ночь, я почувствовал облегчение. Я забрался в постель и погрузился в мирное забытье сна. Не думаю, что мне снились сны. И уж точно я не помнил никаких снов, когда проснулся. Учитывая мою жизнь в последнее время, было радостно, что так оно и есть. У меня было достаточно топлива для нескольких кошмаров. Есть что-то такое в действительно сильных негативных снах. Они причиняют такую боль, которую я никогда не мог измерить. Даже когда я не могу вспомнить, чего боялся или что меня мучило, то все равно могу чувствовать себя неправильно в течение нескольких дней. А я и так чувствовал себя не в своей тарелке, спасибо.

Когда я вышел из своей комнаты, был уже почти полдень. Коннор уже давно ушел на работу, как нормальный взрослый человек. Я чувствовал себя немного виноватым, потому что сомневался, что мой новый друг Алекс имел в виду под словом "утро". Одиннадцать сорок пять утра технически все еще было утром. Я позволил себе сослаться на смягчающие обстоятельства. Достал из бумажника карточку Алекса и набрал номер в телефоне. На втором звонке он взял трубку.

"Мэтт?"

"Привет, извини, что звоню тебе позже, чем думал. У меня была длинная ночь", - сказал я ему.

"Не беспокойся. Я все равно делал кое-какую работу, чтобы начать. Хочешь, я приеду и заберу тебя?" В его голосе не было раздражения. Был ли он просто вежлив, я не мог сказать.

"Конечно", - я сообщил ему свой адрес и несколько указаний.

"Буду через тридцать минут", - сказал он и резко повесил трубку.

Следующие полчаса я потратил на подготовку. Двадцать из этих минут я провел в душе, мысленно готовясь к встрече. Я один из тех людей, которые лучше всего думают в душе. В тепле горячего душа и ощущении струящейся по мне воды есть что-то расслабляющее. Принимать душ в начале дня - все равно что делать последний глубокий вдох перед тем, как прыгнуть со скалы в воду далеко внизу. А я был уверен, что сегодня прыгну с обрыва.

У меня встреча с едва знакомым парнем, который был кем-то вроде сверхъестественного журналиста, чтобы попытаться выяснить, как вернуть свою душу. Может быть. Неожиданное появление Меган внесло сумятицу в мои планы. Часть меня чувствовала, что если я отменю эту сделку и верну душу, то это будет почти то же самое, как если бы я снова убил ее.

Но, с другой стороны, я понимал, что она уже мертва. Даже если она вернулась прямо сейчас, это было неестественно. Но кому какое дело до того, что естественно? Природа - это отстой. Что такое естественный человеческий опыт? Ты растешь, постоянно работаешь, пока твое тело не подведет тебя, а потом ты умираешь.

Мне не горько, клянусь.

Независимо от моей мрачной логики, я чувствовал себя эгоистом. Если предположить, что вообще можно выбраться из этой ситуации, то выбор, похоже, был таков, что жизнь моей сестры будет лучше счастья друзей. С моральной точки зрения, это не казалось таким уж сложным решением - кто-то несчастлив, а кто-то жив. Но я не мог избавиться от привкуса опилок и серы во рту. Меган вернулась, но часть меня беспокоилась, что в ее существовании больше дыма и зеркал, чем правды. Слова Алекса все еще преследовали меня, искажая мой взгляд на ситуацию: все реально, но не все правда.

Почему это должно касаться только божеств? Есть люди, которые готовы солгать о чем угодно, лишь бы добиться успеха. Не было никаких причин, по которым возвращение сестры не было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Может быть, ее еда действительно была ужасной на вкус, но волшебство сделки лишило моих друзей возможности видеть это, как будто испортило их воспоминания, чтобы вписать Меган в повествование их жизни. У меня разболелась голова, когда я пытался осмыслить это.

Я заставил себя выйти из душа, что оказалось труднее, чем мне хотелось бы признать. Иногда мне кажется, что если я останусь там навсегда, то никакие проблемы меня не найдут. Разве что сморщенные пальцы ног. Но это того стоит. Я схватил красную футболку с логотипом супергероя, потому что внутри мне все еще двенадцать, и шорты цвета хаки. И чуть было не надел кроссовки, но передумал. Я не планировал сегодня бегать, а шлепанцы гораздо удобнее.

Я прошел около пяти шагов, прежде чем остановился. Мне показалось, что это судьбоносное решение. Странное дело, эти крошечные решения, которые кажутся гораздо более важными, чем они есть на самом деле. Просто думая о том, что я не собираюсь заниматься бегом, и надев неподходящую обувь, я знал, что неизбежно придется бежать. И буду жалеть, если не сделаю этого. Вздохнув, я вернулся к шкафу и переобулся в кроссовки.

Алекс написал мне смс, когда подъехал поближе, и я выскользнул за дверь. Миссис Санчес, наша пожилая соседка по лестничной площадке напротив, тоже выходила из своей двери в это же время. Миссис Санчес - милейшая пожилая леди. Я видел ее каждые пару дней в течение последних года или двух. Она всегда одета строго, в темно-коричневые деловые брюки и белую блузку. Ее седые волосы собраны в пучок на макушке, а большие очки в роговой оправе придают ей вид "серьезной библиотекарши". Несмотря на свою немного суровую внешность, она всегда широко улыбалась мне и подмигивала.

Но сегодня, когда я подарил ей свою самую теплую улыбку, она уставилась на меня с таким осуждением, какого я не встречал с тех пор, как в последний раз видел своего отца.

Она остановилась на полпути к закрытию своей двери и снова распахнула ее, возвращаясь в квартиру. Я мог бы поклясться, что слышал, как она что-то бормотала себе под нос. По моим рукам побежали мурашки, и я рассеянно потер их. Ее реакция напомнила мне людей из бара, где я познакомился с Алексом. Насколько это было безумно? Мир страшилок, возможно, все это время жил через коридор от меня.

Выбитый из колеи после встречи с миссис Санчес, я побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, чтобы дождаться Алекса снаружи. Калифорнийское солнце уже вовсю палило. Иногда погода заставляет меня ненавидеть это место. Ради всего святого, еще только апрель. Он не обязательно должен быть достаточно горячим, чтобы поджарить яйцо на асфальте. Просто не нужно.

Мой новый сообщник подъехал на старом белом минивэне. Краска на пассажирской стороне была поцарапана, как будто фургон съехал по стене. Задний бампер тоже полностью отсутствовал. Я фыркнул, когда он подъехал к тротуару рядом со мной. Неудивительно, что он был готов работать со мной, когда никто другой этого не хотел. Я открыл дверцу и посмотрел на потрескавшееся кожаное сиденье.

"Наверное, репортер не очень хорошо оплачивается ни в той, ни в другой реальности, да?" спросил я, садясь и закрывая за собой дверь.

Алекс был одет так же, как и в прошлый раз, когда я его видел - в темные застиранные джинсы и футболку с V-образным вырезом. Сегодняшняя футболка была зеленой, а не красной, что было хорошо, потому что я бы смутился, если бы мы совпали. Его короткие светлые волосы были наполовину взъерошены, как у нерешительного ястреба. Он одарил меня быстрой ухмылкой в ответ на мой выпад.

"Тебе следовало бы посмотреть на мой другой транспорт. Это байк, - ответил он.

"О, здорово, как "Харлей"?"

"Не думаю, что Харлей-Дэвидсон выпускает горные велосипеды, приятель", - сказал он с очередной вспышкой улыбки.

Он выехал на улицу, и я понял, что сел в незнакомый фургон, чтобы поехать куда-то, с тем, кого я не знаю, и даже не получил за это конфет.

"Ну и каков план?" спросил я, чувствуя себя еще более неуютно, когда он поехал по дороге, лавируя в потоке машин.

Он снова улыбнулся. Это была озорная улыбка, полная шалостей и юмора. Я улыбнулся в ответ, даже не задумываясь об этом.

"Хорошо, выслушай меня", - сказал он. "Мы собираемся вызвать демона".

"Подожди, это на самом деле можно сделать?" спросил я. Наверное, мне не следовало удивляться. Но для простого смертного, который на самом деле не продумал все до конца, это звучало устрашающе. Я знаю, что можно позвонить в Белый дом в реальном мире, но я, вероятно, не стал бы этого делать.

"Конечно, можно", - легко ответил Алекс. "По крайней мере, мне так сказали."

"Постой, ты тоже никогда не делал этого раньше?"

"С чего бы мне это делать? Раньше у меня никогда не было повода вызывать демона. Обычно разумнее держаться от них подальше. Я провел прошлую ночь, выясняя, как это сделать. Думаю, мы сможем поговорить с тем, кто попадется нам на другом конце линии, и использовать это как отправную точку".

"Нет ли какого-нибудь бюро по улучшению бизнеса или чего-то такого, куда мы могли бы сообщить о них?" вздохнул я. Казалось, что все будет немного проще.

"Есть несколько вариантов, но мы не можем начать с них". Глаза Алекса сузились, когда он наблюдал за движением. "Нам нужны доказательства. Ты же не хочешь пытаться сопоставить свое слово с их словами. Демоны на удивление хорошие лжецы".

"Я не думаю, что это удивительно", - сухо сказал я.

"Да, но если ты ожидаешь, что они будут хорошими лжецами, а им все равно удается тебя обмануть, то это уже совсем другой уровень удивления".

"Хорошо, как мы это сделаем?" Возможно, мне следовало больше сомневаться в логике вызова демона. Мое последнее взаимодействие с одним из них не очень хорошо для меня закончилось. Но Алекс был экспертом, а я не имел ни малейшего представления о том, что делаю.

"Все очень похоже на киношные приемы", - сказал он. "Пентаграммы, свечи и так далее. Первым делом заглянем в хозяйственный магазин за ингредиентами, чтобы все провернуть. Затем нам нужно найти место, чтобы вызвать их".

"Мило." Я все еще пытался понять, как реагировать на демоническую... ерунду. Когда ты ребенок, мать говорит тебе, чтобы ты не позволял своим друзьям-сверстникам давить на тебя, заставляя пить, принимать наркотики и другие вещи. Но она никогда не рассказывала, что делать, если знакомый предлагает помочь вызвать демона. По крайней мере, в моей книге этого не было. Она полностью пропустила эту главу. Но теперь мама мертва, насколько я знал, поэтому я не мог спросить ее мнения по этому поводу.

Мы остановились на красный свет перед несколькими машинами. Мысль о мертвой маме напомнила мне о том, что Алексу нужна вчерашняя информация о моей уже не мертвой сестре.

"О, кстати", - медленно сказал я, пытаясь придумать, как это объяснить. "Вчера вечером кое-что произошло".

"Случилось что-то еще?" спросил он, повысив голос.

"Да, и так, у меня была сестра, и она вроде как погибла в автомобильной катастрофе несколько лет назад. Но вчера вечером она пришла и приготовила мне ужин."

Голова Алекса медленно повернулась ко мне, и он уставился на меня, как мне показалось вечность, но прошло, наверное, секунд десять.

Машина позади нас просигналила, вернув его в настоящее. Видимо загорелся зеленый свет. Он нажал на педаль газа, и мы тронулись с места.

"Это очень, очень плохо", - сказал он через несколько минут. "Ты знаешь, как трудно вернуть кого-то обратно? Конечно, ты этого не знаешь. Это действительно тяжело. Совету Смерти необходимо большинство голосов, чтобы одобрить это. Ты не можешь просто хлопнуть в ладоши и вернуть кого хочешь. Для этого нужно обладать большим влиянием".

"С ней тоже что-то не так", - сказал я.

"Что ты имеешь в виду?"

"Моя сестра готовила потрясающе, но вчера вечером ужин, который она приготовила, был на вкус как пыль - по крайней мере, для меня. В то время как моя соседка по комнате ела и не умолкала, говоря о том, как это вкусно". В мой голос прокралась горькая нотка. Я был так рад, что сестра приготовила для меня ужин.

На лице Алекса появилось выражение глубокой жалости. Я уже видел такое выражение. На похоронах Меган у многих было такое выражение лица. В жалости есть что-то ужасное. Когда люди смотрят на меня вот так, это как зеркало отчаяния. Оно написано у них на лицах. Когда умерли моя мать и сестры, я не мог это переварить. Мне потребовались недели или даже месяцы, чтобы почувствовать что-то, кроме пустоты. Но каждый раз, когда я видел отражение своей трагедии в жалостливых глазах кого-нибудь из друзей семьи, то начинал осознавать глубины своего ада. Легче понять, насколько плохо тебе должно быть, когда другие показывают, как сильно, по их мнению, тебе должно быть больно.

"Это потому, что ты знаешь, какая она", - мягко сказал Алекс.

"Что ты имеешь в виду, говоря "какая она"?" спросил я, немного защищаясь. Это была мгновенная реакция, которой у меня не было с момента ее смерти. В конце концов, она все еще была моей сестрой.

"Она мертва", - тихо ответил он. Его взгляд был прикован к дороге, он даже не смотрел на меня. "Твоя соседка этого не знает. Я бы не знал. Но ты-то знаешь, вот как работают такого рода сделки. Искусство - это удел людей, а после смерти целым не возвращаются".

Объяснение Алекса подтвердило то, о чем я уже думал. Я, конечно, не знал точного технического объяснения, но я же не полный идиот. Мог догадаться, почему мы с Коннором по-разному отреагировали на то, что снова увидели ее.

"Если ты как-нибудь придешь к нам на ужин и попробуешь ее еду, она будет для тебя нормальной?" спросил я.

"Не уверен", - ответил он. "Не всегда есть четкие правила на этот счет. Есть очень большая вероятность, что иллюзия будет разрушена для меня, потому что я - это я, и я знаю, через что ты прошел. Теория, которую мы можем проверить в какой-то момент".

Мы ехали в молчании минут десять, что меня нисколько не смущало. По тому, как человек переносит молчание, можно многое о нем узнать. Алекс выглядел напряженным. Его пальцы рассеянно барабанили по рулю. На лице, как одинокая дождевая туча в летний день, застыло небольшое нахмуренное выражение. Он не сводил глаз с окружающих машин, но у меня возникло ощущение, что он следил за дорогой лишь наполовину. Возвращение Меган выбило его из колеи. Я имею в виду, я не мог его винить. Это выбивало из колеи меня, но я знал об этом далеко не так много, как он.

Первой нашей остановкой был хозяйственный магазин, один из тех огромных, которые, по сути, представляли собой склад с торговыми рядами. Мы вошли в здание, и Алекс обратился к своему списку.

"Хорошо, нам нужна красная краска, кисточка, спички и несколько свечей", - сказал он. "Сначала заскочим в хозяйственный и наберем это".

Нам потребовалось целых двадцать минут, чтобы найти все, что мы искали. Я не очень умелый человек, так что, возможно, это моя вина, но я всегда находил такие магазины непонятными. Категории, которые существуют в моем сознании для оборудования, немного смещены. Ничего не находится там, где я ожидал. Почему свечи находятся в "Садовых растениях и цветах", а не в "Доме и быте"? Я не знаю. Почему инструмент для шпаклевки не в "Сантехнике"? Не могу сказать. В магазинах такого типа также существует какая-то странная проблема с мужской картой. Ни один парень не хочет признаваться, что не знает, как работают категории. Это выставит тебя в плохом свете. Вместо этого вы бродите вокруг и изучаете все подряд, пока не найдете то, что ищете. Это ужасно неэффективно, но заставляет нас чувствовать себя лучше.

Мы подошли к кассе, и Алекс подтолкнул ко мне тележку, которую вез.

"Чтобы все сработало, ты должен это купить", - сказал он.

"Что, у тебя нет какого-нибудь бюджета на расследование, который мы могли бы использовать?" - спросил я. Будучи невероятно недавним выпускником колледжа, я сам не очень-то разбирался в этой кухне.

"Ты будешь тем, кто вызывает, если не возражаешь. Важно, чтобы ты владел всеми материалами, которые мы используем". Он ухмыльнулся, в голубых глазах заблестели озорные искорки. "Кроме того, ты должен знать, что журналистика - вымирающая профессия. Это бесплатная газета".

Я уставился на него на мгновение, пытаясь решить, шутит ли он надо мной. На самом деле это не имело значения. Если бы у меня закончились деньги или что-то в этом роде, моя сестра-нежить, вероятно, накормила бы меня. Я мысленно закатил глаза. Тот факт, что я мог небрежно обдумать это предложение, был идеальной картиной того, насколько странной стала моя жизнь за последние сорок восемь часов. Почему-то я был уверен, что это станет еще более странным, прежде чем мы закончим. Я имею в виду, я покупал оборудование, чтобы попытаться вызвать демона. Странное не проявляло никаких признаков замедления.

Я заплатил за товары, которые оказались не дороже сорока баксов. Милая блондинка на входе пожелала мне хорошего дня и одарила блестящей улыбкой, так что это было мне на руку. Мы вернулись в машину и тронулись с места.

"Ладно, последнее, что нам нужно, это нечто странное", - сказал Алекс.

"Чувак, я уже согласен с тем, что мы попробуем. Давай говори."

"Нам понадобится козлятина", - сказал он мне.

Не знаю, чего я ожидал. Многие истории о подобных вещах предполагали жертвоприношение животных. Это было отвратительно. Я не хотел жертвовать своим телевизионным временем, не говоря уже о животных.

"Ты же не собираешься заставлять меня разделывать каких-нибудь милых зверюшек, правда?" спросил я его со вздохом.

"Нет, я не думаю, что это необходимо для того, что мы делаем. Насколько я знаю, это низкоуровневый способ вызова. Нам не нужно делать ничего сверхъестественного. Тут неподалеку есть супермаркет, где продается козлятина. Нам нужны голени или что-то в этом роде".

Я никогда не ел козлятину. Наверное, в Америке, стране откормленной говядины и большого количества курицы, она не так распространена. Супермаркет, в который нас привел Алекс, был маленьким ямайским продуктовым магазинчиком, приютившимся в углу торгового центра. Когда мы вошли в магазин, до нас донеслась энергичная музыка стальных барабанов, и все вокруг запахло незнакомыми специями.

"Снова ты?" - окликнула нас женщина с сильным ямайским акцентом из-за кассового аппарата, когда мы вошли. "Мне казалось, я говорила тебе, что этот магазин только для достойных людей".

"Послушай, Анжелия, это невероятно грубо", - ответил Алекс, подняв руки. "Мы с другом задержимся здесь всего на минуту, хорошо? Нам просто нужны кое-какие припасы. Мы будем очень быстры и избавим тебя от лишних хлопот, не успеешь оглянуться". Он обвел жестом пустой магазин. "Наши деньги тратятся так же, как и деньги "достойных", а у тебя сейчас не самый большой объем продаж в "Черную пятницу"".

"Отлично. Будьте быстры. Не делайте из этого привычку!" - крикнула она нам в спину. "Я не хочу видеть вас, грязных отродий, в моем магазине постоянно, слышите?"

"Что это было?" прошептал я, пока мы пробирались через магазин.

"Боюсь, что предрассудки существуют не только в среде смертных, мой друг", - сказал он, его тон был коротким и отрывистым. Я взглянул на него и увидел слабый румянец на лице и твердую линию челюсти.

Тонны морепродуктов были выставлены в задней части на льду, прямо рядом с аквариумом с живыми омарами. Эти резервуары всегда добавляли в еду элемент жути. Я очень люблю мясо. Но буквально выбирать конкретное животное, чтобы убить и съесть его, мне кажется чем-то из лекции Ганнибала Лектера. Что не совсем логично, ведь он ел людей. Философские блуждания остались в стороне, и, купив козлятины, мы погрузились в фургон и снова выехали на шоссе.

"Последняя часть этого трюка заключается в том, что мы не хотим делать это в месте, которое приведет к тебе".

"Что ты имеешь в виду?" спросил я. "Разве они не должны уже знать, кто я?"

"Да, но все равно это не самая разумная идея - вызывать демона в свою спальню, даже если ты думаешь, что он будет вести себя хорошо". Он на мгновение замолчал. "Это также предполагает, что вызов принесет то, что ты хотел, а не что-то другое".

"Ну, хорошо", - сказал я с сарказмом. "В любом случае, я всегда хотел встретиться с Ктулху".

"Итак, вот моя идея", - продолжил он, проигнорировав мой комментарий. "Я знаю пустой склад, который находится в паре миль отсюда, ближе к аэропорту. Мы можем пробраться туда и попробовать сделать это там".

"Я имею в виду, что это звучит так же хорошо, как и любой другой план", - ответил я. "Если ты собираешься ударить меня ножом и украсть бумажник, я чувствую, что это не требует подобных усилий. Итак, я в игре".

"В журналистике платят не так уж плохо". Алекс рассмеялся. "Но близко."

До склада Алекса оставалось еще пятнадцать минут. Я провел это время, нервничая все больше. Очень легко не беспокоиться о вещах абстрактных. Прыжок с высокого трамплина в бассейне выглядит легко с земли. Но когда подходишь к краю и начинаешь замечать, как далеко до земли, уверенность быстро исчезает.

Для меня в этом деле было очень много неизвестных. Алекс намекнул на некоторые. Но что, если мы вызовем какого-нибудь злобного монстра, который нас съест? Что, если демоны разозлятся, что я нарушаю сделку? Что, если это не сработает? Думаю, это было бы скорее тематическим провалом, чем чем-либо еще. В последнее время мне не слишком везло, в зависимости от того, как на это смотреть. Я беспокоился о том, что еще может пойти не так.

Склад, на который привел меня Алекс, оказался именно таким, как и следовало ожидать. В больших городах всегда есть скрытые участки промышленных зданий, особенно вблизи аэропорта, как это было у нас. Самолеты, пролетавшие низко над головой при заходе на посадку в Лос-Анджелесе, сотрясали мои кости, когда мы подъезжали. Наше здание было одним из ряда складов, в настоящее время пустующих. Это был длинный приземистый прямоугольник, стены которого были выкрашены в тускло-коричневый цвет, отслаивающийся от металлической обшивки. Отсек для грузовиков был пуст, но на нем виднелись следы интенсивного использования в прошлом. Вокруг одного из действующих складов, расположенного дальше по улице, стояли автомобили транспортной компании. Алекс припарковался на обочине дороги, немного дальше склада. Мы не хотели, чтобы кто-то проезжал мимо и остановился посмотреть, почему машина стоит у пустого здания.

Я взял сумку с красками. Он подхватил козлятину и свечи, и мы быстрым шагом направились к зданию. Металлическая дверь была заперта, потому что именно так мы поступаем в больших городах Америки. Мы запираем двери. Алекс полез в задний карман и достал пару отмычек.

"Смотри сюда", - сказал он с ухмылкой, присев на корточки у двери и вставил отмычки в замок. Я не знаю, сколько времени должно занять вскрытие элементарного замка. Телевидение уверяет, что это около пяти секунд. Возможно, это немного экстремально и сделано скорее для ускорения сюжета, чем для реалистичности. Алексу потребовалось около шестидесяти секунд, но он нас впустил.

"Ты один из тех репортеров без границ, да?" спросил я, когда за нами закрылась дверь. Внутри было совершенно темно. Немного света проникало из окон под потолком, и мне показалось, что я вижу знак выхода. Алекс включил свет на своем телефоне, и я последовал его примеру.

На огромном складе все еще стояли рядами стеллажи, предположительно расставленные последним арендатором. На полу лежал легкий слой пыли, в основном нетронутый, как свежевыпавший снег, с редкими перерывами чистоты от следов животных и еще более редкими следами людей. Я чувствовал себя очень незащищенным. Несмотря на то, что мы находились внутри здания, его широкое открытое пространство создавало ощущение, что спрятаться негде. Если бы кто-то вошел в дверь, он бы сразу нас увидел.

"На самом деле раньше у меня была девушка, которая была очень забывчивой". Алекс усмехнулся. "Она постоянно отгораживалась от всего. Так что я научился возвращаться к тому, от чего она нас отгородила".

"Я не уверен, что верю тебе", - сказал я, прищурив глаза.

Он одарил меня еще одной ухмылкой и продолжил идти вперед. Огонек его телефона плясал вокруг, пока он осматривал комнату.

"С таким же успехом можно использовать центр", - предложил я, когда мы дошли примерно до середины здания. "Не то чтобы здесь было где спрятаться".

"Да, это подходит", - пробормотал Алекс, продолжая осматриваться. "Я надеялся, что здесь есть... А-га!" - прервал он себя, когда его свет упал на метлу, прислоненную к стене. Он подошел и подобрал ее. "Надо иметь чистую поверхность для краски. Следи за глазами и ртом".

Я отвернулся как раз в тот момент, когда он начал энергично подметать. С земли поднялось облако пыли и грязи, и мы оба несколько раз кашлянули, прежде чем все было закончено. После того как пыль осела, в центре нашего заброшенного склада появился чистый участок серого цементного пола. Что может быть лучше для вызова демона? Такого я точно не знал.

"Ладно, следующий шаг немного странный", - сказал Алекс, хватая банку с краской и начиная ее открывать. Он на мгновение замолчал с кислым выражением на лице, как будто не мог до конца поверить в то, что собирался спросить. "Мне нужно немного твоей крови".

"И ты говоришь мне это сейчас?" спросил я.

"Я знаю, что это звучит экстремально. Нам нужно нарисовать кое-что краской, конечно. Но для того, чтобы ты мог управлять вызовом, нам нужно смешать твою кровь с краской". Он сделал небольшую паузу. "Если бы речь шла о более серьезном вызове, то нужно было бы использовать только твою кровь и никакой краски. Или, - пробормотал он так тихо, что я чуть не пропустил это мимо ушей, - кровь жертвы".

"Что ж, это пугает".

"Как я уже говорил в баре, демонов не очень любят по ряду причин".

"Значит, история с моей кровью скорее символическая, чем какая-то другая? Что-то вроде козла?" спросил я.

"Именно." Он потянулся в задний карман и достал небольшой складной нож. Он бросил его мне, все еще закрытый. "Нам нужен штрих в краске. У меня и бинт в сумке есть". Он закончил открывать банку с краской.

Рубиново-красный цвет теперь казался мне очень мрачным. Вместо того чтобы ассоциироваться с пожарными машинами, он напоминал мне о крови - моей крови. Когда я был ребенком, голубь насадил себя на дерево на заднем дворе. Его кровь стекала по дереву, и я никогда не видел такого яркого красного цвета. Это было все, о чем я мог думать, когда увидел краску.

Вздохнув, я раскрыл нож. Он выглядел достаточно чистым. В любом случае, я был в курсе всех своих шансов и слишком далеко продвинулся в плане Алекса, чтобы сейчас отступать. Когда они придут за моей душой, я не хотел, чтобы причиной моего проклятия было то, что я боялся порезать руку.

Я стиснул зубы и провел острием по середине левой ладони. Он горел, как старший брат бумажного пореза. Я зашипел, почувствовав, как нож впился в мою кожу. Мгновенно хлынула кровь, и я сложил руку чашечкой, собирая на ладони свою собственную красную краску. Алекс отступил в сторону, и я протянул руку к банке, перевернул ее и вылил свою кровь в краску. Две красные краски смешались неравномерно. Моя была темнее, землистее, чем блестящая красная. Я продолжал лить кровь в банку еще секунд пятнадцать. Алекс порылся в своей сумке и протянул мне марлю, скотч и неоспорин.

"Этого должно хватить", - негромко сказал он. Он достал из сумки мешалку для краски и стал размешивать мою кровь. Я нанес тонну антибактериальной мази и обернул руку несколькими слоями марли. Давление снимало жжение, но я знал, что почувствую его позже.

Алекс обмакнул кисть и начал рисовать на полу. Он создал знакомый символ - пентаграмму, пятиконечную звезду, которую мы все учились рисовать одним движением в средней школе. Затем он соединил точки, образовав круг, а потом медленно нарисовал вокруг этого круга круг большего размера с промежутком примерно в шесть дюймов между ними.

"Так, это важно", - сказал он, отступая от пентаграммы. "Эта единственная точка звезды находится внизу, а не вверху. Ангелы и демоны часто используют одни и те же символы, но перевернутые. Мы не должны пересекать наши границы, иначе могут случиться плохие вещи".

"Вообще-то я не знал этого о пентаграммах", - сказал я. "Теперь понятно, почему в детстве люди часто жаловались на них, а я этого не замечал. Это действительно незначительная разница".

"В этом есть смысл, если подумать", - ответил Алекс. "Если люди говорят о рае, как ты думаешь, где он находится, вверху или внизу?"

"Вверху, а внизу - ад", - сказал я.

"Именно. Так все о них думают. Если демоны - это просто падшие ангелы, то мы предполагаем, что они где-то ниже. Правда это или нет - не имеет значения. Это то, во что люди верят, это то, во что они хотят верить".

Алекс достал свечи. Красная тема продолжалась, так как это были свечи с ароматом корицы и яблока, заключенные в стекло. Мы открутили верхушки и отбросили их в сторону. На заброшенном складе теперь пахло влажной краской и корицей, что было не просто затхлостью и заброшенностью, а чем-то другим. Теперь здесь было практически по-домашнему уютно.

"А запах или цвет имеет значение?" - спросил я Алекса, помогая ему зажечь их. Мы положили по одной в углубление каждой точки звезды.

"Я думаю, это не благовония, но может быть", - сказал Алекс. "Цвет не имеет значения. Эти были на сезонной распродаже".

"Ну, хорошо. Когда все пойдет наперекосяк и нас съедят заживо, по крайней мере, я буду знать, что мы сэкономили доллар на подготовке".

"Вообще-то, два пятьдесят", - небрежно ответил Алекс.

"Беру свои слова обратно. Оно того стоит", - сказал я, глядя на наше устройство для вызова демонов. Оно выглядело как декорация к малобюджетному телевизионному шоу. Скорее всего, это была бы какая-нибудь школьная драма о маленьком городке с таинственной историей и шабаше ведьм.

"Последний шаг", - сказал Алекс, заглядывая в сумку и доставая оттуда козлятину и кусок дерева. "Вот что тебе нужно сделать: помести дерево в центр, мясо - сверху. Затем выйди из обоих кругов. Что бы ты ни делал, не ходи по кругам. Пока они целы, то, что бы мы ни вызвали, не сможет пересечь их и добраться до нас".

"Хорошо, не наступать на круги. Понял." Я принял сырого козленка и освободил его от упаковки своей здоровой рукой. Не хотелось, чтобы сырое мясо оказалось рядом с моей открытой раной. Я спрятал дрова под мышку. "Кстати, как я должен это зажечь?"

"Никак. Они зажгут".

Нервничая, я перешагнул через влажное кольцо и наклонился к центру звезды. Я достал из-под руки деревяшку и положил ее в центр. Трясущимися от избытка адреналина руками я положил козью голень в центр. Как только она оказалась на деревяшке, я бросился из кольца, как кошка, спасающаяся от пылесоса.

Алекс указал на нижнюю точку звезды, и я переместился, чтобы встать под ней. Он отошел на несколько шагов назад, чтобы дать мне место, и выключил свет в телефоне. Все в порядке, он помог мне зайти так далеко. Эту часть я должен был сделать сам.

"Повторяй за мной," - сказал он тихим голосом.

Я кивнул и последовал его примеру, бормоча что-то, что, как я мог предположить, было латынью. В ней было несколько "омнибусов" и слово "демониум", что, честно говоря, показалось мне потворством. Я понятия не имел, что все это значило. Я мог бы делать заказ в Wendy's. Но пока я повторял иностранные слова Алекса, всё свечи загорелись сами по себе, что заставило меня чуть не обделаться по собственной воле. Но я продолжал произносить зловещие слова вызова, как велел мне мой новый друг.

Когда мы закончили, я раскачивался на носочках, ожидая, что вот-вот что-то произойдет. В комнате стояла тишина, и мы с затаенным дыханием ждали появления демона. Только пять свечей освещали темный склад.

Прошла минута. Потом две. Мое напряжение спало. Очевидно, это был провал. Я вопросительно посмотрела на Алекса. Он пожал плечами, выглядя таким же разочарованным, как и я.

Из центра звезды появилась красная искра. Она упала на дрова и козла и вспыхнула, превратившись в ад. Запах готовящегося мяса был восхитителен, и в моем животе заурчало. Может быть, мне нужно будет как-нибудь попробовать козлятину.

Огонь превратился в столб высотой почти с меня. Я чувствовал его тепло, исходящее из центра звезды, но оно казалось приглушенным, отдаленным, как будто между нами была стена. Жар нарастал и пульсировал. Вдруг огонь исчез с грохотом, как будто взорвался. Дрова и мясо пропали. Вместо этого на том месте, где они только что лежали, стояла женщина с огненно-рыжими волосами и глазами цвета тьмы.

Женщина, стоявшая в центре круга, была прекрасна. Хотя, честно говоря, это описание настолько не передает ее красоты, что даже оскорбительно. Ее рыжая грива густыми волнами ниспадала до поясницы. Короткий локон волос свисал в сторону и дразняще танцевал на правой щеке. Кожа была смуглой, как у студентки в конце весенних каникул. Длинные ноги обуты в черные сапоги, доходившие до колен. Темные джинсы облегали ее так, что любая женщина позавидовала бы. Обтягивающая красная майка давала понять всем, кто смотрел на нее, что у нее тело богов. Если бы она была знаменитостью, а не демоном, то на обложке Vanity Fair никогда не было никого, кроме нее. А в словаре Вебстера для обозначения красоты поместили бы просто изображение ее лица.

Но при всей ее потрясающей внешности в ней чувствовалась опасность. Ее черные глаза были тревожными. Либо радужки были того же цвета, что и зрачки, либо у нее были огромные зрачки, которые заполняли все глаза. Они прошлись по комнате, осматривая окружение. Ее взгляд упал на наш выкрашенный в красный цвет инструмент для вызова демонов, оглядывая его несколько секунд. Если бы она была человеком, я бы сказал, что у неё удивлённый вид. Подумалось, не была ли она кем-то вроде суккуба. Они должны быть суперсексуальными демонами, верно?

Вдалеке я услышал, как Алекс, задыхаясь, произнес "Звездопад", что, возможно, было самым убогим ругательством всех времен и народов.

Это не сулило ничего хорошего. Она подняла голову, услышав комментарий Алекса, и ее черные глаза впились в мои с такой силой, что я сделал очень большой шаг назад. А затем сделал еще один, просто для надежности.

"Зачем ты вызвал меня сюда, смертный?" - потребовала она. Ее голос был глубоким и богатым. Он заставил меня вспомнить о великих женщинах, о которых я читал только рассказы, таких как Клеопатра и Елена Троянская. Я ответил первое, что пришло мне в голову.

"Ты суккуб?" - спросил я. Должно быть, я услышал, как Алекс ахнул у меня за спиной. Вероятно, это было своего рода демонической бестактностью. Ты не можешь просто спросить кого-то, суккуб ли он. Ее темные глаза просто смотрели на меня, ничего нельзя было прочесть. Было такое чувство, что она пыталась проникнуть в мой разум своим явным присутствием воли. Я не был уверен, сможет ли она вообще это сделать, но из-за головной боли, которую испытывал, я был уверен, что она могла бы пытаться. Если демон был таким, находясь в магическом круге, то я был очень благодарен, что она застряла по ту сторону еще влажной краски. Так я почувствовал себя немного спокойнее, когда ее черные глаза уставились на меня. Мне и в голову не приходило, что фраза Ницше о взгляде в бездну имела столь буквальный смысл. Кто знает, может быть, он тоже вызывал демона.

"Извините, я вызываю впервые", - сказал я, нарушив молчание. "Ну, типа того. На днях я встретил демона, и он пытался заключить со мной сделку. Но он пришел ко мне. Мне не пришлось вызывать..."

"Зачем ты здесь, детеныш?" - перебила она, голос был надменным и холодным, как холодный ветер, пронизывающий самую толстую зимнюю шубу.

Я замешкался, не понимая, почему она прерывает мое объяснение вопросом, на который я уже пытался ответить. Некоторые люди бывают такими грубыми.

"Я здесь только для того, чтобы наблюдать", - сказал Алекс из-за моей спины. Я обернулся, и он протянул обе руки ладонями вперед в успокаивающем жесте. Как будто хотел показать ей, что не желает зла. "Моему другу нужна была помощь, чтобы связаться с вами после инцидента, и я попытался помочь".

"Так ты помог ему вызвать меня?" - спросила она.

"Это недоразумение", - сказал Алекс. "Мне сказали, что этот ритуал будет вызывать только стойку регистрации. Я очень извиняюсь за беспокойство".

Демон снова посмотрел на нашу поделку на полу. На короткую секунду ее лицо озадаченно нахмурилось. Мне стало интересно, была ли она тоже сбита с толку тем, как сюда попала. Я прочистил горло, но не от нетерпения, а потому что пыль от уборки все еще висела в воздухе, и я старался не кашлять.

Это переключило ее хищный взгляд обратно на меня. Ее рыжая грива колыхнулась, обрамляя лицо, когда она пристально посмотрела на меня. На этот раз я был готов и не отступил. Далеко.

Она казалась противоположностью Дэна, полная силы, мощи и уверенности. И у нее не было дурацкого хвоста.

"Как я уже говорил, - продолжил я, словно ее прерывание было лишь небольшой грубостью (а не большой грубостью, как это было на самом деле), - один из ваших демонов обратился ко мне по поводу сделки".

"И позволь мне угадать, - сказала она со вздохом, снова перебивая меня, - теперь ты испытываешь угрызения совести покупателя и надеешься, что у нас есть условия возврата. Нет. Сделка есть сделка, так что будь благодарен за то, что получил. А теперь освободи меня, смертный, пока я не стала недовольна". Она снова посмотрела вниз на нашу пентаграмму и круг, и на ее губах появилась небольшая улыбка, которая увеличила ее сексуальность в геометрической прогрессии. "Должна сказать, что свечи с корицей - это приятный штрих. Заставляют девушку чувствовать себя желанной".

"Так вот в чем дело", - сказал я. "Я не заключал сделку. Но ваш, э-э, торговый представитель, я полагаю? Он подделал мою подпись на контракте и сбежал. Я не заключал сделку. Я не хочу заключать сделку. Я просто хочу вернуть свою жизнь".

Демонесса застыла от моих слов. И я не имею в виду, что она перестала двигаться, как будто это обычное дело. Это была какая-то необыкновенная неподвижность демона. Как будто на мгновение она оказалась в абсолютном нуле. Она не моргала. Ее одежда не менялась. Даже волосы перестали колыхаться. Это длилось всего пару ударов сердца. Затем она вернулась в нормальное состояние. Ее черные глаза на мгновение вернулись к Алексу, а затем ко мне, как у хищника, присматривающегося к животным у водоема.

"Могу я ознакомиться с твоим контрактом?" - спросила она ядовито-сладким тоном. Я уже был уверен, что вот эта смесь крови и красок уменьшала её способность воздействовать на меня, а также сдерживала ее. Но даже по эту сторону магической стены мое сердце замирало от соблазна, обещанного ее голосом. Это была мощная смесь запретного плода, плотских желаний и нужды, завязанная в какой-то чувственный узел-крендель.

"Я… У меня нет контракта, у меня его нет". Английский давался с трудом после этого взрыва желания. "Демон, который подделал мою подпись, сбежал с ним".

Она слегка нахмурилась и вздохнула, пожав плечами - движение, за которым было откровенно опасно наблюдать. Она снова посмотрела на кроваво-красную смесь на полу и несколько раз чмокнула губами, словно рептилия, пробующая воздух.

"Мэтью Стивен Карвер?" - спросила она через мгновение.

"Да, это я". Я вздрогнул. Это было слишком жутко.

Демонесса взмахнула правой рукой, и в ее руках появилась большая стопка бумаги. Это было похоже на контракт, который Дэн показывал мне в кинотеатре, так что, по сути, это была большая стопка бумаг. Небрежно она начала просматривать его, полуночные глаза скользили по странице. Она перевернула страницу и снова замерла. Это длилось всего секунду, а потом она вернулась в нормальное состояние. По мере того как она переворачивала все больше и больше страниц, ее глаза забегали быстрее. Она закончила многостраничный документ в рекордно короткие сроки. И бросила его на землю у своих ног. Ее правая рука медленно сжалась в кулак. Это была первая несексуальная вещь, которую я видел, как она делала. В этом было что-то такое, что было чистой воды угрозой. Но все равно по-своему сексуально.

"Мэтью, - сказала она четким, деловым тоном, - я полагаю, что более чем достаточно выслушивала твои жалобы. Ты, должно быть, неплохой переговорщик, раз заключил такую сделку. Но ты достиг предела возможного. Я предлагаю тебе наслаждаться этим, пока есть возможность. А теперь освободи меня".

"Ты меня не слушаешь", - запротестовал я. Сердце колотилось, и я чувствовал, как краснеет лицо. Это было несправедливо. "Я не заключал никакой сделки. Я даже не знаю, что это за сделка!"

"Я больше не буду играть с тобой, Мэтью Карвер", - прошипела она. В ее чертах больше не было ни намека на приятность или привлекательность, только гнев. "Освободи меня сейчас же, или я рассержусь".

"Нет, ты застряла здесь, пока я не отпущу тебя, демоническая девка", - огрызнулся я.

Алекс захныкал позади меня. Мне было все равно. Я держал этого демона в ловушке и собирался сделать так, чтобы она меня слушала. В конце концов, насколько сильной она могла быть, если немного краски и крови было всем, что требовалось, чтобы удержать ее на месте? Я не был впечатлен.

"Ты останешься там, пока не выслушаешь и не поможешь мне это исправить!"

Она откинула голову и рассмеялась. Это был не очень приятный звук. Это также не было гоготом диснеевской Малефисенты или какой-нибудь другой карикатуры. Она не использовала "муахахахаха" для смеха. Ее смех был громким и пронзительным, как крик орла. Внезапно я почувствовал себя идиотом. Ну, вы знаете, таков порядок моих действий в жизни.

"Ты понятия не имеешь, кто я такая, не так ли? Она весело хихикнула. "Твой друг знает. Вот почему у него такой вид, будто он пытается не наложить в штаны". Ее черные глаза буравили меня. "Я не думаю, что у тебя хватает смелости - ты невежественен. Последнее предупреждение, смертный, из вежливости, поскольку ты - клиент. Освободи. Меня. Сейчас же."

"Заставь меня", - огрызнулся я. Ее слова задели меня за живое. Я увидел красный цвет, и дело было не только в ее волосах. Моя кровь бурлила. Я слышал это в ушах, чувствовал под кожей.

Она не потрудилась ответить. Ее взгляд сказал достаточно. Теперь она сжала обе руки в кулаки и опустила их на талию. Ее глаза все еще были прикованы к моим, она слегка напряглась, и в центре пентаграммы вспыхнул водоворот.

Огонь пульсировал от него во всех направлениях. Он врезался в линии звезды и на секунду удержался. Огонь угас только для того, чтобы смениться другой волной, ударившей подобно удару молота. Я чувствовал жар, приглушенный защитой круга, но все еще теплый. Еще один огненный удар молота обрушился на магические стены, затем еще один. В комнате уже пахло не корицей и краской, а серой и, как я понял, сернистым камнем.

"Мэтт, нам надо идти" прокричал Алекс, перекрывая шквал ярости, который исходил от нашей ловушки. "Я не думаю, что краска сможет ее удержать".

"Она должна слушаться", - кричал я. "Это держит ее".

Ударила еще одна огненная волна, и раздался звон, похожий на удар гонга. Красная краска на звезде хрустела и горела. Свечи разлетелись во все стороны, как взорвавшаяся звезда. Я услышал, как разбилось стекло, когда они ударились о цементный пол.

Внутренний круг и звезда теперь были полностью черными. Нетронутым осталось только внешнее кольцо. Волны огня прекратились. Демонесса стояла там, все еще глядя своими кошмарными глазами. Небрежно она вышла из звезды и внутреннего кольца и начала расхаживать вдоль линии большего круга.

"Неужели ты думаешь, что это может меня удержать?" - спросила она с издевательским смехом в голосе. "Я. Лилит. Я, которая помнит, как человечество жило в пещерах. Я, которая убивала ангелов и ела их плоть. Неужели ты думаешь, что сможешь удержать меня с помощью крови и красок?" Ее голос перешел в крик, и пламя снова вспыхнуло внутри круга, врезавшись в наш последний барьер.

Я запаниковал. Не знаю, что заставило меня это сделать. Кажется, я однажды видел это в кино. Я раскинул обе руки и закричал: "СИЛА ХРИСТА ПРИНУЖДАЕТ ТЕБЯ!" - во всю мощь своих легких.

Пламя исчезло, и Лилит чуть не вздрогнула. Это выглядело почти рефлекторно, как у обиженной собаки при резком движении хозяина. Она секунду смотрела на меня, а затем снова разразилась издевательским смехом.

"Ты не обладаешь силой Белого Бога" смеялась демонесса, задыхаясь. Она наклонилась, упираясь руками в колени. "Ты очень далек от Его помощи. В конце концов, ты продал свою душу демону". Ее смех пронзил меня. Теперь я действительно чувствовал, что остался один.

"Мэтт, - прорезался сквозь смех демона голос Алекса. "Нам нужно идти. Сейчас же." На его лице было выражение крайней озабоченности. Это что, у него на лбу выступили капельки пота?

Смех Лилит внезапно прекратился. Я обернулся и увидел, что она улыбается мне. Это была не очень приятная улыбка. Скорее, как кот Том улыбался мышонку Джерри в старых мультфильмах. Мне это ни капельки не понравилось.

"Может быть, мы просто отправим ее обратно?" спросил я его.

"Обычно для этого нужно задуть свечи", - мягко ответил он.

Улыбка Лилит стала еще шире. Она стала похожа на человеческую версию Чеширского кота. В отчаянии я оглядел комнату в поисках уничтоженных свечей. В темноте я не увидел ни одной точки света. Должно быть, они перегорели, когда ее пламя разбросало их по комнате.

"О нет, - дразнила она притворно сладким голосом. "Я что-то сломала?"

"Хорошо", - сказал я, стараясь говорить спокойнее, чем чувствовал, словно отчаянно пытался спустить воду, поднимающуюся в унитазе. "Что нам теперь делать?" Мы оба говорили тихим голосом, и я изо всех сил старался не делать резких движений. Вроде того, как надо поступать, если дикая собака загнала тебя в угол. Не пугайте ее, иначе она может напасть. И у меня было ощущение, что если она снова начнет нападать, то сможет быстро добраться до нас.

"Действительно", - передразнила она. "Что же ты будешь делать?" Очевидно, демонесса обладала отличным слухом. Она подняла один палец и постучала им по невидимой стене, которая проецировалась вверх из круга на земле. Звук получился полым, как будто кто-то постучал по стеклу клетки в зоопарке. Она передвинула палец на несколько сантиметров влево и снова постучала. Еще шесть сантиметров, и снова постукивание. Она наклонила голову и снова постучала в том же месте. Затем сжала палец в кулак и ударила им по этому месту со всей силой забойщика свай.

Раздался слабый треск, похожий на то, как разгребают поддон с кубиками льда. Рука на мгновение окуталась красным свечением, и она быстро отдернула ее, встряхнув, как будто обожглась. Из круга снова донесся запах серы.

Представьте себе, что вы ныряете у берегов Африки с белыми акулами, сидите в безопасности за железными решетками и наблюдаете, как эти хищники кружат вокруг вас, уверенный в своей безопасности. А потом один из этих монстров начинает рвать клетку на куски, словно она сделана не из металла, а из гнилой фанеры. Это теплое ощущение в районе бедер? Когда все мужество вдруг решает выйти из мочевого пузыря? Слушайте, мне не нужно вдаваться в подробности. Вы сами все поняли.

"Выслушай меня", - тихо сказал Алекс, его глаза по-прежнему были устремлены на Лилит. "Мы бежим сейчас".

"Ты не сможешь убежать от меня", - дразнила она. "Я буду пировать на твоей плоти и купаться в твоей крови. Я выпью костный мозг из твоих костей. Я-"

"Да", - прошептал я Алексу под ее яростный монолог. "Бег - это, по-моему, неплохо".

Я повернулся и помчался через темный склад так быстро, как только мог. За спиной я услышал голос Лилит, перешедший в раздраженный крик. Раздался еще один удар и громкий треск, когда она снова врезалась в барьер магического круга.

Алекс бежал рядом со мной. Я слышал его дыхание, когда мы мчались к выходу. Впереди виднелась дверь, сквозь несовершенное уплотнение которой просачивался свет. Алекс обогнал меня и врезался в дверь плечом, даже не потрудившись приостановить движение.

Дверь вылетела наружу и с тяжелым треском врезалась в стену. Я последовал за ним к выходу, страх придал мне силы быть гораздо более быстрым, чем обычно. Как два испуганных оленя, мы галопом помчались к минивэну и нырнули внутрь.

Алекс вставил ключ в замок зажигания еще до того, как я полностью занял свое место. Микроавтобус взревел, когда Алекс нажал на газ. Мы выехали на улицу, дешевые шины завизжали. Я посмотрел в зеркало на склад позади нас, напрягаясь в поисках хоть какого-то проблеска Лилит. Не знаю, чего я ожидал, может быть, шквала летучих мышей или чего-то в этом роде, но ничего подобного не получил. Даже не похоже. Вместо этого все здание вспыхнуло. Это не было постепенным горением. В одну секунду здание было обычным не горящим складом. А потом все охватил огонь, как будто ударили по головке спички.

Дверь, через которую мы выбежали, была открыта, и ее колыхало от сильного жара пламени. На мгновение мне показалось, что я вижу в аду какую-то фигуру, которая смотрит нам вслед. Но потом мы свернули за угол и оставили этот маленький уголок ада позади.

Я повернулся к Алексу и некоторое время смотрел на него. Он тяжело дышал, глаза были расширены от того же выброса адреналина, что и у меня. Он продолжал переставлять руки на рулевом колесе, сжимая внешнее кольцо с такой силой, что у него побелели костяшки пальцев.

"Итак, - сказал я в перерывах между вздохами, - я не эксперт. Но мне кажется, что мы сделали еще хуже?"

Алекс на мгновение посмотрел на меня. По его глазам я видел, как отчаянно он хотел поделиться со мной своим страхом, но не знал как. Он потерял дар речи.

"Да", - смог он выдавить через несколько секунд. "Мы сделали хуже."

"Кто это, черт возьми, был?" спросил я Алекса через несколько кварталов. Мы уже ехали по шоссе, вливаясь в полуденный поток машин. Нервничая, я взглянул в зеркало со стороны пассажира, чтобы проверить, что происходит позади нас. Никаких признаков разъяренной демоницы, преследующей наш минивэн, я не увидел. Сердце все еще колотилось от волнения, вызванного тем, что меня чуть не поджарили заживо.

"Ее зовут Лилит", - тихо сказал Алекс. Его обычной улыбки не было видно. Обе руки вцепились в руль, как утопающий в кусок дрейфующего дерева. Он был совершенно не похож на себя прежнего. "Она очень крупная шишка в Аду. Если рассматривать демонов как сотрудников какой-то корпорации зла, то она что-то вроде вице-президента". Он впервые посмотрел на меня, и его голубые глаза были тусклыми и водянистыми. Он выглядел побежденным. "А еще у нее роман с боссом".

"О", - сказал я, пытаясь уловить аналогию. "Ой."

"Да", - сказал он категорично.

"Значит, она и Сат..."

"Да", - перебил он меня. "Ты понял".

"Как ей удалось выйти из нашего круга?" спросил я.

"Он никогда не был рассчитан на такую, как она. Это было равносильно попытке удержать тигра в полиэтиленовом пакете. Нам повезло, что он продержался так долго".

Несколько минут мы ехали в тишине, пока я пытался осознать всю грандиозность произошедшего. Моя жизнь за последние несколько дней была похожа на лавину. Достаточно было одной снежинки, скатившейся с вершины горы, и не успел я оглянуться, как моя жизнь понеслась под откос, как злополучный горнолыжный курорт. За последние семьдесят два часа я успел потерять свою душу, запустить демонический заговор, чтобы разлучить двух своих лучших друзей, воскресить одну из своих умерших сестер и нажить себе врага в лице одного важного демона. Не уверен, что смог бы испортить свою жизнь сильнее, даже если бы попытался.

"Как мы случайно вызвали суперстрашную демоническую леди, Алекс?" спросил я. Отчасти я чувствовал себя более циничным по отношению к своему "другу"-репортеру. Ведь именно он провел ритуал вызова. Хотя я не очень понимал, что он может получить, помогая мне расстраивать столь могущественную фигуру.

"Не знаю, - мрачно сказал он. "Может быть, мы что-то напутали с вызовом. Но я следовал инструкциям, которые мне дали. И не сказать, что они были особенно сложными".

"Это небольшое преуменьшение, приятель", - сухо заметил я. "Там было два круга и звезда. Это, по крайней мере, уровень обучения в детском саду".

"Да, там не так уж много, чтобы ошибиться". Еще несколько минут мы ехали молча. Во всей этой ситуации было что-то тревожное. Не считая очевидного. Мне чего-то не хватало. Мое подсознание пыталось донести до сознания, чего именно.

"Возможно ли, - медленно произнес я, пытаясь вывести мысль на свет, - что тот, кто дал тебе инструкции, втайне ненавидит тебя и хотел, чтобы тебя съел очень сильный демон?"

"Я и сам об этом думал", - мрачно сказал Алекс. Его руки, казалось, еще крепче вцепились в руль. Я понял, что он дрожит. Это было едва заметно, как мелкая дрожь в спокойном пруду. Удивленный, я снова посмотрел на него. На этот раз я действительно смотрел, заставляя свой разум успокоиться и подумать. Алекс не был испуган или опечален. Нет, неподвижность в его глазах и побелевшие костяшки рук не были последствиями страха. Он был в ярости. Он отчаянно пытался подавить ее, выключить. Мне почему-то вспомнился Брюс Баннер из "Невероятного Халка", пытающийся не позеленеть.

"Она тебя узнала", - медленно произнес я.

Алекс ничего не ответил. Его губы сжались в более плотную и ровную линию.

"Как она тебя назвала?" Я попытался вспомнить прошлое. "А… детеныш?" У меня немного пересохло во рту, когда я подумал о значении слова "детеныш". Я был слишком занят своими собственными планами, чтобы задуматься о том, что имела в виду Лилит, когда разговаривала с Алексом на складе. "Алекс, почему она назвала тебя ребенком?" Я спросил. Мой голос без всякой сознательной мысли стал резким. "Ты демон?"

"Нет!" В ответе Алекса прозвучала ярость, которую я все еще видел в его позе. "Не совсем", - сказал он более мягко.

"Что значит "не совсем"?"

"Это сложно...", - ответил он. Казалось, он искал, что сказать.

"Ну так объясни мне это поскорее", - огрызнулся я. Мой собственный гнев начал нарастать. Я доверял Алексу, а потом узнал, что он не так чист, как себя выставляет.

"Я не демон, - решительно заявил он. "Я не связан ни с Адом, ни с их порождениями. Я никогда раньше не встречал Лилит и не знал, что так получится". Он на секунду замешкался, словно собираясь прыгнуть в холодную воду. "Клянусь тебе, что говорю правду. Второй раз я даю клятву, что не являюсь отпрыском Ада. Трижды клянусь, что мои слова правдивы". Он произносил слова формально, в его голосе чувствовалась тяжесть традиции.

Это почему-то напомнило мне сказку. Интуиция подсказывала мне, что это повторение значило для Алекса больше, чем я предполагал. Алекс посмотрел на меня, и в его глазах больше не плясала злость. Это были спокойные, напряженные голубые лужи.

"Я не демон", - медленно повторил он. "Но один из моих прапрадедов был им".

"Что?" Мой вопрос вырвался изо рта еще до того, как я успел осмыслить его слова. Я был совершенно ошеломлен этим откровением. Как это вообще может работать? Я даже не знал, есть ли у демонов все необходимые биологические, скажем так, "приспособления", чтобы... ну, вы понимаете. Я имею в виду, что у Лилит, конечно, выглядела как женщина, но так же выглядят и манекены в универмагах.

"Сейчас это уже не так часто случается, - неуверенно сказал он. "Но в прежние времена, когда..." Он снова сделал паузу, пытаясь сформулировать свои слова. "Не было ничего неслыханного в том, чтобы демон, ну, ты понимаешь, имел дело с человеком".

"Значит, ты демон", - спросил я, мой голос все еще пылал от гнева.

"Нет", - прошептал он. Голос его звучал печально, почти сокрушенно. Не вызывающе и не защищающе. "Подумай вот о чем: знаешь ли ты генеалогию своей семьи? Например, как люди говорят: "Я на двадцать пять процентов немец" или "в основном ирландец"?"

Я медленно кивнул. Как и многие американцы, я - огромная европейская дворняжка, когда дело касается моей родословной, но я был знаком с подобными разговорами. У каждого есть такой друг, который слишком увлечен своим происхождением и не перестает говорить об этом на каждой вечеринке.

"Ну, ребенок от этого союза - наполовину демон, наполовину человек. Они совсем не похожи на меня. Я примерно на одну тридцать вторую демон", - просто сказал он. "Нечеловечность передается из поколения в поколение, как и в любой другой кровной линии".

Мне потребовалась минута, чтобы осмыслить эту информацию. Теоретически это имело смысл, если потомство - мне было странно применять термин "ребенок" к какому-то получеловеческому гибриду, - но если потомство человека и демона состояло наполовину из каждого, а затем оно, в свою очередь, воспроизводилось с человеком, то ребенок был бы на семьдесят пять процентов человеком. Я попытался быстро посчитать в уме, но генетика - дело непростое, а я литератор, а не математик.

"Значит, ты в трех или четырех поколениях от демона?" - спросил я.

Он медленно покачал головой. "Математика немного сложнее", - пояснил он. "Ты предполагаешь, что в моей родословной больше не было смешения. Когда мир был более диким, мой род считался отвратительным. Они часто вступали в межродовые браки. Я ближе к десяти или одиннадцати поколениям от истинного демона, я думаю".

"Подожди, твой род? Таких, как ты, было много?" спросил я. "А как вас называют?"

"Имена - сложная штука". Алекс мягко улыбнулся впервые с тех пор, как мы покинули горящий склад. Пока что мы находились в недосягаемости от демона, и было легко почувствовать, что все возвращается на круги своя. Во всяком случае, настолько, насколько нормальным может быть разговор о нечеловеческом потомстве. Постоянный поток транспорта успокаивал нас обоих, я думаю. "Европейцы называли нас феями, а греки и римляне - полубогами. Должен признаться, мне это даже нравится. Самое древнее название, которое я знаю, - нефилим".

"Подожди, полубоги? Это же вроде Геракла и Ахилла?" взволнованно спросил я, на мгновение забыв о серьезности. Я имею в виду, да ладно, это было круто.

"Совершенно верно", - сказал он, и его собственное волнение просочилось в голос, когда он начал расслабляться. "Хотя, как я слышал, они оба были просто ужасны".

У меня в голове пронеслось около тысячи вопросов. Сколько было нефилимов? Как звали демона, от которого они произошли? Я сидел, перебирая кучу вопросов, пытаясь решить, какой из них задать первым, как ошеломленный ребенок на Рождество.

Увидев мое лицо, Алекс громко рассмеялся. Я взглянул на него и отметил, что его глаза вернулись к своему обычному ярко-голубому цвету. Напряжение от нашего практически адского опыта исчезало вместе с моим волнением.

"Чувак, - сказал я с дурацкой ухмылкой на лице, - это так круто".

"Я тоже так думаю", - со смехом признал он. "Как только ты преодолеешь демоническую часть, это становится довольно милым".

"Сколько тебе лет?" спросил я. Вопрос показался мне глупым. Алекс выглядел так, будто мог быть моим старшим братом, по крайней мере, по возрасту. Ему было, наверное, двадцать четыре или двадцать пять. Но несколько вещей, которые он сказал, меня обеспокоили. Он обиженно выгнул бровь в мою сторону. "Ты сказал, что это старая практика, - объяснил я, - но даже если тебя отделяет от демона десять поколений, это всего лишь двести лет, может быть, триста…"

"Ты быстро учишься". Алекс усмехнулся. "Да, я старше, чем кажусь. Даже такой, как я, который больше человек, чем монстр, все равно получает некоторые преимущества. Они также исчезают вместе с родословной. Я помню Гражданскую войну, если это поможет".

"Святое дерьмо", - выдохнул я. Хотя я не помнил точные даты Гражданской войны, это было точно в 1800-х годах. Никто из ныне живущих не принадлежал к тем временам. Во всяком случае, насколько это было известно среднестатистическому человеку, я полагаю.

"Итак, ты можешь, например, пробивать стены или метать огненные шары?" - спросил я.

"Нет", - ответил он, его улыбка немного угасла. "Ахилл обладал, по самым лучшим предположениям, где-то между четвертью и третью демоническим характером. Его дед был демоном. У него было гораздо больше энергии, чем у меня. Я немного сильнее, я немного быстрее, чем должен быть, и я могу жить долго. Но я не такой, как он". Пока он говорил, я вспоминал, как он выбегал из склада вместе со мной, как легко обогнал меня и с какой силой вышиб дверь.

"Очень жаль", - сказал я, пытаясь изобразить сочувствие. "Наверное, было бы забавно иметь столько острого соуса".

"Я бы не хотел быть Ахиллом за все золото мира", - тут же сказал он.

Я бросил на него удивленный взгляд. Юношеская часть меня считала, что тот, кто не желает обладать сверхспособностями, в корне неправ.

"Ты еще недостаточно знаешь, чтобы понять это", - пояснил он в ответ на мой взгляд. "Но чем меньше в тебе человеческого..." Он слегка вздрогнул. "Я считаю, что мне повезло, что у меня есть то, что есть. Чем больше в твоих жилах демонической крови, тем меньше контроля. Ахилл был на четверть человеком, и его жажда крови была ненасытной. Он убивал и убивал". Он покачал головой, снова устремив взгляд вдаль. Я не знаю, что он видел, но что-то неприятное. "Полные нефилимы еще хуже". Он снова взглянул на меня. "Я очень благодарен, что не родился чудовищем. Свобода воли требует, чтобы у тебя была душа. Мне моя очень нравится".

Ладно, это справедливо. Я слегка кивнул, не зная, как на это реагировать. Наверное, все имеет свою цену, даже сверхспособности. Это было отстойно. Мой интерес к Нефилимам ничуть не пресытился, но мрачный тон напомнил, что теперь нам предстоит решать серьезные задачи.

"Итак, что мы будем делать дальше?" - спросил я. "Раз уж разговор с Адом ничем хорошим для нас не закончился".

"Ну..." Алекс взглянул на меня. "Полагаю, ты не хочешь оставить все как есть и согласиться на сделку?" - мрачно спросил он.

"Конечно, нет", - отрезал я, думая о своей потерянной душе и о том беспорядке, который уже вызвала эта сделка. "Не похоже, что дальше может стать намного хуже". Алекс ответил на это не сразу. У меня возникло ощущение, что он, возможно, не согласен со мной, но решил не настаивать.

"Я думаю, нам нужна помощь", - решил он наконец. "Я знаю человека, который мог бы нас направить. Но мне нужно немного времени, чтобы договориться с ним о встрече. Обычно он не разговаривает с людьми, которые настолько... смертны".

"Понял", - улыбнулся я, шутливо отдавая честь. "Я приму душ, прежде чем мы встретимся. Кто этот парень?"

"Я должен получить его разрешение, прежде чем скажу тебе", - сказал Алекс, покачав головой.

"Ты серьезно?" спросил я.

Он кивнул.

"Он узнает, что ты мне рассказал или что-то в этом роде?"

Алекс пожал плечами. "Скорее всего, нет, но рисковать не стоит. Он очень... особенный. Ты поймешь, когда познакомишься с ним. Я не знаю, как объяснить это так, чтобы тебе было понятно".

"Разве ты не должен быть кем-то вроде писателя?" проворчал я. "Разве это не твоя работа - описывать вещи словами?"

"Да." Алекс рассмеялся. "Но писательство - это передача общего опыта и рассказывание историй, которые все уже знают. Хорошо написанная история - это то, с чем может соприкоснуться любой, кто прожил на свете несколько лет. Ты, по сути, младенец в жизненном опыте с некоторыми из этих вещей. Поверь мне, когда я говорю, что ты никогда не встречал никого, похожего на него".

"Ладно", - вздохнул я, слегка раздраженный. Моя природная любознательность была в лучшем случае нетерпеливым существом. Мне не нравилось ждать ответов. То есть, наверное, большинство людей не любят, но меня это особенно беспокоит. Мой мозг цепляется за мелочи, за вопросы, на которые у меня нет ответов, и бесконечно размышляет над ними. Это раздражает.

"Как скоро мы сможем встретиться с твоим загадочным человеком?" Я сузил глаза. "Или не-человеком, я полагаю".

"Если он согласится, мы, вероятно, сможем поговорить с ним завтра. Я могу подбросить тебя до твоего дома, а потом пойти поговорить с ним".

"У нас есть столько времени?" спросил я. Не знаю почему, но мне казалось, что за спиной у меня большие песочные часы, которые медленно опустошаются. Чем меньше песка оставалось в верхнем стакане, тем большее напряжение я испытывал.

"Расслабься", многозначительно сказал Алекс. "У нас есть буквально десятилетие, чтобы все исправить. Они смогут забрать твою душу только после этого. А поспешность только подвергнет нас еще большей опасности". Он отвел взгляд от улицы, чтобы посмотреть мне в глаза. "Я помогу. Но мы не можем позволить себе еще одну плохую ситуацию, подобную той, что была у нас сегодня".

Я закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. В глубине души я понимал, что Алекс прав. Я не так хорошо знал его мир, как он, но и в обычном мире судебные тяжбы не решаются за один день. Не могло быть и речи о том, чтобы все решить за один день. Кроме того, сегодня я уже успел нажить себе врага в лице одного сверхмощного существа. Не нужно делать двойную порцию.

"Да, ты прав", - сказал я через некоторое время. "Полагаю, у нас есть день или два в запасе. Но что, если Лилит придет искать меня?"

"Она уже заключила с тобой контракт. Ей остается только ждать, и в конце концов она получит тебя в свои руки".

Я постарался не сглотнуть. Если предположить, что продажа души в ад работает так, как это представляли баптистские проповедники по телевизору, то вечное общение с Лилит не входило в мой список желаний.

"Особенно если контракт действительно фальшивый. Они не захотят устраивать вокруг тебя сцену".

"Я думал, ты мне веришь", - сказал я, чувствуя себя немного уязвленным. Меня удивило, что его сомнение задело мои чувства. Наверное, я уже начал считать Алекса другом. Совместный вызов демона - подобный опыт сближает.

"Да. Извини, я неудачно выразился. Есть силы, которые склонны обращать внимание, когда Ад решает лично облапошить кого-то", - медленно произнес он. "Последнее, что они хотели бы сделать, это привлечь к тебе внимание, которое может обнаружить правду и использовать ее против них".

"Почему бы нам самим не найти эти силы и не рассказать им правду?" спросил я.

"Если им не нравится Ад, это не значит, что им понравишься ты. Это не классическая ситуация "враг моего врага - мой друг". Это больше похоже на "враг моего врага - пешка, которую я могу использовать, чтобы получить то, что хочу, и я без колебаний пожертвую ею ради своих целей".

"Ладно, да, не бери в голову", - сказал я. "Давай не будем этого делать".

"Кроме того, ты должен быть в безопасности в своем доме", - сказал он. "Или, по крайней мере, в большей безопасности".

"Я знаю. Это что-то вроде порога?" спросил я, чувствуя себя счастливым от того, что есть хоть один факт, которому меня не нужно учить.

"Очень хорошо". Алекс улыбнулся. "Дома - это места человеческого владычества. Если человек где-то устраивает свою жизнь, то нечеловеческим существам трудно туда проникнуть или найти его". Он взглянул на меня. "Однако, как и во всем остальном, где есть нечеткая грань, множество нефилимов, более сильных, чем я, не испытали бы ни малейшего неудобства".

Я кивнул, немного остыв от этой мысли. В сказках идея порога часто представляла собой некую всеобъемлющую стену. Ничто из того, что приходит ночью, не может пройти через порог. Но все равно, я бы взял то, что могу получить. Я бы предпочел, чтобы Лилит в ближайшее время не заходила в мою квартиру.

"Не беспокойся обо мне", - убежденно сказал я. "У меня нет проблем с тем, чтобы сидеть весь день дома. Это практически мое хобби".

"Хорошо", - серьезно сказал он. "Я не думаю, что тебе угрожает непосредственная опасность, но..."

Но лучше перестраховаться, чем потом жалеть", - закончил я за него.

"Именно."

Через сорок минут Алекс подвез меня к моей квартире. Была середина дня, и я поспешил войти внутрь. Не знаю, говорил ли я об этом, но в Лос-Анджелесе очень жарко. Не хотелось проводить на улице ни одной лишней минуты. При свете дня выцветшая краска и старое дерево многоквартирного дома выглядели еще более убого, чем обычно. Это было такое место, которое заставляло задуматься о том, насколько легко можно пройти строительную инспекцию.

Я поднялся по лестнице на второй этаж к двери, никого не встретив, шаги громко отдавались эхом. Я все еще пытался разобраться во всем, что со мной произошло.

Но масштаб этого был совершенно иным. Трудно перейти от нуля к ста, независимо от того, как вы это измеряете. Мы гордимся разработанными нами транспортными средствами, которые могут сделать это за несколько секунд. Но люди - не машины. На самом деле, мы говорим представителям нашего вида, которые больше похожи на машины, чем все остальные из нас, что с ними что-то не так.

Было достаточно легко принять предпосылку о том, что "демоны реальны". Круто, ладно, понял. Но что это значит? Почему они реальны? В этом вопросе было заложено так много подтекстов. Конечно, были и общие вопросы, над которыми человечество спорило столько лет, сколько существовало. Классические вопросы: "Откуда мы взялись? "Куда мы идем?". И так далее.

Но дело было не только в этих двух вопросах. Что означало, что человечество не было тем хищником, которым мы себя считали? По крайней мере, на суше. Я отдаю акулам первенство в океане. Они буквально торпеды с зубами. С этим нельзя конкурировать.

Что это значило, что существовали полубоги и другие существа, которые действовали на другом уровне, отличном от человеческого? У людей в развитых странах было распространенное мнение, что они в безопасности. Даже если они жили в районе с высокой преступностью, например, в Детройте, или в каком-нибудь захолустном провинциальном городке со страшными, закостенелыми деревенщинами, они все равно были "в безопасности". Человечество как биологический вид завоевало планету. Единственным по-настоящему страшным существом оставались сами люди. Мы проводили все свое время, думая о том, не надумывает ли Россия вторгнуться куда-нибудь или не собирается ли Китай устроить с нами драку. Мы не волновались, что Лилит и ее страшный папик были расстроены из-за нас. Теперь уже нет.

Все эти вопросы крутились в моем мозгу, пока я пытался восстановить свое базовое понимание того, как устроен мир. Но еще более важный вопрос затмил все эти мысли. Простой, эгоистичный вопрос. Думаю, каждый человек в тот или иной момент своей жизни спрашивает себя: "Почему именно я? Неужели я выбран случайно для того, чтобы моя жизнь была полностью испорчена? Если нет, то чем я заслужил это? Я не был Матерью Терезой или Далай-Ламой, но не чувствовал, что заслуживаю всего, что со мной произошло.

Короче говоря, мне было жалко себя. Не думаю, что это совершенно необоснованно. Я был измотан; недавний выброс адреналина вызвал у меня чувство физической опустошенности вдобавок к эмоциональному истощению, от которого я уже страдал. Последние три дня я практически все время работал на стопроцентной скорости и нуждался в перерыве.

Коннор по-прежнему был на работе, и меня это вполне устраивало. Я с нетерпением ждал возможности побыть немного одному, собраться с мыслями и перестроить свою экзистенциальную картину жизни в целом. Ну, знаете, мелочи.

Я остановился у входной двери, чтобы достать из кармана ключ. Однако, вставив его в замок, я обнаружил, что замок уже открыт. Если внешняя окраска здания не давала об этом знать, то наш район был не из тех, где можно оставить дом с незапертой дверью. Кто-то был дома.

Я замер на мгновение, не вынимая ключа из замка. Мне не хотелось сейчас ни с кем общаться. Все, чего мне хотелось, - это лежать в кровати и смотреть на стену. Но что мне оставалось делать - развернуться и уйти из собственной квартиры? Вздохнув, я положил ключ в карман и открыл дверь.

Я не стал объявлять о себе, надеясь проскользнуть мимо всех, кто там был, и запереться в своей комнате. Все шторы в квартире были задернуты, а свет выключен. Я подумал, не пришел ли Коннор домой на обед и не ушел ли, не заперев дверь. Испытывая облегчение от того, что нас не ограбили и что у меня есть немного времени наедине, я прошел в свою комнату и, открыв дверь спальни, обнаружил на своей кровати двух девушек.

Вайолет сидела, скрестив ноги, у изголовья кровати, глаза ее были красными и опухшими. Она сопела, а между ее скрещенными коленями лежала коробка с салфетками. Рядом с ней уже возвышалась небольшая гора использованных салфеток. Меган лежала на животе рядом с ней, изо всех сил стараясь выглядеть утешительно. Я встретился с ней взглядом, и она печально нахмурилась.

"Привет, ребята", - медленно произнес я, кладя ключи на комод. "Эм, что происходит?" Я высунул ноги из кроссовок, не рассшнуровывая их. Ноги тут же обрадовались, что их освободили из угнетающих теплых тюрем. Я снял носки и пошевелил пальцами ног, пока Вайолет пыталась успокоиться. По крайней мере, это было приятно. У меня было плохое предчувствие, что мой день не станет лучше.

"Вайолет и Коннор поссорились", - сообщила мне Меган, бросив на меня понимающий взгляд. Вайолет снова шмыгнула носом, уткнувшись лицом в скомканную салфетку. Что ж, отлично, шестеренки на этой части машины тоже начали вращаться. Я знал, что это будет только вопросом времени.

Я не буду притворяться, что хорошо разбираюсь в женщинах. Мне трудно понять, что заставляет их плакать или злиться. Они часто реагируют на вещи таким образом, который не имеет смысла для меня как мужчины. Моя сестра однажды назвала меня "эмоциональным идиотом", и я думаю, что это было одновременно обидно и точно.

За все годы, что я ее знаю, я ни разу не видел, чтобы Вайолет плакала. Настоящими слезами, имею ввиду. Припоминаю, что на нескольких фильмах она прослезилась, но это не считается. Вдобавок ко всему, Коннор и Вайолет не ссорились. Я вообще почти никогда не видел, чтобы они ссорились. Все это немного попахивало серой.

Медленно я сел на угол кровати, рядом с сестрой. Я не торопился, пытаясь потянуть время и понять, что делать дальше. В ясный и светлый день неделю назад, до того, как моя жизнь стала сложнее, я бы не знал, как реагировать на эту ситуацию. Теперь же мне казалось, что я вдруг оказался посреди минного поля. Я не был уверен, куда можно ступить, чтобы не взорвать все вокруг.

"Где сейчас Коннор?" спросил я.

Меган бросила на меня разочарованный взгляд. Доверься старшей сестре, она даст тебе знать, когда ты скажешь что-нибудь глупое.

"Я не знаю", - всхлипнула Вайолет. "Он просто ушел. Он был такой злой. Я никогда не видела его таким". Опять же, это пахло чем-то неправильным. Коннор был очень спокойным. Он даже не злился на меня за то, что я постоянно ронял и разбивал его посуду.

"Что случилось?" спросил я, глядя на Меган в поисках намека на то, что мне следует делать. В ответ она пожала плечами. Я не мог понять, злится ли она на меня или тоже не понимает, что происходит.

"Мы обедали здесь, - начала она, - и разрабатывали планы на свадьбу".

Это меня удивило. Коннор и Вайолет были помолвлены и, следовательно, "планировали" пожениться, но они оба были немного ленивы. Может быть, "ленивы" - не совсем верное слово. Но, похоже, им обоим казалось, что самое большое препятствие - это согласиться пожениться, а не сделать это на самом деле. Они были помолвлены по меньшей мере полгода или около того, и это была всего лишь вторая встреча по организации свадьбы, о которой я слышал.

"Планирование свадьбы может быть стрессом", - сказал я, пытаясь найти что-нибудь успокаивающее. Не то чтобы я что-то знал о планировании свадеб. Но однажды я видел, как люди ругались по этому поводу в одном из сериалов. "Я уверен, что когда все успокоятся..."

"Я сказала ему, что не хочу, чтобы ты был его шафером", - прервала она меня, всхлипнув.

"Я... О." Это застало меня врасплох. Я предполагал, что если эта ссора каким-то образом спровоцирована глупой сделкой Дэна, то Вайолет не будет активно пытаться вычеркнуть меня из свадебного торжества. На мгновение мне стало легче. Может быть, это и была нормальная жизнь. Но, с другой стороны, если это были только реальные эмоции, то мои чувства должны были быть немного задеты. До вчерашнего дня Вайолет и Коннор были единственными живыми людьми, которых я мог назвать семьей. Да, Меган вернулась, но я все еще пытался понять, что именно я чувствую по этому поводу. То, что Вайолет не захотела приглашать меня на свадьбу, было все равно что узнать, что меня больше не приглашают на семейное Рождество. Это было больно.

"Если ты этого хочешь, я могу выйти", - медленно произнес я. "Я не хочу быть тем, из-за кого вы ссоритесь. Если тебе будет легче, я могу приболеть в тот день или что-то в этом роде". Я бросил на Меган еще один отчаянный взгляд, молящий о помощи. Она скорчила одну из тех гримас, которые люди делают за спиной у того, кто сошел с ума. Ее губы скривились в одну сторону, а глаза расширились. Странно, что для нее это тоже не имело никакого смысла.

"Нет, Мэтт, нет", - залепетала Вайолет с придыханием человека, все еще сдерживающего слезы. "Конечно, я хочу, чтобы ты был на нашей свадьбе. Ты - часть нашей семьи, несмотря ни на что", - решительно заявила она, подняв свои припухшие зеленые глаза, чтобы встретиться с моими. Мокрая тушь скользила по ее раскрасневшимся щекам, как грязные сосульки. В светлых волосах было множество растрепанных прядей, торчащих во все стороны. Она была похожа на очаровательного сумасшедшего ученого, который едва избежал удара молнии. "Я думала, мы договорились использовать наших братьев и сестер".

О, это имело смысл. У Коннора была младшая сестра по имени Сара, которая еще училась в школе. У Вайолет был старший брат, с которым я не был знаком и, честно говоря, даже забыл о нем.

"Слушай, я все понимаю", - сказал я Вайолет. Я начинал чувствовать себя гораздо лучше. Весь этот день я искал демонических кукол, таящихся в каждой тени. Я мог бы помочь уладить это дело, поднять всех с моей кровати и немного вздремнуть. Если повезет, я смогу спасти сегодняшний день или хотя бы то, что от него осталось. "Я могу поговорить с Коннором, когда он вернется. У меня нет проблем с тем, чтобы не быть шафером и позволить твоему брату быть им. Нет причин так переживать по этому поводу".

"Но в этом-то и проблема", - снова зарыдала она. "Это простое, маленькое дело. Если мы не можем решить даже такую простую проблему без большой ссоры, как же мы будем жить вместе всю оставшуюся жизнь?"

О-о. Опасность, Мэтью Карвер, опасность. Как-то очень быстро все перешло на очень страшную территорию. Мне нужно было что-то сделать, чтобы повернуть этот корабль вспять, и побыстрее.

"Я бы не стала слишком беспокоиться по этому поводу", - вмешалась Меган, чтобы спасти положение. "У всех бывают подобные споры. Вся хитрость в том, чтобы научиться их разрешать. Вы, ребята, никогда не ссоритесь. По-моему, я вообще не слышала, чтобы такое случалось, хотя бы раз".

"Я тоже", - вклинился я, горя желанием быть дублером.

"Дело в том, - продолжала Меган, - что у вас, ребята, еще не так много практики в разрешении разногласий. И даже если этот случай был немного... взрывоопасным, это не значит, что вы оба не любите друг друга, верно?"

Вайолет молча кивнула, и легкая улыбка промелькнула на ее лице, пробиваясь сквозь слезы. Меган села и успокаивающе обняла ее за плечи.

"Вот что я тебе скажу. Давай сделаем тебе чай. Я приготовлю ужин. Гарантирую тебе, что Коннор придет к тому же пониманию, что и ты". Она бросила на меня многозначительный взгляд поверх головы Вайолет, который сказал мне, что это будет моей обязанностью. "А потом вы, ребята, все обсудите, и мы вместе проведем приятный вечер и вкусно поедим. Как тебе это?"

"Звучит неплохо, я думаю", - тихо сказала Вайолет.

"Пойдем", - сказала Меган, похлопав по кровати рядом с собой. "Давай вставай. Вернем Мэтью его спальню и во всем разберемся".

В последний раз шмыгнув носом, Вайолет сползла с моей кровати, изо всех сил стараясь сгрести в охапку использованные салфетки. Она уронила несколько, когда выходила из комнаты вместе с Меган, но я решил не настаивать. Я и так получал то, что хотел. Нет смысла жадничать.

Закрывая дверь, Меган бросила на меня последний взгляд за спиной Вайолет. В нём было написано: "Переубеди своего друга, прямо сейчас". Это было справедливо. Похоже, Коннор немного переборщил с реакцией, а может быть, и совсем чуть-чуть. Но это меня не удивило. Коннор очень заботился обо мне, особенно после несчастного случая в моей семье. Несмотря на то, что мы с ним одного возраста, у него есть комплекс старшего брата. Возможно, это связано с тем, что он был старшим ребенком, поэтому только так он понимал, как можно относиться к отношениям типа "брат-сестра". Я сам средний ребенок, так что кто знает. Но я могу представить, как он будет волноваться во время этого разговора, разрываясь между желанием защитить меня и попыткой сделать Вайолет счастливой. Я могу сделать это для него довольно легко.

Я схватил свой телефон и отправил ему сообщение, давая понять, чтобы он вернулся на ужин и что меня устраивает роль не-шафера. С довольным вздохом я бросил телефон на подушку и плюхнулся на кровать.

Бум, катастрофа предотвращена.

Было приятно, что сегодня мне удалось избежать хотя бы одной пули. Лежа в постели, уставший и обессиленный, я понимал, что вздремнуть не удастся. Было слишком много других вещей, о которых нужно было думать. Первое, что я должен был признать, это то, что Алекс был прав. У меня было десятилетие, чтобы все исправить. Ну, технически чуть меньше. Но если я буду продолжать двигаться с такой бешеной скоростью, то умру раньше, чем истекут мои десять лет.

Если предположить, что я смогу умереть. Гарантировали ли мне мои десять лет жизнь до их окончания? Я сомневался в этом. Это было похоже на то, что всегда напечатано мелким шрифтом в дурацком контракте, если бы мне когда-нибудь довелось его прочитать. Но если я умру ранней смертью, они смогут получить деньги раньше; я не считал, чтобы это было чем-то таким, от чего они отказались бы.

Суть в том, что нам нужно было сбавить обороты. Провести надлежащее исследование, прежде чем вызывать еще каких-либо демонов. Мне нужно было снова начать спать. Все это превращалось в марафон, а не в спринт.

Большая часть меня хотела найти Дэна и обхватить руками его маленькую красную шейку. Но я даже не была уверен, что это что-нибудь даст. Насколько я знала, я могу обжечь руки. Но, возможно, мне станет легче, а это уже начало.

Я задремал на минуту. Сны были насыщенными и, как мне кажется, тревожными. Когда я проснулся от стука в дверь, я не мог вспомнить, о чем они были. Но было неспокойно. Это похоже на то, как монстр в фильмах о монстрах пугает в начале фильма, потому что вы еще не знаете, как он выглядит. Это страх перед неизвестностью или что-то вроде того.

Не смотрите на меня, я только понарошку закончил колледж.

"Мэтт, ужин готов", - позвала Меган с другой стороны двери. И, надо сказать, несколько настойчиво. Это вернуло меня в детство и к властным старшим сестрам. Я был благодарен за то, что снова почувствовал это раздражение в своей жизни. Как бы странно это ни было, я очень рад, что ко мне вернулась сестра. Даже если я не была уверен, как именно это произошло.

"Хорошо, - пробормотал я, пытаясь по инерции сбросить сон. "Я буду через секунду". Желудок услужливо заурчал, напомнив мне, что я пренебрег нормальным обедом и вместо этого тематически принес в жертву козу. Это было далеко не так сытно, как есть саму еду, несмотря на то что вы, возможно, слышали.

Я со стоном скатился с кровати и поплелся к своей двери. Я схватил телефон и увидел, что получил ответ от Коннора. Он был на пути домой и отправил это сообщение довольно давно. Полагаю, мы увидимся с ним в ближайшие несколько минут, если, конечно, пробки не будут хуже, чем обычно.

В квартире стоял потрясающий запах. У меня пересохло во рту от насыщенного аромата свежего хлеба и других вкусных запахов, которые я никак не мог уловить. Мой желудок начал совершать прыжки от радости. Потом я вспомнил, что на вкус все это будет как пепел и сера. Хорошо, что я был достаточно голоден, чтобы есть камни. По крайней мере, так будет легче жевать.

"Смотрите, кто наконец-то проснулся", - позвала Меган от стойки, где она заканчивала перекладывать какой-то салат. У нее был тот наполовину дразнящий, наполовину обвиняющий тон, который так хорошо удается сестрам.

Все еще стряхивая с себя сонливость, я хмыкнул в ответ и сел за стол. Вайолет поставила полный стакан воды на мое место, на села рядом со мной и улыбнулась. С ее лица был смыт весь испорченный макияж, и она больше не выглядела так, словно рыдала навзрыд в моей постели. Я улыбнулся ей в ответ и сделал глоток воды. Они вдвоем продолжили разговор о последнем этапе ужина. Я не обращал на них внимания и уставился на еду.

На столе стояло то, что можно было назвать по меньшей мере половиной банкета. Свежий хлеб был нарезан ломтиками и лежал в нарядной корзинке, накрытый полотенцем. Я даже не знал, что у нас есть хлебница, но жаловаться не собиралась. Что ж, учитывая обстоятельства, я мог бы немного пожаловаться. В большой миске красовалась дымящаяся гора картофельного пюре, украшенная шнитт-луком и, похоже, кусочками бекона. Пока я любовался этим фантастическим зрелищем, Меган поставила на стол тарелку с салатом "Цезарь". Центральным украшением стола была груда прекрасных стейков. Они были обжарены на сковороде до совершенства. Как и в прошлый раз, пахло так, будто за это блюдо стоило умереть. Я отчаянно надеялся, что запах серы был случайностью.

Вожделение моего желудка было прервано звуком открывающейся двери квартиры. Вайолет и Меган замолчали, и расслабленная атмосфера в комнате исчезла. Вайолет направилась по коридору к тому месту, где должен был скрываться Коннор. Несколько мгновений я слышал их негромкий разговор, но не мог разобрать, о чем они говорят. Мы с Меган обменялись беспомощными взглядами, как две подруги пациента, сидящие в приемной, пока их близкий человек находится на операции.

Прошла минута, а на самом деле, наверное, гораздо меньше. Так казалось, потому что было неловко. Появились Вайолет и Коннор, держась за руки и смущенно улыбаясь. Мы с Меган оба издавали рвотные звуки, чтобы дать им понять, что все вернулось в норму. Коннор был одет в строгий серый деловой костюм, который, вероятно, был сшит на заказ. Его черные волосы, как обычно, были безукоризненно уложены. Работа в сфере финансов казалась мне изнурительной. Сколько приходится работать, чтобы выглядеть достаточно хорошо для того, чтобы ходить на работу, не говоря уже о самой работе. Я сам был больше склонен к деловому стилю. Никогда не чувствовал себя самим собой, когда надевал костюм".

"Ужин готов, голубки", - сухо сказал я, жестом указывая на стол. "Я голоден, так что поторопитесь".

"Дайте мне тридцать секунд, чтобы переодеться", - воскликнул Коннор, направляясь в свою комнату.

"Раз Миссисипи, два Миссисипи, три Миссисипи", - крикнул я ему вслед. Уходя, он сделал грубый жест рукой через плечо.

Отношения между мужчинами - забавная штука. Это взаимодействие означало, что у нас все в порядке. Дальнейшее обсуждение сегодняшней драмы не требовалось. Я был благодарен за это.

Верный своему слову, Коннор вернулся через очень короткое время, одетый в шорты цвета хаки и модное поло. Все присоединились ко мне, уселись вокруг нашего маленького квадратного столика, и мы наконец-то смогли поесть. Независимо от того, каково оно будет на вкус, я умирал от голода, и запах не помогал мне больше ждать.

После первоначального шквала активности, с которого начинается ужин, когда разносят разные блюда и подают еду на стол, я уставился на гору еды на своей тарелке. Большой стейк был окружен сливочным картофельным пюре, еще теплым ломтиком хлеба и небольшой порцией салата. Все еще опасаясь за вкус, я с готовностью отправил в рот вилку картофеля и кусок стейка.

С точки зрения науки, вкус был восхитительным. Поразительно, насколько точно прослеживался отпечаток... ситуации с Меган. Поскольку и Меган, и Вайолет готовили ужин, только часть еды была ужасной. Стейк явно принадлежал Меган. Он был прожарен до совершенства. Нельзя сказать, что Вайолет плохо готовила, но она не была опытным шеф-поваром, как моя сестра. Картофельное пюре напротив, было восхитительно. Мои чувства были атакованы острым вкусом серы и пепла от стейка и нежным вкусом хорошего картофельного пюре. Это было очень странно. Но картофель помог сгладить вкус стейка. Думаю, Мэрри Поппинс гордилась бы мной.

"Ммм, этот стейк такой вкусный", - сказал Коннор с набитым ртом.

"Меган приготовила стейк", - пояснила Вайолет, подтверждая мои подозрения.

"А картофель делала ты?" спросил я, "Потому что он тоже очень вкусный".

Вайолет с улыбкой посмотрела на меня и кивнула через стол. Все на минуту сосредоточились на еде. Я чередовал укусы между совершенно нормальной пищей и смесью. Я нервно следил за своей порцией картофельного пюре и надеялся, что мне ее хватит надолго.

Оказалось, что салат тоже съедобен, и это, наверное, единственный раз в жизни, когда я произношу эту фразу. А вот хлеб - не очень. Что очень несправедливо. Я знал, что он был куплен в магазине, но, видимо, если Меган даже разрежет хлеб, он становится испорченым.

"Итак, Мэтт, чем ты сегодня занимался?" спросила Вайолет, когда обжорство стало замедляться. "Мы не видели тебя дома во время обеда".

"О," - сказал я, как всегда быстро соображая. Действительно, что я делал в тот день? Очевидно, я не мог сказать им правду по многим причинам. Очень многим. Но и не хотел им лгать. Я уже ощущал давление всех секретов, накопившихся у меня менее чем за три дня, и чувствовал, что отдаляюсь от них.

Секреты умеют это делать, даже самые невинные. Они роют норы, как черви, выедая плоть отношений до тех пор, пока не останется ничего, кроме шелухи. Я сидел за столиком с мертвой девушкой, которая не была мертвой. Все остальные за столом тоже знали, что она мертва, или, по крайней мере, знали об этом в какой-то момент. Но их заставили забыть. Уже одно это было большим секретом, и я не хотел добавлять на вершину своего мороженого обмана несколько посыпок из белой лжи.

"Я должен был попытаться сделать кое-какие возвраты", - сказал я после некоторого раздумья. "Когда я ходил туда вечером, произошла путаница, и в итоге я купил что-то очень дорогое".

"Ненавижу возвращать вещи", - сочувственно сказал Коннор. "Они всегда так мучаются, пытаясь понять, как это сделать. В половине случаев, если я получаю что-то, что мне не нужно, я думаю: "Неважно, я все равно буду этим пользоваться", и в итоге оставляю себе".

"Я думаю, что это общая идея, дурачок", - дразняще сказала Вайолет, набивая рот стейком.

"Да уж, Коннор, поддался системе", - подхватила Меган.

Коннор пожал плечами и с удовольствием взял еще кусочек с тарелки. К этому моменту я уже не умирал с голоду, и с каждым кусочком есть становилось все труднее. Наблюдая за тем, как они втроем наслаждаются едой, мне захотелось их убить. Но тогда у меня не будет друзей, и я решил пострадать ради них. Я заставил себя очистить тарелку, съев каждый кусочек. Не знаю точно, зачем. Думаю, что это было наказание самому себе. Это была моя вина, по крайней мере, частично. Самое меньшее, что я мог сделать, - съесть еду своей мертвой сестры и сделать ее счастливой.

После того как ужин закончился, Вайолет и Меган пошли и сели на диван. Они что-то говорили о том, что тем, кто готовит ужин, не нужно убирать за собой, и с этим трудно было поспорить. Так мы с Коннором оказались рядом, он мыл посуду, а я сушил.

Я ненавижу мыть посуду. Есть что-то такое в склизком ощущении мыла и выброшенной пищи, что меня бросает в дрожь при одной мысли о прикосновении к ней. В детстве я часто уступал сестрам свою очередь на мытье посуды в обмен на двойную нагрузку. Сегодня я согласился вынести мусор на помойку, если мне дадут сушку.

"Эй, приятель, спасибо", - тихо сказал мне Коннор, когда я подошел к нему, чтобы взять первую тарелку, которую он вымыл.

"Конечно", - ответил я так же тихо. Кухня выходила прямо в гостиную, и хотя Вайолет и Меган, судя по всему, смотрели какое-то реалити-шоу, в окружении подруг и сестер никогда нельзя быть слишком осторожным. "Я буду рад помочь, чтобы все прошло гладко. Не беспокойся об этом. У нас все хорошо".

Он кивнул и несколько мгновений оттирал тарелку. Я закончил сушить сервировочную миску и поставил ее на стойку, чтобы убрать. Наверное, мне придется спросить у одной из девушек, где она была раньше. Может быть, это и была наша квартира, но помоги нам Бог, если мы станем раскладывать вещи на новых местах.

"Кстати, я хотел сказать тебе, - продолжал он тем же тоном, - что я очень горжусь тем, что ты получил диплом. Я всегда думал, что система как бы облажалась с тобой из-за… все, что произошло, но я рад, что ты действительно справился с этим. Я всегда верил в тебя, чувак".

"Спасибо", - сказал я, чувствуя легкую волну стыда. Хотя Коннор не был неправ - система действительно в некотором роде облажалась со мной, - я все еще не получил диплом. Это было не то, что я сделал и получил сам. Можно было бы возразить, что я заслужил его после всего, что со мной произошло. Но Коннор считал, что я его заслужил, а я не была уверен, что могу честно сказать, что заслужил.

"Думаю, теперь мне нужно найти себе какую-нибудь работу для большого мальчика", - сказал я со смехом.

"Это мне напомнило, что моя фирма хочет нанять несколько человек в отдел маркетинга. Им нужны еще несколько писателей для их блога", - сказал Коннор. "Я могу замолвить за тебя словечко перед руководителем отдела".

Я недовольно сморщил нос.

"Ты такой замученный художник (типичный персонаж и стереотип, который постоянно мучается из-за разочарования в искусстве, других людях или мире в целом - прим.перев)". Он рассмеялся. "Да ладно, парень, слова есть слова, и ты хорошо с ними обращаешься. Кроме того, финансовые средства довольно хороши. Это лучшая часть получения работы большого мальчика, чувак. Внезапно обрести свободу делать реальные вещи, покупать реальные вещи. Тебе больше не нужно будет есть рамен или покупать одежду в дешевых магазинах". Он протянул мне чистую тарелку, с которой все еще капала вода. "Быть взрослым - это здорово".

"Возможно, ты единственный человек в нашей возрастной категории, который так думает", - сказал я со смехом. "Я ценю это предложение, правда. Дай мне подумать об этом. Я все еще пытаюсь мысленно пережить перемены, если это имеет смысл. В конце концов, еще совсем недавно я не думал, что у меня есть диплом колледжа, который можно использовать для поиска настоящей работы".

"Это справедливо", - сказал Коннор, передавая мне еще одну тарелку. "Но дай мне знать побыстрее. Было бы здорово стать коллегами".

Я поддался искушению. Но не мог перестать концентрироваться на исправлении своей "ситуации" с моей душой и всем остальным, что выходило из-под контроля. С другой стороны, эта проблема, вероятно, не исчезнет завтра, и мне понадобятся деньги, чтобы оплачивать счета и питаться. Ну, знаете, такие мелочи.

Мы молча домыли оставшуюся посуду, каждый погрузившись в свои мысли. Когда закончили, Коннор отправился в гостиную, чтобы присоединиться к девочкам. Я вытащил из кухни полный мешок мусора и завязал его. Наш мусорный контейнер стоял в маленьком переулке слева от здания, если смотреть на него с улицы. Это был зловещего вида переулок, узкий и заросший сорняками, но именно туда отправлялся мусор, так что мне тоже пришлось пойти туда.

Я рысью спустился по лестнице и вышел через парадную дверь здания. Тихонько насвистывая про себя, я прошел по аллее и открыл мусорный бак. Несмотря на то, что все в моей жизни вышло из-под контроля, настроение у меня было хорошее. У меня были хорошие друзья и семья. У некоторых людей и этого нет. Моя душа - которая, вероятно, отличалась от того, что украл у меня Дэн, - чувствовала себя цельной. Я бросил мусор и захлопнул крышку. Все было хорошо.

Я не видел, что меня ударило, когда отворачивался от мусорного контейнера. В какой-то момент я был один и мог дышать. В следующее мгновение что-то твердое врезалось мне в живот, заставив в одно мгновение выдохнуть весь воздух. Я с грохотом врезался в металлический мусорный контейнер и соскользнул на землю, одновременно хватая ртом воздух и не в силах сделать ни одного вдоха.

Демон Дэн стоял над моим скрюченным телом, все такой же красный и нелепый, как всегда. Его лицо было искажено яростью, а бейсбольная бита, которую он держал в левой когтистой руке, отвечала на вопрос, чем меня ударило. За его спиной притаились две фигуры чуть повыше ростом, одетые в серые толстовки с капюшоном, скрывавшие их лица, и темные мешковатые джинсы. Черные перчатки закрывали их руки, так что не было видно ни кусочка плоти. Я смог разглядеть пару рогов, выглядывающих из-под капюшона того, что был ближе.

"Ты все испортил", - прорычал Дэн и снова поднял биту.

"Подожди", - прохрипел я, протягивая руку к Дэну.

Демон проигнорировал меня и снова ударил битой в живот. У меня не было дыхания, чтобы закричать, иначе, поверьте, я бы издал нешуточный вопль. В мозгу промелькнуло воспоминание о разговоре с Алексом и о том, как безопасно оставаться в своей квартире. Упс. Вот и все.

"Я так много тебе дал", - крикнул Дэн, снова поднимая биту. Его наглой ухмылки продавца сегодня не было видно. На этот раз, вместо того чтобы обрушить ее на меня, он выместил свою злость на стене жилого дома. Бита отскочила от стены с глухим стуком. Заостренный хвост судорожно закручивался за спиной в такт его неглубокому дыханию. "Все, что тебе нужно было сделать, это заткнуться и принять подарок. Вот и все! Но нет, что ты делаешь? Ты глупый, смертный человек! Ты пошел и начал жаловаться, что самой лучшей в мире жизни недостаточно. Ты должен был заставить людей задавать вопросы".

Я предполагал, что мой сегодняшний разговор с Лилит мог иметь какие-то последствия. Забавно, но мне и в голову не приходило, что Дэн действует в отношении Ада не совсем корректно. Он явно подделал мою подпись и совершил какое-то мошенничество, но я не слишком задумывался о том, может ли его начальство расстроиться из-за этого. Ведь "Ад", по крайней мере, насколько я знал, не пользовался высоким рейтингом в Бюро по улучшению бизнеса. Это все равно, что попасть впросак с кабельной компанией. Ты не уверен, кто тебя на самом деле обманывает - представитель или компания. Может быть, и тот, и другой. Лилит, конечно, выглядела несколько удивленной, когда я сказал ей, что на самом деле не соглашался на сделку. А учитывая довольно странную реакцию Дэна на мой разговор с Лилит, у меня возникло ощущение, что он, возможно, и не должен был этого делать. Что происходит с демоном низкого ранга, когда он попадается на глаза начальству, делая слишком много зла? Дают ли ему награду "Демон месяца" или заставляют работать в одном из самых дрянных кругов?

"Я не хотел, - задыхаясь, пробормотал я, все еще пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Я поднял глаза на коротышку-демона. Меня поразило, насколько он отличается от Лилит. Она была высокой и элегантной, буквально воплощение художественного совершенства. Дэн же был карикатурой на человеческое восприятие демонов, каким-то последним пережитком старых субботних мультфильмов. Даже лежа у его ног, глядя снизу вверх на его красную, как у пожарной машины, кожу и загнутые рожки, он казался маленьким. Я знал, что он был всего около пяти футов ростом, но дело было не только в его физическом росте. Его присутствие было незначительным, как наперсток по сравнению с футбольным стадионом. Это было не одно и то же ни по размеру, ни по виду.

"Я всего лишь пытался получить больше информации", - прохрипел я. "Ты даже не дал мне копию договора. Мы думали, что звоним в приемную или на линию обслуживания клиентов. Не знали, что она ответит".

"Что значит "мы"?" спросил Дэн, его голос повысился. Итак, кто бы ни был его источником, он не упомянул Алекса. В данный момент я не мог придумать, по какой причине это могло произойти. Но постарался мысленно записать это, чтобы выяснить позже. При условии, что Дэн не проломит мне голову и не разбросает мои мозги по асфальту.

"Какой-то чудак, с которым я познакомился в баре", - сказал я. "Ты же знаешь, я ничего не смыслю об этом странном сверхъестественном мире. Я был растерян и напуган. Он сказал мне, что может помочь".

"Где он сейчас?" потребовал Дэн.

"Понятия не имею. Он сбежал после того, как Лилит чуть не убила нас", - ответил я. "Вообще-то я не уверен, что он рассчитывал на то, что его ритуал сработает. Думаю, он надеялся выманить у меня пятьдесят баксов".

Дэн на мгновение замолчал, видимо, прикидывая варианты. Он рассеянно постучал битой по стене здания несколько раз. Два его головореза, по-прежнему скрытые капюшонами и человеческой одеждой, продолжали стоять за его спиной, молча и совершенно неподвижно. Зачем Дэну понадобились телохранители? Я предположил, что они для этого и нужны. В них чувствовалась какая-то атмосфера грубых мускулистых прихвостней.

"Я старался быть с тобой помягче", - сказал он после долгой паузы, очевидно, приняв решение. "Да, я это сделал. Я тебя подцепил. И вот как ты мне отплатил?" Он посмотрел на меня сверху вниз, снова взяв в руки биту. "Я пытался сделать все правильно, но ты не оставил мне выбора". Он говорил так, как будто пытался убедить скорее себя, чем меня.

"Дэн, подожди!" воскликнул я, снова подняв руки вверх. "Подумай об этом, приятель. Люди уже задают вопросы, верно? Я не претендую на роль эксперта во всем этом, но представляю, что если ты убьешь меня прямо сейчас, то я окажусь не в лучшем месте, верно?"

Он молча смотрел на меня, бейсбольная бита все еще была поднята над его головой. "Не вызовет ли это у людей больше подозрений, если парень, которому ты продал сделку, на следующий день окажется мертвым?"

Его мохнатые черные брови сдвинулись вместе, словно две мерзкие целующиеся гусеницы.

"Если ты убьешь меня сейчас, то у меня не будет особого стимула держать язык за зубами на другой стороне".

Двое головорезов за его спиной неловко зашевелились от моих слов. Я старался говорить жестче, чем чувствовал, а это довольно трудно, когда ты еще задыхаешься.

"Посмотри правде в глаза, приятель, как бы ты ни злился на меня, это твоя вина. Просто забери свои сделку обратно, и будем считать, что все кончено. Я не буду выдвигать обвинений".

Дэн опустил биту с разочарованным вздохом. Я понял, что некоторые мои слова попали в цель. Это было значительно легче, чем беседовать с Лилит.

"Что ж, это здорово", - пробормотал Дэн себе под нос. "Ты не будешь выдвигать обвинений. Как мило с твоей стороны." Он оглянулся на меня, и мои глаза встретились с его жесткими черными глазами.

Случайная мысль: можно ли их называть глазами, если они не кажутся глазами, не имея радужную оболочку или другие части глаза? Глаза Дэна были больше похожи на две лужицы чернил, чем на глазные яблоки, на темноту, которая занимала пространство внутри его черепа и была видна только через эти два отверстия.

"Я не могу отпустить тебя, Мэтт, - сказал он через минуту. "Ты мне слишком нужен для этого". Дэн помолчал еще мгновение. "Но ты прав. Я также не могу тебя убить". Небрежным движением он бросил бейсбольную биту на землю, как мусор. "В этой ситуации нам нужно найти способ работать вместе к взаимной выгоде". Его слишком широкая улыбка мелькнула на лице, когда он заговорил.

Это вывело меня из себя. Теперь, когда я не боялся, что в ближайшие тридцать секунд меня забьют до смерти, и снова мог дышать, у меня было достаточно сил, чтобы сосредоточиться на злости. Слегка поморщившись, я поднялся на ноги, опираясь на стену жилого дома, чтобы помочь себе встать. Я возвышался над Дэном на добрый фут. Даже двое его головорезов в капюшонах были всего лишь моего роста.

Я посмотрел вниз на миниатюрного маленького демона и почувствовал, как что-то щелкнуло. Все, через что я прошел за последние пару дней, накапливалось внутри меня, как вулкан. Все в моей жизни было поставлено под угрозу из-за его действий. И теперь виновник всех моих бед стоял передо мной, улыбаясь той же самой самодовольной улыбкой, которая была на нем, когда он украл мою душу.

Не разрывая зрительного контакта, я медленно присел и поднял брошенную им биту. Его улыбка померкла, когда я встал на ноги и медленно поднял ее. Его молчаливые головорезы слегка напряглись, и один из них сделал полшага к Дэну, но более низкорослый демон поднял руку, останавливая его.

"Брось, Мэтью," сказал он предостерегающе. "Ты, конечно, знаешь, что не сможешь убить нас битой. Положи ее на место, и давай обсудим это как разумные джентльмены".

"Я так и думал", - сказал я, демонстрируя ему улыбку, полную зубов, и сжимая биту обеими руками. "Но, как ты только что сам понял, ты тоже не можешь убить меня".

Я взмахнул битой в горизонтальной плоскости, целясь в его глупую рогатую голову, словно пытаясь сделать победный хоум-ран (в бейсболе и софтболе удар, который позволяет обойти все четыре базы и забить, как правило, потому, что мяч был отбит за пределы внешнего поля - прим.перев). Она попала в цель, сбив его с ног и швырнув в здание. Два его головореза тут же бросились вперед, чтобы схватить меня. Я ткнул концом биты в закрытое капюшоном лицо левого, заставив его сделать шаг назад, затем отскочил назад и замахнулся на второго демона. Он принял удар на плечо и, пошатываясь, сделал несколько шагов влево. Дэн начал подниматься на ноги, и я швырнул его обратно на землю ударом в основание черепа.

Я не утверждаю, что знаю что-то о рукопашном бое или о том, как драться с несколькими людьми одновременно, но для эффективного использования бейсбольной биты не требуется ни докторской степени, ни даже настоящего высшего образования. Просто разбейте ею все, что вам не нравится, и у вас все получится. У меня было достаточно силы, подпитываемой гневом, чтобы компенсировать недостаток техники. Шок и страх, вызванные их засадой, исчезли. Все, что осталось на его месте, - уже израсходованные угольки ярости, готовые вновь разгореться в полномасштабный бушующий пожар, намеревающийся поглотить все вокруг. И в момент перед моим первым взмахом они снова ожили.

Пусть эти демоны бессмертны, способны бросить вызов времени и всему тому, что мы, смертные, считаем неизбежным, но они все равно находились под юрисдикцией законов сэра Исаака Ньютона. И в данном случае моя бейсбольная бита была той неостановимой силой, которая необходима для приведения этих объектов в движение.

Я продолжал отступать по переулку на несколько шагов, замахиваясь на ближайшего демона. После нескольких взмахов Дэн встал между мной и головорезами.

"Хватит", - сказал он. Я ударил его по лицу так сильно, как только мог. На этот раз он был готов. Он покачнулся на ногах, от удара его голова мотнулась в сторону, но он не упал. Бита разбилась о него, и осколки разлетелись по переулку, как шрапнель. Я посмотрел на сломанную биту, смутно чувствуя себя преданным. Дэн уставился на меня со скучающим выражением на лице.

Вздохнув, я бросил обломки на потрескавшийся асфальт.

"Это было для тебя терапией?" - сухо спросил он. "Теперь ты чувствуешь себя лучше? У меня даже голова не болит, Мэтт. Это буквально ничего не дало, кроме того, что мы оба потратили время".

"Вообще-то, мне от этого немного легче", - сказал я. "Ты выглядишь как парень, которому, вероятно, есть чем занять свое время. А я? Я просто выношу мусор". Я сделал широкий размашистый жест, охвативший трех демонов и мусорный бак. После этого я почувствовал себя немного крутым.

Дэн слегка нахмурился, словно не зная, как на это реагировать. "Дело в том, - сказал он, видимо, решив не обращать внимания на мое остроумие, - что сделка никуда не денется. Я не могу убить тебя, а ты не можешь убить меня. Так что нам лучше начать придумывать, как работать вместе".

Если я не мог убить Дэна бейсбольной битой, то я не был уверен, что то же самое нельзя сказать о таинственном друге Алекса. Возможно, он знает более эффективный метод. Но мне не хотелось давать ему наводку, и я решил подыграть.

"Ладно, - огрызнулся я после минутной паузы. "Чего ты от меня хочешь?"

"Я хочу, чтобы ты перестал греметь клеткой. Поверь мне, ты не хочешь, чтобы кто-то из особых персон заглянул в это дело. Это ничем хорошим не кончится ни для тебя, ни для меня".

"Я не думаю, что смогу это сделать, Дэн", - спокойно ответил я.

Его лицо немного опустилось. Как будто он думал, что мы достигли прогресса, но в последний момент он был потерян.

"Как понимаю, - продолжал я, - мне в любом случае крышка. Завтра или через десять лет я окажусь в одном и том же месте".

"Чуть меньше", - рассеянно сказал он. Казалось, он меня почти не слушает. Если бы у него были зрачки, я бы сказал, что они были расфокусированы и смотрели на стену позади меня с расстояния в тысячу ярдов.

"Неважно. Если я буду сидеть здесь и ждать, ты выйдешь сухим из воды со своим "душевным мошенничеством", а со мной произойдут Плохие Вещи с большой буквы и все такое. Кроме того, вся моя жизнь - фальшивка, и она отстойная, так как я даже не могу воспользоваться ее плодами".

Дэн вскинул голову и недоверчиво посмотрел на меня. "Черная Бездна! Ты жадный смертный. Я дал тебе все", - сказал он. "Чего же тебе не хватает?"

"Ты когда-нибудь смотрел "Матрицу"?" спросил я саркастически. Он медленно покачал рогатой головой. "Неважно", - пробормотал я. "Суть в том, что со мной не может случиться ничего более плохого, если я буду бороться с тобой за этот вопрос. Это лучшие шансы, чем у меня есть сейчас".

"Чушь собачья", пробормотал Дэн себе под нос, что было так же забавно, как и тогда, когда он делал это в театре, между прочим. Он отвернулся от меня и начал расхаживать взад-вперед. "Ты понимаешь, - сказал он, остановившись через мгновение и посмотрев на меня, - что это касается не только тебя, верно? Если понадобится, в это дело могут и будут втянуты твои родные и друзья".

"Ты шутишь, да?" спросил я, фыркнув. "Ты уже втянул их, когда затеял всю эту кашу".

Он нахмурился и продолжил вышагивать. Это было почти комично. Я взглянул на одного из демонов-охранников и вопросительно поднял бровь. Могу поклясться, что в ответ он лишь слегка пожал плечами. Он был молчаливым и злым, но, видимо, его тоже смущали выходки Дэна.

"У тебя очень плохо получается", - сказал я после добрых тридцати секунд наблюдения за Дэном.

"Бесполезно", - почти пропел он, не переставая расхаживать взад-вперед.

Я начал задаваться вопросом, о чем думали друзья, оставшиеся в квартире. К этому моменту меня не было почти пятнадцать минут. Я не знал, как объяснить, что вынос мусора отнял у меня столько времени. На самом деле, я не хотел больше ждать. Дэну больше нечего было мне предложить, и мы оба это знали.

"Вот что я тебе скажу", - сказал я, заставив вышагивающего Дэна остановиться. Он посмотрел на меня с выражением поражения. "Я сейчас вернусь в дом. А ты продолжай вышагивать. Не стесняйся пользоваться моим переулком, если хочешь. Мне, в общем-то, все равно. Если придумаешь какую-нибудь взаимовыгодную, супер-сладкую сделку, то знаешь, где меня найти".

Немного нервничая по поводу их реакции, я шагнул мимо Дэна, но ни он, ни его головорезы не сделали ни одного движения, чтобы остановить меня. Я повернулся и подмигнул своему маленькому разрушителю жизни. "Увидимся, Дэн", - сказал я как можно бодрее. Не оглядываясь, я вошел в парадную дверь здания. Как только они скрылись из виду, я помчался вверх по лестнице так быстро, как только могло выдержать мое покрытое синяками тело. И не останавливался, пока не оказался в безопасном месте своей квартиры, где демоны не могли меня достать. Надеюсь.

Ворвавшись в квартиру и захлопнув за собой дверь, я, наверное, выглядел как герой мультфильма. На мгновение я прислонился спиной к закрытой двери, левой рукой осторожно ощупывая свой все более чувствительный живот. К завтрашнему дню у меня будет жуткий синяк. Может быть, еще и ребро треснуло. Я не очень хорошо представлял себе, что это такое. Но слышал, что такое случается с людьми, которых ударили, как меня. Люди всегда говорят, что ты узнаешь, если сломаешь руку, или что перелом бедра - самое болезненное, что может с тобой случиться. Но кажется, что люди могут ходить с треснувшими ребрами и даже не замечать этого, пока врач не укажет, что они не на том месте.

В общем, мне было больно, и я был уверен, что дальше будет только хуже. Но еще не уверен, что эта боль означает физический ущерб. Еще одна вещь, которой я был обязан странному существу по имени Демон Дэн.

Казалось, никто не заметил, что меня так долго не было. Я все еще слышал, как в гостиной орет телевизор. Я взяла себя в руки, не желая, чтобы они заметили, что мне больно. Это привело бы к множеству вопросов, на которые у меня не было ответов. Точнее, ответы-то были, но ни один из них не вызвал бы доверия. Сделав паузу, чтобы перевести дыхание и позволить пульсу вернуться к своему обычному ритму, я оттолкнулся от двери и вошел в гостиную.

Это была сцена из моих кошмаров. Телевизор, который по-прежнему громко вещал, был дико перекошен, зацепившись при падении на пол за край одного из диванов. Окно, перед которым он стоял, было разбито вдребезги, осколки стекла разлетелись по всей комнате, как сверкающие кинжалы. Яркие точки крови расплылись по ковру. Крови было не так много, чтобы показаться, будто кто-то перерезал артерию и истекает кровью, но я предположил, что стекло стало источником тысячи мелких порезов.

Вайолет и Коннор лежали на полу в гостиной, крепко связанные спина к спине. Их рты были заклеены скотчем, но мне не нужно было слышать их стоны через кляпы, чтобы понять крики ужаса, отражавшиеся в глазах обоих. Оба были порезаны и истекали кровью. Меган нигде не было видно.

Шок на мгновение лишил меня здравого смысла, и я не знал, с чего начать. После короткой паузы я бросился к ним и присел на корточки. Ушибленное тело слегка жаловалось, но я не обращал внимания. В отчаянии мои пальцы начали пытаться развязать узлы, связывавшие друзей. Но путы были так туго затянуты, что пальцы не могли найти опору. То ли их затянули борцы, то ли нападавшие были какими-то супербойскаутами, но я не мог понять, как их ослабить.

Оба моих друга пытались кричать мне сквозь кляпы, но я их не понимал. Мои мысли неслись со скоростью миллион миль в час. Как трудно было развязать узлы? Я собирался убить Дэна. Я не знал как, но найду способ. Неужели все это было отвлекающим маневром, чтобы удержать меня подальше? Их приглушенные крики становились все громче. Раздраженный, я перевел взгляд с узлов на широко раскрытые, полные паники глаза Вайолет.

"Подожди секунду!" крикнул я, чувствуя разочарование и беспомощность. "Я пытаюсь понять, как тебя освободить. Дай мне секунду, хорошо?"

Что-то было не так. Они оба кричали, почти в истерике. По моей спине пробежал холодок. Он зародился в самом низу позвоночника и со скоростью молнии пронесся по шее.

Они испугались не из-за того, что их связали. Вайолет не смотрела на меня, умоляя освободить ее. Нет, она смотрела мне за спину. Они оба пытались предупредить меня. Что-то было позади меня. Каким-то образом я знал, что это должно быть что-то, а не кто-то. Паника в их глазах подсказала мне, что за мной стоит не обычный грабитель. Это был ужас из разряда "Я-впервые-вижу-монстра".

Я попытался незаметно окинуть взглядом нашу разгромленную квартиру в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Возле ног Коннора лежал длинный осколок стекла, похожий на двухмерную сосульку. Я осторожно, стараясь не порезаться, протянул руку и взяла его. Я никак не мог схватить осколок стекла достаточно сильно, чтобы ударить кого-нибудь, не порезав при этом собственную руку, но если то, что находилось позади меня, было таким ужасающим, как показывали лица моих друзей, то порезанная рука, возможно, стоила шанса убить его.

Я медленно поднялся на ноги, сжимая свой клинок, который резал в обе стороны. И обернулся, чтобы посмотреть на кухню, на которую не бросил ни одного взгляда, пока мчался на помощь друзьям. Мое сердце не билось. Это была уже третья опасная ситуация за сегодня. Видимо, адреналин уже израсходован. А может быть, я начал привыкать к опасности. Вместо ожидаемого мною огромного страха была лишь пустота, отсутствие эмоций и отвлекающих факторов. Все случайные мысли и прочая дребедень, которая обычно крутилась в моей голове, исчезли. Вместо многих мыслей была только одна: защитить своих друзей.

Посреди кухни стояла высокая фигура. И когда я говорю "высокая", я имею в виду, что она была очень высокой, как центровой NBA, легко достигая семи футов. Стол рядом опрокинут и задвинут к одному из шкафов, чтобы освободить место. На монстре был черный плащ, который развевался и клубился вокруг ног. Как и большинство других сверхъестественных существ, которых я встречал до сих пор, он держал свою кожу закрытой, за исключением собачьей морды, торчащей из капюшона.

Хотя морда выглядела собачьей, она была безволосой, покрытой жесткой серо-голубой кожей. По обе стороны от губ торчала пара больших клыков, которые были лишь слегка угрожающими. Рот дрожал, существо слегка пыхтело, как собака, которая сильно напряглась.

С минуту мы смотрели друг на друга, пока я пытался решить, что делать дальше. Я был готов к появлению еще одного демона. В этом и заключался весь мой сверхъестественный опыт. Я не знал, что это такое, но это было что-то новое. Или, по крайней мере, это было ново для меня. А может быть, и очень старое, насколько я знал. Но пока я пытался придумать план получше, чем "проткнуть его ножом из куска стекла", у меня возникло ощущение, что он и близко не так напуган мной, как я им. От него исходила аура дикости, которую я мог бы ожидать, столкнись лицом к лицу с медведем гризли в своей гостиной.

Но его поза была совсем не похожа на позу разъяренного зверя. Он не присел, готовый к нападению. Из его глотки не вырывалось рычание. Он стоял высокий и спокойный, больше похожий на статую, чем на человека-собаку. У меня не было ощущения, что это существо пытается решить, что со мной делать, - оно чего-то ждало.

"Я могу вам помочь?" спросил я, придя к такому выводу. Я даже не был уверен, что оно умеет говорить. Собачьи пасти и языки, насколько я знаю, не рассчитаны на сложные речевые обороты.

"Не ищи ее", - сказало существо. У него был глубокий голос, такой низкий бас, что от него, наверное, дребезжали бы столешницы. В нем слышалось рычание, словно кто-то говорил сквозь стиснутые зубы. "Мой господин велел мне настоятельно просить тебя: не ищи ее, если хочешь избавить ее от боли".

Меган. Должно быть, он говорил о Меган.

"Что ты сделал с моей сестрой, собака?" Я зарычал. Моя правая рука бессознательно сжалась на осколке стекла. Было больно, но мне было все равно. Я сделал шаг вперед, изо всех сил стараясь выглядеть грозно. Существо зарычало. Это был дикий звук, как будто он принадлежал первобытному предку современного ротвейлера со свалки. Подразумеваемая угроза в его рыке заставила меня остановиться. Как бы мне ни хотелось с ним сразиться, но шансы подчинить семифутового человека-собаку осколком стекла были невелики.

"Не делай этого. Не ищи ее", - повторил он своим глубоким голосом. "Ты только ухудшишь ее положение". С бессловесным рычанием он опустился на четвереньки и прыгнул вперед. Инстинктивно я отпрянул, к своему стыду. Мое сердце и тело содрогнулись, когда ужас, которого я еще не испытывал, обрушился на меня подобно цунами.

С точки зрения рассудка, у меня нет сомнений в том, что за большинство своих друзей я готов сражаться и даже умереть. Для рациональной части моего мозга, принимающей важные жизненные решения, это простой выбор.

Дух, может быть, и готов, но тело к этому не приучено. У меня не было большого опыта вступления в драку с людьми. Что немного удивительно, учитывая, что я склонен к тому, чтобы разевать рот. И у вашего мозга могут быть все воинственные намерения в мире, но когда гигантский монстр прыгает прямо на вас, тело вместо этого прислушивается к инстинктам.

Чудовище продолжило свой выпад мимо меня и моих связанных друзей. Он выпрыгнул в разбитое окно, даже не задержавшись на карнизе. Раздался глухой удар, когда он приземлился в переулке внизу и исчез. Секунду я смотрел на разбитое окно, боясь, что он может решить прыгнуть обратно и убить нас всех. Но приглушенный крик Вайолет вернул мое внимание к связанным друзьям.

Я подбежал к ним и осторожно, очень осторожно разрезал узлы своим импровизированным стеклянным ножом. Сначала я освободил руки Вайолет. Не по какой-либо другой причине, а потому что так меня воспитывали. Мама всегда говорила мне, что если двое моих друзей связаны чудовищами, то, когда придет время освободить их, сначала помоги даме. Или, может быть, это было что-то о том, что за обеденным столом для женщин выдвигается стул. Я не очень хорошо помню весь урок.

Как только ее руки освободились, она начала с остервенением рвать клейкую ленту, закрывавшую ей рот. Я не мог ее винить. Быть зажатой, не иметь возможности двигаться или даже говорить, когда рядом находится монстр, - это ужасно. Я содрогнулся при мысли о том, что могу почувствовать себя таким беспомощным. Я позволил ей это сделать, боясь начать освобождать ее ноги своим стеклом, пока она барахтается.

Затем я освободил руки Коннора. Его темные глаза были спокойнее, чем у Вайолет. Освободив руки, он тоже начал работать над своим кляпом. Я сел на пол, положив голову на руки, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

"Мэтт, Мэтт, - задыхалась Вайолет, как только ее рот освободился. "Они забрали Меган".

"Что это были за штуки?" потребовал Коннор через несколько секунд, когда он смог говорить. "Ты это видел? Он был похоже на какого-то оборотня".

Не глядя, я понял, что они оба смотрят на меня. Их взгляды были настолько тяжелыми, что я чувствовал, как они давят на мою кожу. Меган не было. Это было несправедливо. Однажды я уже потерял ее. Она умерла, ради всего святого! Я только начал смиряться с тем, что она вернулась. Я не мог пройти через вторые похороны. Я не думаю, что выдержу это.

"Я звоню в полицию", - сказал Коннор через минуту. Он освободил ноги и пошел за телефоном.

После этого все было как в тумане. Я сидел на стеклянном полу и смотрела на свои ноги. Я слышал, как Коннор звонит в полицию, и его взволнованный голос сообщает, что в нашей квартире произошло что-то ужасное. После звонка они с Вайолет продолжали разговаривать, обсуждая увиденное. Но я не мог сосредоточиться на этом. Я не мог разобрать, о чем они говорят. Их голоса были приглушенными, как будто они говорили с другой стороны стены из желе.

Мои плечи поникли от огромного чувства вины. Из-за меня Меган умерла в первый раз. Из-за меня она вернулась оттуда, куда ушла. А теперь, опять же по моей вине, ее забрали. Очевидно, то, что ты мой родственник, может привести к двухсотпроцентной смертности.

Громкий, властный стук заставил меня впервые за долгое время поднять голову. Я не знаю, сколько времени потребовалось властям, чтобы отреагировать на звонок Коннора. Если бы я был предоставлен сам себе, то, возможно, просидел бы в шоке несколько часов. Вайолет открыла дверь, и в комнату вошла группа полицейских в черной форме с блестящими золотыми значками.

В мгновение ока офицеры вывели нас из зоны боевых действий в квартире, чтобы они могли осмотреть место происшествия. Двое детективов - судя по дешевым костюмам - провели нас по лестнице вниз. Когда мы проходили мимо, группа людей поднималась наверх, неся камеры и лабораторное оборудование. Это было похоже на плохой криминальный телесериал, происходящий в моем доме.

Они вывели нас из подъезда и подвели к большому черному внедорожнику, припаркованному у обочины. Открыв боковые двери, позволили нам сесть в машину. Коннор и Вайолет сели на средний ряд, я - на пассажирское сиденье. Офицеры стояли на обочине рядом с машиной и доставали блокноты, чтобы записать наши данные.

Мужчине-детективу было, вероятно, под сорок. Он был крупным, из тех крупных, которые не являются ни толстыми, ни мускулистыми, а представляют собой странную смесь того и другого. Одетый в темно-серый костюм, под которым виднелась белая рубашка. У него было суровое лицо, но голос звучал по- доброму.

Латиноамериканка была ниже ростом, с черными как смоль волосами, ниспадавшими ей на плечи. Ее синяя куртка заметно оттопыривалась под плечом, где было спрятано оружие. У нее были темно-карие глаза, в которых светился острый ум, когда она смотрела на нас. У меня возникло ощущение, что эти двое очень хорошо знают свое дело.

"Ладно, ребята, я знаю, что вы только что пережили сумасшедший инцидент", - начал мужчина. "Я понимаю, как трудно может быть сосредоточиться после чего-то подобного. Но нам нужна ваша помощь, чтобы попытаться выяснить, что именно здесь произошло, чтобы мы могли помочь вашему пропавшему другу, хорошо? Меня зовут детектив Джонс. Это мой напарник, детектив Роджерс. Поверьте мне, когда я говорю вам, что мы сделаем все возможное, чтобы найти монстров, которые это сделали".

Молча, мы все кивнули в ответ.

"Давайте начнем с вас, юная леди”, - сказал он, продолжая свое представление. "Как вас зовут?"

"Вайолет Мур", - ответила она тихим голосом. Я думаю, она тоже чувствовала, как ужас от произошедшего заполняет вакуум, оставленный адреналином.

"Хорошо, Вайолет", - сказал он все так же ласково. "Что здесь произошло?"

"Мы только что закончили ужинать, и с Коннором смотрели телевизор..."

"Кто из вас Коннор?" перебил Джонс.

"Я", - ответил Коннор с заднего сиденья.

"И это вы позвонили в диспетчерскую?" - спросил детектив.

Коннор, видимо, кивнул.

"Ладно, извини, дорогая", - сказал Джонс Вайолет. Ему как-то удалось сказать это не покровительственно. Благодаря определенному тембру его голоса это прозвучало так искренне, как никогда не звучало для тех, кто не знаком с бабушками-южанками.

"Мы смотрели телевизор, - продолжала она, - как вдруг какие-то люди ворвались в дом через окно".

"Окно?" резко спросила детектив Роджерс. Ее голос не был таким добрым, напротив, он звучал бодро и профессионально, как ручей в сентябре. "Вы находитесь на третьем этаже". Недоверие в ее тоне было почти осязаемым.

"Я не знаю, как они это сделали. У меня не было времени посмотреть", - сказала Вайолет защищаясь. "Раздался грохот, а потом повсюду разлетелось стекло, и они напали на нас. По-моему, их было трое."

"Вы можете их описать?" спросила Роджерс, яростно черкая в своем блокноте.

"Не совсем. Они были одеты в черную одежду, что-то вроде мантии или плаща, и их лица..." Она замешкалась.

"У них были маски оборотней или собак, или что-то в этом роде", - закончил за нее Коннор.

Я чуть не задохнулся от удивления. Может быть, мои друзья и видели какого-то злобного монстра, но они об этом не знали. В их мозгу не было категории, в которую они могли бы поместить это знание. Вместо того чтобы осознать увиденное, они рационализировали его. Пару дней назад я, вероятно, поступил бы точно так же. Я молча благодарил Вайолет за то, что она говорит первой. В моем рассказе я выглядел бы как сумасшедший.

"Они связали нас с Коннором, - продолжила рассказ Вайолет. "Потом двое из них схватили Меган и вытащили через окно".

"А это Меган... Карвер?" спросил Джонс, сверяясь со своими записями. "Сестра Мэтью Карвера, который, как я полагаю, и есть вы?"

Я кивнул, не решаясь заговорить.

"Где в настоящее время работает ваша сестра, Мэтью?" - спросил он, повернувшись ко мне.

"Э-э, - сказал я, застигнутый врасплох. Черт! Я понятия не имел. Моей сестры не было так давно. Я не знал, где она живет и где работает. Но, возможно, вспышка интуиции подсказала мне, что не имело значения, что я сказал. Может быть, та же выгода от сделки, которая вернула ее обратно, не позволит мне ошибиться в том, что я говорю.

"Она су-шеф в ресторане "Мартинелли", - подсказал мне Коннор, прежде чем я успел что-либо сказать.

"Да", - согласился я, кивнув. "Извините, я все еще немного потрясен".

"Ничего страшного", - сказал дружелюбный детектив. "Вы сегодня многое пережили. Если бы я мог, я бы дал вам всем посидеть и отдохнуть, но время не на нашей стороне. Где вы были, Мэтью, когда все это происходило?"

Двойное дерьмо! Я был абсолютно уверен, что правильным ответом на этот вопрос будет не "Я дрался с тройкой демонов у мусорного контейнера, офицер". Но лучшая ложь - это та, в которой есть доля правды.

"Я вышел вынести мусор после ужина", - объяснил я, изо всех сил стараясь установить искренний зрительный контакт с отражающими авиаторами Джонса. "Наверное, я наткнулся на бандитов, когда заходил в переулок. Один из них погнался за мной. Он поймал меня и прижал к земле в переулке. Может быть, он не знал, кто я такой, или что-то в этом роде, но он отпустил меня, когда появился другой и нашел его. Я побежал обратно в квартиру за помощью, и нашел их".

"И того, который все еще ждал в квартире", - добавила Вайолет.

"Да, он сказал..." Мой голос сорвался, и я опустил глаза. "Он сказал не искать Меган, если я хочу избавить ее от боли. Потом он выпрыгнул из окна".

Детективы на мгновение замолчали, записывая какие-то дополнительные примечания. Из подъезда вышла техник в белых латексных перчатках и подошла к детективам. Она заговорила с ними на низких тонах и попросила пройти за ней в дом. Роджерс ушла внутрь.

"Ладно, на данный момент этого достаточно", - сказал Джонс, обернувшись к нам. "Вы, ребята, оставайтесь здесь. Мы хотим еще раз просмотреть историю, чтобы убедиться, что мы ничего не упустили". Он снова обратил свой дружелюбный взгляд на меня. "Не волнуйся, сынок. Мы ее найдем", - пообещал он.

Я хотел бы, чтобы это меня успокоило. Но эти парни не имели ни малейшего представления о том, во что ввязались.

"Не волнуйся, Мэтт", - сказал Коннор сзади меня, когда мы остались сидеть в полицейской машине. Он поднялся с заднего сиденья и сжал мое левое плечо. "С Меган ничего не случится, понимаешь? С ней все будет в порядке".

Я тупо кивнул. Возможно, мне было бы легче надеяться, если бы с ней ничего не случилось в ее первой жизни.

Полиция закончила работу около полуночи. Вайолет ушла следом, слишком потрясенная, чтобы оставаться на месте происшествия, а под "местом происшествия" я подразумеваю нашу квартиру. Детективы одарили нас множеством бесполезных статистических данных о том, как важны первые двадцать четыре часа для спасения жертвы. Они оставили патрульную машину на улице, чтобы следить за обстановкой. Лучшее, что мы могли сделать сейчас, - сказали они, - это ждать. Пусть профессионалы делают свою работу.

Мы с Коннором потратили час или два на то, чтобы вернуть нашей квартире хоть какое-то подобие нормальной жизни. Мы подметали линолеум и пылесосили ковер снова, и снова, и снова. Извлекать все разбитое стекло было сродни попытке вывезти все мины из Западной Германии после Второй мировой войны - утомительно, пустая трата времени и немного кроваво.

Я с головой окунулся в работу с отчаянной потребностью вложив 110 процентов своей воли и сосредоточенности в то, чтобы достать каждый осколок стекла. Если бы я вложил в это все свои умственные способности, которые у меня были, то не смог бы думать ни о чем другом. Мы работали в тишине. Коннор то ли прорабатывал свой собственный багаж сегодняшнего вечера, то ли чувствовал, что я не хочу говорить. В любом случае, я был благодарен за тишину. Она позволяла мне сосредоточиться на том, чтобы не думать. Сосредоточиться практически невозможно, если кто-то каждые пять секунд вытаскивает тебя из этого состояния разговором. Через час мы сделали все, что могли. Стекло исчезло.

Совсем как моя сестра.

Мы прикрыли зияющую дыру на том месте, где раньше было окно, синим пластиковым брезентом, который один из офицеров дал нам из своей машины. Но случайные дуновения легкого апрельского ветерка не оставляли иллюзии, что окно за брезентом исчезло.

Совсем как моя сестра.

Кухонный стол был разломан надвое. Он был дешевый. Мы купили его на младших курсах колледжа на какой-то гаражной распродаже за десять или пятнадцать баксов. Коннор прибрался на кухне, и даже осколки исчезли.

Совсем как моя сестра.

Я не принимал сознательного решения пробить стену. В фильмах красавчик-мужчина несколько секунд смотрит на стену, одаривая ее стальным взглядом, который дает понять, что за этим последует. Не думаю, что я предупредил об этом стену или себя. Демон Дэн пришел в мой дом и испортил жизнь моей семье. Он разрушил мою жизнь и думал, что это сойдет ему с рук.

В одно мгновение я смотрел на пустоту в своем доме и видел, что она отражается в пустоте моей жизни. В следующее мгновение Коннор схватил меня, чтобы остановить от попытки забить до смерти стену нашей гостиной. Слезы текли по моему лицу, кожа на костяшках пальцев лопнула. Я уже оставил на стене несколько красных пятен.

"Мэтт, Мэтт, остановись!" Его голос донесся до меня, и я перестал бороться с ним, чтобы добраться до стены. Наверное, это выглядело как одна из классических сцен драки в баре, которая почти произошла, только вместо двух пьяных парней были я и гипсокартон.

"Слушай, приятель, - сказал он, заключая меня в утешительные братские объятия, - я знаю, что это тяжело. Я тоже не знаю, что делать. И чувствую себя таким же беспомощным, как и ты. Но с ней все будет хорошо, понимаешь? Я это знаю".

"Ты не понимаешь", - хрипло пробормотала я, рассеянно вытирая заплаканное лицо свободной рукой. Мой гнев немного поутих. Возможно, часть его вытекла из кулака на стену. "Это моя вина", - сказал я, вырываясь из его объятий. Он отпустил меня без всякого сопротивления.

"О чем ты говоришь?" - недоверчиво спросил он. "Ты не имеешь к этому никакого отношения. Это случайность".

"Да ладно!" крикнул я. О, опять этот гнев. Он не исчез, а только взял передышку. "Открой свой разум, Коннор. Ты слишком умен для этого. Ты видел тех парней. На них не было масок оборотней. Это было его лицо. Ты видел, как оно двигалось, когда он говорил. Это была плоть, а не пластик. Эта штука не была человеком".

"Мэтт, - сказал Коннор слишком спокойным голосом. Это то спокойствие, с которым вы разговариваете с растерянными стариками или маленькими детьми. "Я думаю, ты взволнован. Мы сегодня прошли через это безумие. Адреналин и страх могут создать впечатление, что..."

"Она была мертва! Ты этого не помнишь, потому что она, конечно, больше не мертва, но она была мертва. Ты был там. Обнимал меня у ее могилы".

"Что?" спросил Коннор. Его черты лица, обычно сосредоточенные и целеустремленные, были растерянными. Темные глаза смотрели на меня неуверенно, как на дикого зверя.

"Тогда я убил ее один раз, а теперь её смерть снова будет на моей совести!" Я понимал, что говорю бессмыслицу. Но мне было все равно. Мысленная крышка, которой я закрывал глаза на странные события своей жизни, прорвалась, как кратер вулкана Святой Елены.

"Меган не попала в автомобильную аварию!" медленно прокричал Коннор, как будто обращался к кому-то слегка полоумному. "Она была здесь сегодня вечером, ты ее видел". Он потряс головой, словно пытаясь собраться с мыслями. "Кроме того, - сказал он более мягким тоном, - автомобильная авария твоей матери произошла не по твоей вине. В этом не было ничьей вины. Это был несчастный случай. Вот что означает это слово".

И вот оно. Та часть истории, о которой я не люблю никому рассказывать. История несчастного случая, в результате которого погибло непонятное количество членов моей семьи. Кроме всего прочего. Видите ли, мой первый год обучения проходил не очень хорошо. У меня был тяжелый случай тоски по дому, и я хотел увидеть свою семью в свой день рождения. Когда начались дожди, мой отец сказал маме, что поездка может оказаться слишком опасной. Но я знал другой маршрут, который "совершенно не пострадает от дождя, мам".

"Ну да, скажи это моему отцу", - с горечью пробормотал я. Мы не разговаривали с похорон. Последние слова мы произнесли, стоя перед могилой Меган. Он посмотрел мне в глаза и сказал "прощай". Мы оба восприняли это буквально.

Моя вспышка натолкнула меня на внезапную тошнотворную мысль. Я спрашивал себя, почему я стал мишенью. Почему демон вообще пришел ко мне, чтобы попытаться купить мою душу? Мне пришло в голову, что человек, который был достаточно эгоистичен, чтобы рисковать жизнью своей семьи из-за одиночества, вероятно, занимал довольно высокое место в списке вызовов Ада.

"Все, что мы можем сделать, - это ждать", - сказал Коннор после долгой паузы.

Полагаю, он решил, что мои психопатические бредни не стоят того, чтобы на них реагировать. Я не мог его винить. Если бы я находился по другую сторону баррикад и не видел того, что увидел за последние несколько дней, я бы, наверное, тоже подумал, что сошел с ума. Честно говоря, я и сам не был на сто процентов уверен в своей вменяемости.

"Я должен что-то сделать", - сказал я. "Мне нужно позвонить".

"Кому ты собираешься звонить?" - спросил он.

Мы на секунду уставились друг на друга. Я не сказал "Охотникам за привидениями", как он ожидал. Его лицо немного вытянулось, как будто мой отказ пошутить усилил кошмар, в котором мы жили.

"У меня есть друг, который может помочь", - сказал я ему.

"Как? Встав на пути у профессионалов? Мэтт, мы не должны с этим связываться. А вдруг что-то пойдет не так?"

Насколько я понимал, что-то уже пошло не так. Полиция делала все по правилам, искала нормальных похитителей с нормальными мотивами. Но мою сестру похитили монстры, и я не имел в виду метафору. Если только вся полиция не была тайно осведомлена об окружающем нас, назовем его более широким, мире, я не думаю, что у них есть шансы спасти ее. Чтобы спасти сестру, мне нужно было заручиться поддержкой из страны жутких существ. Я еще мог все исправить.

"Все в порядке, его брат - как это называется. Частный детектив. Он тоже профессионал, - солгал я. Типа того. "Мне было бы легче получить второе мнение, понимаешь? Я хочу быть уверенным, что мы делаем все, что можем. Ничего слишком безумного здесь нет, я обещаю". Вероятно, это было обещание, которое я не смогу сдержать, если судить по последним двум дням. Я скрестил указательный и средний пальцы левой руки, чтобы немного успокоить свою совесть.

"Если ты думаешь, что это поможет тебе почувствовать себя лучше..." неохотно сказал Коннор. "Наверное, это не повредит".

"Абсолютно", - сказал я. Я достал телефон и позвонил Алексу. Линия прозвонила несколько раз, прежде чем до меня дошло, что по моему телефону сейчас небезопасно вести странный разговор. Полиция, вероятно, не должна иметь запись того, как я говорю безумные, невозможные вещи, пока они разыскивают мою пропавшую сестру. Мне нужно было проявить немного изобретательности. Чтобы донести свою мысль до Алекса, не показавшись слишком странным.

"Привет, Мэтт, - отдаленно поприветствовал меня голос Алекса, когда он ответил на звонок. Это звучало так, словно трубка телефона была не совсем на одной линии с его ртом. "Сейчас, вообще-то, не самое лучшее время".

"Извини, друг", - ответил я, стараясь говорить как можно более озабоченно. "Это срочно".

"Все в порядке?" - спросил он, его голос стал более резким, когда он отрегулировал положение телефона.

"Ни в малейшей степени", - ответил я ему. "Я не хочу рассказывать тебе об этом по телефону. Ты можешь приехать как можно скорее, и я тебе тогда расскажу?"

"Да, я сейчас приеду". В голосе Алекса звучало искреннее беспокойство. Может быть, я знаю этого парня всего несколько дней, но я действительно чувствовал, что он честен со мной.

"О, - добавил я, стараясь говорить как можно бесстрастнее, как будто это была обычная просьба, - возьми с собой и своего брата. Возможно, нам понадобится его помощь в уборке".

Алекс секунду не отвечал. Думаю, моя просьба застала его врасплох. Кем бы ни был его друг-полубог, люди обычно шли к нему, а не наоборот.

"Такой большой беспорядок, да?" - спросил он через некоторое время.

"Ты даже не представляешь", - сказал я ему.

"Да, я узнаю, сможет ли он прийти. Возможно, ему придется поработать..." Алекс быстро учился. Может быть, он и не знал, что происходит, но он без труда перешел на кодовую речь со мной. Конечно, это был не очень сложный код, но он безупречно вжился в роль. У многих людей этот разговор не получился бы таким правдоподобным.

"Я напишу тебе, когда мы будем в пути", - сказал он и резко повесил трубку.

Я положил трубку и посмотрел на Коннора, который опустился на один из диванов, и его глаза начали слипаться.

"Эй." Я помахал ему рукой, чтобы привлечь его внимание. Он дернул головой, испуганно вырвавшись из сна. "Иди спать". Я улыбнулся ему своей лучшей ободряющей улыбкой, которая, учитывая ситуацию, была в лучшем случае посредственной. Но это было идеально. Сегодня вечером он уже поднялся выше зова дружбы. Ему нужно было выспаться, а мне - поговорить со своими странными соотечественниками, не прибегая к вводу какого-то неуклюжего кода. Я хотел получить от них четкие ответы.

"А что с твоим другом?" - сонно спросил он.

"Они придут позже, но ты засыпаешь. Я в порядке, правда. Этот телефонный звонок уже помог мне почувствовать себя лучше. Я ощущаю себя немного менее беспомощным".

"Хорошо", - медленно сказал он, поднимаясь на ноги, как зомби из старого фильма. "Приходи за мной, если я тебе понадоблюсь, хорошо? Я собираюсь вздремнуть".

"Конечно", - соврал я.

Алекс не писал мне больше часа. Я провел это время на эмоциональных американских горках, бешено носясь по квартире, маниакально размахивая руками, представляя, что я сделаю с похитителями сестры, когда найду их.

Затем я уныло опустился на диван, уверенный, что больше никогда не увижу сестру. Тогда я поднес к носу одну из подушек, которую она держала до этого, отчаянно пытаясь почувствовать ее запах в последний раз. Все, что я уловил, - легкий намек на цветочный запах и примесь серы. Даже запах, который она оставила после себя, был испорчен.

В конце концов, мое тело не выдержало того бешеного темпа, в котором я двигался и задремало на диване. Сон был без сновидений, что я счел за счастье. Учитывая, какие кошмары пришлось пережить сегодня в мире бодрствования, я не хотел видеть, как мой мозг может переиначить их, сделав еще более захватывающими.

В кармане зажужжал телефон. Я задохнулся, вырвавшись из темных, мирных объятий сна. Процесс пробуждения - удивительно точный показатель того, насколько близка ваша жизнь к дну. Для некоторых людей, у которых все идет именно так, как должно быть, пробуждение - это худшее, что случается с ними за день. Потому что сон - это замечательно. А утро - это зло. Неважно, богат ты или беден, толст или мистер Вселенная. Сон - это меньший уравнитель после смерти. Мы все наслаждаемся им, и в конце концов он находит нас всех. Пробуждение - это общая боль для нас. Даже для тех, кто любит утро.

Вы знаете, что ваша жизнь опустилась так низко, как только может опуститься, когда просыпание - лучшая часть вашего дня. Исключая ужасные кошмары, сон - это спасение от мучений. Когда вы спите, ваш разум не так волен ежесекундно напоминать вам о том, что все ужасно.

Есть мгновение, одна восхитительная полусекунда свободы, когда вы впервые просыпаетесь. Это похоже на то, что ваше подсознание должно закончить загрузку, прежде чем оно сможет просмотреть список и убедиться, что вы в курсе того, почему несчастны. Это происходит где-то между возвращением вашего сознания и первым открытием век. В это мгновение ничто не может сбить вас с толку. Вы просто просыпаетесь, и не знаете, как вас зовут, где вы находитесь и какова сумма на банковском счете. Но именно в тот момент, когда ваши глаза фокусируются и начинают воспринимать окружающую обстановку, эти маленькие напоминания снова нахлынут. Это как микродоза надежды только для того, чтобы снова ее отнять.

О да, будущее моих друзей под угрозой из-за меня.

О да, у меня украли душу.

О да, мою сестру похитили.

Эта надоедливая литания никогда не проходит. Она всегда рядом. Даже если удастся найти что-то, что может отвлечь на короткое время, страх всегда будет всплывать на поверхность, пачкая все вокруг. Страх - не единственный убийца разума. Беспокойство справится с этой задачей не хуже.

Теперь, когда я снова вспомнил о ситуации, сразу посмотрел на телефон. Очевидно, я проспал, когда Алекс прислал мне сообщение о том, что он уже в пути. Его последнее сообщение гласило: "Здесь. Спускайся, пожалуйста". Телефон также сообщил мне, что сейчас уже три часа ночи. Я застонал, скатываясь с дивана и поднимаясь на ноги. Как бы долго мне не удалось провалялся в отключке, этого было недостаточно, чтобы запустить цикл глубокого быстрого сна, так что я не был сонным, просто измученным.

Я спустился по лестнице, и в моей груди затеплился слабый огонек надежды. Я надеялся, что с Алексом будет его друг, и мы сможем начать разбираться в этом деле.

Его белый минивэн, вечно верный помощник, был припаркован на обочине перед моей квартирой. Моя маленькая искорка надежды угасла, когда я увидел, что пассажирское сиденье пусто. Возможно, он не смог вызвать подкрепление.

Алекс жестом пригласил меня сесть на водительское сиденье. Я открыл дверь и скользнул внутрь рядом с ним.

"Привет, - сказал я, не зная, с чего начать.

"Что случилось?" настойчиво спросил Алекс, на его лице отразилось беспокойство. Молниеносной улыбки уже не было видно.

"Минутку, если не возражаете", - раздался богатый голос у меня за спиной. Я слегка подпрыгнул и повернулся лицом к другому человеку в машине. Я использую термин "человек" не совсем корректно. Точно так же, как я использовал бы термин "корабль" для описания "Титаника". Он был высоким. Я не мог точно судить, пока он сидел, но понял, что он легко был на пару дюймов выше моих шести футов. Руки и ноги у него были длинные как у пловца-чемпиона. Его пальцы также выглядели длинными и изящными. Я практически мог видеть, как они непринужденно танцуют на клавишах пианино. Черные волосы коротко подстрижены в классическом военном стиле.

На нем были темные джинсы и черная кожаная куртка, расстегнутая спереди. Под ней виднелась серая футболка. Было не так холодно, чтобы надевать куртку, значит, она была либо для стиля, либо по необходимости. Он выглядел как человек, который мог бы ездить на мотоцикле.

Больше всего меня насторожили его глаза. Я едва мог разглядеть их в тусклом свете уличного фонаря, но они странно отражались, напоминая глаза кошки. У меня возникло тревожное ощущение, что он прекрасно видит меня в темноте.

Значит, это один из высших нефилимов, о которых рассказывал Алекс. Тот, в чьих жилах течет демоническая кровь, искажающая их тела. Даже больше, чем его впечатляющая внешность, в нем была какая-то аура, которую я не мог уловить. Это было похоже на затишье перед летней грозой, кристальная тишина, обещавшая грядущие великие события. Лилит была пугающей в своей яркости; она продемонстрировала свою силу и не побоялась помахать ею у меня перед носом. В нем было какое-то жуткое спокойствие, от которого мне стало еще страшнее. Или так бы и было, если бы я не решил перестать бояться.

"Не то чтобы я не доверял тебе, Алекс, - продолжал он ровным голосом. "Но я должен настоять на проверке, чтобы удостовериться, что он такой, как ты говоришь".

"Э-э, что мне нужно сделать?" спросил я.

"Все просто", - ответил он, его глаза все еще странно плясали на свету. Он отвернулся от меня, схватил что-то с соседнего сиденья и протянул мне. Это был блокнот обычного размера и ручка. "Напиши стихотворение, ничего слишком сложного. Нескольких строк будет достаточно".

Я секунду смотрел на него, пытаясь понять, серьезно ли он говорит. Его тон был слишком ровным, не совсем роботизированным, чтобы я мог понять, сарказм это или нет. Он жестом велел мне продолжать.

Я остановился, положив ручку на первую страницу, отчаянно пытаясь вспомнить стихотворение из моих уроков литературы в колледже.

Жил-был человек с острова Нантакет...

"Ах, нет, - мягко перебил он меня. "Я не хочу, чтобы ты перерабатывал стихотворение. Сочини мне его".

Я взглянул на Алекса в поисках подтверждения. Он медленно кивнул и в то же время что-то сказал мне одними губами. Я пожал плечами и снова посмотрел на незнакомца. Должно быть, это какой-то странный сверхъестественный ритуал дедовщины. Я склонил голову и закрыл глаза, пытаясь заглушить все отвлекающие факторы вокруг.

Здесь есть демон по имени Дэн,

от которого я не в восторге,

Но мне отчаянно нужен план

Сижу в машине на иголках.

"Этого будет достаточно", - прервал меня незнакомец. "Несмотря на то, что твой слог небрежен, а стиль отсутствует, я удовлетворен".

"Кто ты такой, мой профессор американской литературы 303?"(303 - ангельское число, мощное послание из духовной сферы - прим.пер.) - проворчал я, возвращая ему блокнот и ручку. "Поэзия - это не мое, ясно? Я больше люблю прозу".

"Мэтт, это Орион. Орион, это Мэтью Карвер. Он мой друг, о котором я тебе рассказывал".

"Орион, да? Прикольное имя. Назван в честь созвездия?" спросил я, протягивая ему руку. Он, похоже, удивился моему вопросу, колеблясь некоторое время, прежде чем сжать руку отвратительно слабым пожатием. Почти нет ничего хуже, чем небрежное рукопожатие. У меня сложилось впечатление, что этот парень Орион нечасто ходит на встречи.

"Да, - медленно произнес он. "Как созвездие. Алекс немного рассказал мне о твоей ситуации. Но мне нужно услышать это от тебя. С самого начала".

Я снова взглянул на Алекса, который ободряюще кивнул мне. В этот момент я подумал, а что мне еще терять?

Я рассказал ему обо всем: о встрече с Дэном в кинотеатре, о том, как у меня украли душу, о неожиданном окончании колледжа, о сестре-нежити и о том, как мы вызвали Лилит. На этом рассказе он резко поднял голову.

"Опиши мне, что вы сделали, чтобы вызвать ее", - сказал он. Его голос утратил даже намек на ровный тон, и под ним зазвучали железные нотки.

"Мы нарисовали круг вокруг пентаграммы краской, смешанной с небольшим количеством моей крови, и установили в углы несколько ароматических свечей. Затем мы положили в центре на дерево кусок козлятины, сказали несколько слов, и пуф, вот она".

Орион заерзал на своем сиденье - первое серьезное движение, которое он сделал с тех пор, как я сел в машину. Он жестом велел мне продолжать.

"Дэн вернулся сегодня ночью и похитил мою сестру", - сказал я, переходя к событиям сегодняшнего дня.

"Что?" Алекс ахнул. "Откуда ты знаешь, что это был он?"

"После ужина я вынес мусор в переулок", - сказал я, показывая в окно фургона. "Он и двое головорезов в балахонах ждали меня. Он кричал о вызове. Лилит достала всех вопросами и втянула его в неприятности".

"Какое отношение ко всему этому имеет твоя сестра?" спросил Орион.

"Это было отвлекающим маневром. Пока я был внизу, он прислал каких-то монстров. Не знаю, что это было. Тот, кого я видел, был похож на оборотня".

Они обменялись обеспокоенными взглядами.

"Они вломились через одно из окон и связали Вайолет и Коннора, прежде чем скрыться с Меган. Один из них ждал меня, когда я поднялся наверх. Он сказал мне не искать ее, если я хочу избавить ее от боли".

"В этом нет никакого смысла", - сказал Алекс. "Дэн не может забрать у тебя сестру. Это нарушит условия контракта".

"Да, потому что до сих пор, когда я общался с ним, он казался очень обеспокоенным судебным разбирательством", - язвительно ответил я.

"Это совсем другое дело", - ответил Алекс, покачав головой. "Эти контракты имеют довольно серьезную юридическую силу. Душами не торгуют, как жевательными резинками. Для него буквально невозможно отказаться от сделки. Он может обмануть, что ты в ней участвуешь, но эта версия не подходит".

"Мэтью, - вмешался Орион с заднего сиденья. "Не позволишь ли ты мне заглянуть в твою квартиру? Алекс прав - что-то здесь не сходится. И если твоя история правдива, я буду действовать. Я не потерплю монстров в своем городе".

В его тоне была жесткость, которая выбивала из колеи. Думаю, тогда я понял, почему Алекс нервничал из-за того, что пригласил его сюда.

"Да, конечно, пойдемте", - сказал я, открывая свою дверь. "Мы немного прибрались. Я надеюсь, это не испортило место преступления или что-то в этом роде".

Орион одарил меня небольшой улыбкой, которая, не будь она такой ровной, показалась бы мне несколько снисходительной. Я решил не беспокоиться об этом. В конце концов, я был всего лишь человеком.

Я провел их по лестнице своего дома к входной двери. Как я и предполагал, Орион оказался выше меня. Если он и был меньше шести с половиной футов ростом, то совсем чуть-чуть. Тихо, стараясь не потревожить Коннора, я открыл дверь и шагнул внутрь.

"Минутку, Мэтью, - сказал Орион, остановившись на пороге. Они с Алексом замерли, не решаясь заходить. "Мне будет гораздо легче выполнять свою работу, если ты пригласишь меня войти. В противном случае мне придется оставить за дверью большую часть своей... помощи".

Я на секунду замешкался и взглянул на Алекса, который пожал плечами, как бы говоря, что в этом нет ничего особенного. В этот момент произошло смешение факта и вымысла. В каждом жутком сверхъестественном телешоу есть вариации на тему того, как нужно приглашать монстров в дом. Сколько раз вы видели, как вампир, стоящий на пороге, с острым умом и быстрым языком пытается хитростью проникнуть в дом будущей жертвы? И его темные глаза, которые я теперь отчетливо видел, были не слишком успокаивающими. Какое-то воспоминание шевельнулось в глубине моего сознания, но я не мог вспомнить, где я видел такие глаза раньше. На данный момент мне было нечего терять, так почему бы, черт возьми, и нет?

"Пожалуйста", - сказал я, отступая от двери и жестом руки указывая в коридор своей квартиры. "Пожалуйста, заходи, Орион". Слабое подергивание уголка его рта заставило меня задуматься о том, что он почти улыбнулся. Я посмотрел на Алекса, приподняв бровь. "Тебе тоже нужно приглашение, или ты его плюс один?"

"То есть, технически, не совсем", - добродушно пожал он плечами. "Но если ты не против, а то у меня небольшой зуд". Я услышал, как Орион тихонько фыркнул, проходя мимо меня.

Я последовал за двумя нефилимами в гостиную и стал наблюдать за тем, как они осматривают место происшествия. Если не считать пропавшей мебели и брезента вместо окна, смотреть было уже не на что. Мне показалось, что в комнате зияет пустота. Но это, скорее, было связано с тем, что я знал, как она выглядела вчера, чем с чем-то более зловещим.

Орион медленно оглядел комнату, оценивая обстановку, как художник, посещающий Метрополитен. Его руки были уперты в бедра, распахивая черную кожаную куртку. Он оставался в этой позе по меньшей мере минуту, а мы с Алексом стояли у него за спиной и наблюдали. Завершив визуальный осмотр, он слегка наклонился вперед и громко фыркнул. Это было похоже на звук, который, как вы могли бы себе представить, издает недовольный дворецкий или кто-то, умирающий от аллергии на амброзию. Он повернул голову в сторону кухни и снова принюхался. Затем направился на кухню, где меня ждал монстр. Третий вдох, и он уже стоял прямо на месте. Присел на корточки и пристально уставился в пол, разглядывая что-то, чего я не мог видеть.

"Один из них стоял здесь какое-то время", - пробормотал он, не оборачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

"Да, именно здесь стоял тот, кто ждал меня, когда я вернулся", - ответил я.

"Иди сюда, Алекс". Орион махнул рукой.

Алекс рысью направился к высокому мужчине. Мой мозг выдал мне характерное видение пожилой собаки, обучающей молодого щенка охоте, и мне пришлось сдержать легкий смешок при себе. Я не думаю, что для моего здоровья будет полезно смеяться над этими двумя. Хотя, наверное, в какой-то момент я бы все равно это сделал. Давайте будем честны - я знаю себя.

"Ты чувствуешь этот запах?" спросил Орион у Алекса, пристально глядя на него.

Алекс наклонился над участком линолеума на моей кухне и тоже громко принюхался. Его лицо было странным, как будто он не мог поверить, что действительно делает это. Он принюхался еще несколько раз.

"Ничего не чувствую", - ответил он. В его голосе звучала досада. Или, может быть, разочарование.

"Гуль", - со вздохом сказал Орион, покачав головой и поднялся со своего места. "Вот почему тебя избегают" пренебрежительно высказал он моему другу.

"А что такое гуль?" - спросил я, сделав мысленную заметку распросить Алекса о другой части этого предложения позже. "То есть я знаю термин "гуль", но не знал, что это реальное существо".

"Они арабские", - бесстрастно ответил мне Орион. "Не часто фигурируют в мифах, которые здесь рассказывают". Он переместился на несколько дюймов в комнату и снова принюхался, вглядываясь во что-то, чего я не мог разглядеть. "Это существа из подземного мира, связанные со смертью. Они любят раскапывать могилы, чтобы есть мертвецов".

"Вроде как со странной, безволосой кожей и собачьей мордой?" тихо спросил я.

"Это они", - ответил Алекс.

"Я чувствую здесь присутствие твоей сестры, - размышлял Орион спустя мгновение. "Есть особая черта, оставленная кем-то вроде нее". Он сделал небольшую паузу, словно какая-то часть его мозга боролась с понятием, которое никак не удавалось объяснить. "Без обид".

"Но что им понадобилось от моей сестры? Она ведь не совсем мертва".

"Она и не совсем живая. Умирание оставляет свой след, оно меняет вещи. Для таких существ, как упырь, твоя сестра выделяется, как необычное вино. Люди, которые возвращаются вновь, встречаются крайне редко. Есть всевозможные существа, которым она покажется интересной".

Я вздрогнул от его объяснения. Есть некая дикость, которая не приходит в голову человеку, живущему в современном обществе. Поедание мертвецов и увлечение нежитью, наверное, имеет смысл. Объективно также логично, что есть нечто, что этим занимается. Но это не то, о чем я мог бы подумать, потому что это чертовски странно.

"Что они с ней сделают?" спросил я, страшась ответа. Та часть моего воображения, которая питала мои кошмары, включилась на полную мощность. Перед моим мысленным взором пронеслось множество невыразимых идей. Я потряс головой, чтобы прояснить ситуацию.

"Трудно сказать, что именно", - сказал Орион, вставая и поворачиваясь ко мне лицом. "Гули - довольно глупые существа. Их часто используют как простых солдат. Но они также являются падальщиками и охотятся на те цели, которые кажутся им уязвимыми". Он прошелся по гостиной и подошел к окну, немного отодвинув брезент, чтобы выглянуть наружу. "Вопрос в том, что здесь произошло?"

"Ну, а твой магический нос борзой работает в дикой природе? Мы можем их выследить или что-то в этом роде?" Меня начинало раздражать отсутствие ответов. Если бы кто-то мог дать мне хоть один прямой ответ, я бы буквально отдал ему все деньги, которые у меня были. Правда, это был не очень большой куш.

"Мэтт, что происходит?" спросил Коннор, заходя в гостиную из своей спальни. Его глаза щурились от света, а сам он был одет в белую футболку и боксеры с утками на них.

"Это мой друг Алекс, о котором я тебе рассказывал", - сказал я ему. "А это его брат, частный детектив".

"Пра-пра-дядя", - рассеянно пробормотал Орион, глядя на меня пронзительным взглядом. Выражение его лица было нечитаемым, но это соответствовало его характеру. У меня возникло ощущение, что он изучает меня, как будто я дикий зверь, которого он не может предсказать. Я был слишком занят, переваривая комментарий о происхождении. Коннор, по-видимому, был в таком состоянии, что пропустил его мимо ушей. Я быстро произвел мысленные расчеты. Учитывая, что Алекс уже был неестественно стар, а Орион был его двоюродным дедушкой на несколько поколений старше, он должен быть по меньшей мере... суперстарым. Мне следовало стать математиком.

"Ладно, я тебе нужен?" спросил Коннор. Казалось, он с трудом держит глаза открытыми.

"Нет, приятель, все в порядке. Извини, что разбудили тебя. Отдыхай."

Он неуверенно отсалютовал мне и вернулся в свою комнату, закрыв за собой дверь. Ну что ж, один неловкий элемент в этом разговоре был устранен. Последнее, что мне было нужно, - это пытаться объяснить истории происхождения Алекса и Ориона. Я уже достаточно прочувствовал, как пройдет этот разговор сегодня вечером.

"Ну что, начнем стучаться в двери?" - спросил я с сарказмом. "Что мы еще можем сделать?"

Орион присел и посмотрел на ковер в моей гостиной. После секундного изучения он потянулся вниз и взял что-то с пола. Он протянул мне его, и я перевернул предмет на ладони. Это был короткий белый волос, похожий на свиную щетину.

"Упыри не совсем безволосые", - сказал он.

"Как, черт возьми, ты это заметил?" - спросил я. "Целая команда лаборантов с модными черными лампами проверила эту комнату и не заметила его". Я передал ему волос обратно, беспокоясь, что могу потерять из виду находку на ладони.

Орион проигнорировал мой вопрос и посмотрел на свою руку. "Магия позволит нам проследить за упырем. Волос считает себя его частью. Он по-прежнему связан с упырем, и если его немного уговорить, он с радостью приведет нас к нему".

Ого, вот оно. Слово на букву "М". Я уже начал сомневаться, что оно когда-нибудь прозвучит. Во время своего сверхъестественного откровения я столкнулся с вещами, которые не вписывались в традиционную теорию XXI века о том, "как устроен мир", в которую верит человечество. Или, по крайней мере, "образованное" человечество. Я участвовал в ритуале вызова демона. В меня бросали огненные шары. Но я не слышал, чтобы кто-то произносил слово "магия" или объявлял себя волшебником.

"Ты умеешь колдовать? Ты волшебник?"

"Нет, Мэтт на множество вопросов. Я не могу быть волшебником. Но магия очень похожа на одну из отраслей вашей науки. Ты можешь расщепить атом?"

"Очевидно, нет".

"И все же ты можешь соединить колу и "Ментос", чтобы взорвать контейнер с газировкой". Он усмехнулся про себя и покачал головой, как это делает взрослый, глядя на выходки ребенка. "Точно так же, - продолжал он, - я не могу расщепить атомы. У меня нет ни подготовки, ни способностей, но я могу вызвать несколько реакций".

"Это приведет нас к конкретному гулю?" - спросил я. "Или только к ближайшему?"

"Тому самому, который оставил в этой квартире хоть один волос", - торжественно произнес он.

"Конечно, гули - не стайные существа, - с легким вздохом вмешался Алекс. "Есть очень большая вероятность, что когда мы найдем этого, то он уже разойдется с остальными".

"Ты прав", - сказал Орион, направляясь к кухне. "Пожалуйста, принеси мою сумку из фургона, Алекс. Мне понадобятся некоторые материалы для приготовления заклинания".

На лице Алекса на мгновение что-то мелькнуло. Я не совсем уверен, что именно увидел. Может быть, обиду? Разочарование от того, что его игнорируют? В их отношениях было нечто большее, чем я мог понять, даже если они и были связаны.Какой-то части меня не нравился этот Орион. Может быть, Алекс и был моим другом всего несколько дней, но в некотором смысле он был моим единственным другом на данный момент. Коннор, Вайолет и Меган были моей семьей. Но он был единственным другом, который мог понять, с каким миром я имею дело. Это помогает человеку очень быстро превратиться из незнакомца в лучшего друга.

Алекс вышел из квартиры без единой жалобы, чтобы забрать вещи Ориона. Тот продолжил путь на кухню, все еще зажимая маленький чудовищный волосок между большим и указательным пальцами. Он выдвинул один из ящиков кухонного стола и начал рыться в посуде.

"Орион?" спросил я его после минутного молчания. "Что нам делать, если Алекс прав, и гули разделились? Что, если этот больше не с моей сестрой?" Я попытался скрыть безнадежность в своем голосе, но это было тщетное усилие. Она подкрадывалась, как тени, которые проникают в углы дома поздним вечером. Орион, полудемон-получеловек, обернулся и вперил в меня такой взгляд, что мне показалось, будто я не должен дышать.

"Если это так, то этот гуль расскажет мне все, что нам нужно знать, чтобы найти твою сестру, прежде чем его деяния настигнут его", - сказал он так спокойно, словно заказывал доставку пиццы по телефону. Дрожь пробежала у меня по позвоночнику, когда я вновь взглянул в его темные, непостижимые глаза. Я понял, почему они показались мне знакомыми.

Глаза Лилит были так же полны бездны.

Алекс вернулся с черной сумкой, перекинутой через плечо. Орион извлек из моих ящиков пакет Ziploc и встал у стойки. Он принял сумку от Алекса и с глухим стуком поставил ее у своих ног. Сунув крошечный волосок в пакет, положил его на стойку.

Опустившись на корточки, он расстегнул длинную молнию посередине сумки. Оттуда высунулась рукоять меча, а также еще несколько темных предметов одежды, которые я не смог опознать.

Орион немного порылся в сумке и достал коробку для снастей, какую можно купить в любом спортивном магазине. Он открыл ее, и взору предстало несколько ярусов полок, заполненных не рыболовными приманками и леской, а порошками и листьями.

Я переключил внимание на Алекса, который подошел и сел на диван рядом со мной, а Орион продолжал свою работу. Это может показаться странным, но меня не интересовало, чем именно он занимается. Я знал, что должен был, но просто узнать, что магия существует, было достаточно, чтобы удовлетворить мое любопытство на данный момент. К тому же я понял, что задавать вопросы Ориону бессмысленно. Его ответы только порождали новые вопросы. Разговор с Алексом представлялся гораздо лучшим вариантом использования моего времени.

"Пра-пра-дядя?" спросил я его вполголоса, когда мы сели.

Он покачал головой и заговорил на нормальной громкости. "Он тебя слышит", - сказал он сдавленным тоном.

Орион никак не отреагировал на наш разговор и продолжил свою работу. В нем было что-то машинное. Он напомнил мне изображение искусственного интеллекта в фильмах. Тот мог видеть человечество, анализировать его, подражать ему и даже взаимодействовать с ним. Но не смог полностью воспроизвести это. Лилит была явно нечеловеческой, несмотря на свой внешний вид. Орион был очевидно другим. Наверно, это имело смысл, поскольку большинство полубогов из мифов и легенд были своего рода измученными душами. Они не вписывались ни в один из двух миров, в которых обитали. Мне было интересно, как это напряжение отражается на таком человеке, как Алекс, все еще находящемся в двух мирах, но уже без такого равновесия. В конце концов, он был скорее полубогом и в меньшей степени богом, чем Орион. Стало ли ему от этого легче или труднее? Судя по хмурому лицу и тону его голоса, я предполагал второе.

Было очевидно, что большего я сейчас от Алекса не добьюсь. Я решил позже надавить на него, чтобы он объяснил мне, чего я не понимаю. Например, эта история со стихами. Это все еще было странно для меня.

Я наблюдал за тем, как Орион выбирает несколько предметов из своего ящика для снастей. Сначала он бросил пару сухих листьев, которые были какого-то пожухлого коричневого цвета, в пакет с волосами, при этом раскрошив их. Даже находясь в другом конце комнаты, я мог почувствовал слабый травяной запах, исходящий от них. Затем он высыпал в пакет немного вещества, похожего на морскую соль. Наклонил его и пошевелил, чтобы все содержимое оказалось в одном из углов, а не рассыпалось по дну.

Наконец, Орион достал из сумки выкидной нож военного образца, и тот с удивительным щелчком раскрылся. Тот не был украшен, простой черный пластик и темная сталь. Нож выглядел как инструмент, созданный для того, чтобы резать, и ему было все равно, как он выглядит, лишь бы работа была сделана.

Не раздумывая, нефилим провел острием по большому пальцу левой руки. На пальце тут же выступила ярко-красная капля. Он сунул руку в пакет, и кровь на секунду капнула на содержимое в углу. Затем вытащил руку и пососал большой палец, что было самым человечным поступком, который я видел. Он вытащил палец изо рта, и кровь больше не текла из раны. На самом деле, с того места, где я сидел, я даже не мог сказать, что он был порезан. По моему позвоночнику пробежала дрожь. Это становилось слишком пугающим для меня.

Помню, как в детстве у меня на щеке под кожей застрял угорь. Я месяцами терпел дискомфорт и унижение, потому что не хотел колоть его иголкой, чтобы вытащить. Боль - это то, что определяет человеческий опыт. Неправильная еда может причинить боль. Слишком долгое сидение в неправильной позе может причинить боль. Тот, кто лечится подобным образом, не может воспринимать жизнь так же, как мы.

Орион запечатал верхнюю часть пакета, выдавив весь воздух, затем вытянул левую руку ладонью вверх и положил его на нее. Закрыл глаза и пробормотал какую-то фразу на неизвестном мне языке. Я предположил, что на латыни, отчасти потому, что это было бы логично с точки зрения тематики, а также потому, что я услышал там пару "умов", что довольно характерно для некоторых месс, которые я посещал с бабушкой в детстве.

Я понял, что затаил дыхание, когда он произносил эти слова. Я никогда раньше не видел магии и был готов к вспышке дыма, волшебному следу из светящейся пыли, какому-нибудь эффектному щелчку, который дал бы нам понять, что мы напали на след. Ведь компьютеры сигналят, когда хотят привлечь ваше внимание. Почему бы и магии не быть?

Никаких ярких спецэффектов я не узрел. Видимо, бюджет VFX для этой сцены был невелик. Пакет в его руке начала вращаться сам собой. Он повернулся на девяносто градусов, пока угол, в котором находились вещи, не оказался направлен в другую сторону. Орион указал пальцем в туда. Я понял. Пакет превратился в импровизированный компас. Угол, в котором лежали волосы и хлам, указывал не на Полярную звезду, а на упыря.

"Наша добыча там" уверенно объявил он. Он оглянулся на Алекса. "Возьми мою сумку, ты поведешь. Это продлится всего сорок пять минут или около того." Не сказав больше ни слова, он направился к двери моей квартиры и ушел.

Алекс быстро собрал черную сумку, запихнул в нее ящик со снастями и застегнул молнию. Ему пришлось немного упереться в эфес меча, чтобы он опустился обратно. Его лицо ничего не выражало, и он явно прилагал все усилия, чтобы сохранить его таким. Я не настаивал. Он очень помог мне сегодня, и самое меньшее, что я мог сделать, это дать ему немного пространства, пока он играет в суперпомощника.

Я спустился за Алексом по лестнице и подошел к его белому минивэну. Орион уже сидел на пассажирском сиденье и смотрел на пакет, который держал в ладони. Когда я подошел к микроавтобусу, его взгляд остановился на мне.

"Что ты делаешь?" - спросил он.

"Сажусь на заднее сиденье?" ответил я.

"Ты не можешь пойти с нами. Достаточно того, что я беру его," - он мотнул головой в сторону Алекса. "Я не могу прогибаться в этом вопросе дальше".

"Они забрали мою сестру", - начал я. Орион поднял другую руку, пытаясь остановить меня. Но я набирал обороты; остановить этот поезд было невозможно. "Не обижайся, но я тебя не знаю. Вы двое - единственные, кто вообще ее ищет, и один из вас - совершенно незнакомый человек".

"Как бы то ни было..." - начал Орион.

"Я не спрашиваю у тебя разрешения", - огрызнулся я. "Подумай об этом с другой стороны: ты не разрешаешь мне идти. Я пользуюсь своим правом американского гражданина прокатиться на машине моего друга. Джордж Вашингтон погиб именно за эту свободу. Имей ввиду."

"У нас ограниченное время, Мэтью", - начал возражать мне Орион.

И снова я не хотел давать ему закончить. Если ты даешь кому-то закончить спор, то он начинает высказывать свою точку зрения, с которой ты должен взаимодействовать. Что касается меня, то не было ни одного довода, который убедил бы меня остаться. Я собирался помочь найти свою сестру.

"Тогда зачем ты тратишь время, споря со мной?" спросил я. Я открыл заднюю дверь фургона и запрыгнул внутрь. "Давай найдем нам каких-нибудь гулей".

Орион на мгновение погрузился в гробовое молчание. Замолчал, как молчат в пустой церкви, или, может быть, как на кладбище в полночь. Я не был уверен, что именно. Затем он вздохнул, и Алекс начал выруливать с парковочного места.

"Полагаю, это твои похороны", - пробормотал Орион в молчащую машину.

"Да, это так", - горячо ответил я. Это, пожалуй, претендует на звание одного из худших ответов всех времен. Придется подождать сезона вручения наград, чтобы узнать.

Когда мы выехали на улицы ранним утром, мне пришло в голову, что я действительно не уверен в том, что делаю. Милый сверхъестественный человек предложил мне чрезвычайно легкий выход. Я мог бы избежать большей опасности и вздремнуть. Кто знает, может быть, когда я проснусь, Меган уже будет дома. Как бы заманчиво это ни звучало, на самом деле это было совсем не так. Если бы это было со мной неделю назад, я бы, наверное, принял предложение. Но сейчас я устал от того, что не могу никому помочь. Я устал от того, что не могу контролировать свою жизнь. Я устал причинять боль людям, которые были мне небезразличны. Я собирался что-то с этим сделать, несмотря ни на что. Или меня съест гуль. Одно из двух. На моем надгробии можно будет прочесть: здесь лежит Мэтт, по крайней мере, он пытался. Однажды.

Повернув из Нортриджа на шоссе 405, наша машина направилась на юг. Мы ехали в тишине по улицам, которые были почти такими же тихими, как и мы трое в минивэне. Лос-Анджелес - мегаполис, поэтому даже в три часа ночи на главных улицах всегда есть машины, но мы продвигались быстро и беспрепятственно.

На самом деле Лос-Анджелес - это множество маленьких районов и городков, нагроможденных друг на друга, как пальчиковая раскраска дошкольника. Когда-то давно какой-то идиот нашел в Калифорнии золото, и с тех пор люди толкаются в город. Мы ехали по окраине Ван-Найса - единственного места в Долине, где хуже, чем в Нортридже, - когда Орион заговорил.

"Поезжай по этому выезду", - велел он, указывая вперед.

Я переместился на своем сиденье и наклонился вперед, чтобы заглянуть ему через плечо. Пакет в его руках начал вращаться, пока мы продолжали ехать на юг, постепенно поворачивая вправо, фиксируясь на чем-то, мимо чего мы проезжали. Мой пульс тут же удвоился. Это было оно. Мы были почти у цели.

Держись, - громко подумал я, надеясь, что Меган услышит. А может, это была молитва, не знаю. Я даже не был уверен, дойдут ли мои молитвы до кого-нибудь прямо сейчас, допуская, если душа оказывается в руках Ада, то они попадают в какой-нибудь божественный спам-фильтр.

Мы съехали с шоссе и стали проезжать через старые разрушающиеся дома Ван Найс, которые в этом районе были в основном в стиле ранчо, оставшись с тех времен, когда Лос-Анджелес был доступен для проживания.

Мы редко видели другие движущиеся машины, проезжая мимо темных домов, где спали невинные люди, не подозревающие о столкновениях, происходящих ночью. Я хотел бы вернуться к этому. Сверхъестественное разрушает режим сна.

Орион вел нас по лабиринту квартала, пока мы определяли местонахождение гуля. Прошло еще десять минут напряженной езды взад-вперед, пока мы охотились. Единственный способ убедиться в том, что мы не теряем времени и не заезжаем достаточно далеко, - это намеренно проскочить мимо. Как только стрелка поворачивалась назад от того места, откуда мы пришли, мы поворачивались к ней на девяносто градусов и повторяли процесс. Это было похоже на медленно захлопывающуюся ловушку, пытающуюся подкрасться к какому-нибудь ничего не подозревающему грызуну.

Я начал беспокоиться о времени. Орион сказал, что заклинание будет действовать около сорока пяти минут, а индикатора дальности действия на нем не было. Но пакет двигался сейчас гораздо активнее, чем когда мы начинали. Мы должны были быть уже близко.

"Остановись здесь, - сказал Орион через несколько минут, когда мы во второй раз за последние пять минут свернули на улицу под названием Вязы.

Алекс выполнил команду и припарковался перед затемненным домом. Мое сердце продолжало колотиться так громко, что я удивился, как они его не услышали. Хотя, учитывая предупреждение Алекса о слухе Ориона, может быть, и слышали.

"Это один из тех домов справа", - сказал Орион, когда мы припарковались. "Мы пойдем пешком". Он обернулся, чтобы посмотреть на меня, когда Алекс выключил зажигание. "Ты все еще настаиваешь на том, чтобы пойти с нами? Можешь подождать нас здесь".

"Ни за что." Я покачал головой. "Если моя сестра может быть там, я пойду".

"Очень хорошо", - ответил он со странным выражением в глазах. "Я не могу отказать тебе в праве выбора".

"Я не могу отказать тебе в праве выбора", - пробормотал я себе под нос с легкой усмешкой, передразнивая его.

Орион не стал отвечать, а потянулся через меня к сиденью слева, взял свою черную сумку и положил себе на колени. Я услышал резкий звук открываемой молнии, и пока мы ждали в относительной тишине, Орион рылся в сумке.

"Вот, - сказал он, обернувшись и протягивая черный пистолет и две запасные обоймы с патронами. Третья была уже в пистолете. Сердце заколотилось, когда я принял их. Положив оружие на колени и пристально глядя на него, я ощутил его вес. Мне уже доводилось стрелять - я ведь живу на Юге, - но только на стрельбищах по неодушевленным предметам. И то, из чего мы тогда стреляли, было простым оружием, предназначенным для спорта, например, винтовками 22-го калибра.

Этот пистолет был совсем не похож на них. Черный, компактный и изящный, сделанный в основном из металла. Это было оружие, созданное для боя, и я держал его в руках с намерением сражаться. Холодная сталь как-то сразу дала мне это понять. Я не мог нервничать еще больше, но мой мозг, конечно, пытался.

"Ты умеешь стрелять?" - спросил он меня, вернувшись к своей сумке.

"Да, я много раз ходил на стрельбища и все такое".

Орион уклончиво хмыкнул. "Не стесняйся. Если тебе нужно во что-то выстрелить, стреляй. Прицелься и жми на спусковой крючок. Времени на то, чтобы убедиться, не будет. Просто стреляй".

"Разве это не противоположно тому, чему учат на курсах по безопасности обращения с оружием?" спросил я.

"Да", - сказал он, открывая пассажирскую дверь. "Это небезопасно".

Я открыл боковую дверь фургона и присоединился к Ориону и Алексу. Орион достал из своей сумки несколько больших предметов. Он нес что-то вроде штурмовой винтовки со складным прикладом, который помещался в сумку. Через плечо перекинул ремень с запасными обоймами и парой предметов, подозрительно похожих на гранаты и, возможно, даже на взрыватель.

Бывает ли у вас внезапное ощущение, что что-то закончится не очень хорошо? У меня было такое ощущение, когда я наблюдал, как полубог заряжает автомат на тротуаре в пригороде.

Он откинулся на спинку сиденья и достал меч, рукоять которого я видел в своей квартире, выглядывающей из сумки. Это был длинный меч, хотя я не знаю технических характеристик того, был ли это настоящий длинный меч. Но если верить простым ножнам из черной кожи, то длина клинка была, вероятно, около четырех футов. Эфес был похож на то, что можно было ожидать от средневекового голливудского фильма: из серебристого металла с выемками для захвата. Снизу рукоять обтягивала та же черная кожа, что и ножны. В целом меч выглядел так, словно был создан для выполнения функциональных задач, а не для украшения, что вполне соответствовало эстетике Ориона.

Единственным исключением было навершие, в которое был вставлен большой красный камень, в который я отказывался верить, что это рубин. Просто потому, что рубину такого размера не место на мече, а в музее с тысячей охранников. Насыщенный красный цвет камня слегка заиграл в тусклом свете фургона Алекса, а затем погас, когда Орион закрыл дверь.

Он перекинул меч через плечо так, чтобы ремень проходил напротив его патронташа. Рукоять с гигантским красным глазом выглядывала из-за его правого плеча, готовая к захвату правой рукой.

Не говоря ни слова, Орион отошел от машины и двинулся по кварталу, держа в левой руке заколдованный пластиковый пакет. Мы с Алексом последовали за ним. Мой друг достал откуда-то из машины пистолет и держал его обеими руками, направляя дуло в землю. Я решил, что он, вероятно, знает, что делать, хотя бы немного больше, чем я, и скопировал его позу, как мог.

Я радовался, что вероятность того, что в три часа ночи люди будут смотреть за окна своих гостиных, невелика, пока мы следовали за воином-легендой ростом шесть футов шесть дюймов, вооруженным достаточным количеством оружия, чтобы Рэмбо не решился связываться с нами, через жилой район Лос-Анджелеса, штат Калифорния.

Мы были примерно на полпути от фургона, когда Орион резко затормозил. "Драконий рассвет!" - выругался он. Презрительным движением он отбросил пакет на молнии в сторону, и он скользнул на тротуар.

"Заклинание развеялось, не так ли?" - спросил я, озвучивая свои опасения.

Он кивнул, глядя на улицу, держа свободную руку на бедре. У меня возникло ощущение, что он пытался принять какое-то решение.

"Скажи мне, пожалуйста, что ты знаешь, куда нам нужно идти".

"Либо сюда". Он указал на ближайший дом справа от нас. Это был небольшой домик в стиле ранчо с крышей темно-серого цвета из шиферной черепицы. На подъездной дорожке припарковался красный седан, а на переднем дворе росло молодое дерево. По всем признакам это был отличный дом, чтобы вырасти в нем. "Или вот этот". Он указал жестом на следующий дом по улице.

Этот дом выглядел ничуть не более злодейским убежищем, чем первый. Это был двухэтажный дом из красного кирпича с черными ставнями на окнах. Крыша, похоже, была сделана из той же черепицы. На подъездной дорожке стояла пара машин: симпатичный маленький белый спортивный автомобиль и синий минивэн, который выглядел намного красивее и новее, чем у Алекса. По сути, ни в одном из их экстерьеров явно не было признаков логова зла.

"Так что же нам теперь делать?" спросил я.

"Что ты предлагаешь?" спросил Орион, повернувшись к Алексу.

"Мы должны проверить их оба", - ответил он.

"Мы собираемся ворваться в какой-нибудь пригородный дом и надеяться, что это тот, который кишит монстрами?" спросил я.

"Ты же говорил, что готов на все, чтобы вернуть сестру", - заметил Орион. "В одном из этих домов, возможно, живет хорошая семья, благополучно спящая в своих кроватях. В другом семья, скорее всего, давно мертва и съедена. И единственный ключ к поиску твоей сестры находится там".

От его холодных слов у меня по позвоночнику пробежала дрожь. Я не подумал о том, что могло случиться с семьей, жившей в доме, в который переехали гули.

Оба дома выглядели обжитыми. Не то чтобы они были в плохом состоянии, но это были не степфордские дома, ухоженные до такой степени, что казались ненастоящими. Я сомневался, что гули утруждали себя стрижкой и поливом газона. Нервничая, я поудобнее перехватил руками пистолет. Его смертельный вес помогал мне оставаться на земле. Я был здесь ради сестры, чтобы спасти ее, несмотря ни на что. Я не хотел думать об останках семьи, которые могли обнаружить, когда войдем в дом.

"Давай сделаем это", - сказал я, надеясь, что слова прозвучали не так тревожно, как я себя чувствовал. В результате они прозвучали резко и решительно. Оба нефилима повернулись и посмотрели на меня с легким удивлением. Я постарался не слишком обидеться. Но через секунду Орион кивнул.

"Следуйте за мной", - сказал он. Мы пересекли лужайку ранчо. Орион повел нас в сторону дома, где белые ворота открывались на задний двор. Мы крались по темному двору, обходя пестрые заросли кустарников и растений в горшках, пока не подошли к двери. Орион двигался бесшумно. Я изо всех сил старался держаться незаметно позади него, но продолжал пинать то, чего не видел.

Я даже не услышал, как он задел хоть одно растение или как хрустели его шаги по траве. Мне стало интересно, было ли это небольшим напоминанием о том, что чувствовали Льюис и Кларк, следуя за Сакагавеей по дикой местности. Конечно, я был почти уверен, что зрение Ориона гораздо лучше приспособлено к темноте, чем мое.

Дверь была из тех, какие вы видите в каждом доме, в котором когда-либо бывали - из дерева, с яркой медной дверной ручкой. Орион мгновение изучал дверь, прежде чем отступить назад, чтобы собраться с силами, предположительно, для вышибания ее пинком.

"Подожди", - прошипел Алекс, проскальзывая между огромным нефилимом и дверью. "Я разберусь с этим". Он присел и достал инструменты для взлома замков. После нескольких напряженных мгновений, проведенных за отмычками, раздался щелчок, прозвучавший в мертвой тишине ночи как гром. Алекс тут же отступил назад, убирая отмычки в карман. Орион шагнул вперед, повернул ручку и открыл дверь. В правой руке он держал штурмовую винтовку. Несмотря на то, что оружие, казалось бы, было рассчитано на две руки, он без труда управлялся с ним одной.

Я еще раз перехватил рукоятку пистолета и вдруг осознал, что собираюсь совершить несколько преступлений. Если это был семейный дом, то, скорее всего, речь шла о вооруженном ограблении или о каком-нибудь преступлении со словом "нападение". Похоже, моя новая сверхъестественная жизнь втягивала меня во всевозможные неприятности.

Сигнализация не сработала. Я не был уверен, хороший это знак или плохой. Возможно, это достаточно хороший район, и люди не удосужились поставить сигнализацию. Или же люди были мертвы, а упыри не знали, как это сделать.

Орион махнул мне, чтобы я заходил первым. Я поправил рукоятку пистолета, кивнул и медленно вошел в комнату, стараясь смотреть во все стороны сразу, чтобы не наткнуться на засаду. Нетерпеливое шипение позади заставило меня обернуться и посмотреть на него. Он нетерпеливо остановился в дверях и жестом приказал мне что-то сделать. О! Конечно. Его нужно было пригласить войти. Наверное, я считался, потому что был человеком, даже если технически здесь не жил. Я одними губами произнес "Заходи внутрь", стараясь, чтобы это было очевидно. Он закатил глаза, но сделал это.

Я последовал за Орионом в темную кухню. Это было квадратное помещение с островом посередине, чтобы было больше места для столов. В дальнем конце комнаты микроволновка мигала зелеными цифрами времени: 3:23 утра. Я заметил, как Алекс тихонько вошел за мной и закрыл за собой дверь. Это меня немного обеспокоило. Разве это не замедлило бы нас, если бы нам нужно было быстро убираться? Я взглянул на большую винтовку и меч, которые нес Орион. Может быть, он не ожидал, что мы захотим бежать.

Из кухни открывался длинный коридор, который разветвлялся налево и направо. Орион на мгновение замешкался на перекрестке, прежде чем махнуть нам, чтобы мы следовали за ним направо. Всего несколько шагов, и мы оказались в передней гостиной. В одной половине комнаты стоял обеденный стол, а перед большим эркерным окном, выходившим на улицу, виднелись смутные очертания диванов.

Внезапно что-то мохнатое потерлось о мою ногу. Я подпрыгнул, как мне показалось, футов на пятнадцать в воздух, мои руки автоматически направили пистолет на то, что было моими ногами. Левая рука Ориона молниеносно вырвалась и поймала мое запястье, прежде чем я успел выстрелить.

"Это кошка", - прошептал он порицающим тоном.

Я едва расслышал его из-за прилива крови к ушам. Это было все равно что проснуться и обнаружить на своем лице паука, умноженное на миллион. Конечно, черная кошка пробралась между моих ног, мурлыча от удовольствия. Через некоторое время я ей надоел, и она побрела по коридору вглубь дома.

"Мы можем уходить, - тихо сказал Орион. "Гуля нет в этом доме".

Мы гуськом вышли обратно через боковую дверь. Алекс даже запер ее за нами, чтобы семья никогда не узнала о вторжении, которое произошло той ночью. Ну, если только они не умеют говорить по-кошачьи.

Быстро двигаясь, мы прошли по лужайке перед домом к следующему дому. Снаружи здание из красного кирпича выглядело не более зловещим, чем когда мы подъехали в первый раз. Но теперь, вооруженный знанием о том, что внутри прячется чудовище, мой разум превратил это место в обитель зла. Черные ставни теперь казались скорее намекающим знаком, чем обычным рисунком. Конечно, гуль был в доме с черной отделкой. Зачем было вообще проверять другой?

"В этом случае мы пойдем впереди", - сказал Орион. "У гулей острый слух. Нет смысла рисковать, ожидая, пока ты вскрываешь замок. Мы знаем, что он там. Держись позади меня и смотри в оба. Он попытается убежать; они больше похожи на шакалов, чем на волков. Нам нужно будет его отсечь".

"Ты уверен, что это тот самый?" Алекс озвучил вопрос, который звучал и в моей голове, когда мы подошли к входной двери.

"Ты сомневаешься во мне, юноша?" спросил Орион. В его голосе появилась какая-то интонация, резкость, которой раньше не было. "Ты сомневаешься в моих знаниях об охоте?"

"Просто уточняю," кротко ответил Алекс.

Орион хмыкнул. Схватив левой рукой штурмовую винтовку за ствол, он сделал два решительных шага к входной двери и с размаху пнул дверь правым ботинком ровно посередине.

Не знаю, чего я ожидал. В кино, когда герой боевика пинает дверь, рама немного раскалывается и дверь распахивается. Я думаю, что именно так, в принципе, это и должно работать. Вместо этого удар Ориона разбил дверь, вырвав петли из стены с огромной силой. Дверь с треском провалилась внутрь и упала плашмя на пол, если не считать небольшого угла, под которым торчала дверная ручка. Мои брови взлетели вверх, а челюсть отвисла. Я знал, что он должен быть сильнее смертного человека, но это было просто невероятно.

Не успела дверь приземлиться, как в руках Ориона снова оказалась штурмовая винтовка, ложе было прижато к плечу, а щека упиралась в бок винтовки. Не раздумывая, он двинулся вперед, в дом, перешагивая через упавшую дверь, напряженный, как свернувшаяся кобра, готовая нанести удар.

Алекс и я на мгновение обменялись взглядами после того, как Орион ворвался в дом. С легким вздохом он с громким щелчком снял оружие с предохранителя. Я нащупал и нашел такой же на своем. Вместе мы вошли в дом. Деревянная дверь слегка застонала, когда мы на нее наступили, но я твердо стоял на ногах.

Орион двигался впереди, направляясь по коридору, в который открывалась входная дверь. Он шел медленно, скользящим шагом, как если бы пытался подкрасться к какому-нибудь лесному существу. Мне показалось, что это напрасные усилия. Нет особого смысла быть бесшумным охотником после того, как ты проломил себе путь через дерево в лесу.

В коридоре царила кромешная тьма. Я едва мог различить впереди себя очертания Алекса и Ориона. Справа от меня раздался низкий собачий вой. Орион тут же дернулся и открыл огонь. Очереди из автоматической винтовки осветили коридор, как яркий диско-шар. После нескольких очередей он перестал стрелять и агрессивно двинулся вперед.

"Следи за дверью!" прошипел он и бросился из коридора на звук. Я едва расслышал его из-за звона в ушах.

"Ты его слышал", - передал мне Алекс и бросился вслед за нашим спутником-джаггернаутом. Так я остался один в темном доме, как последняя преграда на пути монстра, который отчаянно пытался вырваться на свободу. Я. Маленький старый человек. Тот, у кого меньше всего опыта во всех этих Dungeons and Dragons. Смертный, который и при самых благоприятных обстоятельствах не мог видеть в темноте, а теперь был ослеплен вспышками выстрелов. Оглядываясь назад, могу сказать, что это был не самый лучший план - поручить мне эту обязанность.

Раздался еще один пронзительный вой, который тут же был прерван еще одной очередью, и на этот раз мне показалось, что я услышал вопль боли. Затем наступила тишина. Вот и все для того, чтобы ближайшие соседи сохранили иллюзию безопасности.

Тишина тянулась. Пятнадцать секунд, потом тридцать, потом целая минута. Я стоял в дверном проеме, нервно поправляя потными ладонями рукоять пистолета. В любую секунду мог появиться Алекс или Орион и дать мне команду отбой. Последний выстрел сделал свое дело... С минуты на минуту.

Темные тени коридора, казалось, ползли ко мне, как тысячи злых пальцев, охотящихся за мной. Я вздохнул и перехватил пистолет. Мои глаза метались по сторонам, пытаясь разглядеть монстра, скрывающегося в непроглядной тьме.

Вдруг я понял, что ночь перестала быть тихой. Послышалось слабое дыхание, больше похожее на пыхтение, как у собаки после бодрой пробежки. Мгновенно напрягшись, я поднял пистолет и направил его в тень коридора.

"Ребята?" позвал я, и страх добавил дрожь в мой голос. "Кажется, он здесь!"

С криком, который был чем-то средним между лаем и ревом, из глубины коридора метнулась тень. Я выстрелил, даже не приняв осознанного решения. Мой выстрел сопровождался вспышкой света и звука, на мгновение озарившей ночь, как удар молнии. Пистолет дернулся в руке, и я приложил все усилия, чтобы справиться с отдачей и держать дуло направленным на смертоносную тень.

В этой первой вспышке света я увидел, какая у него серая безволосая кожа. Я выстрелил еще раз и увидел, какие у него большие зубы, открытые и готовые к атаке. Он был всего в нескольких футах от меня и приближался со скоростью скоростного поезда. Я выстрелил в третий раз, и он издал сердитый вой. Раздался глухой удар, когда он ударился о землю.

В глазах заплясали пятна света, зрачки пытались догнать вернувшуюся абсолютную темноту. Упырь зарычал, и я услышал, как он зашевелился, пытаясь подняться на ноги. Не успел он это сделать, как Орион и Алекс снова ворвались обратно в холл. Послышался глухой удар, когда Орион обрушил на монстра приклад винтовки.

"Молодец, Мэтью", - сказал он. В его голосе звучало почти одобрение. "Ты только что повязал своего первого гуля".

Мы не остановились, чтобы отпраздновать наш улов. И не сделали ни одной из тех классических охотничьих фотографий, на которых я сижу на корточках рядом с неподвижным гулем, подняв его голову, чтобы им любовались. Конечно, это может быть связано с тем, что гуль не был мертв. Не столь отдаленный звук полицейских сирен тоже не очень способствовал тому, чтобы мы не торопились.

Орион начал действовать. "Алекс, вы с Мэттом забираете гуля в фургон. Я прочешу дом, чтобы убедиться, что мы ничего не пропустили. Выезжаем через тридцать секунд. Двигайтесь!"

Алекс протянул мне свой пистолет, ствол которого был уже холодным на ощупь. Я взял его, когда он наклонился к неподвижному телу гуля и кряхтя поднял существо и перекинул через правое плечо. Выпрямляясь, он слегка пошатнулся. Я сделал движение, чтобы помочь, но он отмахнулся от меня.

"Открой дверь фургона", - проворчал он. "Мне нужно быстро его уложить".

Я кивнул, взяв на себя инициативу, и мы быстро пошли мимо двух домов, в которые вломились. В первом доме не горел свет, но я подумал, не они ли вызвали полицию. Судя по шуму, который мы подняли, скорее всего, их вызвали все.

Я двигался слишком быстро, чтобы думать о своих чувствах. Я только что кое-что подстрелил. Конечно, это было не так, как если бы мой отец взял меня с собой на охоту и заставил застрелить маму Бэмби. Я застрелил монстра, а не мирное лесное существо. Но все равно, я был в бою. Это не могло пройти бесследно. Я уже не был девственником в вопросах насилия. На самом деле у меня еще не было своего мнения по этому поводу. Я твердо знал, что не хочу, чтобы меня арестовали за то, что я стрелял в жилом районе поздно ночью. Или из-за необходимости объяснять про гигантского пса-монстра, которого я помогал похитить. Чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше.

Я добрался до фургона на несколько шагов раньше ворчащего Алекса и открыл боковую дверь, отступив назад, чтобы дать ему место.

"Опусти сиденье, чтобы я мог закинуть его назад", - пробурчал он, приближаясь.

Я нащупал рычаг внизу сиденья и откинул его вниз. Мой друг без лишней грации закинул упыря внутрь. Как только зверь оказался внутри, Алекс схватил пакет с пластиковыми стяжками, устрашающе похожими на те, что были использованы на моих друзьях ранее этим вечером. Быстро двигаясь, он связал гуля по рукам и ногам. Мне понравились его отточенные движения.

"Пора идти", - крикнул Орион, вбегая на тротуар позади нас. "До сирены осталось меньше трех минут". Мне показалось, что они стали немного громче. Но мой слух был обычным, так что я мог знать?

Мы погрузились в фургон, и Алекс выехал на улицу. Орион занял место позади меня, поехав вместе с упырем, что было как раз то, что мне нужно, если эта штука проснется.

"Поверни здесь направо", - приказал Орион на первом перекрестке. "Налево", - велел он на следующем.

Алекс беспрекословно следовал его указаниям. Мы сделали еще несколько поворотов, казалось, наугад. При моем посредственном чувстве направления я думал, что мы едем в глубь пригорода.

"Остановись здесь, на улице, и выключи машину и фары", - скомандовал он несколько мгновений спустя. Мы припарковались на другой затемненной улице, перед таким же темным домом. Объективно эта улица мало чем отличалась от той, на которой мы стреляли. В фургоне воцарилась тишина. Я все еще пытался отдышаться и замедлить сердцебиение, но два моих жутких соотечественника выглядели нормально. Как будто они только что не дрались с монстром и не вламывались в дома спящих людей. В этом у них, пожалуй, было больше опыта, чем у меня.

"Чего мы ждем?" спросил я после нескольких напряженных мгновений.

Прежде чем Орион успел ответить, через перекресток перед нами на скорости девяносто миль в час пронеслись четыре патрульных машины полиции Лос-Анджелеса. Их фары и сирены ревели, когда они проносились мимо. Мое бедное сердце пропустило около семнадцати ударов. Я был уверен, что это конец. Эти машины знали, где мы находимся, и кружили вокруг нас. Один из этих полицейских увидит нас припаркованными в нескольких метрах от дома, и все будет кончено. Меня посадят в тюрьму, и я останусь преступником до конца своих дней.

Или эти бедные полицейские могут ввязаться в драку с Орионом, и я подозревал, что это не пойдет им на пользу. Они делали свою работу, но Орион был не из тех, кто вписывался в их мир. Я подозревал, что потребуется нечто большее, чем 9-миллиметровые пистолеты и электрошокеры, чтобы уложить его. Это была моя вина, что он оказался втянутым в эту неразбериху. Я не хотел, чтобы на моей совести было то, что могло случиться с офицерами, вставшими у него на пути.

Но мои опасения были беспочвенны. Ни одна из машин даже не притормозила; все они мчались к месту преступления. Я думаю, таков был план Ориона. Он не хотел, чтобы мы встретили кавалерию, скачущую в другом направлении, как летучая мышь из ада. В этот ранний час на улице было не так много машин, чтобы мы могли спрятаться в толпе.

"Теперь все хорошо?" - спросил Алекс после того, как отряд промчался мимо.

"Пока нет", - спокойно ответил Орион сзади. Мгновение спустя мимо промчалась еще одна группа машин.

"А теперь езжай," скомандовал он. "Медленно, как обычный гражданин, оказавшийся на улице в четыре часа утра".

Несколько минут мы ехали в напряженном молчании. В какой-то момент мимо нас пронеслась еще одна группа полицейских машин, но они не обратили на наш минивэн никакого внимания.

"В доме было что-нибудь еще?" - спросил я Ориона, поворачиваясь к нему. Я едва мог различить его очертания в темноте машины, он был похож на задумчивую статую.

"Тела жителей", - мрачно ответил он. Его голос был... странным. Он был почти неестественно спокойным, как у Siri или любого другого компьютера, который пытается говорить с нами. Но в то же время безмятежная природа ощущалась как внешняя оболочка. Как совершенно спокойное море с ураганом на горизонте.

"Они были в порядке?" спросил я, хотя он сказал "тела".

"Нет".

В этот момент гуль, видимо, проснулся. С заднего сиденья донеслось удивленное рычание, и я услышал, как он пытается пошевелиться. Раздался резкий треск, и гуль жалобно заскулил. Орион зарычал, как собака, и зверь затих.

"Ты говоришь на его языке?" спросил я.

"Да", - ответил он тем же жестким тоном.

"Куда мы едем?" Алекс нетерпеливо прервал мои расспросы.

"Нам нужно где-то допросить собаку", - ответил Орион. "Где-нибудь в тихом месте, где нас никто не потревожит". Гуль снова заскулил, но не шелохнулся.

"Я знаю, куда ехать", - сказал я. "На складе никого не будет, Алекс".

"Ты имеешь в виду тот, который мы сожгли?" спросил Алекс с легким недоверием в голосе.

"Я имею в виду, что мы ничего не сжигали, насколько я знаю. Но да, вероятно, он все еще закрыт для расследования или чего-то в этом роде. И никто не собирается делать этого в столь неурочный час".

"Имеет смысл", - ответил Алекс через мгновение. Орион хмыкнул, что я воспринял как согласие. Алекс резко сменил полосу движения и направился к складу. "Давайте покончим с этим", - мрачно сказал он.

Дорога к месту, где мы вызвали Лилит, заняла минут тридцать. Если бы не такое отвратительно раннее утро, то, наверное, ушло бы не меньше сорока пяти. Есть некоторые плюсы в том, чтобы вставать, когда ещё все спят, - отсутствие пробок, например.

Склад определенно знавал лучшие времена. Мы умчались оттуда в тот момент, когда Лилит начала буйствовать, и хотя я ожидал, что все будет в хрустящим, сгоревшая шелуха, встретившая нас, на порядок превзошла самые смелые фантазии моего воображения.

Все окна были выбиты. Крыша провалилась в нескольких местах. В бетонных стенах зияла дыра, не похожая на ту, которую мог вызвать пожар. Присмотревшись, я понял, что она была выбита наружу чем-то, выходящим из здания. Это было одновременно и страшно, и неудивительно. Все здание было обуглено и почернело несмотря на то, что было сделано из большого количества негорючих материалов. Я снова вздрогнул от того, как близко мы были к смерти сегодня утром.

"Затащим эту гадость внутрь", - прорычал Орион, когда мы припарковались. Сюрреалистическое спокойствие его голоса дало трещину, ураган приближался. Большая часть меня не хотела быть там и видеть, как это произойдет. Но я был полон решимости спасти свою сестру. Теперь я не мог отступить.

Орион вытащил гуля из фургона и повел к складу. Он по-прежнему держал меч и штурмовую винтовку через плечо, как некий аватар насилия. Существо шло молча, Орион держал его за руку, как судебный пристав, ведущий преступника к судье.

Мы с Алексом пошли следом, причем на этот раз я нес сумку Ориона. Мы остановились, чтобы нырнуть под какую-то пластиковую желтую ленту, окружающую место происшествия, на которой было четко написано: Полицейская линия - Не пересекать. Мы все равно это сделали. Копы уже искали нас по всему городу. Почему бы не усугубить обвинения?

Сумка оказалась тяжелее, чем я ожидал. Но я думаю, когда ты случайно становишься суперсильным, то не замечаешь, сколько дерьма носишь с собой.

"Теперь ты будешь носить сумку", - пыхтел я Алексу, когда мы подошли к зданию. "Не понимаю, почему ты заставляешь нормального парня делать тяжелую работу".

"Эй, я нес гуля до фургона", - возразил он. Теперь твоя очередь быть носильщиком".

"Ты здесь сверхчеловек. Ты обладаешь огромной силой. Поэтому" - я показал на тяжелую сумку, перекинутую через плечо, - "большая ответственность".

"Да, хорошо, дядя Бен". Он фыркнул и ускорил шаг.

Я пробормотал проклятие и изо всех сил постарался не отставать. Двери, через которую мы выскочили, спасаясь от разбушевавшейся Лилит, уже не было. Казалось, что ее полностью сорвало с петель. Это было впечатляюще, так как она была сделана из металла и, стало быть, очень тяжелая. В любом случае, гораздо тяжелее, чем жилая дверь. Не то чтобы это было соревнование, но давайте будем честны: в некотором роде так оно и было.

Внутри склада царила кромешная тьма. Даже знаки пожарного выхода были сожжены. Алекс и Орион, не раздумывая, вошли внутрь.

"Глупые суперлюди с их ночным зрением" вздохнул я.

"В сумке должен быть фонарик", - крикнул Орион, шедший впереди меня.

Я хмыкнул и стал рыться в сумке, пока не нащупал молнию на боку. Открыв её, осторожно сунул руку внутрь. Там уже лежал меч, и кто знал, какие еще острые предметы могут меня поджидать? Последнее, чего я хотел, - это отправиться в отделение неотложной помощи с гулем и двумя нефилимами, чтобы сделать прививку от столбняка. Я порылся в сумке, все еще соблюдая осторожность, в течение нескольких секунд, прежде чем нашел фонарик. Это был один из тех больших черных металлических фонариков, которые копы иногда используют в качестве дубинки. Я щелкнул им, и яркий луч выстрелил вглубь склада.

Я знаю, что для измерения мощности фонарей используют свечи, что, на мой взгляд, довольно глупо, но мы до сих пор используем лошадиные силы для измерения мощности автомобилей, хотя я не знаю, как выглядит мощность одной лошади. Как бы то ни было, этот фонарик легко стоил несколько миллионов свечей. Я вызывал свет полудня везде, где светил в разрушенном здании.

"Сила солнца... на ладони", - сказал я в своем лучшем образе злодея. Мои спутники молчали. Видимо, наступило время работы, а не развлечений.

Внутри склада было так же пустынно, как и снаружи. От стеллажей остались лишь искореженные, перекрученные куски металла, которые могли бы сойти за какую-нибудь скульптуру в стиле модерн, на которую позарился бы миллионер. Если бы он находился в галерее, а не на месте поджога, то мог бы гордиться своей собственностью. Все воняло, в равных долях древесным углем и тухлыми яйцами. Я заметил, что сера, похоже, является своеобразной темой демонических работ.

Пошарив как маяк лучом фонарика, я обнаружил остатки нарисованного круга, который мы пытались использовать для сдерживания Лилит. При взгляде на него у меня по позвоночнику пробежал холодок. Внутренняя часть круга, где была нарисована звезда, была черной и хрустящей. Цементный пол был очень хрустящим, как кусок тоста, оставленный в тостере, установленном на десять. Красная краска все еще была едва заметна, она потрескалась и высохла, как будто пролежала не один день, а сто лет.

Орион заметил, куда светил мой фонарь, и подвел гуля к нему. Он толкнул существо на землю и присел на корточки, чтобы посмотреть на остатки дела наших рук. Он долго изучал их, погрузившись в ту жуткую неподвижность, которая, казалось, свидетельствовала о том, что он глубоко задумался.

"Тревожно", - только и сказал он через минуту и отвернулся от разрушенного кольца демона. "Мы займемся этим позже", - заявил он мне, предвосхищая мои вопросы. "А пока надо разобраться с монстром". Он подошел ко мне и взял с моего плеча сумку.

Гуль, в свою очередь, терпеливо ждал на полу, связанный и беспомощный. Будь я на его месте, я бы уже бился, рычал, пытался что-то сделать, чтобы вырваться. Может быть, это было не в характере гулей, может быть, они были более храбрыми душами, чем я. Или, может быть, подумал я, взглянув на Ориона, гуль понял, что нет никакого смысла пытаться сбежать от своего похитителя.

Орион опустил сумку рядом с собакой-монстром и достал коробку средних размеров. В коробке лежало несколько металлических шипов и резиновая киянка. Орион начал тихонько насвистывать мелодию, которая показалась мне знакомой, но я не смог ее разобрать.

Он подошел к разрушенному бетонному полу внутри круга и встал на колени. Все еще насвистывая, он несколькими мощными ударами киянки вогнал в землю один из шипов. С каждым ударом почерневшая бетонная крошка взлетала вверх и в стороны, но, когда он проверил шип руками, тот прочно закрепился в земле. Орион бодро продолжил работу, вбив в цемент еще три колышка, чтобы получился квадрат.

Закончив с этим, он повернулся к гулю и ножом перерезал пластиковую стяжку. Я напрягся, готовый к тому, что монстр бросится на нас, но он опять не оказал никакого сопротивления. Взяв новую стяжку, Орион привязал каждую из ног и рук существа к кольям, растянув его на земле. Закончив с этим, он поднялся, и я впервые хорошо рассмотрел гуля, посветив на него своим лучом звездного света.

Серо-голубой гуль лежал молча. У него были широкие, толстые плечи и пресс, на котором можно было умереть, если не обращать внимания на блох. Его черные глаза поблескивали в отражении моего света, и я не мог не заметить, какие у него большие зубы. Как будто кто-то скрестил этих бесшерстных египетских кошек с человеческой и собачьей ДНК, а затем добавил монстра.

Морщинистая безволосая кожа и абсолютная нагота лишали его всякого человекоподобного вида. Зверь больше походил на одну из тех старых борзых-спасателей, чем на устрашающее существо, способное на насилие и террор. На его правом плече из маленькой дырочки сочилась темно-черная кровь. Я решил, что это сувенир от моего выстрела. Похоже, она беспокоила гуля не больше, чем стяжки. Вероятно, мой выстрел не более чем застал его врасплох и на мгновение ошеломил.

"Ты знаешь, кто я", - сказал Орион, и в его тоне снова появилась опасное спокойствие. Он обратился к гулю по-английски, как я полагаю, для пользы Алекса и меня. Монстр молчал и не шевелился. Орион слегка вздохнул и снова обратился к своей сумке. Он вытащил из нее кривой нож, похожий на небольшой скимитар, как многие ближневосточные ножи, которые я видел в фильмах. Он вытащил его из ножен, и тот оказался явно старше, чем я думал. Бронзовое лезвие тускло блеснуло в отражении моего мощного фонаря.

"Пожалуйста, отвечай мне, когда я к тебе обращаюсь", - сказал он.

После минутной паузы гуль прорычал короткий ответ.

"По-английски", - тут же поправил его Орион.

"Я тебя знаю", - нехотя ответил гуль. В его голосе было то же самое глубокое звучание, которое я слышала в своей квартире. Я чувствовал, как это отдается эхом в моей груди.

"Ты был частью группы, которая похитила девушку из дома этого человека сегодня вечером, не так ли?" продолжал Орион.

"Да", - последовал еще один неохотный ответ.

"Понятно. Куда вы отвезли девушку?"

"Отдал ее человеческим слугам Хозяина", - прогрохотал он.

Я почувствовал, как маленький лучик надежды в моей груди угас от его слов. Если бы Меган куда-то доставили, этот гуль, возможно, не смог бы привести нас к ней. Возможно, она уже вне нашей досягаемости.

"А кто твой хозяин?" спросил Орион.

На этот раз монстр не ответил.

"Скажи мне, кто твой хозяин", - повторил Орион, его голос был похож на отдаленный рокот приближающейся бури. Гуль хранил молчание.

"Ты знаешь, что я с тобой сделаю, собака, - сказал он после минутного каменного молчания. "Я нашел то, что ты оставил от семьи, жившей в доме, из которого мы тебя забрали. Я знаю, какой справедливости ты заслуживаешь. Если расскажешь мне то, что я хочу знать, я поставлю в твоей жизни точку, а не восклицательный знак".

Я не знал, как именно это может выглядеть, но, судя по тому, что гуль слегка дернулся, думаю, он прекрасно понял, о чем идет речь.

"Боже мой", женский голос с веселой легкостью прорвался сквозь угрозы Ориона. "Я слышала, что преступники всегда возвращаются на место преступления, но это немного смешно". Голос был надменным и сильным, как самое темное из красных вин, но у меня по спине пробежали мурашки по другой причине.

Лилит, вице-президент Ада, появилась из темноты склада, выйдя на свет моего суперфонаря, не щурясь от яркости. Все мы, даже распростертый на земле упырь, повернули головы, чтобы посмотреть на нее, словно стая мотыльков, привлеченных светом фонаря на крыльце.

Ее черные глаза отражали свет, как темные драгоценные камни. Она была одета в ту же одежду, в которой я видел ее в последний раз, когда бежал из этого самого горящего здания. Несмотря на то, что черные кожаные сапоги, темные джинсы и красная майка не являются особо изысканными предметами одежды, в ее присутствии я вдруг почувствовал себя неважно одетым.

"Привет, мальчики, - весело сказала она. "Я очень ценю внимательную аудиторию". Она сделала несколько шагов по краю бассейна света, глядя вниз на связанного гуля. "Вижу, сегодня у тебя еще больше неприятностей?"

Страх, мой добрый друг последних дней, тут же вернулся в сердце и занял места, которые освободил после того, как улеглось возбуждение от нашего нападения на район. Я взглянул на Алекса, чтобы посмотреть, не подает ли он мне снова команду "бежать". Я пообещал себе, что на этот раз послушаюсь с первого раза. Он стоял на противоположной стороне от Ориона, скрестив руки. Его ярко-голубые глаза встретились с моими, и он слегка кивнул головой в сторону Ориона. Я понял, что это означает что-то вроде "пусть взрослые говорят", и понимающе кивнул в ответ. Похоже, это был хороший план.

"А теперь ты втянул в свои разборки бедного, измученного Охотника". Она улыбнулась Ориону, ослепительно сверкнув белыми зубами. Это было одновременно и кокетливо, и хищно, что вполне соответствовало ее настроению. Она была чувственной белой акулой. "Племянник, - сказала она, наклонив голову к Ориону, но не разрывая с ним зрительного контакта, - ты забыл свои манеры?"

Орион не шелохнулся, насколько я мог судить. Его ноги, конечно, не сдвинулись с места, как и руки. Но от него исходило ощущение сдвига. Вся та свернутая, опасная энергия, что была направлена на гуля, нашла новую цель.

Лилит тоже заметила это. Она моргнула один раз - длинное, медленное движение, которое казалось преднамеренным. Это было похоже на то, что она давала ему секунду, чтобы он передумал, прежде чем официально заметить его тон. На ум приходили только две причины, по которым она могла так поступить. Первая заключалась в том, что Орион не был тем, кого она ненавидела. Она предложила ему шанс из какой-то привязанности. Может быть, она не хотела, чтобы у него были неприятности. Она называла его "племянником". Мне не нравилась мысль о том, что Лилит и Орион могут быть приятелями. Но Алекс назвал его прапрадядюшкой. Учитывая их родственные связи, такое обращение казалось скорее социальной терминологией, чем реальным родством.

Второй вариант был противоположным: она надеялась, что он передумает, потому что боялась его.

"Похоже, что забыл", - прошипела она, когда прошло еще несколько ударов сердца, а Орион все еще молчал. Ее приятный, кокетливый голос исчез. Все, что я сейчас видел, - это ядовитый персонаж, вырвавшийся из круга на том самом полу, на котором мы стояли. "Очень хорошо. Я уже несколько веков говорю, что кто-то должен напомнить тебе о твоем месте. Не думала, что мне посчастливится это сделать".

Орион оставался неподвижным во время ее речи. Его сосредоточенность была настолько ощутимой, что он мог бы с тем же успехом направить пистолет на голову Лилит. Вот только я сомневался, что пистолет причинит ей такой же вред, какой причинил гулю мой выстрел. Красиво наманикюренные руки Лилит с ногтями, покрытыми золотым лаком, превратились в когти, и она сделала один шаг к Ориону.

Его реакция была мгновенной, но в то же время вялой и почти незаинтересованной, как у крутого школьника, который не хочет, чтобы его видели делающим слишком много заметок на уроке. Он поднял правую руку над плечом, всего в нескольких дюймах от рукояти своего меча. Красный камень в рукояти один раз ярко запульсировал, излучая свой собственный свет.

Лилит уставилась на рукоять так, словно заметила ее впервые. Она ждала слишком долго, чтобы все выглядело гладко, но ее руки опустились по бокам, и поза немедленно вернулась к игривой.

"Ты совершенно прав, племянник, - радостно сказала она, словно Орион говорил вслух. "Мы можем вести разговор в вежливой манере. Похоже, твои манеры не так уж и потеряны, как утверждают некоторые".

Орион промолчал, но его рука снова опустилась на бок. Сердце колотилось в груди, и я вытер вспотевшую ладонь о джинсы. Я не знал всех тонкостей того, в чем только что участвовал, но, кажется, я наконец-то немного лучше понял, каково это - жить во времена холодной войны.

"Ну что, к делу?" - спросила она, но, не дождавшись ответа, продолжила. "Я полагаю, тебе известно, что твои соотечественники совершили серьезное преступление против меня прямо здесь, в этой самой комнате?"

"Мы не оскорбляли вас намеренно", - запротестовал я. "Это должен был быть вызов секретаря, а не вас".

"Как бы то ни было, ты вызвал меня, маленький человечек", - спокойно ответила она. "И позволь заверить тебя, что втягивать кого-то вроде меня в подобные дела крайне неприятно. Это все равно, что пригласить в дом гостя и дать ему шкаф и спальный мешок".

"Тогда чего ты от нас хочешь?" спокойно спросил Алекс, не давая мне разразиться тирадой о краже душ и о том, что, насколько я понимаю, ее можно оскорблять до тех пор, пока не взорвется солнце. Я посмотрел на него с досадой. Вероятно, его подход больше подходил для поддержания мира.

"Похищение его сестры - это трагедия не только для тебя", - ответила Лилит, переведя взгляд на моего друга. По движению она напомнила мне ти-рекса из "Парка Юрского периода". "Это еще и личное оскорбление". Она слабо улыбнулась, но улыбка была менее приятной и более хищной, чем обычно. "И в отличие от твоего, оно очень преднамеренное".

"Так ты хочешь, чтобы мы спасли мою сестру?” - недоверчиво спросил я.

Ее хищный взгляд метнулся ко мне, фиксируясь на новой цели. "Вполне, - ровным голосом ответила она. "Однако я требую, чтобы вы, возможно, отнеслись к спасению немного более решительно, чем поступили бы в противном случае".

"Никаких выживших", - заполнил за меня пробел Орион.

"Сожгите и посыпьте солью их организацию, как римляне сделали это с Карфагеном", - весело сказала Лилит.

Я задался вопросом, была ли ее постоянно меняющаяся интонация аспектом ее личности или признаком какой-то неврастении. Я заметил, что она не смотрит в глаза Ориону. Скорее, её взгляд был прикован к рукояти его меча.

"А если мы сделаем то, что, в общем-то, и так собирались сделать, ты вернешь мне мою душу?" с надеждой спросил я.

"О, мой дорогой, ты слишком мил. Ты оскорбил меня лично. Выполнение этого задания будет для меня личным одолжением, чтобы уравновесить чашу весов между нами. Но я не могу позволить, чтобы мои личные чувства мешали бизнесу".

Конечно, глупо было даже думать, что выбраться будет так просто. В данный момент я, кажется, понял намек. Бесплатных выходов не бывает.

"Итак, гипотетически, допустим, мы не будем этого делать", - сказал я, надевая свою шляпу для переговоров. "Ты можешь испытывать ко мне сильный гнев, но что ты можешь сделать? Если ты не расторгнешь со мной сделку, то вроде как обязана позволить мне прожить самую замечательную жизнь на свете. Ты не можешь тронуть меня".

Моя речь с каждым словом убивала кокетливый блеск в выражении лица Лилит. Она сделала шаг ко мне, ее черные глаза полыхнули злобой, но тут же остановилась, быстро отступив назад, небрежным движением откинув один из своих рыжих локонов на плечо, чтобы скрыть неловкость. Ее взгляд снова переместился на Ориона и рукоять его меча. Возможно, мне показалось, что рукоять снова засветилась, хотя бы на секунду.

"Ты, конечно, прав", - резко сказала она, разделив свое внимание между мной и рукоятью Ориона. "Но всегда есть лазейки, малыш. Может быть, я нанесу визит другим членам твоей семьи. Может быть, я буду ждать годами, пока ты не забудешь бояться. А потом, в один прекрасный день, я убью всех, кого ты видел в какой-то вторник. Твой друг Алекс не находится под той же защитой. Я могу сдержать слово своего работодателя, но уничтожить его по частям".

Черт, как же я об этом не подумал. Я взглянул на Алекса, который, возможно, выглядел бледнее, но в остальном на его лице не отражалось никаких эмоций. Как бы мне ни хотелось работать на Лилит, я не собирался оставлять своего друга в подвешенном состоянии. Кроме того, эти люди похитили мою сестру на случай, если вы забыли об этом. Я понял, что это обстоятельство убило мой компас морали, когда попытался направить его на эту проблему. Мне было абсолютно все равно, что случится с похитителями; они получат то, что им уготовано.

Это подняло вопрос о моей собственной психике. Неужели я всегда был таким мрачным? Три дня вдали от цивилизованного мира, и я был готов убить людей, похитивших мою сестру, почти без колебаний. Может быть, я просто никогда не обращался к своей Темной стороне, или меня просто извратили? Надо всеми вокруг меня издевались. Черт возьми, моя сестра не помнила, как умерла. Был ли я все еще собой? Мне придется немного покопаться в себе (да, я это вижу) по этому поводу позже.

"Ладно", - огрызнулся я. "Что ты хочешь, чтобы мы сделали?"

"Твоя сестра находится в руках организации под названием "Группа Лазаря", - сказала нам Лилит.

Орион слегка хмыкнул в знак узнавания. Гуль издал скулеж, напомнивший мне о пугливой собаке, услышавшей отдаленную грозу.

"Ты слышал о них?" - спросил я Ориона.

"Это ученые-люди, которые нашли свои способы делать многие первозданные вещи".

"Да, они любят совать свой нос туда, куда им не следует", - согласилась Лилит. "Они одержимы смертью, вернее, стремлением остановить ее".

"Это не кажется таким уж плохим", - медленно произнес я, чувствуя себя несколько озадаченным.

"Это потому, что ты не знаешь, что они готовы сделать с твоей сестрой ради науки", - категорично заявила Лилит.

Перед моими глазами промелькнули образы всех лабораторий злобных ученых, которые я когда-либо видел по телевизору: кусачие сверла, жужжащие пильные диски, раскаленные иглы. Это не заставило меня бояться или беспокоиться за здоровье сестры. Хотя я подозревал, что она не может умереть, но знал, что она все еще может чувствовать боль. Это меня злило.

"Ты не знаешь, где мы можем их найти?" спросил я.

"У них есть лаборатория, расположенная недалеко от базы Сенчури-Сити", - быстро ответила она. Гуль снова заскулил. Она залезла в один из карманов своих узких джинсов и достала клочок бумаги. "Здесь найдешь адрес", - заявила она, выжидающе протягивая его.

После минутной паузы я сделал шаг к ней, чтобы взять бумажку. Орион остановил меня, прижав руку к груди.

"Никогда не принимай подарков от демона, Мэтью, - сказал он ледяным тоном.

Верно. Учитывая все обстоятельства, мне, вероятно, следовало бы усвоить этот урок.

"С тобой неинтересно", - проворчала Лилит в ответ через расстояние в несколько футов. "Вот, я отказываюсь от всех претензий на этот жалкий клочок бумаги". Она швырнула его, и мы все наблюдали, как он, словно умирающий мотылек, порхает на бетонный пол между нами.

Орион оставался неподвижным, держа на мне руку. Через наш контакт я чувствовал гудящее напряжение в его теле. Если бы он был пружиной, он был бы свернут так туго, как только возможно, отчаянно желая рвануться вперед при малейшем освобождении.

"Черная бездна", - выругалась она спустя еще мгновение. Прежде чем Орион опустил руку, Лилит сделала несколько осторожных шагов назад, подальше от клочка бумаги. Два длинных шага сократили расстояние до бумаги. Он наклонился и одним движением поднял ее, засунул в один из карманов и вернулся на прежнее место.

"Ты совершенно сломлен внутри, не так ли, полукровка?" - сказала Лилит, в ее черных глазах плясали веселые искорки. "Пересекающий два мира, не способный быть ни человеком, ни демоном. Тебе, должно быть, так тяжело, - промурлыкала она.

Рука Ориона снова поползла к рукояти меча.

Лилит заметила это, расширив глаза, но ее улыбка стала еще более озорной. "Разве у вас, мальчики, нет похищенной сестры, которую нужно спасать?"

Орион отвернулся от нее, и мы с Алексом последовали примеру здоровяка. Я мельком увидел его черные глаза, и это было ужасное зрелище. Какие бы кнопки ни нажимала Лилит, она попала в цель.

"Оставьте гуля", - крикнула Лилит нам вслед. "Кто-нибудь должен составить мне компанию".

Гуль снова заскулил. Не замедляя шага, Орион вытащил изогнутый нож из-под куртки и вонзил его в шею монстра.

Вязкая черная кровь с бульканьем хлынула из его горла, и у него начались судороги.

"Найди себе своего", - весело крикнул Алекс, когда мы уходили.

Мне показалось, я услышал ее вздох.

Когда мы в миллионный раз за день погрузились в фургон Алекса, я почувствовал вновь обретенную симпатии к пинболам. Они проводят свою жизнь, подпрыгивая на месте, когда их бьют и отправляют дико вращаться в новом направлении. Это почти все, чем я занимался последние несколько дней, перебегая от одного кризиса к другому.

"Кто-нибудь еще думает, что это как-то глупо?" - спросил я, пока мы не поехали. Орион передал Алексу клочок бумаги, который забрал у Лилит. Когда он проносил его мимо меня, я почувствовал запах чего-то цветочного. Не совсем духи, что-то большее. Это было похоже на слишком сладкий аромат цветка, пытающегося заманить пчелу для опыления. И хотя я знал, что это такое, мне все равно захотелось почувствовать этот запах еще раз, после того как он улетучился.

"Типа, о, эй, я какой-то случайный парень, которого демон решил лично облапошить, потом моя сестра возвращается к жизни, похищается группой сумасшедших ученых, которые случайно расстроили того самого крупного демона, которому я досадил, и теперь вдруг моя работа - уничтожить этих ученых?"

Ни у кого не нашлось умного ответа на мои жалобы.

Алекс завел старый надежный фургон, и мы снова тронулись в путь. Я на секунду задумался о том, что никто не остановился даже обсудить, собираемся ли мы теперь искать мою сестру; все решили, что собираемся. Мои новые друзья могли быть странными, но они были хорошими полулюдьми.

"Мой главный вопрос таков: кто тебя так сильно ненавидит?" - спросил Алекс.

"Ну, мы хорошо поработали над тем, чтобы Лилит была как пол дня назад", - сухо сказал я. "Ты мог забыть. Много огня, угроз и беготни. Ничего не напоминает?"

"Я имел в виду до этого, придурок". Он усмехнулся.

"Я видел круг, который вы двое использовали", - отозвался Орион. "Ты был прав - это не должно было вызывать такого демона, как она".

"Она определенно выглядела удивленной, когда появилась".

"На всякий случай, - пояснил Алекс, - демоны действительно хороши в актерской игре. Что на самом деле является цивилизованным словом, обозначающим ложь."

"Ты хочешь сказать, что все это игра, - медленно произнес я.

"Весьма вероятно, что все началось еще до того, как демон пришел к тебе в кинотеатр", - сказал Орион. "Демоны - мастера интриг. Они так же осторожны и точны, как паук, когда расставляют свои ловушки".

"Итак, основные вопросы..." Я начал считать на пальцах. "Почему я? И почему Ад хочет использовать меня для уничтожения Лазаря?"

У меня уже было несколько теорий о том, почему Дэн пришел ко мне, чтобы попытаться купить мою душу. Если смерть моей семьи что-то и доказала, так это то, что я могу быть достаточно эгоистичным, чтобы пойти на это. Но мне не очень-то хотелось обсуждать эту маленькую часть моей истории с этими двумя. Коннор знал, и мой отец знал. Но на этом живая часть этого списка заканчивалась.

"Ты слишком монолитно мыслишь о демонах и аде, Мэтью", - заметил Орион, отрывая меня от мрачных мыслей.

"Что вы имеете в виду, мистер Подготовка к экзаменам?" спросил я.

"Ты, полагаю, знаком с историей о том, как демоны стали демонами и перестали быть ангелами?" - спросил он.

"Ну, вроде того", - ответил я, пытаясь вспомнить уроки воскресной школы моей бабушки. "А разве Сат-дьявол не хотел стать Богом?"

"Более простым объяснением было бы то, что у него были проблемы с властью, но ты достаточно близок к этому. Однако не похоже, что он был единственным Падшим с такой чертой характера. У каждого из них есть свои планы и свои игры с властью. Он - самый злобный и хитрый из них".

"Каждый ребенок думает, что когда-нибудь станет президентом, прежде чем вырастет", - предложил Алекс.

"Демоны такие же, но они никогда не взрослеют". Голос Ориона был мрачен. Мне вспомнилось высказывание Алекса об Ахилле, когда он впервые объяснял мне про нефилимов.

Люди меняются. Мы говорим о том, что мы не меняемся, но мы постоянно меняемся. Когда я был ребенком, я не чистил зубы регулярно, потому что ненавидел вкус зубной пасты. Теперь я чищу зубы постоянно, но вкус мне по-прежнему неприятен. Повзрослев, я понял, что еще больше ненавижу счета за услуги стоматолога. Судя по тому, что рассказывал мне Алекс, у таких людей, как Орион, не было такой свободы. Это было все равно что быть вечным самосознающим Питером Пэном.

Я задался вопросом, не была ли слегка жесткая натура Ориона не из-за того, что он держался в стороне, а скорее из-за линии, по которой ему приходилось идти. Подобно наркоману, у которого побелели костяшки пальцев, когда он борется со своими внутренними демонами, Орион должен был сделать то же самое со своей собственной природой. Я вспомнил, какой гнев звучал в его голосе, когда мы забирали гуля из дома. В нем был ужас, который я не мог уловить. В нем была глубина, которую я не мог понять.

"Значит, мы просто войдем прямо туда и разнесем то место вдребезги?" - тихо спросил Алекс. "Это вызовет всевозможные драмы".

"У нас нет особого выбора. Независимо от того, как она оказалась среди живых, сестра Мэтта - невинная жертва. Мы не можем оставить ее пленницей в руках Лазаря".

"К тому же, Лилит вроде как требует, чтобы мы занялись этим делом".

"Возможно, мы будем прокляты, если согласимся, и точно - если нет", - трезво ответил Орион. "По крайней мере, так у нас есть шанс".

"Эй, парень, ты не обязан этого делать. Ты ведь это знаешь?" спросил я. "Ты только сегодня познакомился со мной, и я очень благодарен тебе за все, что ты уже сделал для моей сестры. Но я не могу просить тебя ввязаться в такое дело. Это слишком. Ты можешь выйти здесь, а мы с Алексом постараемся что-нибудь придумать".

"Я не могу", - жестко сказал он.

"Нет, я серьезно. Ставки безумно высоки. Меган не хотела бы, чтобы это было на ее совести".

"Я. Не могу. Эти действия не останутся безнаказанными в моем городе", - повторил Орион, решительно пресекая все мои дальнейшие протесты.

Я обернулся, с любопытством глядя на него. Но он больше ничего не предложил после своего заявления. Его черные глаза не обращали на меня внимания, глядя в боковое окно фургона на пустую дорогу. В машине воцарилась неловкая тишина. Она была настолько гнетущей, что я почти чувствовал ее тяжесть на своих плечах.

"Ладно, хорошо", - сказал я и повернулся обратно. Моя совесть была в основном удовлетворена. Я пытался предложить ему выход. Он бы не воспользовался им, по какой бы то ни было причине. Я был уверен, что этому есть объяснение с каким-нибудь странным философским бормотанием о свободе воли. Неважно, сказал я себе. Это была не моя вина. И, по правде говоря, я испытал немалое облегчение от того, что не буду пытаться сделать это без Ориона.

"Итак, мы приезжаем по указанному адресу и совершаем налет?" спросил я. "Или каков план?"

"Насколько полна емкость с бензином, который я чувствую?" спросил Орион у Алекса в ответ.

"Наверное, больше половины", - мгновенно ответил мой друг. "В ней пара галлонов".

"Этого, наверное, достаточно", - сказал Орион. "Нет, Мэтт, Лилит поручила нам уничтожить, а не просто спасти твою сестру. Если мы погибнем от Группы Лазаря, то она выиграет. Даже если нам удастся причинить им вред, она все равно победит".

"И она сделала так, что мы все равно должны выбрать этот бой, как из-за моей сестры, так и из-за ее способности заявить о личном оскорблении", - закончил я за него. "Если бы мы не были в такой заднице, я был бы в некотором роде впечатлен. По сравнению с ней халтурщики в Вашингтоне кажутся дилетантами".

Оба нефилима одновременно фыркнули. Я решил пока не идти по этой кроличьей тропе.

"Так о чем ты думаешь?" снова спросил я Ориона. "Мы проверим это место, а потом подожжем его?"

"В принципе", - ответил он с ворчанием. "У нас нет материалов, чтобы сделать бомбу за разумное время, а огонь... эффективен".

"Надеюсь, это не прозвучит грубо, - медленно произнес я, - но я тут кое-что подсчитал в уме. И нас здесь трое. Итак, Орион, я знаю, что ты в некотором роде очень крутой, так что я готов устроить нам метафорическую вечеринку из пяти человек. Но я предполагаю, что в компании, называющей себя Группа Лазаря, также работает, по крайней мере, на одного или двух человек больше. Мы собираемся помолиться только втроем? Я даже не мушкетер, что бы это ни значило".

"В Аламо было всего около сотни человек, и они сдержали всю армию Санта-Аны", - весело заметил Алекс.

"А потом они умерли".

"Отлично", - вздохнул Алекс. "Давай попробуем так: Вспомни мифы о полубогах, которые ты слышал. Легенды о таких воинах, как Ахилл, Прометей и Геракл. У нас на заднем сиденье сидит один из их ровесников. Тогда задай свой вопрос еще раз. Созвездия не называют в честь кого попало, знаешь ли".

"Полагаю, это справедливо", - ответил я, чувствуя себя немного уязвленным. "Но что, если у них есть куча нефилимов в качестве, например, охранников или что-то в этом роде?"

"Фу, нечистые отродья", - прорычал Орион. "Ни один настоящий нефилим не стал бы работать в таком месте. Если здесь есть кто-нибудь из наших двоюродных братьев, с ними не будет проблем."

Я удивленно моргнул, услышав отвращение в его голосе. После его ответа в машине снова воцарилось напряженное молчание. Мне было интересно, что чувствовал Алекс при этом. Наверное, это все равно что услышать, как Майкл Джордан смеется над твоими навыками владения мячом. Или увидеть, как Майкл Фелпс смеется над твоим плаванием на спине.

"Без обид", - сказал Орион после нескольких неловких мгновений. Казалось, источник неловкости наконец-то дошел до эмоциональной кирпичной стены, которой был Орион.

"Все нормально", - любезно ответил Алекс. Я взглянул на него и увидел напряженность в уголках его голубых глаз. Комментарии задели его за живое, даже если он был достаточно умен, чтобы не придавать этому большого значения. Но это разрядило ситуацию. Можно было почувствовать, как напряжение покидает воздух так быстро, что, кажется, у меня заложило уши.

"Кровь сильно разбавилась за несколько поколений", - объяснил мне Алекс. "В генофонд больше не попадает новая кровь демонов. Поэтому, если взять двух полубогов и скрестить их, их потомство всегда будет немного меньше, отголоском предыдущего поколения. Многих оригиналов тоже уже нет. Спойлер - Ахилл умирает в конце "Илиады"".

"Значит, демоны перестали размножаться с людьми?" спросил я, удивляясь. "Почему?"

"Последствия для поколений", - жестко сказал Орион с заднего сиденья. "Ребенок от такого союза непременно становился чудовищем. Но вероятность того, что ребенок монстра будет монстром, меньше, а внук - еще меньше. Каждый созданный ими монстр порождал линию из тысячи людей, которые были сильнее, быстрее и более устойчивы к демонам, чем были бы в противном случае".

"А, так они в буквальном смысле не получали достаточно денег за свой секс", - размышлял я.

"Суть ты уловил", - согласился Алекс.

Мой мозг был полон, как будто он съел обед из пяти блюд. Сверхъестественная сторона вещей была такой запутанной. Из-за этого я скучал по видеоиграм с простыми сюжетами. За этим гораздо легче следить, когда большой фиолетовый парень - единственный злодей, который хочет быть могущественным и править всем. Справедливости ради, я полагаю, что это тоже было мотивацией Лилит; она была просто одним из многих плохих парней (и девушек).

"Эм, мне пришло в голову, что нам также следует составить список или чего-то в этом роде", - заметил я. "Всего, что может подсказать нам больше мест расположения Группы Лазаря, которые мы можем сжечь, или где находится моя сестра, если ее там нет. Лилит дала этот адрес, но что, если это просто халява? Остальное мы попробуем найти сами".

Меня немного беспокоило, как легко я произнес эту фразу. В данный момент я находился в машине, направляясь сжечь какую-то лабораторию. И во многом потому, что демонесса велела мне это сделать. Я уверен, что за подобные фразы люди попадают в психиатрические клиники. И я не собирался сжигать только одну лабораторию. О нет, я собирался сжечь их столько, сколько потребуется. Они похитили мою сестру и, вероятно, собирались сделать с ней ужасные вещи. Я бы сжег всю их компанию, если бы это было необходимо.

Но все же легкость, с которой мое сознание принимало то, что мы собирались сделать, беспокоила меня. Или, может быть, лучше сказать, что меня беспокоило отсутствие беспокойства. Человек действительно может привыкнуть ко всему.

Может быть, потому что за последние двадцать четыре часа я уже сжег один склад, второе здание не казалось такой уж большой проблемой. Говорят, что первый поджог - самый трудный.

"Верно подмечено", - подхватил Алекс. "Чем меньше нам придется полагаться на нее, тем лучше".

"Шаг первый: осматриваем место, убеждаемся, что моей сестры там нет. Шаг второй, выискиваем любые подсказки, куда еще нам нужно попасть. Затем, шаг третий, мы поджигаем это место", - сказал я, отмечая каждый пункт на пальцах по мере того, как их перечислял. "Как вам план, ребята?"

"Это не столько план, сколько руководство к действию, но должно сработать", - серьезно ответил Орион с заднего сиденья фургона. Его замечание не помогло мне почувствовать себя менее напряженным. Но у меня сложилось впечатление, что позитивная поддержка - не его сильная сторона.

Солнце уже начало выглядывать из-за горизонта, когда мы выехали на шоссе в белом минивэне Алекса. После некоторого обсуждения мы решили, что нам нужно ненадолго залечь на дно. Какой бы налет мы ни собирались совершить на лабораторию Лазаря, придется подождать до наступления ночи. Как бы ни был уверен в себе Орион, но даже он не был настолько смел, чтобы напасть на лабораторию средь бела дня. Я нехотя согласился, отчаянно желая вернуть Меган, но даже мне, отчаявшемуся, была понятна мудрость слов нефилима.

Орион попросил нас высадить его на общественной парковке. Он быстро подошел к блестящему черному мотоциклу, перекинул через него ногу и посмотрел на нас с Алексом как рыцарь, сидящий на своем благородном коне.

"Держитесь вместе и не высовывайтесь", - проинструктировал он. "Встретимся сегодня в сумерках". Без лишних слов мотоцикл взревел, и он стрелой вылетел на улицу. На нем не было шлема, но я предположил, что это не так уж важно для кого-то вроде него. Он был гораздо менее хрупким, чем все мы.

Алекс предложил мне пожить у него дома, и я с радостью согласился. Мне было бы невыносимо сидеть сейчас в своей квартире с разбитым окном и выяснять отношения. Моя тревога и так была на пределе.

Дом Алекса был еще более обветшалым, чем мой. Он снимал какую-то кирпичную хибару в пригороде, недалеко от меня. Его здание не мешало бы покрасить, и по крайней мере одна из ставней на его окнах висела на волоске. К тому времени, как он припарковался на подъездной дорожке, солнце полностью поднялось над горизонтом, его осуждающий взгляд был направлен на меня за то, что я не спал всю ночь. Мне казалось, я умираю от жажды.

Мы протащились через парадную дверь, и я плюхнулся в первое попавшееся кресло, как измученный щенок после прогулки. Внутри дом оказался именно таким, каким я его и ожидал увидеть. Грязно не было, но был беспорядок. Книги, комиксы и различные бумаги покрывали все поверхности. На большинстве стен висели постеры фильмов разных десятилетий, от черно-белого "Трех марионеток" до современного фильма о супергероях; его вкус, казалось, охватывал все жанры кинематографа. Что имело смысл, поскольку это было холостяцкое жилище человека, прожившего на свете по меньшей мере два столетия.

Алекс прошел еще несколько шагов, прежде чем упал на старый красный диван, который, вероятно, был старше меня, и приземлился на стопку журналов и комиксов. В отличие от Принцессы на Горошине, он, кажется, даже не заметил этого. Может быть, если бы Принцесса проводила больше времени, убегая от демонов, она смогла бы заснуть, сколько бы овощей под матрасом у нее ни лежало. За исключением, знаете ли, кошмаров.

"Извини, я занимаю твою кровать, - сказал Алекс, выходя из измученного молчания, в которое мы погрузились. Он спрыгнул с дивана и начал собирать разбросанные повсюду различные материалы для чтения. Оглядевшись по сторонам, он обхватил руками разбросанную литературу, затем пожал плечами и свалил весь труд жизни нескольких человек в кучу на полу у подножия дивана. Благо, свободной стойки или стола здесь не было.

"Наверняка у меня где-то есть одеяло", - пробормотал он, оглядываясь по сторонам.

"Не беспокойся об этом, - простонал я, пытаясь освободиться от могильной хватки кресла. "Если бы в твоей гостиной появился сам Санта-Клаус, не думаю, что я смог бы не заснуть прямо сейчас".

"Будь осторожен в своих желаниях", - пробормотал Алекс, жестом приглашая меня занять диван и направляясь по коридору, ведущему вглубь дома. "Не буди меня, если только дом не горит", - сказал он через плечо. "Хотя, честно говоря, даже в этом случае действуй по своему усмотрению".

Я попытался придумать умный ответ, но, когда лег на потрепанную красную подушку, мой мозг выключил свет.

Орион подъехал к дому Алекса на своем мотоцикле через несколько часов после захода солнца. Мы загрузили в верный белый фургон Алекса целый арсенал оружия и инструментов и отправились творить хаос.

Адрес, который дала нам Лилит, не был секретной лабораторией или секретным складом со скучными бежевыми стенами. Лаборатория "Lazarus Group Galahad" имела гигантскую светящуюся вывеску на парковке прямо посреди Сенчури-Сити, что выглядело иронично. Простой поиск в Интернете дал бы нам их адрес. Если бы у меня был телефонный справочник, я, вероятно, тоже мог бы поискать их там.

Здание представляло собой современное сооружение высотой по меньшей мере в пять этажей. Оно имело небольшой изгиб, как будто его собирались согнуть в подкову. В передней части строения находились огромные арочные окна, поддерживаемые стальными балками, за которыми открывался вид на большой атриум. Стены были из ярко-красной глины, усеянные окнами, которые вели в кабинеты людей или что там еще у них было.

Это было такое здание, которое можно показать в телевизионной рекламе, чтобы убедить вас в том, что наука здесь для того, чтобы сделать будущее великим. Первый взгляд на него заставил меня немного усомниться в том, стоит ли его сжигать дотла. Одно дело - склады, но это было практически искусство.

"Ты уверен, что пары галлонов бензина будет достаточно, чтобы сжечь это место?" - спросил я Алекса.

"Поджог - это просто", - ответил он слишком спокойно. "Вся хитрость в том, чтобы знать, где начать пожар".

Мы проехали мимо яркого знака, освещающего въезд на парковку. На нем большими буквами было написано "Лаборатория Галахад - благородная наука для всех!". Над логотипом красовалась эмблема, изображающая два свитка, скрещенных за какой-то чашей. Если быть до конца честным, то с точки зрения современных логотипов он был немного устаревшим. Возможно, их бюджет не был сильно ориентирован на пиар.

"Припаркуйтесь на улице через квартал", - приказал Орион, когда мы проезжали мимо.

"Полагаю, парковаться на стоянке здания, которое мы собираемся сжечь, - это несколько вопиюще, не так ли?" заметил я.

"Я уверен, что они достаточно быстро выяснят наши личности", - заметил Орион. "Но не стоит слишком упрощать им задачу".

Следуя его указаниям, Алекс припарковался на обочине улицы примерно в квартале от лаборатории рядом с торговым центром. Большинство магазинов в нем были темными. Единственным исключением была прачечная самообслуживания, но я никого внутри не видел. Как только мы припарковались, Орион тронулся с места.

"Погнали", - приказал он. "Нам нужно быстро войти и выйти. Возможно, нас уже заметили".

Отработанным движением мы высыпали из фургона Алекса. Орион перекинул свой меч через плечо и нагло держал в руках штурмовую винтовку. Алекс передал мне тот самый черный пистолет, из которого я завалил гуля, и пару запасных обойм.

"Оставь сумку," приказал мне Орион, когда я потянулся за ней.

Я кивнул и неловко зажал пистолет в руках, ожидая, когда они оба будут готовы. Я тот парень, которому трудно понять, что делать со своими руками в социальных ситуациях. Внезапно мои руки стали чувствовать себя неправильно в любом положении, в котором я их держал.

Очевидно, я не привык держать оружие и стоять на тротуаре в "общественном месте". Это дополнительное напряжение только усугубило ситуацию. Я держал палец подальше от спускового крючка, потому что именно этому в первую очередь учат на всех курсах по безопасности обращения с оружием. Также как и дуло направленным в землю. Но в каждой позе мне казалось, что я веду себя слишком бесцеремонно или что я тупой ребенок, притворяющийся, что он в шпионском фильме.

Когда мои компаньоны были готовы, я почувствовал облегчение. То, что я находился в движении, не давало мне возможности много думать. Когда ты активно сосредоточен на том, чтобы не умереть, трудно найти время на то, чтобы беспокоиться о том, глупо ты выглядишь или нет.

Наше потрясающее трио двинулось обратно вверх по кварталу, идя по противоположной от дороги стороне тротуара, стараясь как можно больше избегать света. Но, казалось, это было слишком поздно и слишком явно. Нет никакого хитрого способа пройти по соседней улице, неся с собой столько огневой мощи, сколько было у нас. Не стоит даже говорить о мече. Я до сих пор не понимал, зачем Орион носит его с собой. За все время он ни разу не потрудился достать его. Хотя Лилит, похоже, была искренне обеспокоена этим, так что, наверное, это уже что-то.

Несмотря на то, что мы уже не стояли на месте, моему мозгу не давал покоя негативные мысли. Это действительно был ужасный план. Как заметил Орион, это вообще был не план. Согласно всем моим "исследованиям" (которые в основном черпались из фильмов), мы должны были осмотреть это место, найти в Интернете чертежи, а затем ботаник с гарнитурой скажет нам, куда идти и как преодолевать препятствия, которые могут нам встретиться. Но никто не паниковал! У нас был меч, так что все должно быть в порядке.

Мы сошли с тротуара и стали пересекать парковку, чтобы подойти к комплексу сзади. Я следовал за Орионом и Алексом через ряды пустых парковочных мест. Фонари, освещавшие стоянку, располагались посередине цветочных клумб, к которым подъезжали машины. Сферы их освещения не совсем соприкасались, поэтому, идя точно посередине между двумя рядами линий, нам удавалось оставаться окутанными тьмой.

Было что-то сюрреалистическое в том, чтобы идти к зданию с намерением его разграбить и разрушить. Мне казалось, что я должен прижиматься к каждой стене и напевать какую-то тематическую песню.

Никто из нас не разговаривал, пока мы приближались. Единственным звуком было хлюпанье бензина при каждом шаге Алекса. Не знаю, думали ли остальные двое о том же, о чем и я. Думаю, Орион - нет. Он выглядел как жесткий, сосредоточенный на задаче парень, лазерный луч и все такое. Он был профессионалом и занимался этим долгое время.

В Алексе я не был так уверен. У него явно было больше опыта, чем у меня... в общем-то, во всем. Ведь ему было несколько сотен лет. Но в то же время он явно не пользовался уважением Ориона и его окружения в целом. Отчасти это было связано с рождением. В его жилах не бурлило столько демонического сока, чтобы сделать его крутым. Каким бы знатоком он ни был, он не казался мне крутым солдатом, как Орион. Если спектр крутых суперсолдат простирался от меня до Ориона, то Алекс, по моим ощущениям, был ближе к моей стороне спектра.

С одной стороны, это было приятно, потому что заставляло меня чувствовать себя немного менее никчемным. В конце концов, гуля завалил я. Хотя и подозревал, что это скорее удача, чем что-либо еще, но не мог отделаться от ощущения, что все было бы гораздо проще, если бы у нас было еще одиннадцать Орионов, каждый со своим жутким мечом.

С обратной стороны небольшой изгиб здания был в стороне от нас. Не было и огромного стеклянного атриума. Все выглядело гораздо более прозаично, как обычный вход для сотрудников. Сразу за парковкой нас ждала металлическая дверь с мигающей серой табличкой рядом с ручкой, предположительно, для карты-ключа или чего-то в этом роде. Я пожалел, что у нас нет ботаника, который бы ее взломал.

Мы сгруппировались вокруг самой правой двери, прямо в поле зрения камеры видеонаблюдения. Запоздало я подумал, не следовало ли нам надеть лыжные маски или что-то в этом роде. Но теперь, наверно, было уже слишком поздно. Алекс присел на корточки и мгновение изучал дверную ручку.

"Это электрический замок," - быстро сказал он. "Там нечем ковыряться".

Орион кивнул, как будто именно этого и ожидал. Он спокойно поднял ногу в ботинке и от души пнул дверь. Дверь содрогнулась, и в ее середине появилась заметная вмятина, словно ее только что боднули тараном. Однако она не отлетела от стены, как вчера деревянная дверь в жилом доме. Это была промышленная дверь, сделанная из более прочного материала.

Несколько сверхъестественных пинков Ориона вогнали дверь внутрь с устрашающим грохотом и визгом истерзанного металла. Еще через несколько мгновений весь запорный механизм вырвался из рамы и вместе с дверью влетел внутрь, засов остался на месте. Посыпались искры от разорванных проводов и электроники.

Мы втроем немного постояли в дверях, напрягая слух, чтобы расслышать что-нибудь в наступившей тишине. Я ничего не слышал: не звучала сигнализация, не кричали охранники, не лаяли собаки. В Лаборатории Галахада было тихо, как в могиле.

"Не может быть, чтобы никто этого не слышал, верно?" - спросил я. "Если понадобится, мы можем повторить. Вероятно, в этом квартале все еще кто-то спит".

"О, я уверен, что они в курсе", - ответил Орион, входя в здание с винтовкой наготове. "Мы просто должны не позволить им остановить нас".

"Отлично", - пробормотал Алекс, следуя за нашим бесстрашным лидером в здание. Бензин хлюпал в такт его шагам.

На мгновение я подумал, не забыл ли Орион, насколько уязвимы его помощники. Наверное, когда ты Супермен, нет особой разницы между тем, чтобы растоптать муравейник, и тем, чтобы пробраться в лабораторию сумасшедшего ученого. Хотя, учитывая то, как он был зол, когда мы нашли убитую семью, я подумал, что, может быть, ему просто наплевать на последствия, когда он охотится.

Я вошел в здание последним, что было вполне логично. Из нас троих я был наименее опытным, обладал самыми неразвитыми чувствами и был, безусловно, самым слабым. Если бы я попытался выбить дверь, то, скорее всего, отделался лишь синяком. Конец очереди был для меня самым безопасным местом.

Внутри здание оказалось таким же красивым, как и снаружи. Мраморные полы сияли полированным совершенством. Стены были светло-серого больничного цвета с красной полосой шириной около фута, которая проходила параллельно полу на высоте головы. Когда мы миновали пару коридоров, я заметил, что цвет полосы менялся в разных коридорах, что заставило меня заподозрить, что это был какой-то функциональный прием, а не косметический. Потолок был выложен белой шпаклеванной плиткой, которую можно встретить в каждом профессиональном здании, когда-либо построенном. Это меня даже позабавило. Несмотря на вычурную внешность, заставляющую думать об этом месте как о чем-то особенном, при детальном рассмотрении все оказалось таким же, как и везде.

Повсюду горел свет, но это не показалось мне странным. Данное место походило на офис, в котором никогда по-настоящему не спят; просто ночью здесь немного пустее.

Определенно не хватало легковоспламеняющихся материалов. В потолок через равные промежутки времени была вмонтирована спринклерная система. Я начал сомневаться, что одной канистры бензина будет достаточно, чтобы начать ад, который сожжет это здание дотла, несмотря на заверения Алекса. Но, видимо, это была третья фаза нашего плана.

"Что мы ищем?" прошептал я, когда мы прошли несколько коридоров не сворачивая, пока не оказались в секции, заполненной кабинетами и офисами. Может быть, тут найдется что-нибудь полезное.

"Карту", - сказал Орион спереди. "У них должна быть такая в холле для посетителей".

Коридор, в который мы вошли, имел прямой выход в большой застекленный атриум, служивший вестибюлем здания. Несколько высоких мраморных колонн, равномерно расположенных по всему помещению, поддерживали купол, как миниатюрные версии Атласа. Мы быстро двинулись по нему, не слыша никакого движения. Что, учитывая нашу незаметность, было очень подозрительно.

С одной стороны комнаты вокруг стеклянного стола было расставлено несколько современных кресел из красной кожи и нержавеющей стали. Правую сторону занимал гигантский стол из тех же материалов, за которым, видимо, трудился целый легион секретарей и администраторов.

"Ага", - воскликнул Алекс, указывая на карту-схему на стене.

"Вы находитесь здесь", - услужливо прочитал я, кивая на большую красную звезду в вестибюле.

Согласно карте, на главном этаже располагались административные помещения. Затем на крыльях располагались конференц-залы и зона для консультаций. Следующие несколько этажей были разбиты на несколько офисных секций, с промежутком, где стеклянный пузырь из вестибюля поднимался вверх и прорезал его насквозь. Каждая секция имела цветовую маркировку, что объясняло различные полосы на стенах, которые я видел, идя по зданию. Все цвета обозначали различные типы конкретных клиник. Я пролистал список: похоже, речь шла о различных видах рака, перечислялись такие неприятные вещи, как рак простаты, яичников, печени, а также несколько более сложных слов, значения которых я не знал. Но звучали они серьезно.

Внезапно я почувствовал себя немного виноватым. "Подождите, это что, лечебное учреждение для лечения рака?" - спросил я. Я был настроен сжечь логово злых ученых. Особенно полное плохих парней, которые заслуживали этого за похищение моей сестры. Но это, это было другое. Даже если сегодня здесь никто не пострадает, сколько людей зависело от этого места в плане лечения? Не приведет ли уничтожение этого места к гибели невинных людей?

"Это прикрытие, - проворчал Орион, - цель для них, чтобы оправдать свои средства. Все хорошее, что здесь делается, запятнано и перевешивается зверствами, которые они совершают".

"Подожди", - сказал мне Алекс, пресекая мои последующие вопросы. "Я уверен, ты увидишь".

"На этой карте будет не все", - сказал Орион, глядя на стену. "Это то, о чем они хотят, чтобы знали туристы".

"Не так уж много места, чтобы что-то спрятать", - прокомментировал я, глядя на карту. "У них все разложено по полочкам на этажах".

"Подвал?" предположил Алекс.

"Подвал", - согласился Орион.

"Подвал?" спросил я, не сразу сообразив, что к чему.

"На карте его нет", - весело пояснил Алекс. "Если бы у меня была секретная лаборатория по производству злых вещей, я бы в любом случае спрятал ее именно там".

"О, - сказал я, чувствуя себя немного глупо. Это было очевидно. "Если только в клинике не перепутали маркировку или что-то в этом роде".

"Нет", - сказал Алекс. "Ты думаешь, они собираются держать монстров так близко к тому месту, где люди могут их увидеть или услышать?"

"Думаю, нет".

"Всем разойтись", - приказал Орион. "Ищите дверь, ведущую вниз. У нас не так много времени до прибытия кавалерии".

Мы разделились, следуя его приказу. Я шел бодрой энергичной походкой, стараясь двигаться быстро, не утомляя себя. Мне не хотелось, чтобы меня застукали здесь, если можно этого избежать. Я решил, что копы не будут реагировать на тревожную сигнализацию, которую мы могли включить. Это заставило меня задуматься: Кто придет? Это был вопрос, на который мне на самом деле не нужно было отвечать, но было плохое предчувствие, что я скоро узнаю ответ.

Я вернулся назад по длинному коридору с красной полосой. Там была большая табличка, указывающая на лестницу, и я открыл ее, чтобы проверить. Лестница вела на второй этаж, но не вниз. Это могло означать, что подвала не было, но я предположил, что наличие лестницы для общего доступа разрушило бы тайну скрытого подвала.

Вернувшись в коридор, я и продолжил идти по нашим следам. По пути сюда я не заметил ничего особенно необычного, но, похоже, в этом-то все и дело. Я остановился, чтобы проверить кладовку уборщика, подозрительно разглядывая швабры и чистящие средства. Никакого тайного входа там не было.

Затем я обнаружил нечто почти необычное. Вторая кладовка уборщика находилась в холле, прямо у черного входа, который Орион настойчиво взломал. Дверь была простой белой промышленной без какой-либо маркировки. Но когда я схватился за ручку, она оказалась заперта.

Другая кладовка уборщика не была заперта. Может быть, так и должно быть. Может быть, в этой кладовке хранили опасные химикаты. Или это тайный вход в лабораторию зла. В этом был какой-то смысл. Он находился прямо у черного хода, так что можно было легко заносить и выносить вещи, не проходя через все здание. И нет, здесь не было ни модных замков, ни клавиатуры, но если у вас секретная лаборатория, то, возможно, они и не нужны. В конце концов, кто вообще будет искать секретный подвал в Лос-Анджелесе, штат Калифорния? Подвалы здесь вообще редки - слишком много землетрясений. Мы подумали об этом только потому, что демонесса намекнула нам, что в этом месте есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. У большинства людей нет такого источника информации. Вероятно, стоило проверить.

"Эй!" - крикнул я в коридор. "Возможно, у меня что-то есть".

Два нефилима прибежали трусцой, держа оружие наготове. Благодаря превосходному слуху было легко привлечь их внимание на расстоянии.

"Нам возможно следует приобрести гарнитуры, если мы собираемся сделать из этого привычку", - проворчал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

"В чем дело?" спросил Алекс, когда они остановились рядом со мной.

"Дверь этой кладовки заперта." Я замолчал, мое объяснение прозвучало глупо для моих собственных ушей.

"И что?"

"Ни в одной другой кладовке такого нет". Я пожал плечами. "К тому же она находится прямо у задней двери, и в нее легко заносить и выносить вещи, не привлекая особого внимания".

Орион хмыкнул и кивнул головой на замок. Алекс присел возле двери и достал из заднего кармана набор отмычек.

"Ребята, вы нашли что-нибудь интересное?" спросил я, когда он принялся за работу.

Орион покачал головой и уставился на Алекса, его внимание было явно сосредоточено на чем-то.

"Как ты думаешь, сколько еще времени у нас есть на поиски?"

"Замолчи", - рявкнул на меня Орион.

Я невольно отступил на шаг. Орион - пугающий, ясно?

"Я пытаюсь слушать сирены".

Я знал, что у него хороший слух, но не знал, что настолько. Сирены должны быть слышны издалека, но это было немного нелепо. Ради всего святого, мы находились внутри промышленного здания. После напряженного молчания он покачал головой и снова стал осматриваться.

"Ничего," - сказал он. Интересно, беспокоило ли это его так же сильно, как и меня?

"Готово!" воскликнул Алекс, когда замок щелкнул. Дверь распахнулась, открывая вторую дверь. Это была металлическая дверь хранилища, снабженная прорезью для считывания карт безопасности. Над считывающим устройством горела красная лампочка, как глаз, запрещающий нам войти.

"Ну что ж, хорошая новость в том, что мы, вероятно, нашли его", - медленно произнес Алекс, когда мы на мгновение уставились на него.

"Ты можешь выбить эту дверь?" - спросил я Ориона. "Мы с Алексом тоже могли бы пнуть ее несколько раз. Ну, знаешь, для пользы дела".

"Нам не нужно" - голос Алекса звучал немного довольным собой. Он поднял черную пластиковую карточку-ключ, с которой свисал зеленый шнурок. "Какой-то сотрудник оставил ее на своем столе".

"Ну, это было очень мило с его стороны", - сухо прокоментировал Орион.

"Так не бывает", - усмехнулся я, когда Орион шагнул к двери. "У парня, вероятно, нет допуска ни к чему крутому, поэтому он не беспокоился о том, что оставит ее на виду".

Алекс вставил карточку в считывающее устройство и плавным движением провел ею вниз. Красная лампочка подмигнула зеленым, и с громким щелчком засов отодвинулся.

Мы с Алексом обменялись удивленными взглядами. Орион не выглядел ошеломленным. Думаю, он ожидал, что сможет заставить это сработать, вооруженный только своей силой воли. К его чести, до сих пор это срабатывало.

Орион потянул за ручку двери, и она распахнулась с гидравлическим шипением. Воздух засвистел вокруг нас. Очевидно, комната могла быть загерметизирована, чтобы воздух не выходил наружу. Я читал, что так поступают с лабораториями, где проводятся эксперименты с болезнями и болезнетворными микроорганизмами, передающимися воздушно-капельным путем. Также известные как: места, куда я с радостью вхожу без защитного костюма.

Мы последовали за Орионом вниз по бетонной лестнице. Дверь закрылась за нами, и я почувствовал, как поток воздуха остановился, когда помещение закрылось. В ушах заложило, когда воздух в помещении сжался. Лестница была абсолютно пустой -простые бетонные ступени с голыми металлическими перилами и ярким светом. Внизу нас ждала вторая дверь, такая же большая и металлическая, как и первая. Орион снова провел карточкой, и мы повторили процедуру. И снова воздух со свистом пронесся мимо нас в следующее помещение. Предназначалась ли лестница как воздушный шлюз или как препятствие безопасности. Может быть, и то, и другое.

Пройдя через дверь, мы оказались в помещении, которое я могу описать только как именно то, что приходит на ум, когда вы думаете о логове сумасшедшего ученого. Коридор вел прямо вперед, мимо ряда из двух дюжин или более стеклянных клеток по обе стороны, которые выглядели как что-то из "Планеты обезьян". Все было стерильно белым: и пол, и стены клеток, и потолок, и светильники. Спереди каждая клетка была отделана прозрачным плексигласом, что позволяло заглянуть внутрь и рассмотреть заключенных. Полы каждой камеры были слегка наклонены к большому металлическому сливу в центре, предположительно для отходов, отчего мурашки побежали по коже.

В первом ряду клеток находилась пара гулей. Я узнал их по синей безволосой коже и собачьим челюстям. Они бродили по своим клеткам, как беспокойные собаки. На наше появление они не реагировали, что навело меня на мысль, что стекло было односторонним.

Мне не хватало знаний, чтобы идентифицировать многое из того, что мы видели в клетках, мимо которых проходили. Некоторые существа были знакомы, например, монстр с телом человека и головой быка. Хотя я был почти уверен, что это минотавр, но не мог утверждать на сто процентов, потому что его голова была объята пламенем, а этого я не помнил из рассказа Тесея. Яркое красное-желтое пламя, казалось, не поглощало его и не причиняло никаких страданий. На горле у него был железный ошейник, а во все стороны шли цепи, прочно прикрепленные к стенам и фиксировавшие его в центре клетки.

Я проходил мимо бронированных панцирей и мохнатых четвероногих, не имея возможности их классифицировать. Для чего бы ни предназначались эти клетки, они, несомненно, были переполнены. Один из заключенных в конце ряда выглядел скорее человеком, чем зверем. У него были лохматые черные волосы, которые, казалось, грозили закрыть ему обзор, когда он смотрел вниз. Но в нем было что-то тревожащее. Его движения были слишком грациозны. Он сидел в дальнем углу своей камеры, в белых брюках и рубашке, небрежно листая книгу. Впрочем, если он действительно читал книгу с такой скоростью, с какой переворачивал страницы, то это точно был не человек. Стопка книг, все слегка погнутые, были разбросаны в стороны, как забытый мусор. Он был единственным заключенным из всех, у которого в камере что-то было с собой.

Когда мы проходили мимо, его глаза метнулись вверх и остановились на нас, несмотря на одностороннее стекло. Они были золотистыми, как поля спелой пшеницы. У Лилит и Ориона были глаза сплошного черного цвета, из-за чего невозможно было сказать, были ли у них на самом деле зрачки или нет. Однако было ясно, что у этого человека их нет. Золотые глаза мгновение с любопытством смотрели на нас, но страницы его книги не переставали переворачиваться.

"Интересно, - промурлыкал он музыкальным тоном, который доносился из его стеклянной клетки через динамик, установленный на двери. "По-моему, вас здесь быть не должно".

Я начал останавливаться, удивленный тем, что к нам обратились, когда все остальные существа нас не замечали.

"Не надо", - прорычал Орион, возвращая меня к движению.

"Да ладно тебе", - раздраженно высказал пленник. "В любом случае, ты здесь для того, чтобы причинять вред. Почему бы не выпустить меня, чтобы добавить веселья?"

Каким бы любопытным я ни был, я также очень нервничал. Казалось, что мы забрались так глубоко в логово льва, как только могли. И если большой босс сказал не останавливаться и не разговаривать со странными монстрами, то можешь поспорить на свою жизнь, что я послушаюсь, хотя бы в этот раз.

"Увидимся позже", - крикнул незнакомец из своей клетки, когда мы проходили сквозь ряды. Его обещание заставило меня вздрогнуть.

Из коридора мы попали в большую комнату, которая оказалась еще более неприятной. Все было таким же стерильно белым, только теперь с хромированными акцентами. Посреди комнаты стоял большой стол, как в криминальных фильмах для вскрытия. На нем лежали нетронутые инструменты с зазубринами или острыми иглами, ожидая свою следующую жертву. Во всей комнате воняло отбеливателем.

Вид этой камеры пыток усилил мой страх, что Меган, возможно, сидит в такой же камере, как та, мимо которой мы только что прошли, и ждет, когда ее отведут в подобную комнату. Там ее нарежут на кусочки, вскроют, пустят кровь и подвергнут всем возможным испытаниям. И из-за проклятия, наложенного на нее Дэном, из-за меня, она даже не сможет умереть, чтобы спастись. Загнанная в ловушку, вынужденная терпеть пытки, превосходящие все, что может выдержать человеческое существо.

Мне казалось, что я был зол до того, как мы оказались здесь. Но то чувство, которое сейчас нахлынуло на меня, как багровая волна, было бы оскорбительно сравнивать с тем легким разочарованием, которое я испытывал ранее. Это все равно, что сравнивать муравья со всем многообразием красного цвета. Не похожи ни по форме, ни по функции.

Мое восприятие времени стало нестабильным, словно под воздействием стробоскопа на танцполе. Я терял небольшие промежутки времени в своих шагах. В одно мгновение я входил в комнату, в другое - выходил из нее, держа над головой поднос с дорогими хирургическими инструментами, который швырял в стену. В третьем я перевернул всю медицинскую тележку. Во время каждой вспышки я обрушивал на комнату дождь разрушений. Разбивал стеклянные шкафы и швырял все мензурки, которые попадались под руку. Я разрушал это здание кирпич за кирпичом. Я бы разрушил его голыми руками. Но это было только то, что я сделал бы со зданием. Люди, которые работали в этой лаборатории, были бы—

Пощечина по лицу вернула меня в реальное время. Орион прижал меня к стене ладонью уперевшись в грудь, так, что мои ноги болтались. Его черные глаза смотрели на меня, как обратные фары восемнадцатиколесного грузовика. Мое дыхание было прерывистым, и я чувствовал, как кровь бежит по венам, словно в стремнине белая вода. Выражение стоического лица полубога было трудно прочесть. Оно могло быть сочувственным. Или раздраженным.

"Мэтью, держи себя в руках, - твердо предупредил он. "Мы теряем время". Он удерживал меня там еще мгновение, пока я тяжело дышал, изо всех сил пытаясь восстановить дыхание и рассудок.

"Я в порядке", - прохрипел я, не сумев до конца уловить ни того, ни другого.

Он кивнул и отпустил меня. Я сполз по стене на несколько дюймов, пока мои ноги не коснулись пола, и на мгновение задумался о том, какой ущерб я нанес лаборатории. Комната была разгромлена. Каждый незакрепленный предмет был брошен, каждый кусок стекла разбит вдребезги. Очевидно, я умею разрушать, когда хочу. Дикое удовлетворение поднялось из глубин груди. Это может быть небольшим жестом - уничтожить инструменты, которыми располагает одна лаборатория, принадлежащая многомиллионной компании. Я знал, что данные расходы едва ли отразится в их бюджетной ведомости. Но разрушительная выходка действительно помогла мне почувствовать себя немного лучше.

В задней части комнаты палачей имелось несколько дверей. Внутри мы обнаружили несколько небольших кабинетов с компьютерами. Алекс быстро сел за один из них и принялся что-то щелкать.

"Это, должно быть, наша халява", - прокомментировал он через несколько минут.

"Что ты имеешь в виду?" спросил я, роясь в книжном шкафу. Я взял в руки досадно обыденную фотографию лысеющего, полноватого белого мужчины, позирующего со своим маленьким сыном и крошечной рыбкой, которую он поймал. Меня тревожила мысль о том, что человек, работающий здесь, может жить там, в моем мире.

"Охрана здесь действительно ослабла", - ответил он со злобной ухмылкой. "Люди оставляют ключ-карты на столе, не закрывают компьютеры, когда уходят домой. Это место секретное, но так получилось случайно. Не думаю, что они беспокоились о таких, как мы".

"Но после сегодняшней ночи..." сказал я, понимая, к чему он клонит.

"Они сильно активизируют свою защиту", - закончил он.

"Ну, если ты найдешь файл с надписью "Коварный план", обязательно возьми копию", - пробормотал я, швыряя фотографию об стену так, что стекло в раме разлетелось вдребезги. Алекс бросил на меня обеспокоенный взгляд, но ничего не сказал.

Чувствуя себя бесполезным, я вернулся в разрушенную комнату. Мой пистолет лежал на полу, оброненный и забытый, когда я впал в свое маленькое неистовство. Чувствуя себя немного смущенным, я поднял его. Холодный металл успокаивающе прижался к руке. Его прохлада напоминала собаку, пытающуюся подбодрить хозяина. Не волнуйся, - казалось, обещал он, - холодное возмездие не за горами. Яростный огонь в моем животе был рад этому обещанию.

Орион вошел в противоположную дверь, которая вела в какую-то химическую лабораторию. У двери висела пара ярко-желтых защитных костюмов, но его это не беспокоило. Немного хлорной кислоты в легких, вероятно, все равно не испортило бы ему день. Не чувствуя себя настолько смелым, я замешкался в дверях. Он взглянул на меня и покачал головой, слегка пожав плечами. Как бы говоря, я все равно не знаю, что все это делает. Я сделал мысленную заметку добавить исправившегося злого ученого вместе с ботаником-хакером в наши будущие объявления о работе в команде. Наша группа была сильна мускулами и самокритичным чувством юмора, но не всем остальным, как оказалось.

Не имея возможности помочь с обыском ни одной из комнат, я побрел назад, в поисках того, что мы могли пропустить. По крайней мере, так я себе сказал. Я точно не собирался возвращаться, чтобы поговорить с золотоглазым и темноволосым читателем книг. Это был бы плохой план. Однако в комнате для пыток действительно не осталось ничего целого, что можно было бы исследовать. Кто-то пришел и разнес все в щепки. Оставался только коридор. Я шел туда не ради собственного любопытства, заметьте. Я просто хотел помочь.

Золотоглазое существо уже не читало свои книги. Оно терпеливо стояло у стекла своей камеры, видимо, ожидая меня. Он улыбнулся, когда я появился в поле зрения, его зубы были очень белыми и слегка острыми.

"Я подумал, что ты, возможно, передумаешь", - весело сказал он, как будто был взволнован, увидев меня. "Я почти уверен, что управление камерой находится вон на той стене". Он указал на панель с переключателями позади меня. Я взглянул на них, а затем снова повернулся к нему. Я знал, что не собираюсь выпускать его, по крайней мере, без предварительного согласования с Орионом.

"Э-э, ладно, приятно это слышать", - медленно произнес я. "Послушай, мы ищем мою сестру. Ты ее видел? Ее наверно привезли сегодня вечером. Она человек, немного ниже меня, с короткими каштановыми волосами и зелеными глазами?"

Золотоглазое существо с минуту изучало меня, как хирург перед тем, как сделать первый разрез. "Ты предлагаешь торговаться за эти знания?" - мягко спросил он. В его блестящих золотых глазах мелькнуло что-то темное. Я еще совсем глуп, и, возможно, новичок в делах с монстрами, но одно правило мне пока что очень нравится: не заключай сделок, в которых не разбираешься.

"Я ничего такого не говорил, друг", - ответил я, разведя руки в стороны и пожав плечами. "Я просто хотел узнать, нет ли у тебя какой-нибудь информации, которую ты готов предоставить добровольно".

"Глупый человечишка", - сказал он, посмеиваясь. "Ни одно знание не бывает бесплатным". Говоря это, он каким-то образом одновременно начал напевать. Это была мелодия низким баритоном, нежная и плавная, как теплая ванна. Мое сознание легко соскользнуло в поток мелодии. Это было похоже на то, как будто я внезапно обессилел и отчаянно захотел спать. Моему мозгу не хватало энергии, чтобы двигаться вперед и создавать новые мысли. Он удовлетворенно сидел и слушал чужие.

"А теперь, - плаксиво произнесло существо, продолжая напевать, - не кажется ли тебе, что мне, твоему новому другу, совершенно преступно сидеть в этой скучной старой клетке?"

Знаете, я вынужден был признать, что в его словах есть смысл. Клетка была довольно скучной, а он казался ужасно милым. Он исполнял самую приятную музыку, которую я когда-либо слышал. Я понял, что он очень талантлив. Он заслуживал свободы, чтобы распространять свои таланты по всему миру. В расслабленном состоянии это далось с трудом, но мне удалось слегка кивнуть. Волна возбуждения и удовольствия нахлынула на меня, как первый глоток теплого яблочного сидра в бодрящий осенний полдень.

"Я так рад, что мы пришли к согласию", - промурлыкал он. "Почему бы тебе не взглянуть на панель управления и оценить, не сможешь ли ты открыть для меня дверь?"

Я в очередной раз поразился тому, какая это замечательная идея. Я был в восторге от того, что участвую в освобождении этого прекрасного существа.

Меня вырвали из моих сонных мыслей, когда большая рука хлопнула по стеклянному барьеру прямо перед моим лицом. Громкий треск заставил подпрыгнуть и меня, и Златоглазку. Он перестал напевать, и моя способность формировать собственные мысли вернулась, как после жесткой перезагрузки компьютера.

"Что за чертовщина? - пробормотал я. "Его пение было даже не настолько хорошим".

Орион стоял позади меня, его бездонные глаза смотрели в золотистые глаза с другой стороны. Я повернулся, чтобы посмотреть на него, и в мгновение ока превратился из одурманенного в обеспокоенного. Он выглядел разъяренным. Неужели я настолько разозлил его? Стиснув зубы, Орион поднял руку, которой ударил по стеклу, и ткнул указательным пальцем в заключенного. "Следи за собой, - прорычал он яростным шепотом.

Красавчик заметно побледнел и сделал шаг назад. "Да, конечно, Охотник. Мне жаль, - пробормотал он, скромно опустив глаза в пол. У него хватило такта выглядеть немного пристыженным. "Боюсь, дурные привычки взяли надо мной верх."

"Приводили ли они сегодня еще пленных?" рявкнул Орион, явно удовлетворенный извинениями.

"О боже..." На лице заключенного появилась молниеносная ухмылка. "Ты хочешь заключить со мной сделку, о Могучий?" Я не понял, было ли это название издевательским или нет.

"Да", - сказал Орион тем же стальным тоном. Мне показалось, я услышал, как заскрипели его зубы, когда он сжал челюсти. "Вот мое предложение: скажи мне то, что я хочу знать, и ты сохранишь дверь между нами".

"Но это...", - начал он, явно сбитый с толку, но остановился, распознав угрозу в словах Ориона. "Перестань, - запротестовал он. "Ты не можешь винить меня за безобидный трюк! Все, что я хотел сделать, это убраться отсюда до того, как настанет моя очередь пилить и ломать кости. Я всего лишь немного спел для смертного".

"Этот смертный находится под моей защитой", - спокойно заявил Орион. Если бы я был так настроен, то мог бы оскорбиться твоим "трюком"".

Глаза певца расширились, а челюсть отвисла от шока. "Ты снова начнешь охоту на мой народ из-за недоразумения со смертным?" Он ахнул. "Он даже не умер. Мир длился более трех столетий!"

Орион пожал плечами. "Скажи мне то, что я хочу знать, и тебе не придется объяснять своему суду, что нарушило наш мир".

"Ладно, варвар", - мстительно выплюнул пленник. "Давай покончим с этим".

"Сегодня привезли новых пленников?" повторил Орион.

"Да, но кем бы она ни была, это был не человек", - сказал он. "Его описание", - он кивнул на меня, - "звучит правильно, но пахнет она не так. Я никогда не чувствовал такого запаха серы от смертного. Даже больше, чем от него".

Мы с Орионом обменялись взглядами. Это было похоже на Меган. Она никогда не встречалась ни с кем из моих супердрузей, но гули смогли ее найти. Логично, что она могла чувствоваться по-другому бессмертными.

"Куда они ее забрали?" спросил я, чувствуя, как во мне снова зажглась искра надежды и волнения. Пленник посмотрел на Ориона, как бы спрашивая, должен ли он отвечать на этот вопрос. Орион просто смотрел на него.

"Они отвели ее в комнату боли". Он вздохнул. "Не думаю, что они там много сделали. У меня действительно кишка тонка для такого рода вещей. Я предпочитаю свои стихи и песни. Они гораздо менее... чувствительны, я полагаю".

Ярость, которую я почувствовал в лаборатории, снова подняла свою огненно-красную голову.Но на этот раз я был готов к этому. Я ухватился за это своим подсознанием и поборол его. Приберегу его до нужного момента, пообещал я себе, скоро, но не сейчас.

"Куда они ее увезли?" надавил Орион.

"Они не продержали ее здесь долго. Закончив, они выкатили ее обратно на каталке. Бедняжка была без сознания и немного бледна, но в остальном, я полагаю, выглядела нормально. Я не знаю, как судить о самочувствии смертной по такому беглому взгляду".

"Как давно это было?"

"Не слишком давно, думаю, я прочитал всю "Илиаду" и большую часть "Венецианского купца" за время между ее отъездом и вашим приходом. Не больше часа".

Я подавил желание закричать. Казалось, что мы всегда отставали на шаг на каждом этапе. Мы нашли гуля уже после того, как он ее передал, а теперь мы нашли место, куда он ее отвез сразу после того, как ее забрали.

"Ребята, я кое-что нашел!" позвал Алекс из кабинетов. Не говоря ни слова, мы с Орионом повернулись и заспешили к нему.

"Не за что", - угрюмо крикнул нам вслед Златоглазка. Даже в его раздраженном тоне была какая-то мелодичность. Он напомнил мне пасмурное небо Сиэтла перед дождем, но я не мог сказать почему. Я там никогда не был.

Мы прошли примерно половину пути до Алекса, когда свет вырубился. Яркие флуоресцентные лампы, освещавшие лабораторию, погасли одновременно. И не только свет: во всем помещении вдруг стало тихо, даже холодильные установки перестали гудеть. На мгновение я запаниковал. В подвале была абсолютная темнота. Не светились таблички "Выход", не проникал свет из окон. Я не мог видеть свою руку перед лицом.

"Отродье демона!" Алекс выругался. "Я потерял его!" Раздался громкий стук, когда он ударил кулаком по столу.

Появилась пара лучей света, когда Алекс и Орион одновременно достали мощные фонари. Думаю, они оба заслужили значок "Вооруженное вторжение" за то, что пришли подготовленными. Мне и в голову не пришло раздобыть что-нибудь из "сумки многих чудес Ориона", прежде чем мы отправились в путь.

"Вот." Орион передал мне свой фонарь. Я знал, что он видит в темноте гораздо лучше меня. Я держал фонарь в левой руке, чтобы крепко сжимать пистолет в правой. Смутно я слышал, как беспокойно шевелятся существа, запертые в клетках. Может быть, они нервничали так же, как и мы.

"Ну что, человек, выпустишь меня?" - нервно окликнул из коридора наш друг-пленник. "Думаю, я не против рискнуть, если Охотник на меня обидится".

Прежде чем кто-либо из нас успел ответить, раздался громкий, тяжелый щелчок, который эхом разнесся по коридору. Я услышал слабое шипение, когда дверцы клетки начали открываться.

"О. Знаешь что, не бери в голову", - крикнул он.

Итак, краткое изложение: в настоящее время мы находимся в ловушке в лаборатории какого-то безумного ученого, под землей и без электричества. Мы с моими супердрузьями были заперты там вместе с кучей всяких тварей, которые видят в темноте, и все двери их камер просто открылись. Большинство из них, вероятно, были не самыми большими поклонниками Ориона или человечества в целом. Я также уверен, что за пределами лаборатории нас поджидает неизвестное количество плохих парней, готовых расправиться с нами, если мы каким-то чудом выживем в той схватке, в которую нас бросили.

И что самое интересное? Это была даже не самая опасная ситуация, в которую я попадал за последнее время. Если быть технически корректным, то это была даже не самая опасная ситуация за последние двадцать четыре часа.

"Эй, слушай", - раздался из клетки мелодичный голос заключенного, которого мы допрашивали. "Гипотетически говоря, если бы клетки были отперты и вот-вот должна была начаться крупная разборка, что произойдет, если я просто останусь в своей камере? Я, эм, спрашиваю друга".

"Послушайте меня", - прорычал Орион. В его голосе звенела та же ярость, что и тогда, когда он допрашивал упыря. Я понял, что это был Орион на пороге битвы. Это был Орион, борющийся со своими личными демонами, пытаясь пройти по грани между воином и чудовищем. При звуке его вызова рычание и шаркающие звуки из зала смолкли. Видимо, даже монстры знают, когда надвигается буря. "Если вы останетесь в своих камерах и позволите нам пройти, мы не причиним вам вреда. Я клянусь в этом".

"Понял. Я сообщу об этом своему другу", - отозвался Златоглазка.

На несколько мучительных секунд в камерах воцарилась полная тишина. Казалось, что угроза Ориона подействует. Но в моей жизни так просто не бывает. Это было мое невезение против альфа-самца Ориона, и победить мог только один из них.

Сначала мы услышали шаги - они приближались к нам. Тяжелые шаги, как у тираннозавра рекса в "Парке Юрского периода". Несмотря на ужасающую темноту, монстра было легко разглядеть, когда он шагнул в коридор. Опять же, я не все знаю о минотаврах, но уверен, что в стандартном издании нет огненной головы, похожей на демоническую. Возможно, Тесею пришлось сражаться с недоростком в лабиринте под Кноссом. Нам повезло, мы получили роскошное издание.

Я толком не разглядел, когда эта тварь была прикована цепью в своей камере, но она была массивной. Думаю, он мог бы закинуть мяч в обычное баскетбольное кольцо, даже не вставая на цыпочки. Светящаяся огненная аура, окружавшая его бычью голову, была настолько высоко, что мне пришлось поднять голову, чтобы заглянуть в его злобные бычьи глаза. Свечение, исходившее от его пылающей головы, было тусклее, чем я ожидал. Я едва смог в лучах света разглядеть верхушки плеч полузащитника НФЛ, прежде чем тень поглотила все остальное.

Я поправил рукоять пистолета, чувствуя себя немного нелепо. Может быть, я и смог сбить гуля с ног шальной пулей, но не думаю, что этот парень так легко сдастся. Хот из всех монстров в коридоре этот был хотя бы виден в темноте - надо искать в жизни плюсы.

Минотавр окинул нас хищным взглядом, отчего мне стало не по себе. Очевидно, увиденное не слишком впечатлило его. Он фыркнул и слегка опустил рога в чем-то похожем на салют фехтовальщика. "Серьезный разговор", - проурчал он. Затем бросился в атаку.

То, что произошло дальше, удивительно напоминало испанскую корриду, только три человека были зажаты в крошечной научной лаборатории, а не в большом зале Колизея, и ни на ком из нас не было стильного красного плаща.

Мы втроем разбежались так, что позавидовали бы кегли для боулинга. Лучи наших с Алексом фонариков бешено замелькали, когда мы нырнули в сторону от мчащегося на нас на полном ходу мясного товарного поезда. Несмотря на огромные размеры, ускорение минотавра было невероятным. Он пронесся через всю комнату, не останавливаясь, когда на его пути попадались такие досадные предметы, как стены. Он проломил стену в офисе, который исследовал Алекс, словно это был пряничный домик.

Зверь остановился по другую сторону обломков, огненная голова была видна в абсолютной темноте. Минотавр тряхнул головой и фыркнул. Затем его глаза устремились прямо на меня. Я сглотнул. Гениальный ход: я выключил фонарик. Но опоздал примерно на пять секунд. Бычье пламя держало меня на прицеле.

Чудовище опустило голову и бросилось на то место, где я стоял. Я сиганул вверх, перепрыгнув через металлический операционный стол, чтобы увернуться от его яростного натиска. Каким бы быстрым он ни был, он все равно подчинялся законам физики, и его радиус поворота был дерьмовым.

Горящая голова минотавра врезалась в белую гипсокартонную стену комнаты пыток. По другую сторону этой стены не было офисов, в которые можно было ворваться, поэтому раздался тяжелый стук, когда он столкнулся с чем-то твердым. Может быть, металлической опорной балкой или куском фундамента. Во что бы он ни врезался, это его ни в малейшей степени не смутило.

Он выбрался из разлома, который проделал в твердой стене, и повернул голову, высматривая нас. Его зрение, казалось, не слишком хорошо работало в темноте. Возможно, огонь повлиял на расширение его зрачков. Он на мгновение замер, вдыхая короткими, резкими вдохами.

С яростным ревом, отдавшимся болезненным эхом в замкнутом пространстве, он метнулся через комнату по диагонали. Я услышал, как Алекс хрюкнул, нырнув в сторону, подальше от опасности. Это не могло долго работать. В конце концов, кто-то ошибется в своем финте и будет расплющен, как блин на дороге.

Оглянувшись через плечо, я увидел в тусклом свете огня минотавра край входа. Без электричества у нас не было никакой возможности открыть эту бронированную дверь и сбежать.

Но это натолкнуло меня на мысль.

"Эй, Золотце", - прошептал я.

"Что?" - прошептал он мне в ответ.

Минотавр наконец закончил вылезать из стены и обратил свой злобный взгляд на звук моего голоса.

"Дверь твоей камеры открыта?"

"Да, а что?"

Я включил свой фонарик и направил его прямо в глаза минотавру. Он на мгновение отпрянул, щурясь от луча света. Затем с ревом опустил рога и выстрелил прямо в меня.

Честно скажу, сердце заколотилось при виде этого чудовища, несущегося на меня со всей яростью торнадо. Я крутанулся на пятках и спринтерским бегом преодолел несколько шагов по коридору, приложил руку к левой стене камеры, нащупывая щель, где должна быть дверь.

За спиной слышались шаги монстра, с каждым ударом все ближе и ближе. С криком, в равной степени выражающим отчаяние и ужас, я швырнул фонарик в коридор к выходу и кинулся в открытый дверной проем камеры Златоглазки.

Я едва успел. Разъяренный минотавр пролетел мимо, как поезд метро, проносящийся мимо станции. Я почувствовал дуновение ветра от его пролета, едва избежав быть затоптанным. Не знаю, мог он остановиться или ему было все равно. Может быть, было слишком глупо не понимать, что я больше не опережаю его, но минотавр проломил бронированную дверь, через которую мы проникли в лабораторию.

Цемент разлетелся вдребезги, и огромная часть стены обвалилась, рухнув на лестничную клетку. Из внешнего помещения хлынул свет, раздались испуганные крики: кто бы ни ждал нас там, ему пришлось иметь дело с разъяренным минотавром. В коридоре раздались выстрелы, за которыми последовал еще один разъяренный рев зверя.

Мы с Златоглазкой обменялись взглядами, как бы говоря: Это что, только что было? Его глаза ярко блестели от света, льющегося из выходного отверстия минотавра.

"Мэтью!" крикнул Орион из темноты. "Пора идти".

"Думаю, еще увидимся", - сказал я своему сокамернику и выскочил в коридор. С лестничной площадки доносились выстрелы и крики, напоминая мне, что мы еще не выбрались из передряги.

"Мы все равно должны сжечь это место!" закричал я, перегруппировываясь со своими друзьями.

"Я думаю, что живой разрушительный шар, который мы выпустили на волю, с лихвой позаботится об этом за нас", - сухо заметил Алекс. Он легонько ткнул рукоятью пистолета мне в живот, так как я не мог его видеть. "Ты, кстати, обронил вот это".

"Спасибо", - сказал я, забирая у него пистолет. Все здание содрогнулось от сильного грохота, когда минотавр врезался в стену где-то на лестничной площадке.

"Они не ожидали, что он вырвется", - сказал Орион. "Бьюсь об заклад, у них нет с собой ничего, чтобы его завалить".

"Они же сами его выпустили!" запротестовал я.

"Раса минотавров никогда не отличалась мудростью", - сказал он мне. "Тот, печально известный, вероятно, мог бы пробить себе дорогу из логова Миноса. Но ему и в голову не пришло попробовать".

"Мы можем сосредоточиться, пожалуйста?" вмешался Алекс, его голос был напряжен. "Мы в тупике, и сейчас у нас есть отвлекающий маневр, но кто знает, как долго он продлится".

Орион хмыкнул в знак согласия и двинулся по коридору в сторону дыры. Видимо, остальные монстры помнили его угрозы, потому что мы прошли через проем без помех.

Он остановился на краю лестничной клетки и на секунду прислушался. Очевидно, удовлетворенный тем, что подсказали ему его сверхчувства, он вышел на свет, держа штурмовую винтовку наготове. Алекс и я последовали его примеру, сжимая пистолеты так, что побелели костяшки пальцев. Я уже подстрелил одного монстра, но был почти уверен, что на той стороне обычные люди. Я не считал, что морально готов к перестрелкам с другими смертными.

Глухой рев и звуки выстрелов звучали в глубине здания. Они были достаточно приглушены, чтобы я предположил, что минотавр добрался до главного этажа. Яркий свет лестничной клетки ослепил меня, когда я вышел из почти идеальной темноты. Мне пришлось прищуриться, чтобы дать своим зрачкам время привыкнуть. Орион и Алекс, казалось, ничуть не беспокоились из-за резкой смены освещения. Придурки.

Лестница была пуста. Какая бы группа нас ни поджидала, она была рассеяна горящим минотавром. Когда мы поднимались по лестнице, стало очевидно, что иметь дело со зверем в этом узком пространстве было еще менее весело, чем нам. Несколько охранников в черном тактическом снаряжении лежали разбитые. Или, может быть, смятые - это более точный термин. Один из них жалобно застонал, когда мы проходили мимо него, его правое колено вывернулось под невообразимым углом. Он не сделал ни единого движения, чтобы помешать нам. Я думаю, он был настолько обезумевшим от боли, что никого не замечал.

Еще два тела лежали совершенно неподвижно, и, судя по тому, как они были раздроблены и из них текла вязкая красная кровь, я сомневался, что ситуация изменится. Мои ноги остановились у тела одного из охранников. Он был молод, может быть, на пару лет старше меня. Он выглядел человеком, или, по крайней мере, рядом с человеком, как Алекс и Орион. Он тоже был мертв. В этом не было никаких сомнений. Ты не вернешься после того, как тебе так сильно раздробили грудную клетку.

Мои глаза не отрывались от его лица. Я пытался сказать что-то, но язык не слушался меня. Его лицо было вялым, почти спокойным, если не считать струйки крови, стекающей из уголка рта. Его глаза были закрыты. Он не выглядел злым или заслуживающим смерти, а больше походил на парня, которого вы приглашаете к себе посмотреть спортивные передачи и выпить пива. Мне вдруг стало дурно.

"Мэтт", - мягко позвал Алекс, его голос пытался увести меня подальше от моего первого мертвого тела. Я хотел повернуться и посмотреть на него, позволить ему сказать мне, что все в порядке. Но мои глаза были прикованы к спокойному, нормальному лицу охранника. Я не мог их оторвать, задаваясь вопросом, выглядела ли моя семья такой же умиротворенной после смерти после того, как до них добралась река.

"Мэтью!" резко позвал Орион.

Я вскинул голову и посмотрел на двух своих друзей, ожидавших на вершине лестницы.

"Эти люди - те, кто выпустил минотавра на свободу. Это их собственные деяния возвращаются к ним. Они хотели, чтобы подобное случилось с нами".

Позади нас раздался негромкий кашель. Черный взгляд Ориона переместился с меня, а его винтовка поднялась вверх на звук. Я освободился от притяжения мертвеца. Я не позволю себе оглядываться назад. С моими более медленными, смертельными рефлексами я повернулся, поднимая свой собственный пистолет, чтобы направить его в ту же сторону, что и Орион. Часть моего замешательства исчезла после слов Ориона. Более того, теперь я чувствовал себя немного расстроенным.

Златоглазка вышел из темной тюрьмы и широко раскрытыми глазами оглядывал кровавую бойню. Обе его руки были прижаты к груди, и он выглядел явно смущенным, больше напоминая крадущегося на цыпочках подростка, пытающегося улизнуть, чем опасного бессмертного.

"О, не обращайте на меня внимания", - отчаянно сказал он, слегка поднимая руки, когда все наше оружие было направлено на него. "Я подумал, что, знаете ли, позволю себе уйти после вас всех".

Мы уставились на него на мгновение. Я ждал, что скажет Орион. Я даже не знал, кто такой Голди. Поэтому мне было трудно судить об этой ситуации. Если бы он был демоном или каким-нибудь чудовищем, пожирающим детей, я бы с радостью бросил его обратно в камеру. Но он помог мне увернуться от живого товарного поезда, и я решил, что в долгу перед ним.

"Орион, он вроде как помог нам выбраться, - заметил я. "Что плохого в том, чтобы позволить ему идти своим путем?"

"Отлично", - проворчал Орион. "Но держись подальше от нас". Его винтовка заскрипела, когда он опустил ее. "Пойдем, Мэтью, мы теряем время".

Я покорно выполнил приказ, старательно отводя глаза от тел, пока мы поднимались из подвала кошмаров.

На вершине лестницы находилась еще одна дыра размером с минотавра, через которую чудовище вышло в остальную часть помещения. Тяжелая металлическая дверь, через которую мы вошли, теперь располагалась у дальней стены коридора. По всей видимости, минотавр вырвал всю раму из стены.

У входа нас ждали еще два охранника. Они были здоровы и бодры, вооруженные пистолетами-пулеметами. Но на лестничную клетку не обращали никакого внимания. Их взгляды были устремлены в сторону стеклянного вестибюля, откуда доносились выстрелы и грохот. Я не мог их винить: в их ситуации я поступил бы точно так же. Судя по всему, минотавр не собирался в ближайшее время возвращаться в свою камеру. Еще один сильный удар сотряс стены, и я понял, что Орион был прав. Мы пустили по этому зданию самый настоящий разрушительный шар. Лилит должна быть довольна этим.

Двое солдат даже не поняли, что их поразило. Орион перешел на спринтерский бег и настиг их прежде, чем они успели услышать мягкий звук его шагов. Жестокий удар тыльной стороной ладони отбросил первого охранника в сторону. Она отскочила от стены и со стоном шлепнулась на покрытый ковром пол.

Не успела она вскочить, как Орион, словно осьминог, оказался на втором охраннике. Руки нефилима обхватили его и сжали шею в страшном удушающем захвате. Лицо охранника быстро покраснело, он задыхался, отчаянно пытаясь вырваться из хватки Ориона.

Первый охранник снова был в игре. Все тела, которые мы видели, явно были в хорошей форме и привыкли к настоящим боям. Это не было сборищем наемных бывших полицейских. Она вскочила, сжимая в руке пистолет-пулемет и готовая выстрелить. Она прицелилась в Ориона, который просто швырнул в нее своего заложника, как шар для боулинга.

Охранники столкнулись и разлетелись в разные стороны. Падая, женщина вызвала автоматную очередь, которая разнесла одну из стен и прогрызла плитку потолка. Прежде чем кто-либо из них успел подняться, Орион оказался на них сверху. Держа свою штурмовую винтовку как дубинку, он несколько раз ударил обоих прикладом, пока они не перестали двигаться.

Все это заняло менее десяти секунд. Он повернулся, чтобы посмотреть, как мы с Алексом рысью поднимаемся по лестнице и присоединяемся к нему, бесполезно держа оружие в руках. У меня едва хватило времени, чтобы осмыслить ход боя, не говоря уже о том, чтобы попытаться внести свой вклад.

Рев прервал все наши планы. Очевидно, минотавра не удовлетворили варианты насилия, предложенные ему охранниками, с которыми он в данный момент играл. Звук неконтролируемого выстрела охранницы привлек его внимание. Чудовище въехало в длинный коридор, как восемнадцатиколесная фура на большой скорости. Его огненная аура, казалось, стала еще краснее, а коровья морда исказилась в мультяшной ярости. Что было бы забавно, если бы не было так чертовски страшно.

"Разделяемся!" скомандовал Орион, когда наш бычий заклятый враг обрушился на нас.

Я бросился через коридор, двигаясь перпендикулярно минотавру. Этот коридор был отмечен зеленой полосой на стене и вел в море кабинок.

Я услышал тошнотворный хруст и крик, когда охранники, которых Орион с таким трудом вывел из строя, были растоптаны зверем. Мое беспокойство о врагах было быстро забыто, когда я почувствовал, как задрожала стена. Бросив взгляд через плечо, я увидел, что минотавр пробил угол стены, не в силах плавно повернуться вслед за мной. Его большие темные глаза были устремлены на меня с убийственной яростью. Несмотря на то, что в него много раз стреляли, он выглядел не хуже. Монстр один раз мотнул головой в мою сторону, точно бык. Затем снова бросился на меня.

"Как, черт возьми, Тесей убил одного из вас одним лишь мечом?" крикнул я в ответ своему преследователю. Он ничего не ответил. Похоже, минотавры не очень-то любили остроумно поболтать.

Мне нужно было сделать что-то другое и быстро. Впереди был еще один перекресток из кабинок. Я не Усэйн Болт, и, если быть честным, мне не нравились даже его шансы в прямой гонке с этой штукой. Но если видеоигры и книги чему-то и научили меня, так это тому, что нельзя большим боссам позволять загонять себя в угол.

Может, я и не обладаю сверхъестественными способностями, но ужас придал моим ногам крылья. Я промчался вдоль ряда кабинок, стремясь к первому перекрестку, и повернул направо, направляясь обратно к передней части здания, где находился большой вестибюль. Пока я несся, то отчаянно искал место, где можно спрятаться, но повсюду были только кабинки насколько хватало глаз.

Через несколько секунд позади меня раздался ужасающий грохот: минотавр пронесся сквозь кабину, пытаясь на бешеной скорости войти в поворот. По крайней мере, физика пока была на моей стороне. Спрятаться было негде. Оставалось только продолжать бежать. Может быть, это наскучит ему или еще что-нибудь? Я с сомнением оглянулся на чудовищный товарный поезд, который все еще преследовал меня. Это казалось маловероятным.

В двадцати метрах впереди был еще один перекресток. На этот раз я повернул налево, используя весь запас топлива, который у меня оставался. Если бы между нами было достаточно расстояния, я мог бы спрятаться в кабинке и надеяться, что его обоняние затуманено огнем. Может быть, для него все пахнет пропаном или чем-то еще.

На следующем перекрестке я повернул налево, дыхание сбивалось, но глубокое желание не умереть помогало организму преодолеть фундаментальную потребность в кислороде. На следующем перекрестке я повернул направо, потом еще раз налево. Насколько велик был этот лабиринт из кабинок? Я совершенно заблудился.

Я понимал, что не смогу бежать дальше. Минотавр казался непримиримой, неумолимой силой. Я слышал его позади себя, он гремел, как паровоз, сжирая расстояние между нами.

Еще один поворот налево на перекрестке между кабинами, и я воспользовался своим шансом, бросившись во вторую кабину справа. Совершенно обессиленный, я лежал на полу, не в силах пошевелиться. Мой преследователь завернул за угол, врезавшись в противоположную сторону ряда кабинок, когда пытался повернуть. Его тяжелые шаги продолжались по коридору, не обращая внимания на мое укрытие. Я лежал неподвижно, изо всех сил стараясь дышать ровно.

Через несколько секунд все стихло. Он исчез. Вздохнув, я перевернулся на спину и закрыл глаза. Мне все еще нужно было придумать, как вернуться к Алексу и Ориону и сбежать. Но это был уже прогресс. Мне требовалось немного отдохнуть, прежде чем снова вступать в бой. Если меня ждет смерть, то придется подождать, пока я отдышусь.

Не знаю точно, сколько времени я пролежал на полу в кабинке какого-то лаборанта. По крайней мере, несколько минут. Я явно занимаюсь спортом не так часто, как следовало бы. Пока я лежал там, ближе к смерти, чем хотелось бы, то заметил, насколько скучным было офисное помещение. В отличие от главного коридора, секция кабинок была покрыта ковролином. Волокна покрытия были грубыми, впивались в спину и слабо пахли промышленным шампунем. Стены кабинок были сделаны из той же серой ткани, что и ковролин, с черными металлическими рамами. Наверное, кабинки и не должны быть такими уж шикарными. Может быть, моя жизнь и отстойная, но, по крайней мере, я не провожу сорок часов в неделю в подобном адском месте.

Я медленно принял сидячее положение. Мои ноги были как желе, даже кости слишком устали, чтобы держать меня на ногах. Но у меня все еще была работа, которую нужно было сделать. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы заставить ноги поддерживать меня, и я застонал, поднимаясь. Теперь мне оставалось только бродить по лабиринту кабинок, пока я не придумаю, как выбраться наружу. Возможно, Орион уже перебил всех остальных охранников, так что сегодня меня больше не будут просить заниматься физическим трудом. Если бы мне удалось, прихрамывая, добраться до микроавтобуса и вздремнуть, это было бы замечательно. Поднявшись на ноги, я взглянул на стол. На столе красовалась табличка с именем Мелинды Спэрроу и несколько фотографий разных кошек в рамках. "Спасибо, что позволила мне перекантоваться, Мелинда, детка", - сказал я, поворачиваясь. "Я позвоню тебе или что-нибудь в этом роде".

Примерно тогда я узнал, что минотавры - огромные придурки.

Я успел сделать два шага из своего укрытия в кабинке, прежде чем чудовище издало негромкое фырканье, похожее на звериную версию нарочитого кашля сопливой богатой леди. Медленно повернув голову направо, я уставился на него. Очевидно, минотавры также могут быть очень тихими, когда захотят. Мой рогатый заклятый враг, казалось, снова нашел меня, а я ничего не услышал.

Мгновение мы смотрели друг на друга, стоя в пяти ярдах, как два стрелка с Дикого Запада из фильма Джона Уэйна. Он был наполовину коровой, а я мальчиком с пистолетом, так что жанр почти соответствовал.

"Этот офис недостаточно велик для нас двоих", - пробурчал я, или попытался это сделать. От страха у меня пересох язык. Мне потребовалась пара попыток, чтобы начать предложение, но я справился. Казалось, что на этом все, наконец, закончится. Полагаю, у меня была хорошая пробежка, как в буквальном, так и в метафорическом смысле. Я пережил почти целых три дня в сверхъестественном мире. Смутно я представил себе, что будет с Меган после моей смерти. Отправят ли ее обратно или она так и останется здесь? Учитывая ее нынешние обстоятельства, я не был уверен, что хуже.

Минотавр не был силен в злорадстве. Не говоря ни слова, он опустил свою пылающую рогатую голову и бросился в атаку. Движение было таким быстрым и плавным, что я вздрогнул. В панике пистолет выпал из рук на пол. У меня было достаточно времени, чтобы в отчаянии посмотреть на него и поднять глаза на мчащийся грузовик с мясом. Зверь надвигался на меня, рога готовы были разорвать. Времени на то, чтобы поднять пистолет или увернуться, не было, поэтому мои инстинкты сделали самую глупую вещь, какую только могли придумать.

Я бросился прямо на него.

Я протянул обе руки вперед, в огненную ауру его пылающей головы. Думаю, мой план состоял в том, чтобы ухватиться за оба рога и перемахнуть через него. Это казалось выполнимым - если бы меня звали Нео и я был в Матрице. Мои руки встретились с огнем, и я приготовился к адской боли. Но боли не было. Напротив, руки погрузились глубже, и стало щекотно.

Мои руки обхватили его огромные рога. Мои ноги были собраны, как витые пружины, готовые к прыжку. Но как только я сомкнул хватку на минотавре, что-то пошло не так. Зверь рухнул на пол мертвым грузом, как будто что-то выбило у него из-под ног землю. Падая, он потянул мои руки вниз, когда я прыгал. В результате я кувыркнулся через минотавра и ударился о него спиной, когда он заскользил по полу, разрывая ковер. Ощущение было такое, как будто я ехал на велосипеде на большой скорости, а потом нажал на тормоз переднего колеса, и меня перекинуло через руль.

При приземлении у меня немного сбилось дыхание. Но это было не самое худшее, что могло случиться. Часть меня была рада, что я не дышу, лежа на нем. Запах минотавра был далек от запаха свежих ромашек.

Застонав, я отпустил его рога и поднял руки перед лицом, чтобы проверить их. Несмотря на то, что я не почувствовал жара, я боялся, что они обгорели до хрустящей корочки.

Но они не обгорели.

Они горели.

Огненно-красная аура, окружавшая голову минотавра, теперь плясала вокруг обеих моих рук. Я вскрикнул от неожиданности и затряс руками, пытаясь стряхнуть с них огненную жижу. Но как я ни хлопал ими, пламя прилипло к ним, как туча мошек. Размахивание руками, казалось, никак не влияло на пламя. Оно не вспыхивало, как спичка, когда ему насильно подавали больше кислорода, что заставило меня задуматься, что именно оно использовало в качестве топлива.

Теперь, когда я подумал об этом, я почувствовал легкий ожог. Не от высокой температуры огня, а от холодного ожога как от слишком большого количества мятной жвачки. Это было почти ментоловое, освежающее ощущение.

В отчаянии я сунул руки под мышки, пытаясь затушить огонь. Получилось немного щекотно. Огонь продолжал гореть, но моя одежда не горела. "Что, черт возьми, со мной происходит?" закричал я и сполз с минотавра.

Он лежал на полу, безмятежный, как пустой пруд. Огненный нимб вокруг его головы исчез, перейдя, видимо, на мои руки. Я не мог сказать, был ли он без сознания или мертв, но мне показалось, что он не скоро встанет на ноги.

Я перевел взгляд с неподвижной фигуры мифического зверя на свои горящие, но не обжигающие руки и обратно. Что бы это ни было, оно, похоже, не собиралось убивать меня в данный момент, и это был плюс. Но теперь мне предстояло попросить Ориона и Алекса помочь мне решить еще одну проблему.

Я оставил минотавра и свой пистолет лежать на полу. То, что происходило с моими руками, не было обычным огнем, но я был слишком труслив, чтобы держать боевые патроны своими пылающими руками. Я бесцельно бродил по дорожкам, заблудившись в лабиринте кабинок. Поскольку все поверхности были одного и того же монотонного цвета, они как бы сливались друг с другом. Мой рассеянный мозг с трудом улавливал повороты, которые я совершал. К тому же у входа в этот лабиринт не было ни одной горячей греческой принцессы, которая ждала бы меня, чтобы подарить клубок ниток, так что этот эпизод с пересечением мифов был просто отстойным.

Время от времени я слышал выстрелы, которые помогали мне примерно выбрать путь. Правда, я понятия не имел, кто в кого стреляет. И уж тем более у меня не было оружия, чтобы участвовать в перестрелке, если мне удастся ее найти. Но я с уверенностью предположил, что там, где происходит насилие, Орион, скорее всего, находится поблизости. Это была его фишка.

Я миновал перекресток кабинок, явно разбитых преследовавшим меня минотавром, и по этому признаку определил, с какой стороны я пришел. Жаль, что я не подумал об этом раньше, когда начинал свои странствия. Но в свою защиту могу сказать, что у меня был большой повод отвлечься - в буквальном смысле этого слова.

Вернувшись на тропу разрушений, которую мы с моим бывшим пламенным оппонентом устроили по пути в офисное помещение, я перешел на бег. Мои друзья были более чем способны, но это не мешало мне чувствовать, что я должен помочь. Наверное, это какой-то комплекс, привитый мне родителями. Я всегда могу сделать больше, чтобы помочь. Я не могу сидеть и смотреть, как другие люди работают. Это ранит меня на самом глубоком уровне.

Чувствуя себя виноватым, я обогнул последний угол кабинок и вышел в главный коридор, в котором мы уже провели так много времени. Слева от меня, в направлении вестибюля, раздавалась непрерывная стрельба. Другие выстрелы были короткими очередями, как будто люди играли в смертельную игру "Бей крота". Но это продолжалось, перерастая подобно ревущей волне в полномасштабную перестрелку. Должно быть, это работа моих друзей.

Я повернулся и помчался по коридору навстречу битве, размахивая огненными руками. Тонкий профессиональный ковер и полосатые стены мелькали мимо, пока я копался в себе, пытаясь найти последние капли энергии.

Времени на планирование не оставалось. Добежав до конца коридора, я остановился и заглянул в большой вестибюль. Алекс и Орион сидели на корточках за гигантским столом из металла и стекла справа от коридора. Голова Алекса была опущена он тяжело дышал. Пусть я выгляжу эгоистом, но это заставило меня почувствовать себя немного лучше из-за необходимости недавно сделать передышку. Даже супермальчики делали это.

Поверхность стола была испещрена пулевыми отверстиями, а разбитое стекло было повсюду. Пока я наблюдал, Орион поднялся на корточки, положив штурмовую винтовку на крышку стола. Он выстрелил быстро, тремя контролируемыми очередями через всю комнату туда, где прятались нападавшие. Его лицо было бесстрастной маской, как у статуи Леди Справедливости, которая, вероятно, является его кузиной или кем-то в этом роде. На его лице не было ни страха, ни гнева, только сосредоточенность. Он выстрелил и отступил за стол, когда раздался ответный грохот пуль.

Слева от меня, как легион муравьев, копошились вооруженные охранники. Они прятались за мебелью и выглядывали из-за мраморных опорных столбов в зале. Они были повсюду, с ужасом понял я. У нас не было ни малейшего шанса выбраться через переднюю часть здания. И если их было так много перед нами, то сколько их уже было на флангах, чтобы полностью окружить нас?

На них была та же черная форма, что и на других, но они были снаряжены для войны. Каждый из более чем дюжины охранников был одет в балаклаву и шлем с золотой рукой, нанесенной с обеих сторон. На них была куча тактического снаряжения. Это было что-то вроде подразделения быстрого реагирования, прижавшее к земле моих друзей.

Выстрелы Ориона попали в одного из охранников, и сила удара отбросила несчастного солдата от колонны, за которой он прятался. Он лежал на полу и не двигался. Один из его коллег опустился на пол и за сапоги оттащил тело в безопасное место. На кафеле не осталось красных разводов. Наверное, на этих ребятах были кевларовые жилеты. Или, подумал я, в кои-то веки пораскинув мозгами, научная лаборатория, объединяющая магию и науку, могла бы иметь волшебный кевлар. В этом было слишком много смысла.

Охранники выпускали по столу непрерывный поток пуль, чтобы подавить Алекса и Ориона, но, похоже, не слишком стремились броситься на их позицию. В голову пришла еще одна тактическая мысль. Они пытаются заманить нас в ловушку, чтобы мы израсходовали все патроны. Логично предположить, что даже если у каждого человека будет столько патронов, сколько он физически может взять, то у десятка человек их будет больше, чем у двоих. Все, что им нужно было сделать, это заставить моих друзей израсходовать все патроны, тогда прикончить их будет несложно. Я не мог этого допустить. Но я не знал, как этому помешать.

Я держался в стороне от входа в коридор, стараясь не привлекать к себе внимания. Обе стороны были настолько увлечены перестрелкой, что не обращали внимания на окружающую обстановку. Это было удачей для меня. Если бы меня заметили, поблизости не было гигантского металлического стола, за которым я мог бы укрыться. Убить меня было бы так же просто, как застрелить Мэтта в коридоре.

Время поджимало. Либо у нас закончится огневая мощь, либо мы окажемся в полном окружении. Мне нужно было придумать решение, как быстро вывести их из игры. Мы уже говорили о недостатке снаряжения - у меня даже не было пистолета. Нервно облизнув губы, я посмотрел на свои пылающие ладони. Пламя продолжало плясать вокруг моих пальцев, как раньше вокруг головы минотавра. Оно игнорировало обычные движения и, казалось, реагировало на легкий ветерок, который я не мог ни видеть, ни чувствовать.

"Ну что, волшебные огненные руки", - пробормотал я. "Теперь мне нужно, чтобы вы отрабатывали свое содержание". Пламя проигнорировало меня, что не прибавило мне уверенности. Я был так близок к тому, чтобы получить пулю и умереть.

Я осторожно продвинулся немного вперед по коридору, чтобы получше разглядеть некоторых охранников. Вот и все. Я не мог поверить, что это мой план. Я либо умру идиотом, либо, скорее всего, все равно умру, но буду выглядеть круто. Медленно подняв правую руку, я направил ее на ничего не подозревающего охранника, раскрыв ладонь.

Ничего не произошло.

Между двумя группами раздались новые выстрелы. Алекс сделал несколько выстрелов из-за стола, и моя нервозность возросла. Времени оставалось все меньше. Кто знает, сколько у них осталось патронов? Лучше бы это сработало, иначе нам конец. Сердце колотилось, а дыхание все еще было прерывистым.

"Пиу-пиу", - прошептал я. По-прежнему никаких шансов. Я сомкнул ладонь, чтобы сделать пальчиковый пистолет, и взвел курок для воображаемой отдачи. Я сжал невидимый бейсбольный мяч и попробовал раскачать его. Ничего не получилось. Я начал чувствовать себя идиотом, пробуя все комбинации рук, которые только мог придумать.

Я провел целую минуту, не замечая всех, размахивая своими огненными руками и безрезультатно бормоча про себя. И все же что-то в этом было, возможно, инстинкт, скрытый прямо под поверхностью. Это было все равно что научиться перекатывать четвертак на кончиках пальцев или тасовать карты, как крупье в Вегасе. Я делал это неправильно, но, поступая так, мой разум начинал понимать, как сделать это правильно. Внезапная уверенность охватила меня, успокаивая нервы и выравнивая дыхание. Затем, из глубин моего сознания, до меня дошло. Я понял, что нужно делать. Это было так просто!

Я поднял правую руку, с пламенем и всем прочим, ладонью наружу, как это было в моей первой попытке и сосредоточился на себе, как делаю, когда разговариваю сам с собой или разглагольствую перед зеркалом в ванной. Но теперь казалось, что во внутреннем разговоре появился новый гость, еще одна пара ушей, готовых слушать, готовых действовать.

"Гори", - прошептал я этому новому набору ушей. И, о чудо, они меня услышали.

От ауры, окружавшей мою руку, отделилось пламя и рвануло в сторону неудачливого охранника. Огонь слился в сферу размером с теннисный мяч и устремился к нему, как подача профессионала. Аура вокруг моей руки, казалось, нисколько не уменьшилась, что прямо противоречило, по крайней мере, одному из законов термодинамики. Но что я знаю? Я даже колледж толком не закончил - демон помог мне в этом.

Огненный шар с жидким всплеском ударил охранника прямо в грудь. Он отлетел назад, как будто шар действительно был выпущен из пушки. Я не знаю, как обычно ведет себя огонь, когда его бросают. На самом деле, я уверен, что его нельзя перебрасывать, как старую свиную шкуру. Даже если бы и можно было, я не думаю, что огонь имеет вес. Он не должен был этого делать. Но это был магический огонь, а значит, у него свои правила.

Я сжал все еще горящий кулак и торжествующе улыбнулся. Это было потрясающе. Каждый мальчишка мечтает уметь поджигать предметы силой мысли. Мне просто повезло.

Потом начались крики. Горящий охранник закричал, корчась на полу в агонии, когда голодный огонь пожирал его. Запах плавящегося пластика, горелой ткани и обугливающегося мяса наполнили воздух. Второй охранник бросился на помощь своему коллеге, пытаясь руками в перчатках потушить пламя. Но мой прожорливый огонь не удовлетворился одной жертвой. Голодное пламя перекинулось на второго стражника, но не ослабло. Через мгновение они оба катались по плитке, их крики сливались в ужасной гармонии, когда они сгорали.

Перестрелка с грохотом остановилась, и все бойцы повернулись посмотреть на горящих охранников. Закутанные в черное охранники стояли с опущенным оружием, забыв о прикрытии и перестрелке. Я заметил, как Алекс и Орион поднялись из-за стола, чтобы получше рассмотреть происходящее. Крики двух охранников продолжались еще какое-то время. Может быть, они и горели, но мы замерли, не зная, как поступить. В конце концов они смолкли, но дым, поднимавшийся от их трупов, все еще издавал некое подобие беззвучной жалобы на агонию.

Может быть, маленьким мальчикам с их безнадежными мечтами о том, что они смогут стрелять огненными шарами из своих рук, повезло гораздо больше, чем они когда-либо думали, подумал я, глядя на свои руки и чувствуя себя более чем немного больным. Иногда воплощение мечтаний в реальность бывает наихудшим из возможных исходов. Один за другим охранники поворачивались от своих хрустящих соотечественников, чтобы посмотреть на меня. Шок исчезал, как последние намеки на ночную тьму на восходе солнца. На очереди был гнев. Я решил не терять времени, отпущенного мне на их метаморфозы.

Справа от меня, менее чем в пяти метрах от выхода из коридора, стояла колонна, которая приближала меня к столу. Я бросился к нему, мысленно готовясь к удару раскаленного свинца, который заставил бы меня растянуться на земле. Но такого удара не последовало.

"Убейте его", - приказал голос, холодный и безэмоциональный. Штурмовики, возможно, и не ожидали, что парень, выбрасывающий огненные шары из своих рук, сожжет их дотла, но они быстро нашли решение проблемы.

Пули просвистели мимо меня, когда я делал несколько последних шагов, чтобы поставить колонну между собой и ими. Часть мрамора на полу слева от меня разлетелась на куски, когда пуля отскочила от него, осыпав меня каменной шрапнелью. Я врезался в колонну на полной скорости, поворачиваясь, чтобы прижаться к ней спиной. Не хотелось замедлять приближение и давать им больше времени для стрельбы по мне.

Колонна содрогнулась от ударов пуль, впившихся в нее с другой стороны, их голодные свинцовые зубы искали возможность откусить от меня кусочек. Отсутствие плана снова давало о себе знать.

Еще дальше справа Алекс и Орион снова открыли огонь по охранникам. Оказалось, что мое присутствие случайно оказалось полезным. Теперь охранники оказались под перекрестным огнем. Чтобы стрелять в меня, им приходилось поворачиваться и становиться боком к столу. Некоторые из них были в безопасности, укрывшись за братьями и сестрами колонны, которую я использовал для прикрытия, но большинство оказались на виду.

Когда мои друзья открыли огонь и отвлекли внимание моих потенциальных убийц, сотрясение колонны замедлилось. Я рискнул выглянуть. Несколько пуль пролетели мимо, но это не было похоже на свинцовый шторм, которому я подвергся минуту назад. Отвлечение внимания означало, что теперь я могу действовать.

Я снова выглянул наружу, держа левую руку наготове. На этот раз я мысленно приказал пламени выпустить горсть огненных шаров, прежде чем пригнулся назад. Я не видел, куда они упали, но криков больше не слышал. У меня были смешанные чувства по этому поводу - я был рад, что не стал убийцей, но и умирать мне не хотелось.

Я поменял руки и стороны - все же я больше правша - наклонился и послал еще один заряд в сторону охранника, который находился в другом конце комнаты и стрелял в моих друзей. Я увидел, что он попал в цель, и успел спрятаться за мраморную губку для пуль.

Моя колонна снова начала содрогаться, когда внимание охранников вернулось ко мне, как к злой силе. Мне стало почти жаль их. Возможно, я внезапно смог стрелять огненными шарами из своих рук, но это даже не начало сокращать разрыв в смертоносности между мной и Орионом. Я был приманкой, а не Охотником.

Краем глаза я увидел, как крупный нефилим одним плавным движением перепрыгнул через стол. Его винтовка, в которой, видимо, закончились патроны, осталась лежать на столе.Рукоять меча выглядывала из-за правого плеча, но он не обнажал его даже сейчас.

Выражение его лица было спокойным, не отражая ни следа страха или гнева. Но в его черных глазах плясало что-то первобытное. Глаза хищника, который наконец-то ничего не скрывает.

В мгновение ока я понял, в чем дело. Если я отвлекал внимание, то не мог терять время на разглядывание. Я должен был продолжать пиротехнику, дав ему время подойти к ним поближе и, возможно, захватить у кого-то из охранников еще один пистолет. Ладно, подумал я, пришло время посмотреть, на что действительно способны эти волшебные руки.

Я снова наклонился к стрелкам, вытянув их. На этот раз я дал своему огненному пассажиру новую команду: сжечь все.

Пламя вырвалось из моих рук, и на этот раз мне показалось, что аура вокруг них немного уменьшилась. Вместо горящих шаров из моих рук вылетел один-единственный столб огня. Три фута в длину и по меньшей мере фут в ширину, и он горел раскаленным добела жаром, который я почувствовал, когда он отлетел от меня.

Столб метнулся к колонне, стоявшей напротив меня в холле, и врезался в нее. Но это был огонь, обладающий чем-то вроде собственного разума, он просто расступился и растекся по мрамору, как пара злобных змей, охотящихся за добычей. Вслед за ним остались черные ожоги. Вдалеке я услышал еще один крик ужаса.

Почувствовав себя немного смелее, я вышел из-за колонны и метнул еще одно копье в охранника. На этот раз пламя вокруг моих рук определенно уменьшилось. Болт ударился о пол и заскользил по нему, поджигая мебель и оставляя за собой еще больше выжженного мрамора, как следы от сгоревших покрышек.

Слева от меня, оперевшись на колонну, стоял охранник и смотрел в дуло винтовки, направленной в мою сторону. Я крутанулся, взывая при этом к своему внутреннему огню. Огненный столб вырвался из моих рук подобно волне, когда я повернулся, его пламя жаждало поглотить все на своем пути.

На меня накатил прилив усталости, как будто я только что пробежал три марафона подряд, а затем участвовал в велогонке "Тур де Франс", причем без применения стимулирующих препаратов. Огонь вокруг моих рук погас, как задутая свеча. Мир начал погружаться в черноту, сначала по углам, медленно распространяясь к центру, как мешок на завязках, закрывающийся над миром. Мраморный пол был прохладным и освежающим, когда я рухнул на него щекой. Мне нужно было немного вздремнуть, если все не против, чтобы меня немного не убивали.

Головная боль – слова, используемые для объяснения идеи наличия боли внутри вашей головы. Описание, которое было так прискорбно неадекватно тому, что я чувствовал. Это все равно что пытаться использовать слово "кашель" для описания черной болезни легких. Мне не было больно. Я был болью.

Мои глаза сами собой открылись, и это действие показалось мне невероятным актом насилия. Цемент для сна ослабил свою герметичную хватку на моих веках с такой же готовностью, с какой двухлетний ребенок отпускает болтающуюся пару блестящих сережек. Свет проник в радужки, невероятно усиливая боль, которую я испытывал. За мгновение до того, как меня ослепил мой старый друг солнце, я заметил, что лежу в своей собственной постели.

Я попытался открыть рот, но мои губы были словно запечатаны в вакуум. Я был сухим, обезвоженным, как форель, которая провела день на полу каноэ какого-то деревенщины. Я издал стон и начал подниматься из позы эмбриона, в которой свернулся калачиком. Мышцы моей спины и ног свело судорогой в резком протесте. Я издал еще один стон боли, когда мое тело воспротивилось приказам двигаться. Наверное, это наказание за то, что не ходил регулярно в спортзал до того, как моя жизнь превратилась в боевик. И, судя по моему ограниченному опыту, дальше будет только хуже. День после первой тренировки всегда худший по болезненности.

Как же я снова оказался в постели? Когда мой мозг закончил процесс загрузки, я начал вспоминать, что делал. В голове снова замелькали минотавры, перестрелки и пылающие руки. В панике я открыл глаза и сумел заставить свои руки появиться в поле зрения. Они выглядели нормально, ни танцующего пламени, ни намека на обугливание. Заподозрив неладное, я поднес их к голове и понюхал, но дыма не было.

Я сел в постели, все еще одетый в ту же одежду, что была на мне прошлой ночью. Меня это устраивало, поскольку не очень нравилась мысль о том, что Алекс или Орион разденут мое бессознательное "я". Но, кроме того, я из тех парней, которые не снимают рубашку, пока переодевают брюки в раздевалке.

Я покопался в кармане джинсов в поисках телефона, подавив очередной стон, когда мои плечи запротестовали. Серьезно, насколько я был не в форме? Это неловко. Время показывало чуть раньше полудня следующего дня, и меня ждало сообщение от Алекса.

Это один из способов разрушить дом. Отдохни немного. Нам нужно поговорить, как только ты проснешься. Не уверен насчет этой штуки с руками.

Я уронил телефон на колени и откинулся на груду подушек, совершенно довольный тем, что лежу неподвижно. Я начал более подробно анализировать события прошлой ночи. Неужели мы действительно вломились в лабораторию какого-то сумасшедшего ученого и в итоге убежали от кучки монстров, прежде чем ввязаться в перестрелку с частной армией? Синяки на моем теле, казалось, подтверждали это. В тот момент все это казалось таким... логичным. Но в свете нового дня казалось, что это сделал кто-то другой. И я даже не был готов говорить о своем приключении с Эдвардом Огненными Руками.

"Мэтт, ты проснулся?" Дверь моей спальни со скрипом открылась, и Вайолет просунула голову внутрь. Ее светлые волосы сегодня не были убраны назад, а спадали до плеч. Ее зеленые глаза были обеспокоены, но просветлели, когда она увидела, что я проснулся. "Привет, Соня", - сказала она с веселой улыбкой, толкая мою дверь шире и входя внутрь.

"Привет", - пробормотал я, мои губы все еще не полностью раскрылись. "Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть на работе?"

"Я взяла выходной", - сказала она немного обиженно. "Коннору нужно было кое-что сделать. Но я не собиралась оставлять тебя одного, пока... Мэг..."

Ах да, я так увлекся просмотром всех событий прошлой ночи, что забыл о спичке, зажегшей бочку с порохом. Стыд и страх поднялись из той части моего нутра, в которой затаилась совесть, и вонзились в меня своими колючими крючками. Должно быть, часть этой боли отразилась на моем лице, потому что Вайолет мгновенно оказалась рядом со мной.

"Мэтт, мне так жаль", - выдохнула она, заключая меня в объятия. Потом я заплакал.

Я знаю, что это своего рода мужской стереотип, что мужчины не плачут, но я действительно не плачу. Я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз за последние десять лет я заливался слезами. Почти все они были похоронами или свадьбами. Но я достиг точки кипения из-за всего, что произошло со мной за последние несколько дней. Мои слезы были коктейлем из всего разочарования, гнева, печали и поражения, которые я испытывал с тех пор, как Демон Дэн подкараулил меня в безлюдном кинотеатре в мой день рождения. За столь короткое время произошло столько всего, и даже если бы это было не по моей вине, моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Кровать сдвинулась, когда Вайолет села рядом со мной, продолжая обнимать, пока я рыдал ей в плечо. Я делал то, что, как учили меня сестры, называется "безобразным плачем". У меня было красное лицо, слегка затекшее, а слез было столько, что ими можно было утопить муравейник.

Я не знаю, сколько времени мы там просидели, но я плакал до тех пор, пока ничего больше не выходило. Потом я продолжал трястись, переживая траурный эквивалент сухих рыданий. Вайолет все это время обнимала меня, терпеливая, как психотерапевт, одной рукой обхватив за плечи. Другой рукой она поглаживала место между моими лопатками сочувственными круговыми движениями.

В конце концов приступ тоски прошел, и я успокоился. Я перестал плакать. Насморк утих, и лицо перестало быть горячим. Со мной все будет хорошо. У меня были друзья, которые любили меня. У меня есть союзники, которые защитят меня. Я верну свою сестру. Я верну свою душу.

Вайолет, должно быть, поняла по языку моего тела, что я вновь обрел способность мыслить. Она перестала так крепко прижимать меня к себе и соскользнула вниз, удобно растянувшись рядом со мной. Ее левая рука легла мне на плечи, и она положила голову мне на плечо. Ее волосы пахли счастьем и цветами.

Мне казалось, что я что-то забыл. Когда я был мальчиком, мои родители всегда ругали меня за то, что я не пишу списки дел. Я был склонен забывать о задачах без них. И так и не научился записывать дела. Видите ли, списки дел не помогают людям, которые слишком забывчивы, чтобы помнить, что у них есть списки дел. Вместо этого у меня выработался "тик" - мысленное перечисление всего, что я должен сделать, в бесконечном цикле, пока я не смогу вычеркнуть это из списка.

В данный момент в списке значилось: купить молоко, спасти сестру, вернуть душу и выяснить, что это за ноющее чувство, что есть еще что-то, о чем я беспокоился. Но, черт возьми, я не мог вспомнить...

Вайолет прижалась ко мне поближе, ее голова по-прежнему покоилась на моем плече. Ну, теперь это было больше похоже на мою грудь.

Вот дерьмо.

В момент жалости к себе и стресса кое-что забылось. Внезапно я вспомнил, каким был четвертый пункт в моем списке: любой ценой удержать Коннора и Вайолет вместе.

"Что случилось?" - спросила она сонным голосом, ее глаза были закрыты, когда она лежала на мне.

"Ничего-ничего, - сказал я, пытаясь скрыть панику в своем голосе, - просто немного дрожу".

"Тогда возвращайся под одеяло, глупый", - сказала она, наклоняясь, чтобы схватить то место, где я сбросил свое одеяло. Она расправила его, чтобы укрыть нас обоих, каким-то образом прижимаясь при этом еще теснее. "Вот, - сказала она с ноткой гордости. "Так лучше?"

"Да", - выдавил я после пары попыток. Ее голова покоилась на правой стороне моей груди, и я был благодарен за то, что человеческое сердце расположено на левой стороне тела. Я не хотел, чтобы эта штука стучала прямо ей в ухо.

То есть технически здесь не было ничего страшного. Вайолет, Коннор и я были очень близки. Они были для меня как вторая семья. Хотя Вайолет никогда раньше не сворачивалась калачиком в моей постели, у нас не было огромных пузырей личного пространства. Мою сестру тоже раньше не похищали, так что у нее была законная причина оказывать мне дополнительную поддержку чисто по-дружески.

Я также не был уверен, что сделка Дэна заставит Вайолет оставить Коннора ради меня. Я только знал, что мы вроде как обсуждали это. Моя паранойя была на пределе, и я слишком много думал о вещах, которые обычно меня ни в малейшей степени не беспокоили. Стала бы нормальная, не с промытыми мозгами Вайолет делать это, чтобы утешить меня, своего рода почетного брата? Может быть. Не было никакого способа быть уверенным.

Она же не зашла ко мне в одних кружевах и с горящими глазами. Это было бы гораздо более определенным ответом на вопрос. Но до сих пор мой опыт общения с демонами подсказывал мне, что на самом деле они не действуют на явно злой стороне шкалы, когда это возможно. Им нравилось обитать в серых тонах. В конце концов, разве не лучший способ сварить лягушку - медленно нагревать ее?

Некоторое время мы лежали в неловком молчании. Ну, мне было не по себе. Она выглядела уютно, как жук в ковре. У меня всегда были проблемы с молчанием в обществе. Я прекрасно себя чувствую, когда молчу сам по себе, но всегда чувствовал, что когда нахожусь в присутствии другого человека, моя работа - что-то сказать. Что если я буду сидеть молча, то каким-то образом не смогу внести свой вклад в общество. На мой взгляд, социальный аспект общества существует в первую очередь для того, чтобы изгнать тишину из нашей жизни. Или, может быть, мне кажется, что я буду нравиться людям только в том случае, если буду развлекать их. Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что это и то, и другое.

Но в данной ситуации я не беспокоился о том, чтобы быть интересным. Я пытался найти дипломатичный способ выбраться из постели, но не хотел ранить ее чувства. Независимо от того, были ли они искренними или манипулируемыми, я знал, что она искренне пытается быть доброй.

Видите ли, Вайолет не может не быть доброй. Она как одна из тех девочек из детской сказки, которые сделаны из сахара, пряностей и всего хорошего. И хотя мое незаконное образование подсказывало мне, что на самом деле они состоят в основном из воды, углерода и чего-то, называемого ДНК, я не был уверен, что это весь список ингредиентов. Может быть, Вайолет и не была особенной, но ее врожденная доброта - то, что мне всегда в ней нравилось.

К счастью для меня, меня спас звонок, в буквальном смысле слова. В нашу дверь позвонили, и по маленькой квартире разнеслось эхо "бинг-бонг". Вайолет начала выбираться из-под одеяла.

"Ты отдыхай", - скомандовала она. "Я открою дверь". Она прошлепала через мою комнату, открывая дверь, чтобы выйти в гостиную.

Я воспользовался этой возможностью, чтобы выбраться из укрытия, сбросив с себя одеяло и выскочив из постели, мышцы снова запротестовали против движения. В этот момент я пообещал себе, что больше никогда не буду воспринимать тренировки как должное. Как только все уладится, я куплю абонемент в спортзал. Я вошел в ванную комнату и включил свет.

В зеркале аптечки над раковиной на меня смотрело мое собственное отражение. Мне пришлось дважды посмотреть на странное лицо, появившееся передо мной.

Голубые глаза были ввалившимися, окруженными темными кругами усталости. В них был незнакомый мне блеск, что-то немного дикое, от чего по позвоночнику пробежала невольная дрожь. Над левым глазом, по диагонали к правой щеке, тянулась зарубцевавшаяся царапина. Кажется, я получил ее, когда уворачивался от удара минотавра в лаборатории. Моя кожа была немного бледной из-за трехдневной щетины, которая росла на щеках, но ее длины не хватало, чтобы скрыть ямочку на подбородке, которую я разделял с Мэг.

Я заставил себя открыть аптечку, убрав зеркало и лицо этого знакомого незнакомца с глаз долой. Что со мной произошло за последние несколько дней? Я схватил пузырек с ибупрофеном и засунул два в рот. Я не ел уже много часов, но сейчас у меня болела голова, и мой мозг не заботился о слизистой оболочке желудка, когда голова чувствовала себя так, как сейчас.

"Мэтт?" позвала Вайолет из гостиной, постучав в мою дверь. "Мэтт, это полиция. Они хотят поговорить с тобой". Ее голос звучал немного нервно.

Мое сердце заколотилось от ее слов. Неужели они что-то знают о Мег? Неужели они нашли ее без нашей сверхъестественной помощи? Или, задавалась вопросом моя паранойя, знали ли они, чем я занимался прошлой ночью?

"Я сейчас приду", - сказал я, включив кран и зачерпнув воды, чтобы проглотить таблетки. У меня было такое чувство, что головная боль будет только усиливаться. Я выключил кран и выплеснул воду с рук в раковину. У меня нет полотенца для рук, потому что я одинокий парень с собственной ванной комнатой.

Мои ноги налились свинцом, и каждый шаг давался с трудом, как долгая прогулка в комнату родителей, где меня в детстве наказывали. Я понял, что уже занял оборонительную позицию, и это никуда не годилось. Играй свою роль. Ты переживаешь за сестру, - уговаривал я себя. Я взглянул на разбитое окно, прикрытое только брезентом, и подумал о том, чтобы попытаться выбраться через него. Но я не гуль, и был почти уверен, что все, чего добьюсь, - это переломаю себе ноги, если выпрыгну из окна нашего третьего этажа.

Приблизившись к дверному проему, я обрел свой центр. Слегка нервная улыбка, которую мне совсем не нужно было подделывать, и намек на нетерпение должны сработать. Вайолет стояла в дверях с двумя детективами, которые допрашивали нас прошлой ночью. Детектив Джонс был как всегда внушителен. Его рост был на пару сантиметров выше шести футов, а чисто выбритая голова и крупная фигура создавали впечатление, что он одновременно и неудержимая сила, и неподвижный предмет. Его зеркальные очки-авиаторы выглядывали из кармана черного пиджака. Детектив Роджерс стояла рядом с ним, одетая в серый пиджак и слаксы поверх белой рубашки. На поясе у нее поблескивал золотой полицейский значок. Но именно ее глаза меня насторожили. Острые карие глаза следили за мной, как ястребы. От ее взгляда в моей голове снова зазвенели тревожные звоночки, и у меня перехватило дыхание.

Возможно, я слишком наивно доверяю людям в форме, но, оказывается, это доверие быстро улетучивается, когда ты виновен по крайней мере в нескольких преступлениях. Я мысленно перечислял их: взлом и проникновение, опасные действия с огнестрельным оружием, на которое у меня не было лицензии, еще один взлом и проникновение, возможное обвинение в непредумышленном убийстве. При этой мысли у меня забурчало в животе. Видимо, я еще не успел это осознать. С этим придется разбираться позже. А еще в этом списке наверняка был поджог.

"Детективы, вы нашли мою сестру?" спросил я.

"Боюсь, что пока нет, мистер Карвер", - ответил мне Джонс. "Вообще-то, мы хотели задать вам еще несколько вопросов, если вы не возражаете".

"Конечно", - сказал я, пытаясь выдавить энтузиазм через пересохший рот. "Пожалуйста, заходите. Мы расскажем вам все, что сможем". Теперь я был благодарен Вайолет за то, что она проводила время со мной. Она могла помочь заполнить некоторые пробелы, на которые в моей памяти не было ответов.

"На самом деле, я думаю, будет лучше, если мы сделаем это в участке", - спокойно сказал Джонс.

"O?" спросил я, чувствуя, что тот центр, который я обрел до этого разговора, начинает ускользать из-под контроля. "Конечно, как вы скажете, так и будет. Мы будем рады приехать и встретиться с вами". Я взглянул на Вайолет, которая кивнула в знак согласия. В ее зеленых глазах отразилась моя нервозность.

"Нам нужно поговорить только с вами", - заявил Роджерс. Они оба были невозмутимы, как огурцы, как кошки, наблюдающие за чем-то слегка интересным.

"И вообще, почему бы нам не подвезти вас?" мягко сказал Джонс.

"У меня проблемы или что-то в этом роде, детективы?" спросил я, ненавидя себя за то, что выдал свою нервозность. Мой страх вышел из-под контроля. Теперь он управлял кораблем.

"Вовсе нет, мистер Карвер", - ответила Роджерс. Но по тону ее голоса было похоже, что на самом деле она сказала "Пока нет".

"Нам нужна ваша помощь, чтобы заполнить некоторые пробелы в нашем расследовании", - добавил Джонс.

О, Боже. Может быть, меня не спас звонок? Это было бы слишком просто. И если я чему-то и научился за эту неделю, так это тому, что мне не достается приятных вещей.

"Конечно, хорошо". Я опустил взгляд на свои босые ноги, благодарный за возможность оправдаться. "Ничего, если я схожу за обувью и прочим, прежде чем мы уйдем?"

"Конечно", - ответила мне Роджерс тем же голосом. Она была опасна, решил я. Джонс может быть мускулистым и внушительным, но она была мозгом. С ней нужно быть очень, очень осторожным.

"Отлично!" сказал я, стараясь, чтобы в моем голосе звучал энтузиазм и готовность помочь, а не ужас. "Я сейчас вернусь. Секундочку." Я повернулся и трусцой побежал в свою комнату, демонстрируя всю ту суету, которую может проявить нетерпеливый брат, чтобы помочь найти свою пропавшую сестру.

Я заскочил в свою комнату и отчаянно огляделся в поисках телефона. Он по-прежнему лежал на кровати, изо всех сил стараясь затеряться в простынях. Как и вся электроника, по контракту она обязана прятаться в те моменты, когда вы, вероятно, больше всего в ней нуждаетесь.

Я схватил телефон и отправил Алексу сообщение о том, что приехала полиция и меня везут на допрос. Затем положил телефон в карман и оглядел комнату в поисках чего-нибудь еще, что могло бы мне понадобиться.

Мои кросы лежали на полу. Я надел их и отработанными движениями завязал шнурки. Потом с грустью посмотрел на свои шлепанцы, лежащие в углу комнаты. Я понял, что вряд ли когда-нибудь еще смогу надеть их. Черт возьми, если все пойдет так, как идет, я, наверное, до конца жизни буду носить только военные ботинки, просто чтобы быть готовым.

Поспешно я поменял джинсы на другую пару. Они тоже не были чистыми, пролежав скомканной кучей на дне шкафа неизвестно сколько времени. Месяцы, наверное. Я не претендую на то, чтобы быть ответственным взрослым человеком или даже полностью приученным к порядку. Я сменил рубашку на черную футболку одной из ныне несуществующих гаражных групп моего друга - Chronic Jugglers. Одежду я бросил в дальний угол шкафа. Она пахла нормально, но я не знал, какие следы магии или волокна ковра они могут на мне найти, и решил, что лучше не носить в полицейский участок улики с места преступления.

Положив ключи и бумажник в соответствующие карманы, я вышел из комнаты, двигаясь так быстро, как только позволял мне страх. Детективы ждали у двери, где я их оставил. Вайолет стояла в дверном проеме, скрестив руки, и выглядела обеспокоенной. Я быстро улыбнулся ей, чтобы подбодрить.

Не то чтобы я чувствовал себя очень уверенно, но она выглядела так, словно приближался конец света, и это не помогало мне сохранять спокойствие. Нисколько. Она слегка улыбнулась мне в ответ, и это, я думаю, помогло.

"Хорошо, детективы", - сказал я. "Давайте решим. Вы уверены, что хотите везти меня в машине? Я могу поехать за вами на машине моего соседа по комнате, так что вам не придется подвозить меня обратно".

"Это не проблема", - ответил Джонс с улыбкой, которая, вероятно, должна была быть успокаивающей, но показала слишком много зубов. "Мы с удовольствием позаботимся о том, чтобы вы добрались туда, куда вам нужно".

"Меня это устраивает", - солгал я, указывая им дорогу. "После вас".

Я последовал за детективами из своей квартиры, проходя мимо злорадно наблюдавшей за мной из приокрытой двери соседки миссис Санчес. Ее белые волосы были убраны в привычный пучок, сегодня на ней красовалась голубая блузка и черная юбка. Эта миссис Санчес всегда одета на все сто.

Я был уверен, что в ее внезапном изменении отношения ко мне виноват Дэн. Взгляд, которым она смотрела на меня, когда я уходил с полицией, говорил о том, что она надеется, что я наконец-то получил по заслугам. В некотором смысле, возможно, ее желание исполнилось.

Машина, на которой они приехали, была черным полицейским внедорожником без опознавательных знаков. Не классический Crown Vic из кинофильмов, а один из Charger, которые полиция Лос-Анджелеса выделила для себя. Как и во всех полицейских машинах без опознавательных знаков, в ней было что-то явно не гражданское. В ней чувствовалась жесткость и скованность несмотря на то, что это был автомобиль, вдохновленный наследием мускул-каров. Подойдя ближе, я понял, что металлопластиковая перегородка, отгораживающая заднее сиденье от переднего, несомненно, является его частью.

"Вам придется запрыгнуть на заднее сиденье, - извиняющимся тоном сказал Джонс. "Таковы правила". Как будто это должно было заставить меня почувствовать себя лучше. Этого не произошло.

Он открыл заднюю дверь и придержал ее для меня. Я заглянул на просторное заднее сиденье. Мне казалось, что это знаменательное событие. Наряду с первой рюмкой, первой сигаретой и первым поцелуем. Прокатившись в полицейской машине со стороны преступника, ты уже не сможешь этого отменить. Это часть тебя навсегда.

"Проблемы?" спросил Роджерс с водительской двери, наблюдая за мной.

"Нет, просто я никогда раньше не ездил в полицейской машине", - честно ответил я.

"Не беспокойся об этом", - сказал Джонс со смешком. "Ты это быстро переживешь".

По какой-то причине его шутка помогла мне начать действовать. Возможно, я слишком много прочел в их серьезных выражениях. В конце концов, это была очень серьезная ситуация. Может быть, они действительно были сосредоточены на том, чтобы вернуть мою сестру, и действовали профессионально. Может быть, я позволял своей нечистой совести влиять на происходящее.

Я скользнул на заднее сиденье, которое было покрыто каким-то толстым пластиковым лаком, который, как бабушкин диван, хрустел под моим весом. Я предположил, что в этом есть смысл. Наверное, на сиденья полицейских машин часто попадает всякая гадость. Сделать их легко моющимися из шланга, наверное, просто необходимо. Мой нос сморщился, когда я попытался принюхаться в поисках чего-нибудь отталкивающего. Все, что я уловил, - это слабый запах отбеливателя. И все же это было довольно мерзко.

Ремней безопасности не было, что показалось мне забавным, так как за непристегнутый ремень полагается штраф. Может быть, это и была ловушка. Мы проедем несколько кварталов, а потом я получу штраф за непристегнутый ремень.

Барьер между нами представлял собой сплошной металл, шедший от пола вверх и упиравшийся в подголовники передних сидений. От края металлического листа до потолка был прикреплен кусок оргстекла, который позволял офицерам, сидящим впереди, не спускать глаз со своего заключенного, следя за тем, чтобы он не замышлял никаких глупостей. По сути, это была тюремная камера на ходу. Не то чтобы мне приходилось бывать в камерах, но с учетом того, как складывался мой день, казалось, что у меня есть все шансы изменить ситуацию.

С воздуха город Лос-Анджелес представляет собой обширную сетку, простирающуюся во все стороны, насколько хватает глаз. Город выстроен так, как будто это мечта шахматного гроссмейстера. Пустынная земля плоская, как стол, и город охотно расползается по ее поверхности. В некотором смысле Лос-Анджелес - это эквивалент того, что во время длительного перелета у вас есть свободный ряд, по сравнению с таким плотным городским районом, как Манхэттен. Между сиденьями достаточно места, чтобы вытянуть ноги.

На земле, в центре города, довольно легко передвигаться, как только вы поймете, как это работает. В самом центре города пересекаются несколько крупных межштатных магистралей. От этих основных артерий ответвляются распределительные вены - печально известные 101 и 10, которые позволяют объехать район, прежде чем попасть в капилляры - улицы сетки. Ориентироваться в Лос-Анджелесе не так уж и сложно, главное - протиснуться через перекрестки, которые никогда не были рассчитаны на такое количество людей.

Полицейский участок в Нортридже находился не так далеко от моей квартиры, поэтому мы не отходили от перекрестков, двигаясь в более медленном потоке машин, от светофора к светофору. Два детектива впереди молчали, что могло быть в их характере — или тактикой, позволяющей мне поволноваться. Моя паранойя была уверена, что это именно так.

Я отвернулся к окну со стороны пассажира и притворился, что очарован проплывающим мимо миром. Было чуть за полдень, и движение в обеденный перерыв было не таким уж интересным. Все это были люди в костюмах, спешащие обратно в свои кабинеты, или строительные рабочие в пыльных грузовиках, возвращающиеся на свои строительные площадки.

Я больше беспокоился о том, чтобы не встретиться взглядом с проницательной женщиной-детективом на водительском сиденье. В ее карих глазах было что-то пронзительное, и каждый раз, когда она смотрела в мои, я чувствовал, что выдаю еще один из своих секретов.

Из-за пробок дорога до участка заняла не менее двадцати минут. Сам участок представлял собой комплекс из нескольких современных зданий. Каждое из них было высотой в несколько этажей и состояло из прямоугольников, облицованных белым камнем. Все они были похожи на правительственные здания, в равной степени напоминающие крепость и старающиеся не выглядеть таковыми. Весь комплекс занимал почти целый квартал.

Проехав мимо общественной парковки, мы въехали через открытые кованые ворота на парковку для сотрудников, окруженную бетонной стеной.

Роджерс припарковалась в одном ряду с несколькими другими полицейскими машинами без опознавательных знаков, и они с Джонсом вылезли наружу. Мои двери не открывались изнутри, что было вполне логично. Джонс открыл заднюю пассажирскую дверь, и снова надел на лицо свои авиационные очки. Я на мгновение встретился взглядом со своим отражением, но тут же отвел глаза - в зеркале было видно, как мои нервы кричат на меня.

Роджерс направилась к ближайшему ближайшему из зданий крепости. Джонс следовал на шаг позади меня, чуть ли не сжимая мясистой ладонью мою руку, чтобы я не бросился бежать. Вывеска на стене здания гласила: Полицейское управление Нортриджа: Уголовные расследования. Оставалось надеяться, что они расследуют не меня, а других преступников.

Вот и все, подумал я, шагая через двери по следу Роджерс. Я представлял, что, возможно, больше никогда не увижу улицу. Это было несколько мелодраматично, я знаю. Я слышал, что заключенных иногда выпускают на улицу, чтобы они могли позаниматься спортом, так что у меня, по крайней мере, было на что надеяться. Я бросил последний взгляд через плечо на ярко светящее солнце и быстро нагревающуюся гору, на которой мы жили, очень надеясь, что у меня будет шанс снова почувствовать ненависть к природе.

Внутри полицейского управления все было именно так, как я и ожидал. Возможно, дело в том, что самая достоверная часть криминальных сериалов - это декорации. Небольшой вестибюль с офицерами в форме за стойкой вместо секретарш переходил в большую открытую комнату, заставленную столами. Мужчины и женщины в костюмах, с детективными значками на поясе или на шее, целеустремленно перемещались по офису. Столы были из однородной коричневой древесно-стружечной плиты, ненамного красивее той, что я использовал в колледже. Ковровое покрытие угольно-серое, по которому явно ходили или катались много лет. Четко очерченные дорожки были прорезаны интенсивным движением, как миниатюрные орегонские тропы.

В комнате стоял гул, который казался наэлектризованным. Когда я был ребенком, сцены из этих детективных сериалов показывали, что в полицейском управлении всегда кипит деятельность — телефоны разрываются от звонков, люди бегают вокруг, вытаскивая файлы или допрашивая преступников, — это было то, что вызывало у меня почти желание стать полицейским. Казалось, что жизнь детектива никогда не бывает скучной, и это меня привлекало. Все перестрелки и погони за преступниками были плюсом для моего юного ума.

Роджерс остановилась у входа и заговорила с одним из офицеров, сидевших за столом. Мы с Джонсом встали в нескольких шагах от него, и я пропустил разговор мимо ушей, так как оглядывал комнату. Молодая женщина на мгновение заглянула в компьютер, проверяя какую-то информацию. У нее были темные вьющиеся волосы, ниспадавшие на плечи, которые резко контрастировали с ее безупречно синей униформой.

"Комната 3 открыта", сказала она нам после недолгих поисков на своем компьютере.

"Спасибо, Кара", - ответил Джонс. "Мистер Карвер, сюда, пожалуйста".

Джонс повел нас вдоль левой стороны здания, через дверь, которую я не заметил, пока осматривал обстановку. Длинный коридор без окон, казалось, тянулся вдоль всего здания. Стены из тяжелого цементного кирпича окрашены во флуоресцентный синий цвет. Примерно через каждые двадцать футов располагалась пара пронумерованных дверей. Мы миновали первую пару и остановились у следующей. Роджерс открыл дверь, обозначенную цифрой 3, и провел меня внутрь.

Комната представляла собой практически карикатуру на телевизионный допрос. В центре возвышался обычный металлический стол. Вокруг него располагались три металлических стула, два с одной стороны и одинокий - с другой. Большую часть дальней стены занимало огромное зеркало, при взгляде на которое у меня по коже пробежали мурашки. Сколько техников и спецагентов скрывается за этой стеной, готовых оценить каждый мой шаг?

"Пожалуйста, Мэтт... Могу я называть тебя Мэттом или ты предпочитаешь Мэтью? Присаживайся". Роджерс жестом указал на одинокий стул, стоящий напротив зеркальной стены. Какое совпадение, что все было устроено именно так. Действительно, какое совпадение.

"Мэтт подходит. Мама называла меня Мэтью, только когда у меня были неприятности", - сказал я, опускаясь на отведенный мне стул. Джонс и Роджерс сели напротив меня, что я оценил. Джонс был похож на человеческую версию Великой Китайской стены, и загораживал большую часть зеркала от моего взгляда. Даже если за стеклом никого не было, наличие зеркала в поле зрения завораживает. Я не считаю себя особенно тщеславным человеком, но даже в тренажерном зале иногда смотрю на собственное отражение. Думаю, меня завораживает попытка увидеть то, что видят все остальные, когда смотрят на меня. Я вижу только, так сказать, из-за занавеса.

"Хорошо, Мэтт, - сказала Роджерс, принимая от Джонса папку. Не спрашивайте меня, откуда он ее достал, может, он фокусник. Я не воспринял всерьез намеренное использование Роджерс моего безобидного имени. "Мы просто хотим обсудить еще кое-какие подробности о твоей сестре и о событиях прошлой ночи". Остроглазая детектив пролистала лежащие перед ней страницы.

"После того как мы покинули вашу резиденцию две ночи назад, ты делал что-нибудь еще?" спросил Джонс, продолжая читать.

Это меня удивило, так как я думал, что он будет тихим, импозантным полицейским. Кроме того, это был ужасный вопрос с самого начала. К счастью для меня, я специализировался на английском языке. Я сочинял истории еще до того, как научился правильно говорить на нем

"Я не мог заснуть", - сказал я, начав с самого простого. Фокус хорошего рассказа в том, чтобы понять, сколько реального мира в него вбросить. Или, если вы циник, в хорошей лжи ровно столько правды, сколько нужно для первоначальной оценки. "Знаете, слишком много адреналина и стресса из-за похищения. Я не мог больше находиться в квартире. Поэтому позвонил другу и поехал к нему. Они с соседом по комнате тусовались со мной, пока я не отрубился на диване".

В разговоре наступило затишье, пока они переваривали эту информацию.

Я посмотрел на Джонса. "Почему вы спрашиваете?"

"Твой друг подтвердит твою историю?" спросила Роджерс, игнорируя мой вопрос. "Как его зовут?"

"Алекс". Я на секунду замешкался. Черт, как же его фамилия? Он сказал мне, когда мы только познакомились, но мне казалось, что это было целую вечность назад. Это было что-то на букву "Б". В голове пронеслись возможные варианты: Бейтс, Баскет, Бутс, Байрес, Барнс. Подождите, это же оно!

"Барнс", - сказал я.

Джонс снова взял инициативу в свои руки. "Мэтт, известно ли тебе, что в ту ночь произошел инцидент со взломом и проникновением, вызванный лицами, подходящими под ваши описания?"

"Какие описания?" спросил я, прежде чем остановиться, чтобы подумать. "А, вы имеете в виду", - я показал на свое лицо, - "странные собачьи маски".

"Прошлой ночью в жилом районе Ван Найс было совершено ограбление. По словам одного из очевидцев, из дома вышли три человека, волоча за собой четвертого, на котором была одна из таких масок. Это произошло после того, как офицеры, наблюдавшие за вашей квартирой, сообщили, что ты уходишь с парой людей."

Мое сердце пропустило удар при этой новости. Даже Орион не заметил, что они следят за нами. Хорошо, что я сказал правду об уходе.

"Они видели мою сестру?" - серьезно спросил я. Очевидно, я знал ответ. Я был там, следовал за Алексом, когда он вытаскивал гуля из дома. Но говорить об этом я не собирался. Это было бы глупо.

"Через несколько часов после этого инцидента на месте расследования поджога был обнаружен труп", - продолжила Роджерс. "Тело было привязано к полу и получило ножевое ранение в сердце. Оно соответствует описанию человека, похищенного из дома в Ван Найс".

"Значит, в маске?" спросил я, чувствуя, что начинаю нервничать. Детективы были хороши в своей работе. Они соединяли точки в связанных между собой инцидентах гораздо быстрее, чем я думал. Гораздо быстрее, чем я, возможно, поступил бы на их месте. То есть, я полагаю, подсказки были очевидны, но все же. Город большой, легко упустить несколько деталей.

Эти двое были опасны, понял я, и не в злодейском смысле. Они были опасны, потому что хорошо выполняли свою работу. Но они слишком близко подобрались к чему-то, что выходило за рамки их компетенции. Тому, что ходит по ночам, все равно, насколько хорошим смертным детективом ты можешь быть. Они растопчут все, что встанет на их пути.

"Мы все еще ждем отчета о вскрытии, чтобы правильно определить, что именно было найдено", - сказала Роджерс, наконец-то ответив на один из моих вопросов. Выглядела она при этом неловко. Я ее нисколько не винил. Моя первая встреча с гулем была странной, и я лучше представлял, на что смотрю. Я мог только представить себе, через какую гимнастику ума проходили криминалисты и детективы, пытаясь объяснить найденное и понять, как оно вписывается в их мир.

"Что? Вы хотите сказать, что это был не человек?" спросил я, склонив голову набок. Моя проницательность, казалось, нервировала их.

"Мы не вправе обсуждать с тобой все, Мэтью", - холодно ответила Роджерс. "Твоя задача - помочь нам заполнить пробелы. Пусть нас волнует то, что мы нашли".

Интересно. Казалось, что даже у опасной Роджерс были какие-то точки давления. Я изо всех сил старался выглядеть невинным и встретиться взглядом с ее карими глазами. Возможно, это было ошибкой, поскольку ее глаза сузились еще больше.

Не зазнавайся, малыш, - сказал я себе. Мне предстояло пройти еще долгий путь, если я собирался снова увидеть мир снаружи. Но мои нервы немного успокоились. Ожидание всегда пугало меня больше, чем что-либо другое. Теперь, когда игра началась, я был слишком сосредоточен, чтобы тратить время на страх. Где-то в глубине сознания тихий голос кричал о том, как мы облажались - то есть коллектив, в котором я был. Но мое сознание проигнорировало это. Нужно было работать.

"Сегодня утром, - продолжал Джонс, возвращая мое внимание к себе, - в лабораторию "Галахад" в Сенчури-Сити было совершено проникновение. Три человека вошли в здание, вступили в драку с кем-то из сотрудников службы безопасности, а затем сожгли здание дотла".

При этих словах мои глаза расширились. Они оба заметили это, но я был слишком занят своим шоком, чтобы злиться на себя за то, что отреагировал на это. Сжег его дотла? Я подумал о огненных шарах, которые разбрасывал вокруг, прежде чем потерял сознание. Они, конечно, были сильнее, чем обычный огонь, но я не ожидал, что они окажутся настолько мощными. Сообщение Алекса, переданное мне утром, теперь имело больше смысла.

"Сгорело дотла?" спросил я, стараясь вести себя бесстрастно перед двумя хищниками. "Это довольно экстремально, не так ли?"

Роджерс достала из своей папки фотографию и, не говоря ни слова, протянула мне через стол. Я узнал лабораторию, но только потому, что некоторые из металлических опорных балок, поддерживавших стеклянный купол вестибюля, все еще стояли на месте. Они были искорежены и перекошены, но если немного прищуриться, то можно было различить остов здания.

Пожар уничтожил здание. Казалось, что даже часть мрамора и камня оплавилась. Второй этаж полностью обрушился. От логова злых ученых осталась лишь груда шлака и обломков. Немного поразмыслив, я понял, что мне не так уж и плохо от этого.

"Ух ты, - сказал я, немного посмотрев на фотографию. "Это не похоже на то здание, которое может сгореть при любом пожаре". Они оба уставились на меня, молчаливые и настороженные, как два сторожевых пса. "Это, конечно, очень интересно, - продолжал я, - но какое отношение ко всему этому имеет моя сестра?"

"Свидетели взлома в Ван Найс сообщили, что видели, как преступники скрылись с места преступления на белом фургоне", - сказал Джонс. "По описанию он совпадает с фургоном, в который ты садился вместе с двумя людьми незадолго до взлома".

"Ты плюс еще два человека - итого три". Роджерс загибала пальцы. "И ваш, и эти другие инциденты сообщали о встречах с необычным человеком, причем на обоих местах происшествия был замечен один и тот же тип транспортного средства. Боюсь, математика в отношении совпадений не в твою пользу, Мэтью".

"Ну, в Лос-Анджелесе есть только один белый фургон, так что, думаю, в этом есть смысл", - язвительно ответил я.

"Я думаю, ты знаешь, что на самом деле произошло с твоей сестрой", - сказал Джонс почти мягким тоном. "Думаю, вы с приятелями во что-то ввязались и перегнули палку. Что это? Наркотики? Азартные игры? Ты не смог расплатиться с долгами, и они забрали твою сестру? Сынок, мы сможем помочь ей, только если ты поможешь нам в этом".

Я застыл на мгновение, потрясенный тем, насколько точно и одновременно неверно он предположил.

Затем дверь в комнату для допросов распахнулась, и мелодичный голос произнес. "Ни слова больше".

"Кто вы, черт возьми, такой?" спросил Джонс.

Я понял, кто это был, еще до того, как повернулся посмотреть. После побега Голди сменил одежду. На нем был безукоризненный черный костюм в тонкую полоску с галстуком и блестящим золотым квадратиком в кармане для акцента. В левой руке он держал коричневый кожаный чемодан, золотые пряжки которого блестели до совершенства. Его черные волосы все еще были растрепаны, но зачесаны назад небрежно-искусной манерой, которая могла быть только преднамеренной.

Золотые глаза исчезли, их заменили глаза смертного, которые почти не отличались от наших, только радужка была цвета пшеничного поля, готового к жатве. Они озорно сверкнули, и он подмигнул мне. Голди смело вошел в комнату, его движения были грациозны и плавны, как у мастера фигурного катания. Он производил впечатление человека, выросшего с трастовым фондом, превышающим ВВП некоторых стран.

"Я адвокат мистера Карвера, и он не будет продолжать допрос без моего присутствия", - спокойно сообщил он двум детективам с отвисшими челюстями. Он обвел взглядом три стула, которые были заняты. "Вы не возражаете?" - спросил он, указывая на место Джонса. Детектив-гигант встал, поколебавшись всего мгновение. Голди схватил стул и придвинул его к себе.

"Ты позвонил своему адвокату?" спросил Роджерс, подозрительно глядя на меня.

"Мой клиент сообщил мне о ситуации с его сестрой, когда мы разговаривали вчера вечером", - ответил Голди, прежде чем я успел выдавить что-то невнятное. "Когда я попытался связаться с ним сегодня утром, то узнал, что он был доставлен сюда для допроса".

"У вас есть какое-нибудь удостоверение личности?" спросил Джонс, все еще с подозрением и немного расстроенный тем, что он так легко уступил свой стул. Впрочем, я его не винил. Золотые глаза так действуют на людей.

"Вот моя карточка, - сказал мой самозваный сверхъестественный адвокат, доставая что-то из внутреннего кармана пиджака. Он протянул Роджерсу серую карточку с победной улыбкой на лице. Надпись золотым тиснением гласила:

Робин Гудфеллоу

Адвокат по правовым вопросам

Достойный закон и партнеры

Роджерс взяла карточку и прочитала ее, нахмурившись. Она повернула ее так, чтобы Джонс тоже мог заглянуть в нее через плечо. Крупный мужчина навис над столом, скрестив руки. Мне захотелось, чтобы Голди - или Робин, очевидно, - занял ее место. И плевать, что это не очень-то по-джентльменски с моей стороны. Когда над тобой, как Годзилла, возвышается ворчливый детектив, это выбивает из колеи.

"Итак, в чем вы собираетесь обвинить моего клиента на данный момент?" спросил Робин. Его глаза, возможно, еще блестели, но тон был деловым.

"Пока ни в чем", - сказала Роджерс, откинувшись на сиденье. "Мы просто обсуждали удивительные совпадения, из которых следует, что у вашего клиента была немного напряженная ночь".

"Позвольте мне прояснить ситуацию", - сказал Робин, его голос изменился. Это была полная противоположность его обычной мелодии. Там, где раньше были грация и класс, теперь появился намек на гнев и силу. "Мой клиент пережил травматический опыт: на него напали неизвестные и похитили его сестру. В течение сорока восьми часов два ведущих детектива по этому делу приводят его в комнату для допросов и допрашивают без возможности воспользоваться услугами адвоката. И это делается для того, чтобы запугать его и связать с чем именно?"

С каждым словом лица Джонса и Роджерса становились все краснее и краснее. Я не был уверен, от смущения или от гнева, но слова моего адвоката определенно действовали на них. Оба бесстрастно смотрели на него. Робин ждал, сцепив руки, с небольшой улыбкой на губах.

"А, понятно", - сказал он через минуту. "Вы даже не знаете. У вас нет ни идей, ни следов, поэтому ваш единственный план - преследовать брата жертвы похищения? Интересно, ваш капитан знает, что вы этим занимаетесь?"

"Вашего клиента видели садящимся в автомобиль, который соответствует описанию автомобиля, скрывшегося с места другого преступления..."

"А номерные знаки совпадают?" спросил Робин. Его вопрос снова был встречен молчанием. Я знал, что они совпадают, но предполагал, что свидетель не может этого подтвердить. "Детективы, я не хочу тратить ваше время. Я уверен, что мой клиент предпочел бы, чтобы вы потратили свое время на поиски его сестры, а не на то, чтобы трясти его".

Я с готовностью кивнул. Я действительно хотел этого, или, по крайней мере, той части, где они оставляли меня в покое. Это казалось хорошей идеей.

"Итак, предъявите обвинение моему клиенту или отпустите его".

"Мы можем задержать его на двадцать четыре часа без предъявления обвинений", - сказала Роджерс, ее тон становился все более агрессивным по мере того, как удивление начало исчезать.

"Да, конечно, можете". Голос Робина теперь звучал нараспев, что завораживало. Я понял, что уже слышал это раньше. Это был тот же самый прием убеждения, который Робин применил ко мне в лаборатории, когда пытался заставить открыть дверь в его камеру. "Однако, я думаю, мы все можем согласиться, что в случае с моим клиентом в этом действительно нет необходимости, не так ли?"

Джонс и Роджерс на мгновение уставились на него. Они оба были неподвижны, их взгляды расфокусировались, так как они внутренне боролись с тем ментальным ударом, который наносил им Робин. Я наклонился вперед на своем месте, завороженный. Мне не верилось, что у меня было такое же глупое выражение лица, когда Робин использовал на мне своё волшебство.

Джонс, человек-гора, сломался первым.

"На самом деле нет никакой необходимости его задерживать", - прокомментировал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Роджерс молчала еще несколько секунд, все еще пытаясь удержать в голове свои мысли.

"Ты свободен, Мэтт", - произнесла она урывками, с трудом подбирая слова, слетающие с ее собственных губ.

"Отлично!" Робин хлопнул в ладоши и вскочил со стула.

Оба детектива моргнули и, казалось, пришли в себя. Они выглядели немного растерянными, как ученики на уроке, когда учитель вырывает их из глубоких грез наяву.

"У вас есть моя визитка", - сказал им Робин с блестящей улыбкой. "Если возникнет необходимость расспросить моего клиента подробнее, пожалуйста, назначьте встречу, и мы будем рады помочь. А пока я надеюсь, что вы продолжите делать все возможное, чтобы найти его сестру". В том, как он выразил свою "надежду", было что-то зловещее, опасное, как холодная сталь угрозы, завернутая в бархат.

"Я... конечно. Это наш приоритет номер один", - возмущенно сказал Джонс.

"И мы искренне надеемся, что сестра Мэтта вернется домой в целости и сохранности", - сказал Робин. Золотоглазый незнакомец повернулся к двери, и я встал, чтобы последовать за ним. Два детектива уставились на нас, когда мы уходили. Темные глаза Роджерс были глубоко задумчивы, когда она изучала нас обоих. Джонс выглядел взбешенным. Я испугался бы его гораздо больше, если бы не существовали существа покрупнее и пострашнее, которые уже злились на меня. Не сказать, чтобы это было очень приятно, когда на тебя злится гигантский детектив; просто он находился дальше в пищевой цепочке хищников, преследующих меня, чем обычный человек.

Робин сильно дернул дверь комнаты для допросов. Я был немного удивлен, что она не заперта. Два детектива не предприняли никаких действий, чтобы помешать нам уйти. Робин повел меня обратно по коридору, мимо толпы полицейских, снующих туда-сюда, не говоря ни слова. Я все ждал, что кто-нибудь остановит нас, что Роджерс опомнится и выскочит из комнаты для допросов с криком "Остановите этих людей!". Но она этого не сделала. Мы вышли через парадную дверь, ни один из копов даже не взглянул на нас.

Когда за нами закрылись двери, я остановился, чтобы впитать солнечный свет. Затем глубоко вдохнул и закрыл глаза, ощущая резкий запах городской жизни и травы с небольшого газона перед зданием. Я чувствовал, как солнечное тепло светит на мои закрытые веки. И пообещал себе, что больше никогда не буду считать само собой разумеющейся возможность выйти на улицу. Может быть, я даже отправлюсь в поход, когда все это закончится. Ну, знаете, чтобы попробовать что-то другое.

"Ты идешь или как?" позвал Робин, прервав мое празднование свободы.

Я открыл глаза и посмотрел на него. Он стоял у ярко-золотого (разумеется) кабриолета Мустанг с опущенным верхом. Это был не один из классических "Мустангов" семидесятых годов, но и не один из тех ужасных, что появились в конце девяностых и начале двухтысячных. Он выглядел очень элегантным и современным. Я не был уверен, видел ли раньше на улицах именно эту модель. "Думаю, теперь я - твоя машина", - сказал он с заразительной ухмылкой.

Конечно, почему бы и нет? У меня не было никакой возможности вернуться в квартиру. На самом деле мне не хотелось возвращаться и просить ошарашенных детективов подвезти меня домой. Мама всегда говорила не садиться в машины к незнакомым людям, но в этот момент что еще может пойти не так? Это был глупый вопрос, но после такого количества хаоса, паники и беспорядка за один присест чувство страха начинает немного ослабевать.

Я достал телефон и отправила Алексу быстрое сообщение, попросив его и Ориона встретиться у моей квартиры. Я также сообщил ему, что Златоглазка из лаборатории спас меня от копов. На мое последнее сообщение ответа не последовало, что меня обеспокоило. Я надеялся, что он занят сном или чем-то еще.

Я рысью подошел к пассажирской стороне "Мустанга" и скользнул на кожаное сиденье. В машине немного пахло землей, но салон был безупречен. Робин включил зажигание, и на нас тут же обрушилась поп-музыка. Он быстро убавил громкость до шепота, щелкнув рукой по циферблату и улыбнулся мне смущенной улыбкой. Его глаза снова стали не человеческими, а золотистыми.

Я решил не комментировать ни то, ни другое и пристегнул ремень безопасности. Между прочим, он не застегнул свой. Это либо потому, что он не такой хрупкий, как я, либо безрассудный. Двигатель завелся с ровным урчанием, и мы выехали со стоянки.

"Я живу..."

"Я знаю, где ты живешь", - рассеянно оборвал меня Робин, ведя "Мустанг". Мгновение я сидел в напряженном молчании, пока золотоглазый юрист начал лавировать в потоке машин. Казалось, в его безумии не было никакой закономерности. Лихачи протискивают свои машины через щели, в которые им не следует протискиваться, потому что они спешат куда-то попасть. Робин без всякой причины переходил с одной полосы на другую. Когда мы выехали на автостраду, он проскользнул между машинами, двигаясь на высокой скорости просто потому, что мог. А если он делал это, не глядя на дорогу, то это было еще лучше. Все это время я слышал, как по радио играет музыка, которую не мог разобрать.

Во время движения он достал жестянку с конфетами Altoids и рассеянно положил одну в рот. Не говоря ни слова, он протянул мне одну из белых, как мел, таблеток. Я отмахнулся от его предложения, покачав головой. Я сам больше люблю Тик-Так.

"Итак, - начал я через несколько мгновений. Моя левая рука мертвой хваткой вцепилась в ремень безопасности так, что побелели костяшки пальцев. "Что это было?"

Робин удивленно посмотрел на меня, выбрав этот момент, чтобы перестроиться на другую полосу и подрезать огромный полуприцеп. Водитель, управлявший им, нажал на клаксон. Его глубокий рев больше походил на звук грузового судна, покидающего гавань, чем на звук наземного транспортного средства.

"Мне показалось, что тебе не помешал бы хороший адвокат. Я решил помочь", - сказал он.

"И я ценю твою помощь", - сказал я ему. "Но почему ты помогаешь мне?"

"Разве я не могу помочь другой душе, нуждающейся в помощи, по доброте душевной?" - спросил он, немного обидевшись.

"Потому что даже люди редко делают что-либо бесплатно. Может, я и новичок в этой магии, но пока что я бы сказал, что большинство сверхъестественных существ заставляют обычного человека выглядеть таким же великодушным, как мать Тереза".

Робин захихикал, услышав мой ответ. Это был богатый звук, и я почувствовал, как в моей груди расцветает что-то теплое, как от первого глотка горячего шоколада в холодный день. Он на мгновение замолчал, его взгляд был устремлен исключительно на дорогу.

"Нужно было отдать долг", - сказал он наконец.

"Какой долг?" - спросил я.

"Ты говорил от моего имени с Охотником вчера вечером", - ответил он. "Я уверен, что без твоего вмешательства я все еще был бы пленником в той лаборатории. Ты тоже был пленником. За мной был долг, и теперь он оплачен".

"О, - сказал я, на мгновение задумавшись над этой новой информацией. Орион и Алекс много говорили со мной о свободе воли и тех скудных ее проявлениях, которые были предоставлены нелюдям. Читая между строк, я пришел к выводу, что это делало таких нечеловеческих личностей, как Робин, разборчивыми в вещах. Эта вспышка озарения также подсказала мне, кем или чем был Робин.

"Ты фея", - воскликнул я с тонной "да" в голосе.

"Ой, пожалуйста, мы предпочитаем, чтобы нас называли фейри". Но он усмехнулся, когда сказал это. "Что меня выдало?"

"Одержимость выплатой долга", - ответил я. "Это показалось мне очень фееричным. Я имею в виду, как у фейри. Во всяком случае, похоже на то, как ваш род часто изображают в поп-культуре".

"Очень хорошо", - пробормотал он. "Ты быстро учишься. В сказках всегда есть крупицы правды. Фокус в том, чтобы найти их".

"В сказках также говорится, что вы - хитрый народ, обычно имеющий более одного мотива". Робин не ответил на это ничем, кроме улыбки. "Значит, Шекспир говорил правду о фейри?" спросил я, радуясь, что у меня есть незаконченный диплом по литературе, на который можно опереться. "У вас есть королева? Ее зовут Мэб или Титания?"

"Ты действительно задаешь мне вопрос, зная, что я один из сидхе?" Он бросил на меня удивленный косой взгляд, когда менял полосу движения, чтобы обогнать кого-то слева.

"Любопытство убило кошку, я полагаю". Я вздохнул, желая оставить эту тему. Долгое время мы ехали молча. Теперь, когда я знал, что мой адвокат был даже хитрее обычного юриста, я не горел желанием вступать с ним в разговор. Вдруг я опять заложу свою душу. Я напряг слух, прислушиваясь к негромкой музыке, чтобы отвлечься от неловкой тишины. Бонусом было и то, что это отвлекало меня от мучительной работы, которую мы продолжали вести на практике.

"А, может, заключим сделку?" сказал Робин после того, как закончилась поп-баллада.

Я бросил на него косой взгляд. Должно быть, недоверие отразилось на моем лице, потому что он снова рассмеялся. "Ничего зловещего, мой дорогой смертный, уверяю тебя. Вопрос за вопрос - вот что я предлагаю. Я расскажу тебе о моем сеньоре, если ты расскажешь мне, как дошел до того, что потерял свою душу в Аду".

Я на секунду задумался, словно ювелир, изучающий огранку бриллианта со всех сторон, пытаясь уловить изъян в том, как он отражает свет.

Ничего явно опасного в нем не было, но от этого не становилось легче. К тому же, мне было очень любопытно.

"Хорошо, сэр Робин", - сказал я ему после минутного раздумья. "Я согласен на ваши условия: вопрос за вопрос. Но вы должны отвечать первым".

"Боюсь, я вынужден настаивать на том, чтобы ты отвечал первым", - ответил он. "В конце концов, вы, смертные, гораздо более склонны не выполнять условия сделки. Обмани меня один раз - и мне стыдно; обмани меня четыреста семьдесят девять раз - и я больше не отвечаю за свои поступки".

Во многих историях говорилось, что фейри не умеют лгать; другие, по крайней мере, подтверждали, что они не могут нарушить свои сделки. Но, конечно, он знал, что я знаю эти истории. Это не означало, что они были правдой. Как бы то ни было, я уже продвинулся на дюйм. С таким же успехом я мог пройти и милю. Но меня это не радовало.

"Ладно, Голди", - проворчал я. "Что именно ты хочешь узнать?"

"Расскажи мне историю о том, как такой, как ты, стал должником Тьмы". Это было похоже на очень причудливый способ сказать "продал душу Сатане", но я не стал жаловаться на выбор слов. Я рассказал ему историю о Демоне Дэне и его акте душевного мошенничества, совершенном в пустом кинотеатре. Но дальше этого не пошел. Он спросил только "как". Ему не нужны были подробности "почему". Не то чтобы я сам знал все ответы на этот вопрос. Но немного гордился собой за то, что не переусердствовал. Может быть, я все-таки создан для общения с ними?

После окончания моего рассказа Робин замолчал. Его жизнерадостное лицо было задумчиво нахмурено. Несколько мгновений мы даже ехали как обычные смертные, соблюдая скоростной режим и придерживаясь одной полосы движения. Для парня, которому, казалось, всегда есть что сказать, он был очень тихим.

"Глориана", - сказал он наконец. "Мою сеньору зовут Глориана. Она - королева всех фейри. Узнав о моем долге перед тобой, она приказала оказать тебе посильную помощь и сообщить, что, когда у тебя будет время, она желает встретиться с человеком, которого так обокрали".

"Какой у нее интерес ко мне?" удивленно спросил я, слишком застигнутый врасплох, чтобы побеспокоиться о том, что задаю еще один вопрос, но Робин, похоже, был не в настроении отчитывать меня за то, что я задаю вопросы. Его маниакальной жизнерадостности нигде не было видно.

"Ты что, не знаешь?" - удивленно спросил он. "Единственным результатом твоей истории будет война".

"Что значит "будет война"?

"Наверное, я должен сказать, что это будет Война. Война, которая неизбежна. Как мировые войны для вас, смертных, я полагаю. Одна из сторон наконец-то переступила черту, которую другие не смогут игнорировать".

"Представь на мгновение, - сказал я, потирая лицо рукой, - что ты разговариваешь с идиотом, который понятия не имеет, о чем ты говоришь. И попробуй объяснить это еще раз, используя более конкретные местоимения и слова поменьше".

"Ты встречал нефилимов, сталкивался с демонами, и знаешь, что я один из фейри. Теперь замени это на свои собственные нации: американцы, русские и кто угодно еще. Все то же самое. И так же, как у ваших народов, у наших народов тоже есть правила".

"То есть ты хочешь сказать, что Ад нарушил ваш эквивалент Женевской конвенции?" спросил я, уловив метафору. "Похитив мою душу, они переступили какую-то черту?"

"Ах! Да, это соответствует моей аналогии, спасибо".

"Но если бы я добровольно отдал им свою душу, это не нарушило бы правил?"

"Верно, именно в этом и заключается суть вопроса".

"Почему им вообще должно быть позволено завладеть моей душой?" раздраженно спросил я. "Это моя душа. Я не хочу, чтобы кто-нибудь прикасался к ней своими грязными руками".

"Но это же выражение твоей свободной воли". Робин слегка улыбнулся при этих словах. Это была недобрая улыбка, а скорее маленькая и извращенная, больная ревностью. "Если ты не хочешь отдавать свою душу, то можешь выбрать не делать этого".

"Значит, преступление заключается в нарушении моей свободы воли", - размышлял я. Это начинало обретать смысл. В некотором смысле именно так люди определяли многие преступления - это навязывание своей воли другому, чтобы заставить отдать свой кошелек. Дэн забрал мою душу, но я не соглашался. Может быть, мне следовало назвать это душевным ограблением, а не мошенничеством.

"Да, нарушение свободы воли смертного - серьезное преступление", - пояснил мне Робин.

"А почему вас это волнует? К чему вся эта суета с претензиями на человеческую душу, и зачем вообще уважать нашу свободную волю?"

"Вряд ли на эту пару вопросов легко ответить. На эту тему написано множество книг".

"А я думал, что вы, ребята, не умеете создавать произведения искусства", - упрекнул я его.

"О, поверь мне, они далеки от искусства", - сказал он, с отвращением высунув язык. "Самое простое объяснение того, почему ваша душа имеет значение, которое я могу тебе дать, заключается в следующем: это ваш мир, а не наш".

"Это бессмысленно", - размышлял я. "Я видел, на что способны некоторые сверхъестественные существа. Мы и близко не стоим на вершине пищевой цепочки по сравнению с тем, что там есть. Как это может быть наш мир?"

"И тем не менее, до этого дня ты никогда не видел демонов", - сухо заметил Робин. "Даже мой вид живет в тени, скрываясь от вашего. Мы живем в тени и делаем все возможное, чтобы нас не замечали. Демоны опускаются до того, что охотятся на одиноких и беспомощных - без обид".

"Без обид", - машинально повторил я, обдумывая его слова. "То есть ты хочешь сказать, что нет какой-то высшей силы, которая навязывает "правила" всем? Это страх перед людьми".

"Есть две стороны медали", - сказал Робин. "С одной стороны, это ваш мир. Он принадлежит виду, обладающему свободной волей взять его. С другой стороны, люди теперь не так беспомощны, как раньше. Было время, когда мой вид был гораздо агрессивнее. Но с тех пор человечество сильно повзрослело. Один из вас написал книгу под названием "Искусство войны у Бездны"! Вы нашли способ возвести насилие в ранг искусства". Он покачал головой. "Знаешь, в Хиросиме и Нагасаки жили не только люди".

Это была отрезвляющая мысль. Я не жил во время мировых войн и очень благодарен, что мне никогда не приходилось принимать решения такого масштаба, как стирание с лица земли двух городов. Но мне и в голову не приходило, что акт разрушения мог произвести впечатление не только на смертные народы.

"Но все остальное, конечно, напоминает холодную войну. Соблазнить человека, чтобы он отдал свою душу, - это нормально. А вот украсть ее - это нарушение, которое другие, скорее всего, не захотят игнорировать".

"Когда начнется война?" спросил я, испытывая в равной степени страх и волнение. Может быть, если кто-то достаточно сильно даст по зубам Аду, он вернет мне мою душу.

"Я думаю, что она уже началась", - грустно сказал Робин. "Даже если никто об этом не знает".

"Значит, я теперь застрял между Раем и Адом?"

"Небесное воинство, конечно же, будет вовлечено, потому что оно не сможет игнорировать вопиющую агрессию своего оппонента. Это все равно, что Америка будет игнорировать планы Китая и России. Но это будет гораздо шире, чем просто противостояние их двоих. Демоны любят втягивать всех в свои схемы. Единственное, что они любят больше себя, - это анархию".

Теперь выражение лиц всех, кому я рассказывал эту историю, приобрело для меня гораздо больше смысла. Алекс и Орион не только пытались помочь исправить какую-то моральную ошибку. Они надеялись остановить войну. Я задавался вопросом, когда мы звонили в Ад, если бы мы не подключили Лилит к линии, возможно, все сложилось бы по-другому.

Но она выглядела такой же удивленной, как и все остальные. И она спала с самим Большим Злодеем. Если они вообще спали. Мерзость, какая разница. Я не хотел этого знать. Главное, что она должна была знать. Но если она не знала, то кто тогда дергал за ниточки, чтобы развязать эту войну? А может, она знала и была потрясающе хорошей актрисой?

Тогда как Группа Лазаря оказалась в этом деле? Зачем похищать мою сестру и почему Лилит хотела, чтобы мы поссорились с ними? Хотя Робин говорил, что демоны любят втягивать всех в свои схемы. У меня по спине пробежал холодок. Я боялся, что нами играют жёстче, чем гитарой в руках Сантаны.

"Что им вообще нужно от моей души?" - спросил я.

"Власть", - не задумываясь, ответил Робин.

"Что ты имеешь в виду?"

"Ты смертен, это твой мир. Если ты отдаешь свою душу, ты отдаешь им его часть".

"И что, я как желе в банке на ярмарке?" спросил я, не совсем понимая его смысл.

"Это больше похоже на то, что ты на фондовом рынке, и тебе принадлежит доля во всем этом". Он широким жестом показал из мчащегося "Мустанга". "Каждая бессмертная фракция пытается ухватить кусок недвижимости, пока еще есть возможность."

Это прозвучало несколько зловеще. "Есть ли какой-то временной лимит или финал?" спросил я его.

"Как вы, смертные, говорите? Ах, да, время летит, когда ты веселишься", - сказал он, поджав губы. "Мне всегда нравилась эта мысленная картина: время летит, хотя на самом деле оно плывет". Он покачал головой с озадаченной улыбкой, его взлохмаченные темные волосы заплясали на ветру, когда он притормозил свой Мустанг на красный свет. У меня все еще болела голова.

"В общем, ты хочешь сказать, что все сверхъестественные нации договорились вести переговоры с людьми за их души, а не красть их, и пока все соблюдают правила, каждый придерживается своей полосы?"

"Ты угадал!" - сказал он с широкой улыбкой. "В наши дни мы гораздо более корпоративны, чем воинственны. Это выгоднее для всех участников". Его улыбка немного померкла, когда он задумался об этом. "По крайней мере, до сих пор, я полагаю", - мрачно дополнил он.

Мне нужно было поговорить с Алексом и Орионом. Я был уверен, что они уже многое из этого знали, но нам надо было провести мозговой штурм. Что-то не сходилось. Чем больше я узнавал, тем больше убеждался, что это не сложнее, чем тот факт, что я был новичком и знал не так много, как все остальные.

Чем-то здесь подозрительно пахло. Мы постоянно сбивались с пути. И, честно говоря, после каждого пропущенного в нас мяча я не думал, что мы справлялись и наполовину плохо. Когда вы выходите из своей зоны комфорта и испытываете огромный стресс, трудно остановиться и объективно обдумать каждый шаг гнусного заговора, в который попали.

Я снова проверил телефон. Алекс ответил. Вскоре они с Орионом должны были встретиться у меня дома. Было также предупреждение не принимать никаких подарков от Робина.

Это вызвало у меня миниатюрный сердечный приступ. Может быть, предложение мятной конфеты было гораздо более зловещим ходом? Краем глаза я взглянул на своего шофера. Наш серьезный разговор закончился, и он вернулся к своей безрассудной манере вождения, подрезая машины только потому, что мог. За нами по шоссе тянулся шлейф раздраженных автомобильных гудков. Может быть, я слишком опрометчиво согласился на эту поездку. Хотя, он не убил меня в автокатастрофе, и я получил от него ценную информацию. Хотелось только надеяться, что я не отдал ничего такого, что позже захотел бы вернуть.

Верный своему предложению, Робин высадил меня у подъезда моей квартиры. Меня очень пугало то, что все сверхъестественные существа, которых я встречал, казалось, знали, где я живу, но, видимо, это было в порядке вещей. Прежде чем уехать, он открыл свою дверцу и встал на порог, чтобы посмотреть на меня поверх крыши золотого "Мустанга".

"Моя королева знает, что у тебя есть несколько неотложных дел", - сказал он. "Но она надеется, что услуги, оказанные тебе мной, ее смиреннейшим слугой, убедят тебя дать ей аудиенцию".

"Конечно", - сказал я, думая, что не хочу злить еще одного лидера сверхъестественной нации. "А как мне с ней связаться?"

Он показал через машину на одуванчик, растущий из трещины на тротуаре. Его пушистая круглая грива была пышной, как будто он пользовался шампунем для придания объема. Моему внутреннему ребенку захотелось подуть на него и пустить эти семена танцевать по ветру. Я кое-как удержался.

"Просто задуй одну из ее свечей и произнеси ее имя три раза. Она услышит тебя и организует твое путешествие".

Мне показалось, что это довольно архаичный способ связи. Разве у нее нет адреса электронной почты или номера телефона, по которому я мог бы позвонить? "А если я не смогу найти одуванчик, когда буду готов?" спросил я.

Он ухмыльнулся мне. Очевидно, это был глупый вопрос. "Увидимся", - весело крикнул он и снова сел в свою милую машину. С ревом и визгом шин Робин помчался обратно, чтобы терроризировать улицы.

После его ухода я еще некоторое время стоял на тротуаре, глядя на одуванчик, растущий перед моим домом, и холодные пальцы, словно паучьи лапки, шарили по моему позвоночнику.

Как раз в тот момент, когда я думал, что моя жизнь не может стать еще более странной, что-то новое доказывало, что я ошибался. Мне придется привыкнуть использовать цветы как средство общения.

Я повернулся, чтобы направиться в относительную безопасность внутрь. Осматривать помойку около дома, в котором я жил, было тем, что я делал каждый день, когда возвращался домой. Но в этот момент мне показалось, что я вижу все впервые. Недовольство переполняло меня до краев. Почему меня так долго устраивало жить в таком месте? Почему я даже не попытался собрать осколки своей разбитой жизни и что-то с ней сделать? Я больше не хотел быть неудачником. Я хотел чего-то добиться. Великая змея депрессии поймала меня в свои сети и медленно душила.

Как бы ужасно это ни звучало, но я понял, что зацепился за события последних дней. Да, это было страшно, да, с людьми, которые были мне дороги, происходили ужасные вещи. Но было в этом что-то такое, что пробилось сквозь мою апатию, как ледокол. Впервые за много лет я почувствовал себя бодрым.

Печально, что потребовалось такое экстремальное событие, чтобы вывести меня из депрессии. Нормальные люди ходят к психотерапевту или принимают антидепрессанты. Может быть, понемногу и то, и другое, если этого требует ситуация. А у меня вместо этого украли душу и похитили сестру-нежить. Для разных людей это разные вещи, я думаю.

Несколько мгновений я стоял на тротуаре, глядя на свой многоквартирный дом и делая все возможное, чтобы разжечь слабые угольки честолюбия, которые я нашел где-то в своей груди. Эти маленькие сосунки время от времени вспыхивают в каждом человеке, я думаю. Главное - поддерживать их в течение длительного времени. Но у меня больше не было возможности позволить им умереть. В этот раз все должно быть по-другому. Я был настолько сосредоточен на своей новой перспективе, что только через несколько минут понял, что делаю.

Я тянул время.

Я боялся возвращаться в свою квартиру. Вся эта ситуация с уютной Вайолет волновала меня. Не то, что я буду делать, а то, что я буду чувствовать себя мерзко и скользко. Даже разговаривать с ней мне теперь было тяжело. Если она и дальше будет продолжать в том же духе, я не был уверен, что смогу ее остановить. Так или иначе, это должно было в конце концов разрушить ее отношения с Коннором, и это было бы на моей совести.

Не знаю точно, сколько времени я простоял возле собственного дома, боясь сделать первый шаг внутрь. Я ловил на себе странные взгляды случайных прохожих, проходивших мимо по тротуару. Обычно люди не стоят на тротуарах, жарясь под пустынным солнцем Долины. Пожалуй, впервые в жизни я пожалел, что не курю. Это, по крайней мере, дало бы мне повод бездельничать, не выглядя так неуместно. Все, кто проходил мимо меня - и перегруженная молодая мама, везущая коляску с близнецами, и строительный рабочий в оранжевой кепке, сдвинутой далеко назад на голову, - казалось, смотрели на меня с нарастающим любопытством. Каждый словно предупреждал другого о том, что на улице в середине дня без всякой видимой причины стоит молодой человек. В их взглядах чувствовалась память. Но, может быть, это я сам себя стесняюсь. Как там говорится? Это паранойя только в том случае, если они не хотят тебя достать. Что-то в этом роде.

Кавалерия избавила меня от необходимости принимать какие-либо дальнейшие решения. Алекс и Орион подкатили к обочине на машине Ориона - матово-сером "Додж Чарджер", потому что, конечно же, это была машина Ориона. Сегодня был уже второй раз, когда я садился в такую машину. Наверное, Орион был каким-то волшебным полицейским. Конечно, это было здесь только метафорой.

Я запрыгнул на заднее сиденье и ощутил себя совсем не так, как утром. На этот раз вместо ламинированной скамьи были мягкие сиденья из черной кожи. Никакие стены не отделяли меня от переднего сиденья, и совсем не пахло хлоркой. В общем, я бы сказал, что это было значительное улучшение по сравнению с моим первым знакомством с данным классом транспортных средств.

"Привет, друзья", - сказал я с фальшивой жизнерадостностью.

Алекс выглядел не очень хорошо. Под его глазами залегли темные круги, что заставило меня думать, спал ли он с тех пор, как я видел его в последний раз. Они с Орионом работали на более совершенном оборудовании, чем я, но предполагалось, что даже у них должны быть пределы. Орион выглядел намного лучше. В отражении зеркала заднего вида его гранитное лицо было гладким. Я не был уверен, было ли это потому, что он выспался, или ему это все еще не было нужно. Может он был кроликом-энерджайзером, а Алекс больше походил на батарейку другой марки.

"Ну, как дела?" - спросил я. Прошло около двенадцати часов с тех пор, как мы в последний раз сообщали друг другу о сверхъестественной войне, которую я случайно собирался начать. Я подумал, что есть хороший шанс, что с тех пор, как мы разговаривали в последний раз, что-то еще пошло ужасно неправильно.

"Довольно ужасно", - проворчал Алекс с пассажирского сиденья.

"Так плохо?" спросил я.

"Хуже", - пробормотал Орион, выводя машину обратно на полосу.

"У меня был долгий разговор с Робином", - начал я.

"Ты принял от него что-нибудь?" резко спросил Орион.

"Нет! Я так не думаю. Он предложил мне мятные конфеты, но я отказался. Он сказал, что его королева хочет встретиться со мной, когда у меня будет время, или что-то в этом роде".

С заднего сиденья я видел, как мои приятели обменялись встревоженными взглядами.

"Да, мне это тоже показалось ужасным, - сказал я, - но, что еще важнее, он как бы заполнил для меня многие пробелы о масштабах моей, скажем так, "душевной ситуации"".

Орион неодобрительно хмыкнул.

"А что будет, если начнется война?" - спросил я.

"Плохие вещи", - ответил он.

"Он говорит расплывчато, - со вздохом вмешался Алекс, - но в то же время не ошибается. Кто знает, что могут выкинуть друг против друга различные сверхъестественные группировки? Что будет, если Китай, Россия и Соединенные Штаты решат по-настоящему померяться силами? Возьми это и добавь немного сверхъестественного, и ты поймешь, что к чему".

Перед моим мысленным взором промелькнули ужасающие видения магического ядерного оружия, которое в чем-то хуже обычного ядерного оружия.

"Звучит довольно ужасно", - сумел выдавить я из себя.

"Но это уже следующая безвыходная ситуация, с которой нам придется разбираться", - вмешался Орион, прервав мой неизбежный шквал вопросов о сверхъестественной войне. "А пока у нас назначена встреча".

"Ну, надеюсь, это будет неформальная встреча", - съязвил я, глядя на джинсы и мятую футболку, которые были на мне во время допроса в полиции.

"Мэтт, она с Лазарем", - сказал Алекс, поворачиваясь ко мне лицом. Его лицо было мрачным, игривой уверенности, которая всегда плясала в его глазах, не было видно. Отсутствие его неизбежного веселья волновало меня больше, чем все остальное до сих пор.

"Подожди, Лазарь - это парень? Я думал, это компания?" спросил я в замешательстве.

"Лазарь основал Группу Лазаря", - пояснил Орион. "Это также не настоящее имя, а то, под которым он известен".

"Ну, это просто плохой брендинг", - пожаловался я. "Почему у нас встреча со злым ученым? И как мы можем встретиться со злым ученым?"

"Они послали эмиссара", - проворчал Орион.

"Типа посла?"

"Скорее, нейтральную третью сторону", - предложил Алекс.

"Не могли бы вы перестать употреблять модные словечки и на самом деле объяснить, что происходит?" огрызнулся я, мое терпение было на исходе.

"Люди Лазаря связались с кем-то, кто нас не боится, но и не злится на нас", - сказал Алекс. Я знал, что под словом "нас" он имел в виду Ориона, но было приятно быть включенным в это дело. "Они попросили о встрече, чтобы обсудить наши проблемы. Нам нужно торопиться - твоя беседа с копами съела наше окно, чтобы добраться туда".

"Это хорошо, да?" спросил я, чувствуя себя немного растерянным. "Мы можем попробовать договориться, чтобы вернуть мою сестру или что-то в этом роде?"

"С чего бы это теперь все стало происходить так просто?" тихо спросил Орион.

Мне не хотелось это признавать, но кайфолом был прав. Кроме того, я был почти уверен, что это должна была быть моя реплика. В конце концов, я саркастичный закадычный друг. Если Орион тоже так может, то что я вообще здесь делаю? Но придётся смириться с этим. У каждого есть одна хорошая реплика. Остаток пути мы проехали в молчании. Не могу сказать за двух крутых воинов на переднем сиденье, где блуждали их мысли, но моя не столько блуждала, сколько остановилась. Последние несколько дней моя жизнь неслась со скоростью сто миль в час, и тело работало на износ. В теплых объятиях кожаных сидений Чарджера я погрузился в полуосознанный сон, где все, что я мог видеть, было лицо Мэг. Я надеялся, что увижу ее снова.

Никто не разговаривал, пока мы, шатаясь, возвращались в личную полицейскую машину Ориона и ехали обратно в город. Меня это вполне устраивало, потому что мозг превратился в лепешку от очередного сюжетного поворота, который казался ненужно сложным, но блестяще выполненным. Лилит была игроком МЛБ (профессиональная спортивная бейсбольная организация в Северной Америке-прим.перев), обыгрывавшим детсадовцев в Ти-болл (командный вид спорта, основанный на упрощенной форме бейсбола. Предназначен для того, чтобы помочь детям развить навыки игры с мячом и весело провести время- прим.перев). Разве не должно быть какой-то столь же умной космической силы добра, которая бы держала ее в узде? Или, по крайней мере, появлялась, чтобы противостоять ее планам? Вместо этого я получил лишь Мускулы МакГи.

Как бы плохо ни обстояли дела, я не мог не почувствовать некоторого облегчения. По крайней мере, Меган была в безопасности. То, что она не находится в какой-нибудь злобной научной лаборатории, где ее режут на кусочки, чтобы изучить под микроскопом, было уже плюсом. Конечно, ей никогда не угрожала опасность, и мы сделали все на порядок хуже, предприняв ненужную попытку спасения, но душевное спокойствие бесценно. Или что-то в этом роде.

По молчаливому согласию или чисто инстинктивно мы отправились за едой. Орион припарковался у гриль-бара "Олимп" - того самого ресторана, где я встретил Алекса и где начались все эти американские горки. Старое приземистое здание все еще вызывающе притулилось между двумя высокими современными офисными зданиями, как крепкий пень, который не способен вырвать ни человек, ни зверь. После последних нескольких дней я нашел это упрямство в некотором роде ободряющим. Если этот бар и гриль смогли устоять перед лицом отчуждения собственности и модернизации, то, возможно, и я смогу пережить внимание ада. Вроде бы все по-другому. Но также... нет.

Алекс приподнял бровь, глядя в спину Ориона, когда тот направился к входной двери. Я шел позади них, все еще пытаясь составить свою схему лжи. Алекс бросил на меня напряженный взгляд, но я был слишком подавлен, чтобы задаваться вопросом, почему. Может быть, он тоже боялся драконов.

Орион распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская нас внутрь. Я взглянул на грязно-зеленую обшивку, когда мы вошли. Упрямое здание или нет, но ему действительно не помешал бы свежий слой краски. Я был в "Олимпе" всего один раз, но мне показалось, что это какой-то сверхъестественный притон. Может быть, я не замечал гриль-бар до недавнего времени потому, что был одним из непосвященных. А может быть, дело было в состоянии краски. Серьезно, небольшой ремонт никому не помешает.

Как только мои глаза открылись на сверхъестественный мир, ресторан раскрылся так, что я не мог его игнорировать. Даже сейчас в нем было что-то такое, что притягивало взгляд, как будто на нем была гигантская неоновая вывеска. Какое-то подсознательное понимание или магический маркетинг? Кто знает? В любом случае, что-то в этом ресторане манило меня сейчас. Возможно, это еще и потому, что я пропустил завтрак.

Несмотря на все эти мысли, я не задумывался о том, что именно означало войти с Орионом в комнату, полную знатоков сверхъестественного. Моя армия, состоящая из одного человека, имела большое значение. Люди и существа знали, кто он такой. Как раз в тот момент, когда напряженный взгляд Алекса начал доходить до меня, Орион шагнул за мной и позволил двери захлопнуться.

Реакция была мгновенной. Это было похоже на то, как герой фильма о Диком Западе заходит в бар. Низкий гул разговоров немедленно прекратился со всей грацией столкновения десяти автомобилей. Головы вскинулись, и взгляды - от любопытных до граничащих с яростью - устремились на меня и на Ориона, стоявшего позади меня. Моя задница так сильно сжалась под натиском внимания, что я предположил, что следующим моим испражнением будут бриллианты.

В толпе я разглядел признаки генетики нефилимов, теперь, когда знал, что искать: уши чуть заостреннее, чем должны быть, подбородки немного острее, чем я ожидал, и было что-то в глазах, из-за чего они казались ярче. Выражения их лиц варьировались от откровенно восхищенного до настороженного. За одним из столов сидели три волосатых джентльмена в кожаных куртках, которые выглядели прямо-таки склонными к насилию.

Если бы у всех были шестизарядные пистолеты, руки по всей комнате были бы прижаты к бедрам. Я наполовину ожидал, что бармен с белыми усами будет размахивать обрезом, чтобы поднять настроение. На несколько секунд Гора Олимп оказалась в двух шагах от забвения. Или, по крайней мере, от настоящей жестокой драки в гриль-баре.

Медленно Орион поднял обе руки, ладонями наружу. Его лицо ничего не выражало, но я заметил, что его плечи немного поникли. С потрясением я понял, что этот последний поворот с Лилит давил на него. Вместо нависающей горы он был скорее агрессивным предгорьем. Какая бы сниженная вибрация ни исходила от него, она сработала - одна за другой головы вернулись к своим столикам, и разговор снова зарокотал, как неохотно работающий двигатель газонокосилки.

Усатый бармен кивнул Алексу, и мой друг повел нас по проходу между кабинками. Я последовал за ним быстрым шагом, пытаясь заставить свои брови вернуться к привычному месту на лбу. Ресторан был заполнен посетителями, сидящими у бара или в двух рядах кабинок. Сзади было несколько свободных, и Алекс провел нас к самой дальней из них.

Это оказалась одна из тех тупых кабинок, где вместо квадрата, рассчитанного на четырех человек, она представляла собой полукруг, рассчитанный на троих, чтобы было уютно. Все в порядке. Мне даже не нравится, что у меня есть личное пространство. Спасибо, Тимоти Бут, изобретатель кабинок, за это замечательное дополнение к модельному ряду.

Краем глаза я пытался разглядеть персонажей в гриль-баре. Атмосфера была гораздо более далекой от кантины Мос Эйсли, чем вы могли бы подумать. По большей части все в комнате выглядели как люди. Несколько персонажей были закутаны в плащи и большие шляпы, так что я не мог разглядеть их лица. Но все выглядело очень обычно. Наверное, именно поэтому сверхъестественный мир так хорошо умел сливаться с человеческим.

"Я сейчас вернусь", - сказал Алекс, жестом указывая на кабинку. Мы с Орионом скользнули внутрь с разных сторон, но как-то неловко встретились посередине, что вынудило нас обоих пялиться на кабинку напротив нас. Обитатели - двое невысоких, приземистых мужчин с внушительными бородами, которых я не решаюсь назвать гномами, - побледнели под тяжестью наших взглядов и быстро ушли.

Я говорю "наших", но готов согласиться, что большую часть работы сделал Орион.

Несколько мгновений мы с Орионом сидели в тишине, пока я праздно изучал бар. Казалось, все вернулись к своим разговорам, но время от времени я ловил случайные взгляды, брошенные в нашу сторону. Люди старались быть спокойными, но когда в углу стоит хищник, инстинкты выживания требуют не спускать с него глаз. А может быть, это был сверхъестественный эквивалент знаменитости, сидящей за столиком в вашем любимом баре. Я краем глаза наблюдал за Орионом.

Может быть, скорее герой войны.

"Они пытаются выяснить, как ты сюда вписываешься", задумчиво произнес Орион, нарушая тишину.

"Им стоит вступить в клуб", - пробормотал я себе под нос. Я встретился взглядом с высокой брюнеткой, сидевшей в группе совершенно нормальных людей у бара. Она слабо улыбнулась и вернулась к своему напитку. "Неужели я действительно так сильно выделяюсь?"

"Как больной палец", - вмешался Алекс, проскальзывая в нашу маленькую кабинку в форме полумесяца справа от меня, запирая в кремовой серединке нашего командного печенья. "Честно говоря, для твоего лица должно быть какое-то средство. Я, кстати, шучу. Я знаю, что под Звездами нет лекарства от чего-то подобного, - он широким жестом обвел все мое лицо.

Я бросил на него раздраженный взгляд. Но один взгляд в его голубые глаза, и стало понятно, что он пытается пошутить. Отчаянно пытается привести все в порядок.

"Я был здесь постоянным посетителем в течение многих лет. Здесь все знают мистера Охотника. Так что остается—"

"Остаюсь я", - закончил я за него. "Обычный ванильный смертный, появившийся из ниоткуда среди очень авторитетных членов сверхъестественного сообщества".

Алекс и Орион обменялись взглядами, которые, как я почувствовал, соединились над моей макушкой. Это меня раздражало. Я не коротышка, понятно? При росте в шесть футов, по статистике, я на четыре дюйма выше среднестатистического американского мужчины. Как у меня всегда получается, что я самый короткий? Шансы на это кажутся смехотворными.

"Ты не сказал ему?" спросил Орион у Алекса.

"Я вроде как предполагал, что это очевидно", - ответил он. "Кроме того, почему это моя обязанность? Ты мог бы сказать ему сам".

"Что сказать?" спросил я.

"Почему ты ожидаешь, что он сам разберется в этом, если он и так много пропускает?"

"Я...это грубо!" запротестовал я.

"Обычно он в конце концов сам во всем разбирается." Алекс пожал плечами.

"Это может быть очень опасно для..."

"Я прямо здесь", - прорычал я.

Орион и Алекс одновременно взглянули на меня, как будто заметили впервые.

Что мне показалось нелепым, поскольку в данный момент я сидел бедро к бедру с ними обоими. Я думаю, личное пространство действительно было чем-то таким, с чем ты справляешься, становясь старше. Это многое объясняло в отношении морщинистых стариков, которые любили разгуливать голыми по раздевалкам спортзала.

"Серьезно, ребята? Здесь я уже играю против собранной колоды. Если есть что-то еще, что мне нужно знать, вы должны мне сказать. Больше никаких секретов. Больше никакой нехватки информации. Мы должны начать принимать более правильные решения, иначе умрем еще до вторника".

"Сегодня среда", - медленно произнес Орион, в голосе его звучало замешательство.

"Да, значит, у нас действительно не так много времени, не так ли?" - огрызнулся я. "Ну, и что? Что еще может пойти не так?"

Мои товарищи обменялись взглядами. Через мгновение Алекс пожал плечами и посмотрел на меня. Его глаза встретились с моими, и он одарил меня кривой улыбкой. Я даже не мог найти в себе силы, чтобы занервничать. Что еще может пойти не так в этот момент?

"Помнишь минотавра с огненной головой в лаборатории Лазаря?" - спросил он.

"Да, вроде бы смутно припоминаю", - сухо ответил я. В конце концов, только вчера волшебный зверь размером с городской автобус пытался затоптать меня - несколько раз.

"Ну, умник, ты помнишь, как ты, очевидно, положил руки на его пылающие рога и как бы зачерпнул весь его огонь?"

"Э-э..." Я запнулся.

"А потом твои руки были в огне, но не горели?" - нажал он.

Я взглянул на Ориона, на лице которого было выражение, которого я никогда раньше не видел: веселье. Его губы были сжаты в плотную линию, когда он изо всех сил старался сдержать смех, а в темных глазах мерцало нечто иное, чем непримиримость. Он был каким-то напряженным и веселым. Но, полагаю, так и должно быть.

"А потом ты стал выбрасывать огонь из своих рук, как чертовы огненные шары, и, по сути, сжег все здание?"

Теперь я понял, что странное выражение лица Алекса тоже было вызвано сдерживанием смеха.

"Я готов признать, что в этот момент моя память становится нечеткой", - пробормотал я, чувствуя, что слегка покраснел. У меня не было времени, чтобы как следует посидеть и обдумать все, что произошло во время нашего злополучного налета на лабораторию Лазаря. Многое из этого было для меня как в тумане. Но из рассказа Алекса события предстали в определенном свете. "Что... что это значит?" спросил я, переводы взгляд между их веселыми лицами.

"Друг мой, я не знаю, что ты сделал. Но ты далеко не "ванильный", как ты выразился. Если бы я попытался проделать такой трюк, как ты, огонь минотавра сжег бы меня дотла. Возможно, он не захотел бы этого признать, но у нас на руках был бы такой же обугленный Орион".

Я взглянул на большого нефилима, который уклончиво пожал плечами. Он казался почти немного смущенным. Наверное, не так уж часто Супермен оказывался на месте Кларка Кента. Стоп, а эта аналогия вообще работает? Неважно. Как бы то ни было, ты это получишь.

Я настолько привык получать плохие новости, что даже не знал, как реагировать на что-то позитивное. Я полагал, что мое взаимодействие с огнем было нормальным. Может быть, огонь - это волшебная слизь, которая не сжигает плоть? Что-то вроде реквизита для дублеров-каскадеров. Но тогда почему он сжигал стены? И других людей? Или это был настоящий огонь, а я - волшебник? Можно ли получить двойную мигрень? Если да, то у меня, кажется, была тройная.

"Мне нужно выпить", - пробормотал я. Оба моих ангельских спутника-полукровки рассмеялись, и это показалось мне несправедливым.

В кабинке снова воцарилась тишина, каждый из нас погрузился в свои мысли. Официантка, на вид примерно моего возраста, с бейджиком с надписью "Элис" и длинными светлыми волосами, с улыбкой поставила на столик три стакана воды, но ушла прежде, чем мы успели сделать заказ. Я просто хотел поесть. Тогда, возможно, мир стал бы лучше.

"Ладно, разговор о Волшебном Мэтте может состояться позже", - сказал я после нескольких мгновений напряженного молчания.

"А танец с интерпретацией прилагается?" - спросил Алекс.

"Ты пугаешь меня этими ужасными шутками, чувак", - выпалил я в ответ. "Предполагается, что ты самый смешной".

"Хорошо", - мягко сказал Орион.

На этом провозглашении обреченности разговор заглох еще на несколько минут. Алекс отпил воды и оглядел комнату, словно за соседней стойкой мог прятаться дракон.

"Так... убивать драконов сложно, или есть какой-нибудь курс, который я могу пройти?" спросил я, почувствовав раздражение. "Я понимаю, что это еще один удар по операции "Живи до вторника", но ведь у них должно быть слабое место, верно?"

"Представь себе на минуту, что ты плаваешь в океане и окружен большими белыми акулами", - сказал Алекс, пристально глядя на меня. "Потом благодаря какому-то магическому дару ты научился бегло говорить по-акульи. Твоими первыми словами на этом языке были оскорбления матери и сестры каждой акулы. О, и еще, у тебя идет кровь, когда ты это делаешь".

Серьезно, где была Элис? Мне нужно было заказать свой третий напиток, не говоря уже о первом. Я бы сказал, что чувствовал себя ошеломленным, но это было таким же преуменьшением, как описать калифорнийское солнце как "теплое", а не как ядерное. Я потер лицо руками. Уже не в первый раз я поклялся причинить очень много боли Демону Дэну за то, что он притащил меня в этот мир.

"Ну, разве вы, мальчики, не выглядите ужасно подавленными?" женский голос без особых усилий прервал мой сеанс погружения в себя. Я без тени сомнения знал, что голос принадлежит не официантке Элис. Откуда я это знал? Потому что я хотел выпить, но мне не настолько везло.

Женщина, стоявшая перед нашей маленькой неудобной кабинкой на три человека, выглядела так, словно ее вырезал да Винчи в свой лучший день. Высокая и худощавая, ее смуглая кожа сияла так, словно ее полировали столетие. Полуночные волосы ниспадали на спину темными волнами, которые отливали в свете бара. Высокие скулы подчеркивали такие темные глаза, что я не мог сказать, где заканчивались ее зрачки и начиналась радужная оболочка. Левая сторона рта изогнулась в уверенную ухмылку, глядя на Ориона. Это сразу выделило ее из всех присутствующих, которые едва могли смотреть в глаза моему другу. От нее, как от теплого ветерка, исходили сила и уверенность. Казалось, что сама Леди Свобода улыбнулась нашему маленькому столику.

Пожалуй, самым красноречивым было то, что кончики ее ушей заканчивались острыми кончиками. Раньше я видел уши с такими ярко выраженными краями только у одного человека.

Бар резко опустел. Несколько посетителей встали и вышли, извиняясь перед персоналом бара, который не сделал ни одного движения, чтобы остановить их. Они даже не выглядели удивленными. Видимо, в мире сверхъестественного бывают случаи, когда обеды и стремительность вполне уместны.

Я попытался поймать взгляд Алекса, чтобы понять, насколько мне следует нервничать, но он смотрел на женщину с выражением, близким к благоговению. Его губы были приоткрыты по крайней мере на дюйм, но женщина полностью игнорировала его. Она смотрела только на мужчину с такими же ушами, как у нее.

"Привет, Кэсси, - сказал Орион. "Давно не виделись".

"Итак, слухи верны - Охотник собирает новую Охоту". Она взглянула на меня, и внутри все сжалось, когда я почувствовал, как она оценивает меня целиком. Казалось, что душу выжимают, как губку, чтобы она могла увидеть, что из нее выйдет. "Полагаю, он не рассказал вам, как умерла последняя?" - лукаво спросила она, переводя взгляд с меня на Алекса.

"Все совсем не так", - мрачно пробормотал Орион. Я был потрясен, увидев, что он смотрит вниз, на стол. Я никогда раньше не видел такого выражения на его лице. О ком-нибудь другом я бы сказал, что он напуган женщиной, стоявшей рядом с нами. Но потом понял, что выражение его лица было пристыженным.

"Конечно, нет", - сказала она ровным голосом, давая понять, что не верит ни единому его слову. "Но мне не терпится услышать, в чем именно дело, раз уж вы решили разорвать большую часть мира пополам. Вы двое, Бездушный и Дилетант, вставайте, вставайте." Она щелкнула пальцами нам с Алексом с уверенностью человека, привыкшего к тому, что ему подчиняются. Без колебаний мы оба вскочили, и она скользнула на мое место рядом с Орионом. "А теперь оба проваливайте, маме с папой нужно немного поболтать".

В детстве у меня был друг, который переехал в Штаты из Мексики. Его звали Энтони, и английский был его вторым языком. Я вдруг почувствовал сочувствие к тому, какой была его жизнь, когда он рос здесь. Жизнь сама по себе движется так быстро. Но когда ты не вырос с чем-то, то долгое время играешь в догонялки. Шутки, подтексты, идиомы - им нельзя научить, их можно только выучить. Все вокруг говорили по-английски, но я не понимал, о чем идет речь.

Я последовал за Алексом к бару - длинному деревянному сооружению, тянувшемуся через всю комнату напротив нашего столика. Перед ним было расставлено несколько высоких стульев, некоторые из них были повернуты набок, когда посетители выбегали из зала. Хотя было дико, что, увидев Кэсси и Ориона вместе, люди ушли быстро и организованно, интерес для меня представляли люди, которые остались.

Несколько человек рассредоточились по бару, демонстративно игнорируя, что в уютной кабинке, расположенной всего в двадцати шагах позади них, сидят не один, а два полубога. За большим столом расположились шесть или семь человек, на столе стояло внушительное для раннего времени суток количество пустых пинтовых стаканов. Мне показалось, что все за столом нервничают, но стараются не подавать виду.

Одной из немногих вещей, которые я заметил в этом мире, было то, что большая его часть, казалось, работала как пищевая цепочка. Каждый был хищником. Нужно было быть либо страшным, либо тихим. К сожалению, я был плох в обеих этих вещах. Но также, если ты хочешь жить, то не ведешь себя как добыча. Развязность - это важно. Мужчины и женщины за этим столом не были уверены, что им здесь место, но они были готовы попытаться притвориться.

Быстрый взгляд вокруг выделил несколько слегка изогнутых ушей, похожих на уши Алекса.

"Знаешь, это как-то невежливо", - заметил Алекс, ведя меня к бару.

"Что именно?" спросил я, поворачивая шею обратно к другу.

"Я чувствую, как ты измеряешь кончики моих ушей вон там, на столе". Алекс облокотился на стойку в промежутке между стульями и помахал бармену. Я попытался отодвинуть еще один стул, чтобы освободить место. Он заскрипел по полу, заставив половину комнаты подпрыгнуть и посмотреть на меня. Покраснев, я присоединился к Алексу и облокотился на барную стойку.

"Это как в раздевалке. Тебе не положено смотреть".

Бармен выжидающе посмотрел на нас, и Алекс заказал что-то вроде IPA, поэтому я заказал то же самое. Я абсолютно ничего не смыслю в пиве, но раньше следовал советам Алекса при принятии гораздо более важных решений.

"Извини", - сказал я, снова повернувшись к Алексу. "Но это кажется намного сложнее, потому что, знаешь… происхождение".

Алекс повернулся и посмотрел на меня с широкой ухмылкой. Я вздохнул. Проблема с гидом по сверхъестественному миру, который к тому же еще и шутник, заключается в том, что я никогда не знал, насколько серьезна его информация. Например, было ли невежливо смотреть на уши нефилима, чтобы угадать его происхождение? Возможно. Было ли это похоже на нарушение священного кодекса раздевалки? Кто знает? Возможно, Алекс рассказал бы анекдот Мрачному Жнецу и посмеялся, когда его душа уносилась во тьму.

"Кто такая Кэсси?" спросил я. "Кроме очевидного".

"И что же это за "очевидное"?" Алекс сделал воздушные кавычки, чтобы подчеркнуть свой сарказм.

"Она, по крайней мере, такая же могущественная, как и он".

"О, мы говорим о супер очевидном. Хорошая работа, ты, маленький подглядыватель за ушами".

Я вздохнул. "Что я упускаю, Алекс?"

"Она тоже Созвездие", - дерзко, растягивая слова, вставил незнакомец за стойкой слева от меня. "Бедная Кассиопея, уже забыта смертными. Видимо, красота и впрямь увядает". Удивленный, я оглянулся. Через несколько шагов от меня в кресле сидел пожилой джентльмен. Перед ним стояла бутылка виски, и он отпивал немного из стоящего перед ним стакана. Как человек, он выглядел так, словно знавал лучшие времена. Его старый серый плащ имел такой вид, словно его несколько раз переезжал грузовик. У него были светло-каштановые волосы, поседевшие на висках в тон плащу, суровое лицо с сильной челюстью и вечно разочарованное лицо. Несмотря на сутулость, в этом пальто его плечи казались широкими и сильными. Те части его рук, которые, как я мог видеть, сжимали стакан с виски, были покрыты шрамами и ссадинами. На безымянном пальце правой руки виднелось большое золотое кольцо с круглым красным камнем размером с мою костяшку.

Что еще более важно, он не излучал той нервной энергии, которая была у стола младших нефилимов позади меня. От него исходило настоящее ощущение "я здесь свой". Алекс сузил глаза, глядя на него, но я не мог понять, из-за чего это произошло - из-за того, что его прервали, или из-за подозрений.

Я не полный идиот. Мне кажется, что я отстаиваю это утверждение несчастное количество раз за день, но вот так. Я знаю о созвездии Ориона. Когда я был маленьким, мой отец всегда указывал на самую яркую тройку звезд в линии, которая составляла его пояс. Найдя их, можно было легко обнаружить Охотника на небе.

Я полагал, что название - это простое совпадение. Я знал, что Орион довольно древний, и, возможно, в те времена так называли младенцев-полубогов. Люди все еще называли своих детей Лео и Ноем. Но в голову закралась неприятная мысль, вызванная тоном незнакомца. На этом мои познания о звездах и их историях заканчиваются. О голливудских я знаю больше, чем о тех, что на ночном небе. Кроме Большой Медведицы, Орион был единственным созвездием, которое я мог назвать или идентифицировать.

"Когда вы говорите "созвездие"..." Я медленно произнес, переводя взгляд с незнакомца на Алекса, - "Мы говорим о мигающих огнях в небе ночью? Их назвали в их честь?"

"Чувак, я все время забываю, насколько ты отстал". Алекс вздохнул.

"Скажем так, в последний раз, когда эти двое были вместе в одной комнате, началась война". Незнакомец залпом опустошил свой стакан. Его лицо оставалось неподвижным, как камень, когда он проглотил жидкость и тут же начал наливать еще. В своей жизни я употреблял сравнительно немного алкоголя, но после опыта с текилой был впечатлен. Этот парень казался крутым.

"Если отвечать на твой вопрос, - тихо сказал мне Алекс, когда мы принимали от бармена наши напитки, - то скорее наоборот. В честь них и названы эти мигающие огоньки".

Вы когда-нибудь пробовали IPA? Это как ужасный вегетарианский коктейль. Как будто кто-то засунул в блендер рождественскую елку с просроченным сроком годности, а потом заставил вас пить ее после того, как она пустила сок.

Поэтому, когда я говорю, что поперхнулся своим первым глотком явно ужасного на вкус пива от Алекса, это было из-за ужасного вкуса, а не потому, что я отплевывался в баре, полном бессмертных.

"А люди вообще здесь живут?" пожаловался я Алексу после окончания приступа кашля. "Итак, наши предки думали, что созвездия - это истории на небе, а потом, когда мы якобы стали более "продвинутыми", - я скопировал его воздушные кавычки, - мы отговорили себя от этой теории".

"На самом деле это очень популярная шутка". Алекс усмехнулся. "Я рад, что ты можешь оценить иронию. Смертные научились расщеплять атомы и использовать молнии, но при этом потеряли очень много мудрости своих предков".

"Наверное, логично, что Созвездия тусуются в том же городе, что и кинозвезды", - проворчал я, пытаясь найти хоть какое-то достоинство для человечества.

"Не стоит слишком издеваться над бедным мальчиком", - сказал незнакомец с лёгкой улыбкой. Улыбка смягчила черты его лица, превратив из сердитого сержанта-инструктора в старого негодяя. "Не его вина, что он родился смертным. Я бы сказал, что бедная душа может вместить только маленькую толику, но, похоже, кто-то сбежал с твоей, не так ли?"

Я вдруг пожалел, что подумал, что он круто выглядит.

"Не фанат смертных, да?" - спросил я, чувствуя, как краснеет моя шея. В детстве я редко сталкивался с тем, чтобы меня выделяли из-за моей биологии, но быстро понял, что мне это не нравится.

"Напротив, я считаю, что люди весьма полезны. Они похожи на пескарей, из них получается отличная наживка".

Я уже собирался рассказать джентльмену, что в детстве прекрасно играл в "Акулу и пескарей" в соседском бассейне, но сильная рука на моем плече остановила меня. Я повернулся и посмотрел в сузившиеся глаза Ориона.

"Мне показалось, что я видел, как ты потягивал виски в баре", - сказал Орион.

"О, успокойся, Охотник. Сейчас не время. Я просто общался с несколькими незнакомцами в баре за выпивкой". Легкая улыбка снова заиграла на губах пожилого мужчины. "Я пришел с миром".

Я заметил официантку, которая никогда не подходила за нашими напитками, Элис, стоявшую позади мужчины у стойки. Она и остальной персонал и глазом не моргнули, когда появилась Кэсси, а большинство их клиентов внезапно ушли. Но когда она наблюдала за взаимодействием Ориона и незнакомца, то выглядела определенно взволнованной, что, в свою очередь, заставляло нервничать меня.

"Вернись в кабинку", - мягко сказал Орион. "Мой друг хочет с тобой познакомиться". Игра, очевидно, была закончена. Незнакомец проигнорировал нас, и мы вышли из бара с пивом в руках и моей гордостью, прилипшей к ботинку, как полоска туалетной бумаги. Орион подвел нас к маленькой трехместной кабинке, возле которой теперь стояла Кэсси.

"Дай-ка я на тебя посмотрю, - сказала она, поворачиваясь ко мне и слегка наклоняясь. В носках у меня рост целых шесть футов, но у неё было по крайней мере шесть футов два дюйма, иначе я выпил бы больше этого IPA. Я, конечно, не собирался этого делать ни по каким другим причинам. Она протянула руку с длинными заостренными ногтями, выкрашенными в темно-эбеновый цвет в тон ее коже. Это делало их больше похожими на когти, чем на моду и взяв меня за подбородок, повернула лицо из стороны в сторону, как бабушка, но ее темные глаза буравили меня, и я был уверен, что теперь она знает мой номер социального страхования и все пароли.

"Боже мой", - сказала она после того, как довольно долго читала подноготную моего сердца. "Они действительно забрали твою душу, не так ли?"

"Ну, на самом деле это был всего лишь один парень", - сказал я. "Его зовут Дэн. Дэн, э-э, Демон".

"Ты действительно собираешься начать войну из-за него?" - спросила она, выгнув бровь в сторону Ориона.

"Я уже это сделал".

Кэсси ушла после ответа Ориона будучи не из тех, кто затягивает прощание. Она склонила голову в милостивом кивке, а затем повернулась и вышла через парадную дверь. Когда я снова посмотрел на бар, мужчина в сером пальто уже исчез, но это меня не сильно беспокоило. Он не казался веселым парнем.

Мы съели поздний ланч, взяв по олимпийскому бургеру. Не знаю, через какие тренировки и испытания должны пройти бургеры, чтобы участвовать в Олимпийских играх, но у этого не было особых шансов на медаль. Я не стал больше пить IPA.

Мы ели в тишине. Я не знаю, о чем думали двое других. Мои мысли представляли собой коктейль из драконов, огня и смерти, от которого бросало в дрожь. После обеда Орион и Алекс подвезли меня до квартиры. Когда они высадили меня на обочине, солнце уже садилось в калифорнийскую пустыню. Его золотистый свет становился кроваво-красным, отражаясь от облаков. Алекс опустил пассажирское окно.

"Оставайся сегодня дома", - посоветовал он. "Дальше будет только хуже".

"Не волнуйся, это будет легко", - пообещал я. "Снаружи монстры!"

Поднимаясь по лестнице в нашу квартиру на третьем этаже, я усмехался про себя. Как будто что-то могло заставить меня выйти из дома сегодня ночью. Мне было достаточно того, что происходит снаружи, чтобы продержаться несколько недель. Каждый раз, выходя на улицу, я только усугублял свое положение.

Я простоял за дверью собственной квартиры пять минут, прежде чем достал из кармана ключи, будучи готов признать, что это, возможно, немного сложнее, чем следовало. Что ждало меня по ту сторону двери? Мой лучший друг Коннор, которому я не был уверен, что смогу смотреть в глаза, в этот час наверняка дома. Его невеста, которая теперь, как по мановению вуду, была одержима мной самым жутким образом, наверняка была там. В последний раз, когда я ее видел, она забралась ко мне в постель, и это не хотелось повторять. Когда-то давно это было бы чем-то таким, что я с удовольствием делал бы постоянно. Но, получив то, что хотел, я умудрился все испортить. Вероятно, где-то здесь был зарыт урок.

Предполагалось, что я должен затаиться в доме на ночь, чтобы использовать порог для защиты, хотя, казалось, это не слишком помогло остановить гулей от проникновения внутрь. Если подумать, я не был уверен, что мой дом намного безопаснее внутри, чем снаружи.

Я глубоко вздохнул и вставил ключ в замок. Медленно приоткрыв дверь, заглянул внутрь. В квартире было пусто, но на удивление чисто. В раковине лежало немного посуды, а в гостиной сквозь задернутые шторы большого окна проглядывали края синего брезента.

Если не присматриваться, все выглядело почти нормально. Что, похоже, было особенностью сверхъестественного сообщества. Свет был выключен, и по ощущениям я понял, что квартира пуста. Ничего магического в этом не было. Все умеют прислушиваться к своему дому. Вы можете определить, когда он пуст или полон. Тишина звучит по-другому.

Я облегченно выдохнул, не понимая, что все еще задерживал дыхание. Может быть, они были у Вайолет. Я бы не хотел оставаться в квартире, которая была местом похищения и в которой все еще было разбито окно, если бы у меня был другой вариант. Или, возможно, я не хотел бы этого неделю назад. Легкий сквозняк занимал столь низкое место в списке моих претензий, что я даже не обратил на него внимания. Я был почти уверен, что дракон не пролезет в дыру в моей стене, так какой смысл вообще беспокоиться об этом?

Как только я оказался внутри и в безопасности, то почувствовал, что остатки моей энергии испаряются, как вода на горячем тротуаре. Я, спотыкаясь, подошел к дивану и, быстро проведя по нему рукой, чтобы проверить, нет ли осколков стекла, практически нырнул в подушки.

Схватив пульт, я включил телевизор. На первом канале шли новости о странном пожаре в лаборатории Лазаря. Нет, спасибо. Я пролистал все каналы, пока не нашел несколько мультфильмов, и откинулся в теплые объятия дивана. По крайней мере, сделка с демоном не повлияла на диван. Я все еще мог доверять его любви.

Это была самая коварная часть этого демонического "дара". В том, что Вайолет вдруг бросилась на меня с такой силой. Когда я мечтал о том, чтобы быть с ней, это не было грубым, собственническим чувством. Немного эгоистично, конечно, но я не был монстром. Я хотел, чтобы она хотела меня. Но настоящая Вайолет хотела Коннора, и это было нормально. Я (в основном) смирился с этим. Легкая боль в сердце, как острый соус "Тапатио". Он острый, но не настолько, чтобы помешать вам жить дальше.

Но теперь, что бы ни заставляло Вайолет хотеть меня, я мог сказать, что это было не что-то внутри нее. Она вела себя совершенно по-другому. Видеть, какой должна была стать Вайолет, чтобы захотеть меня, было больнее, чем если бы она никогда не хотела меня. Это было так же, как если бы Меган снова стала живой. Конечно, я хотел вернуть сестру, но не таким образом.

Разочарованный, я встал с дивана. Даже не осознавая этого, я начал вышагивать вокруг него, кружась, как акула на охоте. Еще несколько дней назад моя жизнь была ужасной. Но это был обычный ужас. Все понимали грустного (в общем-то) сироту с проблемами мотивации, который много дремал от депрессии и был раздражительным. Мой герой был понятен всем. И с кем же, черт возьми, мне теперь говорить? То, что мне нужно было сказать, чтобы разобраться в ситуации, привело бы меня в психушку.

Алекс и Орион были великолепны. Я ценил их наставления и дружбу. Но они не были в полной мере людьми. Они уже давно жили в этом мире. Для меня он был новым и ошеломляющим, как если бы я был глухим, а после решил посетить EDM-шоу в свой первый день исцеления. Мне нужно было с кем-то общаться. Но кто мог понять, через что мне пришлось пройти?

Мои хождения по комнате были прерваны, когда засов на входной двери со звуком выстрела отскочил в незапертое положение. Я дернулся, повернулся лицом к двери и автоматически присел. Сердце упало в желудок, когда дверь открылась, и Коннор вошел вместе с Вайолет, оба несли коричневые бумажные пакеты из продуктового магазина.

Честно говоря, я бы предпочел пройти еще один раунд с гулями, чем позволить им двоим войти в дверь.

Коннор выглядел изможденным. На нем было помятое красное поло и темные джинсы. Неряшливость была ему не к лицу. Он любил хорошо одеваться. Я предположил, что мешки под глазами могут быть как-то связаны с этим. Вайолет, напротив, была полна энергии. Ее светлые волосы были собраны в хвост, на ней красовалась серая майка поверх светло-зеленых спортивных штанов.

"Мэтт, ты вернулся!" с лучезарной улыбкой воскликнула Вайолет, когда они вошли в комнату. Она тут же бросила свою ношу на стол и кинулась обнимать меня. Я стоял как деревянный, когда она прыгнула на меня, заключив в крепкие объятия.

Несмотря на мои благородные намерения, она все еще потрясающе пахла. Как рай и сирень или что-то в этом роде. Я почти не знаю, как выглядит сирень, но, судя по этикеткам большинства шампуней, она необходима для волшебства, которое делает девушек прекрасными.

"Я так волновалась", - прошептала она мне на ухо.

Я покраснел и почувствовал, как по шее пробежал жар. В ужасе я посмотрел на Коннора, чтобы узнать, не беспокоят ли его действия Вайолет, но он стоял спиной к нам обоим, укладывая продукты в холодильник.

"Все прошло нормально в участке?" - позвал он из кухни. "Есть новости о Меган?"

"А, нет, они все еще ищут", - сумел вымолвить я, пытаясь отстранить от себя Вайолет, которая пыталась прижаться еще ближе. Это очень отвлекало. Я немного гордился собой за то, что мне удается жонглировать своей ложью, находясь под физической и эмоциональной атакой. Не мог же я сказать им, что сверхъестественный миллиардер держит ее в своей научной лаборатории, потому что ее подарила ему принцесса демонов?

"Я уверен, что они скоро найдут ее". Коннор обернулся как раз в тот момент, когда мне удалось высвободиться из хватки Вайолет и сделать несколько шагов в сторону. Он окинул меня полным сочувствия взглядом. При росте шесть и два фута мой друг был настолько выше меня, что это выглядело почти снисходительно. Это было не так, но почти так казалось. Наверное, это проклятие высоких аристократов. Они выглядят определенным образом, даже если не стараются.

"Спасибо, приятель", - сказал я. На самом деле я тоже это имел в виду. Коннор не понимал, что происходит. В его мире похитители забрали мою сестру, которая все это время была жива по непонятным причинам. Что еще он должен был сказать? Я оценил его попытку, даже если он был в неведении.

"У тебя все хорошо? Тебе что-нибудь нужно?" - спросил он.

"Нет, я пытаюсь отдохнуть от... всего" ответил я.

"Ладно, я собирался лечь пораньше. Я на взводе и совсем не спал прошлой ночью". Он посмотрел на край брезента, видневшийся за задернутыми шторами. "Если только тебе не нужна компания?" Коннор - верный друг. Я знал, что если скажу, что мне нужно, чтобы он посидел со мной на диване до шести утра, он это сделает. Но он этого не заслужил. Это был мой бардак, и я собирался его разгребать.

"Не, чувак, я ценю это. Но я просто посижу здесь. Вы, ребята, идите немного поспите".

Он некоторое время смотрел на меня своими задумчивыми карими глазами, затем кивнул и направился в свою комнату. Я не мог не заметить, что Вайолет не отходила от меня ни на шаг.

"Не волнуйся!" - окликнула она его, когда он направился в свою спальню. "Я присмотрю за ним". Она обняла меня за талию, отчего паника пробежала по позвоночнику, как иголки от крэка.

"Еще лучше!" Коннор повернулся, чтобы улыбнуться нам обоим. "Я бы остался и составил вам компанию, но просто засыпаю на ходу. Если проснусь, то выйду обратно". Он зевнул, открывая дверь. "А может, и нет".

Дурное предчувствие охватило меня, когда я смотрел, как он уходит. Ну, может быть, второе дурное предчувствие. Стая дурных предчувствий поселилась внутри меня, когда мой мозг начал соединять точки. Я взглянул на часы на кухонной плите. Там было написано 19:43. Возможно, Коннор в последнее время мало спал, но за все время учебы в колледже я ни разу не видел, чтобы он ложился спать раньше девяти вечера.

Неужели это проклятие Дэна? Должно быть. Мало того, что он наложил любовное заклятие на Вайолет, так еще и Коннора в беспамятство ввел? Я поднял глаза, чтобы встретиться с ее зелеными глазами. Они были слишком близко, менее чем в футе от меня. Я подпрыгнул. Как она успела подобраться так тихо? Успокойся, - прикрикнул я на себя. Вчера я буквально перепрыгнул через огненного минотавра. Она была всего лишь человеческой девушкой. Чего бояться?

Просто у нее были очень зеленые глаза, а мне очень нравился зеленый цвет. На самом деле, чем дольше я смотрел в ее глаза, которые были так ужасно близко к моим, тем больше думал, что зеленый, возможно, мой любимый цвет во всем мире…

”Эк!" - воскликнул я, захлопывая веки, отрезая свои предательские глаза от завораживающей зелени, в которую превратился мой мир.

"Что случилось?" спросила Вайолет, в ее голосе сквозило беспокойство. Было действительно приятно, что она так сильно заботилась обо мне. Я чувствовал себя тронутым, зная, что кому-то не все равно.

"Э-э, ничего!" крикнул я, отворачиваясь от нее и спотыкаясь, направился в гостиную, вытянув одну руку перед собой, чтобы не натолкнуться на стены. "Кажется, мне в глаз залетела букашка или что-то в этом роде. Я в полном порядке, не надо паниковать."

"Иногда ты такой тупой", - сказала она, смеясь. Она схватила меня за запястье и притянула к себе. "Открой, гений, дай мне посмотреть".

"Нет, нет, я думаю, что мне нужно держать их закрытыми", - прохрипел я. "Я читал, что держать их закрытыми после того, как в них что-то попало, полезно для моей... склеры".

Я не жалок. Но есть что-то волшебное в том, когда девушка, которая тебе нравится, прикасается к тебе. Не в этом смысле. Я имею в виду вообще. Когда девушка прикасается к парню, которому она нравится, это создает что-то вроде петли обратной связи, которая замыкает все разумные клетки мозга в теле мужчины. А если говорить начистоту, то у меня их было не так уж и много.

"Честно говоря, если тебя беспокоит твоя... "склера", да? Тебе, наверное, следует держать их закрытыми вечно". Она рассмеялась, отпустив мое запястье и похлопав по руке. Медленно я открыл глаза и посмотрел на нее. Она улыбнулась и повернулась направляясь на кухню. Я не стал, и это нельзя не подчеркнуть, смотреть, как она уходит, хотя ее треники цвета морской пены практически требовали моего внимания дымовыми сигналами и салютом из двадцати одного орудия.

"Садись на диван. Мы купили немного мороженого, и я думаю, что сегодня необходим десерт, - крикнула она, возвращаясь на кухню.

Может быть, у меня паранойя. Что плохого сделала Вайолет? Она всегда была яркой, общительной личностью. Это было одной из тех вещей, которые мне всегда нравились в ней. Ее присутствие всегда придавало комнате немного изюминки. И хотя в последние несколько дней она была особенно общительна со мной, возможно, это было связано только с тем, что у меня был день рождения, а мою сестру-нежить похитили. Из моего нутра вырвалось небольшое напряжение. Может быть, хоть в этот раз все будет не так плохо, сказал я себе. Я опустился на диван и закинул ноги на журнальный столик.

"О каком десерте идет речь?" спросил я через плечо. Я надеялся, что это будет песочное печенье. Я люблю песочное печенье.

На голову мне упало что-то мягкое, приятно пахнущее.

"Посмотри сам", - последовал смешливый ответ.

Я протянул руку и притянул к себе серый укороченный топ. Тот самый серый укороченный топ, который… Мое подсознание чуть не свернуло мне шею, гоняя нас по кругу. Я бы хотел сказать, что для разворота была логическая причина. Но это решение было принято инстинктивной частью моего мозга, которая думала только о двух вещах: о еде и... другой еде.

Вайолет стояла на кухне и с ухмылкой смотрела на меня. Она была в убийственной форме. Топик прикрывал черный кружевной бюстгальтер, который невероятно отвлекал внимание и только усиливал ее привлекательность. Девушка, которая была девушкой моей мечты, была более чем достойна мечты. Заднее освещение из кухни играло на ее силуэте, подчеркивая округлость талии, переходящей в бедра. Ее руки были заведены за спину, и она двигалась, словно нервничала или пыталась вырваться из наручников, как Гудини.

За ее спиной раздался слабый щелчок, и руки начали расслабляться и возвращаться к передней части тела. Черный бюстгальтер сдвинулся, его кружевные бретельки свободно соскользнули с ее плеч. Мой желудок дернулся с такой силой, что я был уверен, что он сейчас вырвется из меня и проломит пол в гостиной соседей снизу. Она не пыталась освободиться от наручников на руках.

"Я только что вспомнил!" возопил я в панике. "Я уже опаздываю. У меня встреча".

Вайолет приостановила свои чувственные движения, услышав мой вопль, и нахмурилась. "Что за встреча может быть у тебя в среду вечером?"

В отчаянии я оглядел квартиру в поисках вдохновения. На кофейном столике среди нескольких меню китайской кухни на вынос лежала рекламная листовка вечерней мессы Святого Себастьяна в среду, что было как нельзя более кстати.

"Церковь!" торжествующе крикнул я, выхватывая листовку. "Я сегодня иду в церковь". Несколько секунд мы стояли друг напротив друга. Она, полуобнаженная, застыла в момент превращения в полуголую, а я протягиваю ей церковную брошюру с соусом генерала Цо, как будто это щит.

"Хорошо, - сказала она, надув губки. "Мы можем съесть десерт после церкви".

Дело вот в чем, и это прозвучит глупо: я пошел в церковь. Схватив куртку и выбежав из собственного дома в быстро остывающую пустынную ночь, я понял, что мне не нужно идти в церковь. Но я все равно пошел в церковь.

У меня не самые лучшие отношения с церковью. Последний раз я был в ней, чтобы похоронить три пятых своей семьи. И да, даже если одна из них теперь была в каком-то виде нежити, мы все равно технически похоронили ее, так что я решил, что это все равно считается.

Но, с другой стороны, было как-то глупо, что я до сих пор не сходил туда. Когда в жизни что-то идет не так, обычно есть эксперт, к которому люди обращаются в первую очередь. Завелись муравьи? Вызовите дезинсектора. Болит зуб? Позвоните стоматологу. Есть демоны? Объединиться с кучкой сумасшедших, которые не совсем люди, обычно не самый лучший выбор.

Согласно моему вкусно пахнущему флаеру, церковь Святого Себастьяна находилась в паре кварталов к северу. Солнце село во время последней серии мыльной оперы, которая была моей жизнью, и температура быстро понижалась, как это обычно бывает в пустыне. Я ссутулил плечи и направился в сторону церкви, мысли мои метались. На самом деле у меня не было никакого плана. Когда я был ребенком, моя бабушка часто водила меня в церковь. Я слышал много рекламной информации, но никогда ничего о нефилимах, фейри и драконах (о, Боже!). Так что, если бы я зашел в церковь со сказками о демоне, укравшем мою душу, я с такой же вероятностью оказался бы в медицинском учреждении, как и получил бы какую-либо литургическую помощь.

Но что я терял в этот момент? Может быть, все это происходило у меня в голове. Я наконец-то оторвалась от реальности и представила себе все это в свой день рождения. Моя сестра все еще была мертва, у меня все еще была моя душа, и невеста моего соседа по комнате не пыталась играть со мной в "две горошины в стручке". Честно говоря, какая-то часть меня думала, что этот сценарий не так уж плох.

Церковь Святого Себастьяна оказалась местом, где я уже бывал: это была та самая церковь, в которую я решил не заходить в начале своего приключения. Католические церкви часто напоминают мне замки, что, наверное, не случайно. Однако вместо высокого шпиля и величественных стен из песчаника здесь стояло приземистое одноэтажное каменное здание с облупившейся белой краской, крышей, которая вздымалась, как лопнувший пузырь, и маленьким крестом в центре. Вместо широких витражных окон - небольшая вывеска с подсветкой из пластиковых букв, которые можно было вставлять и вынимать, создавая свой собственный текст. В настоящее время вывеска гласила:

месса в среду

отмена

до воскресенья!

Формально, я пришел немного рановато для мессы, даже если она и не проводилась. Но это звучало примерно так, как складывалась моя жизнь. По обе стороны дверей были узкие окна в виде стрелок, которые показывали, что свет внутри все еще горит. Я решил, что раз уж я прошел весь путь пешком, то могу с таким же успехом сунуть голову внутрь. Я же не мог пойти домой. Парадные двери церкви представляли собой две толстые деревянные створки, которые изгибались вместе, образуя полукруг. Не задумываясь об этом, я перестал двигаться по тротуару, как раз перед тем, как ступить на территорию церкви Святого Себастьяна.

Я понятия не имел, какие правила существуют в церквях для таких, как я, у кого душа ушла в Большой подвал. Я знаю, что вампиры не должны иметь возможности проникнуть в чей-то дом без приглашения. Мне было не совсем ясно, применимо ли это к церквям и как именно. Я знаю, что они не любят кресты, поэтому предполагал, что они не входят в список приглашенных. Я посмотрел на крест на крыше и задержал взгляд на несколько нервных секунд. Глаза чесались, ладони вспотели, но я списал это на дурацкие нервы. Я был абсолютно уверен, что не вспыхну, если войду в церковь.

Абсолютно уверен.

"Вот и все", - пробормотал я, ни к кому не обращаясь. Я сделал шаг и... ничего не почувствовал. Я не вспыхнул. Тряхнув головой, я вытер вспотевшие ладони о штаны и попытался начать дышать в обычном ритме, пока шел ко входу в церковь.

Я осторожно взялся за латунное кольцо на двери справа и потянул, наполовину ожидая, что она окажется запертой. Но, к моему удивлению, дверь плавно распахнулась на ухоженных петлях. Я просунул голову в дверь и обнаружил пустое фойе, видавшее лучшие времена. Синий ковер, когда-то насыщенного королевского цвета, но теперь выцветший до более светлого голубого, имел следы износа от множества шагов. По всей длине комнаты тянулись темные деревянные панели, справа от меня стоял стол, заваленным теми же листовками, что лежали на моем журнальном столике.

Дальше, через открытые двери, виднелось святилище с рядами скамей и отгороженным столом, уставленным свечами и большим золотым распятием. Длинная красная ковровая дорожка тянулась по центру. В среду вечером здесь было удивительно много людей, учитывая объявление об отмене. Хотя фойе выглядело несколько потрепанным, святилище было ухоженным. Каменные полы блестели, золотые свечи на стенах сияли ярким блеском. Может быть, собор Святого Себастьяна и не был знаменитым, но от его ухоженности исходило чувство гордости.

Я медленно, как маленькая церковная мышка, прокрался в фойе, боясь нарушить тяжелую тишину, которая всегда царит в церквях, где не идет служба. Моя бабушка всегда говорила мне, когда я был ребенком, что именно так ты чувствуешь себя в доме Божьем.

Когда я вошел в главное святилище, слева от меня встала женщина. Она стояла, склонив голову, над рядом только что зажженных свечей, в руке держав длинную спичку, от которой по спирали расходился небольшой дымок к небу - или, по крайней мере, к потолку.

Еще несколько человек расположились среди скамей в различных позах уединения. Прошло очень много времени с тех пор, как я в последний раз молился, но я уже был здесь. На этой неделе я буквально отправил телефонный звонок в Ад. С таким же успехом можно пойти ва-банк.

Я поднялся не более чем на несколько рядов от задних. Поскольку никогда не был из тех детей, которые сидят впереди всех в классе, проскользнув на пустую скамью с твердым покрытием и продвинулся на несколько футов к центру ряда. Это было как-то глупо. Все, что я собирался сделать, - это закрыть глаза и говорить мысленно, но я нервничал. Что я должен был сказать? Привет, извини, что давно не звонил, надеюсь, все идет хорошо. Слушай, я тут подумал, нет ли у тебя свободной души, которую я мог бы одолжить? Только ненадолго, пока я кое в чем не разберусь? Я говорил как племянник-алкоголик, а мне даже не очень нравилось пить.

Я оглядел скамьи в поисках домашнего задания, которое можно было бы скопировать. Большинство людей сгорбились, опустив головы. Одна дама в самом конце скамьи стояла на коленях, но я не был уверен, что рассчитываю на такой дополнительный зачет.

"Ничего не выйдет", - пробормотал я про себя, сцепив пальцы и склонив голову. На мгновение я уставился на потертые носки своих кроссовок, прежде чем вспомнил, что нужно закрыть глаза. Я с особой силой сжал их, чтобы наверстать упущенное время.

"Извините за беспокойство, - мягко произнес мужской голос из-за моего плеча, - но я не могу не заметить, что вы новенький".

От неожиданности я подскочил на своем месте, выпрямился и повернулся лицом к человеку, сидевшему на скамье позади. Там находился пожилой священник или служитель церкви - я не совсем понимаю разницу. Он был одет в черную рубашку на пуговицах и черные брюки с высоким белым воротничком, который можно увидеть на экране телевизора. Он был старше, может быть, под шестьдесят, и те немногие волосы, которые у него оставались, превратились в седые пряди, похожие на облака. Он одарил меня теплой улыбкой, а голубые глаза, казалось, искрились чем-то таким, чего я никак не мог уловить.

Что ж, это было быстро, подумал я, с подозрением взглянув на потолок.

"Э-э, да, сэр?" - ответил я, повысив тон на "сэр", чтобы показать, что я на самом деле не уверен, как к нему обращаться.

"Обычно люди называют меня отцом Брайантом. Сэр был моим отцом", - сказал он мне, весело подмигнув. "А как они называют тебя?"

" Мэтт, в основном".

"Что ж, Мэтт в основном, я рад познакомиться с тобой. Что привело тебя в наше скромное святилище, даже когда служба отменена?"

"Я не знал, что ее отменили, пока не пришел сюда", - слабо пробормотал я. Теперь, когда передо мной находился настоящий священник, я не знал, что сказать. Я не был готов к процедуре экзорцизма в стиле Эмили Роуз, но, кроме того, был в полном отчаянии.

"Значит, ищешь вечернюю мессу в среду? - спросил он мягким голосом.

Я мысленно поворчал на мудрых стариков и их способность видеть дальше простых объяснений. Я был лучшим лжецом, чем сейчас. Но врать священнику, когда я буквально видел распятие в натуральную величину, казалось не самым разумным жизненным выбором. Тем более что моя вечная душа пропала. Я не пытался найти десятый круг к Аду Данте".

"Я не уверен", - признался я. Почему я вдруг почувствовал себя подростком, которого поймали на улице после комендантского часа? "Мне кажется, у меня какие-то проблемы, и я не знаю, кто может помочь".

"Если ищешь помощи, то ты пришел в дом, который на ней специализируется, в основном Мэтт. Что за проблемы у тебя?"

Я не мог не оценить отца Брайанта. Он заметил меня, ребенка, которого не узнал в своем приюте, и сошел с дороги, чтобы проверить, не нужна ли мне помощь. Большинство людей так не поступают. Но теперь мне предстояло придумать, как ответить на его благонамеренный вопрос.

"Неделю назад я встретил демона, и он пытался купить мою душу. Я ему отказал! Но потом у него случился срыв, и он подделал мою подпись, и теперь я думаю... Дьявол думает, что моя душа принадлежит ему, но это не так! И я не знаю, что делать". Я предпочел паническое объяснение со скоростью тысяча миль в час.

С каждым словом отеческая улыбка исчезала из уголков его рта, а блеск в глазах сменился чем-то другим.

"Ты продал душу дьяволу и пришел сюда за убежищем?" - прошипел он. "Ты плюнул на Агнца Божьего и приползаешь сюда за помощью?" Его голос, который до этого был вежливым шепотом, превратился в разъяренный крик. По его шее поползли красные пятна, когда он начал приходить в ярость.

Не знаю, чего я ожидал.

Головы начали приподниматься от безмолвной молитвы и поворачиваться в нашу сторону, как стая религиозных луговых собачек. Я в шоке уставился на отца, разинув рот. Несмотря на свои опасения, я ожидал более восторженной встречи с блудным сыном, чем тот теплый прием, который мне оказали.

"Ты отвергаешь краеугольный камень и смеешь входить в дом, на котором он построен?" Теперь он орал во всю глотку, и акустика святилища значительно усиливала его ярость.

Я был застигнут врасплох, но мое собственное раздражение выплеснулось навстречу его энергии. Меня использовали в своих интересах, избивали и угрожали достаточно для одной недели. Мое терпение достигло точки кипения. Вместо помощи я получил лишь разочарование и поспешные суждения.

"О, тогда это моя ошибка", - огрызнулся я. "Я искал волшебный замок и запутался". Не самая лучшая моя работа, но я пообещал себе, что завтра утром, после того как придумаю в душе более удачный ответ, то вернусь и скажу ему об этом. Если к тому времени не умру.

Я скользнул по скамье в средний проход и бросился обратно к входу. Я чувствовал на себе взгляды всего зала, пока топал. Это было похоже на огромный осуждающий груз, духовную штангу для приседаний, опустившуюся на плечи. Все это, как мне казалось, было невероятно несправедливо. Слеза, которая выкатилась из моего левого глаза и начала стекать по щеке, тоже была со мной согласна. Я спросил об этом.

Я вышел из святилища и вернулся в прихожую с темно-синим ковром, намереваясь пройти через большие деревянные двери и выйти в ночь, где, казалось бы, мне самое место, но тут меня схватила за плечо крепкая рука.

Неделя насилия, недосыпания и вспыхнувшего разочарования не позволили мне нормально отреагировать на неожиданный физический контакт. Я крутанулся, и мои руки сами собой сжались в кулаки. Я был практически готов позволить этому ханжескому отцу разделить часть моего разочарования, неважно, дряхлый старик он или нет. Моя реакция на бегство или испуг была совершенно не похожа на бегство.

Но человек, схвативший меня за руку, не был отцом Брайантом. На секунду я подумал, что это он, так как на нем была такая же черная одежда с причудливым воротником. Но на этом сходство заканчивалось. Этот человек был, наверное, вдвое моложе старика. Высокий, смуглый, худощавый, его бритая голова должна была натерта воском - так много света отражалось от нее. У него были очки в толстой роговой оправе с круглыми линзами и суровое лицо, словно он только что съел что-то кислое.

О, здорово, подумал я. Они послали более молодого и подвижного священника на второй раунд.

Вопреки моему предположению, высокий священник сразу же отпустил мою руку, когда я повернулся, и на мгновение его кислое выражение лица просветлело.

"Прости. Я не хотел тебя напугать", - сказал он, его голос звучал с почти британским акцентом. Только тут я понял, что он смотрит на мои сжатые кулаки. "Я не мог не подслушать..."

"Мне не нужны неприятности", - сказал я, пытаясь обойти его и направиться к двери. "Я уйду, а вы можете пропустить лекцию".

"Прости меня", - сказал он, переместившись, чтобы преградить мне путь. "Но мне кажется, что я могу быть лучшей аудиторией, чем отец Брайант". Он указал на боковой коридор, удаленный от святилища. "Мой кабинет находится прямо там. Поговори со мной пять минут. Никаких лекций, обещаю".

Я колебался. Мои эмоции были на взводе. Я скептически относился к обращению в церковь за помощью. Реакция отца Брайанта в основном подтвердила мои предубеждения. Но я был бы идиотом, если бы в этот момент отказался от любого предложения помощи.

"Пять минут", - проворчал я.

Высокий священник улыбнулся, и его суровое лицо немного расслабилось, как тающий воск или первая весенняя оттепель. Может быть, он и не кислый, подумал я, просто нервничает.

"Пойдем со мной", - сказал он и повел меня по коридору.

Как он и говорил, его кабинет находился через три двери. На двери висела табличка "Преподобный Джеральд Пайк", и в следующее мгновение я уже сидел в огромном кожаном кресле напротив его двойника по другую сторону толстого деревянного стола. Комната выглядела так, словно на нее обрушился какой-то литературный торнадо, но вместо разрушений он разбросал повсюду книги и бумаги. В тесном кабинете стоял приятный мускус старой библиотеки, запах распадающегося переплетного клея и увядающих знаний. На каждой из четырех стен было столько книжных полок, сколько можно было впихнуть, и каждая полка была забита книгами до отказа, хотя я смутно помнил, как бабушка говорила мне, что чревоугодие - это большой грех.

У моих ног даже лежала стопка книг, которую преподобный велел мне сложить туда, чтобы освободить место на кресле для гостей. Джеральд сдвинул со стола несколько бумаг и наклонился вперед, сцепив руки. Он сфокусировал на мне свои темные глаза из-за круглых линз и снова улыбнулся.

"Наверное, будет лучше, если ты начнешь с самого начала", - сказал он.

"Отец Пайк, вы уверены, что вы..."

"Пожалуйста, зови меня отец Джеральд", - перебил он, отмахнувшись от моих формальностей отстраненным жестом. "Не такая уж разница, я знаю, но все же менее формально". Он рассмеялся, увидев мое растерянное выражение лица.

Ну, черт возьми, мне показалось, что это лучшая духовная аудитория, которую я когда-либо мог получить, поэтому я решил замахнуться на стропила. Я рассказал ему все: от демона Дэна, обманувшего мою душу, до Меган, вернувшейся из мертвых, от случайного розыгрыша Лилит, до моей феи - простите, фейри-адвоката, драконов и всего, что было между ними.

По мере того, как я рассказывал, его брови поднимались, но он не перебивал и не говорил. Он просто слушал. Он не смотрел на меня как на сумасшедшего или больного. Он просто слушал.

"Итак, в заключение, э-э, простите меня, Отец, ибо я согрешил?" неуверенно сказал я, закончив свое резюме.

Отец Джеральд коротко рассмеялся - это был первый звук, который он издал с тех пор, как я начал говорить. "Я благодарен, что вы это осознаете". Он усмехнулся. "Но это не имеет отношения к данной конкретной истории".

Он потянулся через плечо к полке позади себя и достал серебряную фляжку, из которой налил в пару стаканов, стоявших на другой полке уровнем выше.

"Боюсь, это всего лишь вода, но во фляжке она приятная и прохладная". Он закончил наливать и передал мне стакан. - "Твое здоровье," сказал он, и мы оба молча отхлебнули немного. Вода действительно была прохладной и освежающей после того, как я болтал без умолку последние пятнадцать минут.

Допив напиток, Джеральд неторопливыми движениями снял очки с лица и положил их на стол. Он потер лицо обеими руками, и из-под его ладоней вырвался тихий вздох. Через несколько секунд он снова надел очки и посмотрел мне в глаза темно-карими глазами.

"Полагаю, нет никакой вероятности, что ты сошел с ума, что тебе все это привиделось?"

"Я так не думаю", - ответил я.

"Да, я тоже так не думаю", - пробормотал он.

"Так вы мне верите?" потребовал я. Голова словно кружилась. Реакция отца Джеральда и отца Брайанта на мой рассказ была настолько разной, что я не мог поверить, что нахожусь в одном и том же месте. Как это возможно, чтобы два человека, одетые в одну и ту же форму, так по-разному отреагировали на мою историю?

"Да", - сказал он с твердым кивком.

"Почему?" пролепетал я. Я хотел спросить что-то вроде "Что мне делать?", но, видимо, сердце требовало знать некоторые вещи больше, чем голова.

"Ты имеешь в виду, почему я верю тебе, когда один из моих коллег практически изгнал тебя во тьму?" - спросил он сухим голосом. "Самое забавное в вере, Мэтт, заключается в том, что предполагается, что это вера в невидимые вещи. Но оказывается, что это ужасно сложно".

"Я не понимаю".

"Не суди отца Брайанта слишком строго", - сказал отец Джеральд мягким тоном. "Вспомни, на что это было похоже до того, как ты увидел кое-что из того, что поджидает тебя в темноте."

Мне казалось, что я понимаю, о чем он говорит. Если бы мне рассказали хотя бы часть моей собственной истории неделю назад, я бы счел вас сумасшедшим. Но я не понимал, почему реакция священника была такой слабой.

"Я в замешательстве. Разве вы, ребята, не должны верить в Сатану, демонов и прочее?" спросил я. "Кажется, это часть требований, насколько я знаю".

Отец Джеральд снова усмехнулся и кивнул. "А ты знаешь, что в католической церкви есть обряды изгнания бесов из людей, животных и мест?" - спросил он. "А знаешь ли ты, как редко священника просят провести такой обряд и как редко он приводит к тому, что ты можешь видеть? Отец Брайант служит Церкви всю свою жизнь, но я обещаю тебе, что он никогда не встречался лицом к лицу с настоящим демоном. Пока ты этого не сделаешь, демоны - это скорее идея, чем чудовища. Знаешь ли ты, какая стратегия победы над человечеством является лучшей для Ада?"

"Прижать нас к земле и обглодать лица?" предположил я.

"Это слишком много работы. Все, что им нужно сделать, это подождать, пока мы забудем. Отец Время сражается за них в их битвах". Он махнул рукой в сторону своей пыльной библиотеки. "Эти книги полны того, что мы уже в основном забыли. Я читаю их только потому, что мельком увидел клыки, скрывающиеся за пределами нашего общего знания".

"Вы проводили настоящий обряд экзорцизма?" - спросил я, почувствовав прилив надежды. - "Вы можешь изгнать из меня нечистую силу?"

"Я никогда не проводил", - сказал он, грустно улыбнувшись. "Но по моему акценту ты, наверное, можешь сказать, что я родился не здесь". Он слабо улыбнулся. "Я вырос в Уганде. До того, как приехать в Штаты, чтобы поступить в семинарию, я видел много такого, во что мои сверстники не поверили бы".

"Но для тебя, боюсь, экзорцизм будет бесполезен. Ты не одержим. Если бы ты был одержим, то, наверное, не смог бы войти в это здание, не говоря уже о том, чтобы выпить это". Он указал на воду, которую подал мне несколько минут назад.

"Святая вода?" догадался я.

"Между прочим, она настоящая". Он слегка улыбнулся. "Никогда не помешает быть слишком осторожным".

"Значит, я не одержим. Полагаю, это имеет смысл. Есть ли какое-нибудь заклинание, обратное экзорцизму, с помощью которого я могу втянуть свою душу обратно в тело?"

"Я... не знаю", - со вздохом признался он, откинувшись на спинку кресла. "Я еще не прочитал все эти книги. Я только недавно унаследовал этот кабинет, когда мой наставник ушел на пенсию. Я никогда не слышал истории, хотя бы немного похожей на твою".

Мы оба на мгновение замолчали. Мой первоначальный оптимизм от встречи с отцом Джеральдом быстро улетучивался. Хотя я и ценил сочувственное внимание, у меня было плохое предчувствие, что эта поездка не приблизит меня к решению проблемы.

"Тогда что же мне делать?" тихо спросил я.

"Я... не знаю", - признался он с легким вздохом. "Хотел бы я дать тебе простой ответ. Но ты определенно выходишь за рамки тех знаний, которые у меня есть". Его глаза переместились с меня на комнату и оглядели ее почти с тоской. "Я начну исследования прямо сейчас. Возможно, здесь что-то есть, нужно только найти".

И снова "возможно" и "может быть" - лучшее, что я мог получить. Я смыл горький вкус разочарования еще одним глотком Святой воды, которая, честно говоря, оказалась лучше, чем я ожидал.

"Не отчаивайся, Мэтт, - сказал он, заметив мое разочарование. "Я не забуду тебя. Немного веры и ожидания".

Я не хотел быть циником, но мне показалось, что мой друг доверял системе гораздо больше, чем я. Независимо от того, сколько обещаний мне давали, я знал, что это займет больше времени и обойдется дороже, чем я хотел.

Обменявшись с отцом Джеральдом номерами телефонов и избежав его бесконечных обещаний порыться в его библиотеке, я снова пробрался к входу в церковь. Я оценил энтузиазм молодого священника, но не слишком старался плыть по течению ложной надежды. Я просто свесил палец или два и посмотрел, не клюнет ли что-нибудь. Отец Брайант бросил на меня свирепый взгляд из безопасного места святилища, и я радостно помахал ему рукой, потому что я человек общительный.

Солнце полностью скрылось за гребнем гор, и на город опустилась темная пустынная ночь. То есть, вроде как. Световое загрязнение Лос-Анджелеса - это надежная стена, сдерживающая ночь. Когда я рос, то всегда слышал, как люди жаловались на то, что ночью в городе не видно звезд. Теперь, когда я больше узнал о созвездиях, то не был уверен, что это плохо. В каком-то смысле это заставило меня по-новому оценить световое загрязнение. Это представлялось вроде демонстративного противостояния человека внешней тьме.

Кроме того, не все звезды было невозможно разглядеть, понял я, прищурившись на ночное небо. Я едва мог разглядеть три звезды в линию, образующие пояс Ориона. Если подумать, я даже не уверен, что когда-либо видел, чтобы Орион носил пояс.

Я усмехнулся, подумав о том, каким безумием было то, что теперь я был вроде как другом или, по крайней мере, товарищем по оружию с парнем, в пользу которого сошлись звезды. Все утверждают, что знают знаменитостей со звездой на Аллее славы в Голливуде. У моего парня было целое созвездие.

Несмотря на это, с ним было довольно легко разговаривать. Конечно, он всегда немного напряжен. Но сегодня даже попытался рассказать мне анекдот. Шутка была не очень удачной, но многим напряженным людям не до смеха. Юмор - это для слабых и напуганных людей вроде меня. На самом деле, сейчас, когда я думал о "Вещах, которые сказал мне Орион" сегодня вечером, он явно сказал мне: "Оставайся внутри".

Именно в этот момент, когда я смотрел на сегодняшнее ночное небо, у меня вдруг появилось еще одно Плохое Предчувствие. Одно из тех плохих предчувствий, которые зарождаются в затылке и обрушиваются на все тело подобно лавине страха. Волоски на затылке встали дыбом, как у рядовых на параде. Я не мог избавиться от ощущения, что за мной наблюдают.

Я был таким энергичным, выбежав из своего дома, преследуемый проблемой, которая была неизбежна. Команда Ориона даже не пришла мне в голову, когда мои ноги переступили порог. И вот я на улице, ночью. Но ругать себя я буду потом. Осознать свою ошибку - не значит найти решение проблемы. Нужно было действовать на опережение.

Вайолет пригрозила мне "десертом" после церкви, и я был вполне уверен, что у нее на уме другое применение дамских пальчиков, а не тирамису. Мой дом был небезопасен, даже если он был физически более безопасен для моего тела. Несмотря на то, что это была плохая идея, у меня не было ничего лучшего, поэтому я бодрой рысью направился домой.

Вся эта ситуация показалась мне отвратительной. После нескольких дней хаоса я почувствовал, что у меня начинает проявляться хоть какой-то инстинкт. До сих пор каждый раз, когда я оказывался в плохой ситуации, получалось, что кто-то манипулирует обстоятельствами. Казалось, что эта тенденция сохраняется.

Я сделал единственный разумный поступок за всю неделю и вызвал подкрепление.

"Мэтт, что случилось?" Алекс задышал в трубку еще до того, как закончился первый звонок. Он говорил так, словно только что проснулся. Я практически представил себе, как он резко вскидывает голову.

"Мне кажется, меня разыграли", - сказал я, не желая терять времени. Мне казалось, что в любую секунду может выскочить бугимен и схватить меня. "Я на улице, в нескольких кварталах от дома. Но не думаю, что смогу вернуться, если попытаюсь".

"Падающие Звезды!" - выругался он. "Я позвоню Ориону. Где ты сейчас находишься?" Я сообщил ему свое местоположение, и он велел мне не двигаться, прежде чем повесить трубку. Я почувствовал некоторое облегчение, зная, что мой собственный большой злой волк придет за мной. Теперь оставалось только пережить следующие пятнадцать минут или около того. Я остановился и прислонился к фонарному столбу, пытаясь отдышаться.

Я оглядел тротуары четырехполосного перекрестка в пригороде, на котором застрял. Все выглядело нормально. Во многих домах еще горел свет, хотя началось то время, когда школьники и люди, ходящие на работу рано утром, уже ложились спать.

Когда сердцебиение замедлилось до нормального уровня, я продолжил осматриваться вокруг на перекрестке, чтобы убедиться, что никто не приближается. После каждой проверки я доставал телефон, чтобы проверить, не ускорилось ли время и не приближается ли подмога. Я даже начал чувствовать себя немного глупо. Я буду выглядеть очень глупо, если это будет ложная тревога.

Я еще раз окинул взглядом улицу и никого не увидел. Это была совершенно тихая, пустая улица в совершенно тихом, безопасном районе.

Так что, естественно, именно там произошло нападение.

Я оторвал взгляд от телефона и увидел фигуру, идущую по улице в том направлении, откуда я пришел, и мое сердце упало. Далекий силуэт шел медленно и не проявлял никаких признаков агрессии, но каждый инстинкт в моем теле кричал бежать.

Ноги даже не спрашивали разрешения, они повернули, и все мое тело с радостью пошло за ними. Мы не ушли далеко. Я сделал меньше пяти шагов, прежде чем понял, что в том направлении меня поджидает еще один силуэт. Я снова покрутился, оглядывая улицы перекрестка, и на каждой из них в неестественном полумраке, созданном борьбой за господство ночи и светового загрязнения, виднелась приближающаяся фигура.

Беспомощный, я стоял в центре перекрестка в луже света от уличных фонарей, повернутый лицом к своим преследователям. Я был зажат со всех сторон. Бежать было некуда. Почему я не попросил пистолет? Увижу ли я когда-нибудь снова сиськи? Этот последний вопрос был либо наиболее, либо наименее актуальным, но только на чуть-чуть.

Выбрав произвольно направление, я повернулся и уставился на одну из приближающихся фигур. Казалось, они не торопятся, приближаясь ко мне. Возможно, им нравилась охота. Когда мои преследователи приблизились, я понял, что узнал форму этих гончих. На каждом из них был черный плащ, похожий на тот, что носил гуль, похитивший Мэг. Когда они подошли ближе, я понял, что они достаточно высоки, чтобы быть гулями. Первая фигура в плаще подошла к краю светового пятна, в котором я стоял, и остановилась. Влажный запах кукурузных чипсов тоже пах гулем. Я едва мог различить кончик его морды под черным капюшоном. Медленно, чтобы как можно меньше походить на добычу, я повернулся, чтобы посмотреть, не приближаются ли остальные. Мне показалось, что я на удивление хорошо сохранил спокойствие, невозмутимость и собранность, учитывая, что мой желудок был готов вот-вот выпрыгнуть изо рта и убежать по своим делам.

Один за другим гули подходили к моему маленькому световому кругу и бесстрастно стояли на краю, словно ожидая чего-то. Несколько кусочков головоломки быстро сложились в единое целое. Эта песня и танец были мне знакомы. Мною уже манипулировали гули. Я не стал оглядываться - знал, что она меня слышит.

"Здравствуй, Лилит", - сказал я в ночь.

"Значит, щенок все-таки учится", - сказала она прямо за моей спиной, я знал, что она собирается это сделать, но все равно дернулся. Я повернулся лицом к женщине, которая, судя по всему, буквально соблазнила самого мастера соблазнения.

В долине жарко. Вулканы, как утверждается, еще горячее. Лилит - это... совсем другой уровень жара. Когда я впервые столкнулся с ней, она была в основном сдержана в круге вызова. Это помогло заглушить ее феромоны или что-то в этом роде. Но сегодня она была на свободе, и я получил от нее полный заряд.

Рыжие волосы Лилит были убраны в небрежный хвост, который колыхался за ее спиной, когда она качала головой, озорно улыбаясь мне. Сегодня она была одета в черное: армейские ботинки, шорты, которые мне хотелось назвать тактическими, и кофта с длинными рукавами. Она была похожа на более сексуальную Лару Крофт, а такого не должно быть. Ее глаза были тревожными - черные, от склеры до зрачка не было другого цвета, кроме бездны. Она выглядела по крайней мере моего роста, если не чуть выше, и эти черные глаза смотрели на меня с хищным голодом.

"Итак, хорошие новости", - сказал я после минутного разглядывания. "Мы точно наказали этого Лазаря за тебя. Сожгли все его здание. Думал, ты будешь в восторге".

Лилит молча смотрела на меня. Думаю, она пыталась решить, тяну ли я время или я идиот. Секрет был в том, что я был и тем, и другим. Мне хотелось бы притвориться, что у меня есть генеральный план, но на самом деле полагал, что пока мы разговариваем, она не вырвет у меня глазные яблоки, чтобы съесть их как виноград. Да, и в конце концов Алекс и Орион могут появиться и надрать ей задницу.

"Похоже, даже драконы в старости становятся мягкотелыми", - сухо сказала она. "Удивительно, что ты до сих пор не превратился в кучку пепла. Они веками выпрашивали предлог, чтобы напасть на твоего друга."

Казалось, мы выкладываем карты на стол. Если она признается, что послала нас на смерть к драконам, то игра окончена.

"Наверное, если хочешь, чтобы что-то было сделано правильно, придется делать это самой", - с драматическим вздохом сказала Лилит. Она сделала шаг ко мне и начала поднимать правую руку.

Все это было плохо. Но последняя часть звучала особенно плохо. Может быть, мне стоило остаться внутри и посмотреть на сиськи Вайолет? По крайней мере, меня бы не убила сатанинская старуха.

"Не могу поверить, что говорю это, - прорезал ночь женский голос, - но отойди от бездушного смертного, Лилит".

Я повернул голову, когда на свет вышла еще одна женщина. Когда я понял, кто это был, мое сердце воспарило. Это была высокая женщина с кожей цвета ночи. В отличие от того раза, когда я видел ее в последний раз, на ней была бронзовая корона, украшенная рядом крупных бриллиантов, и она держала высокий бронзовый посох с полумесяцем на конце.

Она тоже получила памятку о темной одежде. На ней были темные джинсы и серая водолазка с высоким воротом, которые делали ее бронзовое ожерелье еще более заметным.

"Кассиопея, милая, ты, конечно, не хотела указывать мне, что делать", - промурлыкала Лилит. Веки ее черных глаз были полуприкрыты, когда она следила за приближением Созвездия.

"Я предпочитаю считать это дружеским советом, - бесстрастно ответила Кассиопея, пожав плечами, - но если тебе хочется поизвращаться, то будь добра".

Злобная улыбка Лилит стала еще шире, она подняла левую руку и щелкнула. Еще четыре гуля вышли из темноты и присоединились к фигурам в плащах, стоящим за пределами ринга. Я повернулся, чтобы встать спиной к спине со своей спасительницей. Она пришла помочь мне, и меньшее, что я мог сделать, это присмотреть за ее тылом. Ну, не за ее тылом - вы понимаете, о чем я. Я опустился, как я надеялся, в боевую стойку, широко расставив руки, готовый схватиться с первым же нечеловеческим монстром, который сделает шаг.

Хотя технически я был непобедим против гулей, но не горел желанием выходить с ними во второй раунд. Кэсси была Созвездием, но я не был уверен, означало ли это, что она была на том же уровне насилия как искусства, что и Орион.

"Какой у нас план?" - прошептал я через плечо, но статная женщина проигнорировала меня.

"Последний шанс, Красотка", - поддразнила Лилит.

Я переводил взгляд с капюшона на капюшон, пытаясь понять, кто из них сделает первый шаг. Не то чтобы я мог что-то предпринять, если бы они это сделали, но мне стало легче.

"Орион будет мне очень обязан", - услышал я, как Кэсси пробормотала что-то себе под нос. Я повернулся, чтобы посмотреть, смотрит ли она на меня, но она уже двигалась. Ее посох вращался в левой руке, как живое существо. Правая рука опустилась к поясу, и она достала устрашающего вида пистолет быстрее, чем стрелок с Дикого Запада... откуда-нибудь.

Не успел ни один гуль даже дернуться, как она выстрелила. Грохот пистолета, раздавшийся в пригороде Лос-Анджелеса, нарушил покой ночи. Я смутно видел, как справа от нее на землю опустился гуль, как она небрежно, не глядя, бросила мне пистолет.

"Лови", - сказала она спокойно, как будто каждый день казнила монстров.

"Ха!" крикнул я в ответ, падая на колени на асфальт и успевая поймать пистолет в руки, как опасный футбольный мяч. Жонглируя оружием в руках, как горячей картошкой, я поднялся с места и посмотрел на гуля, который все еще делал первые шаги.

Я успел вскинуть пистолет, когда монстр в черном плаще понесся на меня, как Экспресс Смерти. Мой первый выстрел сразил зверя наповал. Он отклонился в сторону от силы удара, но продолжал, пыхтя, приближаться ко мне. Мой второй выстрел попал в ногу. Он упал ничком на тротуар. Третий и четвертый выстрелы пришлись в спину на случай, если ему захочется подняться.

Я отвернулся от своей первой мишени, чтобы проверить спину. Я почти почувствовал, как когти другого гуля вот-вот вонзятся мне в спину. Но оказалось, что я был не единственным, кто отвлекся.

Кассиопея танцевала среди гулей, как миниатюрный ураган. Ее посох вращался и наносил удары, в то время как не менее пяти различных гулей прыгали вокруг нее, пытаясь вцепиться когтями. Она крутанулась в сторону, уклоняясь от удара одной твари, и в то же время взмахнула посохом, полумесяц пронзил морду другого монстра. Я на мгновение пожалел, что усомнился в ее способности сравниться с мастерством Ориона. Очевидно, что Созвездия раздавали не всем подряд.

Лилит стояла по другую сторону рукопашной схватки и весело улыбалась. Но улыбалась она не битве между своими приспешниками и Кэсси. Она улыбалась мне.

Как раз в этот момент мое подсознание закончило выполнять элементарное сложение: один мертвый гуль плюс второй мертвый гуль плюс пять сражающихся гулей - семь гулей. Восемь гулей минус семь гулей почти равнялись одному мертвому Мэтью Карверу.

Краем глаза я уловил движение. Темную фигуру на фоне одного из уличных фонарей. Я упал на землю боком и издал то, что могу описать только как очень мужественный крик, когда гуль пронесся надо мной, пытаясь сделать захват, которым мог бы гордиться любой полузащитник НФЛ.

Мы с чудовищем вскочили на ноги. Он был быстрее, но у меня был пистолет. Мой мир был наполнен паникой, страхом и адреналином. Время, казалось, текло ползком, но по сравнению с моей способностью формировать связные мысли это могло быть скоростью света. Руки двигались вверх с леденящей скоростью, пока зверь приближался ко мне. Как только мои глаза увидели в прицеле его грудь, я нажал на курок так быстро, как только мог. Я выпускал оставшиеся пули в его темную мантию, пока сухие щелчки не вывели меня из панического восприятия замедленного времени.

Кэсси все еще избивала взвод гулей. Несколько существ лежали без сознания, вывернув руки и ноги из плащей в отвратительных направлениях. Двое последних отступали от жестоких ударов ее посоха. Кассиопея, напротив, выглядела в полной мере королевской особой, какой ее провозглашала корона. Ее длинные черные волосы развевались за спиной, как у модели во время фотосессии. Она могла бы бежать сразу же после боя на деловую встречу, и ни на йоту не выглядела бы не в своей тарелке.

Лилит больше не улыбалась.

Думаю, в тот момент, наблюдая за тем, как ее лицо превращается из секс-иконы в пожирательницу, я понял, что умру. До сих пор мы играли в лайковых перчатках. Орион и Лилит сцепились в поединке "Этот город недостаточно велик для нас двоих", но никто еще по-настоящему не напрягался. Но теперь, по выражению лица Лилит, я увидел, что сдержанность рухнула. Она подняла руки. Ее черные ногти превратились в когти с черными кончиками. Мой судорожный вздох, вероятно, был слышен даже сквозь бушующую между нами битву.

С громким рычанием Лилит обогнула Кэсси и двух ее оставшихся противников и направилась прямо ко мне, а у меня закончились патроны. На самом деле я не думаю, что это имело значение. Бессмертие было бы довольно глупо, если единственной твоей слабостью будут пули. Это все равно что если бы у Супермена была аллергия на кислород.

Оставшись без вариантов и патронов, я швырнул пистолет в Лилит, как бейсбольный мяч, и дал деру. В первые секунды мой адреналин решил, что у нас есть шанс. Я летел. Почему я никогда не занимался легкой атлетикой? Ведь я был прирожденным бегуном!

Затем весь мир содрогнулся, и когда это прекратилось, я оказался на земле, глядя на разъяренное лицо Лилит, когда она навалилась на меня сверху. В ее лице больше не было красоты, только ярость. Каким-то образом контраст между ее обычной красотой делал это рычащее лицо еще более пугающим. Ее черные глаза стали темно-красными по краям, и, по-видимому, за последние несколько минут у неё отросла пара клыков.

Она оседлала меня, прижимая к тротуару. Я чувствовал, как дневная жара обжигает спину. Обычно мой тестостерон был бы в восторге от подобной позы. Но впервые в жизни обе мои головы были согласны с тем, что это ужасно.

"Я воссоединю тебя с твоей душой прямо сейчас", - прорычала она, полоснув когтистыми руками по моей груди. Я закричал, когда ее ногти прожгли мне рубашку и грудь. Я безрезультатно бился, пока она вдавливала меня в асфальт.

"Все, что тебе нужно было сделать, это умереть", - шипела она, нанося мне новые удары. Кажется, я кричал, но не помню. Во мне все было огнем и болью. На одну вечную секунду я почувствовал, каким может быть ад, прежде чем меня вернули в сознание и заставили смотреть в бешеную бездну глаз Лилит.

"Я буду наслаждаться тем, как ты будешь мучиться целую вечность, дурак", - шипела она, отводя когти для последнего удара.

Приглушенно я услышал звук приближающейся машины.

Мимо пронесся матово-серый Чарджер, длинная рука почти расслабленно свисала с водительского сиденья. Когда он пролетал мимо, рука метнулась, как атакующая змея, и глубоко зарылась в рыжую гриву Лилит.

В один момент она сидела на мне, прижимая к неумолимому тротуару. А в другой - исчезла, вырванная с корнем, как разъяренная морковка. Чарджер с визгом остановился, и Орион, по-видимому, отпустил ее, позволив импульсу отправить Лилит в полет по улице, где она несколько раз подпрыгнула, прежде чем заскользить и остановиться.

Я издал негромкий возглас приветствия, лежа спиной на тротуаре.

Орион плавно выплыл из двери со стороны водителя. В правой руке он сжимал за середину ножны своего меча с рубиновой рукоятью. На нем был серый пиджак, распахнутый поверх белой рубашки, и выцветшие синие джинсы. Его волосы были безукоризненно расчесаны и зачесаны назад. Я подумал, что между ним и Кассиопеей существует какой-то дресс-код Созвездий. Он без всяких колебаний направился к тому месту, куда бросил Лилит, его плечи были расправлены для боя. Но как бы круто это ни было, не это привлекло мое внимание. Его обычно стоическое лицо исказилось в маске ярости. Охотник был в бешенстве.

Алекс выскочил из пассажирской двери и побежал ко мне. Его светлые волосы были растрепаны во все стороны, на нем был светло-голубой халат поверх белой футболки без рукавов и ярко-красные пижамные штаны. Я почувствовал себя лучше оттого, что он тоже пропустил напоминание о дресс-коде. Он опустился рядом на корточки и оглядел меня.

"Ты в порядке, приятель?"

"Лучше не бывает", - прохрипел я. "Спасибо, что придали своему появлению драматизм. Я бы не хотел, чтобы меня спасли слишком рано. Это было бы скучно".

"Ладно, думаю, с тобой все в порядке", - сказал Алекс, вставая и протягивая мне руку. "Если у тебя хватает сил на сарказм, то ты, скорее всего, не умрешь".

"И еще, спасибо, что приоделся, - проворчал я, позволяя ему поднять меня на ноги. Грудь жгло, а рубашка превратилась в лохмотья, но думаю, что он был прав. Я подавил дрожь и встал. Если бы Лилит просто выпотрошила меня, я бы лежал остывающей трупом на улице. Возможно, именно поэтому родители говорят своим детям не играть с едой.

Лилит уже поднялась на ноги и стояла лицом к Ориону. На ее костюме Лары Крофт была пара неприятных прорех, но в остальном она выглядела прекрасно. Даже ее волосы казались прекрасными, что было свидетельством того, что компания по производству шампуней сотрудничала с Адом.

"Что-то вы долго, - заметила Кэсси, подходя к нам. Быстрый взгляд за ее спину показал груду тел в плащах, что почти заставило меня пожалеть гулей. Почти.

"Отлично, - прорычала Лилит в ночь, когда мы четверо выстроились лицом к ней. "Мы можем сделать это по-плохому".

Несмотря на ее угрозы, я чувствовал себя гораздо лучше, чем несколько минут назад. Мы превосходили ее численностью, а двое моих товарищей по команде входили в состав сборной. Что могло пойти не так?

Лилит откинула голову назад и издала ужасающий вопль. Он начался высоко и пронзительно, но быстро перешел в басовую октаву, и я почувствовал вибрацию в груди. Когти с черными ногтями начали светиться черным светом. Ее голова резко опустилась, и она взмахнула руками перед собой, светящиеся ногти двигаясь, казалось, вырезали прореху в самой реальности. Это было все равно что видеть, как тигр рвет лист бумаги, но бумага была завесой между нашим миром и плохим, очень плохим местом. Я чувствовал тепло, льющееся из портала. Даже на расстоянии двадцати футов от него калифорнийский летний день казался прохладным и расслабляющим.

"Идите, дети мои!" - крикнула она. "Маме нужны ваши раздирающие зубы и сокрушительные челюсти. Выходите, пожирайте моих врагов и пейте их костный мозг!"

"Яйца", - вздохнул Алекс, когда из адских врат появилось первое существо. Выглядело оно так, словно начинало свою жизнь с собаки. Или его собрал кто-то, кто услышал о собаках от своего друга. Но тот друг был под кайфом от галлюциногенов, и ему приснился кошмар, в котором он единственный раз в жизни видел собаку.

У "собаки" был экзоскелет из желтых костных пластин, скрепленных между собой, как у самого большого и самого проклятого броненосца в мире. У нее был длинный хвост, заканчивающийся множеством шипов, которые выглядели так, будто их украли у стегозавра. Плоть, видневшаяся между гребнями брони, выглядела как обнаженная красная мышечная ткань. Вязкая жидкость капала с открытых тканей и падала на асфальт, где шипела, как жареное яйцо. Кроме того, эта штука была огромной. На четвереньках она возвышалась без труда на пять футов над землей. Больше всего меня беспокоил тот факт, что ее глаза горели красным адским огнем, таким же, как у Лилит.

"Ладно, это довольно пугающе", - прошептал я Алексу, все еще чувствуя себя уверенно. "Но нас четверо..."

Первое существо закончило выход из портала, и за ним тут же последовало второе, затем третье и, наконец, четвертое. Они заняли агрессивные позиции между Лилит и нами, продвигаясь вперед медленно, шаг за шагом. Симфония рычания докатилась до нас, как начало землетрясения.

Смех Лилит возвышался над их рычанием. Она задыхалась от напряжения, вызванного призывом зверей, но ее злая ухмылка была маниакальной.

"Вам нравятся мои гончие?" - спросила она. "Они любят полакомиться новыми друзьями".

"Лилит, нам не нужно ссориться", - серьезно сказала Кэсси.

"Молчи, бродяжка", - рявкнула Лилит. "Ты всегда мне завидовала. Созвездие красоты, затмеваемое моей собственной звездой". В ее глазах безумно плясало адское пламя. "Отдай мне парня, и я позволю тебе сделать вид, что тебя здесь никогда не было". Ее взгляд был устремлен на меня самым хищным образом. "Ты знаешь, почему он должен умереть".

"Ты не можешь заполучить его", - голос Ориона прозвучал ясно и сильно в ночи. "Забирай своих собак и уходи, или ты сможешь собрать их по кусочкам позже".

Я не собираюсь лгать, Охотник - не самая эмоциональная личность, но он превосходен в угрозах. Я слегка поежился.

"О, бедный Охотник, неужели тебе невыносимо видеть, как еще одна стая разрывается в клочья? Мы оба знаем, что ты не обнажишь свой меч. Ты не делал этого веками." Она хихикнула, и волосы у меня на затылке встали дыбом. "Я разоблачаю твой блеф". Она запрокинула голову и взвыла. Ее стая немедленно подхватила его и побежала к нам вприпрыжку.

"Встань позади меня!" - закричала Кэсси, становясь перед Алексом и мной и протягивая свой посох, как копье.

"В машине есть оружие", - крикнул мне Алекс, повернулся и бросился бежать обратно к Чарджеру Ориона. Я был слишком поглощен разворачивающейся передо мной сценой, чтобы следить за ним.

Ведущая гончая неотвратимо приближалась к Ориону рысью, и он двинулся ей навстречу. Как и предсказывала Лилит, Созвездие не выхватил клинок из ножен. Вместо этого он стал использовать его как посох.

Держа посередине красных ножен, он выставил его вперед, как гигантскую палку, с которой можно поиграть собаке. Собака впилась в него своими адскими челюстями, едва не задев руку. Но это оказалось ошибкой. Одним плавным движением Орион расставил ноги и оттолкнулся вниз, затем наружу и вверх.

Удивленно заскулив, демонический пес обнаружил, что его собственный импульс обращен против него самого. С ворчанием Орион перекинул его через себя по дуге и развернулся, швырнув собаку на тротуар с тошнотворным хрустом. Я почувствовал силу удара подошвами ног.

Быстрый, как змея, Охотник топнул ногой по шее зверя с такой силой, что казалось, будто он пытается пригвоздить зверя к земле собственной ногой. Орион повернулся лицом к остальным членам стаи, которые надвигались на него.

Я наблюдал, как Орион встретил выпад другой гончей яростным круговым ударом, который сбил зверя с лап. Его рука метнулась к поясу, и он вытащил комично большой пистолет, из которого с грохотом, как из пушки, выстрелил в собаку, которую пнул.

Кассиопея влилась в битву рядом с ним подобно смертоносному шелку, ее посох снова вращался бронзовым пятном. Она заняла позицию за его спиной, удерживая двух собак на расстоянии агрессивными ударами посоха.

Скрежещущий звук вернул мое внимание к первой собаке, той, которую Орион швырнул об улицу. Она перевернулась на бок и медленно подбирала под себя конечности. Ее костлявый экзоскелет царапал землю, как камень по камню.

"Алекс..." позвал я своего друга, который все еще копался в Чарджере. Пес вскочил на ноги и встряхнулся, словно пытаясь прочистить мозги. Учитывая космический разгром, который он только что получил, я действительно не мог его винить. Когда он закончил шевелиться, его горящие красные глаза не повернулись в сторону Ориона и Кэсси, сражавшихся с остальной частью его стаи. Они сразу же сосредоточились на мне.

Надеясь задержать адского пса на несколько мгновений, я посмотрел на свои неподвижные, лишенные огня руки. "Сейчас отличное время для вас, ребята, снова зажечь свет", - крикнул я своим ладоням.

Они не соизволили ответить.

В отчаянии я протянул обе руки к приближающейся стае и попытался вызвать пламя. "Гори", - скомандовал я.

Собака склонила голову набок и посмотрела на меня, как щенок, пытающийся понять новую игру. После секундного замешательства она сделала еще один угрожающий шаг в мою сторону.

"Алекс! Нам нужно это оружие!" - закричал я, поворачиваясь, чтобы побежать к Чарджеру. Алекс копошился внутри открытого багажника, стоя ко мне спиной. Разрыв зрительного контакта и демонстрация страха - это правило номер один что нельзя делать с разъяренной собакой. Когда я повернулся и побежал, гончая издала вой и бросилась за мной.

"АЛЕКС!" закричал я.

Из багажника высунулась голова моего друга в пижаме, когда он доставал кувалду с длинной ручкой. В другой руке он держал что-то вроде компактного автоматического пистолета.

"Лови!" - крикнул он, и внезапно я попытался поймать второй пистолет, брошенный в меня за последние десять минут. Как я мог прожить всю свою жизнь без того, чтобы мне ни разу не бросили пистолет, как бейсбольный мяч? Очевидно, в сверхъестественном мире это происходило постоянно.

Я поймал пистолет - практика помогает, - но не сбавил скорость, промчавшись мимо Алекса и задней части "Чарджера". Когда я пробегал мимо него, Алекс выпрямился и замахнулся кувалдой, словно был Бейбом Рутом.

"Бэттер, бэттер, бэттер"(термин в бейсболе-прим.пер.), - прохрипел я, пробегая мимо него. Пробежав зону замаха, я остановился и повернулся, подняв пистолет. Гончая совершенно не обращала внимания на Алекса, ее красные глаза по-прежнему были устремлены на меня. Алекс подождал, пока зверь приблизится, и взметнул голову кувалды вверх над правым плечом, обеими руками крепко держась за древко.

Тускло-серая голова врезалась в костлявую грудь гончей со звуком, похожим на удар камня. Лапы зверя споткнулись о молот, и он упал, переворачиваясь с боку на бок с серией ужасающих ломающихся звуков. Пес проскользил в нескольких футах от меня, совершенно разбитый. Даже с изуродованным телом, его глаза все еще были устремлены в мою сторону, и он сердито кусал воздух, пытаясь добраться до меня.

Алекс шагнул к нему и с размаху обрушил кувалду на голову зверя, которая лопнула с ужасающим звуком, как гнилая тыква. Мы с Алексом отвернулись, кашляя от запаха серы и зла, исходившего от туши. Несколько мгновений мы смотрели на нее, тяжело дыша. Я выпустил в гончую несколько пуль из пистолета. Это было похоже на то, что сделал бы Арнольд Шварценеггер. К тому же, лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

"Хоум-ран", - сказал я Алексу.

"Офигенно", - ответил он. Мы дали пять, потому что совершенно больные на голову.

Через мгновение весь воздух покинул мое тело, когда я врезался спиной в бок Чарджера и сполз вниз. Лилит снова вступила в бой, отправив меня в полет ударом ноги, пока я отвлекался на потрясающие "дай пять". Ее рыжие волосы развевались во все стороны, как будто она попала в аэродинамическую трубу, а в совершенно красных глазах плясала ярость. Алекс увернулся от удара ее светящихся черных когтей, выронив кувалду из рук. Другая гончая выскочила из-за спины Лилит и погналась за ним, оттесняя еще дальше.

Пистолет Ориона рявкнул, и Лилит дернулась в сторону от удара. Она посмотрела поверх моей головы на что-то, чего я не мог разглядеть, и презрительно рассмеялась.

"Тебе придется быть грубее", - крикнула она.

Вот и все, подумал я про себя, задыхаясь, как золотая рыбка, выпрыгнувшая из миски. Вот так я и умру.

Но Орион был рядом.

Охотник перепрыгнул через машину и с грацией танцора приземлился между мной и Лилит. Его пиджак был порван в нескольких местах, но в остальном он, казалось, не пострадал в битве. Орион по-прежнему держал меч в красных ножнах в правой руке, крепко сжимая его посередине, далеко от рукояти. За спиной я слышал, как Кэсси продолжает танцевать с гончими, отгоняя их от Ориона.

"Ладно, Охотник, посмотрим, что ты умеешь", - усмехнулась Лилит и прыгнула вперед.

Может быть, потому что мне не хватало кислорода, и я задыхался, но удавалось уследить за их движениями с трудом. Лилит бросилась вперед, нанося колющие удары. Орион танцевал, уходя от ее ударов, время от времени используя меч в ножнах, чтобы отклонить удар или отмахнуться им, как битой.

Орион, казалось, находился в крайне невыгодном положении. У него не было волшебных когтей, и ему приходилось держаться между Лилит и мной. Каждый раз, когда она отодвигала его в сторону, то приближалась ко мне еще на шаг. Кроме того, у него был меч, которым он буквально не пользовался. Несмотря на это, по мере продолжения поединка у меня возникло ощущение, что он полностью контролирует ситуацию. Каждый его шаг был обдуманным. Он уклонялся, делал шаг, чтобы блокировать ее движение, наносил удар, чтобы отбросить ее назад, и все повторялось, как в вальсе.

Лицо Лилит горело от разочарования. Ее покрасневшие глаза продолжали смотреть на меня с той же фанатичной одержимостью, которую несколькими мгновениями ранее демонстрировали ее гончие. Каждая косточка в теле призывала меня встать и бежать. Дух был готов, но кислорода по-прежнему не хватало. Поэтому, приходилось сидеть и наблюдать, как мой друг сражается за мою жизнь.

Орион, безусловно, оправдывал свою репутацию. Лилит никак не могла победить его в бою один на один, и, судя по их лицам, они оба это знали. Но Лилит была отпрыском Ада, поэтому, конечно, схитрила.

Гончая, которую мы с Алексом убили, внезапно ожила. Какой трюк знает каждая собака? Как прикинуться мертвой. Ее тело было все еще повреждено, но, похоже, в ней еще оставался запал: она вскочила с земли и бросилась на Ориона в тот самый момент, когда Лилит пошла в атаку.

Я попытался окликнуть Ориона, но мои легкие еще не восстановились. Все, что мне удалось, - это хрипеть и кашлять. Пес ударил Ориона сзади, подставив ему подножку, когда Лилит бросилась вперед. Орион упал, но потянул за собой Лилит. Они оказались в куче, борясь за то, чтобы удержать друг друга.

В борьбе меч Ориона вылетел из его руки и скользнул к моим ногам, его рубиновое навершие было направлено прямо на меня. Медленно я протянул руку и положил ее на рукоять меча. Ничего интересного не произошло. Он не потряс меня, не зазвучал волшебным голосом в голове. Это был просто меч.

Борьба продолжалась. Пес держал в зубах один из ботинков Ориона, не давая ему эффективно перекатиться. Лилит использовала свое преимущество и забралась на него сверху, оседлав его, как она оседлала меня. Орион схватил ее за оба запястья, но я видел, что он проигрывает битву.

Мои легкие горели, но Орион был здесь из-за меня. Я не собирался сидеть и задыхаться, пока убивают моего друга. Поэтому уперся кончиком ножен в землю и, опираясь на него, как на трость, встал. Ноги были словно набиты желе, а не костями, но до сражающихся бессмертных было всего несколько футов.

Лилит удалось освободить левую руку от хватки Ориона, и она ударила его по лицу, рассекая щеку и пытаясь выколоть глаз. Я сделал два шага и понял, что должен сделать. Я не знал, почему именно Орион никогда не пользовался мечом, но Лилит ясно дала понять, что боится его. Возможно, это было оружие, которое могло ранить демона. Пули, конечно, мало что могли сделать.

Я сжал рукоять меча в правой руке, а ножны - в левой. Рубин на эфесе, казалось, заплясал возбужденным светом, когда я вытащил меч. Само по себе лезвие было простым. Это был не очень длинный меч, менее трех футов прямой стали без поперечины и с простым навершием, которое можно было держать одной или двумя руками. Я был почти разочарован тем, насколько обычным казался меч - пока он не вспыхнул.

Это было не темное пламя, как у Лилит, а яркий, веселый огонь, отбрасывающий тьму, как костер на пляже.

Обе руки Лилит были свободны, и она рубила Ориона с дикой самозабвенностью. Но при свете клинка остановилась, повернулась и посмотрела на меня с открытым от шока ртом.

В ее демонических глазах отразилось пламя, когда я взмахнул мечом. Я замахнулся за Мэг. Я замахнулся за Вайолет и Коннора. Я замахнулся за Алекса и Ориона. Я замахнулся за себя, потому что был очень зол.

Пылающее лезвие прошло через ее шею, как ножницы сквозь бумагу. Ее голова отлетела, а тело рухнуло на землю поверх Ориона.

Покалеченная гончая, кусавшая Ориона за ногу, замерла, а затем разлетелась на тысячи каменных крупинок, как гравийный дождь. Вдалеке я услышал, как остальные гончие пошли по следам своего альфы.

Моя рука вдруг словно загорелась. С криком я бросил пылающий меч. Как только я отпустил рукоять, огонь погас, и меч грохнулся на землю, став похожим на обычный клинок. Ладонь моей правой руки была розовой и покрыта ожогами, повторявшими узор рукояти.

Безголовое тело Лилит, Королевы Лжи, Любовницы Дьявола, начало растворяться у моих ног.

Все, что произошло после того, как я отрубил голову Лилит, было как в тумане. Кто-то уложил меня на заднее сиденье машины, а руку завернул в марлю. В какой-то момент Кэсси ушла. Я не успел поблагодарить ее за то, что она пришла мне на помощь, но знал, что без нее я был бы мертв.

Ночь я провел на диване Алекса. Мне пришлось сдвинуть гору комиксов и книг в мягких обложках на пол, чтобы освободить место для своего тела. Единственным моим одеялом было пляжное полотенце из "Звездных войн".

Когда я проснулся в полдень следующего дня, на журнальном столике стоял стакан с водой и пара сверхсильных таблеток Тайленола. Я почти забыл, зачем они мне могут понадобиться, пока все тело не начало болеть. Проглотил обезболивающее и, застонав, сел, чувствуя себя так, словно меня переехало несколько бетономешалок. Я остановился на том, что опустил ноги на пол, и обхватил голову руками.

"Я же говорил, что ты, наверное, выживешь", - раздался голос Алекса из соседней комнаты. Голос его был бодрым и веселым. Несмотря на то, что накануне он героически спас мне жизнь, я вдруг вспомнил, что он - мой злейший враг: жаворонок.

Есть два типа людей: люди, которым нужно хотя бы двадцать минут тишины после пробуждения, и дикари. Если вы улыбаетесь до девяти утра, значит, с вами что-то не так.

"Хннг", - проворчал я ему в ответ.

"Вот", - сказал более мягкий, менее бодрый голос. Подняв голову, я обнаружил потрепанного Ориона в том же сером пиджаке и джинсах, что и вчера вечером. В руке он держал кофейную кружку "Братство кольца". Она была полна дымящейся коричневой жидкости, которая была то ли кофе, то ли бензином. В данный момент я решил рискнуть. Я взял кружку и держал ее в левой руке. Мою правую какое-то время больше не интересовал жар.

"Не возражаешь, если я присяду?" - спросил он, жестом указывая на диван.

"Пожалуйста", - сказал я, подавившись глотком самого горького кофе, который когда-либо пробовал. Видимо, все эти слова о том, что нефилимы не могут создавать произведения искусства, относились и к кофе. Орион сел и со вздохом сложил руки. Мы просидели так несколько минут. Я был благодарен за тишину, пока глотал "кофе" и пытался прийти в себя. Я мог только предполагать, что это будет еще один разговор, который не доставит мне удовольствия. Как же я от них устал.

"Нам нужно поговорить о прошлой ночи", - сказал он после многозначительной паузы.

"Почему ты не достал меч?" перебил я его.

"Это сложно", - сказал он, отводя взгляд.

"Я не думаю, что это так", - тихо ответил я.

"Ты должен сказать ему", - вклинился Алекс, входя в комнату. "Как всегда, он единственный, кто не знает, насколько все плохо". Младший нефилим прислонился к стене напротив нас и скрестил руки. В кои-то веки на его лице не было счастливой улыбки. Он все еще был в своей покрытой боевыми шрамами пижаме и халате. Мой друг не смотрел в глаза ни одному из нас, пытаясь разглядеть дыру в сером мохнатом ковре.

Орион молчал так долго, что я начал опасаться, что он окончательно превратился в статую. Но спустя, казалось, целую вечность, всё же заговорил.

"Потому что знал, что если вытащу меч, то пути назад уже не будет".

"Зачем меч это делает?" - спросил я. "Это просто меч. Крутой огненный меч, но что в этом такого?"

"Это довольно известный меч". Алекс натянуто рассмеялся.

"Что еще более важно, это эскалация. Очень трудно убить бессмертного. Но меч - это может".

"Значит, она мертва, мертвее мертвого?" пискнул я. Не знаю, взаправду ли я думал, что действительно убил Лилит. В глубине души я предполагал, что ее, вероятно, отправили обратно в Ад в виде дыма или чего-то в этом роде. Зализывая раны, она могла бы овладеть другим телом и вернуться, чтобы снова напакостить мне. Я думал, что мое решение было временным.

"Как дверной гвоздь", - отозвался Алекс, прислонившись к стене.

"Это сложно объяснить", - медленно произнес Орион. "Мы пытались остановить ее, но не угрожали ей. Я мог бы просунуть ее голову сквозь блок цилиндров автомобиля, не нанеся вреда. Для кого-то вроде нее это честная игра".

"Но если бы ты достал меч, то перешел бы от игры с кольцами к выхватыванию пистолета в эндзоне (в американском футболе - место, где команды чаще всего набирают очки- прим.пер)?"

"Я не знаю, как, по-твоему, устроен спорт, но думаю, ты уловил идею", - сказал Алекс.

"По крайней мере, я могу сварить кофе, который на вкус не напоминает смоляную яму", - пробормотал я, делая очередной глоток. "Итак, позволь мне уточнить: ты не обнажал меч для того, чтобы... не быть грубым?"

"Важно уважать старших", - глубокомысленно ответил Алекс.

"Угроза жизни Лилит дала бы многим моим врагам все оправдания, в которых они нуждались", - ответил Орион. "Есть много тех, кто ждал момента, чтобы снова прийти за мной".

"Ты говоришь о драконах и прочем, не так ли?" догадался я.

"Не только. Раньше я охотился на них всех".

"В старые времена, - пояснил Алекс, - Орион был чем-то вроде защитника прав человека. Он рыскал повсюду и уничтожал всевозможных монстров, которые охотились на людей".

"А что случилось с остальными членами твоей Охоты?" - тихо спросил я.

"Большинство из них погибло", - прохрипел Орион срывающимся голосом. "Я согласился прекратить охоту, если они оставят остальных в живых".

"Итак, ты убил нескольких их друзей, они убили нескольких твоих, и наступило перемирие. Много больших страшных тварей хотели нарушить перемирие, но им нужен был повод, а убийство Лилит - это огромный повод?" предположил я.

Целая куча разговоров встала на свои места. То, что все, похоже, боялись Ориона. Ехидные комментарии по поводу последних людей, которые с ним работали. Робин был шокирован тем, что Орион стал ему угрожать. Вопрос Кэсси о том, что из-за меня может начаться война, не был пустой болтовней. Орион предупреждал ее. Кажется, впервые я понял, что значит иметь на своей стороне Охотника Ориона".

"Гораздо хуже", - согласился Алекс.

Орион ничего не сказал, только посмотрел на свои руки.

"Значит, ты хочешь сказать, что вместо того, чтобы спасти жизнь Ориона от буквально адской подружки, я подставил нас?"

"Да", - тут же ответил Алекс. Он достал из одного из карманов халата блестящее красное яблоко и с сочным хрустом надкусил его. Я вздрогнул от звука. Мне показалось, что сейчас тематически неподходящее время для поедания красных яблок.

"Но и нет", - сказал Орион, кивнув в мою сторону. "Она могла и легко убила бы меня. Несмотря на обстоятельства, я обязан тебе жизнью".

Мое уважение к Ориону снова резко возросло. Он добровольно вышел на ринг против противника, который мог убить его, но ему не разрешили попытаться убить в ответ. Святое дерьмо.

"Да, хорошо, запиши это на счет", - сказал я, не зная, как реагировать на ситуацию. "Уверен, что к концу следующей недели я буду должен тебе еще пять раз".

"А ведь это правда", - простонал Алекс, откусывая очередной кусок яблока. "Когда он в последний раз выходил на Охоту, кровь текла как вода".

"Ты хорошо справился". Орион повернулся к Алексу и протянул руку. "Я был... пренебрежительно настроен по отношению к тебе, когда ты привел меня к Мэтью. Это было неправильно с моей стороны. Ты доказал свою силу в многочисленных сражениях. И достоин своей родословной. Если согласишься, то для меня будет честью принять тебя в свои оруженосцы".

Алекс замер на полпути к рукопожатию, почтительно подражая неподвижности, которую проявляли Лилит и Орион, когда были удивлены.

"Падающие Звезды", - выругался он, не веря своим ушам.

Орион бросил на него страдальческий взгляд, изогнув бровь.

"Извини, без обид", - сказал Алекс, поднимая свободную руку. "Ты уверен, что хочешь, чтобы я присоединился к Охоте?"

"Ты заслужил это несколько раз", - сказал Орион, в последний раз пожимая ему руку. "Вы оба заслужили". Он посмотрел на меня своими черными глазами. Сильная дрожь пробежала по моему позвоночнику. Слово "оруженосец" не упоминалось во время профориентации в колледже, но после последних нескольких дней оно казалось мне подходящим.

"Мне не следовало подходить и здороваться с бездушным человеком", - пробормотал Алекс, отпуская руку Ориона.

"Ты хотел получить шанс проявить себя", - сказал я. "Разве не для этого ты помогал мне в первую очередь? Теперь мы должны остановить апокалиптическую войну и выжить, когда на Ориона и его мальчиков открыт сезон".

"Я надеялся проявить себя в ситуации, которая была бы семь из десяти". Алекс драматично вздохнул. "Это что-то вроде сорока пяти из десяти".

"Скорее, сорок шесть", - ответил Орион.

Вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Если Орион вдруг начал отпускать шутки, то мы наверняка мертвы.