Цикл «Взыскание долгов»

Книга 1.5

То, что я оказался в комнате, полной трупов, в этот августовский день, свидетельствует о том, как много плохих решений я принял - а в некоторых случаях и не принял. Я их не убивал, но от этого запах от них не становился лучше. Даже в раю летом бывает жарко. Конечно, большинство жителей Южной Калифорнии никогда не назвали бы Долину раем. Здесь есть несколько симпатичных домов, таких как этот, который был полон тел. Но здесь очень жарко, а, чтобы добраться до какого-нибудь прохладного места, приходится иметь дело с шоссе 405.

Меня зовут Мэтью Карвер. Четыре месяца назад я был вполне нормальным парнем. Ну, может, не вполне нормальным. Если честно, я был неудачником. Дела шли не очень хорошо. Сейчас они, очевидно, не идут лучше, но хотя бы по-другому. В мой двадцать четвертый день рождения меня посетил демон-продавец. Его звали Дэн, и он пришел с классическим адским предложением. Примерно таким: «Бла-бла-бла, получи идеальную жизнь на десять лет, просто подпиши договор о продаже своей души». В старые времена это могло выглядеть более привлекательно, но я видел подобное телешоу. И знаю, что это плохая идея. Поэтому отклонил предложение. Но Дэн отставал от плана и подделал мою подпись на контракте, прежде чем сбежал.

Сначала я не придал этому значения, потому что не сумасшедший. Демоны, очевидно, не являются реальными; души, возможно, тоже. Была сотня рациональных объяснений тому, что только что со мной произошло.

Затем все изменилось.

С тех пор, как тот демон сбежал с моей душой, начались драматические события. Теперь я работаю на Охотника, что хорошо, потому что он очень страшный и защищает меня от многочисленных врагов. Но это также означает, что я попадаю в очень странные ситуации, как та, в которой сейчас оказался. Не уверен, что комната с гниющими трупами - это улучшение по сравнению с моей прежней жизнью, но скучно точно не бывает.

В этой комнате умерли три человека. Казалось, все они ушли из жизни мирно; на лицах каждого застыло безмятежное выражение, как будто они были заняты чем-то приятным и просто скончались. Почему-то это делало сцену еще более жуткой.

Мой вышеупомянутый босс, Орион - нефилим, Созвездие и мастер Охоты - присел на корточки в центре комнаты, вдумчиво разглядывая место преступления. Его черные глаза прищурились, когда он изучал картину насилия, которую кто-то оставил после себя.

Охотник - в некотором роде художник, когда дело доходит до убийств - словно это не очевидно из-за меча, который всегда висит у него за плечом - он занимается этим уже тысячи лет. Кто-то был настолько впечатлен его способностями, что создал рекламный щит из звезд на ночном небе, чтобы почтить его.

«Что ты видишь?» — тихо спросил Алекс слева от меня. Я закатил глаза и бросил на него сердитый взгляд. Остроконечные уши Ориона могут засечь, как муравей завязывает шнурки на расстоянии ста метров. Невозможно, чтобы Охотник этого не услышал.

Алекс немного выше меня, его рост — шесть футов один дюйм. Он нефилим, как Орион, а это значит, что в его родословной где-то есть предок, рожденный от союза человека и демона. Но ДНК Алекса значительно ближе к смертной, чем ДНК Ориона. У него нормальные голубые радужки глаз, хотя, присмотревшись, можно заметить, что уши слегка заострены. Природная любовь к стилю и идеально уложенные светлые волосы делают его похожим на красавчика, но он умеет драться. Двести лет практики делают свое дело.

Технически мы оба являемся оруженосцами Охотника, что в основном означает, что он задает нам вопросы, на которые мы не знаем ответов, а затем раздраженно ворчит, когда мы отвечаем неправильно. Будучи практичными неудачниками, Алекс и я привыкли делиться домашними заданиями, когда только можем, несмотря на то что оба постоянно соревнуемся за звание Оруженосца месяца. Это не лучшая система, но это все, что у нас есть.

НЕТ СМЫСЛА ЭТО ДЕЛАТЬ, КОГДА БОЛЬШОЙ ПАРЕНЬ ПРЯМО ПЕРЕД НАМИ, попытался я крикнуть своему другу глазами. Это единственный способ общения, достаточно тихий, чтобы Орион не услышал. Алекс пожал плечами в ответ на мое раздражение и окинул взглядом комнату.

Игнорируя друга, я снова обратил внимание на бойню. Он был прав, что Орион вот-вот начнет задавать нам вопросы...

«Время смерти?» — проворчал Охотник, не глядя на нас.

«Два дня назад», — ответил я, глубоко вдохнув и пожалел об этом.

«Будь более точен».

«Тридцать шесть часов», — предположил я. Откуда мне было знать, сколько времени прошло? На самом деле я не заканчивал колледж, где специализировался на английском. Я могу написать слово «смерть», но не могу объяснить его значение. Это дело студентов технических факультетов.

«Неверно».

«Тридцать два», — встрял Алекс, извиняюще пожав плечами.

«У этих двоих тридцать один». Орион вздохнул с легким разочарованием.

«Как?» — спросил я, зная, что ответ будет еще более разочаровывающим, чем незнание.

Охотник поднял длинный палец и коснулся им носа, все еще глядя на сцену перед ним. «Это баланс гниения и других запахов в комнате». Я закатил глаза. Конечно, он мог определить время разложения с точностью до часа. Алекс сдвинулся рядом со мной, чувствуя себя неловко от прямого сравнения способностей Ориона со своими собственными.

Это не его вина; это в буквальном смысле генетика. Сверхъестественные обонятельные железы Ориона — всего лишь одно из прекрасных преимуществ, которые он получил, будучи полубогом, или чертовски близким к нему. Концентрация демонической ДНК, текущей в венах, делает его бессмертным. Он не человек, а нечто большее.

«Что ты имеешь в виду, у этих двоих? А как насчет него?» — спросил я, указывая на мужчину в центре. «Двадцать девять часов», — без колебаний ответил Орион.

«Почему разница?»

«Я не знаю». Охотник на мгновение замолчал, уставившись на что-то, чего я не мог видеть. Затем момент прошел, и он снова приступил к делу. «Что их убило?» — спросил Орион, снова беря вопросы под свой контроль, поднимаясь с корточек. Он очень эмоциональный человек, но также мой друг. Он слишком много раз спасал мне жизнь, чтобы не быть им.

«Яд?» — предположил я, еще раз оглядев трупы. Насколько я мог видеть, открытых ран не было.

«Газ?» — предложил Алекс, явно следуя той же логике, что и я. Возможно, это было какое-то отравление угарным газом, которое усыпило всех участников вечеринки, прежде чем кто-либо из них успел понять, что что-то не так.

Это был бы слишком простой ответ. Охотник только покачал головой, не отрывая черного взгляда от жертв перед нами. «Вы упускаете кое-что важное», — отчитал он нас рассеянно. Что бы он ни заметил, это отвлекло его от разочарования в нас.

Недовольный собой, я снова пробежал взглядом по трем трупам, пытаясь взглянуть на них более критично. За последние четыре месяца я видел достаточно тел, чтобы они больше не вызывали у меня рвотных позывов, но все еще не чувствовал себя комфортно, находясь рядом со смертью. Это жутко.

В трупах не было никакой логики. Все они были взрослыми: одна женщина лет двадцати пяти, вторая, возможно, лет сорока, а у мужчины в волосах виднелась седина. Они не выглядели родственниками. А просто казались случайной группой людей с улицы. Покажи мне этих людей на опознании в полиции, у меня не нашлось бы причин подозревать, что они знали друг друга, не говоря уже о том, что умерли вместе.

В дверях кто-то неловко зашевелился и прочистил горло. “Это лучшее использование нашего времени?» — нервно спросил мужчина. Я оглянулся, чтобы посмотреть на адвоката. Он был одет в простой черный костюм и имел прилизанные черные волосы в тон. Его звали Дрисколл, и он как-то был знаком с Орионом.

Ну, я знал, откуда он знал Ориона. Заостренные уши выдавали его с головой. Он был каким-то сверхъестественным адвокатом...

О.

Я так быстро повернул голову к телам, что на секунду увидел звезды другого рода. Мое сердце забилось чаще, когда взгляд переходил от одного тела к другому. К третьему я понял, что их связывает. Это было то же самое, что объединяло всех в этой комнате, кроме меня.

«Они все нефилимы», — прошептал я в ужасе. Алекс с досадой вздохнул, что не заметил этого.

«Они все нефилимы», — согласился Орион, его бездонные глаза все еще впивались в тела его кузенов. «Ты правильно сделал, что позвонил сначала мне, Дрисколл».

«Конечно», — согласился нервный адвокат. «Но здесь слишком много тел, чтобы скрыть их от смертной полиции. Они найдут их, и чем раньше мы сообщим об этом, тем меньше опасности нам грозит».

«Мы уже в опасности», — задумчиво произнес Орион, делая еще один шаг к телам и приседая. От слов Охотника по моей спине пробежал холодок, и я обменялся многозначительным взглядом с Алексом. Ориона довольно трудно запугать. Я видел, как он, не моргнув глазом, противостоял высокопоставленным демонам. То, что он признал наличие опасности, было неслыханным. Рубин на рукояти его меча сверкнул мне через плечо, как будто тоже был тайно взволнован этой новостью.

«Простите?» — прошептал Дрисколл, явно удивленный не меньше нас, оруженосцев.

«Я знал Дардана». Орион указал на центрального нефилима, того, кто умер последним. «Он был очень силен». Я воспринял это как деликатный способ сказать, что в жилах Дардана текла изрядная доля демонической крови.

«Что могло убить всех этих нефилимов сразу, особенно такого, как он?» — спросил я. Как можно подкрасться к тому, у кого слух как у летучей мыши?

Орион не ответил. С решительным видом он поднялся и приблизился к Дардану. Глаза мужчины были закрыты, на лице играла слабая улыбка. Он выглядел так, словно спал — если не обращать внимания на легкое вздутие живота и запах.

Охотник медленно запустил два пальца в передний карман рубашки мужчины и вытащил черную визитную карточку. На первый взгляд она казалась пустой, но, когда Орион перевернул ее, я увидел логотип. Это был простой линейный рисунок скалы посреди моря, выгравированный золотом.

Охотник долго смотрел на нее, застыв, как будто все атомы его тела перестали вибрировать. Это признак шока у таких бессмертных, как он.

«Что такое?» — через мгновение осмелился спросить Алекс.

«Кое-кто берет на себя ответственность», — тон Ориона был таким же мрачным, как карточка в его руке.

«Кто?» — спросил я. Охотник еще долго молчал, глядя на логотип перед собой. Он выглядел так, будто только что увидел привидение, что, учитывая количество свежих тел в комнате, было бы неудивительно.

«Кто-то, кого я убил столетия назад», — наконец ответил Орион.

О боже.

Охота не затянулась после того, как Орион нашел визитку своего давно умершего врага. Мы погрузились в потрепанный белый минивэн Алекса и выехали сразу после того, как Орион дал Дрисколлу благословение сообщить о трупах в полицию. Нервный адвокат пообещал позаботиться об этом и больше не задавал вопросов.

Я был на взводе, когда мы выезжали с парковки, которая находится на 405-м Южном шоссе около 3 часов дня в будний день. Орион сидел позади меня, погруженный в раздумья, в капитанском кресле во втором ряду. Я никогда до конца не уверен, настаивает ли он на том, чтобы ехать сзади, потому что там больше места для ног, или из соображений силы. Возможно, и то, и другое.

В машине царила напряженная тишина, пока мы сидели в пробке, ожидая, когда наш босс объяснит, от кого эта карточка. 405-я больше похожа на скороварку, чем на шоссе, и я ощущал ее влияние. Недавно показывали новостной репортаж, в котором говорилось, что это самая загруженная автомагистраль в Соединенных Штатах. Мне никогда не приходилось жить за пределами Лос-Анджелеса, поэтому не с чем сравнивать, но я верю в это.

После тридцати минут молчания как внутри, так и снаружи машины, я больше не мог этого выносить. Орион очень страшный, но так же, как страшен доберман. Я знал эту собаку, поэтому часть мифа для меня исчезла.

«Ну?» — спросил я, повернувшись на сиденье и посмотрев через плечо на нашего босса. «Ты собираешься сказать нам, от кого эта карточка, или нам придется терпеть еще девяносто минут твоего драматического таланта?» Алекс, сидящий рядом со мной на водительском сиденье, издал сдавленный кашель, который, возможно, скрывал смех.

Орион отвернулся от окна, из которого смотрел, и уставился на меня своим тяжелым черным взглядом. На мгновение вся моя храбрость исчезла, охлажденная его мрачностью. Фамильярность может вызвать презрение, но презрение хищника может стоить тебе жизни. Наконец он выдохнул и выражение его лица смягчилось.

«Логотип взят из Гомера», — пояснил нам нефилим. Я чувствовал, что он тщательно подбирает слова. «Это рисунок острова, мимо которого проплывали Одиссей и его люди на обратном пути из Трои».

«Только не говори мне, что ты убил Одиссея», — воскликнул я, поднимая руку. Есть вещи, о которых я просто не хочу знать. Мой ум работал на полную мощность, пытаясь вспомнить все острова, мимо которых проплывали греки по пути домой. Их было много — это самая большая часть «Одиссеи» Гомера. Ни один из них не был примечательным, насколько я помню. «Только не циклоп», — в отчаянии взмолился я.

«На этом острове обитало одно из самых опасных существ на земле», — продолжил Орион, игнорируя мое замечание. «Когда я был моложе, то убил ее».

«Ее?» — переспросил я.

«Пейсиною, сирену».

В машине на мгновение воцарилась тишина. Я открыл рот, но понял, что мне нечего сказать, и снова его закрыл. Наверное, все когда-нибудь случается в первый раз.

«Сирена?» — спросил Алекс, когда мы наконец проехали несколько метров. «Та, чья музыка сводила мужчин с ума, и Одиссею пришлось привязать себя к мачте корабля?»

«Да».

Мы с моим другом обменялись потрясенными взглядами. Наверное, глупо удивляться тому, что мифологическое существо реально, учитывая ту жизнь, которую я веду. Я видел упырей, фей, минотавра и демонов. Почему бы сирене не быть реальной?

«Кем она вообще была?» — спросил я.

«Могущественный оборотень». Конечно, почему бы и нет.

«Полагаю, это объясняет, как все погибли», — мрачно заметил я, вспомнив их блаженные выражения лиц. У меня был поддельный диплом колледжа; это было преимуществом вмешательства Дэна в мои дела. Но я внимательно слушал, когда мы обсуждали «Одиссею». Признаюсь, даже прочитал ее — ну, почти всю. Думаю, я пропустил пару скучных частей.

Если память не изменяет, песня сирен могла свести людей с ума и заставить их видеть другую реальность. Моряки невольно направляли свои корабли на скалы. Казалось бы, несложно использовать эту же способность, чтобы заставить всех трех нефилимов задержать дыхание, пока они не умрут или что-то в этом роде. Меня пробрала дрожь, когда я подумал о последствиях такой силы.

Орион хмыкнул в знак согласия.

«Но ты убил ее?» — подтолкнул Алекс, пытаясь заставить Ориона говорить. «Так что это не могла быть она снова, верно? Это должно быть какое-то совпадение».

«Она мертва», — пообещал Охотник. Я не сомневался в его словах. Убивать — это то, в чем он был довольно хорош. «Ты использовал меч?» Мой взгляд скользнул через салон к месту, где лежал клинок, пристегнутый ремнем безопасности, словно еще один пассажир.

Рубин в рукояти сверкал в угасающем вечернем свете. Этот блеск всегда заставлял меня чувствовать, что эта вещь живая. С другой стороны, тот факт, что на моей ладони остался шрам в форме рукояти, создавал у меня впечатление, что она осознает больше, чем следовало бы.

«Это было до того, как я его заслужил», — ответил Орион через мгновение. Услышав это, я навострил уши. Я мало что знаю о его волшебном мече. Могу вспомнить несколько упоминаний огненных мечей в мифах и легендах, но это только догадки. Большой парень не любит об этом говорить. Все, что я знаю, — это то, что все, что он пронзает, умирает по-настоящему.

«Как же ты это сделал?» — голос Алекса был чуть громче шепота. Я бросил на него удивленный взгляд, немного пораженный тем, что он не пускает слюни. Несмотря на то, что мой друг на двести лет старше меня и является ветераном боевых действий, он также большой поклонник Ориона. Я не могу его винить.

«Я отрезал ей голову и бросил ее в вулкан», — признался Орион через мгновение. «Затем обмотал ее труп цепями и бросил в море».

Вот о чем я говорю. Он просто крутой парень. Мне все равно, с каким мифом вы его сравните, он никому не уступает. Ахилл, Геракл и Персей могут только позавидовать. Ладно, может, я тоже немного фанат.

«Звучит довольно мрачно», — признал я. «Даже если она была Бессмертной, а не просто — бессмертной?» Заглавная буква важна. Не все бессмертные равны. Те, кто с маленькой буквы, не умрут от старости, но пуля убьет их так же легко, как и меня. Существо с заглавной буквы, с другой стороны, требует дополнительных усилий, чтобы его убить. Я начинаю подозревать, что есть еще БЕССМЕРТНЫЕ, еще одна ступенька на лестнице, но я никогда не встречал ни одного. Надеюсь, никогда и не встречу.

«Это сработало со всеми остальными», — ответил Орион, пожимая плечами.

Так чертовски круто.

Глаза Алекса выглядели так, будто вот-вот выскочат из орбит. Впервые я был благодарен за медленный темп 405-й. Мой друг был так возбужден, что я не доверил бы ему езду на максимальной скорости. Почти уверен, что в моем сиденье нет подушки безопасности.

«Итак, если она мертва-мертва», — продолжил я, пытаясь следить за ходом рассказа, — «тогда от кого данная карточка?»

«От кого?» Алекс повернулся ко мне с недоверием. «Сегодня я чувствую себя как студент факультета английского языка».

«Не знаю», — продолжил Орион, как обычно игнорируя наши шутки. «Но он хотел, чтобы тот, кто найдет тела, знал, кто их убил».

«Зачем кому-то оставлять визитную карточку?» — возразил я. « Разве смысл убийства не в том, чтобы выйти сухим из воды?»

«Некоторые могут извлекать выгоду из того, что берут на себя ответственность за свои убийства», — заметил Алекс.

«Например, кого ты имеешь ввиду?» Теперь, однажды это сделав, я не мог остановиться. Иногда технически правильное — это лучшая форма правильного.

«Наемные убийцы? Профессиональные убийцы?»

«То есть, теперь они могут включить эти убийства в свое резюме, чтобы повысить цены на будущие убийства?»

«Это теория», — пожал плечами Алекс.

«Это может быть и для меня», — проворчал Орион.

«Для тебя?» — я потрясенно моргнул. «Знаю, что ты убил ту сирену, но кажется немного чрезмерным предполагать, что все дело в тебе».

«Лос-Анджелес — территория Охоты», — указал Алекс. «Для кого-то убить нефилима здесь, в этом городе, и оставить визитную карточку...»

«Это вызов?» — спросил я, не веря своим ушам. Я повернулся к крупному мужчине, сидящему на сиденье позади меня, в надежде на объяснение. Орион промолчал, что дало мне время подумать. Когда Дэн украл мою душу, Алекс обратился за помощью к Охотнику. Изначально я думал, что это потому, что тот был другом друга. Но с тех пор, как присоединился к Охоте, я понял, что это было нечто гораздо большее.

Орион был местным альфой. Не в смысле странного волка, а скорее в смысле старшего брата. Если возникали проблемы с Нефилимами, они должны были проходить через него.

Потому что таким был Орион. Он заботился о меньших, о слабых членах своей стаи. Я знаю это: я один из них. С тех пор, как Алекс добавил меня в список людей Охотника, он заботился обо мне. В Охоте я нашел место, которого мне не хватало всю жизнь. Нашел семью, которая заменила мне биологическую, которую я потерял.

«Если я не могу защитить свою территорию, то не заслуживаю ее сохранить», — наконец ответил он, не отрывая взгляда от окна. «Кто-то думает, что может безнаказанно причинять вред моим людям. Он ошибается».

У меня по коже побежали мурашки, когда я услышал первобытную ярость, скрывающуюся в голосе Ориона. Несмотря на его суровый внешний вид, этот большой парень на самом деле довольно мягкий. Вид трупов его кузенов разъедал его, как кислота.

«Что мы будем делать?» Я мог только предположить, что это будет что-то жестокое.

«Сначала мы получим ответы».

«А потом убьем их?» Раньше я был таким хорошим мальчиком.

«Потом мы убьем их».

По указанию Ориона нам пришлось пробиваться через пробки Лос-Анджелеса, чтобы добраться до Голливуда, который с 4 до 7 вечера превращается в зону боевых действий. Мы с Алексом протестовали, но Охотник настоял на своем. Орион немного похож на гончую: как только возьмет след, его не остановить. Он также плохо объясняет. Он не сказал нам, куда мы едем и что будем делать, только что нам нужно ехать в этом направлении.

Следуя его указаниям, мы проехали по Голливудскому бульвару, где имена знаменитостей выбиты на тротуаре в звездах, словно какая-то жалкая имитация созвездий на небе. Может быть, оттуда они и взяли эту идею.

Мы свернули с Аллеи Славы и миновали старый квартал, окружающий самую известную улицу страны. Прожив в Лос-Анджелесе всю свою жизнь, я никогда не понимал увлечения туристов этой частью города. Когда-то она, должно быть, была чем-то особенным, но те времена давно прошли. Сегодня здесь жарко, грязно и немного опасно, в зависимости от того, куда вы направляетесь.

Здесь вы никогда не встретите знаменитостей. В Голливуде больше не снимают фильмы. Ближайшие съемочные площадки, о которых стоит упомянуть, находятся в Бербанке — гораздо более приятном районе. Только ностальгия и маркетинг привлекают сюда людей. Все это говорит о том, что у меня нет привычки околачиваться в этой части города, тем более что я живу на другом краю шоссе 405. Здесь нет ничего интересного.

Через несколько кварталов Охотник велел Алексу остановиться. Нам потребовалось десять минут, чтобы найти парковку на улице, которая предназначалась не только для разрешенных автомобилей. Орион перекинул свой клинок через плечо, выскальзывая из фургона. «Вооружайтесь», — проворчал он.

Алекс и я обменялись многозначительными взглядами, но ничего не сказали. Я открыл бардачок и достал пару девятимиллиметровых пистолетов, предложив один из них своему другу. Четыре месяца назад я едва умел пользоваться такой штукой. С тех пор Охотник потратил бесчисленное количество часов, обучая нас обоих вооруженному бою, но для этого калифорнийца все еще казалось нереальным засунуть пистолет за пояс брюк, вылезая из фургона средь бела дня.

Вооруженные и немного опасные, Алекс и я последовали за Орионом, который направился к жилому комплексу. Это было старое пятиэтажное здание, выцветшее и коричневое. На всех окнах задернуты шторы, словно щиты от заходящего солнца. Пара стеклянных дверей вела в вестибюль, на одной из них висела старинная домофонная трубка.

Орион подошел к входу и на мгновение задержал взгляд на домофоне. С раздраженным рыком он набрал комбинацию цифр, и мы втроем замерли в неловком молчании, когда на линии раздались трели помех.

«Нет», — раздался из домофона голос пожилой женщины. «Да», — ответил Орион.

«Я сказала нет, Охотник».

«Я не прошу, карга», — прорычал наш босс. Его правая рука сжалась в кулак, и я удивленно моргнул, увидев, что он теряет самообладание.

«Я не приглашу тебя войти», — прошипел ее голос сквозь помехи на линии, и внезапно я понял. Орион был отчасти человеком, но в то же время и чем-то большим. Когда он впервые пришел ко мне в квартиру, то настоял, чтобы я пригласил его войти, чего не полагается делать с вампирами. Очевидно, если бы я этого не сделал, ему пришлось бы оставить часть своей сверхъестественной силы за дверью.

«Мэтью, выбей стекло». В голосе Охотника звучала холодная ярость.

«Что?» Я поднял голову от домофона и нервно посмотрел на Алекса. Друг встретил мой взгляд глазами, круглыми как тарелки. «Ты хочешь, чтобы я что сделал?» Я участвовал в паре перестрелок, но это было что-то новенькое. Впервые мне пришло в голову, что наличие двух оруженосцев, которые являлись в основном смертными, было удобной лазейкой для Ориона, чтобы обойти правило о том, что сверхъестественные существа должны иметь приглашение.

Он всегда мог послать нас вместо себя.

«Он не сделает этого», — сухо усмехнулся голос.

«Стреляй. В. Дверь». Орион отчеканивал каждое слово. Мое сердце бешено забилось. Я чувствовал себя так, словно меня просили что-то уничтожить — может быть, мир или ценность недвижимости в этом районе. По какой-то причине вытащить пистолет и выстрелить во входную дверь многоквартирного дома в пятницу днем казалось мне слишком сложной задачей.

«Он не станет этого делать», — раздраженно повторила женщина. «Ты сомневаешься в том, что я знаю?»

«Мэтью», — выругался Орион, не отрывая взгляда от домофона. Это выглядело так, словно он участвовал в соревновании в гляделки с человеком по другую сторону. Но там не было камеры; я проверил.

«Э-э, ты уверен?» — выдавил я, медленно потянувшись к оружию, засунутому за пояс, просто чтобы показать, что я что-то делаю. Я не был уверен, что у меня хватит смелости действительно его достать.

«Я же тебе сказала». В ее голосе прозвучал мрачный юмор. Орион проигнорировал ее и начал считать, как родитель, ругающий малыша.

«Три, два...» Моя рука крепче сжала рукоять пистолета, и, вопреки здравому смыслу, я начал доставать его. На самом деле я не хотел этого делать, но иногда это и означает быть оруженосцем. Когда босс говорит «стреляй», ты должен нажать на курок.

«Хватит», — вздохнул голос, словно почувствовав, что я решил подчиниться. «Я устала от этой игры. Поднимайтесь, давайте покончим с этим». Раздалось громкое жужжание, когда женщина нажала кнопку, чтобы впустить нас. Орион рывком распахнул дверь, как будто боялся, что она передумает.

«Что это было?» — спросил я, трусцой следуя за ним по пятам. Охотник проигнорировал мой вопрос, подведя нас к лифту и нажав кнопку “ВВЕРХ" с такой силой, что я подумал, что она останется вдавленной навсегда. Алекс и я обменялись еще одной серией нервных взглядов.

«Прекратите», — рявкнул Орион, не оборачиваясь, заставив нас обоих подпрыгнуть. Похоже, его слух настолько хорош, что он слышит, как скрипят сухожилия в наших шеях, когда мы переглядываемся. По-настоящему пугающе.

Двери лифта со слабым звоном открылись, открывая взору небольшую коробку с грязным линолеумом и отслаивающимися обоями. Мы втроем с трудом втиснулись в пространство, и Орион с той же агрессией нажал кнопку «4-й этаж». Двери закрылись с грохотом и невероятной медлительностью.

Как и все остальное в этом здании, лифт был старым и задрожал, когда начал подниматься. Еще до того, как загорелся индикатор второго этажа, я понял, что нам следовало воспользоваться лестницей. Алекс и я неловко переминались с ноги на ногу в напряженной тишине. Я бы все отдал за то, чтобы зазвучала плавная джазовая музыка. Орион уставился на кнопки, словно мог заставить древнюю машину работать быстрее.

К тому времени, как мы добрались до верхнего этажа, то все кипели от злости. Я мог бы дважды подняться по ступенькам, и у меня все равно было бы время перевести дух. Когда двери скрипя открылись и мы вырвались наружу, я снова пустился рысью, стараясь не отставать от длинноногого Охотника.

В здании было всего пять квартир на этаже, и Орион остановился у центральной, номер 403. Он поднял руку, чтобы постучать, но дверь открылась прежде, чем он успел коснуться ее костяшками пальцев. Нас никто не встретил; дверь просто медленно распахнулась, как будто ее открыл ветер. Я вздрогнул при виде пустого дверного проема. Куда Орион нас привел?

«Заходи, Охотник», — раздался изнутри женский голос. «Давай покончим с этим. О, и, молодой человек, не наступи на кошачью миску».

«Что?» — спросил я, как раз в тот момент, когда моя нога наступила на старое фарфоровое блюдце, которое разлетелось вдребезги с треском, похожим на выстрел. Я тихо вскрикнул и отскочил в сторону, но ущерб был нанесен. Владелец квартиры снова вздохнул.

Удовлетворенный нашим приглашением, Орион прошел в дверь. Я почувствовал странное облегчение, увидев, как его правая рука поднялась и зависла возле рукояти меча, когда он входил. По крайней мере, не у меня одного было дурное предчувствие. Следуя его примеру, я потянулся к рукояти пистолета. Теперь, когда мы были не на улице, а в чьем-то доме, я не чувствовал себя так странно, доставая оружие.

«О, избавь меня от драматизма, Всеубийца», — произнесла женщина, в ее голосе слышалась ирония. «Если бы я хотела тебя убить, то нашла бы гораздо лучший способ, чем пригласить в свой дом». Услышав ее слова, Орион расслабился и опустил руку. Я последовал его примеру; она была права. Впустить Охотника в свой дом, чтобы убить его, было бы все равно, что маленьким поросятам оставить двери незапертыми, когда поблизости бродил волк.

Я последовал за Орионом по короткому коридору, обшитому старыми деревянными панелями 1960-х годов. Мы прошли мимо пустой кухни с пожелтевшим линолеумом и облупившимися белыми столешницами. В конце коридора повернули налево и оказались в гостиной, где с выключенным звуком работал старый черно-белый телевизор. В комнате стоял одуряющий запах чего-то горящего - благовоний, если не ошибаюсь.

Хрупкая старушка сидела в мягком кресле. На ней был спортивный костюм цвета поблекшего золота. Ее глаза были закрыты и зашиты темной нитью. Меня пронзило, как электрическим током, когда я разглядел черты ее лица. Почему-то я понял, что она видит меня лучше, чем я ее, хотя мои глаза открыты. Кто была эта женщина, которая предпочла не видеть?

«Давно не виделись, Охотник», — промурлыкала она, устремив на нас взгляд, который был таким-то пугающим. «Я уже начала думать, что ты обо мне забыл».

Орион некоторое время не отвечал, возвышаясь над маленькой женщиной, как небоскреб. Физически они не могли быть более разными. Если бы мне пришлось предполагать, я бы сказал, что большой нефилим весил в пять или шесть раз больше, чем старуха. И все же в ней было что-то, что могло соперничать с напряженной энергией, исходящей от моего босса.

«Я не забыл о тебе, Сибилла», — пробормотал он. Если раньше его тон был холодным и повелительным, то теперь он стал мягким - во всяком случае, настолько мягким, насколько мог быть его голос. «Я решил оставить тебя в покое».

«В покое, ха!» Смех женщины был издевательским, как карканье вороны. «Какой покой может быть для такой, как я, нефилим?» Ее тон превратил это слово в проклятие. «Ты, может, и ослепил меня, но я все равно вижу слишком хорошо. Для меня нет покоя».

Алекс и я снова обменялись взглядами за спиной Ориона. Этот большой мужчина очень настойчив. Это не новость. Но зашивать глаза этой старой карге? Это показало его более холодную сторону, чем я видел раньше. Она выглядела как чья-то бабушка, едва способная обидеть муху.

Конечно, если я что-то и понял за последние четыре месяца, так это то, что в сверхъестественном мире внешность может быть обманчива.

«Ты пришла ко мне за убежищем», — ответил Орион после долгого, многозначительного молчания.

«И цена этого выше, чем я могу вынести», — резко ответила она, отводя от нас свои слепые глаза.

«Ты жива».

«Какая это жизнь? Я пленница темноты, и компанию мне составляют только исчезающие призраки. Ты Охотник, а не Король. Какое право ты имел требовать от меня такого?»

«Ты просила моей защиты, и я назвал тебе свою цену. Если хочешь отказаться от нее, ты вольна это сделать».

Женщина с отвращением заскрежетала старыми, пожелтевшими зубами. «Тюрьма или смерть, отличный выбор», — пробурчала она. «Хватит. Я слишком старая для этих споров, а из-за тебя пропускаю свои передачи. Зачем ты пришел?»

«Что ты видишь?» — спросил Орион через мгновение.

«Ничего».

«Не ври мне». В голосе Ориона снова прозвучали его обычные жесткие нотки. К моему удивлению, Сибилла, казалось, съежилась в кресле, как червь на раскаленном тротуаре.

«Это так не работает! Теперь у меня есть слепые зоны». Она театральным жестом указала на свои зашитые глаза. «То, что Бетховен мог сочинять музыку после того, как оглох, не означает, что я все еще могу видеть».

Орион изучал ее. Впервые я понял, что он колеблется. Он был похож на человека, стоящего на краю обрыва и раздумывающего, достаточно ли глубока вода внизу, чтобы его подхватить, или он разобьется вдребезги о камни.

Должно быть, он решил рискнуть. Не говоря ни слова, он вытащил визитную карточку, которую оставил наш убийца, и протянул ей. Сибилла взяла ее и уставилась на нее закрытыми глазами. Казалось, ее пробрал озноб. Жгучее негодование растаяло на ветру, сменившись напряженной осанкой человека, боящегося пошевелиться.

«Что ты видишь?» — тихо повторил Орион.

«Ничего», — прошептала она с чем-то вроде ужаса или благоговения. «Клянусь».

«Это не может быть совпадением».

«Ты убил ее», — возразила Сибилла. «Я видела это собственными глазами».

«А с тех пор? Ничего?»

«Ничего», — горячо повторила она. «Я бы тебе сказала». В голосе старухи теперь слышался искренний страх. Тот факт, что визитная карточка беспокоила ее так же, как и Ориона, только усилил мое чувство обреченности.

«Она убила троих моих людей», — прорычал он, как будто это была ее вина.

«Я слепа», — прошептала она. Ее голос дрожал от сдерживаемых рыданий. «Я не вижу».

«Тогда, может, пора тебе увидеть», — прорычал Охотник, его левая рука метнулась вперед, чтобы схватить ее за лицо. Женщина закричала и забилась в его руках, но была зажата, как медведь в капкане. Орион молниеносным движением выхватил перочинный нож. Я отвернулся, когда он начал аккуратно разрезать ее швы.

«Нет», — взмолилась женщина, от ее прежних надменных жалоб не осталось и следа. «Пожалуйста! Не заставляй меня видеть».

«Я помог тебе сбежать из Дельф и укрывал тебя почти сто лет», — настаивал Орион. «Я никогда не требовал ответов на свои вопросы. Теперь требую». Женщина снова зарыдала, но больше не протестовала. Охотник отступил назад, видимо, довольный своей полевой операцией. Я рискнул взглянуть.

Веки пожилой женщины медленно приоткрылись. Кровотечения не было; Охотник был слишком ловким, чтобы разрезать что-то, чего не хотел. Но я отшатнулся в ужасе, когда ее веки открылись, обнажив пустые глазницы.

Сибилла уставилась на нас с некоторым удивлением, как будто больше не была слепа. Возможно, и не была, но то, что она видела, было явно не глазами. В комнате начало вибрировать какое-то сильное поле. Я чувствовал, как оно вибрирует в моей груди, словно стоял слишком близко к трансформатору.

«Я вижу», — прошипела Сибилла, и в ее голосе послышались и торжество, и ужас. «Меня видят». Меня пробрал холод. На что смотрели эти пустые глаза, которые могли отвечать взглядом? Знаменитая фраза Ницше не давала мне покоя.

«Знак Сирены был использован впервые за несколько столетий. Что ты видишь?» — спросил Орион, все еще держа нож в руке. «Говори, Оракул. Скажи мне три правды, которые мне причитаются». Волна понимания накрыла меня. Мои знания о древних мифах были неполными, но даже я слышал о Дельфийском оракуле. Оглядываясь назад, она выглядела великолепно для своего возраста.

«Я вижу флейту», — провозгласила она взволнованным голосом. «Дочь средней ноты играет мучительную песню».

«Не говори загадками», - приказал Охотник. «Расскажи мне о Сирене».

«Я вижу разорванные цепи. Чувствую бурлящую воду. Чувствую запах гниения и смерти. Но из тьмы исходит свет». Орион молчал, высокий и задумчивый. Если я правильно следил за разговором, у него остался только один вопрос. Было ясно, что он не удовлетворен ответами, которые получил до сих пор. Но думаю, что это своего рода особенность оракулов. Они пророки, а не поисковые системы.

«Скажи мне, чего хочет этот певец», — наконец приказал он, явно недовольный вопросом.

«Я вижу корону и скипетр, на которых покоится весь земной шар. Мир скован цепями, нет ничего, кроме песни. Она ослепляет! Сирена снова поет! Я не вижу, я не вижу!» Оракул начала плакать. Несмотря на все ее протесты, казалось, что она заскучала по своему невидению, как только его лишилась. Сибилла замолчала, ее последний крик эхом разнесся по дешевой квартире. Я замер за спиной Ориона, затаив дыхание. Я не до конца понимал, что здесь происходит. Но, похоже, мы не получали ответов - только больше вопросов.

Страшных вопросов.

Сибилла выдохнула и осела в кресле. Она повернулась к Ориону с горьким выражением лица. «Ты столетие хранил эту сделку в кармане, и теперь потратил ее на это?»

«Я не потратил ее впустую», — рассеянно упрекнул он ее.

«Я могла бы рассказать тебе о слабости Дра...»

«Она не потрачена впустую», — повторил он, более решительно. Охотник — первобытный человек, другого слова для его описания не подберешь. Его люди были убиты, и он собирался что-то с этим сделать. Это не деловое или эгоистичное решение. Просто он такой, какой есть.

В этом мире много способов умереть ужасной смертью, но убийство невинных, которых защищает Охотник, а затем насмешки над ним, должно быть, занимает одно из центральных мест в этом списке. У меня по спине пробежали мурашки, когда я понял, что мне придется сидеть в первом ряду, наблюдая за тем, как правосудие свершится над преступником.

«Это не было так уж понятно», — мягко заметил Алекс, стоявший рядом со мной. Орион повернулся и уставился на него так, словно забыл о нашем присутствии. Сибилла издала сдавленный смешок.

«Я могу только провозгласить то, что мне позволили увидеть Судьбы, щенок».

«Но это реально?» — спросил я, все еще немного ошеломленный тем, что нахожусь в присутствии оракула. Еще одна легенда, которую я считал всего лишь мифом. Не в первый раз я пожалел, что не уделял больше внимания учебе в школе.

«Что реально?» — спросила Сибилла, повернувшись и уставившись на меня пустыми глазами. Я открыл рот, чтобы дать ей легкомысленный ответ, но не успел. Когда ее взгляд упал на меня, все ее тело застыло, как будто в нее ударила молния.

«Что ты такое?» — спросила женщина, которая могла видеть гобелен судьбы. Этот вопрос напугал меня больше, чем все остальное, что она могла бы сказать. Благодаря демону Дэну моя жизнь пошла по необычному пути, но когда оракул затрудняется с ответом, это кажется плохим знаком.

«Я Мэтт», — ответил я ей.

«Ты скот», — презрительно ответила она, продолжая изучать меня. «Куплен и продан, как домашний скот». Несмотря на мою невиновность во всем этом, я почувствовал, как краска стыда залила шею. Это довольно унизительно, когда сверхъестественные существа могут сказать, что ты продал свою душу дьяволу. Это как пахнуть алкоголем до полудня.

«Я не скот», — горячо возразил я, сделав шаг к сидящему Оракулу.

«Я вижу для тебя только путь Смерти».

«Все умирают», — презрительно фыркнул я. «Что это за предсказание?»

«Для тебя нет предсказания». Несмотря на мое раздражение по поводу суждения этой старухи, меня охватил холод, обволакивающий, словно мокрое одеяло. Как бы я ни старался стряхнуть его, это чувство только усилилось.

«Хватит», — прорычал Орион, прервав наш разговор.

«Я знаю, Охотник», — с горечью пробурчала Сибилла. «Пришло время». Повернувшись, она потянулась к маленькому столику рядом со своим креслом и вытащила иглу и катушку черной нити. Я мог только с ужасом смотреть, как она начала заправлять нитку, готовясь снова зашить себе глаза.

«Я заплатила тебе, теперь убирайся из моего дома».

«Что это было?» — спросил я, как только мы вышли на улицу. «Я, кажется, почти все понял, но это действительно был Дельфийский оракул?»

«Когда-то была», — поправил Орион, не сбавляя шага, пока мы шли к фургону Алекса. «Теперь эту должность занимает другая».

«Так она просто оракул? Их больше, чем одна?»

«Думаю, их должно быть пятеро», — предположил Алекс, идущий рядом со мной.

«Их всегда пять. Одна находится в Дельфах, другие места не так хорошо известны. В Кумах, Дидиме, Додоне и Абае, должно быть, тоже есть оракулы».

«Это такая должность, как сенатор?» — перебил я. Кумы показались мне знакомыми, но остальные названия с таким же успехом могли быть французскими, хотя я подозревал, что они греческие.

«Людей, рожденных с даром оракула, больше, чем мест для них», — продолжил Орион, игнорируя мой вопрос. «Когда находят нового, старого убивают». Так вот что она имела в виду, говоря, что Орион помог ей сбежать и укрыл ее. Она была в буквальном смысле в бегах. Мне не следовало удивляться, узнав, что у большого нефилима есть и другие беглецы, о которых он заботился. Я был не первым его проектом, а лишь самым новым.

«Она шестой Оракул?» — добавил Алекс, явно размышляя о том же, о чем и я.

«Когда она увидела, что родилась ее замена, то попросила меня помочь ей сбежать из Дельф. Когда мы отплывали из Греции, Сирена попыталась нас остановить. Я развеял ее иллюзии».

«А что с ее глазами и нитью?» Я перешел к самому интересному. Это было слишком жутко, чтобы не спросить.

«Она вырвала себе глаза и зашила их, чтобы скрыться. Так ей сложнее увидеть Судьбу». Это звучало ужасно, но я не мог не посочувствовать любому, кто готов пойти на такие меры, чтобы выжить. Я бы сделал все, чтобы вернуть свою душу. Ну, почти все. Вырезать себе глаза казалось мне слишком радикальным шагом.

«Как это помогает ей скрываться? Кажется, видеть Судьбу — удобный способ опередить тех, кто тебя преследует».

«Это мешает другим Оракулам видеть ее. Дело не в том, что она видит, когда смотрит на Судьбу, — мрачно ответил Орион, — а в том, что смотрит из ее глаз, когда она это делает».

Меня пробрал дрожь. Меня видят, — сказала она. «Так ты спрятал ее под спудом или чем-то еще, но заставил раскрыться, чтобы расследовать убийства?»

«Это была цена, которую она предложила за мою помощь. Теперь ее долг погашен».

«Ну, надеюсь, ты не жалеешь о покупке, потому что это не кажется самой полезной информацией», — заметил я.

«Она рассказала то, что мне нужно было знать».

«А что именно?» — спросил Алекс, в его голосе слышалось раздражение.

«Сирена Пейсиноя все еще мертва». В голосе Охотника сквозило мрачное удовлетворение. «А это значит, что тот, кто оставил знак Сирены на месте преступления, — всего лишь самозванец». Теперь понятно, о чем он беспокоился. Убийца использовал визитную карточку старого врага Охотника, и его вопросы стоили того, чтобы подтвердить факт смерти.

«Разве она не сказала, что песня Сирены снова звучит? Было много разговоров о музыке», — заметил я. «Для меня это звучит как Сирена».

«Любая другая песня — это подделка, претендующая на то, чего уже нет», — заявил Охотник. Полагаю, это означало, что тот, кто притворялся Сиреной, не был так силен, как Пейсиноя. Копия никогда не бывает так хороша, как оригинал.

«Что ты думаешь обо всем этом — о бурлящей воде и сковывающих цепях? Это звучало довольно плохо», — заметил Алекс.

«Еще что-то про свет», — вспомнил я.

Орион обдумывал свой ответ. «Это означает, что кто-то копается в вещах, которые должны быть забыты, — раздувает старые проблемы».

«Там еще было что-то про дочь средней ноты?» — спросил я, обращаясь за помощью к Алексу. «Есть идеи, кто это?»

«Думаю, это Меса, которую иногда называют Аполлонисой», — предположил Алекс, глядя на Ориона в зеркало заднего вида. «Она была средней музой Дельф».

«А чем музы отличаются от оракулов?»

«Разные сферы деятельности», — ответил Алекс. «Судьбы предписывают. Оракулы пророчествуют. Музы вдохновляют».

«Конечно», — произнес я, пожалев, что спросил. «Так это имеет отношение к одной из ее дочерей?»

«Мне показалось, что так и есть», — согласился Алекс. «Есть идеи, кто это может быть?»

«Нет, но Дрисколл может провести расследование. Поручи ему это», — ответил Орион. Я кивнул и достал телефон. Созвездия не звонят сами. Для этого есть оруженосцы.

«Что мы будем делать дальше?» — спросил я, набирая номер. Мне казалось, что это дело выше моих сил. Я не был полицейским, как я мог помочь в раскрытии убийств?

«Начнем трясти деревья и посмотрим, кто упадет с ветвей».

Дрисколл ничего не знал о родословной Месы, но пообещал расследовать.

По указанию Ориона мы пошли поесть. Мне это было только на руку, потому что детективная работа — дело голодное. Неудивительно, что существует стереотип о правоохранительных органах и пончиках.

Сверхъестественное сообщество существует в непростом тандеме со своими смертными сородичами. Многие нефилимы, фейри и другие существа могут ходить по улицам, и никто их не замечает. Но, как и любые другие смертные, они ценят места, где могут побыть самими собой.

Есть заведения, которые созданы для того, чтобы привлекать только посвященных. Я так и не понял, как они это делают. Полагаю, что это какая-то магия в краске, отталкивающая обычных людей. Гриль-бар «Олимп» — одно из таких мест. До того, как Дэн украл мою душу, я проходил мимо него тысячу раз, не обращая ни малейшего внимания. Но на следующий день он бросился мне в глаза, как маяк. Думаю, что для любого обычного человека, который придет туда поесть, это все равно что оказаться в ресторане, который кажется популярным, но в котором все затаили дыхание, ожидая, когда ты уйдешь. Интересно, сколько еще таких мест я посетил, прежде чем понял, что нужно искать.

Гриль-бар — это небольшое приземистое здание, расположенное между двумя более высокими зданиями, как сэндвич между булками. У него распашные двери, которые напоминают салун на Диком Западе, а еда на удивление невкусная, учитывая его популярность. В вазоне, подвешенном к переднему крыльцу, росла группа одуванчиков, что заставило меня задержаться. С тех пор, как фейри Робин сказал мне, что его королева хочет поговорить со мной, я стал гораздо чаще видеть этих маленьких пушистиков. Очевидно, это был ее любимый способ общения, но мне начинало казаться, что они следят за мной. Честно говоря, это было не самым странным, что я узнал за последние четыре месяца.

Охотник провел нас по ступенькам к этим знаковым дверям и ворвался через них с мелодраматическим размахом, который может проявить только человек, обладающий целым созвездием, созданным по его образу и подобию. В закусочной все погрузилось в полную и абсолютную тишину, как лес после выстрела из ружья.

Внутри гриль-бар выглядит как классическая закусочная в стиле 1950-х годов. По правой стороне зала тянется длинная барная стойка с зеркалом и сотнями бутылок за ней. Слева расположен ряд пластиковых кабинок; посередине громоздится мешанина из хаотично разбросанных столов и стульев.

Был вечер пятницы, наступили сумерки, зал только начал заполняться, и сверхъестественные существа всех мастей повернулись, чтобы посмотреть на Охотника - нарушителя спокойствия. Он привлек всеобщее внимание, но никто не осмелился задать ему вопросы. Это место напоминало водопой в саванне, а различные обитатели, которые здесь собирались, были похожи на буйволов, лосей и газелей. У каждого из них была своя иерархия, и они выделили себе собственное место в зале. Но теперь пришел лев и нарушил покой. Многие из них приготовились к бегству.

Орион засунул руку в свою черную кожаную куртку и вытащил карточку Сирены. Он поднял ее, чтобы все в зале могли ее увидеть. Будь это бар для смертных, жест был бы напрасным: человеческие глаза не способны разглядеть детали на таком расстоянии. Но даже капля демонической крови, кажется, наделяет своего обладателя невероятным зрением. Это просто несправедливо. Почему мои родители были такими нормальными? Я мог быть гораздо лучшим в спорте!

«Если кто-нибудь из вас знает, что это за знак, скажите мне». В зале воцарилось неловкое молчание, и я заметил, что многие отвели взгляд от Охотника. Было ли это потому, что они обладали какой-то информацией, или просто оказались в напряженной ситуации, я мог только догадываться. Никто не ответил. «Если я обнаружу, что кто-то из вас знает, что это такое, и молчит, вы ответите за это передо мной». Угроза в его голосе была холоднее, чем промышленные морозильные камеры на кухне.

Как-то удерживая зрительный контакт со всем залом, Орион сунул карточку обратно в пиджак и шагнул вперед, кивнув, чтобы мы пошли за ним. Как преданные утята, мы, оруженосцы, последовали за боссом. Как обычно, я почувствовал давление внимания присутствующих, когда их взгляды медленно переместились с Ориона на двух его удивительных помощников.

По стандартам сверхъестественной линии крови, Алекс и я не должны играть в высшей лиге. Насколько я понимаю, в первоначальном составе «Охоты» были несколько сильных игроков, пока они не встретили безвременную кончину, о которой Орион определенно не любит говорить. Увидеть нас в стартовом составе — это все равно что если бы «Лейкерс» потеряли своих звездных игроков и начали набирать школьников.

Я согласен с посетителями, но все же невежливо с их стороны так громко пялиться.

Мы заняли нашу обычную кабинку в конце ряда, большой полукруглый столик, из-за которого я всегда оказываюсь зажатым посередине. Я ненавижу его, но у меня нет права голоса. Когда Орион сел, разговоры в зале вновь возобновились, как будто кто-то снова включил музыкальный автомат.

«Знаешь, не уверен, что это был лучший ход», — заметил я, обращаясь к задумчивому нефилиму, сидящему слева от меня. «Ребята, у вас есть поговорка, что стукачам накладывают швы, или это только у смертных?»

«Мы обычно говорим Suturas ut suturis, но думаю, это то же самое», — ответил Алекс.

«Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты говоришь со мной на латыни». Последний раз, когда я читал что-то на латыни, то случайно вызвал демона, и это был не тот демон. Я никогда больше не хочу слышать этот язык.

«Кто-нибудь обязательно объявится», — вставил Орион, игнорируя нашу перепалку. Удивленный, я взглянул на здоровяка. Он не обладал тем, что я бы назвал сверхактивным чувством юмора, но даже Охотник может время от времени оценить хорошую шутку.

Сегодня он был другим.

Справедливости ради, всего несколько часов назад мы были на месте убийства. Возможно, если бы вся моя личность не была построена на использовании юмора в качестве щита, чтобы уберечь себя от неприятных мыслей, я бы знал, что бывают моменты, когда шутки неуместны.

Я понял, что на нем, должно быть, лежал огромный груз ответственности. Как он мог не чувствовать, что это его вина? Это была не только его территория и его люди, но и убийца явно хотел привлечь его внимание. На мой взгляд, это глупая идея. Я видел, как внимание Ориона сосредоточено на враге; кажется, сейчас не лучшее время.

«Что будем заказывать, мальчики?» — спросила Элис, подходя к нашему столику. Молодая нефилим уже обслуживала нас десятки раз. «Могу я принести вам что-нибудь выпить?» Персонал был более привычен к неожиданным визитам Ориона, чем гости. Возможно, они знали, что он никогда не ищет их, когда приходит.

«Мы не задержимся надолго», — пообещал Орион, не давая мне заказать молочный коктейль.

«Конечно. Если передумаете, дайте мне знать». Она ушла, больше не обращая внимания на Созвездие.

«Откуда ты знаешь?» — пожаловался я. После посещения места преступления я не хотел есть, но наконец-то аппетит вернулся. «Возможно, у нас еще есть время перекусить».

«Нет», — настаивал Орион, обводя зал черными глазами, как сторожевой пес. «Кто-то очень скоро сломается». Смущенный, я тоже оглядел закусочную, пытаясь понять, на что он смотрит. Но все, что видел, — это слегка нервничающие посетители, проводящие обычный пятничный вечер.

«Как ты это определяешь?» — Алекс задал вопрос за нас обоих.

«Я слышу, как бьются их сердца». Охотник коснулся правого уха длинным пальцем. «Кто-то паникует».

«Может быть, потому что ты очень, очень страшный?» — предположил я.

«Именно так. Извините». На другом конце зала мужчина встал из-за столика со своими друзьями и направился к задней части закусочной. Он шел неторопливо, держа руки в карманах. Казалось, он направлялся в туалет, расположенный в задней части здания.

Орион уже был на ногах, когда мужчина исчез в глубине коридора, двигаясь за ним с неторопливой грацией пантеры, преследующей свою добычу. Алекс и я обменялись нервными взглядами, когда босс оставил нас.

«Ненавижу, когда он так делает», — вздохнул мой друг, прежде чем выбраться из кабинки. Я вылез со своего тесного среднего места, и мы вместе бросились к заднему коридору. Пока мы двигались, я чувствовал взгляды присутствующих на своем затылке. Хитрость не входит в репертуар Охоты.

Мы с Алексом завернули за угол к туалетам как раз в тот момент, когда ноги Ориона исчезли за дверью, ведущей в переулок. «Ну вот, опять», — проворчал мой друг. Я протянул кулак, и он стукнул по нему костяшками пальцев. Мы одновременно бросились бежать и выскочили через заднюю дверь, следуя за нашим боссом.

Орион уже был в полуквартале от нас, его ноги работали как насос, он преследовал убегающего человека, который теперь несся на полной скорости, как газель. Алекс и я мчались по пятам, но не могли догнать Охотника. Первое, чему Орион начал нас обучать, когда мы стали его оруженосцами, — это кардио. В работе Охотника приходится много бегать. Я могу пробежать три мили без остановки, но невозможно поймать гепарда, когда он вышел на добычу.

Подобно летящей стреле, Орион сократил расстояние между собой и целью. Протянул длинную руку, схватил мужчину за плечо и швырнул его на стену переулка. Невысокий мужчина отскочил от нее, как теннисный мячик, и упал на землю.

Орион навис над ним, когда мы с Алексом догнали его. Охотник даже не вспотел.

Он смотрел на мужчину с терпением орла, готового к пике. Наша добыча лежала на земле, словно лужа. Он был в сознании, но казался слишком оглушенным, чтобы двигаться.

«Вставай», - скомандовал Охотник после небольшой паузы. Мужчина пошевелился и сел, прислонившись спиной к стене, его плечи поникли. Теперь, будучи ближе, я мог увидеть характерные черты нефилима в его лице. Косматые черные волосы свисали ниже ушей, но можно было разглядеть острые кончики сквозь эти джунгли. Челюсть была немного слишком острой. Но его глаза были смертными. Значит, он нефилим низшего ранга, больше похожий на Алекса, чем на Ориона.

«Я покойник», — вздохнул он, закрывая глаза.

«Я здесь не для того, чтобы убивать тебя», — пророкотал в ответ Орион.

«Ты думаешь, что я боюсь тебя, Охотник?» Недоверчивый смешок вырвался из его груди. «Ты человек чести. Все это знают. Я не о тебе беспокоюсь».

«О ком?» Мрачность в его голосе была похожа на бурю, собирающуюся на горизонте. Мне стало холодно, хотя я даже не был ее целью.

«О людях, обладающих еще большей силой, чем ты».

К моему удивлению, Орион присел на корточки, чтобы его взгляд был на одном уровне с поникшим мужчиной. Он посмотрел на беглеца, и на его лице появилось нечто похожее на сострадание. «Как тебя зовут?» — внезапно спросил он.

«Дэвид».

«Что ж, Дэвид, похоже, тебе предстоит принять решение», — мягко сказал Орион. Его гнев исчез, сменившись чем-то устойчивым, подобным основам земли. Охотник вытащил визитную карточку из кармана и поднял ее. «Этот знак Сирены был оставлен рядом с телами трех нефилимов».

Дэвид издал сдавленный стон отчаяния.

«Ты прав: тот, кто ответственен за эти смерти, убьет тебя. Я не убью тебя, но если ты поможешь мне, я, возможно, смогу помешать им убить тебя».

«Ты не знаешь, с чем имеешь дело».

«Я имею представление», — с иронией ответил Орион. «Я убил Сирену. Этот самозванец — лишь тень настоящего монстра». Дэвид поднял голову и от удивления слегка приоткрыл рот. Похоже, он тоже не знал об этом.

«Ты действительно такой, как о тебе говорят, да?»

В ответ Орион просто запрокинул голову и посмотрел в небо. Световое загрязнение Лос-Анджелеса делает наблюдение за звездами редким занятием, но в сумерках три яркие звезды, образующие его пояс, светились над нами. Дэвид последовал за его взглядом, и я увидел, как часть его напряжения улетучилась. С авторитетом Ориона трудно поспорить.

«Кроме того, — предложил я в тишине того момента, — если они узнают, что ты разговаривал с Орионом, то все равно подумают, что ты донес». Дэвид закрыл глаза и глубоко вздохнул, как человек, готовящийся окунуться в ледяную воду.

«Я не знаю, кто она, — сказал он нам, не открывая глаз. — Но видел, как женщина с такой татуировкой расправилась с целой командой наших охранников».

«Продолжай», — подбодрил его Орион.

«Я работаю на складе, который занимается отправкой предметов, которые смертные не должны видеть. Антиквариат, артефакты, вещи такого рода. Три дня назад эта цыпочка зашла прямо на наш склад и начала резать паяльной лампой грузовой контейнер. Без всяких ухищрений, прямо на глазах у всех. Мы собрали нашу группу реагирования, кучку Нефов, которые не так устрашающи, как вы, сэр, но все равно довольно крутые парни. Или была, наверное, дюжина. Они окружили ее, ворвались с оружием наперевес, а она всех их убила».

«Как?» У меня было очень плохое предчувствие, что я точно знаю, как они погибли.

«Она достала какую-то флейту и начала на ней играть, и мир рухнул. Я был в диспетчерской, но даже там это почувствовал. Реальность изменилась, и вдруг я увидел монстров там, где раньше были охранники. Думаю, они увидели то же самое и перестреляли друг друга». Я обменялся обеспокоенными взглядами с другими членами Охоты. Мне это определенно показалось работой Сирены.

«Я почти уверен, что выжил только потому, что в комнате не было никого, кто мог бы меня застрелить». Кадык мужчины дернулся, когда он сглотнул. Я не мог его винить.

«О чем ты беспокоишься?» — усмехнулся Алекс. «Похоже, она даже не подозревает о твоем существовании».

Дэвид покачал головой. «После этого пришли два парня, чтобы помочь ей вынести вещи из ящика. Они были как роботы, как дроны. Пока они все уносили, она увидела комнату». Он вздрогнул. «Она включила мне песню, в которой рассказывалось, что со мной будет, если я кому-нибудь расскажу».

«Блеф», — презрительно фыркнул Орион.

«Что они забрали?» — спросил я.

«Не знаю — у нас нет доступа к накладным. Мы просто следим, чтобы ящики отгружались в нужные грузовики, и никто их не забирал».

«Может, эта работа не для тебя», — заметил я, заслужив гневный взгляд сидящего Нефилима. Похоже, сейчас не время.

«Где находится этот склад?» — спросил Орион. «Недалеко», — ответил Дэвид, продиктовав ему адрес.

«Пойдемте», — указал Охотник, обращаясь к нам. Ночь обещала быть долгой. Я очень пожалел, что не успел заказать что-нибудь.

«А как же я, вы должны защитить меня!» — взмолился Дэвид с жалобными нотками в голосе.

«Я защищу», — пообещал Орион, обращаясь ко мне. «Позвони...» Охранник ахнул, прервав Ориона. Мы трое резко обернулись к Дэвиду, широко раскрыв глаза. Нефилим упал на колени, хватаясь руками за горло.

«Дыши, чувак!» — крикнул Алекс, хлопая его по спине. Дэвид упал на четвереньки и закашлялся.

«Охотник», — прохрипел он, его голос был искажен. «Я надеялась, что это будешь ты. Смотри, как умирает еще один из твоих драгоценных небесных собратьев». Существо говорило голосом Дэвида, но это не было похоже на его слова. Как будто в его мозгу осталось что-то, что ждало Ориона.

Быстрый, как змея, кулак Ориона врезался Дэвиду в затылок, прямо в основание черепа.

Меньший нефилим безвольно рухнул на землю, как мешок.

«Чувак, какого черта...» — закричал я, в шоке поворачиваясь к нашему боссу, но он прервал меня, подняв палец. Втроем мы наблюдали, как тело Дэвида расслабилось, а дыхание стало нормальным. Несмотря на то, что был без сознания, он казался в порядке.

Орион удовлетворенно хмыкнул и повернулся ко мне. «Песня Сирены не может контролировать подсознание. Она не сможет задушить его, если он не проснется, чтобы задушить себя».

«Ты знал, что это сработает?» — спросил Алекс.

«Это было хорошее предположение». Мы оба уставились на Ориона в ошеломленном молчании. Затем он снова заставил нас действовать. «Мэтт, пусть Дрисколл присмотрит за ним. Скажи ему, чтобы он держал Дэвида под седативными препаратами, пока мы не скажем иное». Я достал телефон, чтобы сделать еще один звонок. «Когда это будет?»

«Когда тот, кто играл эту песню, умрет».

Мне не везет во многих вещах, но склады занимают одно из первых мест в этом списке. В этом году я уже сжег один. Ну, технически это не я, но в том, что он сгорел, есть и моя вина. Учитывая подобный послужной список, я не испытывал особого восторга, когда мы подъехали к этому складу.

Склад был одним из многих в районе, прилегающем к порту Лос-Анджелеса. Ряд за рядом приземистых, неприглядных зданий, похожих на гигантских жаб, в которых хранились товары для импорта и экспорта. Мы припарковали фургон Алекса на почти пустой стоянке перед зданием. Орион выскочил из машины, прежде чем она остановилась.

Я выпрыгнул за ним, не обращая внимания на одуванчик, растущий у обочины парковки. Он был там, когда мы подъезжали, или вырос за время, пока мы парковались? Некоторых людей преследуют призраки, а мои призраки имеют хлорофилл. Может, они и не так страшны, как какая-нибудь нежить, но от них у меня начинаются мурашки по коже.

Плохое предчувствие сразу усилилось, когда я заметил табличку на двери. В центре был напечатан знакомый логотип: сноп пшеницы, окруженный серпом и звездами. Это был логотип смертного, который занимался сверхъестественным бизнесом.

Лазарь.

Мы втроем замерли, глядя на этот символ. Дэвид не упомянул, кому принадлежит склад, и это, безусловно, усложнило ситуацию. В настоящее время у нас было некое неустойчивое перемирие с бизнесменом. У меня и так более чем достаточно врагов, и я не горел желанием пополнять их список.

После долгой паузы Орион занес кулак и постучал в дверь. Что свидетельствовало о том, насколько серьезно он относился к статусу владельца этого места. В ночи воцарилась оглушительная тишина.

Орион сделал паузу, затем постучал во второй раз, и в третий. Я чувствовал, как в нем нарастает напряжение, как давление в вулкане, и молился ради всех нас, чтобы кто-нибудь открыл эту чертову дверь, пока он не взорвался. Он терпеливый человек, но только до определенной степени.

Проявляя невероятную сдержанность, Охотник собрался постучать в четвертый раз, но, прежде чем его кулак коснулся двери, она распахнулась. С другой стороны стояли трое мужчин в тактическом снаряжении, деловито направляя на нас автоматы.

Мое сердце замерло, когда я посмотрел на эти стволы. Я ношу с собой оружие, но это не делает его менее устрашающим, когда оно направлено на тебя. Если уж на то пошло, это делает его еще более устрашающим. Каждая клеточка моего существа подсказывала мне поднять руки, но Орион даже не шелохнулся, поэтому я выполнил свой долг, последовав его примеру.

«Иди домой, Охотник», — сказал мужчина посередине холодным и деловым тоном. «Это частная собственность».

«Скажите своему хозяину, что я здесь. Он знает, почему». Трое охранников на мгновение замерли, но я почувствовал, что кто-то услышал приказ и делает звонок. Мы стояли в напряженной тишине. Пара охранников настороженно поглядывала на меч, выглядывающий из-за плеча Ориона. Учитывая, на что он способен, я их совершенно не винил.

Тишина длилась достаточно долго, чтобы мой мозг начал работать против самого себя. Что мы будем делать, если Лазарь откажется нас впустить? Это был своего рода риторический вопрос. Ориону ничто не помешало бы войти. Но если бы нам пришлось прокладывать себе путь через трех вооруженных охранников, мне бы очень не хотелось быть подстреленным.

Пистолет, который я весь день таскал за поясом, показался свинцовой тяжестью. Стоя там, готовый к действию, я не мог думать ни о чем другом. Мысленно я репетировал, как пригнусь и одним плавным движением выхвачу пистолет.

Я бы выбрал парня справа. Он был в бронежилете, так что мои девятимиллиметровые патроны вряд ли смогут его убить, но это дало бы Ориону достаточно времени, чтобы подойти с мечом. Как только эти охранники будут выведены из строя, я смогу взять одну из их винтовок и использовать ее...

Рация среднего охранника запищала. Он наклонил голову, прислушиваясь к звуку в наушнике, затем кивнул. Медленно опустил оружие, его товарищи последовали его примеру. «Босс говорит, что вы можете войти».

Мы последовали за охранниками в недра тускло освещенного склада произведений искусства. Они проявили профессиональную вежливость и не спросили нас, зачем мы здесь. Вместо этого они привели нас прямо на место преступления, так сказать. Пока мы шли по этому огромному пространству, я не мог не восхититься огромным количеством ящиков, которые стояли здесь.

Это было похоже на прогулку по задней комнате музея. Большинство предметов были запечатаны, но некоторые находились в процессе упаковки или были настолько узнаваемы, что это не имело значения. Я увидел потертую мраморную колонну, которая, должно быть, принадлежала какому-то древнегреческому храму. Там был целый ряд того, что могло быть только картинами, упакованными в фанерные ящики. Я был бы лишь немного удивлен, обнаружив, что некоторые из пропавших произведений старых мастеров хранятся в этом месте.

Когда Дэвид объяснил, для чего нужен этот склад, я должен был сразу вспомнить, что подобным занимался Лазарь. Тот был миллиардером-филантропом, одержимым миром за пределами нашего. Ему принадлежала целая медицинская компания, занимавшаяся поиском лекарства от смерти. Конечно, он был заинтересован и в сверхъестественных артефактах.

В центре склада хранилось еще больше коллекций. Охранники провели нас вдоль ряда металлических ящиков, и мы остановились у единственного вскрытого. Как и описал Дэвид, замок был срезан, а крышка приоткрыта. Тела давно исчезли, но даже при слабом освещении я мог разглядеть красные пятна на полу, где охранники застрелили друг друга. Знание о том, как они умерли, делало эту сцену еще более жуткой.

Трое охранников отошли в сторону и наблюдали за нами с бесстрастными лицами. Орион проигнорировал их, начав ходить по периметру места происшествия, прищурив черные глаза. Алекс и я следовали за ним, как послушные тени.

Дэвид сказал, что ограбление и убийства произошли три дня назад. Жертвы, которых мы видели сегодня, были мертвы уже полтора дня, что означало, что они были убиты вскоре после ограбления.

Но что их связывало? Орион воспринял убийство нефилимов на своей территории как личный вызов, но, насколько я знал, решение ограбить Лазаря было совсем другим делом — даже если его сотрудники нефилимы.

«Что было в ящике?» — спросил я охранников, все еще следуя за Орионом и пытаясь смотреть туда же, куда он.

Они проигнорировали меня, и я закатил глаза. «Ваш босс велел вам впустить нас», — напомнил я им. «Нет смысла уклоняться от ответа сейчас».

«Они не знают», — раздался голос из темноты. Вздрогнув, я обернулся и увидел, как из мрака вышел сам Лазарь с золотой тростью. Она стучала по цементному полу при каждом его шаге, пока он приближался.

Лазарь выглядит как заурядный профессор литературы. Я никогда не видел его без твидового костюма, а его седые волосы идеально сочетаются с очками в роговой оправе. Под внешностью старика скрывается сталь — жизненная сила, которая еще не начала угасать. Он тоже опасен, но по-другому.

Орион остановился, чтобы посмотреть на приближающегося бизнесмена своими темными глазами. В последний раз, когда мы встречались с Лазарем, он был вежлив. Но между Охотником и гангстером чувствовалась напряженность. Они были похожи на двух собак, смотрящих друг на друга через забор.

«А вы знаете?» С вызовом спросил я.

«Конечно, мистер Карвер». Очки Лазаря блеснули, когда он бросил на меня почти укоризненный взгляд.

В его манерах была скрытая угроза, которая мне не понравилась. Она говорила: «Ты знаешь, что будет, если перейдешь мне дорогу, парень». Но он был прав, я знал.

«Не хотите поделиться с классом?» — спросил Алекс, вмешавшись в нашу маленькую дуэль взглядов. «Это потому, что он похож на учителя?» — я поднял бровь, глядя на своего друга.

«Ясно же». Алекс пожал плечами, как будто не мог не высказать очевидное.

Если Лазарь и услышал нашу критику в адрес моды, то проигнорировал ее, отмахнувшись от нас как от непослушных учеников, и снова устремил взгляд на Охотника. «Это были останки существа, которое не поддавалось идентификации. Мы купили тело у группы исследователей, которые нашли его на дне моря». Меня пробрал озноб. Я понял, к чему все ведет. Оракул говорила о цепях и бурлящей воде. Должно быть, эти исследователи обнаружили на дне останки Пейсинои.

«В каком море?» — с угрозой в голосе спросил Орион.

«В Эгейском». Выражение лица гангстера стало жестче, когда он увидел нашу реакцию на свои слова. «Я вижу, вы знаете эту историю», — пробормотал он. Я повернулся, чтобы посмотреть, что скажет Орион. Большой нефилим был неподвижен, на его лице застыло хмурое выражение.

«В каком состоянии были эти останки?» — спросил он через несколько мгновений.

«Так не пойдет, Охотник», — тихо ответил Лазарь. «Я уже пригласил вас в свои владения и бесплатно предоставил информацию. Я не фейри, но если вы хотите узнать что-то еще, то должны быть честны со мной».

Орион помолчал, затем кивнул. «Вопрос за вопрос», — предложил он.

«Что это было?» В глазах Лазаря вспыхнул голод. Несмотря на мои шутки о том, что он выглядел как ученый, он хорошо играл свою роль. Это был человек, жаждущий тайного знания и готовый на все, чтобы его получить.

«Пейсиноя».

«Сирена Гомера? Очаровательно», — пробормотал он. «Ты уверен?» «Это твой второй вопрос», — указал Орион.

Лазарь отмахнулся от предостережений: «Я выполняю свои обязательства, Охотник».

«Я сам убил ее».

«Ты действительно такой, как о тебе говорят, да?» В глазах Лазаря промелькнул огонек понимания. «Это, конечно, риторический вопрос, поскольку мы ведем счет».

«В каком состоянии были эти останки?» — повторил Орион. Здоровяк был крепко взвинчен. Он не эмоциональный человек, но это явно задело его за живое. Возможно, в его ДНК есть смесь человеческого и демонического, но если бы кто-нибудь ранее сказал, что один из его прадедов был скалой, я бы не был шокирован. Однако теперь, проведя с ним столько времени, я знал, на что обращать внимание. Морщинки в уголках его глаз были явным признаком того, что он волновался. А когда Орион волнуется, начинаю волноваться и я.

Боялся ли он воскрешения? Возможно ли такое для существа, подобного Сирене несмотря на то, что сказала Оракул?

«Кости и немного высохшей плоти». Лазарь пожал плечами, как будто это его особо не беспокоило. «Мы не смогли классифицировать это, но осталось не так много, с чем можно было работать».

«Что вы знаете о людях, которые украли ее у вас?» Все мы удивленно посмотрели на него, услышав, что он употребил местоимение. Понимаю, что технически это звучит правильнее, но это определенно делало ее гораздо более живой, чем если бы он упомянул тело. В очередной раз я был потрясен тем, насколько странными стали мои проблемы с тех пор, как я оказался вовлечен в Охоту. Даже если мне удастся вернуть свою душу, как я смогу вернуться к своей прежней скучной жизни?

Вероятно, не смогу. Но это проблема будущего Мэтта. Нынешнему Мэтту приходиться беспокоиться только о том, чтобы не умереть от рук музыкальных убийц, которые преследовали друзей Охотника. К которым, технически, относился и я. Как я только сейчас до этого допер?

«Меньше, чем хотелось бы, — угрюмо признался Лазарь. Когда знание — твое поле деятельности, признаться, что ты чего-то не знаешь, должно быть больно. «Эта женщина называет себя Крысоловом, по, как я полагаю, очевидным причинам. Никаких требований не выдвигалось, и никто из моих знакомых не слышал, чтобы останки были проданы обычным покупателям. Я понятия не имею, кто мог ее нанять».

«Как в сказке?» — удивленно спросил я. Похоже, Алекс был прав насчет визитки. Она оставила карточку, потому что хотела получить признание. То, что Крысолов — убийца, не было в моей бинго-карточке.

«Я специально сказал «очевидные причины», мистер Карвер», — ответил Лазарь с усмешкой.

«Разве в оригинале его не наняли, чтобы вывести стаю крыс из города, а когда не заплатили, он заколдовал всех детей?» Я проигнорировал его презрение. Большую часть своей жизни я игнорировал мнение учителей обо мне, так что это было не так уж и сложно.

«Ты что-то хочешь этим сказать?»

«Мне это напоминает сирену. Разве Пейсиноя не занималась тем, что заманивала корабли, чтобы они разбивались о ее остров?»

«Это действительно имеет отношение к делу», — согласился Лазарь, удивленно моргая. Я постарался не посчитать это слишком оскорбительным.

«Скажите, как вы думаете, что он сделал с детьми, которых увел?» Я посмотрел на двух старожил. «Их когда-нибудь нашли?»

«Подозреваю, что они давно мертвы».

Орион хмыкнул, не заинтересованный в наших теориях. Он снова повернулся к месту происшествия, возобновляя осмотр.

Старик прищурился. «Я рассказал все, что знаю. А что тебе известно?»

Орион рассеянно достал визитную карточку из кармана пиджака и бросил ее мне. Думаю, он уже сыт по горло разговорами. В конце концов, этот здоровяк больше любит действовать, чем говорить. С третьей попытки мне удалось поймать маленький черный кусочек картона в воздухе и повернуться к Лазарю, собрав остатки достоинства, которые у меня еще остались. Когда внимание старика снова сосредоточилось на мне, я почувствовал, как участилось сердцебиение. Гангстер держал в своих руках слишком много частей моего мира, чтобы я мог чувствовать себя рядом с ним комфортно.

«Маленькая птичка напела нам, что у женщины, совершившей нападение, была татуировка, похожая на эту, на лице. Вы можете это подтвердить?» Я поднял карточку, чтобы он мог разглядеть логотип. Уголок его глаза дернулся от удивления, что послужило для меня более чем достаточным подтверждением. «Это логотип...» «Знак», — вставил Орион, не поворачиваясь.

«...знак Сирены». Я указал на маленький камень в центре. «Она жила на этом самом острове до своей безвременной кончины».

«Где вы это взяли?» — спросил Лазарь, снова сузив глаза. Я засомневался, не зная, стоит ли раскрывать наш секрет. Оглянулся через плечо на Ориона, который кивнул, не оборачиваясь.

Серьезно, откуда он узнал?

«Мы нашли ее сегодня утром вместе с телами трех убитых нефилимов».

«Мои соболезнования», — произнес Лазарь, с чем-то похожим на неподдельную искренность в голосе, поворачиваясь к Ориону. Думаю, он понимал последствия этого даже лучше, чем я. «Ты боишься возмездия?»

«Я ничего не боюсь», — прорычал Орион, не оборачиваясь. «Но подозреваю, что это связано, да». «Очевидно», — язвительно ответил Лазарь. Он на мгновение замолчал, обдумывая что-то. «Мне кажется, джентльмены, что в этом вопросе мы оба являемся потерпевшей стороной. Я предлагаю заключить союз».

У меня отвисла челюсть, когда я уставился на старого ученого. Это имело смысл; я просто не мог поверить, что это прозвучало из его уст. Хотя мы и не были врагами, между нашими группами было достаточно разногласий, чтобы мы никогда не обедали за одним столом в кафетерии “жизнь”. Охотник на самом деле не очень хорошо ладил с другими, поэтому я был уверен, что он скажет бандиту, куда тот может засунуть...

«Согласен», — ответил Орион. Я так быстро повернул голову, что, казалось, услышал, как хрустнули мои сухожилия. Я мельком увидел Алекса напротив, который смотрел на нашего босса с таким же шокированным выражением лица. Думаю, я сильно недооценивал серьезность ситуации. Что было огромной глупостью, учитывая, что я видел, как он ради подсказки сжег многовековой долг забытого Оракула.

Как я уже сказал, когда Орион начинает волноваться, волнуюсь и я. «Условия?» — спросил Лазарь.

«Полное раскрытие информации о названии и местонахождении группы, совершившей нападение на вас и моих родственников».

«Хорошо. Ты получишь свою месть, Охотник. Взамен я хочу вернуть свою собственность». Лазарь подождал, пока Орион кивнет в знак согласия. Затем самодовольно улыбнулся, вытащил из кармана визитную карточку и передал ее мне. Я взглянул на нее и увидел, что там ничего нет, кроме номера телефона.

«Как корпорация Лазаря может помочь Охоте?»

«У вас есть фотография этой женщины?» Я указал на потолок. «Уверен, что прямо сейчас на нас направлен десяток камер видеонаблюдения».

«Конечно». Лазарь щелкнул пальцами, и один из его охранников скрылся в темноте, вероятно, за информацией.

«Она была ранена?» — спросил Алекс, указывая большим пальцем на место происшествия позади нас. «Она оставила следы крови или волосы?»

«Боюсь, она была довольно профессиональна», — ответил Лазарь, покачав головой. «Но теперь, когда вы рассказали мне больше о характере похищенных останков, возможно, моя команда сможет добиться большего успеха от наших контактов. Мы немедленно начнем расследование».

Что-то в том, как он произнес слово «расследование», заставило меня вздрогнуть.

Уходивший охранник вернулся с папкой, которую передал мне по указанию своего босса. Я открыл ее и пролистал серию распечатанных фотографий с камер наблюдения. На них была запечатлена женщина с золотистыми волосами и выразительными скулами. На ней был черный тактический жилет и такая же военная форма. Вокруг ее правого глаза был нарисован контур знака Сирены, так что тот как бы находился в центре острова.

На следующих двух снимках было видно, что она достает белую флейту и подносит ее ко рту. После этого люди в масках выносили вещи из контейнера, а она наблюдала за ними, а у ее ног лежали темные тела мертвых охранников. Жутко.

«Ну, я ее точно никогда раньше не видел», — сухо прокомментировал я, передавая папку Алексу. «Я бы запомнил такую татуировку».

«Ей будет трудно скрыться от меня», — мрачно согласился Лазарь.

«У вас есть запись песни, которую она играла?» Я с ужасом ждал ответа. Мне не хотелось слышать то, что заставило группу мужчин убить своих друзей. С тех пор как я получил эту работу, я повидал несколько ужасов, но этот, похоже, был рад пропустить.

К моему облегчению, Лазарь покачал головой. «Боюсь, что музыка, которую издает эта труба, не поддается записи на записывающие устройства».

«Наверное, это к лучшему», — задумчиво произнес Орион, явно разделяя мои мысли.

«Еще что-нибудь?» — мягко спросил Лазарь.

«Мы закончили», — ответил Орион, отворачиваясь и направляясь прочь. «Будем на связи».

Мой телефон зазвонил, когда мы выезжали с парковки Лазаря. Солнце давно скрылось за горизонтом, и промышленный район резко контрастировал с ночной тьмой и яркими уличными фонарями. Я взглянул на телефон и увидел, что это Дрисколл. «Офис Охотника, Мэтт на линии», — сказал я, отвечая на звонок.

«Мэтт, это Дрисколл», — без особой пользы сообщил адвокат нефилимов. Знаю, что он, вероятно, очень старый, но у нас уже пару десятилетий как изобрели определитель номера. «У меня есть зацепка по поводу потомка Музы. Имя и адрес».

«Ребенка Месы?» — спросил я, доставая салфетку и ручку из бардачка Алекса. Двое других членов Охоты оживились, услышав мой тон.

«Скорее праправнучки, но это все, что я смог найти».

«Давай, рассказывай», — произнес я, щелкая ручкой.

«Ее зовут Хармони Клифф, она живет в Пасадене, на Бэкус-авеню».

«Мы проверим. Спасибо, Дрисколл».

«Удачной охоты».

Я повесил трубку и поглядел на ребят. Было уже далеко за девять вечера, что для любой нормальной работы означало бы, что мы закончили и можем ехать домой. Но в нашем деле все не так. На карту была поставлена жизнь людей, и отдых являлся роскошью, которую мы не могли себе позволить. Оракул дала понять, что дочь Музы может оказаться в беде. Ну, это была моя интерпретация, но я был уверен в своей догадке. Плюс в том, что, выполняя свою героическую работу ночью, мы передвигались по городу в десять раз быстрее. Когда нет пробок, Лос-Анджелес практически превращается в маленький городок.

«Ну?» — спросил Орион.

«Алекс, держи курс в Пасадену и заедь на заправку», — вздохнул я, откинувшись на сиденье. «Нам понадобится кофеин».

Пасадена - это часть Восточного Лос-Анджелеса, которая славится своей нормальностью. Туда люди уезжают на пенсию, чтобы жить как можно ближе к пригородной жизни в пределах города. Здесь широкие улицы, большие палисадники и спокойная атмосфера. Здесь снимали «Назад в будущее». Вы можете увидеть дом — там кто-то живет.

Пока мы ехали по Бэкус-авеню, я не мог не задаться вопросом, сколько сверхъестественных существ скрывается на этих спокойных улицах. Даже бессмертные могут захотеть уйти на покой. Что может быть лучше для этого, чем вечное лето среди пальм?

«Вот оно», — крикнул Алекс, проезжая мимо указанного адреса. Он не притормозил, потому что мы профессионалы. Это не первый раз, когда мы садились в его минивэн, чтобы ночью проникнуть в пригородный дом. Я мог только надеяться, что все пройдет лучше, чем обычно, но то, как все складывалось до сих пор, не оставляло мне особой надежды.

Дом был именно таким, каким я его себе представлял. Приятное двухэтажное здание в стиле Тюдоров с темной крышей и белыми ставнями. Вероятно, оно было построено в 1960-х годах и с тех пор бережно поддерживается в порядке. В переднем окне горел тусклый свет, но в остальном было темно.

Мы проехали половину квартала, прежде чем Алекс съехал на обочину и припарковался перед случайным домом, а затем заглушил двигатель. Несколько минут мы прятались в темноте, наблюдая за улицей. Насколько я мог судить, там не было ничего необычного, кроме полубога, который жил по соседству.

В конце концов, даже терпение Ориона иссякло. Слова Оракула висели над нами как угроза, и я видел, что ему не терпится что-то предпринять.

«Погнали», — приказал он, резким рывком распахивая заднюю дверь.

Мы высыпали из фургона, быстрым шагом пересекли улицу и направились по кварталу к дому Хармони. Тяжесть пистолета, заткнутого сзади за пояс, отвлекала мое внимание.

Приносить оружие в этот район казалось мне столь же неправильным, как и в прошлый раз. Вдали залаяла собака, что показалось мне дурным предзнаменованием.

Орион остановился на краю тротуара, ведущего к входной двери Хармони. Мы трое замерли, как стая волков, готовых к прыжку. Я знал, что Охотник напрягает слух, пытаясь уловить что-нибудь необычное. В резких тенях, отбрасываемых уличными фонарями, было видно, что он хмурился. Я порадовался, что на улице темно — это делало рукоять меча, выглядывающую из-за правого плеча Ориона, гораздо менее заметной на расстоянии.

«Пойдемте», — прорычал он, устремляясь по дорожке. Вместе мы поднялись на деревянную веранду и остановились у двери.

«Будем стучать?» — прошептал я, стараясь говорить как можно тише.

Орион пожал плечами и постучал кулаком по двери. Дрожь страха пробежала у меня по спине, когда дверь медленно распахнулась, обнажив сломанный замок. Мы втроем обменялись многозначительными взглядами. Если эта женщина по имени Хармони была в списке убийцы, то Крысолов могла быть здесь прямо сейчас. Как один, мы выхватили пистолеты, неустанные тренировки Ориона взяли верх.

Охотник двинулся вперед, а Алекс и я последовали за ним, действуя в качестве задних углов нашего треугольника.

Вместе мы вошли в переднюю часть дома, держа оружие наготове, слегка наклонив его вниз.

Первое, что я заметил, это то, что длинный узкий ковер в прихожей был скручен, как будто по нему что-то волокли.

Алекс повернулся, чтобы осмотреть гостиную слева. Я повернул направо, чтобы проверить пустую столовую. Орион продолжал двигаться вперед, как стрела, летящая к цели. Уверенный, что наш фланг пуст, я последовал за ним, прикрывая все, на что не смотрел ведущий.

Мы прошли весь путь до кухни в центре дома, прежде чем я понял, что мои тренировки заставили меня забыть о нервозности. В тот момент, когда мы вошли в дом, мой мозг перестал думать и начал только действовать.

Я прошел долгий путь с момента моего первого рейда, но у меня не было времени похвалить себя. В задней части дома женщина закричала от боли. В комнате воцарилось оживление, когда Охотник бросился вперед, а я помчался по его следам.

Мы ворвались в гараж через кухонную дверь. Там было пусто и темно, если не считать единственной полоски света в центре цементного пола. К металлическому стулу была привязана женщина, из пореза на лбу у нее текла кровь.

«Пожалуйста! Помогите мне!» — закричала она, когда мы ворвались в комнату.

Над ней стояла вторая женщина, одетая в черное тактическое снаряжение. Она обернулась на звук нашего прихода, и в тусклом свете я смог разглядеть линии татуировки Сирены вокруг ее правого глаза. В руках она держала длинный белый предмет, который, должно быть, был ее флейтой. Мое сердце подпрыгнуло, когда я понял, что это та, кого мы искали. Крысолов была здесь.

Пришло время расплаты.

Было достаточно времени, чтобы увидеть вспышку возмущенного удивления на лице убийцы, прежде чем все пошло наперекосяк. Женщина в черном не колебалась, нырнув в темный угол гаража.

Орион поднял пистолет и выстрелил, спокойно и уверенно отслеживая ее движение. На таком расстоянии он не мог промахнуться, но, в зависимости от того, с каким существом мы имели дело, пуль могло не хватить, чтобы надолго вывести ее из строя.

Я двинулся в сторону, освободив линию огня. Когда мой палец начал давить на курок, что-то ударило меня по голове с силой товарного поезда. Казалось, что я стою на пляже, а на меня обрушивается приливная волна.

Мир побледнел.

Медленно все начало возвращаться на свои места. Я стоял на поле с холмами, простиравшимся до самого горизонта. Яркое солнце светило в лицо, а игривый ветерок ласкал меня, донося слабые звуки далекой, красивой песни. Улыбка расплылась по моему лицу, когда я повернулся, оглядываясь по сторонам. Было приятно вернуться домой. Я скучал по этому месту.

Но это был не мой дом.

На мгновение мир замер, и солнце померкло, как будто перед ним проплыла туча. Да, именно так. О чем я только думал?

Я опаздывал куда-то, но не мог вспомнить, куда именно. Неважно, что это было, важно только то, что мне нужно было быть там. Я быстрым шагом отправился в путь, пробираясь через поля. Почему-то я знал, что мне нужно идти именно в этом направлении.

Я успел сделать десяток шагов, прежде чем мир вокруг меня покрылся рябью. Вздрогнув, я остановился на полпути. Это было похоже на то, как будто кто-то бросил камень в озеро, но вместо воды озером был сам воздух вокруг. Я смотрел в замешательстве и восхищении, как падали все новые и новые камни, посылая волны колебаний по всей моей реальности.

Куда я пытался идти? Разве я не был уже там, где мне нужно было быть? Разве я не делал что-то важное? Я посмотрел на свою правую руку. Она была пуста, но я мог поклясться, что чувствовал там вес.

Разве я не держал в руке пистолет?

С одной мыслью видение окружающего меня мира разбилось, и реальность вернулась. Я снова оказался в доме Хармони. Ну, я никуда не уходил несмотря на то, что видел мой разум. Но каким-то образом пробрался через кухню и дошел половину пути до прихожей.

Страх охватил меня, когда я понял, что, должно быть, на меня подействовал та же песнь сирены, которая убила тех нефилимов. Я развернулся и бросился обратно на кухню, испугавшись того, что найду в гараже.

Психическая атака флейты отправила меня в поле радуг, но я надеялся, что это не то, что видели люди, которые умерли.

К моему большому облегчению, я обнаружил, что Алекс роется в шкафах. Его рот был приоткрыт, из уголка стекала капелька слюны. Голубые глаза были остекленевшими и расфокусированными.

«Алекс!» — резко крикнул я, обращаясь к нему. Мой друг вздрогнул, как будто слегка раздраженный моим вторжением, но не прекратил поиски.

«Алекс!» — снова крикнул я.

«Голоден», — пробормотал он в своем сновидческом трансе. Он вытащил коробку со смесью для блинов из одного из шкафчиков и поставил ее на стол. Это говорило о том, что он определенно находился под влиянием песни Крысолова. Алекс любил вафли.

Из гаража донеслись звуки выстрелов, и это, как ни странно, обнадежило меня. Это означало, что Орион все еще на ногах и сражается с убийцей. Алекс дергался в такт выстрелам, как будто они каким-то образом нарушали грезы, в которых он застрял.

Конечно.

Рябь, которую я видел, прокатывающуюся по моему миру, на самом деле была звуковыми волнами от выстрелов Ориона, мешающими звуку мелодии. Это было озеро, но музыкальное.

Магия — это круто, но наука — это безумие.

Чтобы вывести Алекса из транса, мне нужно было просто произвести достаточно шума, чтобы заглушить музыку флейты. Что, если подумать, казалось довольно очевидным. В любом случае, нам повезло. Меня никогда не обвиняли в том, что я особенно тихий.

Отвернувшись от друга, я сам начал рыться в шкафчиках и схватил первую же металлическую кастрюлю, которую нашел. Зажав ее под мышкой, как барабан марширующего оркестра, я рылся в ящиках, пока не нашел деревянную ложку. Затем исполнил барабанное соло, которое заставило бы трехлетнего меня закипеть от зависти.

С каждым ударом по кастрюле мой друг дергался, как будто замечая звуковые волны, обрушивающиеся на его мир подобно шторму. Отчаянно пытаясь довести его до крайности, я издал пронзительный крик ужаса, колотя так быстро, как только мог.

«Ах, ладно, ладно! Я вернулся!» — крикнул Алекс, резко отпрыгивая от моего выступления. Он потряс головой, как собака, и уставился на коробку с смесью в своих руки.

«Блинчики?» — спросил он в ужасе. Из гаража раздались новые выстрелы.

«Потом!» — крикнул я, отвернувшись от него и бросившись обратно к Ориону. Я слышал топот ног Алекса позади себя, когда мы ворвались в зону боевых действий.

В руке Ориона был меч Охотника. Прямое лезвие было окутано яростным красным пламенем, которое озаряло всю комнату теплым светом, изгоняя все тени. Оглядевшись, я понял, что это вовсе не гараж. Это было скорее мастерская.

Женщина, привязанная к стулу, которую я принял за Хармони, лежала на спине, все еще связанная. Она испуганно всхлипнула, но не могла убежать. В дальнем углу комнаты блондинка с татуировкой на лице преобразилась. Ее лицо украшала ядовито-зеленая чешуя, а челюсть была широко раскрыта, обнажая зубы, слишком длинные и острые для человеческих. Она истекала кровью из нескольких дырок, из которых поднимался пар, где холодные железные пули, выкованные для охоты на сверхъестественных существ, таких как она, обжигали ее плоть. Но она была на ногах и казалась удручающе готовой к бою.

Левой рукой она направляла пистолет на лежащую на земле Хармони. В правой сжимала трубу, которая была центральным элементом ее брендинга. Теперь, когда я хорошо ее рассмотрел, она показалась мне самым странным инструментом, который я когда-либо видел. Я почти заподозрил, что изначально это не было флейтой. Она была полностью белой, с бугорками на обоих концах, похожими на колпачки. По центру виднелись просверленные отверстия для пальцев.

«Сдавайся», - приказал Орион, направив клинок на загнанную в угол женщину.

«Никогда», - прошипела она. Острые зубы придали ее словам еще больше язвительности.

«Ты пришла в мой город и убила моих людей. Не знаю, что ты надеялась найти, но ты нашла меня. Не знаю, на кого ты работаешь, но они тебя не спасут». Охотник сделал шаг к ней.

«Ты не сможешь меня остановить, Охотник. Я пришла отомстить тем, кто посмел держать мою мать в плену на ее острове. Но ты в моем списке. Ты заплатишь за ее убийство».

Я ахнул от удивления. Даже Орион замер, застигнутый врасплох. Я предполагал, что Крысолов работала на какого-то коллекционера. Мне не приходило в голову, что она может быть дочерью Сирены. Наверное, это логично. У всех в сверхъестественном мире, казалось, были потомки. Почему бы и Пейсиное их не иметь? Вероятно, некоторые из тех потерпевших кораблекрушение моряков все-таки добирались до острова.

«Как тебя зовут?» — спросил Орион после минутного шока.

«Я Кларисса, дочь Пейсинои, наследница Сирены. Я уничтожу врагов моей матери и заберу ее наследие. Даже ты не сможешь мне помешать». Глаза существа, глубокого зеленого цвета, как и ее чешуя, вспыхнули яростью. Когда Орион бросился вперед, она во второй раз поднесла флейту к губам и дунула с огромной силой…

Я бежал по длинному темному коридору.

Вдали за мной следовало нечто. Оно было неумолимо и неутомимо. Я мог разглядеть только его белые зубы и глаза. Остальное было лишь черной тенью на фоне окружавшей меня тьмы, которая тянулась за мной, как дым.

Паника охватила меня, лишая рассудка. Я был неспособен сосредоточиться. Знал только одно: если замедлюсь хотя бы на мгновение, то существо, которое следовало за мной, разорвет меня на куски. С рыком, похожим на львиный, существо бросилось на меня, его белые глаза горели ярким светом.

С криком я отскочил в сторону от существа. И почувствовал дуновение ветра, когда оно пронеслось мимо. Обернулся, чтобы посмотреть на него, и увидел, как еще одно из этих чудовищ мчится ко мне с противоположной стороны. Оно было не одно. Их была целая стая!

Я едва успел вскочить на ноги и увернуться с пути приближающегося монстра, прежде чем он промчался мимо. Он был настолько тяжелым, что потряс весь мой мир. Раздался отдаленный звук труб, и на секунду все расплылось.

Тряхнув головой, чтобы прояснить ее, я почувствовал, как у меня внутри все сжалось, когда увидел дюжину пар белых глаз, приближающиеся ко мне тремя рядами. Они были повсюду! Чем бы ни были эти существа, они, похоже, не могли быстро поворачивать. Мне удалось отскочить с их пути и я с затаенным дыханием наблюдал, как они проносятся мимо.

Каждый раз, когда я уклонялся от одного из них, мой мир сотрясался от его пролета.

Я был так увлечен уклонением от приближающихся монстров, что не заметил, как один из этих ублюдков успел подкрасться ко мне сзади. Я закричал и нырнул в сторону, приземлившись животом на что-то твердое. Он с ревом понесся на меня.

Я лежал на бетонном тротуаре.

Мой живот и локти кричали от боли после жесткого приземления. Я медленно принял сидячее положение и повернулся, чтобы посмотреть на шоссе, которое только что пересек, в оцепенении, не веря своим глазам.

Белые глаза монстров были фарами, а рычание — гудками, которыми водители пытались согнать меня с дороги. Я испустил дрожащий смешок, сидя на обочине. Я не доверял своим ногам, чтобы встать. Все тело дрожало от страха, когда глаза смотрели на шесть полос движения, через которые мне удалось только что промчаться.

Долгое время я оставался там, наблюдая за проезжающими мимо машинами и пытаясь собраться с мыслями. Где Алекс и Орион? Мы все были в комнате, когда женщина снова заиграла на своей ужасной флейте. Мне пришло в голову, что Кларисса не так хороша в этом, как, предположительно, была ее мать.

Исходя из того, как работают сверхъестественные способности, это имело смысл с точки зрения ДНК. Если ее мать была единственной Сиреной, то Кларисса могла быть Сиреной в лучшем случае наполовину. Это означало, что она была в два раза менее эффективна.

Я по-новому оценил Одиссея, привязавшегося к мачте своего корабля и подвергшегося полной силе песни настоящей сирены. Неудивительно, что так много кораблей разбилось о эти ужасные скалы. Единственная причина, по которой я не погиб, заключалась в том, что автомобили создавали достаточно шума, чтобы разрушить иллюзию мелодии.

Я посмотрел на грохочущий восемнадцатиколесный грузовик, промчавшийся мимо меня со скоростью пятьдесят миль в час. Если это была сирена на половинной мощности, то мне очень повезло, что я не был там, когда Орион убил оригинальную модель.

Когда ноги окрепли настолько, чтобы поддерживать меня, я шатаясь поднялся и направился обратно. Это путешествие было намного безопаснее, так как я воспользовался пешеходным переходом и ждал, пока светофор скажет мне, когда идти.

Судя по карте в телефоне, я преодолел три квартала, пребывая в том невменяемом состоянии, в которое повергла меня Кларисса. Я бегом вернулся к дому, беспокоясь о своих друзьях. Мне посчастливилось выжить после столкновения со смертельной песней, но это не означало, что все выжили.

Те нефилимы в доме Дардана погибли.

Я проглотил свой страх и удвоил темп, мчась по тихой пригородной улице, как по гоночной трассе. Во время бега я наступил на что-то тяжелое и споткнулся. Проклиная ушибленный палец, я наклонился, чтобы поднять пропавший пистолет. Облегчение охватило меня, когда я почувствовал тяжесть оружия в руке. Орион не простил бы мне, если бы я его потерял. Я проверил магазин и с радостью обнаружил, что он все еще заряжен — я не пытался стрелять в монстров, преследовавших меня в моем видении.

Сначала я нашел Алекса.

Младший нефилим карабкался на большой испанский дуб во дворе дома Хармони. По какой-то причине он был без рубашки и яростно кричал, размахивая веткой как мечом в сторону врагов, которых я не мог видеть.

«Алекс!» — крикнул я, глядя на него на высоте почти двух этажей. «Будь осторожен!» Мой друг вздрогнул, когда мой голос смешался с мелодией, которую флейта Клариссы поселила в его сознании. Но он продолжал карабкаться по ветвям, как пират по мачте.

«Чувак, спускайся!» — пробормотал я, ругаясь и спеша к подножию дерева. Я не представлял, что делать. Даже если бы мне удалось залезть достаточно высоко, чтобы до него дотянуться, была большая вероятность, что он сочтет меня еще одним врагом и нападет. На такой высоте мы оба можем упасть и сломать себе спины. Было бы слишком иронично, если бы Кларисса не смогла убить меня своей мелодией, но я погибну от той, которую она подарила Алексу. Несмотря на все это, я без колебаний начал восхождение. Он поступил бы так же для меня. Так устроена Охота.

Стиснув зубы, я прыгнул, схватился за одну из самых низких ветвей и подтянулся на дерево. Это была очень плохая идея. Я встал на ветку и потянулся к следующей, которая, к счастью, была ближе. Понемногу я подтягивался вслед за своим обнаженным другом. Дерево было старым и толстым, но все равно тряслось, когда проворный нефилим прыгал по нему, сражаясь с воображаемыми врагами.

Когда я поднялся на высоту выше этажа, все еще следуя за своим увлеченным мелодией другом, входная дверь Хармони распахнулась. Я испуганно вскрикнул и удержался, прежде чем упасть с ветки, на которой сидел, когда Орион выбежал в ночь. В тусклом свете я едва мог разглядеть его черные волосы, торчащие во все стороны, и широко раскрытые глаза. Он выглядел так, словно только что проснулся.

Он одним взглядом охватил всю сцену и нахмурился, увидев двух своих оруженосцев, карабкающихся на дерево с одной рубашкой на двоих. «Алекс!» — позвал он резким голосом. Это прозвучало не особенно громко, но отчетливо.

Мой друг вскрикнул от удивления, как человек, проснувшийся от кошмара, а затем закричал от ужаса, когда понял, что торчит на верхушке дуба. «Что за чертовщина?» — спросил он, обхватив ствол руками.

«Похоже, Сирена-младшая превратила тебя в пирата и пыталась заставить пройти по доске», — крикнул я ему, усмехнувшись. Я был рад видеть, что оба моих друга живы и здоровы. Орион сердито смотрел на нас с земли.

«Честно? Это было даже забавно», — заметил Алекс сверху.

«Повезло». Я спустился на более низкую ветку, а затем спрыгнул на землю. «Меня вынесло на шоссе. Чуть не попал под машину». Я взглянул на нашего босса, который наблюдал за спуском Алекса с раздражением домовладельца, застукавшего соседских детей за игрой у себя во дворе. «А что с тобой случилось?»

«Я заснул», — пробурчал он.

«И все?» — недоверчиво спросил я.

Он пожал плечами, как бы говоря: «А чего ты ожидал?» Что было справедливым вопросом. Теперь, когда я об этом подумал, выходило, что атака Клариссы повлияла на нас по-разному. Из всех членов Охоты только я оказался в пекле, чуть не попав под машину. Алекс рисковал сломать несколько костей или, возможно, шею при неудачном падении. Но, если сравнивать, лазанье по дереву не так опасно, как игра посреди автострады. То, что Орион уснул, едва ли стоило упоминания.

Вряд ли это было совпадением, что наша сопротивляемость видениям флейты, казалось, соответствовала количеству демонической крови, текущей в наших венах. Как единственный смертный в организации, я принял на себя всю силу инструмента. У Алекса было достаточно сверхъестественной ДНК, чтобы ослабить воздействие, а на Ориона мелодия практически не подействовала.

Еще одно напоминание о врожденной слабости моего тела по сравнению с хищниками, окружавшими меня со всех сторон. Я разочарованно вздохнул, но постарался не дать этому чувству поселиться в душе. Я ничего не мог с этим поделать; лучше сосредоточиться на том, на что можно повлиять.

Но это вызывало вопрос: почему я все еще жив? Нефилимы, которых мы видели сегодня, погибли от музыки Крысолова. Почему они умерли, а я остался жив? Я нахмурился, пытаясь придумать вескую причину. Кларисса действовала как убийца, подкрадываясь к своим жертвам. Но сегодня вечером мы устроили ей засаду, застав ее врасплох. Возможно, она не такой хороший игрок, когда находится в невыгодном положении? Это казалось наполовину правдоподобной теорией. Стоит запомнить на будущее.

«Хармони и Крысолов?» — спросил я Ориона, когда Алекс спустился, чтобы присоединиться к нам.

«О, моя рубашка», — объявил молодой мужчина, наклонившись, чтобы поднять ее с земли. Мне стало интересно, что именно он увидел, что заставило его почувствовать необходимость снять ее, прежде чем начать восхождение, но решил пока не спрашивать.

«Исчезли, когда я пришел в себя», — почти прорычал Созвездие. Возможно, это было главной причиной его плохого настроения. Мало того, что добыча ускользнула из наших рук, она еще и похитила другого нефилима. Хуже того — мы все еще не знали, почему она это делает.

«Ну что ж», — медленно произнес я, когда Алекс, уже в рубашке, присоединился к нам. «Время поработать на месте преступления?» «Быстрее, — поторопил Алекс, взглянув на кипящего от злости босса. — Скоро приедут копы».

«Было много выстрелов», — согласился я. Я посмотрел вниз по улице на остальную часть ранее сонного района. Все огни были выключены, кроме тех, что в доме Хармони, погрузив весь квартал в глубокую тьму. Практически ощущалось напряжение людей, которые прятались там, ожидая, когда опасность минует.

Я чувствовал себя немного виноватым. Не мы принесли сюда насилие. Но появление Охоты никогда не было хорошим знаком для безопасности или ценности имущества. По крайней мере, никто из смертных не пострадал. За исключением меня и моих ссадин, наверное.

Орион быстрым шагом повел нас обратно в дом. Войдя внутрь, мы разделились, чтобы осмотреть помещение в поисках улик. Звучит очень по-скуби-дуевски, но что еще мы могли сделать? Это не случайные преступления; отродье Сирены что-то замышляло. Она практически сама нам это сказала.

Я вернулся в мастерскую, где произошла драка. Включив свет, я широко раскрыл глаза, увидев то, что раньше было безупречно убранным помещением. На стене висели столярные инструменты, каждый на своем месте. Я понял, что эта комната была для кого-то безопасным местом, тихой маленькой лабораторией, удаленной от мира.

Теперь в стенах было слишком много пулевых отверстий.

На длинном низком столе лежали различные проекты, зажатые тисками. Слева висела рамка с нотами, бумага была старой и пожелтевшей. Я взглянул на нее, но несколько слов на полях, казалось, были на немецком, а я жертва американской системы образования, поэтому не имел ни малейшего представления, что там могло быть написано.

Рядом стоял старинный секретер, один из тех, что закрываются, с полукруглой деревянной крышкой, опускающейся сверху, как крыша кабриолета, чтобы защитить то, что находится внутри. Он был заперт на маленький замок в том месте, где нижняя часть крышки соприкасалась с верхней частью стола.

Алекс учил меня вскрывать замки, и, если бы у меня было достаточно времени, я, вероятно, смог бы справиться с этим. Но у нас было мало времени. Взглянув на стену, я схватил один из электроинструментов Хармони — безупречно хранившуюся электрическую ручную пилу — и приставил ее к дереву. Прежде чем включить ее, я понял, что забыл кое-что важное. Взял с рабочего стола большие пластиковые очки и надел их на лицо.

Перестраховаться никогда не помешает.

Деревянная обшивка оказалась на удивление толстой, но пила была мощной. Щепки полетели во все стороны, когда я прорезал покрытие. Все это с треском сдвинулось, когда я разорвал соединение между замком и остальной частью обшивки.

Я бросил электроинструмент обратно на рабочий стол и, обернувшись, увидел Ориона, притаившегося в дверном проеме. Я подпрыгнул от неожиданности; его не было слышно из-за шума инструмента. Он приподнял бровь, глядя на мою работу, но ничего не сказал. Он из тех учителей, которые любят дать своим ученикам возможность потерпеть неудачу, прежде чем давать им обратную связь.

Поэтому я отвернулся, поднял крышку и принялся рыться в бумагах. В первой стопке была пачка карандашных рисунков. Пролистав их, я понял, что это не произведения искусства, а эскизы дизайнов, каждый из которых был посвящен изысканному музыкальному инструменту.

Я остановился в удивлении и снова оглядел комнату. Я не обращал особого внимания на то, что лежало на столах, но теперь, стало очевидно, что это инструменты в процессе изготовления. Эта изогнутая вещь в центре была чем-то вроде скрипки — или, может быть, альта? Кто-нибудь на самом деле знает, в чем разница? Я был почти уверен, что та, что слева, станет гитарой. Некоторые из них мне были непонятны, но последнюю было легко идентифицировать. Это была флейта.

Меня пронзил страх, когда я понял, что это мастерская мастера-инструменталиста. Это не могло быть совпадением. Дочь давно умершей Сирены, которая владела флейтой, способной использовать часть силы своей матери, не просто так похитила женщину, которая могла изготавливать или, возможно, улучшать инструменты.

«Ой-ой», — прошептал я.

«Пора уходить!» — крикнул Алекс, появившись за плечом Ориона. «Я слышу сирены — ну, полицейские, а не... ты понимаешь».

Повинуясь внезапному порыву, я засунул стопку эскизов под мышку и побежал вслед за остальными участниками Охоты к выходу из дома. Полицейские машины были так близко, что даже мои смертные уши могли слышать их вой, когда они мчались к дому Хармони.

Мы нырнули в фургон Алекса и, следуя указаниям Ориона, направились вглубь района. Я откинулся на спинку переднего сиденья, используя подсветку телефона для дальнейшего изучения эскизов. Я бы нервничал больше, если бы это был наш первый раз, когда мы убегали от полиции по пригороду. Они не поймают нас; наш босс буквально изобрел охоту на добычу. Его инстинктов более чем достаточно, чтобы мы остались незамеченными.

К тому времени, как мы вернулись на 110-ю трассу, я уже пролистал весь каталог Хармони. Мы все расслабились, присоединившись к позднему ночному трафику, направляющемуся обратно в Лос-Анджелес. Я не музыкант, да и не особо умелый. Большинство моих учителей описывали меня как «болтливого», что совсем другое дело. Но, насколько можно судить, потомок Музы была чрезвычайно талантлива. Думаю, это семейное. Каждый эскиз изображал инструмент, который был не просто украшением; он выглядел так, будто мог стать частью личной коллекции короля. Кроме того, было впечатляюще, что она могла создавать различные модели. Подозреваю, что навыки, необходимые для изготовления скрипки, совершенно отличаются от тех, что нужны для изготовления трубы. В конце концов, струнные и духовые инструменты — это разные вещи.

«Что ты изучаешь?» — спросил меня Орион, теперь, когда больше не руководил нашим побегом. «Не похоже на тебя так долго молчать».

«Не знаю», — признался я, переключаясь между эскизами особенно богато украшенной виолончели и мандолины, которые выглядели так, будто должны были быть сделаны практически полностью из серебра. «Но похоже, что Хармони является каким-то мастером по изготовлению инструментов».

«Это странно конкретно», — прокомментировал Алекс после минутного молчания. «Женщина с могущественной волшебной флейтой похищает кого-то, кто умеет изготавливать инструменты?»

«Я тоже так думаю», — ответил я ему. «Но это всего лишь предположение. Знаю, детективам в сериалах не нравится идея совпадений, но это реальная жизнь. У нас есть магия и фейри, которые бродят повсюду. Конечно, совпадения тоже могут существовать, верно?»

«Я в них не верю», — грубо вставил Орион с заднего сиденья.

«Ладно, значит, нет». Я вздохнул и спрятал эскизы в бардачок Алекса для сохранности. «Тогда мы можем предположить очевидное, я думаю. Флейта Крысолова не так сильна, как может быть, и она хочет, чтобы мастер по изготовлению инструментов улучшил ее для нее».

«Не так сильна?» — возразил Алекс с легким возмущением. «Она заставила меня залезть на дерево!»

«Без рубашки», — напомнил я ему.

«Именно». Голос его звучал немного смущенно.

«Но это все. Мы знаем, что она использовала ее, чтобы заставить охранников наброситься друг на друга на складе, но ей не удалось убить никого из нас. Черт, она смогла только вырубить Ориона», — указал я. «У этого должны быть какие-то ограничения. Босс, а как флейта соотносится с оригинальной музыкой? Легенда о Крысолове, уведшем всех крыс и детей, звучит правдоподобно, но я думаю, что это лишь малая часть того, что могла бы сделать Сирена».

«Это песчинка по сравнению с целым пляжем», — подтвердил Охотник.

«Я так и думал», — пробурчал я, чувствуя растущее беспокойство.

«Но мы знаем, что она может убивать этим», — заметил Алекс.

«Мое чутье подсказывает, что нам повезло, поскольку мы застали ее врасплох», — сказал я им, вспомнив свою предыдущую теорию. «Вероятно, она подкралась к Дардану и другим нефилимам, поэтому они не сопротивлялись. Практически как угарный газ».

«Но охранники Лазаря тоже были нефилимами, и они не попадали в засаду», — заметил Алекс.

«Верно». Я нахмурился, пытаясь понять, как это вписывается в картину. «Но она не убила их самой песней. Она заставила их убить друг друга».

«И, возможно, у нее была готовая мелодия, а не придуманная на ходу, когда мы на нее набросились».

«Это теория». Я снова посмотрел на наброски в своих руках.

Я испытывал чувство удовлетворения, распутывая сложные узлы этого сюжета. Я знал о сверхъестественном мире всего четыре месяца, но чувствовал, что наконец-то нашел себя. Старый я, тот грустный, который сдался, никогда бы не подумал, что способен на что-то подобное. Теперь это казалось почти таким же естественным, как дышать — что, кстати, я был счастлив еще делать.

«Орион, — начал я, когда мне пришла в голову новая идея, — что ты знаешь о других нефилимах? О Дардане и других, которых она убила раньше. И почему она похитила Хармони, а не кого-то из них?»

«Да, это действительно хороший вопрос», — ответил Алекс. «Это не вписывается в нашу теорию».

«Я не знаю много о младших, — задумчиво произнес Орион после небольших раздумий. «Но Дардан, старший, был потомком Осириса».

Поскольку я идиот, от которой вряд ли можно ожидать, что он помнит больше, чем самых известных полубогов, я достал свой телефон и ввел быстрый поиск по предку нефилима. Начав читать, я еще больше нахмурился.

«Эй, ребята», — медленно произнес я, продолжая пролистывать статью. «Родословная Осириса связана со смертью, и, в частности, с традицией, которая придавала большое значение уходу за телом после смерти».

«Ты имеешь в виду, как древние египтяне мумифицировали людей?» — спросил Алекс.

«Да», — ответил я, отложив телефон, чтобы подумать. Казалось, это тоже не простое совпадение. Кларисса сказала, что она здесь, чтобы «забрать наследство своей матери», и украла давно утраченные останки после того, как убила нефилима, который имел какое-то отношение к подготовке тел умерших. Что я упустил?

Вероятно, что-то очевидное.

«Дардан умер через несколько часов после другого нефилима. А что, если Кларисса не нуждалась в том, чтобы он что-то для нее сделал, а ей нужно было, чтобы он ее чему-то научил?» Я задрожал при мысли о том, что Крысолов допрашивала его часами.

«Например, что» — спросил Алекс.

Я нахмурился, пытаясь уловить смутные очертания идеи, скрывающейся в голове. «Мы ведь не беспокоимся о воскрешении, верно?» — спросил я машину. «Это же не может произойти здесь?» Я так не думал, но посчитал разумным исключить эту возможность из списка.

«Даже если бы это было возможно, ее голова все равно осталась в вулкане», — с мрачным удовлетворением напомнил мне Орион. Ладно, это был хороший аргумент. Я ничего не знаю о воскрешении мертвых, но мне кажется, что это бессмысленное усилие, если они сразу же снова умрут, потому что у них нет головы.

Так что Сирена действительно была мертва и не вернется. Тогда какая польза от... Мои мысли прервались, когда меня осенило. В флейте было что-то необычное. Я просто решил, что она старая и странная. Так и было, я был прав. Но это еще не все.

Я подпрыгнул на сиденье, как будто меня укусили, и снова потянулся за эскизами в бардачке. Я листал их, пока не нашел эскиз флейты, который видел ранее.

«КОСТЯНАЯ ФЛЕЙТА» было написано вверху страницы аккуратным почерком. «Я знаю, что она пытается сделать», — сказал я Ориону.

«Ты хочешь сказать, что флейта сделана из чего?» — повторил Алекс, кажется, уже в пятый раз. «Не знаю, из бедренной кости ее матери или чего-то в этом роде», — объяснил я. «Может, из одной из костей рук... лучевой, например?»

Мы были в доме Алекса. Одноэтажный дом в Нортридже, который можно описать как холостяцкую берлогу, хотя холостяку уже двести лет и большую часть своей жизни он прожил в одиночестве. Стены украшали постеры из фильмов и мечи из давних времен. Рядом с его диваном возвышалась стопка комиксов. Раньше они лежали на нем, но в последнее время я провожу большую часть ночей на этом диване, чтобы избежать ситуации дома, которая становится все более неловкой.

«Где она могла взять кость сирены?» — спросил Алекс. «Орион бросил ее тело в море».

«Во время сражения я отрезал ей одну руку. Не помню, забрал ли я ее вместе с остальными частями тела, когда избавлялся от трупа». Орион неловко пожал плечами, стоя в углу комнаты, прислонившись к стене со скрещенными на груди руками. Он хмурился еще больше, чем обычно, явно раздраженный собой.

«Ладно, объясни мне еще раз», — попросил Алекс, уткнувшись лицом в ладони рядом со мной за обеденным столом.

«Флейта сделана из кости — вероятно, из кости руки. Поэтому она белая и имеет странные расширения на концах», — пояснил я, подняв руку. «Она, должно быть, позволяет Клариссе использовать часть силы своей матери».

«На протяжении веков у нее была только кость руки мамочки, поэтому ее способность к подражанию была ограничена», — продолжил Алекс, подхватив мою мысль. «Но потом Лазарь находит останки тела Пейсинои».

«А это значит, что у нее внезапно появляется шанс заполучить чертовски ценный клад силы», — согласился я. «Но этого недостаточно. Любой идиот может сделать флейту. Возможно, она сделала ее сама. Это может быть одной из причин, почему ее сила ограничена или непостоянна».

«Ей нужны эксперты, которые изготовят для нее оружие более высокого качества». Голос Ориона был мрачным, но его вмешательство означало, что он одобрял нашу теорию. «Дардан научил ее извлекать останки. Хармони превратит их в инструменты».

«Но она убила Дардана», — заметил Алекс. «Может, эта часть проще? Может, это не искусство».

«Ах», — понимающе выдохнул Орион через мгновение. Искусство, как мне объяснили, в основном удел смертных. Им трудно заниматься, если у тебя нет души. Не понимаю, как кто-то из рода Муз вписывается в это правило; возможно, для них действует особое исключение.

Кларисса нуждалась в знаниях Дардана, и ничто не мешало ей следовать его указаниям. Но я подозревал, что изготовление высококачественных музыкальных инструментов может выходить за рамки того, что она способна сделать самостоятельно. Вот почему ей нужна живая Хармони.

«Очевидно, что речь идет не только о власти — это какая-то месть». Я задумчиво откинулся на спинку стула. «Ты в списке по понятным причинам, но она также сказала что-то о том, кто держал ее мать в плену на острове?»

«Боги», — бесполезно пробурчал Орион.

«Боги, понятно. Это довольно общее понятие, у нас есть что-нибудь более конкретное? Я слышал, что их много».

«Ну, они, должны быть, греческими», — указал Алекс. «Так что... Зевс и компания?»

Алекс достал свой телефон и быстро ввел данные в поисковик. «Согласно этой информации, Пейсиноя была дочерью речного бога по имени Ахелой и... одной из муз». В комнате воцарилась тишина, пока мы обрабатывали эту информацию.

«Ты не думал, что это имеет отношение к делу?» — спросил я Ориона. Он смущенно пожал плечами. «Прошло много времени».

«Если это имеет значение, то это совсем другая семья Муз, нежели у Хармони», — сообщил нам Алекс, не отрывая глаз от экрана.

«Музы нужны для музыки, я понимаю. Теперь она собирается использовать одну из них, чтобы как-то выследить бога и нас».

«Ладно, мы знаем, что она делает», — размышлял Алекс, откинувшись на спинку стула. «Но теперь главный вопрос в том, что мы с этим будем делать? Кларисса похитила Хармони. У нее есть ее оружейник и материалы».

«Значит, мы их найдем». Я с надеждой посмотрел на Охотника. «Это похоже на твою сферу деятельности».

«Я прихватил расческу». Алекс поднял пластиковый пакет, в котором действительно была расческа с прядями золотистых волос Хармони.

«О, чувак, это так умно», — похвалил я. Возможно, я и разгадал причину этого дела, но Алекс всегда невероятно практичен. Если у тебя есть часть кого-то — обычно достаточно волос или крови — легко отследить его. «Желаете заклинание для отслеживания, босс?» — спросил я, обращаясь к Ориону.

Не говоря ни слова, здоровяк начал готовить заклинание для отслеживания. В его действиях чувствовалась нерешительность, которая подсказала мне, что что-то не так. Возможно, он просто корил себя за то, что оставил руку Сирены.

Но как он мог знать?

Несмотря на то, что технически это магия, процесс создания заклинания для отслеживания довольно скучный. Созвездие взял пакетик и наполнил его какими-то травами, прядью волос Хармони и капнул немного своей собственной крови. Закончив, он насыпал смесь в угол пакета и скрутил его в виде стрелки.

Затем положил стрелку на ладонь и стал ждать. Алекс и я заглянули ему через плечо. Если бы это сработало, пакет закрутился бы, как компас. Уголок с содержимым должен был указывать направление, в котором находилась владелица волос.

«Наверное, нет никакой вероятности, что она прямо перед нами?» — серьезно спросил я, когда пакет не сдвинулся с места.

«Ее держат внутри круга», — проворчал Орион, раздраженно бросив пакет на стол. «Это была хорошая идея». Он взглянул на Алекса, который выглядел подавленным тем, что его вклад не сработал. «Но этот враг старый и опасный. Она слишком умна, чтобы совершать такие простые ошибки».

«Тогда что нам делать?» — спросил Алекс мрачным тоном. «Мы не можем просто ждать, пока она создаст более мощное оружие. Возможно, она пришла сюда не специально за тобой, Орион, но ты убить ее мать. Я уверен, что как только она получит то, что хочет...

«Я знаю». Он замолчал — редкий момент колебания. Это означало, что он знал, что нам нужно делать, но ему это не нравилось. А это означало, что нам нужна была помощь, и было только одно место, где мы могли ее получить. Мне это тоже не нравилось.

«Мы должны позвонить Лазарю», — ответил я. Охотник резко посмотрел на меня. «Мы заключили союз, чтобы делиться информацией об этом, и, возможно, у него есть лучший способ отследить ее». Его черные глаза впились в мои, но он не стал возражать. «Что ты хочешь, чтобы я ему сказал?» Еще раз: созвездия не звонят по телефону.

«Скажи ему правду», — вздохнул Орион после минутного раздумья. Он согласился, и его честь не позволила бы ему что-то утаить. «Скажи ему, кто такая Крысолов и что, по нашему мнению, она пытается сделать».

Я кивнул, достал телефон и набрал номер, который дал мне гангстер. Линия даже не зазвонила, просто из тишины раздался голос. «Здравствуйте, мистер Карвер», — произнес Лазарь, его культурный голос зазвучал в моих ушах. «Я могу только предположить, что у вас есть что-то интересное, чем вы хотите поделиться от имени своего босса?»

«Да, у меня есть новости», — пробурчал я, посмотрев на Алекса. «Мы отследили Крысолова до дома нефилима в Пасадене».

«Кого?»

«Ее зовут Хармони. Она потомок одной из муз».

«Интересно».

«Крысолов не подрядчик», — сказал я, игнорируя его тон. «Она дочь Сирены».

«Ты уверен?»

«Она заявила об этом с гордостью. К тому же, мы полагаем, что ее флейта сделана из одной из костей руки ее матери».

На другом конце линии воцарилась ощутимая тишина. Я не люблю этого парня, но это не значит, что я считаю его глупым. Скорее, он настолько умен, что не может правильно воспринимать вещи. Это человек, управляемый жестокой логикой, он видит мир так, как ученый видит амебу под микроскопом.

Я знал, что он уже обдумывал идею о том, что кости Пейсинои можно превратить в оружие.

Как только он полностью осознает это, то сделает все, чтобы вернуть их. Это не казалось хорошей идеей, но решение было выше моей компетенции.

«Что случилось с этой Хармони?»

«Кларисса — это настоящее имя Крысолова — забрала ее. Похоже, она какая-то изготовительница инструментов». Наступила еще одна длительная пауза. Я практически слышал, как в голове старика скрежещут шестеренки.

«Ну, это не идеальный вариант», — наконец проговорил он. « Ты предполагаешь, что она планирует заставить потомка Музы создать более мощное оружие из останков ее матери?» Видите, это именно то, о чем я говорил. Нам понадобился час, чтобы до этого додуматься. Он сделал это за двадцать секунд.

«Да».

«Мы должны это предотвратить». На другом конце комнаты Орион кивнул. То, что он не участвовал в разговоре, не означало, что он не слышал, о чем шла речь.

«Охота согласна», — ответил я. «Нам нужна помощь, чтобы найти ее. Тогда мы с удовольствием ее уничтожим».

«Полагаю, вы пробовали заклинание для отслеживания Хармони?» Вопрос был мягким, но я счел его немного оскорбительным со стороны Ориона. Нет, чувак, Охотник не додумался до этого. Какая отличная идея.

«Она скрыта, поэтому мы предполагаем, что они находятся в круге».

«Очень хорошо. Придется обойтись обычными методами. Дайте мне адрес и время происшествия. Мои люди найдут их». Я не мог не почувствовать холодок от спокойной уверенности в его голосе. Хуже всего было то, что я ни на йоту не сомневался в нем. Я видел достаточно того, что происходит под покровом его организации, чтобы поверить, что его ресурсы более надежны, чем в некоторых странах.

Чувствуя себя более чем неуютно, я предоставил ему информацию, которую он запрашивал.

«Понадобится немного времени, чтобы их найти. Будьте готовы выехать, когда я позвоню», — проинструктировал он. Затем связь прервалась.

«Ненавижу этого парня», — объявил я, убирая телефон.

«И что теперь?» — спросил Алекс.

«Отдохните», — приказал Орион, отрываясь от стены, у которой стоял в задумчивости.

Не сказав больше ни слова, он вышел на улицу, чтобы поразмышлять еще. Полагаю, это его способ отдыхать... Я не совсем уверен, что ему нужен сон. За исключением колыбельной Клариссы, я никогда не видел, чтобы он хотя бы вздремнул. Как смертный, я действительно нуждаюсь в сне, чтобы функционировать в полную силу — а моя полная сила едва ли превосходит его минимальную.

Кряхтя, я плюхнулся на диван и лениво взял в руки один из комиксов Алекса. Герои, казалось, сражались с какими-то злодеями, сбивая их с ног звуковыми взрывами. Я сочувственно фыркнул. В этом опыте не было ничего веселого. Но, читая о сверхлюдях, борющихся со звуковыми волнами, я понял, что у нас все еще есть проблема.

Даже после того, как Лазарь и его люди найдут место, где Кларисса спрятала Хармони, нам придется самим ее оттуда вытаскивать. А это означало, что нам придется снова столкнуться с музыкальными атаками Крысолова. В прошлый раз мы застали ее врасплох, но теперь на это рассчитывать нельзя. Кроме того, я понятия не имел, сколько времени может потребоваться, чтобы превратить кости сверхъестественного существа в модное музыкальное оружие. Но если к моменту, когда мы ее найдем, у нее будет такое оружие, это может стать проблемой.

Орион не беспокоился — все, что ей удалось, это на мгновение лишить его сознания.

По сравнению с тем, на что была способна ее мать, это являлось едва заметным всплеском на радаре. Но если Охотника и можно обвинить в каком-то недостатке, то это, пожалуй, безрассудная самоуверенность.

Когда тебе больше тысячи лет и никто еще не смог тебя убить, не представляю, что ты будешь тратить много времени на беспокойство по этому поводу. Я же, с другой стороны, был всего лишь двадцатичетырехлетним парнем, и люди постоянно подбирались слишком близко к тому, чтобы убить меня.

«Что мы будем делать с нашим слухом?» — спросил я Алекса, подняв глаза от комикса. «Наша ахиллесова пята», — пробурчал мой друг, поворачиваясь ко мне.

«Босс не кажется слишком обеспокоенным, но...»

«А когда он бывает обеспокоен?»

«Именно. И если всем все равно, я бы предпочел остаться в рубашке».

«Это потому, что у тебя нет такого хорошего пресса, как у меня». Алекс махнул рукой через плечо, отбрасывая воображаемые струящиеся локоны высокомерным жестом.

«У меня также нет демонической крови», — пробурчал я, пообещав себе, что начну делать больше упражнений. Со дня на день я бы занялся ими.

«Дело в том, что ты и я были более восприимчивы к силам Крысолова даже без апгрейда. Если у нее будет достаточно времени, чтобы заставить Хармони повозиться с ее флейтой, прежде чем мы туда доберемся...»

«Тогда я могу оказаться без штанов». «А этого никто не хочет».

«Это правда», - вздохнул мой друг.

Вместе мы перерыли один из шкафов Алекса, полный всякой всячины, пока не нашли лучшее решение, которое смогли придумать. Это была коллекция звукопоглощающих устройств, собранная таким образом, чтобы добиться идеального уровня глухоты.

Я засунул в уши набор мягких затычек — таких, которые сдавливаешь, а потом они раздуваются и заполняют весь ушной канал. Это было очень странно, но определенно снизило мою способность слышать. На них я надел пару небольших беспроводных наушников, подключенных к моему телефону. Я мог наполнить их белым шумом, чтобы перебить способность моего мозга слышать что-либо еще. Над этой чудовищной конструкцией я надел пару больших наушников для стрельбища со встроенной функцией шумоподавления.

«ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ НЕЛЕПО», — произнес Алекс, глядя на меня.

«Что?» — спросил я. Мой друг дернулся от удивления, и я понял, что, должно быть, кричу. «ПОХОЖЕ, ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО КОНСТРУКЦИЯ РАБОТАЕТ», — вздохнул он.

«Похоже, это значит, что конструкция работает!» — сказал я ему. Алекс почему-то закатил глаза, когда я начал снимать защиту для ушей.

«Честно говоря, когда узнаешь, как работает Сирена, она не кажется такой уж сильной», — размышлял я, складывая все свои принадлежности рядом с диваном на случай, если они понадобятся в спешке. «Что она может сделать, если ты ее не слышишь?»

«Думаю, для этого и нужны все эти острые зубы».

Почему у них всегда должны быть зубы?

Я боролся с железными кольцами анаконды, когда пронзительный звук звонка разорвал мои сны. Задыхаясь и обливаясь потом, я сел на диване Алекса, запутавшись в смертоносных петлях своего одеяла. Солнечный свет проникал сквозь щели жалюзи, и я потянулся к звонящему телефону.

«Это Мэтт», — проворчал я, отвечая на звонок.

«Извини, что разбудил тебя», — резко ответил Лазарь. «Но некоторые из нас работают». Я не из тех, кто встает рано; думаю, все, кто меня знает, это понимают. Мой мозг не начинает работать, пока не пробудится от снов. У меня не было под рукой остроумного ответа для старика, поэтому я решил проигнорировать его колкость.

«Вы нашли ее?» — спросил я, все еще сонным голосом.

«Да». Он помедлил. «До определенного момента».

«Что значит «до определенного момента»?

«Она ушла под землю. Но я знаю, где вход в ее логово. Остальное зависит от умения Охоты».

Что значит «под землю»? — спросил я с недоверием. «Как здесь можно уйти под землю? Это же не Нью-Йорк. У нас слишком много землетрясений».

Он сказал мне.

«О, черт возьми», — прошептал я.

«Мы контролируем все выходы, но она не появляется. А это значит...»

«А это значит, что кто-то должен войти и найти ее», — пробурчал я.

Одним из самых знаковых мест в этом городе является огромная канава, которую, по иронии судьбы, называют рекой Лос-Анджелес. Технически это река — или, по крайней мере, была. Я не знаю, можно ли ее так называть сейчас. В настоящее время это скорее надгробная плита, отмечающая место, где когда-то была вода в этой пустыне. Девяносто процентов времени она абсолютно сухая, огромная бетонная площадка с мостами, проходящими над ней. Она используется для сбора стоков от ливневых паводков, которые бывают, когда идет дождь. В эти короткие периоды она наполняется, поскольку вся вода, которая выпадает на город, устремляется туда, как в мусорную яму.

Она фигурирует в каждом боевике 1990-х годов, действие которого происходит в Лос-Анджелесе. Почему-то каждый герой в итоге участвует в автомобильной погоне, проезжая по ее пустым водосточным трубам и вдоль крошечного ручейка, который течет большую часть времени. Но это не все, что находится в русле реки.

У нас здесь может и нет тоннелей метро, но зато много канализационных. Огромные ливневые стоки собирают воду и направляют ее в очистные сооружения, водоносные горизонты и еще куда-нибудь, куда попадает дождевая вода.

Лазарь и несколько его людей ждали нас у входа в один из них, под мостом, соединяющим Арт-квартал с центром города. Они приехали на двух одинаковых черных фургонах, но у входа была припаркована еще одна машина, серый седан, который, судя по всему, стоял здесь недавно.

Кларисса, как истинный Крысолов, завела свою добычу в водные туннели; возможно, она узнала о них от крыс, которых уводила так давно. Теперь, будучи под землей, она и Хармони были скрыты от камер и спутников, которые люди Лазаря использовали для отслеживания ее передвижений. Они знали, что она там, но понятия не имели, где именно.

Мы встретились в задней части одного из их фургонов, где за стариком стояла полудюжина вооруженных нефилимов в тактическом снаряжении. Все они настороженно смотрели на Ориона, но их штурмовые винтовки болтались на ремнях, а не лежали в руках, поэтому взгляды не выглядели угрожающими.

«Что это за псы?» Алекс махнул рукой в сторону оперативников. Одна женщина с короткими темными волосами презрительно фыркнула в его сторону, но мой друг проигнорировал ее.

«Они здесь, чтобы защитить мои инвестиции», — спокойно ответил Лазарь. «Инвестиции?» — прорычал Орион.

«Эта Кларисса украла у меня кости матери. По праву они принадлежат мне, и когда все закончится и люди будут спасены, мои люди заберут их».

Алекс и я обменялись нервными взглядами. «Я не уверен...»

«Таково соглашение, мистер Карвер», — ответил Лазарь, не отрывая взгляда от Ориона. «Нас обоих обидели, и мы объединились, чтобы исправить эту несправедливость. Поступить иначе было бы проявлением недобросовестности».

Орион пожал плечами со скучающим видом, но я мог бы сказать, что он кипел от злости. Его спина была слишком прямой, плечи слишком напряженными. Он из тех людей, которые горят холодным пламенем. Чем больше он злится, тем больше похож на сосульку.

«Что ж, я выполнил свою часть работы». Лазарь указал на зияющий вход в канализационный коллектор, который ждал нас. «Теперь охотьтесь». Его губы искривились в сухой улыбке.

Перед тем как войти, мы с Алексом надели звукоизоляционные наушники. Мои три слоя шумоизоляции были как доспехи, и когда Орион сделал свой первый шаг в темноту, я уже не так волновался. Это чувство исчезало по мере того, как мы продвигались дальше. Там было просто жутко. Абсолютную темноту я хочу видеть только под одеялом, когда пытаюсь заснуть. Единственные монстры в моей комнате — те, что под кроватью, и я давно перестал их бояться.

Но в подземной сети туннелей, где обитают настоящие монстры, сокрушительная чернота была ужасающей. Я никогда не видел ничего подобного. Лос-Анджелес — город светового загрязнения, и даже с плотными шторами мне никогда не удавалось сделать свою комнату такой темной. Наверное, так выглядит космическая пустота.

У нас с Алексом были штурмовые винтовки, оснащенные фонариками, которые мы использовали, чтобы осматривать туннели, когда пробирались по ним. Орион просто обнажил свой меч, когда вошел в темноту. Яркий огонь клинка сиял, как маяк, разгоняя гнетущую ночь, которая окружала нас.

Хотя в Лос-Анджелесе давно не было дождей, туннели были сырыми и заплесневелыми. Я ничего не слышал, но чувствовал лужи, в которые наступал, и знал, что в бетонном лабиринте раздается жуткий звук капель.

Это было самое страшное место, в котором я когда-либо бывал. Орион вел нашу группу, и я следил за его жестами. Охотник не удосужился надеть защиту для ушей, но одобрил то, что его оба оруженосца защитили свои.

Примерно через сто ярдов мы достигли перекрестка, и Охотник присел на корточки. Держа свой клинок близко к земле, он нахмурился, изучая грязь в поисках следов. Я направил фонарик в центр, пытаясь осветить любые проявления активности. Через мгновение Орион указал на свежую на вид вмятину, которая, возможно, осталась от ботинка.

Не оглядываясь, он зашагал по правому туннелю, следуя указанному им следу. Алекс и я шли за ним, держа оружие наготове. Белый шум, доносившийся из наушников, начинал казаться статическим шумом моего собственного мозга. Я не слышал своих мыслей, что, в зависимости от того, кого спросить, могло быть улучшением.

Мы прошли по очередному длинному туннелю. У меня было ощущение, что мы спускаемся вниз, как будто каждый шаг уводит нас все глубже в недра земли. На самом деле мы, вероятно, находились всего в двадцати или тридцати футах под поверхностью, но в темноте казалось, что гораздо глубже.

Это действительно было место, подходящее для логова монстра.

Я задался вопросом, была ли Кларисса единственной, кто обитал здесь. Я слышал рассказы об аллигаторах, которые прячутся в канализации Нью-Йорка. Почему не быть вампирам или монстрам? Как только эта мысль пришла мне в голову, я сразу же убедился, что она верна. Где еще они могут быть, как не здесь?

Мы вышли на другое открытое пространство, и Орион застыл. Он поднял левую руку и сжал ее в кулак. Мы с Алексом замерли в его тени. Я поднял винтовку, направив ее вперед, а мой друг повернулся, чтобы прикрыть нас, как мы и договаривались. Я чувствовал, как бьется сердце, когда смотрел в прицел. Белый шум, в котором я оказался, только усугублял страх. Без одного из моих самых важных чувств я не знал, насколько должен быть напуган. Поэтому я стал испытывать ужас, на всякий случай.

Я видел, как свет от фонарика винтовки дрожал в моих руках, но вспомнил уроки Охотника и выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Перед мной Орион постучал по уху, затем подал сигнал, который мы придумали для музыки, прежде чем указать вперед.

Он услышал Крысолова.

Мое сердце забилось быстрее, когда я уставился в мрак за краем свечения меча.

Вдруг мне показалось, что пустота смотрит на меня в ответ. По коже побежали мурашки, когда я представил себе тысячи крошечных глаз, смотрящих на меня, невидимых в темноте.

Ведомый страхом, я светил фонариком на своем оружии из стороны в сторону и вздрогнул, когда заметил движение на краю луча. Я крепче сжал винтовку, резко повернув влево, следуя за движением.

Пара маленьких глаз смотрела на меня, блестя в темноте. Сердце замерло, но через мгновение я расслабился. Это была всего лишь крыса. Нью-Йорк славится крысами в канализации, и, судя по всему, Лос-Анджелес тоже не отстает в этом плане. Крыса была довольно большая. Я выдохнул и ослабил хватку на винтовке.

«Это всего лишь крыса!» — крикнул я, указывая на маленького вредителя.

Грызун уставился на нас со спокойным любопытством, как будто никогда раньше не видел людей. У меня небольшой опыт общения с дикими крысами, но я знаю, что они умные. Эта, похоже, совсем не боялась.

Орион все еще держа кулак поднятым, сделал шаг вперед, и крыса оказалась в круге света от его меча. Я ахнул, когда еще три пары глаз блеснули на краю темноты. За первой крысой сидели еще несколько, наблюдая за нами таким же бесстрастным взглядом.

Внезапно я задался вопросом, что Крысолов из легенды сделал со всеми крысами, которых увел из города. По какой-то причине у меня возникло подозрение, что она их оставила себе. Орион поднял меч выше, и когда свет распространился, я вскрикнул от ужаса.

Помещение, в которое выходил туннель, имело форму цилиндра. Оно возвышалось над нами, а в стенах вокруг зияли еще туннели. Но меня напугала не планировка. Море блестящих черных глаз смотрело на нас со всех сторон. Крысы были на полу. Восседали на стенах вокруг. Сидели на потолке над нами.

А в углу в грязи рос неестественно яркий одуванчик.

На мгновение мир замер. Я ничего не слышал, но только благодаря трем слоям шумоподавляющих устройств, которые были на мне надеты. Затем армия крыс, как один, ринулась вперед, и начался настоящий ад.

Я кричал.

Я не слышал этого, но чувствовал. Грудь горела от нехватки воздуха, а челюсть болела от того, что ее держали открытой. Штурмовая винтовка в моих руках дергалась, пока я поливал море крыс свинцом. Винтовка Алекса стреляла рядом с моей, выстрелы озаряли комнату стробоскопическими вспышками, как в низкобюджетном боевике.

Не было времени целиться. Но, впрочем, в этом и не было необходимости. Я не смог бы промахнуться, даже если бы захотел. Мохнатая орда атаковала нас, накатывая, как океанская волна, и куда бы ни направлялось мое оружие, передний край потока отбрасывался назад. Патроны были из железа холодной ковки, что делало их более опасными для сверхъестественных существ. Они были разработаны для боя, чтобы пробивать бронежилеты и уничтожать существ размером с человека. Против крыс они более чем излишни. Это как использовать полноразмерный подъемный кран и разрушающий шар для разбора домика из конструктора Lego.

Крысы взрывались, выбрасывая красные внутренности, но все равно наступали, подгоняемые дьявольской песней Крысолова, дочери Сирены. Внезапно мое оружие затихло в руках, когда я опустошил магазин. Ругаясь, я выбросил его и схватил другой с пояса.

Без моего огня, сдерживающего орду, она сократила расстояние. В моей голове пронеслись видения армии грызунов, обтекающих меня и кусающих, кусающих, кусающих, пока не разорвут на мелкие клочки. Охотник ворвался в пространство, оставшееся после перезарядки, и его огненный клинок описал низкую дугу. Дюжина грызунов исчезла, срубленная как стебли пшеницы жнецом. Новый магазин встал на место, и я передернул затвор.

«Готово!» — крикнул я, радуясь, что он все еще слышал. Охотник отскочил назад, и я снова открыл огонь, отбиваясь от пушистой волны. Орион промчался мимо, направляясь к Алексу.

Отчаяние наполнило меня, когда я взглянул на меховое море, бурлящее вокруг нас. Даже если бы мне удалось поразить более одной крысы каждой пулей, я знал, что этого будет недостаточно. Нас было в миллиард раз меньше, чем их. Прилив можно сдержать на мгновение, но очевидно, чем закончится битва.

Это была ловушка. Крысолов была готова к тому, что мы последуем за ней в ее логово, а мы оказались, к сожалению, неподготовленными. Огромная печаль разлилась в моей груди, когда я понял, что, скорее всего, умру в этой канализации, заживо съеденный крысами. Моя душа отправится в ад, жизни друзей будут разрушены, а сестра останется одна.

Какой провал.

Дюжина крыс упала с потолка, приземлившись на меня и вокруг, как грызуны-парашютисты. Я вскрикнул и выпустил винтовку из рук, чтобы отмахнуться от тварей. Я чувствовал, как их когти цепляются за толстую ткань моей формы. Затем развернулся, сбив нескольких крыс с ног. Они мельтешили вокруг, а я топтал их ботинками. Я почувствовал одну на плече и сбил ее, не глядя.

Освободившись от нападавших, я схватил винтовку и возобновил стрельбу, отгоняя надвигающуюся волну. Теперь, когда они были ближе, можно было увидеть, что при каждом выстреле вся орда вздрагивала.

Я понял, что это из-за шума. Так же, как выстрелы Ориона, когда Крысолов подчинила меня своей власти, помогли мне вырваться, наши выстрелы теперь мешали ей контролировать крыс. Но по какой-то причине этого было недостаточно, чтобы ослабить ее хватку. Может, потому что крысы глупее людей, а может, она дала им более сильную дозу мелодии, так как у нее было время подготовиться.

После недолгих раздумий я щелкнул рычажком сбоку на своей винтовке, чтобы перевести ее из полуавтоматического режима в полностью автоматический. Затем прижал к себе оружие и нажал на спусковой крючок.

Недостатки стрельбы в полностью автоматическом режиме в основном связаны с потерей точности. Когда вы распыляете свинец, бывает трудно контролировать отдачу оружия, да и просто опасно пускать пули наобум. К счастью для меня, я в основном целился в океан.

Когда я открыл огонь по крысам, то наблюдал за теми, в которых не стрелял, чтобы понять, работает ли мой план. При каждой вспышке света было видно, как по группе, словно афтершок, пробегает тревога, начиная с тех, кто был ближе ко мне, и распространяясь дальше.

С каждым выстрелом начиналась новая волна, наступая так быстро, что вся армия вибрировала. Я водил винтовкой из стороны в сторону, и на моем лице появилась улыбка, когда передняя линия грызунов распалась — не от моих пуль, а от звука.

Ведущая атака сломалась, и это было похоже на обрушение плотины. Орда разбилась, и крысы разбежались, устремившись в туннели и темноту, чтобы уйти от света и звуков людей. Через несколько секунд они исчезли.

Я медленно опустил винтовку. У меня дрожали руки, и только благодаря безжалостным тренировкам, которым подвергал нас Орион, я смог перезарядить оружие. Мы втроем стояли в теплом свете меча Охотника, и я с ужасом оглядывал помещение.

Это была зона боевых действий. Грязный пол был разбит вдребезги нашими выстрелами. Повсюду были кровь и кишки. Когда едкий запах пороха начал улетучиваться, все вокруг наполнилось гнилостным запахом смерти. Я закрыл глаза и отвернулся, не уверенный, что смогу выдержать еще секунду.

Кто-то коснулся моего плеча, и я обернулся к Алексу. Его лицо было бледнее обычного, а глаза широко раскрыты. Он нервно улыбнулся мне и коснулся своих наушников. Он хотел убедиться, что я в порядке. Я не был в порядке. Но меня не укусили, и это была хорошая новость. Я поднял большой палец, и он повторил мой жест.

Орион нетерпеливо помахал нам обоим и указал на один из туннелей, ведущих дальше в темноту. Охотник нацелился на свою добычу и не собирался больше медлить. Меня это вполне устраивало, мне не хотелось оставаться в этом помещении ни секунды больше. Я осторожно пробрался через крысиное кладбище на другую сторону. Мы снова выстроились треугольником, и Орион повел нас вперед.

Пустота белого шума, льющегося из наушников, почти душила меня.

Дыхание было прерывистым, оно отдавалось в голове достаточно громким эхом, чтобы преодолеть мою защиту. Раздосадованный, я достал телефон и сменил плейлист с белого шума на музыку. Зазвучала элегантная фортепианная мелодия, слегка приглушенная затычками в ушах. Она напоминала музыку, которую играют в лифте роскошного стоматологического кабинета. Это помогло заглушить мое учащенное дыхание, что было вполне достаточно.

Мы углублялись в сеть туннелей, время от времени останавливаясь, чтобы Орион мог осмотреть землю в поисках следов своей добычи. Со своей стороны, я вглядывался во внешнюю тьму, размахивая винтовкой из стороны в сторону, в поисках блестящих глаз крыс.

На нашем пути не было грызунов, и, поворачивая из туннеля в туннель, я начал отчаиваться, что когда-нибудь снова увижу солнце. Мы были под землей всего около часа, но уже начинало казаться, что прошла целая вечность.

И тогда вдали мы увидели его. Одинокий огонек, похожий на Полярную звезду, указывал нам путь домой. Я указал на него, но не стал беспокоиться. У Охотника зрение острее, чем у орла, и он заметил его задолго до меня. У меня задрожали руки, а сердцебиение снова участилось. Еще раз. Это должно было быть логово Крысолова.

Когда мы подошли ближе, я увидел, что свет исходил из помещения, в которое выходил наш туннель. Орион вложил меч в ножны, а Алекс и я выключили фонарики. Вместе мы подкрались к краю темноты и заглянули вниз.

Кларисса планировала это уже давно. Она захватила еще одно пересечение коридоров, хотя оно было намного больше предыдущего. Гигантские колонны окружали помещение. Как бы глубоко мы ни находились, пол был еще в дюжине футов под нами. Все помещение было освещено лампами, и я прищурился, пока мои глаза привыкали к яркому свету. В дальнем углу я увидел генератор и то, что, было похоже на осушители воздуха, помогающие поддерживать в этом месте приемлемые условия для жизни.

Несколько вооруженных охранников стояли на страже по периметру нанесенного на пол круга, одетые в ту же черную форму, что и Кларисса. Они стояли с суровой, унифицированной точностью бифитеров, несущих вахту перед Букингемским дворцом.

Посреди комнаты были расставлены длинные столы. В центре лежали останки чего-то ужасного. Я знаю, что сирена являлась Одиссею и его товарищам в образе красивой женщины, но труп, который она оставила после себя, определенно не был таким.

Тело было длинным, слишком длинным. Я бы сказал, что его длина превышала четыре метра. Высохшая, покрытая чешуей плоть прилипла к костям. В их форме было что-то чудовищное, чего я не мог объяснить. Зловещее зло, исходившее от них, как запах.

Хармони, наша пропавшая нефилим, стояла у стола рядом с останками Пейсинои и работала с какими-то электроинструментами. Я почувствовал облегчение, увидев, как она трудится. Мы не опоздали; новая костяная флейта еще была в процессе изготовления. Но кроме того, Хармони была жива! У нас еще было время спасти ее. В центре всего этого, словно муравьиная королева, затаившаяся в своем муравейнике, находилась Кларисса, Крысолов собственной персоной. Она стояла у изголовья останков своей матери, глядя на них с лихорадочным напряжением.

Я взглянул на Ориона, ожидая указаний. Охотник в задумчивости присел на краю туннеля. Наконец, он кивнул и посмотрел на меня. Повернув руку вбок, он указал на правый край комнаты. Обратившись к Алексу, он повторил жест, посылая его влево.

Я выгнул бровь и указал на него, спрашивая, куда он пойдет. Он указал на центр комнаты, прямо на Кларису.

Не знаю, зачем я вообще спросил. Куда же ему еще идти, как не за монстром?

Я пожал плечами и кивнул. Он улыбнулся мне своей жесткой улыбкой, которая появлялась только тогда, когда он сражался.

Его черные глаза заиграли темным светом. Он — Охотник. Это то, ради чего он живет. Вот почему ему дали Созвездие. Не тратя времени на обратный отсчет, Орион вытащил меч и выпрыгнул из туннеля, приземлившись на корточки.

«Кларисса!» — проревел он, выпрямившись во весь рост с пылающим мечом в правой руке. Ну, я полагаю, что он так и сказал. Я не очень хорошо читаю по губам. Меня это так потрясло, что я на мгновение забыл о его инструкциях и мог только изумленно смотреть, как он объявляет о себе. Может, он и не слишком утонченный человек, но у него определенно есть склонность к драматизму. Затем, встряхнувшись, я последовал приказу, опустился позади него и обошел помещение с правой стороны, пока не смог спрятаться за одной из колонн. Медленно я навел винтовку на одного из вооруженных охранников и стал ждать.

Крысолов подняла голову и перевела взгляд с останков Сирены на человека, который ее убил. Ее рот раскрылся в злобном оскале, пожалуй, слишком широко, обнажив ряды острых зубов.

«Я пришел за покупками» — нет, это не может быть правдой — «правосудием!» — прочитал я по губам Охотника, а затем он бросился в атаку.

Охранники помещения выбрали этот момент, чтобы действовать. Как один, точно крысы, напавшие на нас в туннелях, они развернулись, вскинули оружие и открыли огонь. Орион метнулся в сторону, и я увидел, как земля взорвалась, разрываемая пулями.

С тяжелым сердцем я наблюдал за охранниками. Они двигались как марионетки, как будто какое-то другое существо контролировало каждое их движение и делало это плохо. Полагаю, Крысолов держала детей вместе с крысами и превратила их всех в своих рабов. Это не могли быть те персонажи из оригинальных сказок; это было столетия назад. Возможно, они были потомками оригинальных персонажей или просто их заменителями, воспитанными с рождения, чтобы быть полностью преданными роботами. Во мне нарастало отвращение. По крайней мере, Сирена просто убивала и съедала моряков, которых соблазняла. Это почему-то казалось еще более извращенным.

В некотором смысле, убить их было бы милосердием. В другом — это был еще один ужас, который мир навязал мне. Жестокая математика была проста: либо я застрелю их, либо они застрелят моего друга. Это эгоистично и некрасиво, но я бы каждый раз принимал одно и то же решение.

Но то, что я должен стрелять в охранника, не означало, что я должен убить его. Я прицелился в ногу мужчины и выпустил пулю. Я неплохо стреляю, и это было проще простого. Попасть в неподвижную цель на расстоянии нескольких десятков футов — это как стрелять в стену сарая для любого, кто хоть немного попрактиковался. Именно это делает оружие таким опасным.

Пуля попала в мужчину, но тот едва отреагировал. Его тело дернулось, реагируя на физическую силу пули, но выражение лица не изменилось. Он не упал и даже не посмотрел в мою сторону. Вместо этого он продолжал стрелять в Ориона, отслеживая его резкие движения.

В моем сердце разверзся колодец скорби, когда я понял, что контроль Клариссы над этими похищенными душами был настолько абсолютным, что освободить их было невозможно. Я не мог просто вывести их из строя и разобраться с ними позже. Я должен был спасти Ориона сейчас.

Веселая фортепианная музыка, которая звучала в моих наушниках, продолжала играть, не обращая внимания на смерть, в которой я собирался участвовать.

Сглотнув подступившую к горлу желчь, я поднял прицел в центр массы и сделал два быстрых выстрела. Охранник развернулся, пораженный моими выстрелами, и на этот раз упал. Отключив мозг, чтобы больше не думать об этом, я повернулся к следующему охраннику и застрелил его. Судя по неподвижным телам, лежавшим по комнате, я понял, что Алекс делал то же самое на своей стороне помещения.

Я почувствовал небольшое облегчение, увидев, что он тоже решил застрелить рабов. Это эгоистично и ужасно, но если бы он придумал способ спасти их, моя вина только усугубилась бы.

Я был настолько поглощен своими моральными дилеммами, что пропустил одного. Охранник был позади нас, и когда мы выскочили из туннеля, никто не заметил, что он скрывался за спиной. Раб сбил меня с ног, его резкие движения никак нельзя было назвать мягкими. Мы упали в кучу конечностей, и мое оружие вылетело из рук. То же самое произошло с моими громоздкими наушниками с шумоподавлением, и у меня осталось только два уровня звуковой защиты.

Должно быть, я приземлился на свой телефон, потому что фортепианная музыка, гремевшая в ушах, внезапно исчезла, сменившись интенсивным григорианским пением. Что со мной произошло, что я превратился из нормального мальчика в кого-то, сражающегося с рабами Крысолова под кинематографический аккомпанемент?

Не было времени на экзистенциальную панику; оставим это для тех случаев, когда я пытаюсь заснуть. Сейчас нужно было сосредоточиться на том, чтобы не получить удар ножом. Я резко поднял колено и вонзил его в живот охранника. Как и тот, в которого я стрелял, он не отреагировал. Что бы Кларисса с ним ни сделала, это лишило его способности чувствовать боль.

Железные руки сжали мою, пытаясь повалить на землю. Подняв левый локоть, я ударил его по запястью, но он отскочил, как будто оно было сделано из стали. Я не мог вырваться из его захвата.

Тогда я перекатился на бок, извернувшись так, чтобы моя левая рука могла дотянуться до бедра, где на ремне висел боевой нож. Охранник следовал за мной с безрассудной агрессией, пытаясь прижать к земле. Я махал не доминирующей рукой, чтобы расстегнуть застежки и освободить лезвие, но был слишком медлительным, недостаточно ловким, чтобы спасти свою жизнь.

Охранник навалился на меня, прижимая другую мою руку коленями к земле, и я мог только с ужасом наблюдать, как он занес свободную руку в кулаке, целясь прямо мне в шею. Прежде чем он успел нанести удар, на него обрушился град пуль, словно небольшой ураган, сбросив от меня.

Задыхаясь, я вскочил на ноги и схватил упавшую винтовку. Я направил ее на своего нападавшего, но он даже не шевельнулся. Мне было все равно, насколько волшебной была музыка, наполнявшая его уши, она не могла заткнуть дыры, оставленные пулями.

Я поднял глаза и увидел, как Алекс мрачно салютует мне с другого конца комнаты. Я кивнул ему, и мы оба вернулись к своей работе. Пока мы устраняли охранников, Орион приблизился к Клариссе. Я с легким благоговением наблюдал, как мой наставник бросился к ней, выставив перед собой пламенеющий клинок.

Крысолов продолжала менять свою форму, пока Охотник наступал. Теперь она стала выше; ее ноги, по-видимому, слились воедино, образовав огромный змееподобный хвост. Я не знаю, как кто-то может изменять форму и увеличивать общую массу — это кажется чем-то, что физика считает невозможным. Но кто я такой, чтобы не верить тому, что вижу собственными глазами?

Шипя от ярости, она отскочила назад от его атаки, невероятно быстро двигаясь на своем чешуйчатом отростке. Кларисса ударила Ориона когтистой лапой, а затем развернулась и поползла к месту, где работала Хармони. Блондинка-нефилим нисколько не отреагировала на бушующую вокруг нее битву. Ее глаза по-прежнему были сосредоточены на стоящей перед ней задаче, словно она была в ловушке в каком-то мире, придуманном Крысоловом.

«Дун-дун, дун-дун!» — зловеще пел хор в моей голове. У нас назревали большие неприятности.

Кларисса схватила что-то со стола в мастерской и подняла перед собой, как скипетр. Оно было сделано из кости, как и ее первоначальная дудка, но больше подходящее к ее массивному телу монстра. Если ее последним инструментом была флейта, то это была труба. Хармони, казалось, даже не заметила, что она исчезла; она просто продолжала работать над маленьким кусочком, лежащим перед ней, как прилежный муравей.

Возможно, мы нашли нефилима, прежде чем она закончила, но не прежде, чем Кларисса получила что-то новое для использования. Я не очень разбираюсь в музыке и инструментах, но, судя по беглым наблюдениям, чем они больше, тем глубже звук, который они издают. Вероятно, это слишком упрощенное утверждение, которое заставило бы любого композитора закатить глаза, но в данном случае оно показалось мне достаточно правдивым.

Труба издала глубокую басовую ноту. Она была настолько низкой, что я почувствовал, как она вибрирует в моей груди, словно миниатюрное землетрясение. Никакие наушники не могли защитить меня от стены звука, исходящей из костяного инструмента Сирены. Он звучал как зов древнего зверя, пробуждающегося в глубинах, как голос давно умершего бога. Я почувствовал, как холод пробирает меня до костей.

Стиснув зубы и собравшись с силами, я попытался укрепить свой разум против нового оружия Крысолова. Но мой мир не исчез; меня не стали преследовать новые кошмары. Вместо этого я остался в реальном мире, чтобы стать свидетелем настоящего ужаса.

Орион пошатнулся под воздействием звуковой волны. Я мог только представить, насколько ошеломляющим было слышать ее так близко, не надев наушников. Но Охотник не колебался ни секунды, и когда зловещая нота затихла, он возобновил свою атаку на Клариссу.

В тени туннеля за полусиреной что-то шевельнулось. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать его огромные размеры, когда оно выскочило из чернильной тьмы. Оно было покрыто матово-черным хитином, настолько темным, что его поглощала чернота туннелей.

Щелканье его лап по цементу было достаточно громким, чтобы перекрыть звучащий в ушах саундтрек. От каждого шага у меня по спине пробегали мурашки. Оказалось, что новый инструмент Клариссы давал ей власть не только над грызунами и людьми. К тому времени, когда это существо вышло на свет, я уже был в ужасе.

Ненавижу насекомых.

И хотя я понимаю, что скорпионы технически являются какими-то родственниками пауков, а не насекомых, мне все равно. Если у них больше четырех ног и они покрыты экзоскелетом, я их ненавижу. Никаких исключений.

Навстречу нам вышел черный скорпион, больше, чем минивэн Алекса. На случай, если это не дает полного представления о том, с каким чудовищем мы столкнулись, попробую описать по-другому. Это существо — древний ужас, который должен был находиться в своем логове под одной из пирамид — было более четырех метров в длину. Его хвост закручивался на целых два с половиной метра над головой и заканчивался злобным жалом. Если у скорпионов и должен быть царь, то это он.

Не думаю, что даже целый балончик инсектицида заставил бы его кашлянуть.

Кларисса отступила назад, чтобы встретить монстра, как хозяйка своего питомца. Она улыбнулась ужасной улыбкой, положив руку на одну из его массивных клешней. Тварь остановилась рядом с ней, дрожа.

Крысолов что-то сказала Охотнику, с насмешливым выражением на лице. Не видя следов ее другой флейты, я рискнул приподнять край наушников, чтобы услышать, что она сказала. Я видел, как напряглись широкие плечи Ориона, когда он уставился на существо. Судя по тому, как он сжал челюсти, видимо скорпионы нравятся ему не больше, чем мне.

«Иногда я думаю, что должна быть тебе благодарна, Охотник!» Голос Клариссы звучал жестоко. «Ты убил мою мать и сделал меня сиротой, но ты освободил меня. После ее смерти богам было все равно, уеду ли я с острова. Моя мать никогда не понимала всей глубины своего могущества, но теперь, благодаря тебе, я, наконец, могу осознать это во имя нее! Даже боги содрогнутся». Она снова поднесла трубу к губам. Я отпустил наушники, позволив им вернуться на уши. Они закрыли их, прежде чем она выдала еще одну глубокую басовую ноту.

Скорпион у ее бока рванул вперед, как собака на свалке, спущенная с поводка. Он устремился к Ориону, и Охотник поднял меч, готовый встретить его в центре круга.

«Дун-дун!» — звучала музыка в моих ушах.

Черная молния сверкнула, когда хвост скорпиона метнулся вперед, как копье, ища Охотника. Орион откатился в сторону, подняв пламенный клинок в ловком парировании. Монстр закрутил хвост назад, позволяя ему парить над своим телом, как косе Смерти. В отличие от других рабов Клариссы, которые были резкими и неуклюжими в своих движениях, этот монстр был плавным, как черная река. Еще одно преимущество мастерства Хармони, без сомнения.

Искры разлетелись по бокам зверя, когда Алекс начал стрелять с другого конца помещения. Ругая себя за потерю времени, я открыл огонь по монстру. В то время как обычный североамериканский скорпион не имел бы шансов против патронов калибра 5,56 мм, которые были у нас с Алексом, хитин этого существа был сделан из более прочного материала.

Я проследил своими пулями вдоль боковой части его бронированного панциря, ища слабое место. Но все, что я видел, были искры, когда мои пули отскакивали, не причиняя вреда. Он бросился на Ориона, и я приостановил огонь, не желая задеть друга рикошетом.

Орион отбросил свой страх и танцующим шагом ринулся вперед, чтобы встретить царя скорпионов.

Его огненный меч сверкал, когда он уворачивался от клешни чудовища, которая стремительно набрасывалась на него. Охотник развернулся, позволив инерции отбросить его назад вдоль бока скорпиона. Завершив поворот, он взмахнул клинком, с легкостью перерубив одну из задних ног.

Темная кровь хлынула из раны, когда монстр пролетел мимо него. Орион снова развернулся и кинулся за ним, стараясь держаться позади его хвоста. Зрелище было поистине невероятным. Фехтование — это искусство, и хотя легко сосредоточиться на сильных ударах как на самой сложной части, на самом деле это не так.

Искусство заключается в работе ног. Величайшие фехтовальщики — это балетные танцоры, которые упустили свое истинное призвание и имеют небольшую дополнительную травму. Четыре месяца обучения у этого великого человека дали мне лишь небольшое представление о том, как много я не знаю. Его легкие пируэты вокруг скорпиона были чем-то, о чем можно только мечтать.

Орион попытался нанести удар в слепую зону скорпиона, но паукообразные быстро бегают. Чудовище в черной броне молниеносно изогнулось, выпустив клешни, чтобы схватить Охотника. Не имея времени на отступление, тот перепрыгнул через них. Он открыл рот, крича от ярости, и поднял меч над головой, готовый нанести сокрушительный удар в живот твари.

Но, прежде чем он успел это сделать, хвост скорпиона сбил его с ног, словно нефилимская мухобойка. Злобный отросток метнулся вперед, ударив нашего босса в бок и сбив его с курса. Тот упал на пол нашей грязной арены, а его пылающий клинок выпал из рук.

Я забыл, как дышать.

Я видел, как Орион сражался с Бессмертными, некоторыми из самых опасных хищников во вселенной, но никогда не видел, чтобы он получал такой удар. На мгновение на арене воцарилась тишина. Царь посмотрел на обмякшее тело Ориона, как собака, ожидающая, встанет ли ее противник.

Затем, через секунду, он сделал шаг к нему.

Мы с Алексом одновременно подняли винтовки и открыли огонь по чудовищу. Я знал, что мы, вероятно, не сможем повредить ему, но могли отвлечь его на достаточное время, чтобы Орион смог встать на ноги. Располагаясь сбоку от скорпиона, я навел прицел на центр его тела, а затем на вершину выступа на передней части панциря, где находились черные шары размером с бейсбольные мячи, которые он использовал в качестве глаз.

Держу пари, что они не защищены броней.

Выдохнув, я замер с винтовкой в руках, как меня учили. Раньше я стрелял бездумно, просто пытаясь пробить броню этого существа огневой мощью. Но теперь у меня была цель, и я был учеником Охотника.

Первый урок заключался в том, как поразить цель.

Мой палец нажал на курок, и я справился с отдачей, не сбиваясь с цели. От основания его панциря, всего на несколько дюймов ниже, чем нужно, полетели искры. Он сделал еще один шаг к поверженной фигуре Ориона. Я приподнял оружие на волосок и нажал еще раз.

Реакция была мгновенной. Скорпион закружился по кругу, обезумев от боли. Проделав полный оборот, он прервал свое кружение и ринулся прямо на меня, как пуля. Я даже моргнуть не успел, как он оказался рядом.

В отчаянии я бросился в сторону, едва избежав жала его хвоста, пролетевшего по месту, где только что было мое лицо.

«Дун-дун!» Почему это повторялось в цикле?

Я приземлился, перекувырнувшись, поднялся на ноги и в ужасе бросился бежать. Я чувствовал, что существо преследует меня, но не смел оглянуться. Я бросился к одной из опорных балок вдоль круга и спрятался за ней, используя ее как щит между мной и чудовищем.

Скорпион врезался в другую сторону, ослепленный моей пулей и яростью. Клешни тянулись с обеих сторон, но я уклонялся от них, используя все трюки, которым научился на тренировочной площадке, чтобы удержать монстра на другой стороне.

Мы танцевали, и только моя быстрая реакция и колонна диаметром шесть футов были единственной причиной, по которой я не погиб мгновенно. Скорпион являлся настоящим монстром, но не был умен. Во всяком случае, не так умен, как я.

К сожалению, его хозяин понял, что я всего лишь отвлекающий маневр. Через несколько мгновений снова раздался глухой, пульсирующий звук трубы Клариссы, и скорпион отвернулся, направляясь обратно к центру арены. Крысолов, должно быть, устала от моих игр.

Осторожно выглянув из-за колонны, я наблюдал, как монстр возвращался к Охотнику. Мой план сработал — Орион снова встал на ноги! Надежда наполнила меня, когда наш чемпион поднялся, чтобы противостоять скорпиону. На его лице застыла гримаса, как будто он все еще отходил от удара, но в остальном выглядел нормально.

Внезапно его кожаная куртка начала дымиться. Одним плавным движением он сорвал ее с себя и бросил на землю. Там она продолжала дымиться, разъедаемая какой-то кислотой, которая была в хвосте монстра.

Но на его рубашке не было следов ожогов. Жало, должно быть, застряло у него в куртке и не смогло проникнуть под кожу.

Мы вернулись в игру.

Скривившись от боли, Орион поднял меч и широким жестом направил его на скорпиона, приглашая атаковать. Не думаю, что арахнид понял его, но ему был отдан постоянный приказ нападать, и он был более чем счастлив это делать.

Монстр бросился на Охотника, и они встретились в столкновении черной брони и огня. Я поднял винтовку, надеясь выбить другой глаз чудовища. Но когда прицелился, то понял, каким недостатком является отсутствие слуха на поле боя — это делает тебя очень легкой мишенью для нападения.

Я уловил размытое движение краем глаза, прежде чем что-то ударило меня с силой небольшого поезда. Затем я полетел, кувыркаясь в воздухе. Мое приземление было совсем не изящным, и я проскользнул несколько футов по мокрой грязи, прежде чем наконец остановился.

«Грязная игра!» — задыхаясь, пробормотал я, пытаясь сесть, оказавшись лицом к лицу с Крысоловом.

Кларисса скользнула ко мне на своем гротескном хвосте. Все еще оглушенный, я поднял винтовку и открыл огонь.

У нее, может, и есть несколько чешуек, но не думаю, что она так же пуленепробиваема, как ее питомец. Мой первый выстрел прошел мимо. Я сосредоточился и выстрелил снова. Оборотень откинулась назад, когда моя пуля вонзилась ей в грудь. Затем винтовка звонко щелкнула, разрядившись.

Черт.

Не имея времени перезарядить оружие, я вскочил на ноги и попытался уклониться от ее атаки. Но в отличие от своего монстра, она была по крайней мере так же умна, как и я, и бросилась в сторону, отрезав мне путь к колоннам.

Ее длинные костлявые руки потянулись ко мне, пальцы оканчивались ужасными когтями. Гигантская пасть, полная акульих зубов, широко раскрылась, желая полакомиться мной. Я подумал, не было ли это последним, что видели моряки, которые выжили, разбившись о скалы ее матери, прежде чем их сожрали.

Ад, встречай меня.

Пули врезались в ее бок, когда Алекс заметил мое бедственное положение и пришел на помощь. Взгляд оборотня метнулся в сторону моего друга на другой стороне площадки, что дало мне несколько драгоценных секунд.

Ошеломленное ужасом, мое тело перешло в привычный ритм. Люди замирают от страха, потому что не могут сформировать новые мысли. Страх лишает разума. Но на самом деле вашему телу не нужно думать о большинстве вещей, которые оно делает.

К счастью, Орион заставлял меня так много раз тренироваться перезаряжать оружие, что для меня это было самым естественным делом. Мои легкие дышали, сердце билось, руки перезаряжали. Между этими непроизвольными действиями не было никакой разницы, и мои пальцы выполняли движения на полном автоматизме.

Пустой магазин отскочил к моим ногам. Новый — мой последний — встал на место. Я передернул затвор, досылая первый патрон. Оружие поднялось практически само по себе, и я прижался щекой к прикладу, прицелившись. Кларисса, предупрежденная каким-то звуком или движением, отвернулась от Алекса ко мне и оказалась лицом к лицу с дулом моей штурмовой винтовки.

Мой палец переключил рычаг с полуавтоматического режима на автоматический. Ее глаза расширились.

Я нажал на курок, выпустив в нее поток холодных железных пуль. Она скользнула в сторону, пытаясь увернуться, но было уже слишком поздно. Мы были слишком близко; ей некуда было деваться. Крысолов была сбита с ног силой моих пуль, которые врезались в ее грудь с яростью тысячи убийственных пчел.

Все равно, насколько бессмертными были твои родители, это должно быть очень больно.

Мой палец оставался на спусковом крючке, прижимая оборотня к земле градом свинца. Я не думал, что это убьет ее. Раньше она уже доказывала свою устойчивость к пулям. Чтобы убить ее раз и навсегда, понадобится что-то помощнее, а наше единственное сверхмощное оружие было занято. Но дымок, вырывавшийся из груди, где холодное железо обжигало ее, вселял в меня небольшую надежду.

Я скорее почувствовал, чем услышал, как моя винтовка щелкнула, разрядившись. Тяжело дыша от напряжения, я уставился на корчащуюся фигуру Крысолова. Она определенно была еще жива, но испытывала мучительную боль.

Алекс подбежал ко мне и, не задумываясь, опустошил свой магазин в Клариссу. Ее огромный рот открылся в крике, который я смутно расслышал сквозь звуки повторяющейся песни. От ее измученного голоса у меня по спине пробежала дрожь, когда ее первобытный крик проник в мой шумовой пузырь. Мы с Алексом обменялись долгими взглядами.

«Это ужасная битва с боссом!» — пожаловался я. Он пожал плечами, все еще не слыша меня.

Повернувшись спиной к раненому Крысолову, я поискал Ориона, в ужасе от того, что могу обнаружить. Но мне не нужно было беспокоиться. Охотник был еще жив и продолжал сражаться с царем скорпионов. Арахнид, казалось, был сбит с толку. Он шатался, как пьяный, когда бросался на Ориона. Большой Нефилим непрестанно двигался, заставляя его кружить вокруг себя, пока они сближались. Даже на мой смертный взгляд, скорпион казался более медлительным, чем раньше. Орион измотал его, или в дело вмешалось что-то еще?

Из любопытства я взглянул на центр комнаты, где работала Хармони. Блондинка стояла у стола, обхватив голову руками. Я наблюдал, как она оглядывала комнату с ошеломленным чувством ужаса.

В моей голове начала формироваться идея, и я повернулся, чтобы проверить состояние Клариссы. Крысолов все еще лежала на земле, корчась от боли. Я знал, что холодное железо в конце концов выйдет из ее тела, и тогда она сможет начать исцеляться. Но, похоже, пока она не встала на ноги, ее способность контролировать других была нарушена.

Я оглядел комнату в поисках трубы, которую она уронила. Если бы я сломал ее, пока она лежала, то мог бы помешать ей когда-либо снова играть на ней. Я заметил костяной инструмент в двадцати футах от меня, в пределах досягаемости скорпиона. Ну и ладно. Время для плана Б.

Это был наш шанс. Орион выбрал подходящий момент и шагнул к скорпиону. Огненный клинок взметнулся вверх, отражая удар массивной клешни, когда та попыталась схватить его. Затем отступил назад, когда другая клешня пронеслась через то место, где он только что стоял, не задев его головы. Хвост скорпиона снова метнулся вперед, метя ему в грудь, как копье.

Орион повернулся вбок, позволяя жалу пролететь мимо него без вреда. Его меч поднялся и опустился одним яростным ударом, поразив хитиновый хвост прямо за утолщением, в котором находилось жало. Огненный клинок чисто разрезал сустав, и луковица упала на землю, снова разбрызгивая черную кровь. Скорпион отступил, лишившись оружия — или, может быть, хвоста? Никогда не знавший пощады, Охотник воспользовался своим преимуществом. Он погнался за убегающим монстром, нанося ему удары своим клинком. Каждый удар оставлял дымящиеся царапины на его броне, покуда Орион вымещал свою ярость на существе. Его смерть была лишь вопросом времени.

У меня закончились патроны для винтовки, поэтому я решил принести пользу, проверив состояние жертвы. Я помахал Алексу, чтобы он пошел за мной, и вместе мы обошли место сражения по внешнему краю круга туда, где сидела Хармони. Она склонилась над столом, уткнувшись лицом в ладони, ее плечи сотрясались от рыданий.

Высушенная плоть и кости сирены Пейсинои лежали на столе перед ней, вместе с тем, что было похоже на оригинальную флейту Крысолова. Мой рот скривился от отвращения, пока я глядел на древние и ужасные останки, разложенные как материалы для рукоделия. Ориону следовало бросить все ее тело в вулкан, чтобы быть уверенным.

Взглянув еще раз на извивающуюся фигуру Крысолова, я решил рискнуть и снял наушники с ушей, освободившись от непрекращающегося музыкального цикла. Пусть лучше я потеряю рассудок под воздействием ее музыкальных способностей, чем еще немного послушаю эту мелодию.

«Эй, ты в порядке?» — позвал я, протягивая руку к ее плечу. Она в панике дернулась от моего прикосновения, повернулась на сиденье и с впечатляющей силой оттолкнула мою руку.

«Эй, эй!» — крикнул я, отступая на шаг и поднимая руки, чтобы показать, что не хочу причинить ей вреда. «Я один из хороших парней. Мы здесь, чтобы спасти тебя. Ты Хармони, верно? Помнишь, мы были в твоем доме?»

Глаза нефилима немного прояснились от моих слов, и она медленно моргнула. Хармони выглядела так, словно только что очнулась от долгого сна и понятия не имела, где находится. Я мог ее понять. Даже легкая версия музыки Клариссы оставила меня ошеломленным и сбитым с толку. Уверен, что полная доза подействовала бы на меня как тонна кирпичей.

«Она заставила меня это сделать», — воскликнула Хармони, когда к ней вернулись воспоминания. Затем уронила голову на руки и снова зарыдала.

«Знаю», — сказал я, стараясь утешить ее. «Мы видели трубу. Но у тебя не было выбора. Она контролировала тебя».

«Я дала клятву!» — закричала она, теперь уже истерически рыдая. «Я дала торжественную клятву, и нарушила ее».

«Какую клятву?» — спросил я, обменявшись обеспокоенным взглядом с Алексом. Он все еще был в наушниках, но наш язык тела не слишком тонкий. Ему не нужно было слышать разговор, чтобы понять, что что-то не так.

«Не создавать оружия. Использовать свое искусство только для красоты, а не для войны».

«Ну, если подумать, это было довольно красиво», — заметил я, глядя на трубу, лежащую на земле. «Возможно, это не считается».

«Ты не понимаешь», — рыдала она, не глядя на меня. «Она убьет меня». «Кто?» — спросил я, все еще не понимая.

ХРУСТ.

Мой допрос прервал ужасный скрежещущий звук. Я обернулся и увидел Ориона, стоящего на спине монстра и вытаскивающего свой клинок из его головы. Затем он стал спускаться с него с непринужденной уверенностью серфера.

Ноги огромного монстра подкосились, и он рухнул на пол. Напряжение исчезло из его хвоста, и он, казалось, сдулся, съеживаясь по мере того, как угасала его жизнь. Он издал последний хрип, когда Охотник с мрачной улыбкой на лице сошел с его туши. Его серая рубашка была разрезана в двух местах, но в остальном он казался в порядке.

Он шагнул к нам, все еще крепко сжимая в руке горящий клинок. Хармони тихонько пискнула, возможно от страха, а может, от чего-то иного, вроде фанатского восторга. Орион производит такое впечатление на многих младших нефилимов. Но, честно говоря, кто может их винить?

«Ты ранена?» — спросил он Хармони, приседая перед ней. Его брови были нахмурены в напряжении. Бремя ответственности, которое он нес на своих плечах как хранитель этой территории, требовало от него защищать свое племя.

«Не физически», — всхлипнула она, снова закрывая лицо руками. «Но я нарушила клятву, данную моей прапрапрабабушке».

«Месе?» — спросил я, и она кивнула.

«Она заставила меня поклясться, что я не буду использовать ее наследие для насилия, только для красоты, и я нарушила эту клятву. Меса, Меса, Меса, услышь мои слова и прими извинения». Я удивленно моргнул, увидев, как она умоляет пустое пространство. Казалось немного преждевременным начинать просить...

«Да, дитя, ты нарушила». За нами раздался звонкий женский голос, полный силы.

Казалось, из комнаты выкачали весь воздух. Как один, мы повернулись к незнакомке, стоявшей в центре. Она была высокой, выше Ориона. В этом подземном месте было трудно определить, но я бы предположил, что она возвышалась по меньшей мере на десять футов.

Она была в плотной белой вуали, которая ниспадала на лицо, полностью скрывая его. На ней было светлое платье в тон и гладиаторские сандалии, ремешки которых обвивались вокруг лодыжек, словно змеи. Я онемел от удивления, когда поняла, что Хармони только что вызвала своего предка в круг, в котором мы все находились. Так делать не положено. Когда вы оба находитесь по одну сторону линии, от Бессмертных нет защиты.

«Ты нарушила свою клятву и должна заплатить за это», — объявила Меса, средняя из Муз, возвышаясь над нами, как призрак суда.

«Прости меня!» — еще раз взмолилась Хармони, падая на колени перед своим предком полубогиней. Слезы текли по ее лицу, пока она унижалась. Я ощутил жалость. Эта бедная девушка оказалась втянута в нечто гораздо большее, чем она сама. Она не принимала решения нарушить свою клятву; это было сделано за нее, под принуждением. Я знаю, как это ужасно.

«Я просила тебя об одном, Хармони», — ответила Меса в ярости, глядя сверху вниз на своего потомка.

Ее голос, мелодичный словно колокольчики, звенел с силой урагана. «Одно правило для силы, которую ты несешь в своей крови, и ты даже не смогла его выполнить, да?»

«Это не ее вина!» — крикнул я, шагнув вперед, чтобы противостоять Музе. Я не хотел этого. Но Хармони пережила достаточно. Она заслуживала, чтобы кто-то заступился за нее перед... древней Бессмертной. Гигантская женщина вздрогнула, и скрытое вуалью лицо повернулось к нам, как будто она видела нас впервые.

«Ты смеешь перебивать тех, кто выше тебя по положению, смертный?» — нараспев произнесла она. Меса сделала агрессивный шаг в мою сторону, что оказалось ошибкой.

В мгновение ока Орион оказался между нами. Клянусь, я даже не видел, как он двинулся. В один момент великанша наступала на меня, а в следующий — Охотник преградил ей путь. Его пламенный меч лежал свободно в правой руке, указывая на землю. Это был не угрожающий жест, если такое вообще возможно для него. Не вызов, а просто предупреждение.

Меса замерла, как это свойственно бессмертным. Каждая клеточка ее тела на мгновение застыла, словно шок выбросил ее за пределы самого Времени. «Ты», — медленно прошептала она. «Почему я не удивлена, что ты снова оказался в центре разрушения моей семьи?»

«Вообще-то, он спасал ее», — язвительно усмехнулся я, стоя позади своего босса, как один из тех маленьких брехливых шнауцеров, которые лают на ротвейлера. «Ее похитили!»

«ТИХО!» — взревела Меса. Но тишины не наступило.

Из глубины раздался мрачный, ужасный звук. Мир как будто замедлился, когда зазвучала эта зловещая мелодия. Я почувствовал вялость, как будто гигантское давление придавило меня своей сокрушительной тяжестью. Внезапно я соскучился по своему повторяющемуся саундтреку.

Я медленно повернул голову и посмотрел туда, где в грязи лежала Кларисса. Змееподобная женщина сумела подняться на свой... хвост. Она прижимала к ужасающим губам костяную трубу, которую смастерила Хармони, и играла свою ужасную ноту.

Я почувствовал тяжесть музыки этой зловещей трубы, когда она прошла сквозь меня. Как и песня для скорпиона, она предназначалась не мне. Муза отшатнулась назад на несколько шагов, когда зловещая песня наполнила ее уши. Затем издала стон от боли, который эхом отразился по залу.

Внезапно я задался вопросом, была ли Хармони всего лишь частью головоломки. Кларисса приехала в Лос-Анджелес, чтобы собрать людей с определенными способностями, которые могли бы сделать ее более мощным оружием. Но Хармони была лишь внучкой Месы, двоюродной сестрой дочери Сирены. Кларисса была бледной тенью своей матери. В чем была разница между потомком и настоящей Музой? Я знал, что они отвечали за вдохновение, особенно когда речь шла о музыке... Ужасающая мысль закралась в мою голову, пока я слушал эту страшную мелодию. Я уже на собственном опыте убедился в недостатках музыки Крысолова. Она могла принуждать, но не была совершенной.

Музыка имеет, по крайней мере, три составляющих: мастерство исполнителя, качество инструмента, на котором играют ноты, и таланта композитора, который их написал. Расстроенный инструмент может испортить исполнение, но даже лучшая скрипка в мире не сможет превратить то, что я напишу, в концерт, который мог бы соперничать с концертом Моцарта. Могла ли Кларисса заставить Музу помочь ей сочинять мелодии, которые невозможно разрушить? Имея совершенные инструменты из костей своей матери, смогла бы она поработить тех самых богов, которым хотела отомстить?

Оборотень сделала паузу, глубоко вздохнув, прежде чем возобновить длинную ноту. Меса снова пошатнулась и схватилась обеими руками за голову, пытаясь отразить мелодическую атаку. Но звуковые волны были как осаждающая армия и в конце концов преодолели стены ее разума. Только когда Меса перестала сопротивляться, Кларисса отпустила ноту и позволила трубе упасть из рук на землю. Жестокая улыбка расплылась по ее лицу, и она захлопала в ладоши от восторга.

«О, Хармони, ты превзошла саму себя», — промурлыкала она в внезапной тишине. «Ты дала мне золотые цепи, чтобы запереть самого Зевса. Моя дорогая, с твоими талантами я буду править этим миром». Я почувствовал вспышку страха. Я догадывался о части ее плана, но весь мир? Это было гораздо масштабнее, чем ожидалось. Внезапно цепи, сковывающие мир в последнем предупреждении Сибиллы, показались мне гораздо менее метафорическими, чем изначально.

Хармони тихо застонала от отчаяния.

«Меса, дорогая, у нас так много работы. Но сначала...» Глаза Клариссы сузились от злобного удовольствия. «...будь хорошим полубогом и убей для меня Охотника и его щенков?» Я сглотнул, когда завуалированный взгляд гигантской женщины, словно у робота, повернулся к нам.

Затем Муза с неистовой силой рванулась вперед и ударила Ориона. Она была такой быстрой, что рядом с ней царь скорпионов казался дряхлым пенсионером. Только когда она двинулась, я вспомнил, что ее отцом якобы был Аполлон. Что это значило? Не знаю. Никто не потрудился объяснить это новичку.

Я знал, что Орион был нефилимом, потомком демона и человека. Знал, что Аполлон и все другие существа реальны, но это не всегда означает, что люди те, за кого себя выдают. Это означает, что они обладают силой подтверждать титул «бога», и никто не станет это оспаривать.

Но как бы быстр ни был этот полубог, Охотник был совсем другим существом.

Меса в один миг оказалась в том месте, где стоял Орион, но его уже там не было. Он вышел за пределы досягаемости ее удара. Затем медленно поднял свой клинок и вставил его в ножны на плече.

Я видел, как он делал это однажды, когда сражался с кем-то, кого не хотел убивать. По моей спине пробежал холодок, когда я понял, что это означает. Есть всего несколько причин, по которым Охотник предпочел бы не убивать врага.

Орион может быть немного... прямолинейным, когда дело доходит до решения проблем. Он без проблем уничтожает все, что стоит на его пути. Единственная причина, по которой он не хотел убивать Месу, заключалась в том, что он знал, что не должен этого делать. Убийство дочери Аполлона имело бы последствия, и он пытался их избежать. А это означало, что нам придется найти другой выход из этой ситуации.

«Это так плохо», — крикнул мне Алекс, срывая с себя наушники. У нас обоих все еще были затычки в ушах, но они только приглушали мой слух; Алекс звучал так, словно кричал на меня под водой.

«Мы должны придумать, как освободить ее!» — крикнул я в ответ, махая рукой нашему боссу, который, пригибаясь, пятился назад по кругу. «Он не хочет ее убивать».

«Он убрал меч!» — Алекс размахивал руками в сторону Ориона. «Ты понимаешь, что это значит?» Ладно, может быть, эти беруши работали немного лучше, чем я думал.

«Берегись!» — закричала Хармони. Я резко повернул голову в сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кларисса прыгает на нас, словно голодная анаконда. Я отпихнул Алекса с дороги и отскочил назад, пропустив ее между нами, как покрытый чешуей автобус.

Инстинктивно я понял, за чем она пришла. Как бы она ни злилась на нас, мы не были ее целью. Я быстро схватил ее оригинальную костяную флейту из мастерской Хармони и засунул за пояс. Вероятно, ей не стоило сейчас пускать в ход свои ужасающие когти. Труба, похоже, была инструментом для управления более крупными объектами; возможно, ей нужна была флейта, чтобы играть аккорды, которые могли повлиять на остальных из нас.

«Давай!» — крикнул я, вытаскивая пистолет и срываясь на бег. Мысли неслись вместе с ногами. Я не думал, что у нас есть шанс остановить ее с той огневой мощью, которая у нас осталась. Возможно, с большим количеством патронов из холодного железа у нас был бы шанс убить ее. Но тех немногих, что были у меня, хватит лишь на то, чтобы еще больше разозлить ее.

Единственным плюсом было то, что чем дольше она преследовала нас, тем больше времени у Ориона было, чтобы справиться с Месой, не сражаясь одновременно с Крысоловом. Я мог отвлечь ее внимание. Быть шумным и несносным - это мой конек.

Крепко сжав оружие, я развернулся и дважды выстрелил в оборотня. Зря я беспокоился. Ее взгляд был прикован к флейте у меня на поясе. Она зашипела и бросилась в погоню, и мы побежали вглубь арены. Алекс и я пробежали через заднюю часть, где ее охранники оборудовали инфраструктуру, чтобы превратить этот туннель в мастерскую.

Два генератора гудели, питая освещение. Вдохновение вспыхнуло в моей голове, как спичка, когда мы пробегали мимо, и я хлопнул Алекса по плечу, указывая на них.

«У меня есть идея!» — крикнул я.

«Это то, о чем я думаю?» — спросил он с стоном.

«Вероятно».

«Почему это всегда твое решение для всего?»

«До сих пор это работало, разве нет?»

«Не совсем!»

«Просто доверься мне», — резко сказал я, свернув направо.

Несмотря на все свои жалобы, Алекс сразу же свернул налево, следуя моему плану. Как я и подозревал, Кларисса хотела вернуть свою флейту и не отставала от меня, скользя с ужасающей скоростью на своем отвратительном хвосте. Я почувствовал, как самодовольная улыбка расползается на моих губах, пока бежал, отрываясь от Алекса.

Это было ужасно и опасно, но я бы солгал, если бы сказал, что это не весело. Охота действительно дала мне ощущение цели. Моя жизнь была пустой и бессмысленной, но борьба с монстрами казалась... хорошей? Несмотря на все, что привело меня сюда, я был рад находиться здесь.

«Лови!» — крикнул я, когда оборотень бросился на меня. Я выхватил флейту из-за пояса и метнул ее Алексу, как томагавк, позволяя ей кувыркнуться в воздухе. Глаза Клариссы расширились от ярости, когда флейта пролетела у нее над головой и приземлилась у его ног.

Мой друг одарил ее дерзкой улыбкой, а затем подхватил ее, как эстафетную палочку, и бросился бежать. Все это было частью плана. Благодаря своей генетике нефилима, он немного быстрее и немного выносливее меня. Разница не большая, но в этой игре каждый дюйм имел значение. Мне предстояли другие трудности, пока он заставлял Крысолова бегать за своим инструментом. Доверившись Алексу, что он сделает все необходимое, я повернулся к генераторам.

Есть старая поговорка: «Нет дыма без огня». Думаю, она означает что-то умное о том, что нужно позволять людям рассказывать о себе и верить им. Но есть и менее известная версия, которая мне нравится: «Нет огня без топлива».

Генераторам нужен бензин, чтобы работать, а это значит, что Кларисса и ее маленький зверинец привезли его с собой достаточно. Я подбежал к паре генераторов и сразу почувствовал этот приятный запах яиц. На моем лице расцвела улыбка — я был прав. Мне оставалось только найти его.

Я заглянул за заднюю часть генераторов и тихонько вскрикнул, когда обнаружил пару знаковых красных канистр. Схватив первую и обнаружив, что она почти пустая, в отчаянии кинулся ко второй, которая, к счастью, оказалась полной.

Я помчался прочь от генераторов обратно к Хармони и останкам тела Пейсинои, канистра с бензином плескалась в моей руке. В центре круга Орион все еще танцевал вокруг зачарованной Месы. Несмотря на свою невероятную силу, она не была бойцом — в отличие от Охотника.

Я вернулся к Хармони и встряхнул ее, выводя из ступора. Младшая Нефилим посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, увидев бензин в руках. Я одарил ее дьявольской улыбкой. «Эй, тебе, наверное, стоит переехать», — сообщил я ей.

Она отползла назад, чтобы освободить мне место. Я прыгнул на стол и оглянулся через плечо на Крысолова, которая все еще преследовала Алекса, как гончая лису. Алекс заметил мой взгляд, и я кивнул ему, давая понять, что пора. Он резко изменил направление своего бега, двигаясь по диагонали в мою сторону.

«Эй, Кларисса!» — крикнул я, слегка присвистнув ей на всякий случай. Ужасающая голова оборотня резко повернулась, и ее глаза расширились от ярости, когда она увидела меня, стоящего над трупом ее матери. Полностью завладев ее вниманием, я начал поливать бензином кости и мастерскую у своих ног. «Надеюсь, твоя мама не против похорон в стиле викингов», — крикнул я.

Крысолов прекратила преследование Алекса и бросилась ко мне, скользя по грязной земле с бешеной скоростью. Сбоку ко мне подбежал Алекс, роясь в кармане в поисках зажигалки.

Я следил за приближением Клариссы, стараясь не поддаться ужасу, который испытывал, наблюдая за атакой гигантского монстра. Когда она приблизилась, я повернул крышку канистры и снял ее. Затем с той же озорной улыбкой отскочил назад и резко дернул канистру вперед, плеснув струю бензина прямо ей в глаза.

Крысолов остановилась и испустила крик ярости и боли. Одна из ее когтистых рук поднялась, пытаясь вытереть топливо, попавшее в глаза. Она прочистила глаза как раз в тот момент, когда Алекс подошел ко мне с бронзовой зажигалкой в руке.

Крысолов посмотрела на лужу бензина, в которой остановилась, и ее взгляд с ужасом вернулся к нам, когда он бросил пламя на стол.

Огонь вспыхнул, как ураган, и охватил мастерскую, кости Пейсинои и Клариссу, поднимаясь по ней, как по дереву. Полусирена издала жуткий вопль и упала на землю, пытаясь сбить пожиравшее ее пламя.

К несчастью для нее, земля тоже была в огне.

Алекс и я стояли бок о бок, наблюдая, как ад пожирает ее. Думаю, она была достаточно бессмертной, чтобы не обращать внимания на несколько пуль, но не достаточно, чтобы противостоять жажде огня. Ее смерть была ужасом, который я никогда не смогу полностью выбросить из головы. Оборотень, казалось, съежилась, когда огонь поглотил лишнюю массу, которую она приобрела. Ужасный запах гари наполнил комнату и остался даже после того, как ее почерневшее тело наконец замерло.

На подземной арене воцарилась тишина, нарушаемая лишь веселым потрескиванием огня, полыхавшего на столах в мастерской. Чувствуя сильную тошноту, я повернулся, чтобы посмотреть, как смерть Крысолова повлияла на полубога. Меса застыла на месте, а Охотник стоял в нескольких шагах, наблюдая за ней с осторожностью.

Муза встряхнулась, как мокрая собака, и ее голова, покрытая вуалью, повернулась от Ориона к дымящимся останкам Клариссы и ее матери. Мое сердце забилось быстрее, когда я наклонился вперед, пытаясь разглядеть ее выражение лица под кружевом. Смерть Крысолова освободила Месу от ее контроля?

Наконец, она заговорила. «Думаю, кто-то должен объяснить мне, что здесь происходит», — объявила она срывающимся голосом.

«Ты была заколдована», — медленно ответил Орион, не выходя из боевой стойки.

«Музыкой? Невозможно. Ничто не могло этого сделать, кроме...»

«Сирены?» — перебил я ее, указывая на горящие останки трупа на столе. «В чем дело, не узнаешь Пейсиною, когда видишь ее?» Завуалированный взгляд медленно переместился с меня на погребальный костер.

«Ее дочь пыталась присвоить силу Пейсинои себе», — продолжил Орион, как будто его не прерывали. «Она использовала инструменты, сделанные из костей своей матери, чтобы повелевать другими».

«Понимаю». В этих словах был целый мир смыслов. Муза повернулась и долго смотрела на своего потомка, прежде чем снова обратить взгляд на Охотника. «А моя внучка?» — спросила она, и в ее голосе звучало меньше звонкости, чем раньше.

«С ней сделали то же самое», — заметил Алекс, указывая на волнующегося нефилима, прижавшегося к стене, словно дошкольница, пытающаяся ускользнуть от внимания родителей.

«Она была вынуждена нарушить данную тебе клятву», — согласился я.

«И она находится под моей защитой», — голос Ориона был тверд, как камень. Лицо Хармони озарилось удивлением от его слов. Я почувствовал, как мои губы растягиваются в утомленной улыбке. На полу этой арены уже лежало тело одного Бессмертного, который пытался противостоять Ориону; что значит еще одно?

«Ты никогда не изменишься, не так ли, Охотник?» Возможно, я ошибаюсь, но мне показалось, что в голосе Месы прозвучало веселье.

«Пока нет», — ответил ей Орион.

Муза помолчала, как будто обдумывая ситуацию, сложившуюся перед ней. Клятвы — это серьезное дело для Бессмертных. Чем сильнее кто-то, тем более негибким он становится. Для таких, как Меса, клятва может быть обязывающей на молекулярном уровне.

«Мне кажется, — сказала она после долгого раздумья, — что моя внучка была не в своем уме, когда нарушила наш договор. С моей стороны было бы опрометчиво осуждать ее за то, что она стала жертвой существа, которое сумело превзойти даже меня. Кроме того, все инструменты, которые она изготовила в нарушение своей клятвы, были брошены в огонь. Таким образом, их как бы и не было».

Я почувствовал прилив облегчения, когда увидел, что Орион расслабился. Все было кончено.

«Да», — подтвердила она через мгновение. «Так я и думаю». Великанша в вуали повернулась к своей внучке и склонила голову набок. «Пусть это будет для тебя предупреждением, дитя. Охотник не всегда будет рядом, чтобы спасти тебя».

«Да, бабушка», — прошептала Хармони сквозь слезы облегчения. «Я буду осторожна».

С шумом уносящегося ветра Меса исчезла, оставив нас четверых одних в ливневых туннелях Лос-Анджелеса.

Мы шли по темным туннелям в относительной тишине. Хармони продолжала хлюпать носом, следуя за нами, но больше ничего не говорила. Я мог только представить, как тяжело пытаться осознать реальность после того, как Крысолов так основательно исказила ее разум.

Я не сводил глаз со спины Алекса, пока мы шли по крысиному залу, полный решимости увидеть сегодня как можно меньше ужасов. Я знал, что пережитое сегодня останется со мной на всю жизнь.

Но, несмотря на ужасы, через которые мы только что прошли, в моей походке ощущалась бодрость, которая никуда не делась, пока мы шли по грязи. Моя душа, если она все еще была в моем теле — насколько я знал, она хранилась на каком—то депозитном счете, пока не истечет срок моего контракта, - чувствовала облегчение.

Мы помогли кому-то. На самом деле, если я правильно понял план Клариссы, мы, возможно, помогли всем. Но, по крайней мере, мы спасли Хармони. Дважды. Это было приятно. Обстоятельства, втянувшие меня в это приключение, возможно, были худшим, что когда-либо случалось со мной, но сегодняшний день являлся одним из лучших.

Я начал понимать, что, потеряв душу, возможно, обрел свой дом.

После того, что показалось вечностью, мы вышли из глубин туннеля к реке Лос-Анджелеса, где нас ждали Лазарь и его тактическая группа. Когда мы появились, старик сидел в шезлонге, потягивая коктейль, и приветственно поднял бокал.

«Вижу, охота увенчалась успехом?» — крикнул он.

«Кларисса мертва», — согласился Орион бесстрастным тоном.

«Тогда наш союз исчерпал себя». Его охранники зашевелились, их позы стали более напряженными.

«Да». Ориона совершенно не беспокоила дюжина младших нефилимов, окружавших нас.

«А что с моей собственностью? Я не могу не заметить, что вы пришли с пустыми руками».

«Там был пожар», — пояснил я, небрежно пожимая плечами. «Он вышел из-под контроля». Лазарь холодно посмотрел на нас поверх своего бокала, а затем поставил его на стол, не сделав ни глотка.

«Я не могу не заметить, что ты единственный, кто выиграл от этого партнерства, Охотник». Его голос был мрачным. «Этого достаточно, чтобы человек почувствовал себя обманутым».

«Отправь своих людей в туннели, Лазарь», — презрительно фыркнул Орион, отворачиваясь от мужчины и уходя прочь. Ни один из охранников гангстера не сделал попытки остановить нас. «Посмотри, что ждало тебя в темноте, и скажи себе, что любой из твоих людей мог бы убить его. Бессмертная украла у тебя, и теперь она мертва. Ты многое приобрел».

На лице Лазаря промелькнула усмешка, но он кивнул, и его люди направились в канализационный коллектор, из которого мы только что вышли, следуя нашим путем. Я почувствовал, что мрачно улыбаюсь, когда представил себе их выражения лиц, когда они увидят труп скорпиона, лежащий в глубине.

Вот что значило быть помощником Охотника. В моем сердце зародилась слабая искра надежды, когда я последовал за своими друзьями-нефилимами к фургону, обходя пару одуванчиков, расцветших в трещине бетонного покрытия реки. Это проблема завтрашнего дня. Возможно, моя жизнь и не закончится так, как я хотел, но, безусловно, это та жизнь, которую стоит прожить.