ГЛАВА 1. Откуда не ждали

— Анна Васильева, вас просят немедленно явиться в ректорат. — Преподавательница по бытовой магии сложила переданную помощницей записку, и аудитория, полная любопытных студентов, возбужденно зашепталась.

На целых две секунды я позволила себе погрузиться в панику. Потом выдохнула и сложила в матерчатую сумку вещи: блокнот, деревянный пенал, термос с лимонной водой.

— Удачи, — шепнула Ирина, соседка по общежитской комнате, когда я проходила мимо ее стола. Оставалось едва заметно улыбнуться и кивнуть подруге. Помочь мне и впрямь могла только удача, а я слабо верила в эфемерные понятия.

— Тишина, девушки! — осекла магистр шепотки. — Анна, поторопитесь.

Торопиться не хотелось, но пришлось — ассистентка преподавательницы так споро преодолевала академические коридоры и лестницы, словно куда-то опаздывала. Возможно, в столовую. До ректората мы добрались в кратчайший срок, даже морально подготовиться не успела.

— Ректор вызывал Анну Васильеву, — звонким голосом объявила девушка секретарю, строгой даме в летах.

Та кивнула, предлагая мне заходить в крепкие объятия неприятностей. И я вошла с невозмутимым видом и холодными, влажными ладонями. Взгляд заметался по просторному строгому кабинету, залитому ярким весенним солнцем.Того , кого яожидалаздесь встретить, попросту не было. Впрочем, как и ректора.

За приставным столом сидел незнакомый тип с круглыми очочками на длинном носу. Он широко улыбнулся, продемонстрировав крупные зубы, и начал подозрительно напоминать коммивояжера.

— Госпожа Васильева, а вот и вы! — воскликнул он.

Ей-богу, почти решила, что сейчас предложит купить наборы мыльных камней по немыслимым ценам. Я сдержанно поздоровалась и настороженно покосилась на второго незнакомца.

Он стоял спиной, что-то внимательно изучал на улице и обернуться не потрудился. От всей его высокой, поджарой фигуры, упакованной в дорогой костюм, веяло высокомерием. Оказывается, затылком надменность тоже можно излучать.

— Я переводчик господина Киана Йорна. — Очкарик вскочил со стула и направился ко мне с протянутой рукой. В смысле, не милостыню просил, а для рукопожатия.

— Простите, кого?

Затормозив, он уронил руку и озадаченно кивнул на второго визитера. Невольно я повернула голову. Мужчина у окна продолжал, собственно, смотреть в окно и демонстрировать спину. Длинные волосы необычного серебристого оттенка доставали до плеч, густые, гладкие и расчесанные. Я подавила дурацкое желание поправить торчащий на виске завиток. С утра не приглаживался, сволочь!

— Господин Йорн плохо говорит по-валлейски, — заговорщицким тоном пробормотал переводчик.

— Я догадалась, — прошептала в ответ, хотя вообще ни о чем не догадывалась. — И что он от меня хочет?

— Жениться, конечно, — с широкой улыбкой пояснил он. — Вы ведь его невеста!

В воцарившейся тишине мой громкий смешок прозвучал издевательски. Я испуганно прикрыла рот ладонью, а Киан Йорн развернулся. Смеяться сразу расхотелось…

Он оказался по-настоящему красив, без слащавости, необычной, резковатой красотой, присущей исключительно мужчинам. Глаза только были не человеческие, а с вытянутыми вертикальными зрачками. В Валлейскую академию бытовой магии заявился дракон. Родовитый, драконорожденный двуликий. Один из тех, кому природа не позволяла скрывать вторую ипостась.

— Здравствуйте, — опустив руку, смущенно поздоровалась я.

Киан что-то сказал переводчику на незнакомом языке. В драконьих диалектах я разбиралась приблизительно, как в высшей магии, в смысле, вообще ничего не понимала. Переводчик между тем едва заметно поклонился и вышел из кабинета. Видимо, его попросили оставить нас наедине.

Дракон устремил в меня пробирающий взгляд и произнес:

— Рамейн?[1]

Я покачала головой. Он заговорил на родолесском языке и снова получил отрицательный ответ. Попытался использовать еще парочку языков соседних с Валлеей королевств. В общем, довлел и раскатывал в паркет.

Методом подбора мы выяснили, что ничем, кроме валлейского, друг друга не порадуем. Он кивнул и молча указал рукой на приставной стол, похоже, смирившись, что нам придется изъясняться международным языком жестов.

— Честно, на валлейском я говорю в совершенстве, — заметила я.

— Без сомнений.

С чудовищным, между прочим, акцентом! Мелочь, а приятно. Хотя странно, наверное, источать надменность из-за владения родным языком.

Я устроилась за столом и положила сумку на стул рядом. Дракон уселся напротив, нас разделила широкая столешница. Он вытащил из внутреннего кармана тонкий серебристый тубус и протянул мне.

— Прочти.

Нахмурившись, я прикоснулась к вещице, и руку прострелило до локтя, словно дракон бился магическим током. Тубус со звоном выпал на стол, покатился к краю крышки и плюхнулся в мои шустро подставленные ладони.

— Простите. — Я смущенно покосилась на дракона, следившего за мной с непроницаемым видом, и развинтила тубус.

Внутри хранился свернутый в трубочку, пожелтевший от времени лист. Бумага оказалась пористой, очень старой. Текст был написан на двух языках: валлейском и драконьем. Внизу стоял полустертый отпечаток пальца и словно вчера поставленная печать с незнакомым гербом. Я пробежала взглядом по написанным неразборчивым почерком строчкам, пытаясь вникнуть в суть. Суть, надо признаться, отдавала маразмом.

В соглашении говорилось, что мой дед якобы спас от гибели какого-то драконьего владыку северного острова, и в благодарность наши семьи породнятся, как только появятся два разнополых ребенка.

— Это какая-то шутка? — спросила я.

— Это магический договор, — совершенно серьезно пояснил Киан. — Мы сделали… восстановили его из пепла. Я был удивлен, что этот…

Он на секунду прикрыл глаза, пытаясь подобрать слова.

— Документ еще имеет силу, — подсказала я. — Женитьба не входит в ваши планы?

— Входит, — не сводя с меня жутковатых, нечеловеческих глаз, опроверг он. — Кейрим[2] обязан быть женатым, а я скоро стану кейримом.

На лицо полезла издевательская улыбка. Видимо, нервы сдавали. Ей-богу, головокружительные предложения о замужестве меня скоро доконают!

— Кейрим — это владыка? Вроде правителя?

— Острова Фьорет, — подсказал он.

Из уроков школьной географии я помнила, что, в отличие от южных и равнинных драконов, северные — жили на островах в Ледяном море. Названия этих островов запоминались с чудовищным скрипом, но Фьорет был изображен на карте крупной, вытянутой загогулиной с неровными краями и обеспечил мне «хорошо» на экзамене. В этот остров было легко попасть указкой.

— Впервые в жизни слышу о брачном договоре с драконом, — призналась я, откладывая подозрительную записочку. — Моего деда считали без вести пропавшим в драконьих землях. Я его видела только на портрете.

— Но договор есть, и он не даст мне соединиться… — Киан с досадой цыкнул, пытаясь подобрать слова, — жениться на другой женщине.

— А вы, выходит, пытались? — из чистого любопытства спросила я.

— Незачем. На руке появились брачные знаки с вашим именем.

— Заметные? — не удержалась я от ехидного замечания.

Он спокойно поднялся и вдруг начал расстегивать пиджак.

— Что вы делаете? — С тревогой я оглянулась к двери, практически уверенная, что сейчас войдет ректор и застукает нас на неловком моменте раздевания.

— Тебе любопытно увидеть знаки, — пояснил дракон, не сводя с меня взгляда, и — клянусь! — в этом самом взгляде была откровенная насмешка.

— Не настолько, чтобы вы скидывали одежду, — мгновенно покраснев, уверила его.

— Я готов показать.

— Честное слово, я вам верю! Иначе вас бы здесь не было.

Киан оставил в покое пиджак, но больше не сел. Пришлось задирать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Он сложил руки за спину, отчего-то начав напоминать драконьего генерала. Выправка точно была, как у боевого мага. Насмешка из глаз никуда не делась.

— Тебя разыскивали четри… — он глубоко вздохнул, видимо, недовольный невозможностью изъясняться свободно, — три месяца. Нашли седмицу назад. Я готов дать откуп за договор. Много денег. Откажись, метки исчезнут, мы навсегда разойдемся.

— А если нет, то вы женитесь на незнакомой девушке?

— Да.

Что сказать? Господа мужчины, вставайте в очередь. Я просила у высших сил послать любую помощь или хотя бы идею, как поступить. Даже привязала на древо желаний золотую ленточку, хотя отродясь в эту чушь не верю. И помощь пришла, откуда не ждали. Мне послали дракона, способного спалить огнем половину академии.

С другой стороны… кто посмеет преследовать супругу будущего владыки северного острова? Из двух чудовищ я выберу двуликого, привлекательного, статного и проживающего так далеко от Валлеи, что ни одна местная бестия не сможет дотянуться.

— Давайте поженимся, — резковато произнесла я и указала пальцем на договор. — Предков надо слушаться.

Киан казался невозмутимым, но уголок красивого рта дернулся.

— У тебя есть время подумать, Анна.

Да если бы!

— Я согласна на брак.

Внезапно на договоре, лежащем на столе, вспыхнули алым цветом печать и отпечаток пальца. Мгновением позже на руку словно плеснули кипятком. Охнув, я вскочила со стула и, проворно расстегнув манжету, подняла рукав платья. На предплечье ниоткуда появились крупные, словно вытатуированные символы на незнакомом языке. Я испуганно посмотрела на дракона.

— Брачные письмена, — пояснил он.

— У вас они появились так же зрелищно? — растирая руку, скривилась я. — И что теперь?

Киан оторвал взор от татуировки, возникшей на моей коже.

— Очевидно, нас ждет свадебный обряд. — Он что-то еще присовокупил на своем диалекте. Похоже, выругался. Возможно, бранно.

— Когда?

— Торопишься, Анна? — усмехнулся Киан, не представляя на самом деле, насколько тороплюсь, просто бегу, задрав юбки и спотыкаясь на кочках. — Через две недели ты получишь диплом и покинешь Валлею. Все хлопоты я беру на себя.

Раз мы поженимся, то и официоз можно забыть? Заодно и дурные новости рассказать. Вряд ли он спалит огнем будущую жену. В смысле, надеюсь, что нет.

— В таком случае ты уже в курсе… — Я быстро облизнула губы и подняла на него взгляд. — Через две недели я как будто обязана выйти замуж здесь, в столице. В прошлом месяце моя матушка… мачеха подписала брачное соглашение с Виктором Беспределовым. И уже купила мне свадебное платье.

Пауза, последовавшая за моим признанием, была долгой и нервирующей. Никак жених пытался пережевать неприятную новость, но та увязала на зубах и склеивала челюсти.

— Повтори еще раз, — наконец прервал он молчание. — Ты быстро говорила, я не понял.

— Угу. — Я глубоко вздохнула и потерла переносицу. — Нам нужен переводчик с человеческого на драконий.

— Эсхирь, — уронил дракон. — Так называется северный диалект, и тебе придется его выучить.

— Непременно, — покладисто согласилась я. — А сейчас, пока я его собираюсь учить, давай позовем того господина. Дело важное, а он эсхирь знает.

Киан указал на стул и без особых реверансов распорядился:

— Садись и говори.

Властные интонации, прежде не возникавшие в голосе дракона, заставили меня слегка обалдеть. Похоже, он привык приказывать, и наверняка его слушались, но ведь никто не мешает призвать к практичности.

— Но может… — Я указала на дверь, намекая, на переводчика, запертого в приемной с неприветливой ректорской помощницей.

Дракон сложил руки на груди и выразительно изогнул брови.

— Поняла: медленно и простыми словами, — пробормотала я, усаживаясь обратно.

До недавнего времени мне было невдомек, что я по гроб жизни должна «благодетелю», но маменька Валентина просветила. Вернее, предъявила «мецената» лицом. Здоровья ей крепкого, многих лет жизни и благополучия (только подальше от меня, пожалуйста).

Она попросила приехать в дорогую ресторацию. Я думала, что Валентина решила запоздало отпраздновать мой день рождения и поразилась щедрости, а попала на собственную помолвку на троих. «Благодетель» был ростовщиком зрелого возраста, не принесшего ему принципов, только выеденную временем лысую проплешину. И эта лысина глупо блестела в свете лампы, висящей аккурат над головой.

Мачеха, холеная, надушенная тяжелым, как взгляд процентщика, ароматом, щебетала и казалась оживленной.

— Мы должны быть крайне благодарны Виктору! Последние два года он оплачивал твою учебу и все наши расходы.

Как папы не стало, так Виктор принялся неудержимо оплачивать наше содержание, а я пребывала в наивной уверенности, что меня обеспечивало наследство. Выходило, что даже платье, надетое на мне в тот вечер, было куплено за счет «мецената».

— Скоро я поступлю на службу магом-реставратором и верну деньги, — севшим голосом пообещала ему. — Не сразу, но постепенно верну.

— Да разве ж к лицу очаровательной девице думать о деньгах? — Он растянул губы в неприятной улыбке. — Что такое деньги? Пыль! А жена с академическим образованием — удачное вложение. Мы с твоей матушкой уже подписали брачное соглашение.

— Вы женитесь? — удивилась я.

Покосившись на нахмуренного «жениха», Валентина нервно рассмеялась и потрепала меня по стиснутому кулаку.

— Ты перепутала, Анна! Женитесь — вы.

— Но у тебя ведь тоже есть образование! — искренне возмутилась я.

В общем, этот Беспределов — одарили же боги говорящей фамилией! — жаждал в жены молоденькую девицу с высшим магическим образованием. Лучше немедленно, но — так и быть, — до вручения диплома подождет. Не зря ведь платил. А под конец ужасного знакомства он намекнул, чтобы я не смела сбегать — все равно разыщет и взыщет.

И время почти вышло.

Киан слушал внимательно, ни разу не перебил и не задал наводящих вопросов. Возможно, со второго раза понял каждое слово. Да меня так на экзаменах не слушали! Декан, помнится, и вовсе придремал, а я, без лишней скромности, отвечала блестяще.

— Все, — тихо подсказала дракону, когда рассказывать стало нечего, а он продолжал задумчиво на меня смотреть.

— Как ты назвала фамилию? — переспросил он.

— Беспределов.

— Она настоящая?

— Увы.

Губы Киана изогнулись в насмешливой улыбке. Он тихо хмыкнул и покачал головой, видимо, удивляясь, как ему досталась невеста с багажом из неприятностей. Однако со спокойной уверенностью предложил забыть об этой истории, получить диплом и приготовиться к переезду. Наверное, поблагодари я за помощь, это прозвучало бы издевательски.

— Иди теперь. — Киан кивнул на дверь. — Мне есть о чем поговорить с твоим ректором. Скоро встретимся, моя драгоценная невеста.

Повесив на плечо сумку, я протянула дракону руку:

— Обещаю, что не сбегу.

— Верю. — Он сжал мою ладонь горячими, неожиданно шероховатыми пальцами, и посмотрел в глаза. — У тебя в любом случае не получится,кайрими . Мы теперь крепко связаны.

В библиотеке между книжными стеллажами царила глухая тишина. Я остановилась напротив полок с тесно прижатыми фолиантами о драконьих землях. В академии бытовой магии изучение драконьих традиций или языков не входило в обязательные дисциплины, и отдел не пользовался особой популярностью.

Взгляд зацепился за золотистый корешок с черными литерами «Двуликие бестии Хайдеса». Слышала, что этот атлас, переведенный на многие языки, составляла жена правителя южных драконов, известный родолесский профессор бестиологии. Вряд ли она выходила замуж за владыку, потому что из двух зол выбирала меньшее.

Перед мысленным взором появилось красивое, непроницаемое лицо моего будущего мужа: высокие скулы, крепко сжатые губы, нечеловеческие глаза. Он выглядел молодо, но что я, в сущности, знала о драконах? Возможно, ему сто с лишним лет, просто хорошо сохранился. Однако у Киана Йорна уже имелось одно неоспоримое достоинство: он не вызывал во мне желания броситься наутек или спрятаться под кровать.

— Как ты там меня назвал? Кирима? Кейри? — пробормотала я себе под нос и вытащила с полки словарь по эсхирю, как будто он мог чем-то мне помочь.

Из библиотеки я выходила с высокой стопкой учебников, увенчанной самоучителем по диалекту северных драконов. В нем за тридцать уроков клялись обучить языку. Увесистую пирамиду приходилось придерживать подбородком, чтобы дотащить до общежития. В дверях комнаты я проявила чудеса акробатики, протиснулась бочком и замерла в большом недоумении.

Вся моя одежда была вывалена из шкафа на кровать, а заплаканная соседка укладывала белую блузку в открытый дорожный сундук. При виде меня Ирина, обладательница пышных форм и длинной русой косы, замерла и громко шмыгнула носом.

— Мы съезжаем только через две недели, — напомнила я.

— Я думала, что этот страшный человек тебя увез и не дал собрать вещи! — Она зарыдала и уткнулась носом в блузку.

— Ростовщика больше нет, — заявила я и, кое-как прошмыгнув мимо сундука, пристроила книги на стол.

— Внезапно помер? — воскликнула подруга и ладонями шустренько стерла слезы с лица. — Счастье-то какое!

— Он жив и здоров. Не уверена, что таким и останется, конечно, — покачала я головой. — Но я больше не должна выходить за него замуж.

— Он передумал?! — охнула Ирина. — Взял и просто передумал?

— Ну что сказать… — Я растерянно почесала бровь, не особо понимая, как объяснить подруге стремительные изменения в брачных планах.

По дороге в ректорский кабинет сама была уверена, что найду там процентщика, передумавшего откладывать свадебный обряд до получения диплома, а встретила Киана Йорна.

— Прямо сейчас Беспределов не в курсе, что передумал жениться, — попыталась начать издалека, — но скоро узнает, потому что я выхожу замуж за владыку драконов. В смысле, он пока не правит, но это временно.

Возникла странная пауза. Ирина выронила блузку на дно сундука, уперла руки в мягкие бока и с грозным видом спросила:

— Какой дракон?

— Северный.

— Откуда он взялся?

— Очевидно, что с северных островов. Знаю, что звучит безумно, но нам завещали пожениться предки. Сегодня он пришел за мной, и я согласилась.

Расстегнув манжету, я продемонстрировала подруге брачные письмена на руке. Ирина громко сглотнула, потом покосилась на самоучитель по эсхирю, важно возлежащий на вершине книжной башни.

— Согласилась выйти замуж за дракона? — медленно вымолвила она. — С крыльями, зубами и со всем вот этим?

Подруга помахала рукой, намекая на метки.

— Не знаю, что насчет крыльев, но костюм на нем сидел обалденно! — со смешком ответила я и еще полчаса раз за разом пересказывала во всех подробностях встречу в ректорском кабинете. Заодно успела вернуть вещи обратно в шкаф, а сундук сложить и засунуть под кровать.

— Я придумала, кто сможет перевести, как он назвал тебя! Злата из седьмой комнаты на первом курсе учила эсхирь.

Подруга захлопнула учебник с транскрипциями на валлейском языке, в котором настырно разыскивала заковыристое слово.

— Она хорошо говорит на диалекте? — оживилась я, практически записав соседку по коридору в репетиторы. — Может, со мной позанимается?

Злата нашлась в столовой. Спокойно жевала булочку и запивала медовым чаем, читая учебник по металловедению. Когда мы уселись напротив, она едва не подавилась и промычала:

— Вы как будто булку хотите отобрать.

— Ты ведь знаешь язык северных драконов? — взяла на себя роль переговорщика Рина.

— Читаю со словарем, — прикрыв рот ладонью, пробубнила та с оттопыренной щекой.

В общем, репетиторство подрезалось на подлете.

— Словарь мы с собой принесли. — Не растерявшись, я вытащила из сумки потрепанный библиотечный томик и подвинула в ее сторону. — Можешь перевести слово?

— Ладно, но ты мне объяснишь восстановление магических свойств металлов. — Она повернула учебник и ткнула пальцем в заголовок. — Слышала, ты сдала практику на «отлично». Завтра экзамен, а я в металлах, как ты — в эсхире.

Пришлось согласиться на наглый шантаж, но во время финальных экзаменов каждый выживал и скребся к диплому, как мог.

Злата отряхнула руки от крошек и скомандовала:

— Какое слово?

— «Кирима », — неуверенно произнесла я.

С большим любопытством мы с соседкой подвинулись к столу и, вытянув шеи, начали следить, как она с видом профессора иноземных языков выискивает в словаре перевод. Злата провела пальцем по столбику слов на диалекте, литеры которого представляли собой вытянутые закругленные загогулины со смотрящими в разные стороны хвостиками. Наконец палец замер.

— Корм, — категоричным тоном заявила она.

Я почувствовала, как меняюсь в лице.

— Ты уверена?

— Корм, снедь, пища, — зачитала Злата все варианты. И лучше вообще не сделала!

— Он что, хочет тебя съесть? — тихонечко спросила Ирина. — Может, зря сундук убрали? Наплевать на диплом. Беги, пока не стала кормом.

— Подожди записывать его в маньяки, — осекла я. — Злата, посмотри слово «кейри».

— Я тебе и без словаря переведу, — отмахнулась она. — «Кейри » — это «любимая».

Мы с Риной переглянулись в большой озадаченности. Между «кормом» и «любимой» была огромная разница. Да эти слова отделяла пропасть размером с космос!

— Интересно, что из этого он произнес? — с задумчивой миной пробормотала подруга.

— Хотелось бы мне знать…

Некоторое время я молчала, пытаясь осознать новые знания. Между тем Злату распирало от любопытства. Она покрутила головой и, нагнувшись к столу, громко прошептала:

— Васильева, где ты познакомилась с драконом? Мне нужно узнать это место! Вдруг там еще есть?

— В ректорском кабинете, — честно ответила я.

Злата одарила меня обиженным взглядом и захлопнула словарь, всем своим видом показывая, как сильно оскорбилась. Но не настолько, чтобы отказаться от бесплатного урока по металловедению с выпускницей реставрационного отделения, не раз попадавшей в первую десятку лучших студентов. В смысле, целых два раза! За пять лет учебы. Но на знание магических металлов рейтинги не влияли.

Вечером, толкаясь локтями за тесным письменным столом, мы сидели над учебниками и постигали разные науки. Я — искусство терпения, соседка по этажу — науку по восстановлению магических свойств. Мы обе находились на грани отчаянья. Ирина предпочла держаться от репетиторского занятия подальше и коварно слиняла заниматься в библиотеку.

— Нет, это просто возмутительно! — выкрикнула под дверью комендантша.

В коридоре весь вечер стоял такой гул, какого отродясь в общежитии не случалось, но резкий вопль заставил нас натуральным образом вздрогнуть.

— Госпожа Васильева, немедленно появитесь передо мной!

— Что там произошло? — Нахмурившись, я поднялась из-за стола, высунулась в коридор и носом едва не уперлась в стену из двух широких мужских спин.

Двое высоких, длинноволосых здоровяков перекрывали двери, не позволяя никому попасть внутрь комнаты. Правый темный, похожий на шкаф, левый — посветлее и тоже шкафообразной формы.

— В смысле? — С изумлением вытаращилась я на живую стену. — Парни, вы кто?

Тот, что стоял справа, бросил хмурый взгляд над плечом и что-то сказал на эсхире. И мигом стало ясно, что проход заслонили два дракона, непонятно откуда взявшиеся в академическом общежитии.

— Простите, — пробормотала я и попыталась их развести руками.

Как ни странно, оба послушно разошлись в сторонки, открыв моему взору взбешенную, как дикая бестия, комендантшу. Она упирала руки в бока, едва не выпускала пар из расширенных ноздрей, а за ее спиной толпились помирающие от любопытства соседки по этажу.

— Госпожа Васильева! — угрожающе подняв указательный палец, взвизгнула комендант. — Конечно, меня предупредили, что с этого дня и до выпускного с вами будет охрана, но это же просто возмутительно!

Она указала обеими руками на здоровяков. В большом недоумении я посмотрела сначала на одного громилу, которому едва доставала до плеча, потом на второго. Оба ответили взглядами полной мрачной решимости защитить невесту владыки от любых неожиданностей: потопа, похищения и даже от разъяренной дамы. Да и слова будущего мужа, что сбежать мне не позволят, прямо сказать, заиграли новыми смыслами.

— Согласна, мадам, возмутительно! — поддакнула я. — Вас предупредили, а меня — забыли!

— Что вы делаете в комнате? — словно не услышала комендант непрозрачный намек, что наличие двух верзил для меня большой сюрприз.

— Занимаюсь с подругой.

— Вы преспокойно предаетесь занятиям, а ваши юноши грозной наружности не дают девушкам ходить по коридору! — предъявила претензию мадам. — Они их…

— Обыскивают? — искренне ужаснулась я.

— Смущают и отвлекают!

Девушки дружно захихикали. Видимо, в коридоре случилось незапланированное хождение туда-сюда. Всем хотелось поглазеть на драконов, внезапно выросших на дверях одной из комнат.

— Пусть убираются на мужскую половину общежития и охраняют вас оттуда! — потребовала комендант, но тут же осознала, что логики в ее словах не прослеживается. — Идите заниматься в библиотеку, госпожа Васильева, и прикажите своим юношам покинуть женскую территорию.

— Господа, вы говорите на валлейском? — обратилась я стражам, но те знакомо ответили молчанием. — Мадам, у нас проблема. Я не говорю на эсхире и не могу им ничего приказать.

— Я говорю! — раздался из-за спины восторженный голос Златы.

Она кое-как протиснулась в коридор, оглядела стражей широко раскрытыми глазами и что-то красиво сказала на северном диалекте. Парни вопросительно переглянулись, потом снова посмотрели на меня, словно требуя перевода.

— Что ты им сказала? — понимая, что абсурд только крепчает, вздохнула я.

— Поздоровалась, — расплылась она в счастливой улыбке. — Не зря учила эсхирь!

Ирина как в воду глядела, когда говорила, что не стоило убирать под кровать сундук. Собирать вещи и переезжать все равно пришлось. Правда, не из академии, а на практически пустующий преподавательский этаж общежития, где северным гостям выделили комнату для постоя.

На следующее утро за завтраком мы с Риной пытались делать вид, что ничего особенного не происходит, и на дверях столовой не стоят два дракона. Однако их присутствие довлело настолько, что к нам никто не решился подсесть, чтобы узнать сплетни из первых рук.

Во время переезда методом тыканья пальцем мне удалось выудить у парней имена. Того, кто был повыше и покосматее, звали Фрейз, а темноволосого — Оттави. Мы так умаялись, пока знакомились, словно перетаскивали кирпичи, и по молчаливому согласию свернули разговоры на иноземных языках до лучших времен.

Не успели мы с подругой размешать в горячей каше кусочки масла, как появилась ректорская помощница. При виде охранников она сморщила нос, оглядела обеденный зал орлиным взором и направилась прямиком к нашему столу. Уверена, половина столовой вздохнула с облегчением, что пришли не по их души.

Как и полагалось, мы поднялись из-за стола и поприветствовали строгую даму.

— Госпожа Васильева, здесь ваше новое расписание занятий. — Она сунула мне в руки бланк. — Должна заметить, что такой варварский переполох в нашей академии случился впервые.

Оказалось, что вместо лекций и консультаций мне предстояло энергично изучать эсхирь и традиции северных драконьих земель. С обеда и до вечера.

— Здесь нет подготовки к финальному экзамену, — растерялась я.

— Ну как же? Вам оставили свободное утро, — не скрывая сарказма, прокомментировала она. — Поздравляю с удачным замужеством.

Когда секретарь, не забыв выразительно покачать головой при взгляде на драконов, скрылась из столовой, Рина заглянула в мое расписание:

— Даже завидовать теперь неловко. Меня гложет любопытство…

— Как я теперь не завалю экзамен по реставрации магии?

— Да нет, твой будущий муж выглядит так же, как наши новые друзья?

Невольно я повернула голову к Оттави и Фрейзу. Глухие к творящейся вокруг суете, оба выглядели так, словно стояли на боевом дежурстве. Казалось, их совершенно не волновало, что проходящий мимо народ сворачивал шеи.

— Он другой, — ответила я.

— Не такой внушительный? — Рина развела руками, видимо, намекая на разворот плеч.

Киан Йорн действительно не выглядел мускулистым здоровяком, на котором по швам расходилась дорогая одежда. Он был высоким, подтянутым, даже поджарым, и источал холод Ледяного моря.

— Он высокомерный и похож на каменную статую.

— Статую из королевского музея? — въедливо уточнила подруга.

В самом крупном столичном музее пару лет назад открыли зал с древними мраморными скульптурами обнаженных атлетов. Крепкие тела оставались на всеобщем обозрении — любуйся рельефными торсами, сколько совесть позволяет, но мужское достоинство было спрятано под красными лоскутами. Видимо, чтобы не смущать скромных дам и не радовать менее скромных студенток.

— Киан прикрывал надменность костюмом, а не платочком, — развеселилась я, но снова посмотрела в расписание и веселиться расхотелось.

На первое занятие по северному диалекту пришлось отправляться прямиком из мастерской, на ходу заталкивая в сумку рабочий фартук. Охрана не отставала ни на шаг. Дружным трио мы взяли штурмом лестницу с четырьмя пролетами, ведущую на кафедру иноземных языков. Я цеплялась за перила, теряя по дороге дыхание и оптимизм, а драконы даже не запыхались и к финишу вовсе меня обогнали.

— Парни, мы не бежим наперегонки! Просто не хочу опоздать, — держась за бок, просипела я им в спины.

Драконы ничего поняли, но милосердно притормозили. Невольно вспомнилось, что именно из-за этой лестницы с бесчисленным числом высоких ступеней у меня не сложилось с изучением языков в академии. Однако опоздать на индивидуальное занятие оказалось невозможно. В большом пустом кабинете с превосходной акустикой меня уже поджидал профессор. Он поднялся из-за учительского стола и с доброжелательной улыбкой протянул руку:

— Будем знакомы, Анна.

— Спасибо, что согласились мне помочь, — ответила я на рукопожатие.

Профессор уверил, дескать, с большим удовольствием взялся за уроки, но в воздухе витала невысказанная мысль, что никто в здравом уме будущим драконьим владыкам не откажет. Он проследил, как я уселась за стол на первом ряду и с натугой выудила из сумки из-под скомканного фартука чуток помятый блокнот для записей.

— Что вы знаете о северных драконах, Анна?

Кроме того, что от отчаянья согласилась выйти за одного из них замуж? Пожалуй, ничего стоящего.

— Они живут на северных островах, — выдала я не самый богатый запас знаний.

— А об эсхире?

— На островах говорят на этом диалекте.

Возникла задумчивая пауза.

— У нас всего две недели? — Профессор посмотрел на меня с откровенной жалостью и удрученно покачал головой. — Тяжелый случай.

Он даже не представлял насколько тяжелый. Да просто неподъемный! С иноземными языками у нас была взаимная нелюбовь. Они мне не давались, но и я никогда не планировала покидать Валлею.

— Я не амбициозная, профессор, — уверила опечаленного преподавателя. — Если к концу наших занятий смогу без запинки спросить, как пройти в библиотеку, то буду считать это победой.

Внезапно он что-то произнес на отрывистом и резковатом драконьем языке.

— Простите?

— Так звучит на эсхире вопрос, как пройти в библиотеку? — пояснил он. — Пожалуй, есть смысл сосредоточиться именно на разговорной речи.

— Согласна! — энергично кивнула я. — Можно еще раз повторить? Я запишу.

Через три часа в гудящей голове из целого вороха записанных и по десять раз повторенных фраз беспрерывно крутилось: как — бестия раздери! — пройти в библиотеку? Понятия не имею, чего меня зациклило на несчастной библиотеке, словно, попав на Фьорет, я первым делом собиралась бежать за книжками. Не умея ни читать, ни писать и не зная алфавита.

— Традиционное приветствие у северных драконов звучит так… — Профессор произнес длинную фразу. — Дословный перевод: пусть ветер омывает твои сильные крылья, кейрим. Кейрим — это владыка. Записываем и повторяем.

Чуть язык не сломала! Спасло только то, что он уже плохо шевелился.

На десятый раз, когда стало ясно, что, пожалуй, в первое время мы с будущим мужем, тем самым кейримом, как-нибудь обойдемся дипломатичным «здравствуйте», в памяти вдруг всплыло слово, которым он назвал меня в ректорском кабинете. Никак подсознание подкинуло, чтобы скрипящим мозгам дали минутную передышку.

— Профессор, что значит«кайрими» ? — выпалила я.

— Похищенная жена, — запросто перевел он.

— То есть не корм, не пища, не лакомство? И точно не бранное слово?

— Определенно, нет. В брачных традициях северных драконов похищать невесту. Отсюда и пошло это красивое обращение.

Про красоту готова поспорить, но «похищенная жена» звучит лучше «любимой еды». И справедливее. Учитывая обстоятельства, Киан Йорн действительно похитил меня из-под носа старого мерзавца, в присутствии которого хотелось превратиться в незаметную ворсинку. Возможно, там, замужем за драконом, окажется и неплохо…

Впервые с обручальных «поминок» в ресторации я почувствовала вкус к жизни и после занятия выходила из кабинета в приподнятом настроении. С умным видом утвердилась перед охранниками и торжественно подняла вверх указательный палец, призывая к вниманию. Здоровяки устремили на меня выжидательные взоры. Я открыла рот и поняла, что не могу ничего вспомнить, кроме дурацкого вопроса про библиотеку. Привязался же, демон!

— Минуту! — заявила драконам и полезла в блокнот в поисках нужной фразы.

Те переглянулись, явно не понимая, что происходит.

— Ага, нашла! — просияла я и медленно прочитала на эсхире: — Здравствуйте, друзья!

Потом, правда, еще четыре раза пробубнила себе под нос, чтобы не забыть, а суровые лица обоих моих охранников между тем озарились широкими улыбками. В глазах Фрейза и вовсе появилась братская гордость. С поистине счастливым вздохом он что-то пробасил в ответ.

— Чего? — не поняла я.

Парни переглянулись и, покачав головой, Оттави произнес на драконьем:

— Нет.

И я внезапно его поняла!

— Друзья, работает! — радостно потрясая помятым блокнотом, воскликнула я и немедленно сосредоточилась на записях. — Пожалуйста, обедать. В столовую.

— Нет! — бахнули они в два голоса.

— В смысле, нет? Это была не просьба и даже не предложение! — едва не подавилась я на вздохе и, указав на лестницу, добавила: —Кирима .

Дескать, еда, снедь, пища и дальше по словарю, что звучит исключительно аппетитно, если с самого утра, кроме знаний, ничего больше в себя не закладываешь. Добро нам пожаловать отобедать, чем повара накормят… И для ясности рукой изобразила энергичную работу невидимой ложкой.

В ответ Оттави, который, по всей видимости, в паре с Фрейзом выступал за умного друга, протянул мне запечатанную красным сургучом записку. На оттиске красовался незнакомый герб со стилизованными драконьими крыльями.

«Поедим вместе. Охрана тебя проводит», — написал будущий муж. Почерк был мелким и резким, таким не просили, а приказывали. Пусть и самыми простыми словами. Правда, в каком именно месте следует оказаться, чтобы вкусить долгожданную «кириму», будущий муж указать не потрудился.

— Куда проводит? — нахмурилась я. — В ректорский кабинет?

В этот момент, видимо, не дождавшись, когда мы мирно покинем кафедру иноземных языков, из учебной аудитории попытался выйти профессор.

— Позвольте? — с улыбкой попросил он освободить дорогу и заодно повторил просьбу на эсхире.

Здоровяки мигом разошлись в разные стороны и уважительно поклонились. Возможно, от благодарности, что хоть кто-то в нашей академии говорит на драконьем языке.

— Профессор, спасайте! — взмолилась я. — Нужна ваша помощь, иначе мы со стражами не договоримся.

Оказалось, что Киан просил приехать в гостевой дом, в котором он остановился, и меня на въездной площади академии уже с обеда ожидал экипаж.

Для встречи с будущим мужем я сменила академическую форму на приличное платье, распутала пучок, весь день кое-как державшийся на затылке на трех шпильках, и накрасила ресницы угольно-черной тушью.

— Пусть ветер омывает твои сильные крылья, — проговорила я на эсхире сложное приветствие и, прихватив сумочку с кошельком, вышла в коридор.

Ожидая моего появления, драконы развлекались как могли, в смысле, дружно зевали. Резко осознав, что за тридцать секунд умудрилась забыть половину фразы, я встала как вкопанная и уставилась на Фрейза невидящим взглядом. Бедняга подавился зевком.

— Еще минуту, парни.

Под их недоуменными взорами я нырнула обратно в комнату, бросилась к столу и отыскала приветствие в записях. Прикрыв глаза, три раза повторила, как заклинание, и снова вышла.

— В зеркало не посмотрела! — вспомнив о важной примете, охнула я и хлопнула себя по лбу. — Простите, но надо. Иначе поездка будет неудачной.

Зеркало оказалось безжалостным и отразило все как есть: обалдевшую от собственных метаний девушку с россыпью легкомысленных веснушек, вылезших на носу, едва весеннее солнце проклюнулось из-за облаков. Темные длинные волосы рассыпались по плечам и лезли в глаза. В те самые, под одним из которых успела размазаться тушь. Видимо, сильно зажмурилась, когда пыталась отпечатать в памяти драконье приветствие. Пришлось достать платок и подправить красоту.

Когда я вышла в третий раз, Оттави с дружелюбной улыбкой протянул широкую мозолистую ладонь. Без знания эсхиря стало ясно, что у меня решили изъять ключ от комнаты. Похоже, драконы уже не рассчитывали сегодня куда-нибудь тронуться.

Сопротивляться не стала — отдала. Он запер дверь и подергал ручку, проверяя надежность замка. Возможно, пытался показать, что обратно вломиться не выйдет.

— Вперед, господа драконы! — энергично указала я направление вдоль по коридору.

Академия бытовой магии находилась в пригороде, и в центр города, похожего на гудящий улей, по запруженным, оживленным улицам мы добирались больше часа. Солнце успело уползти за двускатные крыши строений, цветочники убрать с пешеходных мостовых тележки, а экипаж только-только остановился напротив дорогого гостевого дома на широком проспекте.

Дверь открыл дворецкий, но стоило войти в элегантный просторный холл, как стало ясно, что будущий драконий владыка прибыл в Валлею не с парой охранников. Трое рослых мужчин с длинными косицами склонились в низком поклоне, едва я переступила порог. Было непонятно, что делать: кланяться в ответ, изображать вежливый книксен или просто стоять столбом. От растерянности удалось мастерски показать третий вариант. Столб из меня получился живописно-ошарашенный.

Драконы между тем выпрямились, и один из них произнес на эсхире длинную фразу. Я опознала только слово «приветствую», смущенно кивнула и позволила себя проводить в общую гостиную.

Киан стоял спиной к окну, видимо, прежде следил за моим приездом. Во вторую нашу встречу он произвел не менее ошеломительное впечатление. Высокий, красивый мужчина с широким разворотом плеч, источающий уверенность.

— Здравствуй, Анна, — вымолвил он.

Я набрала в грудь побольше воздуха и… напрочь забыла, чего там было в традиционном приветствии с крыльями, ветром и их дуэтом. Никак от изучающего взгляда нечеловеческих глаз.

Пауза затянулась. Киан удивленно изогнул темные брови, контрастирующие со светлыми волосами, у меня загорелись уши. Заодно и мозги. Прикрыв глаза, я с легким отчаяньем выпалила на эсхире:

—Как пройти в библиотеку?

Возникла странная пауза. В воображении я уже закопалась под наборный паркет, но он ответил, поразив меня до глубины души:

— Тебя проводят.

Он кивнул кому-то за моей спиной. Оглянувшись, я обнаружила в двух шагах одного из драконов.

— В библиотеку? — опешила я. — Зачем?

— Анна, не надо стесняться.

Киан отдал негромкий приказ на эсхире — ни слова опознать не удалось, — но мужчина одарил меня подозрительно дружелюбной улыбкой. Книги, что ли, очень любил и порадовался, какая у владыки любознательная невеста? Только пришла, сразу захотела почитать.

— Я не стесняюсь, — призналась Киану, — просто из головы вылетело, как правильно здороваться на твоем языке. Поздоровалась как смогла.

— Потом приходи в столовую, — невпопад велел он.

Иногда наступает момент, когда стоит расслабиться и позволить течению нести меня, как шаткую лодчонку. Глядишь, куда-то выплыву. Главное, чтобы не к обрыву. В полном смирении я действительно пошагала в библиотеку следом за драконом.

Путь оказался близкий: через холл. Провожающий молча указал на дверь, я послушно опустила ручку и… попала в уборную. Стало ясно, что проще немедленно сгореть от стыда и осыпаться кучкой пепла на пол.

— Спасибо не спросила, какие книжки принести, — пробормотала я, опираясь на край каменной столешницы, и посмотрела на свое отражение. Щеки пылали, уши тоже покраснели. Одно радовало: тушь под глазами не размазалась. Зато демонская фраза про крылья и ветер мгновенно всплыла в голове.

В столовую я входила во всеоружии! Комната была большой и светлой, с вычищенным камином, хрустальной люстрой на потолке и занавесками в тон стенных тканей. Киан сидел во главе длинного стола, накрытого всего на две персоны, и не поднялся, как было принято у нас. Он просто указал на место справа от себя, куда уже поставили фарфоровые тарелки.

Я решительно выставила ладонь, прося минуту внимания, и заявила:

— Сделаем вид, что случился фальстарт!

— Прости? — Дракон нахмурился, очевидно, не поняв ни слова.

— Пусть твои крылья омывает сильный ветер! — на эсхире без запинки произнесла я и добавила уже на родном языке: — Вспомнила, пока былав библиотеке. Верно произнесла?

— Почти правильно, — медленно кивнул он, видимо, пораженный в самое сердце моим знанием драконьего.

— «Почти» — это не совсем «правильно», — напряглась я.

Вдруг у будущего драконорожденного кейрима Фьорета покруглели зрачки, и глаза стали совсем человеческие. Он едва сдерживал смех. Думала, что ему чужды нормальные эмоции. Родители, чистокровные драконы, в детстве научили только сдержанному высокомерию, а оказалось, он и так умеет.

— Сволочной этот ваш драконий язык, — прошептала я и, усевшись за стол, уложила на колени салфетку.

— Анна, — протянул Киан, — что такое…

— Фальстарт? — подсказала я.

— Нет, «сволочной».

— Боже! — Я облокотилась о стол и потерла переносицу. — Хочу соврать, что это комплимент, но не могу. Это ругательство. Некрасивое!

В общем, во вторую встречу с будущим мужем я успела показать себя во всей красе, даже толком не поздоровавшись. Придерживаться принципа, что перед женихом девушка должна есть так, будто уже успела два раза пообедать, необходимость отпала, и я со спокойной душой продемонстрировала, что сегодня питалась исключительно знаниями.

Обед подходил к концу. Когда я приканчивала воздушное пирожное, Киану принесли сложенные пополам, порядком помятые листы. Он отослал дракона кивком и подвинул бумаги в мою сторону:

— Твое брачное соглашение. Вчера я встретился с Виктором Беспределовым.

Желудок моментально сжался, в горле встал ком, а сладкое пирожное показалось приторным. С опаской, словно соглашение кусалось, я посмотрела на неряшливые листы. Не хотелось знать, как дорого продала меня Валентина тому человеку. Уверена, внакладе она не осталась.

— Что… — Голос вдруг сел, и пришлось откашляться. — Что он сказал?

— Неважно, что он сказал. Важно, что его больше нет в твоей жизни, — спокойно и даже равнодушно вымолвил Киан. — С твоей мачехой я тоже увиделся.

— Ты ведь не дал ей свадебный откуп? — испугалась я.

— В качестве откупа я дал ей добрый совет. — Передо мной вновь появился ледяной и отстраненный будущий кейрим. — Возьми бумаги, Анна. Ты вольна с ними делать, что хочешь. Эти люди тебя больше никогда не побеспокоят.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, хотя прекрасно понимала, что запросто Валентина никуда не исчезнет.

Он молча проследил, как я беспощадно складываю пачку вчетверо и пытаюсь упихнуть в маленькую сумочку. Кожаные бока распухли, замочек защелкнулся и немедленно раскрылся. Документы вылезли наружу. Прикусив язык, чтобы не выругаться, я повторила маневр. Нас обеих: и сумку, и меня — тошнило от этого соглашения.

— Если хочешь, я могу показать тебе город, — кое-как спрятав листы, предложила я Киану. — Давай увидимся в выходные?

— Мне пора возвращаться на Фьорет, — мягко пресек он желание быть милой. — Стражи останутся с тобой. Думаю, сейчас у тебя тоже мало свободного времени.

Опыт общения с противоположным полом у меня ограничивался учебными аудиториями и тремя неловкими свиданиями с сокурсниками. Тем более я никогда не встречала мужчин, похожих на будущего владыку драконов… Но впервые в жизни мне отказали, и этим неосмотрительным человеком оказался мой будущий муж.

— Тебе не любопытно, на ком ты женишься? — поинтересовалась я, пряча за иронией легкое замешательство. Хорошо, не совсем легкое.

— Я уже знаю о тебе все, — невозмутимо признался Киан.

— Догадываюсь, что не подхожу в жены будущему владыке северных драконов, — предположила я.

Уголки его губ дрогнули, обозначив едва заметную улыбку.

— Но я обещаю быть тебе добрым и справедливым мужем, Анна.

— Ладно, — убирая с коленей салфетку, согласилась я и поднялась. — Спасибо за ужин.

— И все? — как будто удивился Киан.

— За помощь тоже спасибо. Еще раз.

Он проводил меня ровно до гостиной. Мы попрощались дежурными фразами, сдержанно, как посторонние, и отчего-то внутри поднялась волна досады. Раздражение росло и ширилась, пока я пересекала холл.

Дворецкий важно открыл входную дверь на вечернюю улицу, окутанную полупрозрачными сумерками. Стражи прошли вперед. Переступив через порог, я поняла, что взорвусь, если не выплесну обиду за отказ этого экспоната из музея драконьих варваров!

— Парни, минуту! — распорядилась я, и Фрейз что-то пробормотал себе под нос. Возможно, пресловутое «началось».

Без реверансов я ворвалась в гостиную. Киан успел снять пиджак и замер в тот момент, когда закатывал рукав рубашки. На внутренней стороне предплечья были видны яркие брачные письмена. Те самые, заставившие его разыскивать невесту по магическому договору.

— Нужно в библиотеку? — весьма буднично предположил он, как-то мигом сбив меня с боевого настроя.

Однако не настолько, чтобы я решила просто с пиететом попрощаться и промолчать. Потом ведь неделю от досады не смогу заснуть!

— Пришли мне свое досье! — потребовала я, и от несусветной наглости он выразительно изогнул брови. — Ты не один заключаешь брак с незнакомым человеком. Я тоже хочу знать о тебе все!

Возникла долгая пауза.

— Хорошо, — внезапно согласился он.

— Договорились, — кивнула я, честно говоря, удивленная внезапным согласием. Думала, что откажет. — До встречи на Фьорете.

Я развернулась, добралась до середины холла и под смиренными взглядами охранников, дворецкого и портрета незнакомого господина на стене вернулась еще раз. Киан наблюдал за маневром через раскрытые двустворчатые двери и лениво закатывал второй рукав рубашки.

— В библиотеку все еще не надо, — преисполненная чувства собственного достоинства, величественно объявила я. — Не могу вспомнить, что там было про крылья и ветер. Подскажи, как правильно говорить. Пожалуйста.

Это самое волшебное «пожалуйста», смягчающее любую грубость, вымолвила на эсхире, отчего дракон слегка поменялся в лице. Очень кстати вспомнила! Не зря три часа повторяла за профессором разные слова.

— Пусть ветер омывает твои сильные крылья, — спокойно проговорил он.

Произнесенное мягким голосом дракона традиционное приветствие на эсхире прозвучало так мелодично, что заслушаешься.

— Красивая фраза, — вздохнула я.

— Повторить еще раз?

— Зачем? — деланно удивилась я. — У тебя и так отлично получается. Счастливой дороги домой, Киан.

Не успела я с чувством глубокого удовлетворения выйти в холл, как он бросил в спину:

— Ты не ответила, Анна.

Пришлось вернуться в исходную позицию, в смысле, повернуться к нему лицом. Киан стоял, сложив руки на груди, и действительно чего-то ждал. Дорогое полотно рубашки, сшитой на заказ по местным лекалам, натянулось на плечах и подчеркнуло мускулы.

— Ты задал какой-то вопрос? — уточнила я.

— Нет, но я сказал, что буду тебе добрым мужем, — напомнил он.

— И справедливым.

Дракон согласно кивнул.

— Разве ты не должна была ответить, что станешь хорошей женой? — спросил он, явно из любопытства увидеть мою реакцию.

— Обещаю полностью тебе соответствовать, мой будущий добрый муж, — медленно, чтобы наверняка с первого раза понял, проговорила я.

[1] Рамейн — диалект, принятый в землях южных и равнинных драконов.[2] Кейрим (эсхирь и рамейн) — владыка, повелитель, властитель.

_______ Дорогие читатели! Добро пожаловать в новую историю из цикла "Драконовы невесты" . В этот раз мы переносимся в мистические земли северных драконов. Край суровой природы, холодного ветра и сильных мужчин.

ГЛАВА 2. Эсхирь по конспектам

На следующий день Оттави исчез и появился только к вечеру, когда у меня закончились занятия по драконьему языку. Из аудитории я выходила с гудящей головой и ощущением, что полдня разгружала повозку с гранитом науки, а она меня случайно переехала. Пропавший охранник в это время уже оказался на месте, в смысле, на посту в пустом коридоре, и вручил мне кожаную папку с оттиском дракона в центре. Похожий символ был на личной печати моего будущего мужа.

— От кейрима.

— Спасибо, — немедленно применила я на практике только-только приобретенные благодаря профессору знания.

— Пожалуйста, — расплылся в довольной улыбке Оттави, умиляясь моим отчаянным попыткам говорить на эсхире, но я прилично напряглась.

Как показала практика, попытки-то ни разу к хорошему не приводили и, похоже, опять не привели. В моем исполнении самое вежливое слово любого языка звучало чуток иначе. Невольно вспомнилось, как вчера Киан едва не подавился на вздохе, едва я порадовала его вежливостью.

— Еще раз, — медленно попросила я на эсхире, подглядывая в волшебный блокнот, и страж повторил. — Оттави, а что значит…

Стоило произнести «пожалуйста», как Фрейз громко фыркнул, а его напарник слегка поменялся в лице.

— Плохое слово? Очень? — высказала я догадку.

Оттави покачал головой, словно советуя никогда не произносить его вслух

И вот так, раздери всех дикая бестия, каждый раз! Хочешь выглядеть воспитанной и вежливой, говоришь «пожалуйста», а все равно выходит бранное ругательство.

— Лучше говорить… — Страж выставил большую ладонь и, старясь произносить внятно, как для глуховатой, произнес: — Стоп, мне неприятно.

Для тренировки я бубнила эту фразу до самой столовой.

На третий день водворения драконы вписались в студенческий быт настолько, что на них стали обращать внимания чуть больше, чем на квадратные колонны в обеденном зале. Парни, в свою очередь, смирились, что охранять невесту кейрима в академии не от кого. Разве что от самой себя, чтобы не свернула шею на крутой лестнице к кафедре иноземных языков и не испортила свадьбу. Они начали усаживаться есть вместе со мной. Вернее, рядом со мной. Со своим скудным словарным запасом я не разобралась, что за традиция или вера запрещала им вкушатькириму за одним столом.

Пока драконы работали ложками, не забывая посматривать вокруг в поисках страшных врагов, я развязала тесемки на папке. В кармашке прятались три портретные карточки моего будущего мужа: детская, отроческая и совсем свежая. Киан, как и обещал, действительно прислал мне свое досье. Оно занимало одну страничку, написанную на эсхире знакомым мелким почерком, а внизу лежал перевод на валлейский.

Составленная биография походила на историческую справку с важными, по мнению Киана, датами. Когда он родился, осиротел, окончил закрытую школу для мальчиков, влюбился в первый раз и испытал радость физической близости…

Из этого скудного описания становилось ясно, что моему будущему мужу в следующем году исполнится тридцать. Он рано лишился родителей, его титул сначала перешел к младшему брату отца и теперь вернулся к нему. Киан знает четыре языка и явно не ведет жизнь монаха. По крайне мере, не вел до того момента, как появился в ректорском кабинете.

Я зачиталась и не заметила, что за стол села Ирина, единственная, кого мои охранники пропускали, не пытаясь перегородить дорогу.

— Это он? Твой жених? — Отвлекла она меня от изучения скудных фактов из жизни будущего владыки Фьорета.

Оказалось, что подруга с разрумяненным лицом разглядывала портрет дракона. Пожалуй, таким мечтательным взглядом она смотрела разве что на карточки с принцем Андреем Валлейским, которого считала самым красивым мужчиной из ныне живущих. И на Николая Савенкова с факультета артефакторики. Последний получал восхищение незаслуженно: без слез не взглянешь!

— Киан Йорн собственной персоной, — согласилась я и попыталась забрать карточку, но ощутила сопротивление.

Рина вцепилась в портрет на плотной бумаге, словно к нему приклеилась.

— Анни, отдай мне своего мужа!

— Мне его надо вернуть! — Я потянула карточку на себя и одарила подругу убийственным взглядом, когда та не разжала пальцы.

— Скажи, что потеряла. Мне в коллекцию!

Выпустив карточку, пока та не разорвалась пополам, я спросила:

— Ты серьезно хочешь хранить портрет моего будущего мужа? Ничего не смущает?

— Извини, — пробормотала она, возвращая портрет. — Давай хоть оживим? Пусть поулыбается.

— Давай не будем! — Я быстро убрала все портреты в кармашек папки.

Вспомнилось, как на первом курсе мы делили афишу с изображением известного тенора из столичного театра оперетты. Сняли ее с информационной тумбы в день громкой премьеры, когда отвернулся постовой, а потом не могли договориться, чью половину комнаты будет украшать небесно-прекрасный певческий лик. Еще специально оживили, и он три месяца нам жутковато скалился с двери, как полный псих. Зато обе усвоили, что к некоторым вещам не стоит применять оживляющие заклятья.

— Ты не говорила, что он так выглядит, — вздохнула Ирина.

— Художник попался хороший, — соврала я. — Просто мне прислали биографию Киана вместе с портретами.

— И? — Глаза у Рины вспыхнули любопытством.

— И есть подозрение, что самое интересное он не рассказал, — усмехнулась я и закрыла папку.

Но задать вопросы о насыщенной жизни до эпохальной встречи в кабинете оказалось некому — в конце недели Киан прислал письмо, что возвращается на Фьорет. Он оставил мне скудное досье, двух охранников и распоряжение, замаскированное под вежливую просьбу, добраться до северных драконьих островов в десятый день следующего месяца. Практически сразу после вручения диплома.

Сидя на самом верху строительных лесов в закрытом для посещений зале Музея бестиологии, я аккуратно штопала дыру в магическом плетении на выцветшей фреске и беспрерывно прокручивала в голове фразу «рассчитываю, что ты закончишь дела к этому сроку».

— Закончу, конечно. Куда ж я денусь со шлюпки в открытом море? — пробормотала я и аккуратно с помощью специального инструмента, отчасти напоминающего изогнутую костяную иглу, сделала очередной стежок. Тонкая, невидимая глазу простого человека паутинка отозвалась бледной вспышкой.

Бытовую магию считали несерьезной специализацией, но папа как-то сказал, что реставратор, умеющий возвращать вещам магические свойства, никогда не останется без дела. Тогда я не подозревала, что, возможно, этим ремеслом придется зарабатывать на жизнь, и осознание пришло только после оглашения скромного завещания. Однако мачеха разрушила абсолютно все планы.

Да я испытывала к этой женщине благодарность, когда она не исчезла с горизонта, едва папы не стало! Боже, такая простодушная… До тошноты.

— Разойтись! — разнесся в гулкой музейной тишине возмущенный голос Валентины. — Да что это такое? Я мать! Уйдите!

Она на мысли, что ли, приманивается? Как почувствовала, что страшный драконий правитель улетел обратно в северные дали, и можно явиться без опаски за здоровье.

На секунду прикрыв глаза, я сделала глубокий вдох, приказала себе сохранять невозмутимость и без особой ловкости, но аккуратно начала спускаться с лесов. Стражи, успевшие впечатлить музейных хранителей колоритно-варварским видом, заслоняли широкими спинами проход. Валентина ругалась в своей обычной манере, но парни ни слова не понимали и невозмутимо выполняли полученный от моего жениха приказ.

— Анна! — видимо, заметив, что я направляюсь в их сторону, воскликнула мачеха. — Пусть мне дадут пройти!

— Не кричи. Они не понимают валлейский, — холодно проговорила я и попросила на эсхире: — Пропустите. Это моя мать.

Драконы немедленно разошлись в разные стороны и, освободив дорогу, предъявили холеную, хорошо одетую женщину с медовыми волосами, собранными в элегантную прическу.

Валентина окинула меня долгим взглядом, при виде брачных меток на предплечье удивленно заломила правую бровь. Я подавила в себе детское желание немедленно спустить закатанный для работы рукав комбинезона.

— Не догадывалась, что ты знаешь их язык, — вымолвила мачеха, встретившись со мной глазами.

Радужки у нее были неестественно синего цвета, подкрашенные специальными каплями от плохого зрения. Говорили, что это средство крайне вредно для глаз, но Валентина ненавидела очки.

— Не знаю, но вынуждена быстро учиться, — с прохладцей в голосе призналась я. — Что ты хотела?

— Нам надо поговорить. — Она нервно сжала небольшую кожаную сумочку. — Я в больших неприятностях, Анна.

— Похоже, мы поменялись местами, — сухо прокомментировала я.

Мы встали возле высокого окна с пыльным стеклом, и солнечный свет выказывал нарисованную чьим-то пальцем непонятную загогулину. Валентина пристроила сумочку на каменный подоконник.

— Твоя соседка по комнате сказала, где тебя можно найти. — Она посмотрела на стоящих в проходе здоровяков. — Драконы тебя охраняют, как… какое-то сокровище.

— Видимо, для них я не товар, а сокровище, — прокомментировала я. — Говори, что хотела, и давай прощаться. Мне еще надо доделать работу.

— Если ты выходишь замуж за драконьего владыку, то почему работаешь? —Валентина явно пыталась задать неправильный тон разговору.

За пять лет учебы в академии я действительно впервые взялась на подработку, хотя утопала в подготовке к финальному экзамену и захлебывалась занятиями по драконьему языку. От музея пришел запрос на кафедру, платили приличные деньги за несложную работу, а мне хотелось купить на свадьбу обручальные браслеты. Дарить отцовский казалось неправильным.

— Фату должна купить невеста. Это хорошая примета, — насмешливо напомнила я. — Взяла бы денег из наследства, но, оказалось, что у меня больше нет денег на хорошие приметы.

Ни приданого, ни наследства. И даже родительский дом, как выяснилось, уже заложен. Три раза.

— Я обещала твоему отцу, что ты окончишь академию. — Мачеха нервно покрутила рубиновый браслет на запястье. — Все ушло на твое обучение.

— Удивительное дело. — Я скрестила руки на груди. — Тем вечером в ресторации ты сказала, что обучение и содержание оплачивал Беспределов.

Валентина не выдержала пристального взгляда и, часто заморгав, отвернулась.

— Не заставляй меня оправдываться. Ты тоже два года не знала нужды!

— Верно, и я была бы тебе благодарна, но ты решила меня продать.

— За все в этой жизни надо платить, Анна!

— Да, но не понимаю, почему я должна была оплачивать твой долг? Моей части наследства вполне хватало до окончания учебы.

— А я хотела для нас лучшего и не думала, что прогорю, когда вложила деньги в рудник! Кто знал, что он пуст? Виктор предложил помощь… Я попросила о помощи, иначе меня растерзали бы кредиторы.

— Кажется, в этом зале прозвучала правда, — с откровенным сарказмом протянула я. — Теперь легче дышится.

— В любом случае твой дракон выплатил все до последнего медяка, — резковато проговорила она.

— Отчего ты не рада и по-прежнему в неприятностях? — удивилась я. — Успела за эти дни еще кому-то задолжать?

— Не знаю, что именно он говорил Виктору, но тот взбешен и, похоже, сильно напуган. Никто не хочет наживать себе врага в лице драконьего владыки! Виктор обвинил меня, что я скрыла правду о твоем замужестве, и требует компенсацию…

— Ты ведь не хочешь, чтобы я снова встретилась с этим человеком и подтвердила, что ты ни при чем?

Валентина замялась, снова покосилась на хмурых стражей. Те внимательно за нами наблюдали, словно опасались, что меня могут своровать через окно.

— Скажи, разве у драконов не принято давать откуп за невесту? — быстро спросила она.

— И его получил твой напуганный сердечный друг, — усмехнулась я. — Все честно.

— Но что делать мне?

— Выйди замуж за Виктора, — ляпнула я. — Он ведь хотел жену с высшим магическим образованием.

Валентина поменялась в лице.

— Ты надо мной смеешься, когда я в отчаянье?

— Предлагаю решить проблему твоим любимым способом.

Она смотрела смятенным взором. Возможно, играла. Валентина в принципе была хорошей актрисой. Жаль, в театр не взяли. Наверное, блистала бы на сцене, исполняя роли беспринципных злодеек.

— Анна, ведь ты никогда не была такой!

— Какой? — усмехнулась я. — Уточни, пожалуйста.

— Расчетливо жестокой!

— И ты решила, что можешь распоряжаться моей жизнью, как закладными на дом моего отца, так ведь?

Последовавшая пауза была долгой и тяжелой. Мы смотрели друг на друга, понимая, что пришли к финальной точке: больше нет необходимости строить из себя семью. Возможно, это неправильно, но я не испытывала ни сочувствия, ни сожаления.

— Твой варвар приказал мне сделать вид, что мы с тобой никогда не были знакомы. — Она скривила губы. — Конечно, если я не хочу, чтобы стало хуже.

— Тогда почему ты не воспользовалась этим советом?

— Думала, хуже уже некуда. — Валентина забрала с подоконника сумочку. — Сейчас я вижу, что ошиблась. Надеюсь, Анна, ты найдешь счастье в замужестве и не сгинешь в драконьих землях.

— Спасибо за добрые пожелания, Валентина, — с иронией поблагодарила я. — Сделаю все, чтобы твои надежды оправдались.

Провожать мачеху не стала даже взглядом, но невольно прислушивалась, как отдаляется стук ее каблуков. Лишь забравшись на леса и вновь взяв в руки костяную иглу, я поняла, как сильно трясутся руки. В нервном состоянии продолжать штопку нежного магического полотна — испортить всю работу. Досчитав до десяти, я резко выдохнула, выбросила из головы упаднические мысли и сделала первый стежок. Через два часа облака на фреске вернули белоснежный цвет и вновь начали кучерявиться.

Получив первое в своей жизни жалование, я немедленно отправилась в ювелирную лавку. Идти далеко не пришлось: магазинчик находился на другой стороне улицы. Грозные драконы переходили мостовую с таким мрачными минами, что пугали лошадей, извозчиков и, должно быть, пассажиров в экипажах.

Парни остались на улице отгонять прохожих и покупателей от дверей, а я вошла в маленький торговый зал со стенами, отделанными дубовыми панелями, и двумя массивными прилавками с украшениями, выставленными под стеклом.

Продавец за кассой был до странности бледен, словно страдал сердечной болезнью, и прямо сейчас его прихватило.

— В зале установлены охранные заклятья! Сюда мигом прибегут стражи! — визгливо выпалил он и резко вытянул зажатый в руке стеклянный флакон с металлическим распылителем на горлышке. — У меня есть перцовый концентрат!

На флаконе, надо сказать, красовалась узнаваемая этикетка известной мануфактуры, производящей комнатные благовония, но кто я такая, чтобы спорить?

— Как предусмотрительно, — в легком обалдении похвалила странного типа. — Мигом поймаете грабителей!

Мы встретились глазами, и вдруг стало ясно, что за грабителей приняли наше издалека заметное трио. С другой стороны… На дверях остались два косматых амбала варварской наружности, а худая девчонка в неприметном рабочем комбинезоне и с матерчатой тобой на плече вкрадчиво проникла в магазинчик. Даже колокольчик, привешенный на притолоку, не звякнул!

— Там мои охранники. — Чувствуя, что начинаю краснеть, указала я большим пальцем за плечо. — Следят, чтобы меня не украли. Время сейчас напряженное.

— Полностью согласен, — смутился продавец и опустил руку. — Сплошные нервы! Успокаиваюсь благовонием.

С дурацкой улыбкой он сделал два пшика из флакона. В воздухе разлился хвойный аромат.

— Хорошо пахнет, — похвалила я благовоние.

— Лекарь посоветовал.

Похоже, лекаря стоило поменять, потому что продавцу явно не помогал запах хвои.

— У вас ведь есть свадебные браслеты? — спросила я, пока не успела успокоиться настолько, чтобы плюнуть на подарок мужу и на все деньги купить себе пяток флаконов с духами. Они меня жуть как успокаивали своим присутствием на полке.

— Госпожа, так бы сразу и сказали, что пришли за браслетами! — Ловко переложив ответственность за конфуз на клиентку, продавец указал на прилавок. — У нас есть все, что душе угодно.

Моей душе было угодно красивое, дорогое и достойное владыки драконов, но кошелек не позволял. Браслеты с драгоценными камнями (да и с горным хрусталем) смотреть не стала, выбрала самые простенькие, напоминающие плоские кольца. Застегивались они специальным замочком: расстегнуть невозможно, только сломать крепление. Свадебные браслеты предположительно надевали один раз и на всю жизнь, пока смерть, так сказать, счастливых супругов не разделит. Или прошение о разводе.

— Какой размер у жениха? — деловито поинтересовался продавец.

Я попыталась вспомнить, как выглядели запястья у Киана, когда в гостиной он закатывал рукава, и покосилась на руки хозяина ювелирной лавки. Тот без слов поднял рукав и продемонстрировал худое запястье.

— По-моему, пошире, — протянула я и задумчиво обернулась к входной двери. — Сейчас! Одну минуту!

Для сравнения мужских рук вызвала Оттави — он выглядел помельче напарника. Поморщившись от внезапно вернувшего голос придверного колокольчика, дракон нанизал продавца на такой тяжелый взгляд, что у бедняги опять зашалили нервы. Он схватился за флакон с благовонием и сделал контрольный пшик, удобрив воздух успокоительным ароматом соснового бора.

— Обижает? — изогнув густую бровь, спросил Оттави на эсхире.

— Нет, — промычала я и указал на его руку. — Покажи.

За дни зубрежки мне удалось обрасти неплохим словарным запасом и запомнить не только злосчастную фразу про библиотеку, но даже непроизносимое приветствие. Правда, говорить я страшно стеснялась. Профессор называл это «языковым барьером» и уверял, что стоит попасть в драконью среду, как речь польется щедрым потоком.

Пока эта самая среда в лице двух стражей едва не гладила меня по голове, если удавалось выдавить из себя пару словечек, и те не походили на ругательства. Кто бы знал, насколько эсхирь богат на крепкую брань!

Дракон с самым серьезным видом задрал рукав рубахи и продемонстрировал крепкое запястье с половинкой литеры от брачной метки.

— Ты женат? — искренне удивилась я.

— Уже три весны. — Он расплылся в мечтательной улыбке.

— Ага! Нашел нужный размер! — воскликнул между тем продавец, врываясь в наш диалог на эсхире, и с проворностью рыночного фокусника ловко застегнул на руке Оттави брачный браслет.

Прозвучал характерный щелчок. Я подавилась на вздохе. Дракон произнес слово «пожалуйста» только в матерном исполнении.

— Вы зачем застегнули браслет? — тихо спросила я у торговца, начинающего понимать, что пытался сделать как лучше, а вышло — паршиво.

— Отлично же подошло, — прошептал в ответ тот.

— Только он не жених.

— Но у него такая же татуировка, как у вас!

— Драконы всегда делают брачные татуировки, когда женятся! — сдавленным голосом промычала я. — Не на мне, а в принципе!

Под скальпирующим взглядом Оттави сконфуженный продавец вкрадчиво потянулся за флаконом с хвойным благовонием. Откровенно сказать, нам надо было решать проблему, а не пытаться ее занюхать успокоительными ароматами.

— Стоп! — выставив ладонь, скомандовала я. — Мне неприятно!

Как ни странно, сработало даже на валлейском.

— Понял… — Торговец оставил бутылек в покое и указал пальцем на руку дракона. — Там надо нажать на пружинку, браслет откроется. Давайте я попробую.

Четверть часа спустя к веселью присоединился Фрейз, еще через полчаса мы выходили из ювелирной лавки. С собой уносили два мужских брачных браслета. Один лежал в подарочной коробочке со сдержанным бежевым бантиком, второй, купленный с приличной скидкой, украшал истыканное иголкой запястье дракона. На женский браслет денег не хватило, а монеты, отчеканенные в северных драконьих землях, продавец принять отказался. Возмутительное навязывание товара! Я предлагала браслет разрезать и переплавить.

— Прости, Оттави. Очень больно? — простонала я, с сожалением наблюдая, как он морщится и потирает руку. — Случайно иголку… Это… Ты понял.

Увы, как будет «воткнула» на северном диалекте, я понятия не имела.

Пострадавший страж выразительно зыркнул в мою сторону. На месте прокола у него вылезли темные чешуйки, едва не доведшие продавца до обморока. Похоже, он решил, что дракон надумал превратиться в чудовище и откусить ему голову. Чуть не принялся хлебать из флакона благовоние.

— До свадьбы заживет. — Фрейз ободряюще похлопал напарника по плечу.

— Он три года женат, — ворчливо напомнила я.

— До свадьбы кейрима, — мигом нашелся он.

Рука у Оттави зажила быстрее, чем у его владыки грянула свадьба. Дракон избавился от браслета в тот же вечер, просто сломав замок. На следующий день он съездил в ювелирную лавку, а потом вручил мне деньги за украшение… И знакомый ополовиненный флакон с хвойным благовонием. Сумма была прилично больше оплаченной за браслет. Зачем дракон забрал из ювелирной лавки освежитель воздуха, осталось загадкой. Хотя я честно спросила:

— Что это?

— Пшик-пшик, — ответил он и пару раз нажал на распылитель.

В общем, хорошо поговорили. Все оказались в плюсе. Кроме хозяина ювелирной лавки, само собой.

Пара недель до отъезда в драконьи земли пронеслось со скоростью шквального ветра. Такого не пожелаешь ни сильным драконьим крыльям, ни людям в здравом рассудке. К финальному испытанию я чувствовала себя так, словно этим самым ветром меня сбило с ног, протащило по щербленной брусчатке и три раза перевернуло через голову. Иначе я была бы в своем уме, когда выпускников вызвали в зал к проектам, которые мы восстанавливали все три часа экзамена, и начали зачитывать оценки.

— Отлично, Анна Васильева! — объявил преподаватель по реставрации магии и перешел к следующей фамилии.

— Господин магистр, простите, — тихонечко перебила я, заставив его перевести на меня недоуменный взгляд. — А оценка-то у меня какая?

— «Отлично» у вас, Анна, — хмыкнул он. — Вы нас порадовали, особенно господина декана. Он принес на экзамен эту шкатулку.

— Ох, ясно! Благодарю. — Осознав, что внезапно заговорила на эсхире, я начала заливаться краской и пробормотала на родном языке: — Спасибо.

— Заслужили.

Хотела еще раз поблагодарить для закрепления, так сказать, результата, но магистр уже отвернулся. Оставалось нежно погладить старинную музыкальную шкатулку, стоящую на подставке.

Во время экзамена, пытаясь вернуть безделице голос, я серьезно думала, что провалилась и никогда не получу диплом. Ведь шанс попасть на осеннюю пересдачу приравнивался к нулю. Видимо, до реставрации магического слоя шкатулка действительно кричала горластой чайкой, а не играла тонкоголосые мелодии. Или мне повезло, и декан сам в душе не ведал, что именно она когда-то исполняла.

Через неделю в портальном зале для особых клиентов я прощалась с прежней жизнью и с Ириной. Подруга плакала, но от нервов не удавалось поддержать ее в этом благородном порыве. Стражи выглядели напряженными, хотя кроме нас в зале попросту никого не было.

— Не забывай обо мне. Обязательно пиши! — Ирина шмыгнула носом и быстро платочком протерла под глазами угольную тушь для ресниц. — Вдруг мне тоже захочется выйти замуж за дракона.

— Подберу тебе самого завидного жениха.

— Главное, портреты присылай!

— Для коллекции?

— Для взвешенного выбора.

Слезливое прощание с подругой остановил смотритель зала. Он заявил, что багаж уже отправился в северные драконьи земли, а теперь пришла и наша с охранниками очередь. Напоследок мы с подругой крепко обнялись. На остров Фьорет я увозила с собой три дорожных сундука вещей, диплом реставратора академии бытовой магии и сплошь исписанный блокнот с фразами на эсхире.

Нас с драконами проводили в зал перемещений. Я впервые путешествовала порталом и искренне верила, что не свалюсь кулем будущему мужу под ноги. Переход занял всего несколько секунд. Казалось, каменный пол провалился, желудок неприятно сжался, и все закончилось. Мы оказались в просторном круглом зале, сверху через стеклянный купол лился солнечный свет. В воздухе плавала дымка от сильной портальной магии.

Высоченные двери начали медленно открываться, являя взгляду Киана. Он был одет непривычно: в длинный синий жилет с богатой вышивкой золотой нитью, рубашку и темные брюки. Волосы ослепительно-белого цвета, небрежно заколотые на затылке, открывали лицо. Взгляд нечеловеческих глаз с вытянутым зрачком казался пристальным и изучающим.

Тяжелые створки полностью распахнулись, и стало ясно, что невесту будущего кейрима встречает десяток дворцовых жителей. От волнения меня стало подташнивать. Из головы выветрились все насильно вколоченные знания по драконьему языку. Осталось только бранное «пожалуйста» и бесполезный вопрос, как пройти в злосчастную библиотеку. Причем не факт, что начни кто-нибудь объяснять маршрут, мне удастся понять хоть словечко.

Я хотела двинуться навстречу, так сказать, будущему счастью, но Фрейз тихо буркнул:

— Нет.

Пришлось дожидаться, когда Киан приблизится сам. Охранники уважительно поклонились. Чуток шальная от нервов, я изучала жениха. Память не подвела: он действительно был хорош. Лучше портрета, лежащего в папке с коротенькой биографией.

— Добро пожаловать на остров Фьорет, Анна, — произнес Киан на валлейском.

Я пожелала продемонстрировать потрясающее владение эсхирем и выдала целых два слова:

— Здравствуй,любимый.

И тут до меня дошло, что вместо«кейрим» я сказала«кейри» [1] . Красиво и без запинки с порога призналась в любви будущему мужу. Да лучше бы не выпендривалась! Полагаю, он не улетел в небесные дали по одной причине: варианта не жениться на этой странной девахе у него попросту не было.

Только хотела заявить, что слегка промахнулась и вообще страдаю языковым барьером, как Киан с полуулыбкой ответил:

— Здравствуй, кайрими.

Протянув раскрытую ладонь, он произнес нечто длинное, мудреное и абсолютно незнакомое. К такому приветствию, прямо сказать, меня на занятиях не готовили. Недолго думая, я ответила деловито-крепким рукопожатием, как принято у нас, у цивилизованных людей за пределами драконьих земель.

Внезапно Киан поудобнее перехватил мою руку и бодрой походкой направился в сторону выхода, заставив семенить следом. Пришлось прибавить шаг, чтобы с ним поравняться. Не тащиться же сзади, как растерянному ребенку.

— Киан, что мы делаем?

— Традиция, — чуть склонившись, негромко пояснил тот. — Я сам приведу тебя в новый дом.

— Чтобы прижилась? Или постеснялась сбежать?

— Как пойдет, — с иронией отозвался он, поразив меня до глубины души. Думала, что в серьезном и высокомерном драконе чувства юмора приблизительно, как в кирпичной кладке.

Стоило выйти из зала, как все вокруг, и даже стражи, стоящие на воротах, согнулись в поклоне. На занятиях ни о чем подобном профессор меня не предупреждал. В душу закралось смутное подозрение, что не шибко-то он разбирался в традициях северных земель.

— Сильного ветра вашим крыльям! — от растерянности напрочь все переврав, выпалила я на эсхире. Оставалось вежливо добавить: «желаю, чтобы не снесло».

Однако делегация внезапно согнулась в новом приветственном поклоне. Возможно, посчитала, что гостеприимства и вежливости много не бывает.

— Благодарность, — с невозмутимостью, достойной будущего правителя, пояснил Киан.

Когда народ выпрямился, он начал всех представлять, словно я была способна что-то понять или хотя бы запомнить имена. Они отвечали с важным видом, а мне оставалось мило улыбаться, кивать и молчать. Третьего раунда с поклонами не переживет ни моя совесть, ни поясницы встречающих.

Впрочем, кое-какие знакомые слова выхватить удавалось. Я разобралась, что высокий, мощный мужчина с длинными седыми волосами, похоже, служил смотрителем дворца, а женщина средних лет, одетая в простое платье со скромной вышивкой, отвечала за подготовку к свадьбе.

Киан отпустил моих верных охранников, не дав с ними толком попрощаться.

— Пора идти, — объявил он и, не выпуская моей руки, повел по длинной галерее.

Дворец стоял на возвышении, и вид из огромных арочных окон открывался завораживающий, как с художественной карточки из книжного магазина.

— Подожди секунду, — попросила я остановиться и, освободившись от руки дракона, приблизилась к окну.

Узкий пролив прорезал себе путь между мощных скалистых стен и петлей сжимал гору, словно пытаясь заключить в тесные объятия. Горные склоны покрывал изумрудный мшистый ковер, кое-где разорванный острыми каменными гребнями. Высокое небо отражалось в воде, а сквозь редкие белые облака, словно стоящие на месте, пробивались широкие солнечные лучи.

Мир за пределами дворца выглядел суровым и величавым, но насыщенным красками, словно в ярком сне: оттенками зеленых покровов, монохромом скал, небесной лазурью. Глаз не отвести!

— Тебе нравится новый дом, Анна? — тихо спросил Киан.

— Кажется, я влюбилась.

— Химмель фьорд, — подсказал он.

— Небесный фьорд, — прошептала я на валлейском.

Всю жизнь думала, что любви с первого взгляда не существует, даже реставрационная магия мне поначалу совершенно не нравилась. Но в остров Фьорет я влюбилась сразу и навсегда. Хотелось верить, что когда-нибудь он ответит мне взаимностью.

— Готова продолжить путь? — спросил Киан.

Я послушно протянула руку. Мы покинули галерею.

Если подумать, хороший обычай: водить невесту за руку. Отобьюсь от нашей экскурсионной группы и потеряюсь в огромном незнакомом дворце, а спросить могу только дорогу в библиотеку. Придется бродяжничать среди книжек, пока меня не найдет поисковая команда.

— А куда мы идем? — спросила я, чтобы прояснить направление бодрого шага.

— В покои, — пояснил Киан. — С дороги полежать на кровати.

— Из портала прямиком в постель? — опешила я и попыталась освободить руку. — У вас такая традиция — невесту сразу раскладывать? Свадьбы не надо ждать?

Он явно не понял причины переполоха и одарил меня вопросительным взглядом.

— После портала тебе хорошо?

Я была крайне благодарна, что Киан говорил на валлейском и не заставлял меня напрягать голову, но, похоже, у нас случилось языковое недопонимание. В моем воображении дракон захотел с порога вкусить девичью честь и гордость, а он-то имел в виду портальную болезнь. После переходов гадкая хворь часто укладывала путешественников в горизонтальное положение.

— Чудесно я себя чувствую, — начиная заливаться краской, пробормотала я. — Как пешком до Фьорета по свежему воздуху прогулялась.

— Пешком? — не понял Киан.

— Мне хорошо! — отрезала я.

— Как скажешь. — Он обернулся к сопровождающим, отдал какое-то распоряжение и пояснил мне: — Мы идем за стол.

— Ради гостеприимства?

— Ради еды, — хмыкнул он. — Потом ты уедешь, и вместе мы не пообедаем.

— Уеду?! — охнула я, резко затормозив. — Куда?

— Ждать свадьбы, конечно.

Господи боже, а можно странные новости говорить не так резко? А то я, кажется, впадаю в панику!

— У меня много вопросов, — сдержанно заметила я на эсхире.

Он тоже что-то там ответил, судя по интонации, похожее на «догадываюсь», но стало ясно, что во время ознакомительной пробежки по дворцу нормального разговора не дождаться. Лучше смотреть по сторонам и запоминать дорогу!

В итоге я просто тихо изумлялась от монументальности нового дома: высоченные потолки, разноцветные сложные витражи на окнах, мраморные скульптуры драконов, колонны, увитые искусно вырезанным из камня плющом, гладкие стены, словно излучающие едва заметный свет.

Размах поражал, а руки чесались потрогать какую-нибудь статуэтку, чтобы проверить магический слой, не позволяющий садиться пыли. Или же во дворце хорошо убирались. Если учесть, сколько слуг в скромных серых одеждах мы встретили по пути.

Наконец Киан привел меня в столовую, очевидно, рассчитанную на тесные семейные трапезы, и выпустил руку. Пока он раздавал приказы негромким голосом человека, которому не приходилось повторять дважды, чтобы оказаться услышанным, я осмотрелась. Комната была невелика. Большой вычищенный камин терпеливо ждал огня. В центре стоял квадратный стол, накрытый на две персоны. Из арочных окон с широкими низкими подоконниками открывался ошеломительный вид на изумрудные горы с острыми каменистыми макушками.

Движение в небе заставило меня податься к окну. Вдалеке один за другим стремительно пронеслись драконы. Резко взмыли ввысь, потом камнем начали падать между горными вершинами, вновь выровнялись, словно птицы, купающиеся в беспокойных воздушных потоках. Живьем двуликих во второй ипостаси я никогда не видела и решила, что меня подводит зрение. Так приблизилась к стеклу, что едва не треснулась лбом.

— Анна, — мягко позвал меня Киан.

— Над фьордами драконы! — выдохнула я.

— Отроков учат летать, — как ни в чем не бывало, пояснил он и кивнул в сторону стола: — Окажи мне честь разделить с тобой последнюю перед нашей свадьбой трапезу.

Из дверей за мной следили внимательные глаза сопровождающих, еще не успевших отбыть по важным делам. Я судорожно пыталась вспомнить, чем надо ответить на ритуальную фразу, но в голове, как всегда, было сплошное «пожалуйста» в бранном варианте.

— Дай мне минуту… — пробормотала я и потерла переносицу. — Нет, забыла.

— Просто садись, — предложил Киан не терзать ни себе, ни ему мозг.

Правильное решение! Иначе до вечера останемся голодными. Я уселась на стул из гладкого дерева, напоминающий кресло с высокой спинкой и массивными подлокотниками. Попыталась подвинуть к столу — не сидеть же на краешке, но драконий «трон» оказался тяжелым. Зараза!

Ножки так противно проскрипели по полу, что по лицу смотрителя пробежала болезненная судорога. Подозреваю, уважаемый господин захотел оказаться в каком-нибудь другом месте и не видеть, как новоприбывшая невеста крушит неподъемную дворцовую мебель… Это он пока не в курсе, что я и магию могу поломать, но потом восстановить и крестиком заштопать.

Некоторое время в столовой царила суета: заносили блюда с едой, а смотритель распоряжался слугами с виртуозностью дирижера, управляющего большим оркестром. Воздух наполнился умопомрачительными ароматами. Жалобно сжавшийся от голода желудок напомнил, что от волнения со вчерашнего дня я могла питаться только сладким чаем.

— Оставьте нас, — отослал всех Киан.

Высокие двери тихо закрылись, мы остались вдвоем. Он молча положил мне с большого блюда рассыпающееся на волокна, прихваченное сверху блестящей корочкой мясо.

— Спрашивай, — коротко предложил он, поймав мой внимательный взгляд.

— Когда я уезжаю? Куда? Далеко? И это… — Я щелкнула пальцами, вспоминая, как произносится. — Зачем?

Киан замер с ножом и вилкой в руках.

— Больше нет вопросов?

— Больше не знаю.

— Через один день ты уедешь в Башню невесты. От дворца пара часов пути, — проговорил он. — На свадебном обряде я должен тебя похитить. Такова традиция.

— Ах, ну теперь-то мне все ясно, — протянула я на валлейском и принялась разрезать кусок мяса в тарелке. — Сначала отсылаем, потом воруем и стараемся не потерять по дороге к алтарю. Какие могут быть еще вопросы? Все логично.

— Ты осознаешь, что я тебя понимаю? — мягко спросил он на эсхире.

— На это и был расчет. — Сдержать насмешливую улыбку оказалась невозможно. — Как скоро случится знаменательное похищение? Через месяц?

— Через три дня, — без особых эмоций ответил он. — У тебя есть какие-то пожелания?

— Нет, — вздохнула я. — Хотя подожди, есть! Мне нужен преподаватель эсхиря. Я хочу научиться писать, читать и по-человечески… в смысле, свободно говорить.

— Что-то еще? — спросил он, не забывая работать столовыми приборами.

— Еще? — протянула я и оценивающе посмотрела на жениха. — Покажешь мне своего дракона?

Киан поперхнулся едой, раскашлялся в кулак и сделал жадный глоток воды. Предложить ему постучать между лопаток я постеснялась, хотя хотела.

— Ты просишь, чтобы я обратился? — наконец спросил он.

— Не прямо сейчас! — помахала я руками. — Ну просто… Разве нам не надо потренировать похищение?

— Нет.

— Я боюсь, что ты уронишь меня по дороге, — настаивала я. — Приноровимся, позу выберем.

— Позу? — вкрадчиво уточнил он.

— Лицом или спиной, стоя, сидя… кхм… лежа. — Я дернула плечом, давая понять, что варианты закончились. — Просто это мое первое похищение драконом. Хочется долететь до ритуальной чаши в целости и сохранности. Желательно, в своем уме. Но если ты уже поднаторел в этом деле, то я, конечно, доверюсь мастеру…

— Ты сказала «мастеру»? — уточнил он.

— Я знаю, что драконы любят воровать девушек.

Внезапно в его глазах с вертикальными зрачками вспыхнул насмешливый огонек, уголок рта дернулся в ироничной улыбке. Опершись локтями о стол, будущий муж-похититель сцепил пальцы в замок и некоторое время изучающе рассматривал мое лицо.

— Что? — не выдержала я.

Он произнес длинную фразу. Красивую, сложную, певучую и, без сомнений, ужасно язвительную. Смысл от меня ускользнул еще на первом звуке.

— Ты же осознаешь, что я тебя не поняла? — невольно переиначив его вопрос, вымолвила я.

— На это и был расчет, — усмехнулся Киан.

После обеда он проводил меня — нет, не до покоев, — до дверей столовой. Большая делегация уже исчезла, и нашего возвращения в мир после ритуальной, но весьма сытной трапезы ожидал смотритель с двумя горничными.

— Служанок специально выбрали по твоему возрасту. Смотритель Вигдис покажет твои комнаты, — объявил Киан. — Завтра госпожа Фрея тебе расскажет о брачном ритуале. Отдохни хорошо.

— Как мне с тобой связаться, если что-то понадобится? — спросила я.

— Ты обо всем можешь попросить Вигдиса.

Мы одновременно посмотрели на седовласого смотрителя, тот слегка поклонился.

— Есть проблема, — вздохнула я. — Он знает язык жестов? По-другому я с ним объясниться не смогу.

И снова мы обратились к Вигдису. Кажется, тот занервничал. Возможно, начал подозревать, что иноземка замышляет против него недоброе. Кланяться второй раз не стал, ограничился кивком.

— Просто пришли ко мне горничную с запиской, — сдался Киан.

На этом мы попрощались. В некоторой растерянности я вышла из столовой, но внезапно поняла, что еще кое-чего не уточнила.

— Еще вопрос. — Подняв указательный палец, заявила ему. — А как я завтра договорюсь со свахой? Конечно, я спрошу у нее, как пройти в библиотеку, но вряд ли это поможет делу.

— Через переводчика, — уверенно пообещал Киан.

— Хорошо. — Я уже хотела уйти, но не удержалась. — Последний вопрос. У тебя все это время был переводчик?

— Найдем, — коротко ответил он.

— Тогда пошла обозревать владения, — сдалась я. — Если что, напишу.

В общем-то, больше сказать было нечего ни на валлейском, ни на эсхире. Оставалось удалиться и познакомиться с новыми владениями. По дороге мне позволили полюбоваться дворцом и видом из окон. Когда в широком коридоре горничные открыли двери, и я ступила в покои, то мигом почувствовала себя девицей из глухой деревни, случайно попавшей к цивилизованным драконам.

Спальня оказалась роскошной и огромной, в жизни такой не видела. В смысле, видела, но на картинках. Стены были отделаны дубовыми панелями, с потолка спускалась каскадная люстра. Высокие арочные окна, выходящие на фьорд, украшали разноцветные витражи. Широкая кровать резным изголовьем утопала в алькове, на полу лежал шерстяной ковер.

Похоже, вид у меня был столь обалделый, что смотритель на всякий случай уточнил:

— Вам подходит,эйлин[2] Анна?

— Хорошо, — без особой сноровки проговорила я на эсхире и поспешно добавила, чтобы смотритель не подумал, что невеста будущего владыки мало что темная, так еще и невоспитанная: — Спасибо.

— Прислали свадебный дар, — стараясь говорить исключительно простыми фразами, объявил Вигдис и указал на две картины, стоящие на мольбертах и накрытые покрывалами.

Пришлось выдать контрольные «хорошо» и «спасибо». Похоже, смотритель решил, что его просят немедленно продемонстрировать ценный подарок, и снял чехлы с полотен…

На картинах были изображены две страшенные бестии, каких в питомнике для монстров даже за деньги не увидишь. Пятипалые, двухвостые и оскаленные. Они щерили клыки, выгибали спины и словно хотели вцепиться друг другу в глотки. Слюна капала крайне живописно, глаза, намазюканные алой краской, тоже были весьма колоритны.

Некоторое время мы всем квартетом в гробовой тишине рассматривали эти образчики северного искусства.

— Янгель Подлунный, — невозмутимо представил картины Вигдис.

— Прислал? — тихо уточнила я.

— Художник. — Смотритель задумчиво помолчал. — Он из Родолесса.

Родолесс — королевство, известное сильной школой по бестиологии, дорогим бренди и очень странным искусством. Образчик такого сейчас стоял на фоне окна и, прямо сказать, портил божественный вид на мирные фьорды.

— Это многое объясняет… — пробормотала я себе под нос на родном языке и уточнила для ясности: — А прислал кто?

— Кейрим Власт из Фрайта, — пояснил Вигдис. — Закрыть?

— Пожалуйста, — согласилась я на эсхире, но немедленно поняла, что выдала не волшебное слово, а сказочное ругательство, и от смущения на секунду прикрыла глаза.

Господи боже, отдайте мне конспекты, записанные на занятиях с профессором, и больше ничья душевная организация не пострадает! Моя — в том числе. В этих священных писаниях культурного человека были крайне пристойные фразы на любые случаи жизни.

— Эйлин Анна? — обратился ко мне смотритель.

— Кхм?

— Согласен с вами, — невозмутимо прокомментировал он и отдал короткий приказ девушкам.

Картины исчезли под белым полотном. Унести дары он, правда, не предложил. Ушел, а страшные бестии, присланные от владыки северного полуострова Фрайт, остались. Непременно из большой благодарности отправлю этому кейриму что-нибудь необычное… Плакат оперного певца, который будет улыбаться, как натуральный псих!

Оставшись втроем, мы с девушками некоторое время друг друга разглядывали, глупо улыбались и молчали. Они ждали распоряжений, а я примерялась и так и сяк, как договориться с людьми, которые уже узнали меня с неприглядной стороны. Не знаю, кто из нас испытывал большее смущение.

— Что ж… — Я растерла ладони и огляделась по сторонам: — Где мои вещи?

Жестами девушки указали мне направление. Оказалось, что в покоях была большая гардеробная… отчасти похожая на торговый зал лавки готового платья. На деревянных плечиках висела женская одежда, очевидно, сшитая по моим меркам. Сходи я с ума по платьям и подаркам, свихнулась бы от восторга и осталась в этой гардеробной жить. Похоже, на будущей жене Киан Йорн экономить не собирался.

В центре стоял портняжный манекен с длинным алым нарядом, расшитым золотой нитью. Приблизившись, я огладила ладонью бархатистую мягкую ткань, пропустила через пальцы тонкое кружево на вороте. По традиции драконы венчались в красном.

— На свадьбу? — спросила у девушек, и те одновременно закивали. — Красиво.

Три скромных дорожных сундука притулились друг к другу потертыми боками и на фоне новых вещей выглядели как будто неуместно.

— Открываем! — скомандовала горничным, потому как слово «разбираем» не знала, а «пожалуйста» добавлять побоялась.

Разбор багажа занял позорно мало времени. Пока помощницы искали место для моих скромных платьев, я вытащила из ларца с особо важными вещами коробочку с браслетом. Думала подарить в день свадьбы, но гардеробная с приданым как бы тонко намекала, что будущего мужа следовало поблагодарить. И пусть подарок был скромен, но, как говорят хорошие люди, ценность — в намерении и внимании, а не в стоимости. Хорошие люди не будут врать. Пожалуй, приму их точку зрения.

Достав из сундука деревянный пенал и блокнот, я черкнула коротенькую записку «Удели мне пять минут» и выдрала лист.

— Отнеси кейриму, — попросила горничную.

Она с трепетом приняла сложенное вчетверо послание и поклялась исключительно поэтичной фразой:

— Буду ветром в крыльях!

— Да не лети, мы никуда сегодня не опаздываем, — ответила я на валлейском, напоролась на вопросительный взгляд и выдала коронное: — Спасибо.

Служанка действительно выскочила из гардеробной, словно ей в спину дул ветер. Но время шло, вещи были окончательно разобраны, а она не вернулась. Видимо, где-то в середине пути ветер поменял направление и начал шпарить в лицо, заставляя преодолевать на волевых каждый шаг.

На поиски пропавшей коллеги вызвалась отправиться вторая горничная. Мы договорились с помощью универсальных фраз из конспекта. Девушка тоже унеслась на крыльях ветра. И исчезла. Через полчаса я поймала себя на дурацкой мысли, что переехала в страшное место, где исчезают все, кто пытается найти будущего кейрима.

Не придумав лучшего способа обнаружить пропавших служанок, я выглянула в коридор и наткнулась на стражей, охраняющих двери. А еще нашла Киана собственной персоной, уверенной походкой шагающего к моим покоям. Исчезнувшие горничные семенили следом с лицами, полными незамутненного благоговения, словно хозяин дворца случайно наткнулся на них в паутине коридоров и лично вывел в цивилизацию.

Киан остановился передо мной и некоторое время молча рассматривал. Войти не пытался и чего-то терпеливо ждал, хотя я уже подвинулась в дверях, недвусмысленно предложив покорить женские покои.

— Заходи, — кивнула я.

— Пригласи, — уронил он.

— Ох! Добро пожаловать. И это… Ветра! В крылья.

И он пожаловал. Горничные зайти не посмели, остались в коридоре дожидаться, когда закончится наше внеплановое свидание. Я по привычке потянулась к бронзовой ручке, но один из стражей аккуратно прикрыл дверь без моей помощи.

— Ты хотела меня, — проговорил Киан на валлейском.

— Не хотела! — почти испугалась я. — В смысле, хотела, но не тебя. Нет, тебя. Боже! Ты мне нужен. Не в принципе, а сейчас…

Окончательно выдохшись, я замолчала. Уголок рта Киана дернулся в кривоватой улыбке.

— И зачем ты меня хотела?

Я почти выпалила, что не хотела, но это возвращало нас в начало неловкого разговора, оставалось смиренно кивнуть:

— Нужно кое-что отдать.

Наводящих вопросов Киан задавать не стал, уверенно направился в спальню, совмещенную с гостиной и, должно быть, кабинетом, если судить по изящному письменному столу в уголке. Жених задумчиво прошелся по покоям, словно оказался здесь впервые, и остановился перед картинами.

— Принесли дары от Власта?

— Оригинальный подарок, — сдержанно заметила я. — Крайне необычное искусство…

Киан не поленился приподнять полог и глянуть на картину. Одним глазком и явно не из любопытства. Наверняка он их уже видел и хотел убедиться, что художества лучше не стали, по-прежнему завораживающе уродливы.

— Ты хотела отдать их?

— А можно? — встрепенулась я и посмотрела на дракона с большой надеждой. Да просто как на избавителя невест от страшных монстров!

— Дар твой, и тебе им распоряжаться. Но я люблю иную живопись… — Он примолк, пытаясь подобрать на валлейском нужное слово и просто перешел на драконий: — Живую.

Да без проблем! Хоть пять порций.

В голове мгновенно сложился коварный план, как избавиться от двух порталов в преисподнюю. Пустишь дело на самотек, и они начнут кочевать за мной следом из комнаты в комнату.

— А если картины будут живыми, ты их повесишь у себя?

— Верно, — величественно кивнул он.

— Спасибо, — прижав ладонь к сердцу, счастливо вздохнула я. — Но я позвала тебя не из-за картин. У меня есть подарок.

— Где? — вдруг резковато произнес Киан, и зрачки на мгновение покруглели.

— Если подарки неуместны, то так и скажи, — немедленно уверила его, удивившись реакции. — Я не обижусь.

— Покажи мой дар. — Он попытался смягчить тон, но в голосе неожиданно просквозило нетерпение. — Пожалуйста.

Заставлять его ждать и устраивать интригу на ровном месте, я не собиралась. Мигом принесла из гардеробной подарочную коробочку с бежевым бантиком, чуток помятым в багаже.

— Благодарю за все, что ты сделал для меня, Киан Йорн. — С торжественной миной я вручила украшение будущему мужу.

Он немедленно проверил содержимое коробочки и перевел на меня вопросительный взгляд.

— Это брачный браслет, — пояснила я. — В Валлее такие принято надевать во время свадебной церемонии. Подбирала на глаз, но надеюсь, что подойдет по размеру. Только лучше пока не надевай, а то он…

Щелк! Характерный звук щелкнувшей застежки заставил меня испуганно моргнуть. Киан поднял руку и с интересом изучил украшение, идеально севшее на запястье.

— …Не расстегивается, — тихо договорила я.

[1] Кейри (эсхирь) — любимый, любимая.[2] Эйлин (эсхирь) — обращение к незамужней девушке.

ГЛАВА 3. Вечер с дарами

Киан на секунду замер. Лицо оставалось невозмутимым, но взгляд сделался очень говорящий. И говорил он, кажется, бранными ругательствами. Возможно, не только на эсхире.

— С другой стороны, мы же все равно поженимся, правда? — решила я, что самое время для оптимизма, и немедленно уверила: — Тебе очень идет браслет! Чудесно подходит к… руке.

— Анна, как много ты знаешь о двуликих? — мягким, почти ласковым тоном вымолвил он.

Стало ясно, что лучше бы мне знать побольше, но порадовать было нечем. До встречи с будущим мужем двуликими соседями из-за гор я не интересовалась, а в последнее время, когда следовало интересоваться крайне энергично, времени хватало только на учебу.

Немногочисленные знания я почерпнула из общения с друзьями-стражами и из одного любовного романа, прочитанного в прошлом году под влиянием общественности. Среди девушек вдруг случился бум на истории о драконах, я хотела приобщиться. Правда, с чего такой ажиотаж не поняла.

— А давай устроим экзамен на знание через месяц? — предложила я.

Киан вздохнул и пояснил:

— Из второго лика мы выходим без одежды.

— В смысле, обнаженные? — удивилась я. — И никакой набедренной повязки?

Он развел руками. Новое знание плохо приживалось в голове. В книжке про любовь штаны на драконе появлялись сами собой. Ни в одном абзаце он не расхаживал в голом виде, ошеломляя мир размером мужской харизмы. Спустился с неба и пошагал сугубо приличным мужчиной с прикрытым задом.

— Если не раздеться, то одежды не останется, — продолжил просвещение наивных невест Киан.

— А в браслете ты не сможешь превратиться в дракона, — резюмировала я, чувствуя, как начиная краснеть.

— Браслета тоже не останется.

Какая я все-таки дуроч… умничка! Просто погладить меня по голове и позволить в уголочке тихо издохнуть от смущения. Подарила щедрому жениху украшение, которое он даже не может носить! Разве что порадоваться, глядя на коробочку.

— Мы его сейчас снимем! — решительно заявила я. — С тобой рядом бытовой маг с академическим дипломом. Я все исправлю!

— Исправляй, — великодушно согласился Киан.

— Сейчас замок вскроем, только инструменты принесу…

Не успела развернуться, как он ловко сжал мой локоть, не давая отойти ни на шаг.

— Почему не магией?

— Поверь мне, иголкой безопаснее, — кивнула я с самым искренним видом, дескать, знаю, о чем говорю, и аккуратно убрала его руку.

Оттави, конечно, со мной не согласился бы. Однако заклятье разрушения мгновенно накаляло и плавило мягкие металлы. Вряд ли в этот раз рука заживет до свадьбы. На худой конец, до свадьбы какого-нибудь другого кейрима, ведь до нашей оставалась пара дней.

Снова я отправилась в гардеробную, а когда вернулась, Киан сидел за круглым столом и с интересом читал мой конспект по эсхирю. Он отложил блокнот и проследил, как я раскатываю на столе кожаный чехол с инструментами. Многие выглядели не лучше пыточных, особенно резцы с острыми лезвиями.

Вытащив из кармашка тонкое шило с деревянной ручкой, я присела на соседний стул и с фальшивой улыбкой предложила:

— Приступим!

Не меняя расслабленной позы, он молча протянул руку с браслетом. Я покрепче сжала его запястье с выступающими венами и пробормотала на выдохе:

— Не нервничай.

— И не думал, — не сводя с меня глаз, проговорил Киан на эсхире.

— Да я не тебе, а себе, — проворчала я и попыталась аккуратно просунуть тонкое острие в едва заметную щель крепления…

Через полчаса безрезультатного ковыряния браслет по-прежнему украшал драконью руку. Я перестала ругаться мысленно и начала ругаться вслух, почти не выбирая выражений. На золотом браслете появились три отчетливые царапины. Киан продолжал демонстрировать нечеловеческую выдержку и все еще не пытался выдать ценные указания.

Внезапно острие соскочило, оставив очередную бороздку на браслете, и впилось ему в руку. Надо отдать должное, он не вздрогнул, только прикрыл глаза и резко выдохнул. На коже внезапно проступила полоска крупных серебристых чешуек.

— Безопаснее магии? — должно быть, проглотив долгое матерное вступление, коротко спросил он.

— Прости! — покаялась я. — У нас считается, что брачные браслеты застегивают один раз и на всю жизнь. Делают на совесть. Оттави я тоже случайно ткнула в руку, когда с него браслет снимали.

Я продолжила расковыривать треклятый замочек.

— Оттави? — через паузу прозвучал в тишине вкрадчивый вопрос.

Пришлось оторваться от нервирующего занятия и поднять взгляд. Киан вопросительно изогнул брови.

— А он не рассказал тебе эту забавную историю? На нем браслет застегнули в ювелирной лавке, но все закончилось хорошо… Не этот браслет, а другой! — Я кашлянула в кулак, понимая, что случайно подставила приятеля. — Уверена, здесь легко открывается. Надо просто нажать в нужное место.

Поиск нужного места занял еще полчаса и стоил Киану очередных двух уколов острым шилом. Видимо, он подстраховался, и чешуйки с кожи в принципе не исчезали, а проткнуть их оказалось невозможно. С каждым разом они становились все плотнее. Кажется, мы приближались к сакраментальному моменту, когда дракон был готов принять вторую ипостась, а потом обратиться в обнаженного мужчину без браслета, уже не истыканного острием пыточного инструмента.

Внезапно раздался щелчок, и браслет раскрылся. Никогда в жизни не смогу объяснить, как сумела победить застежку.

— С ума сойти! Получилось! — с облегчением выдохнула я. — Киан Йорн, тебе повезло, что твоя невеста умеет управляться с шилом!

— Да, — усмехнулся он, потирая запястье, — редкое счастье.

— При случае отдам браслет ювелиру. Переделаю застежку и верну, — предложила я, пряча украшение в коробочку.

Киан молча протянул руку, предлагая ему вернуть подарок. Спорить не стала: отдала коробочку. Бантик печально свалился с крышки, я его поспешно подхватила в воздухе и тоже вручила владельцу.

— Чтобы весь комплект, — пояснила я.

Он покрутил в руках уставший от жизни, опечаленный бантик и поднялся со стула, вынудив меня встать следом.

— Благодарю за красивый дар, Анна.

— Сказала бы «носи с удовольствием», но это вряд ли, — пошутила я.

— И спасибо за бесценный опыт.

— Действительно, где тебя еще шилом истыкают? — смущенно пробормотала я в ответ. — Но ты ведь не отменил разрешение писать тебе, если что-то будет нужно?

— В любое время.

Через некоторое время вернувшиеся горничные с опаской наблюдали, как будущая первая леди Фьорета, постукивая по ладони подозрительной металлической указкой длиной с чернильную ручку, рассматривает страшенную бестию на одной из картин.

— Приступим, — скомандовала я и занесла стило для ремонта магических слоев над картиной.

— Эйлин Анна! — воскликнула одна из девушек, заставив меня недоуменно оглянуться через плечо.

— Что? — спросила я на эсхире.

— Нельзя!

Она с отчаяньем указала на рабочий инструмент в моих руках. Вторая служанка, кажется, приготовилась упасть в обморок. Похоже, обе посчитали, что хозяйка собиралась испортить бесценный свадебный дар. Нет, я собиралась, конечно, но не портить, а улучшать.

— Не бойтесь, девы! У меня диплом всего с шестью четверками, — успокоила испуганных девушек, но была бы убедительнее, говори они на валлейском. Пришлось подсмотреть в конспекты и медленно произнести: — Все будет хорошо…

Через некоторое время всем и даже бестиям на картинах стало очевидным, что ничего хорошего не получится. По плану монстры были обязаны ловить бабочек, и я почти добилась цели… Ключевое слово: почти.

У одной бестии вырастали резные крылья. Она ими размахивала и сжирала единственную героическую бабочку-переростка размером с мой кулак. Следом из встопорщенных ушей начинал валить синий дым.

Вторая страшилка, с придурковатом видом сведя алые глаза на переносице, облизывала полотно изнутри, словно возила языком по стеклу. Вокруг башки кружился рой мелких синих бабочек.

— Что я хочу от картин человека с псевдонимом Янгель Подлунный? — проворчала я себе под нос, наблюдая за этим беспрерывным безобразием. — Какой художник, такие бестии. Согласны, девушки?

Я обернулась через плечо. Огромная комната оказалась пуста, пространство заливал рыжий свет уходящего за горы солнца. Девушки, по всей видимости, осознали, что хозяйка не собирается уничтожать свадебные дары, и нашли занятие поинтереснее. Может, решили пообедать. Иначе недолго протянуть ноги, наблюдая, как деятельная невеста раз за разом проговаривает непонятные слова и с раздражением размахивает металлической штуковиной.

— Заново, — буркнула я, нарисовав стило на тонком магическом слое две скрещенные линии, и полотна приобрели первоначальный вид.

Через некоторое время горничные вернулись и принялись зажигать лампы. В покоях стало светлее, а я не заметила, что за окном начало смеркаться. Стояла перед картинами и придирчиво наблюдала за оживленными бестиями.

Первая наконец перестала отращивать крылья… Она отращивала три пушистых лисьих хвоста. Из торчащих, как у фенека, ушей вылетали похожие на мыльные пузыри синие сердечки и лопались, достигая края картины. Вторая бестия больше ничего не облизывала. Усаживалась на задние лампы, как кошка, задирала голову и следила за порхающими вокруг бабочками. С внезапным косоглазием милого монстра справиться не удалось.

— Девушки, время позвать жениха, — заключила я и отряхнула ладони, словно занималась пыльной работой.

Во второй раз ждать долго не пришлось. Киан вошел в покои без приглашения, видимо, было достаточно один раз встретить с поклонами и ритуальными фразами. Скромно сцепив руки в замок, с вкрадчивой улыбкой галериста, готового загнать за немыслимую сумму бездарную мазню, я стояла возле картин.

— Что у тебя… — начал Киан несколько резковатым тоном, но вперился взглядом в оживленных бестий и задумчиво договорил: — это?

— У меня твой любимый вид искусства. Живые картины, — прокомментировала я. — Можно забирать.

На покои опустилась такая тишина, что было слышно, как в какой-то лампе потрескивает магический огонек.

— Сердца? — медленно спросил Киан, намекая, на мыльные пузыри.

— Символ моего доброго отношения к будущему мужу, — на ходу сочинила я, прижав руки к груди.

— А что с ее глазами? — Он указал на косящую бестию.

— Магическая погрешность.

— Картины такими и останутся? — задумчиво уточнил он, склонив голову набок, и в лице появилось такое странное выражение, словно бестий ему было откровенно жалко.

— Перед тобой профессиональный реставратор. Мои заклятья не гаснут, — откровенно приврала я. Рано или поздно картины вернут естественный вид, но к этому времени наверняка прикипят к новому месту. — Ты сказал, что заберешь их.

— Помню. — Счастливый владелец живой мазни одарил меня выразительным взглядом.

— Киан Йорн, передаю тебе дары с чистым сердцем и открытой душой, — нараспев произнесла я на эсхире красивую фразу из конспекта, жутко пафосную и наверняка сугубо ритуальную.

— Благодарю, Анна… за подарок, — хмыкнул Киан и кивнул: — Не прощаюсь.

— Прозвучало угрожающе, — пробормотала я себе под нос, но он уже направлялся к дверям и не услышал.

Картины унесли стражи, даже смотрителя не позвали. Угроза жить с двумя существами из преисподней, оскаленными на стене, миновала, и азарт избавиться от странной живописи пропал. Намагичилась до песка в глазах! Хотелось есть, вытянуться на кровати и хорошенько выспаться.

Я размяла ноющую шею и посмотрела на горничных, скромно ожидающих распоряжений. Те синхронно сложили руки в замок и приготовились внимать.

— Девы, план такой: мытье, еда и сон, — на эсхире перечислила я, загибая пальцы.

Они серьезно кивнули и в следующий момент бросились в разные стороны.

— Вы куда? — не поняла я, не понимая, за какой следить.

Оказалось, что выполнять поручения: одна отправилась на кухню за едой, со второй мы поскандалили за право потереть мне спинку. Вышла славная битва за личные границы, которые я была не готова расширить до мытья с помощницей!

Эмоционально жестикулируя и что-то частя на драконьем диалекте, она отказывалась покидать купальню. А я языком жестов доказывала, что вполне способна намылить себе голову и не захлебнуться при этом в ванне, похожей на утопленную в пол глубокую чашу. Последнее категоричное слово осталось за мной:

— Нет!

Я выставила служанку и с видом победительницы действительно едва не захлебнулась в ванне. Не от восторга, что купаюсь в роскоши (во всех смыслах), а неаккуратно съехала по стенке мимо полочки и наглоталась горьковатой мыльной пены, пахнущей разнотравьем. Но очень тихо! Иначе горничную хватит удар.

Через полчаса, правда, удар едва не хватил меня саму: горничная немым стражем неожиданно поджидала под дверью. Она постучала себе пальцем по голове, видимо, предлагала расчесать мне волосы, а не намекала, что хозяйка — прелесть какая дурочка.

— Спасибо, — кивнула я и невольно поправила башню из полотенца, чуток съехавшую на затылок.

Оказалось, что помощница мастерски управлялась с двумя костяными гребнями. Волосы постепенно приобретали гладкость, шелковистость и неожиданный блеск. И пока она колдовала над моей шевелюрой, в покои под чутким присмотром второй служанки внесли еду. В недоумении я проследила за парадом чревоугодия.

На стол водрузили блюдо с мясом и разваренной крупой, окружили многочисленными плошками с закусками и выставили три графина с разноцветными напитками. Ей-богу, как на отряд плечистых стражей.

Подавальщики удалились, я задумчиво оглядела ужин, несоизмеримый с моей вместительностью.

— Не пойму, вы обо мне хорошего или плохого мнения?

Но праздник обжорства пришлось отложить. Только я закатала рукава и взялась за приборы, в покоях появился смотритель Вигдис. Думала, что хотел узнать, нужно ли меня еще чем-нибудь накормить, но он протянул записку от Киана. Тот был краток до возмутительности, даже я днем больше слов написала. Просто передал, что ждет меня в библиотеке.

— Буду, — пообещала я на эсхире и взялась за вилку, но Вигдис не сдвинулся с места. — Что-то еще?

— Вас ждут, — напомнил он.

Пришлось отложить приборы, подвязать потуже пояс на халате, чтобы живот не подводило от голода, и обратиться к горничным, скромно мнущимся в сторонке:

— Девы, новый план! Платье, библиотека, еда, сон.

— Благодарю, — довольно кивнул смотритель с доброй улыбкой и так зыркнул на девушек, забегавшихся за долгий день, что у тех мигом открылось второе дыхание.

Они бросились в гардеробную добывать платье. В непривычный наряд из плотного полотна тоже упаковывали меня шустро, и в короткое время привели к библиотеке. Смотритель услужливо открыл двери и поклонился, когда я переступила через порог.

В большом двухъярусном помещении, заполненном книгами, царила тишина. В углу стояла курительница с мелкими магическими камнями, источавшая аромат хвои. Свет был приглушен, у массивных книжных шкафов с открытыми полками сгущались тени. В центре стоял удобный по виду диван и пара кресел, на низком столике горел круглый резной ночник.

Жениха не было. Я вопросительно оглянулась к смотрителю. Вигдис с улыбкой помахал руками, предлагая мне уже топать к будущему мужу, и выразительно закрыл дверь.

— Киан?

— Проходи, Анна, — позвал тот откуда-то из глубины библиотеки.

Я нашла дракона в самом конце книжного зала. Присев на край массивного письменного стола и сложив руки на груди, он что-то рассматривал на стене. Киан на секунду повернул ко мне голову, но вдруг замер. Внимательный взгляд прошелся по моей фигуре и остановился на волосах.

— По дворцу нельзя ходить с распущенными косами? — сразу спросила я, подавив идиотское желание заправить волосы за уши.

— Ты выглядишь по-другому, — протянул он. — Тебе к лицу.

— Богатство всем к лицу, — на выдохе пробормотала я любимую фразу мачехи Валентины. — Что у нас случилось?

— Я нашел достойное место твоему дару.

На стене, как раз напротив стола, спрятанные от случайных взоров, висели картины Янгеля Подлунного. Бестии исправно двигались, сердечки и бабочки красиво светились в полумраке. Действительно место достойное! Никто никогда не увидит этого ожившего художественного безобразия.

— Чудесно, — похвалила я. — Думала, повесишь у себя в покоях, чтобы каждый день наслаждаться искусством, но так даже лучше. Если на этом все, то я пошла.

У меня в покоях ужин стынет, кровать стоит не разобранная, и служанки еще в середине дня заслужили отдых.

— Нет, — спокойно ответил он.

— Почему?

— Все равно отправлю записку.

Киан, не будь драконом, дай осуществить последние пункты плана: есть и спать!

— И что у нас дальше по программе? — С натянутой улыбкой я развела руками.

— Ты ела?

Двумя словами да прямо по больному! В смысле, по голодному. Стол в покоях, ломящийся от еды, невольно проплыл перед мысленным взором. Пустой желудок жалобно сжался.

— Не успела.

— Устроим благодарственный ужин, — предложил он и, легонько оттолкнувшись от стола, поднялся. — Ты принесла мне бесценные дары. Я обязан ответить.

Дракон превосходил меня ростом, и я подняла голову, чтобы придирчиво посмотреть в его лицо и различить насмешку. Учитывая, что один дар мы вскрывали у него на руке с помощью шила, а второй — вообще передаренный, невольно начинаешь ждать подвоха. На такую-то немыслимую щедрость!

— А как же последняя трапеза перед свадьбой? — с подозрением уточнила я.

— Нарушим традицию.

— Нас ругать не будут?

— Кто? — усмехнулся он.

— Действительно… По привычке спросила, — смутилась я. — В таком случае приглашаю к себе! Благодарственный ужин уже накрыт и ждет, когда мы угостимся.

— Ты хотела разделить со мной трапезу?

Какой коварный вопрос! Говорить, что планировала в уютном одиночестве наесться до сытой икоты и завалиться спать, было как будто не к месту.

— Ой, да мне для будущего мужа еды не жалко, — махнула я рукой.

Но в покоях случилась неловкость космического масштаба… Ужин исчез! Никак враги унесли.

Вокруг царил интимный полумрак, кровать была аккуратно разобрана, стол оказался пуст. В воздухе не ощущалось даже намека на запах еды. Складывалось впечатление, будто, посулив готовую трапезу, я заманила дракона в спальню для дерзкого соблазнения.

— Честное слово, еда была, но ее зачем-то убрали, — чувствуя себя по-дурацки, заверила я Киана. — Сейчас верну. Только горничных найду…

Однако к выходу даже дернуться не успела. Дверь отворилась сама собой, и в покои по второму разу начали вносить потерянный ужин. Руководили очередным парадом мои деятельные горничные. Обнаружив в спальне невесты будущего кейрима, отряд слуг замер, как кролики перед разозленным драконом. Киан что-то произнес на эсхире негромким, властным голосом, от которого у меня внезапно побежали мурашки, как красиво прозвучало.

— Что ты им сказал? — прошептала я.

— Совсем твой словарь не помогает? — с иронией спросил он, напомнив о конспекте.

— Похоже, меня учили только ритуальным фразам, — вздохнула я. — Ты вообще в курсе, сколько у вас ритуалов? На любой случай жизни.

— Сложно?

— Да не то слово! Повернешь голову — сразу надо кому-нибудь ветра в крылья желать.

— Привыкай, — довольно бессердечно посоветовал он. В общем, уровень эмпатии — владыка драконов.

Стол вновь вздрогнул под тяжестью тарелок, плошек и большого блюда с мясом. Киан жестом отпустил слуг, что-то сказал горничным, отчего те склонились в уважительном поклоне. Оказалось, что он разрешил девушкам не возвращаться. Мы наконец уселись.

— Давай положу тебе мясо? — предложила я и щедро наполнила ему тарелку.

— Действительно еды не жалко, — бросив насмешливый взгляд, прокомментировал он и, заметив, как я потянула к тарелочке с закуской из неопознанного овоща, заметил: — Будет горячо.

— Подую, — жизнерадостно объявила я, дунула разок на вилку и положила кусочек в рот. — Оно совсем не…

Секундой позже язык обожгло от невиданной остроты. Понятия не имею, как смогла проглотить адский комок, прежде чем закашлялась. Киан невозмутимо наполнил мой бокал напитком из графина.

— Я говорил, что будет горячо.

— Спасибо, проклятье! Это острое, а не горячее! — сделав три больших жадных глотка кисловатого напитка, выругалась я и стерла выступившие на глаза слезы.

— Так по-валлейски это произносится «остро», — протянул он. — Буду знать.

Я даже растерялась, не понимая, чем ответить, снова прихлебнула питье, заметно приглушившее демонское пламя во рту, и потянулась к другой тарелочке. Киан сдержанно покачал головой, пришлось поменять траекторию движения руки.

— Остро, — последовал комментарий.

По его указаниям, как по компасу, я водила вилкой между плошек. Наконец он дал добро снять пробу. Оказалось, что доверия в выборе еды к огнедышащим драконам не было никакого! Закуска оказалась неострой исключительно по мнению Киана. Невольно у меня вырвалось емкое бранное словцо, а должно было бы пламя.

— Вы же северяне, — выхлебав полстакана животворящего питья, возмутилась я. — Почему все такое горячее?!

— Острое, — поправил он и, спокойно насадив на вилку пару зеленых стебельков, начал есть.

— Да уже без разницы! — буркнула я. — Ощущение, что во рту расплавленный свинец.

— Тебе принесли еду, которая нравится мне, — пояснил он.

— По традиции?

— Из гостеприимства. Кстати, а что за интересное слово ты сказала?

— Кхм… Какое именно? Я сказала много разных слов.

Не поведя бровью, он без акцента повторил ругательство, достойное пьяных докеров и сапожников, отбивших молотком все десять пальцев.

— Это… — я смущенно почесала бровь, — разговорная речь.

— Ругательство? — с невозмутимым видом Киан.

— Угу.

— Хуже, чем сволочь, скотина, паршивец? Что там еще было? — Он щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить.

— Боюсь спросить, у тебя есть словарь валлейской брани?

— Ты не стеснялась, когда раскрывала браслет.

Киан с насмешкой наблюдал за моим замешательством.

— Тогда и я хочу разбавить свой ритуальный словарь разговорной речью, — заявила я, и он вопросительно изогнул брови. — Днем ты сказал фразу про драконов и похищения. Переведи.

— Я не настолько хорошо знаю валлейский.

— Ты увиливаешь.

Мы встретились глазами. Вертикальные зрачки у будущего мужа больше меня не смущали и не вызывали желание немедленно отвести взгляд, потупиться или отвернуться. Да и наблюдать, как они внезапно округляются, выдавая эмоции в закрытом, как опечатанная шкатулка, драконе, было забавно.

— Я сказал… — Киан задумался, видимо, подбирая правильные слова, способные донести сакраментальный смысл. — С площадей драконы похищают женщин, которых хотят спрятать в сокровищнице.

— На эсхире звучало красивее, — через паузу резюмировала я.

— Разочарована? Ты назвала менякейри, Анна. Любимый.

— А могла бы назватькарими.

Лицо у Киана сделалось странным. Как если бы он вошел в столб и взирал на него в немом обалдении.

— Еда?

Я молча пожала плечами, дескать, не самый плохой вариант, учитывая мое знание драконьего диалекта.

Через некоторое время усталость начала побеждать. Глаза слипались, я мучительно проглатывала зевоту. Видимо, вид у меня при каждом хитром маневре становился очень жалобный, и Киан предложил расходиться.

— Мы завтра увидимся? — спросила я, провожая его до дверей. — Может, вечером устроим прощальный ужин перед свадьбой? Нарушать традиции, так по полной программе.

Он покачал головой.

— Не стоит.

— Плохая примета, что ли?

— У нас говорят, чем дольше разлука перед свадьбой, тем слаще первая ночь, — на валлейском медленно произнес он. Возможно, специально вызубрил фразу на такой случай. В смысле, если придется притормозить ретивую невесту.

При упоминании той самой ночи, которая первая и брачная, ожидающая нас после свадебного ритуала, нахлынуло острое чувство смущения. Наверное, и для супружеских обязанностей у драконов тоже есть особенные ритуалы. Кто бы о них еще просветил.

— В общем, подогреваем интерес, — пробормотала я себе под нос и натянуто улыбнулась: — Увидимся во время похищения, Киан. Я буду красивая стоять в чистом поле.

— На крыше башни.

— Значит, точно ни с кем не перепутаешь.

ГЛАВА 4. Выйти замуж за дракона

В коротком путешествии к Башне невесты меня сопровождали горничные и Фрейз с Оттави, а еще весь путь с неба приглядывали драконы. Из закрытой кареты их было не видно, но по изумрудным холмам скользили вытянутые крылатые тени. Охраняли меня как сокровище, хотя вряд ли кому-то на острове могло прийти в голову своровать невесту будущего кейрима.

Башню я увидела с высоты скалистого обрыва, по кромке которого лентой тянулась накатанная дорога. Увенчанное короной зубцов каменное сооружение стояло на островке в центре озера, окруженного пологими горными склонами. Бирюзовая вода, как зеркало, отражало небо и казалась безмятежной. И пусть по изрезанному берегу рассыпалась деревенька, но от башни как будто веяло хрупким, щемящим одиночеством. Похоже, сюда нечасто привозили невест.

Через некоторое время дорога обогнула поросший колючими кустарниками и елями холм и начала спускаться. Мы въехали в поселок с одноэтажными домиками и крышами, покрытыми зеленым дерном. У причала моего приезда ожидали, похоже, все местные жители.

Накануне устроительница свадебного торжества предупредила, что селяне наверняка захотят принести дары. По этому случаю мне вручили кожаный кошель с золотыми монетами — одаривать в ответ, чтобы никто не ушел обиженным. Я быстренько три раза пробубнила фразу про ветер с крыльями и приготовилась со всей ответственностью подойти к миссии и не посрамить фамилию будущего владыки Фьорета. Так разволновалась, что даже руки похолодели.

Оттави распахнул дверцу и протянул ладонь, чтобы помочь мне выбраться. Стоило спуститься с последней ступеньки, как толпа в единодушном порыве согнулась в поклоне.

— Пусть ветер омывает ваши сильные крылья! — без запинки выпалила я на эсхире и добавила: — Здравствуйте. Спасибо.

Последнее, правда, вырвалось случайно, исключительно от волнения. Впервые в жизни мне кланялся целый поселок. Да и в принципе до приезда на остров никто не кланялся.

Народ выпрямился. Вперед выступил седовласый дракон. Глаза у него были с вертикальными зрачками, почти выцветшие, отчего взгляд казался пронзительным и неуютным. На правом виске и под левым глазом темнели неровные кляксы чешуек, выдавшие почтительный возраст.

— Добро пожаловать, кайрими дракона Йорна, — произнес он неожиданно басовитым голосом. Из толпы вышла высокая девица с караваем на вышитом полотенчике. Увенчивала хлеб крошечная плошка с мелкой солью.

— Еда, — едва слышно пробормотал Фрейз, стоящий от меня по правую руку.

Под внимательными взглядами местных я кое-как отодрала кусочек каравая, окунула в солонку и сунула в рот. Между тем старосте передали ларчик с поднятой крышкой. Дракон что-то принялся говорить, а потом вручил этот самый дар, оказавшийся довольно увесистым.

— Ветра в крылья… Господи боже! — вырвалось у меня на родном языке.

Внутри прятались две деревянные фигурки. Женщина с большим животом, явно намекающим, что статуэтка находилась в интереснейшем положении будущей матери. Не знаю, можно ли это назвать везением, ведь крупную голову увенчивали два ветвистых рога.

Рядом на спине возлежал обнаженный приземистый мужичок в полной готовности к победам. В смысле, его мужское достоинство — именно достоинство, а не разочарование, — пальцем нахально указывало прямо мне в лицо. В самый кончик было вдето колечко с маленьким синим камушком, весело трепетавшим от любого движения.

Внезапно крышка сама собой захлопнулась. Вздрогнув, я словно вышла из транса и широко улыбнулась:

— Очень… красиво.

Какие интересные подарки вручают невестам на острове Фьорет!

— Благослови, кайрими, — прогудел староста и кивнул девице с караваем, чтобы она ко мне приблизилась. У той немедленно забрали подношения, Оттави освободил меня от ларца, и я быстренько вручила девушке монетку.

— Благословляю, — произнесла на эсхире.

— Разреши? — спросила она и подержалась за мое плечо.

Внезапно на ритуал выстроилась очередь из молодых девиц. Монетки их мало интересовали, зато потрогать меня они не забывали.

— Что это? — тихонечко обратилась я к Оттави, когда в рядах благословляемых вдруг случилась заминка.

— Хотят выйти замуж за кейрима.

— За моего?

— Твой занят, — флегматично отозвался страж.

Пока искали обделенных благословением девиц, ко мне из толпы выбралась старушка с платочком на голове, подвязанным под острым подбородком. Она опиралась на клюку, но шагала бодро и смотрела пристально. На секунду я напряглась, внезапно припомнив все старые сказки, где в конце действа обязательно появлялась местная юродивая и предрекала что-нибудь недоброе. А предсказание непременно сбывалось!

Она встала прямо передо мной и указала клюкой.

— Кайрими.

— Я!

Старушка ласково улыбнулась и принялась говорить. Беспрестанно кивая в каждой паузе, я покосилась сначала на Оттави, потом на Фрейза. Приятели-охранники никак не хотели подсказать дружеским подмигиванием, не проклинают ли меня на долгую и несчастную семейную жизнь.

— Благослови, кайрими, — наконец договорила «прорицательница» и ласково погладила меня по плечу…

— Бабулечка, и ты туда же, — пробормотала я на валлейском и доброжелательно кивнула: — Благословляю.

Она протянула морщинистую ладошку с узловатыми пальцами. С мягкой улыбкой я вложила монетку. Старушка подняла брови, намекая, что ее пламенную речь оценили мелковато. Пришлось добавить еще один золотой. Возникла многозначительная пауза. Бабулька стрельнула глазами на кошель. Вообще, мне чужих денег было не жалко, и я увеличила размер благодарности на пару монет. На этом разошлись. Бабулька довольная наградой, я — в стойком ощущении, что переплатила.

Мы загрузились в лодку и отплыли от берега. Оттави присматривал за служанками, весело щебечущими на носу, а Фрейз, серьезный и напряженный, сидел напротив меня посередке. Видимо, следил, чтобы не перевалилась через борт. С берега озеро обманчиво казалось теплым, а на самом деле вода дышала холодом.

— Фрейз, — тихо позвала я здоровяка, и тот молча кивнул, — сколько здесь кейримов?

Он показал один палец.

— Всего, — произнесла я на валлейском, потому как такие высоты драконьего языка еще не познала. Для полноты понимания в воздухе нарисовала руками неровный круг, мол, интересуюсь совокупной численностью владык.

Страж задумался и выдал какое-то число. Я одарила его выразительным взглядом. Он вздохнул и начал загибать пальцы, произнося названия островов:

— Скар, Винд, Холт, Дрэк, Нотт…

На уроках географии в лицее нас заставляли наизусть учить эти названия. В голове прозвучал скрипучий голос старого географа: «Запоминайте, девицы! Запоминайте как считалочку!» А я не знала, как жизнь повернется, и запомнила только Фьорет и Яркр. Второй — за причудливое сочетание звуков, очень уж название смахивало на ругательство. Бранная-то речь мне всегда легко давалась.

На десятом пальце Фрейз запнулся, посмотрел куда-то мне за плечо тоскливым взором и начал подсчет заново. На третьей попытке он сдался и буркнул:

— Много.

— Столько? — Я развела ладони, обозначая размер этого «много», но Фрейз молча покачал головой и свел мои руки на незначительное расстояние. — Ясно, бабулька в пролете.

Через некоторое время мы добрались до берега. Возле открытых дверей башни меня поджидали слуги. Пришлось преодолеть очередную церемонию из поклонов с ритуальными приветствиями, и я наконец вошла в последнюю обитель своей добрачной жизни.

Внутри оказалось тесно, прохладно, пахло курениями и сияло чистотой. Грубую кладку прятала фактурная штукатурка, с тяжелой потолочной балки спускалась бронзовая лампа на десяток свечей, но совершенно пустая. Но больше всего меня заинтересовала лестница, ведущая в комнату невесты, а дальше — на крышу.

С этой лестницей был связан целый свадебный ритуал. Женщины пели, невеста церемониально поднималась наверх, отпирала дверь ключом и, готовенькая к новой жизни, ждала мужа-дракона. Похищение отрепетировать Киан отказался, зато потренировать подъем по священной лестнице мне никто не запретит.

Слуги, готовившие башню к моему приезду, отбыли на лодке в поселок, и я объявила своим сопровождающим:

— План такой: песня, лестница, ключ и это… — Слово «крыша» вылетело из головы, так что я потыкала указательным пальцем вверх и звонко хлопнула в ладоши: — Приступим.

Оттави нахмурился и скрестил руки на груди. Фрейз склонил голову набок и посмотрел на меня так, словно ему загадали странный ребус. Одна горничная беззвучно похлопала в ладоши, вторая с самым серьезным видом кивнула. Никто не сдвинулся с места.

— Не поняли, что ли? — пробормотала я и повторила на эсхире: — Ключ! Дверь и это…

Теперь они дружно проследили за моим указательным пальцем.

— На крышу? — догадался Оттави.

— Да!

Внезапно случилась заминка. Все четверо принялись задумчиво переглядываться.

— Вы ключ, что ли, не взяли и отпустили народ? Да вы издеваетесь! — возмутилась я на валлейском. — Мне завтра, на минуточку, надо в полдень на крыше стоять, а у нас ключа от чердака нет!

Они ничего не поняли, но посыл уловили тонко.

— Эйлин Анна, все будет хорошо, — мягко улыбнулся Фрейз, заставив меня поумерить пыл. — Оттави даст ключ.

Бедняга Оттави едва не подавился на вздохе и опалил приятеля таким гневным взором, словно хотел плюнуть драконьим пламенем, но воспитание не позволяло.

Искали впятером: открыли все полочки, залезли во все уголочки. Оказалось, что шкатулка с пресловутым резным ключом преспокойно стояла на деревянном сундуке в изножье моей кровати на втором этаже. Даже неловко стало.

К заветной двери я, правда, поднялась без ритуальных песен. Вскарабкалась по высоким ступенькам, сбившись с дыхания еще где-то на середине лестницы. И ключ застрял в замочной скважине!

— Оттави, Фрейз! — перегнувшись через перила, позвала своих охранников. — Сюда!

Никогда не видела, чтобы рослые здоровяки с такой проворностью взлетали по лестнице.

— Что? — выдохнули в два басистых голоса.

— Это конец, — упавшим голосом объявила я и продемонстрировала застрявший ключ.

Но старый замок, видимо, ждал сильных драконьих рук и открылся без закидонов. На крышу невестиной башни мы выбрались втроем. Задувало здесь знатно, зато вид открывался чудесный. Я прошлась по площадке, приблизилась к бойнице между башенными зубцами и обнаружила, что толпа на берегу стала гуще, а к острову плывет лодка, полная людей.

— На экскурсию их, что ли, везут? — нахмурилась я.

А главной достопримечательностью, очевидно, являлась невеста кейрима.

— Девы к тебе, — пояснил Фрейз.

— Еще?!

Что за чудный день у меня случился! Благословляла до вечера. Всех без разбора. В ход уже пошла благодать не только на удачное замужество, но и на семейное благополучие, и на процветание. К четвертому заходу я начала с таким пафосом произносить пресловутое «благословляю», что гордость за себя брала. Людям, похоже, нравилось.

Золотые монеты, правда, закончились еще на второй лодке. Приходилось отвечать на дары добрыми улыбками, но эта неловкость никого не смущала. Зато в отряде деревянных фигурок прибывало. Если расставить на полке, то получится целая коллекция рогатых дам на сносях и мужчин с выдающимся достоинством. Весь дворец хватит украсить! Осталось выяснить, чего они символизировали.

Дуэт драконов, зорко следивший за ритуальным беспределом с высоты, утомился кружить, угнездился на скалистом выступе над озером и бдел на расстоянии. Видимо, налетались до ломоты в крыльях.

Когда озеро окутала темнота, на другом берегу возле лодочного причала запалили факелы, а я окончательно выдохлась.

— Парни, — обратилась к Фрейзу и Оттави, от усталости забыв, что те не понимали валлейскую речь, — гасите в башне свет! Они точно на свет плывут!

Но за длинный день мы достигли такого взаимопонимания, что моя верная команда без переводчика расшифровала распоряжение. Возможно, я выразительно тыкала пальцем в направлении пустой потолочной люстры.

Магические огни в настенных бронзовых рожках шустро погасили, а одна из горничных выставила в окне горящую свечу. Вообще, выглядело так, будто в башне кто-то преставился, скорее всего смертельно уставшая невеста, не дотянувшая до бракосочетания всего одну ночь.

— По какому случаю траур? — прошептала я, словно мы прятались и старались не выдать врагам убежище.

— А? — уточнила служанка.

— Это зачем? — на эсхире спросила я и указала на свечу.

— Невеста спит. — Для полной ясности служанка приложила к щеке ладони.

Чудесно! Коварство — наше второе имя.

— Хороший план, — похвалила ее и пробормотала себе под нос: — В темноте да не в обиде!

Минутой позже я споткнулась о нижнюю ступеньку священной лестницы. Хорошо, что та была покрыта красным свадебным ковром, иначе стоять мне завтра перед алтарем божественно красивой с опухшим носом.

Ради конспирации мыться тоже пришлось в потемках. В кадке плавали ароматные травы и кружочки засушенного цитруса, отчего казалось, будто я купаюсь в бульоне. Ну или бульон варят из меня.

Добравшись до кровати, я упала лицом в подушку и с закрытыми глазами кое-как завернулась в тяжелое пуховое одеяло. Казалось, только отъехала в мир иной, в смысле, в царство сна, а не на тот свет (хотя от усталости и впрямь была готова), как из реальности меня позвал замогильный женский шепот:

— Эйлин Анна, воскресни!

Понятно, что голос сказал какое-то другое слово на драконьем языке, но оно было созвучным с «воскресни».

— Опять благословлять? Они свечку, что ли, не увидели? — буркнула я, натягивая одеяло до подбородка. — Скажите, что у меня много дел: надо спать и видеть сны.

— Свадьба, — прошелестел голос.

— Чья? — сначала не поняла я, а потом как поняла, так мигом проснулась и, резко сев на кровати, обнаружила, что в комнату сквозь загороженное окно сочатся солнечные лучи. — Киан прилетал, а мы не встали?!

С гибкостью и проворностью, каких в себе не подозревала, я скатилась с кровати, словно перина выпустила иголки, и бросилась к одежной вешалке с халатом.

— Время?

— Шесть! — звонким голосом объявила горничная, подвинувшаяся в сторонку, чтобы ее не сбила взлохмаченная невеста.

Я резко замерла и переспросила:

— Сколько?

Решив, что иноземка еще не освоила счет до десяти, она показала число на пальцах и медленно повторила:

— Шесть. Утро начинается.

Я почесала бровь, размяла ноющую от неудобной подушки шею, потом смирилась с объективной реальностью. Лучше встать раньше, чем позже и неторопливо превратиться в невесту из драконьей сокровищницы, а не из преисподней. Возможно, перед ритуалом впасть в легкое волнение. До сегодняшнего дня времени на предсвадебную истерию не хватило, я была постоянно занята.

Но свадебная лихорадка внезапно случилась не у меня, а у драконов. На первом этаже вдруг началось шумное движение: что-то с гулким грохотом роняли, Оттави басовито ругался непонятными словами. Вполне вероятно, на Фрейза.

Замерев с недонесенной до рта чашкой с мятным чаем, я внимательно прислушалась. Как назло, внизу воцарилась тишина, но пару секунд спустя так громыхнуло, что содрогнулась башня. Я едва не плеснула чаем себе в лицо, отставила чашку, обтерла салфеткой подбородок и отправилась проверять, что за сыр-бор случился в нашей дружной невестиной команде. И чем ниже спускалась по священной лестнице, тем круглее у меня становились глаза.

Первый этаж превратился в овощной рынок! Иначе не скажешь. Везде стояли большие корзины с корнеплодами, вероятно, выуженные из кладовых с прошлогодними запасами, два ведра свежей зелени, ящик с куриными яйцами, пара пузатых бочонков и подозрительная кадка с намертво задраенной крышкой. Видимо, с чем-то моченым, что следовало надежно закупоривать, иначе силой ядреного запаха раскидает в разные стороны.

В центре этого безобразия Фрейз и Оттави, одинаково уперев руки в бока, с мрачным видом разглядывали валявшегося на полу пятнистого козленка с окоченело растопыренными ногами.

Внезапно труп ожил! Сделал ловкий поворот на другой бок и поднялся на тонкие ножки. Драконы отступили, горничные возле очага испуганно взвизгнули. Одна из девушек выпустила из рук кастрюльку, да с таким грохотом, хоть мертвых выноси. Козленок в параличе сковырнулся обратно на пол. Похоже, решил, что идея отличная, пусть его вынесут.

— Что это? — заставив всех повернуть ко мне голову, спросила я.

—Базир, — пояснил Оттави и для наглядности приставил к голове указательные пальцы, изображая рога.

— Вижу, что коза, а не верблюд! — выругалась я на валлейском. — Откуда?

— Ночью дары приплыли, — развел руками Фрейз. — Нельзя отказываться.

Я устремила укоряющий взгляд на горничных, промолчавших о бочках, кадушках и обморочной козе. Хоть бы знаками показали, что у нас тут незапланированный зверинец! Одна покаянно опустила голову, вторая просто нырнула за кастрюлькой.

— Они решили, что мы тут кейрима месяц, что ли, ждать будем? — Я раздраженно потерла лоб. — А козу эту обморочную зачем забрали? Боже! Что с ней делать-то?

В этот момент козленок снова ожил, подскочил и рванул к ведру с торчащей зеленой ботвой. Тут у меня возникло смутное подозрение. Прищурившись, я осмотрела заставленную комнату. Похоже, из большой благодарности меня одарили продуктами для какого-то местного блюда. Готовить предполагалось в мануфактурных масштабах, а один ингредиент, быстро портящийся, бегал на своих ножках, деревенел от резких звуков и прямо сейчас кормился другим ингредиентом. Видимо, такого не жалко пустить в еду. Северные варвары!

— Просто… — Я не могла отыскать слов в словарном запасе эсхиря. — Козу — на улицу! Девушки — наверх! Я — замуж!

Через несколько часов, когда солнце окончательно обогрело остров, и утро неизбежно приблизилось к полудню, я огладила ладонями бархатистую алую ткань свадебного наряда и поправила на голове тонкий золотой венец, хотя он сидел, как влитой. Кончики пальцев закололо от магии, призванной не допустить, чтобы во время полета в драконьих лапах платье измялось, туфли слетели с ног, или заплетенные в сложную косу волосы превратились в воронье гнездо.

С первого этажа донеслась приглушенная ритуальная песня. Не знаю, за какие заслуги собирали в хор женщин, приплывших с утра в башню, но пели они задорно и со вкусом. Дверь в комнату открылась, песня зазвучала громче. Внезапно желудок сжался, и внутри забурлило волнение.

— Эйлин Анна, пора, — позвала горничная.

Я коротко выдохнула и пересекла комнату. Только собралась переступить через порог, как замерла. Ключ от чердака забыла! Служанка округлила глаза, когда я попятилась. Видимо, испугалась, что невеста передумала выходить замуж, решила спрятаться в комнате и перегородить дверь изнутри. Наплевать, что та открывалась наружу.

— Ключ!

Развернувшись, я шустренько забрала из шкатулки ключ и зашагала обратно к выходу. По дороге поймала себя на мысли, что возвращаться — дурная примета. Посмотреться в зеркало лишним не будет!

— Еще раз! — объявила служанке и, подхватив длинный подол, рысцой ринулась к большому напольному зеркалу.

Даже кривое отражение показывало в нем красивую незнакомку, наряженную по традициям северных драконьих земель. Вместо белого платья — алый наряд, вместо фаты с жемчужинами, которую мы как-то ради шутки мерили с Ириной в свадебном салоне, — золотой венец.

— Зато не за ростовщика, — пробормотала я и под песню, окутавшую башню, вышла из комнаты.

— Невеста идет! — громко произнесла горничная и с подозрительной поспешностью закрыла дверь.

Я следовала строгим указаниям, полученным от устроительницы свадьбы: сначала показалась хору, потом начала подниматься наверх. Они вновь запели, но песня резко поменяла тональность, стала протяжной и крайне жалостливой, хоть слезу пускай.

— Да как оплакивают, честное слово, — пробормотала я, цепляясь одной рукой за перила, а второй поддерживая длинный подол.

К счастью, ни разу не споткнулась. Добралась до двери без приключений… Они начались, когда ключ намертво застрял в замочной скважине. Время шло, дверь не открывалась, от возрастающей паники взмокла спина. Перед мысленным взором внезапно пронеслась страшная картина, что я стою в чистом поле, в смысле, на лужайке, рядом скачет подаренная коза…

— Вы ведь ее почините до следующей свадьбы? — пробормотала я, подняла повыше рукава платья, чтобы не мешались, и наложила на замок заклятье разрушения.

Женский хор пел, металл с шипением осыпался рыжим пеплом, минуты бежали. Я начала страшно нервничать и едва не притопывала ногой от нетерпения. Не дождавшись, когда разрушение доест металлический механизм, поднажала на тяжелую дверь плечом и выскочила на крышу башни.

В небе уже кружил величественный дракон серебристого цвета. Киан прилетел и дожидался, когда невеста появится на крыше. Я опоздала на собственное похищение! И ради извинений помахала жениху рукой, мол, вижу, что ветер уже принес тебя к девичьей башне.

Дракон резко снизился и загородил солнечный свет. От ощущения ко мне приближается огромная крылатая махина с хищной мордой, я резко закрыла ладонями лицо. Очень смелая девушка. Да просто хватай и тащи жениться! Однако он пролетел над башней и начал закладывать большой круг. Видимо, решил красть с затылка, чтобы не превратить невесту в обморочную козу.

Резкий поток воздуха ударил в спину, заставив сделать пару крошечных шажочков. Секундой позже мощные драконьи лапы схватил меня поперек тела и резко вздернули вверх. Хорошо, что туфли сидели на ногах, как прибитые гвоздями, иначе бы точно из них выпрыгнула.

Я охнула, вцепилась в сильные, неожиданно горячие лапы. Следовало расслабиться и начать получать удовольствие, как советовала устроительница свадьбы Фрея. Правда, она еще велела изобразить в воздухе какую-нибудь эффектную фигуру, словно я циркачка. В общем, мнение мадам не учитывалось.

Киан набирал высоту, остров стремительно отдалялся. Стало видно многолюдную толпу на берегу. На дороге рядом с обрывом, откуда я сама накануне любовалась на башню, стояли повозки и экипажи. Здесь, на этаком «театральном балконе», тоже оказалось немало зрителей, желающих посмотреть на эпохальное похищение.

Порадовав ликующих подданых, Киан рывком ворвался в пространство. Я почти задохнулась от ветра, бьющего в лицо. Внезапно мы словно нырнули в густой туман, в считаные секунды преодолели облачную толщу, и воздух резко очистился. Внизу засверкали на солнце спокойные воды Химмель фьорда, вырос из горы белокаменный дворец со сложной архитектурой, стремительно приближалась храмовая башня с каменным куполом.

Через высокий арочный проем мы проникли в зал. Киан удивительно мягко опустил меня на плиточный пол, украшенный сложным геометрическим рисунком. После стремительного полета голова кружилась, ноги подкашивались, зато ни один волосок не выбился из прически.

В круглом зале звучала ритуальная песня, негромкая, тонкоголосая, очень нежная. На подставках в плошках лежали крупные охлаждающие камни, не позволяющие нагреваться воздуху. В подставке, заполненной песком, медленно тлели палочки с курениями. У стен были корзины с подношениями, в центре стоял сундук с расписными стенками и горбатой крышкой. По брачному канону после похищения невеста помогала будущему мужу одеться, зато ночью — он снимал с нее свадебное платье.

— Анна? — раздалось за спиной.

Я оглянулась. Киан не соврал: драконы действительно превращались в людей без набедренных повязок. И он не пытался прикрыться, демонстрировал товар… лицом. Во всех подробностях.

Щеки вспыхнули, я резко закрыла глаза ладонью и повернулась к нему спиной, но образ красивого мужского тела намертво отпечатался в сознании. Крепкая гладкая грудь, твердый живот с заметным рельефом пресса, поджарые бока и то самое, что у моего жениха явно не вызывало комплексов.

— Извини, Киан.

— За что? — хмыкнул он.

— Я увидела все!

— И?

Проклятье, следовало смотреть ему в глаза! А не туда, куда я смотрела!

— И мог бы прикрыться! — пробормотала я, на что услышала издевательский смешок.

— Ты выглядишь потрясающе, Анна, — невпопад вымолвил он.

— Со спины-то?

— В свадебном одеянии.

Похоже, он ждал ответного комплимента, но что мне сказать абсолютно обнаженному мужчине?

— Ты тоже. Такой невероятно… голый. — Я прочистила горло. — И по ритуалу я должна помочь тебе одеться, чтобы ты тоже начал выглядеть… кхм… одетым.

— Было бы неплохо.

— Сейчас все сделаю! — Я рванула к сундуку и попыталась поднять крышку, но та неожиданно оказалась тяжелой. Издевательство какое-то. — Только не надо подходить. Не нарушай брачный ритуал!

Наконец крышка поддалась. Внутри лежали свадебные одежды, сложенные с превеликой аккуратностью. Сбоку стояли мужские ботинки из тонкой кожи. Я схватила штаны и, не поворачиваясь, протянула за спину:

— Приступай!

— Слушаюсь, — отозвался он совсем рядом и забрал вещь.

Пока он там прикрывал то, что стоило прикрыть в первую очередь, чтобы не вводить меня в состоянии обморочной козы, я вытащила рубашку и почувствовала, как пальцы окутало магией, но не сумела опознать вплетенное в вышивку заклятье.

— И это тоже твое! — пытаясь найти, где верх у рубахи, а где низ, пробормотала я и протянула, как получилось: комом. — Или тебе нужно помочь пуговицы застегнуть?

— Да я неплохо справляюсь, — хмыкнул он. — Уже можно.

— Идти? Ты же не обулся.

— Повернуться.

С ботинками в руках я аккуратно развернулась. Киан стоял на расстоянии широкого шага, в ответ смотрел с откровенной иронией. В волосах у него появились тонкие пряди всего на пару тонов темнее. Похоже, окрасились после обращения в дракона.

С обувью, поясом и алым кафтаном он справился сам, но на мужской серьге, лежащей в шкатулке, отличное самостоятельное одевание пошло не по плану.

— Поможешь? — спросил Киан, с любопытством наблюдая за моей реакцией.

— Если ты настаиваешь, — вздохнула я, забирая украшение.

Честно говоря, только сейчас заметила, что одно ухо у него было проколото. Я подошла поближе и потянулась, чтобы вдеть серьгу. От дракона пахло ветром и горьковатым ветивером. Дурацкая сережка скользила в пальцах.

— Ну все, вдеваю!

Защелка застегнулась, я отстранилась и посмотрела на золотую висюльку. Она превращала Киана в красивого варвара и удивительным образом шла.

— Нас ждут. — Он протянул мне руку. — Не беспокойся, Анна, никто не посмеет высказать тебе неуважение.

— Что-то я правда начинаю беспокоиться, — пробормотала я, хотя еще полминуты назад ни о чем таком не думала, и позволила увлечь себя к узкому проходу на каменную лестницу.

Под беспрерывное пение, разносящееся в тишине храмовой башни, как в глубоком гулком колодце, мы начали спускаться. Гладкие каменные стены, сжимающие высокие ступени, были изрезаны надписями на неизвестном мне древнем языке. В тех местах, куда попадали проникающие сквозь окна-бойницы косые лучи, литеры светились.

Лестница сделала очередной крутой поворот, и протяжное женское пение разбавилось гулом разговоров. Мы встали под резной аркой, открывающей заполненный гостями ритуальный зал. Пение оборвалось, и наступила тишина. К нам обратились взгляды всех, кому повезло присутствовать в башне, и я невольно расправила плечи.

Устроительница сказала, что на свадьбу пригласили только особенных гостей, никакой многолюдности. Видимо, у нас было разное представление о скромных венчаниях. Приглашенные едва поместились в тесное пространство зала. Воздух, насыщенный запахами курений, буквально дышал любопытством. Похоже, ни для кого не являлось секретом, что в выборе невесты Киану Йорну, будущему владыке острова Фьорет, подсобили предки.

Храмовник, высокий старик в белых одеждах, с тонкими косицами в косматой шевелюре, произнес длинную приветственную фразу. Не размыкая рук, мы с Кианом прошли к чаше, стоящей на высокой подставке. Во время ритуала молодым с помощью ритуального масла наносили брачные метки. Устроительница утверждала, что знаки проявлялись после того, как новобрачные становились супругами в самом сакраментальном смысле, а мы своими уже обзавелись. Заранее. В общем, свадьба шла не по канону.

— Я беру тебя в жены, Анна, наследница человека, спасшего жизнь владыке Фьорета, — произнес Киан на эсхире. — Ты согласна?

Эту фразу я специально вызубрила накануне перед отъездом в Башню невесты, чтобы во время свадьбы нигде не ошибиться.

— Да, — уронила в тишине.

Он поднял мне рукав платья, невольно продемонстрировав всем похожие на татуировку письмена, и по залу разбежались заинтересованные шепотки. Опустив пальцы в маслянистую жидкость на дне ритуальной чаши, Киан начертил линию на моей руке, от локтя до запястья. В свою очередь, я задала сакраментальный вопрос, станет ли он моим мужем, и нарисовала полосу у него на крепком предплечье.

— Да благословят предки ваш союз и подарят крепкое потомство, — проговорил храмовник, закончив обряд.

Мы с Кианом встретились глазами. Сердце отчего-то споткнулось. По валлейским традициям венчание заканчивалось первым супружеским поцелуем, и я замерла, ожидая, как поступит мой новоявленный муж.

Он протянул руку… и неожиданно пальцем мягко провел мне от переносицы до кончика носа. Пересек губы, запнувшись на них, и опустился ниже, по шее до яремной ямки. Наверняка он смог почувствовать, как от этого варварского, но глубоко интимного прикосновения, у меня зачастил пульс.

— Самое время, госпожа Йорн, — произнес он тихо на валлейском.

— Что?

— Начать дышать.

Весь этот бесконечный, шумный день был наполнен свадебными ритуалами, за исполнением которых трепетно следила устроительница Фрея. Абсолютно все шло по тщательно разработанному плану, чтобы никого не обидеть. Даже предков. Их мы с Кианом уважили, высыпав с балкона в пропасть под дворцом по горсти монет. Потом за свадебным столом долго принимали поздравления и дары от гостей. И с каждым часом, приближавшим нас к неизбежной развязке этого празднества, я нервничала все сильнее.

Постепенно дворец обступила темнота, в зале ярким светом расцвели магические огни, и пришло время новобрачной отправиться в покои мужа.

— Ты знаешь, где меня искать, — пробормотала я Киану, поднимаясь с деревянного кресла, отчасти напоминающего трон.

— Скоро буду, — согласился он.

Чувствуя себя не в своей тарелке, под ритуальную песню я пересекла зал. Кое-кто из гостей поднимался со своих мест и бросал мне под ноги мелкие монетки. От волнения слегка плыло перед глазами, а в голове крутилась дурацкая мысль, хорошо, что не осыпали сверху.

Просторные покои Киана окутывала тишина, в полумраке в курильнице мерцали магические камни, источающие запах хвои. На столе стояли угощения и кувшин с вином. Стараясь не смотреть в сторону кровати, спрятанной в алькове, я подошла к окну.

В темноте было видно, как в небо поднимаются белые бумажные фонари с мерцающими внутри огоньками. Устроительница Фрея говорила, что их запускают и просят предков благословить невесту крепким потомством. В общем, на меня со всех сторон, как ни погляди, давили!

Дверь тихо отворилась. Вздрогнув, я оглянулась. Киан вошел в покои, бросил в мою сторону внимательный взгляд и громко щелкнул замком, заперев нас от внешнего мира.

— Анна…

— Есть очень хочется! — бессовестно соврала я. — Давай поедим! Налить тебе вина?

В нервном приступе я рванула к столу, схватила графин и начала наполнять бокал. Кувшин звякал о толстый хрустальный край, выдавая, как сильно у меня трясутся руки. Киан неслышно приблизился и мягко перехватил мою руку. Я отставила злосчастный кувшин и, сама от себя не ожидая, спросила:

— Ты сейчас будешь меня раздевать?

Прозвучало крайне наивно. Понятно, что мы собрались в этих чудесных мужских покоях со сдержанным интерьером не для того, чтобы накачаться вином и счастливо заснуть на удобной по виду кровати.

— Мы обязаны следовать брачному ритуалу. — В его голосе совершенно несвоевременно прозвучало веселье. — Скажи мне…

— Да! Для меня это впервые! — выпалила я.

— Это очевидно.

Я подняла голову и встретилась с Кианом взглядом.

— Тогда что еще ты хотел узнать?

— Ты меня боишься?

— Нет! Вовсе нет! — поспешно уверила я. — Понятно, что ты превращаешься в огроменного дракона и хватаешь лапами поперек тела…

Пришлось прикусить язык, чтобы остановить этот несвоевременный фонтан откровений. Может, драконы чувствительны, когда нелестно отзываются об их втором лике, а у меня в самый неподходящий момент случился приступ честности.

— Продолжай, — подначил Киан, бросив на меня вкрадчивый взгляд из-под ресниц, и сделал плавный шаг.

Расстояние между нами оказалось фактически стерто.

— В смысле, во второй ипостаси ты производишь неизгладимое впечатление, — пробормотала я, чуток отступая.

— Не надо убегать, Анна. — Он взялся за кончик пояса у меня на талии и, потянув за него, развязал бант. — Мне нравится твоя попытка быть дипломатичной. Что еще?

Пояс соскользнул по платью и упал к моим ногам. Я быстро облизала пересохшие губы.

— И в человеческом обличии ты весьма привлекательный.

— Хорошо. — Ладони Киана легли мне на талию. — Раз мы выяснили, что я все-таки не монстр, ты позволишь снять с тебя это чудесное платье?

— Угу, — едва слышно выдохнула я, отчего-то не в силах произнести ни одного внятного слова.

Он опустил голову и кончиком носа провел по шее, словно вдыхая аромат духов.

— Не дрожи, — прошептал Киан, щекоча дыханием, и только сейчас я осознала, что от нарастающего нервного напряжения тело действительно охватывала дрожь. — Я буду бережным.

Отстранившись, он обнял ладонями мое лицо. Широко раскрытыми глазами я следила, как приближаются его губы.

— Стой! — выпалила я на эсхире за мгновение до поцелуя. Киан замер и, вопросительно изогнув брови, отодвинулся. — Ты не монстр, и я правда тебя не боюсь… Но мы фактически незнакомы.

— Анна, у нас брак по расчету, — напомнил он. — Ты хотела выйти замуж за владыку. Я понимаю это желание. Ни одна женщина не откажется от такого предложения.

— Я не поэтому согласилась, — выдохнула в ответ. — Мне были нужны защита и убежище! Ты мог их дать.

Киан поменялся в лице, убрал руки и прочистил горло. Пауза повисла монументальная, такая может и придавить, как каменная глыба. Кусая губы, я настороженно проследила, как он прошел к столу и начал наполнять еще один бокал. В тишине звякнул графин.

— Похоже, Анна, самое время нам поговорить по душам.

— Платье снимать не будем?

— Отложим раздевание, — хмыкнул он. — Наши брачные письмена уже увидели. Для всех мы супруги во всех смыслах этого слова.

Киан протянул мне бокал, а когда я забрала его, кивнул на кресло, предлагая присаживаться. Спорить не стала, но, устроившись в кресле, не сводила с новоявленного мужа взгляд. Он с задумчивым видом поднял со стола свою порцию вина, уселся напротив и сделал глоток.

— То есть замуж ты не вышла, а сбежала, Анна. — Он усмехнулся, разглядывая темный напиток. — Как там звали того человека?

— Беспределов.

— Именно от него. — Он помолчал, что-то обдумывая, может, слова подбирал. — Если я скажу, что побег удался, и я готов тебя отпустить?

Я поперхнулась терпким вином и, приложив к губам ладонь, отставила бокал.

— Прямо сейчас?

— Мне по-прежнему нужна жена. Я все еще планирую стать владыкой этого острова. — Киан кривовато улыбнулся. Сережка хищно блеснула, поймав блик от горящего ночника. — Ритуал пройдет в середине лета. На исходе зимы ты получишь отступные и сможешь покинуть дворец.

— Почему зима?

— В это время заговорят о наследниках.

— Я согласна!

— Ты всегда принимаешь судьбоносные решения, не подумав ни минуты, — протянул он. — Не торопись, у тебя есть время поразмыслить и выдвинуть свои условия.

— Бог мой, да какие условия? Меня все устраивает! — поспешно уверила я, не сдержав в голосе радость. — Откровенно сказать, могли бы и раньше договориться.

— Думал, ты хочешь стать кайрими[1] , — с иронией вымолвил он на эсхире, а я сделала вид, будто ничего не поняла.

В глубине души даже было совестно, что мне не удалось по достоинству оценить грандиозный статус мужа.

— Надеюсь, я тебя не задела, — поморщилась я и поднялась с кресла. — Если ты не против, то лягу спать. Но тебе все равно придется снять с меня платье, самой с этими дурацкими пуговицами не справиться. Их застегивали в четыре руки.

— Ты больше не смущаешься? — с любопытством поинтересовался он.

— Больше незачем. Мы выяснили, что ты ни на что не претендуешь, а свою соседку по комнате я тоже не стеснялась.

Он выразительно усмехнулся, но скомандовал весьма обыденно:

— Поворачивайся.

Киан поднялся, и я развернулась к нему спиной. Ловкие пальцы принялись одну за другой расстегивать жемчужные пуговицы. Получалось умело, сразу была заметна сноровка. Я запретила себе думать, сколько пуговичных рядов на женских платьях расстегнули опытные руки моего мужа. Тяжелый наряд начал медленно съезжать с плеч, выказывая тонкие лямки нижней сорочки алого цвета. Пришлось подхватить платье на груди, чтобы не свалилось под ноги.

— Побыстрее нельзя?

— Могу разорвать, — невозмутимо предложил Киан.

Перед мысленным взором вдруг возникла странная картинка, как сильные руки легко разрывают ткань, пуговицы летят в разные стороны, а потом он возвращается к тому, с чего мы начали. Меня бросило в жар.

— Дальше сама справлюсь.

Он немедленно отступил, а я, крепко прижимая платье, пошагала к ближайшей межкомнатной двери.

— Там заперто, — подсказал Киан. — Тебе направо.

Пришлось развернуться, ведь нелепо ломиться в закрытую дверь, которая даже не ведет в ванную комнату.

— Другое «право», Анна, — последовал сдержанный комментарий.

Я нехорошо зыркнула в сторону мужа, словно исключительно по его вине заблудилась в свободном пространстве, и немедленно споткнулась о подол.

— Да боже! — простонала в потолок и с раздражением вытряхнулась из свадебного наряда.

Платье с шелестом красиво упало к ногам, я перешагнула через него и наконец добралась до ванной комнаты.

В одной постели с мужчиной мне пришлось спать впервые, но ночь прошла без неловкостей. Я заснула быстрее, чем успела записать Киана в коварные соблазнители.

Эти самые пресловутые неловкости начались с утра, когда темнота, фальшиво делающая все сложные вещи простыми и понятными, исчезла. Я проснулась завернутая в край серебристо-серого одеяла. Остальная часть спускалась с кровати и заботливо грела пол с моей стороны. Киан лежал на спине, прикрыв глаза рукой, и его грели только спальные штаны. Они же предательски выдавали особенность утренней мужской физиологии, о которой мне, безусловно, было известно, но лично наблюдать это смущающее явление довелось впервые.

Недолго думая, я начала тихонечко затаскивать одеяло обратно на кровать, а потом небрежным движением накинула на мужа. Получилось неудачно: уголок тяжелого покрова плюхнулся поперек его обнаженной груди, оставив все, что следовало прикрыть, преступно неприкрытым.

— Что ты делаешь? — не меняя позы, тихо спросил он.

Я на секунду замерла, борясь с дурацким порывом плюхнуться лицом в подушку и сделать вид, что по-прежнему сплю, как в глубоком обмороке.

— Ты замерз, — наконец прошептала в ответ. — Решила тебя одеялком прикрыть.

— Как ты это определила? — Киан убрал руку и посмотрел на меня ясным взглядом, словно давным-давно проснулся.

— Ну…

Не зная, как деликатнее сказать, что у нас образовался некоторый конфуз, я выразительно скосила глаза в направлении его нижней половины. Возникла задумчивая пауза. Прочистив горло, одним плавным движением он повернулся ко мне широкой спиной и сел на край кровати.

— Прости, что ночью оставила тебя без одеяла, — извинилась перед новоявленным мужем-соседом, вернее, перед его затылком. — Обычно я очень спокойно сплю.

Не то чтобы кто-то мог подтвердить этот факт.

— Ты боролась за него, как за последнее одеяло в этом дворце, — не желал он сделать утро чуть менее неловким. — Подумал, что тебе нужнее. И еще…

— Не говори, что я ударила тебя каким-нибудь заклятьем! Если что, никто не контролирует себя во сне…

— Я хочу встать, — с улыбкой в голосе прервал он, — если ты, конечно, не против.

— Конечно! — Резко крутанувшись, я уткнулась носом в подушку и промычала: — Не смотрю! Путь свободен.

Он пробормотал на эсхире что-то малопонятное, по полу прошелестели шаги. Я тихонечко приподнялась на локте и проследила, как Киан с ленивой грацией направляется в ванную комнату. Волосы были собраны невнятной загогулиной, но при этом выглядели до странности привлекательно. Он весь выглядел преступно привлекательно. Особенно в одних спальных штанах.

— Анна. — Киан внезапно повернулся, застукав меня на слежке.

— Что, дорогой?

— Доброе утро, — произнес он на эсхире, устремив взгляд на сползшую с моего плеча тонкую лямку сорочки.

— Угу, — промычала я, смущенно возвращая лямку на законное место, и попыталась изобразить эсхирь: — Пусть ветер… в крылья.

Когда он скрылся в ванной, я повалилась на кровать и прикрыла лицо ладонями.

— Дорогой?! Господи, совсем рехнулась, Анна!

[1] Кайрими (эсхирь) — жена владыки северных островов

ГЛАВА 5. Талисман драконьего острова

Первый день брака, внезапно ставшего договорным, мы пережили с честью. В большом светлом зале грандиозного размера, со сводами, расписанными потускневшими от времени, но от этого не менее впечатляющими фресками, Киан подарил мне специально изготовленную печать рода Йорнов. На этом свадебные ритуалы подошли к концу, и мы церемониально попрощались с гостями. К вечеру даже те, кто хотел выслужиться перед будущим владыкой, осознали, что пора разлетаться по домам, и дворец опустел.

Вторую брачную ночь я провела в комфортном одиночестве своих покоев и ни о чем не сожалела. Как спал Киан, осталось тайной. Видимо, не очень крепко. Иначе не прислал бы с утречка пораньше смотрителя дворца с посланием, что в полдень меня будет ждать учитель эсхиря.

Почерк у мужа был понятный, да и написал он без позорных ошибок, но в восемь утра, читая одним прищуренным глазом, я не с первого раза вникла в смысл записки. Сначала спросонья чуть не слетела кровати, по привычке решив, что снова проспала практику в учебной реставрационной. Оставить Киана без ответной «приятности» утреннее настроение не позволило.

— Верни эфейра[1] Вигдиса, — на эсхире попросила я у горничной, боязливо мнущейся возле изножья широкой кровати.

Он пришел через некоторое время, когда я уже успела открыть оба глаза, умыться и была готова творить гадости.

— Доброе утро, эйнер Йорн, — с милейшей улыбкой человека, перебудившего весь дворец, поздоровался он.

Не знаю, что именно в моем лице намекало, будто утро, начавшееся в восемь, было добрым.

— Отдайте моему мужу дар, — велела я и протянула Вигдису жестяную баночку с аптекарским сбором для восстановления сна, привезенным из Валлеи.

Банку он не сразу забрал, потом придирчиво посмотрел на этикетку с загадочным названием, написанным кривоватым почерком аптекаря.

— Это для сна, — пояснила я.

— Эфейр Киан хорошо спит.

— Нет.

Я покачала головой и постучала пальцем по запястью, как по наручным часам, намекая, что человек со здоровым сном не станет будить другого человека с не менее здоровым сном в восемь утра, если они оба никуда не опаздывают. Можно подумать, до библиотеки надо добираться полдня перекладными!

Однако Вигдис озадаченно поднял брови, не поняв смысл пантомимы. Пришлось указать на огромное окно, в котором солнце вовсю целовало спокойный фьорд, а в небе кружил отряд стражей-драконов. Нашлись же ранние птицы! В точности как их будущий владыка.

— Простите? — сдался смотритель.

— Сейчас восемь утра.

— Ваш муж рано встает.

Так почему вчера он не продемонстрировал раннее пробуждение и не скрылся вместе со своей смущающей мужской физиологией, прежде чем я проснулась и пришла в страшный душевный трепет?

— Мой муж мало спит! Пжл… — Я вовремя проглотила волшебное слово, которое все время превращалось в ругательство. — Просто отнесите. Спасибо!

В отличие от Вигдиса, мой новоявленный муж намек понял. Он прислал мне в ответ успокоительные капли. И шкатулку с шоколадными шариками. Я даже возмутиться достойно не смогла, все равно слуги не поняли бы. Заела утреннее раздражение сладостями и, прихватив священный конспект, в полдень отправилась в библиотеку.

На середине пути стало ясно, что от раннего пробуждения меня подводил не только оптимизм, но и внутренний компас. Я заблудилась! Стояла, как потерянная сиротка, посреди незнакомого коридора, мяла в руках блокнот и искренне сожалела, что не взяла с собой горничных.

Как назло, вокруг не было ни души, только со стен на меня безразлично смотрели барельефы с драконьими мордами. Из пасти у них торчали крюки со светильниками для магических огней, а у одного вылезал изо лба. Видимо, когда-то у строителей дрогнула рука.

— Господи, мне нужна карта, — пробормотала я и, решив попытаться выйти к людям из заповедного угла дворца, развернулась в обратном направлении.

Как ни странно, свыше услышали просьбу и послали незнакомца, который шел уверенной походкой и явно понимал, куда его приведет коридор. Остановившись, с вкрадчивой улыбкой девы в беде я дождалась, когда он приблизится на достаточное расстояние, и открыла рот, чтобы по всем правилам поприветствовать своего будущего поводыря. Он бросил на меня равнодушный взгляд и, не притормозив, прошел мимо.

От удивления я даже рот забыла закрыть. Похоже, незнакомец не был на свадьбе и в лицо супругу будущего владыки не знал. Ну или страдал плохим зрением. Я ставила на первое.

— Минуточку, эфейр! — задорно смешав два языка, в обалдении позвала его.

Мужчина резко остановился и обернулся через плечо.

— Эйнер Йорн?

Тонкие губы растянулись в кривоватой улыбке, а в глазах вспыхнуло любопытство. И пусть зрачки были обычными, не вытянутыми, как у Киана, но светлые пряди в длинных волосах, собранных в гладкий хвост, намекали, что этот улыбчивый тип — двуликий дракон. Первая ипостась мне уже активно не нравилась.

Он что-то говорил, обходя меня по кругу, словно хотел разглядеть со всех сторон. Решила бы, что наблюдаю приветственный ритуал, принятый в каком-нибудь варварском племени острова Фьорет, но невольно выхватывала знакомые слова. И этот странный тип явно отвешивал всевозможные комментарии. Не хвалебные!

Когда он отправился на новый круг, терпение закончилось. Я резко выставила ладонь:

— Стоп!

— А?

— Мне неприятно!

Мужик замер и удивленно моргнул. Надо же сработало!

— Как пройти в библиотеку? — лихо спросила я, не веря, что мне действительно пригодилась эта фраза по прямому назначению.

— В библиотеку? — в замешательстве уточнил он.

Да что ж всех так удивляет это слово?

— Именно, — кивнула я.

Он почесал бровь, словно пытался выудить из головы маршрут, и начал объяснять дорогу, показывая направление рукой. На третьем повороте я уже безнадежно запуталась. Казалось, меня отправляли в пресловутую библиотеку через портальную башню. В общем, проще вернуться к первоначальному плану: выйти к нормальным людям и попросить довести до дверей.

— Спасибо, — прервала я. — Хорошего дня.

— Госпожа Йорн, разрешите вас проводить? — вдруг позвал меня мужчина на валлейском языке с сильным акцентом.

— Вы говорите на валлейском? — Я не стала скрывать удивление.

— Простите.

Он изобразил фальшивое раскаянье, сдобрив его очаровательной улыбкой, которая никого в принципе уже не могла обмануть.

— Кстати, не уловила: вы представились?

— Ульвин Тьер. — Он протянул руку. — Друг вашего драгоценного мужа.

Я решила ответить на приветственное рукопожатие, раз не надо напрягаться и выговаривать длинные фразы про ветер, крылья и все такое прочее. Ульвин внезапно попытался изобразить манеры по-валлейски и поцеловать мне пальцы.

— Стоп, — резковато отсоветовала я, и он мгновенно отступил на шаг. — Ведите, господин Тьер. Надеюсь, вы действительно в курсе, как выбраться из этого лабиринта.

Мы энергично шагали в обратном направлении и преодолевали повороты.

— Вы хорошо знаете дворец, господин Тьер.

— Можно просто по имени, — любезно предложил он. — Я практически вырос во дворце рядом с Кианом, и мы вместе учились в академии боевых искусств. В общем, давние друзья.

— Я не помню, чтобы вы были на свадьбе.

— Меня не пригласили, — с легкостью признался он.

— Похоже, друзья вы не близкие, — с иронией протянула я.

Последовала выразительная пауза. Ульвин кашлянул в кулак и пробормотал:

— А вы прямолинейный человек.

— Только, когда не высплюсь.

Внезапно вокруг стало людно: нам наперерез выкатился переполошенный Вигдис, за ним мои испуганные горничные, оставленные в покоях разбирать возвращенные из Башни невесты сундуки, заодно несколько стражей. Такой переполох начался, словно на дворец напала стая диких виверн.

— Вас все ищут! — воскликнул смотритель.

Тут он обнаружил рядом со мной сопровождение. Лицо окаменело, взгляд потяжелел, словно молодую супругу будущего владыки не провожали в библиотеку, а пытались похитить и спрятать в катакомбах.

— Эфейр Тьер меня увидел… — попыталась я подобрать слова на эсхире, — и привел.

Они перебросились парой трескуче-холодных фраз.

— Он будет тебе не рад, но я передам, что ты здесь, — сказал смотритель, и я внезапно поняла его речь.

— Для меня честь познакомиться с вами, госпожа Йорн, — попрощался со мной Ульвин и добавил на драконьем диалекте: — Спасибо.

— Пожалуйста, — ответила я на эсхире, но, видимо, лучше бы промолчала и просто кивнула, потому как на коридор опустилась звенящая тишина. Дыхание затаили даже фрески на потолке. Стало ясно, что вежливое слово снова волшебным образом превратилось в ругательство.

У нового знакомого слегка вытянулось лицо.

— Зря я это сказала? — по-валлейски вкрадчиво уточнила у него. — Видимо, теперь мы должны перейти на «ты». Попроси Киана принять тебя в качестве моральной компенсации. Скажи, что его супруга неудачно поговорила на эсхире.

Когда я вошла в библиотеку, вся свита из смотрителя, горничных и стражей отчего-то вдвинулась следом, видимо, намеревались передать счастливо обнаруженную супругу хозяина из рук в руки. С профессором Сиан я познакомилась еще перед венчанием. Она выступала в роли переводчицы во время репетиции свадебных ритуалов и пару раз с непроницаемым видом изображала жениха.

Резковатыми манерами преподавательница неуловимо напоминала моего куратора по реставрационной магии, вызывала во мне душевный трепет и взглядами умела препарировать. Стоило ей поджать губы, посмотреть над стеклышками строгих очков, как свита замерла и шустро втянулась обратно в двери. Да мне самой захотелось вернуться в коридор, постучаться и спросить разрешения войти.

— Устраивайтесь, госпожа Йорн. — Она указала на письменный стол, перед которым на треноге установили маленькую грифельную доску.

Я поспешно села в кресло и взглядом уперлась в оживленные картины, висящие на стене. Бестии находились в непрерывном движении: выпускали сердечки, косили глазами и вид имели карикатурно придурковатый. Тут я поняла глубину коварного плана! Киан забрал картины, но любоваться ими по-прежнему предстояло мне. Четыре раза в неделю. В общем, не избавилась от художественного безобразия, а нашла надежные гвоздики.

Преподавательница проследила за моим взглядом.

— Вас тоже возмущает, что кто-то не постеснялся испортить чудесные картины мастера Подлунного?

— Ужасное варварство, — поддакнула я и с деятельным видом пододвинула кресло поближе к столу.

— Давайте начнем, — предложила она. — Если что-то будет непонятно, задавайте вопросы.

— Вообще, у меня уже есть один вопрос, но не по теме.

Профессор доброжелательно улыбнулась:

— Не стесняйтесь.

— Как переводится слово «пожалуйста»?

На лице мадам, в отличие от остальных, теряющих дар речи от моей вежливости, не дрогнул ни единый мускул. С монументальным спокойствием она поправила пальцем очки и четко проговорила на валлейском отборнейшее ругательство, а сверху досыпала парочку синонимов с богатым содержанием. Оказалось, что с неуемной вежливостью я отправляла всех на… сильных крыльях в густой туман без права возвращения.

— Ясно, — через задумчивую паузу пробормотала я. — Это многое объясняет.

— А теперь приступим к изучению алфавита. — Она хлопнула в ладоши, словно привлекала внимание первоклассницы.

Но следующие два часа я ощущала себя именно ученицей младших классов. И не самой смекалистой. Пока разбирали гласные и согласные, было терпимо, но потом начались слоги… Вот когда открылись ворота в персональную преисподнюю человека без особенного таланта к иноземным языкам!

— Еще раз, — резковато скомандовала профессор, и крышка стола внезапно куснула мой локоть магическим разрядом.

Уронив чернильное перо, я подпрыгнула в кресле и начала растирать руку. Артефактный стол словно решил принять активное участие в обучении не особенно сообразительной иноземки и способ выбрал изуверский. Акцент уже не казался мне самой большой проблемой, но профессор настаивала.

— Соберитесь, Анна!

— Боже! — снова вздрогнула я, когда руку пробило разрядом до плеча. Видимо, стол был полностью согласен с преподавателем. Фраза «заколачивание знаний» стремительно приобретала новые смыслы.

Через некоторое время, по ощущениям — бесконечное, языковая пытка подошла к концу. Профессор Сиан похвалила меня за старание, велела учить слоги и отправилась обратно в академию, мучить студентов, явно освоивших чтение. Или до завтрашнего дня отпаивать себя успокоительными каплями от осознания, что будущий владыка женился на иноземке с ужасным произношением. Не скажешь же, дескать, не стоит беспокоиться: следующая госпожа Йорн наверняка будет свободно говорить на эсхире.

— Так!

Плюхнувшись обратно в кресло, я окинула стол недобрым взглядом, посмотрела под крышку, пытаясь понять, куда спрятали магическую печать, и проверила ящики. Те спокойно выдвигались. Внутри лежали потрепанные книги, писчая бумага, перьевые ручки и шкатулка с чертежным набором. Пришлось закатать рукава и, вооружившись циркулем, стечь на пол.

Печать была спрятана в самой глубине стола под металлической бляшкой с маленьким глазком замка. Расковырять его с помощью циркуля не удалось. Подумывала отправить горничную за инструментами, но в тишине раздались шаги. Служанка остановилась возле стола.

— Шпилька есть?

— Нет, — прозвучал ответ низким голосом мужа.

Дернувшись, я с характерным стуком впечаталась макушкой в деревянную крышку и потерла отшибленную голову. Киан присел рядышком и заглянул под стол. В глазах читалась откровенная ирония.

— Ты в порядке?

— Как я могу быть в порядке, если ударилась головой? — поморщилась я.

Он протянул раскрытую ладонь, чтобы помочь мне выбраться.

— Спряталась от учебников?

— Стол ремонтирую, — проворчала я и взяла его за руку.

Треск магического разряда, шарахнувшего будущего владыку северных драконов, кажется, можно было расслышать даже за пределами библиотеки. У него на мгновение покруглели зрачки. Пальцы Киан не разжал и подняться помог, но от подколки не удержался:

— Намек не трогать тебя руками?

— Намек, что в твоей библиотеке сбоит магия, — буркнула я и попыталась пригладить на макушке вспушенные волоски. — Хотел узнать, как прошел урок?

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной. — Киан кивнул на проход. — Козу привезли.

— Какую козу? — не поняла я.

— Твою.

— Откуда у меня коза? Впервые слышу, — искренне удивилась я и немедленно вспомнила обморочное блеющее существо, притащенное благодарными селянами перед похищением. — В смысле, привезли козу из свадебных даров? Но зачем?

— Это были мои вопросы.

Зал, куда собирали принесенные счастливыми подданными дары, напоминал деревенский рынок. Корзин из Башни невесты привезли явно больше, чем мне помнилось. В самом центре стояла клетка, вокруг которой собрались слуги под предводительством смотрителя Вигдиса.

При нашем появлении народ уважительно расступился. От царившего вокруг молчания веяло трауром. Окостеневшая коза валялась в глубоком обмороке.

— Мой хозяин, свадебный дар отправился к вашим предкам! — опустив голову, объявил Вигдис.

— Сейчас вернется, — тихонечко предсказала я.

Секундой позже, заставив всех слуг отшатнуться от клетки, коза ожила: сделала забавный кувырок на спине и бодренько вскочила на ноги. Смотритель побелел в цвет савана и, кажется, тоже собрался окостенеть на полу.

— Она так может много раз делать, — пояснила я Киану на родном языке. — Очень пугливое животное.

— Козу на кухню, — не задумываясь ни секунды, резковато приказал он.

Беззвучно шевеля губами, я пару раз повторила за ним фразу, чтобы понять смысл, а потом схватила мужа за рукав.

— Ты велел из нее рагу приготовить? — воскликнула по-валлейски. — Какая немыслимая жестокость! Не надо превращать мою козу в еду. Верни мне!

— Поселишь у себя в покоях? — вкрадчиво уточнил он.

— Ну зачем в спальню-то сразу? — пошла я на попятный и отлепилась от его руки. — Просто переселим в деревню. Посмотри, какая она трогательная. Рожки торчат, ножки худенькие.

Мы снова обратили взоры на обморочную козу. Ничего трогательного в ней, понятно, не было, но у северных драконов в принципе крайне странные дары. Не понимаю, почему мужа так возмутила коза, а не целый сундук весьма подозрительных фигурок.

Киан тихо выдохнул и быстро заговорил на эсхире. Слуги внезапно согнулись в поклоне, видимо, принимая приказ, а потом под руководством Вигдиса схватились за клетку. Не знаю, как несчастную рогатую снова не схватил удар.

— Что ты приказал Вигдису? — насторожилась я.

— Отвезти козу на ферму, — резковато бросил он.

— У него есть ферма? — обрадовалась я.

— Нет, Анна, теперь у тебя будет ферма. Сможешь козу навещать. — Киан направился к дверям, но вдруг притормозил и оглянулся: — Сегодня ты говорила с Ульвином Тьером.

— Я потерялась во дворце, а он был крайне любезен вывести меня к людям, — не стала отпираться я.

— Мне доложили об этой странной истории, — согласился Киан. — Не стоит с ним общаться.

Очевидно, он не советовал и даже не просил, а выдал распоряжение.

— С человеком, который, кроме тебя и меня, нормально говорит по-валлейски? — протянула я. — Он утверждал, что вы друзья.

— Мы были, — поправил Киан, устремив в меня холодный взгляд. — Полагаю, разница очевидна.

— Конечно, — покладисто согласилась я.

Он кивнул и молча устремился к раскрытым дверям. От удивления у меня поползли на лоб брови. И все? Никаких объяснений, за что мне следовало не любить этого Ульвина? Не в ту дверь постучался и выдал указания.

— Подожди, Киан! — Я нагнала его и, заставив инстинктивно сбавить темп, зашагала рядом. — Ты остановился на интересном моменте, где рассказывал, чем провинился твой бывший лучший друг. И почему ты отлучил его от дворца?

— Ульвин вмешался туда, куда не следовало.

Мы выбрались в светлую галерею с видом на въездную площадь, выложенную разноцветными каменными плитками. На почтительном расстоянии за нами последовали стражи.

Киан молчал, видимо, решив, что дал исчерпывающее объяснение.

— Вопросов стало больше, — через паузу намекнула я, что он своими словами вообще ничего не исчерпал.

— И доставил много проблем, — сдержанно добавил он.

— Он влез в твою сокровищницу? Сорвал важные переговоры? Проиграл в карты древнюю реликвию? Выдал какие-то секреты?

— Анна! — Киан резко встал, вынудив меня затормозить и посмотреть на него снизу вверху. — Ты знаешь, что говорят о драконах?

— Кроме того, что вы раздеваетесь, чтобы принять второй лик? — деловито уточнила я.

— Что мы крайне любопытны.

— А ты не такой?

У Киана вдруг вырвался смешок.

— Именно такой, — с улыбкой согласился он. — Но ты, моя супруга, любопытнее любого дракона.

— Другими словами, подробностей ждать не стоит, — заключила я.

— Ты уже знаешь больше чем нужно. — Он подал знак стражам, приказывая им приблизиться. — Куда тебя проводить?

— В покои, — сдалась я. — Надо взять инструменты и отремонтировать стол, пока меня не угрохало магией.

Реставрация растянулась до самой ночи. Бедные горничные, чахнувшие надо мной, как дракон над золотом, успели прикорнуть на диванчике для чтения. Ковырялась я в местной магии с большой страстью и с интересом исследователя, пока не вернула столу артефактные свойства.

Теперь любые бумаги, если смотреть на них, не садясь за стол, стали казаться зашифрованной тарабарщиной. Ни один шпион не мог через плечо подглядеть в мои корявые прописи. Профессор Сиан тоже не могла, хотя ей полагалось… И ящики заблокировались намертво. Ни листочка, ни перьевой ручки не достанешь, хоть пальцем пиши. В общем, хорошо починила магию. На совесть! Сразу видно: не зря получала академический диплом.

Следующие полторы недели прошли мирно. Я начинала понимать разговоры вокруг, преодолевала эсхирь и почти не встречалась с мужем. Ради приличий мы пару раз пообедали вместе, но застольная беседа напоминала учебные отчеты. Слоги покорила, писать научилась с ошибками и победила слово «пожалуйста». А потом во дворец хлынул поток благодарственных даров для супруги будущего кейрима, и жизнь перестала быть томной… Каждый полдень доставляли очередную козу или овцу!

Выяснилось, что по странному стечению обстоятельств, благословленные перед свадьбой девицы принялись неудержимо находить женихов или со скоростью шквального ветра выходить замуж. Пять девиц подряд, одна за другой, если судить по рогатому стаду. Пугающая проворность!

Возникало смутное подозрение, что в народе появился новый ритуал. Подействовало благословение Анны — отправь ей домашнюю скотину, не гневи бога ветра и плодородия. У смотрителя Вигдиса от скотоводческого беспредела начался нервный тик. Каждый раз, когда со скорбным лицом он заходил в библиотеку и объявлял о пополнении благодарственного стада, на меня нападала страшная неловкость. Казалось, я собственными рученьками подбирала этих коз на улице, как котят, и приводила выхаживать во дворец правителя Фьорета.

По пятницам профессор Сиан не приезжала. Я осталась заниматься в покоях, по заданию преподавателя читала детскую книжку и невольно следила за горничными. Девушки все утро переглядывались, перешептывались и явно на что-то друг друга подбивали.

— Девы, что случилось? — закрыв книгу, не выдержала я.

Одна другую пихнула локтем в бок, видимо, требуя наскрести смелости. Та посмотрела на меня круглыми глазами и начала густо краснеть.

— Хозяйка… Мы сейчас!

На пару они бросились в гардеробную. Некоторое время оттуда доносились звуки задорной возни. Нахмурившись, я прислушивалась и пыталась определить, что они делают. Догадок не было.

Горничные вернулись с плетеной пузатой корзиной, прикрытой надежно завязанной крышкой. Между тонких прутьев высовывалась пегая куриная голова. В вытаращенных круглых глазах читался призыв о помощи. В жизни не подумала бы, что окажусь солидарна с курицей.

— Хозяйка, козу во дворец не проведешь, но дар мы принесли! — Девицы пристроили корзину с курицей на стол и встали передо мной. — Благослови нас!

— Господи, и вы туда же… — пробормотала я на родном языке и, прикрыв на секунду глаза, потерла переносицу. — Девы, это сказки! Простое совпадение!

— Нет, — внезапно заупрямились они, отказываясь внимать гласу разума. — Вы ведьварьями [2] Фьорета!

— Кто? — осторожно уточнила я.

Девицы переглянулись, видимо, пытаясь понять, как объяснить иноземке незнакомое слово. Одна вытащила из-под платья серебряный медальон на цепочке и продемонстрировала мне.

—Варьями!

Яснее, прямо сказать, не стало.

— Ладно, будем считать, что не ведьма… — пробормотала я и со вздохом поднялась со стула.

Благословила девушек со всей серьезностью и душевностью, как родных. Дескать, совет да любовь с первым попавшимся хорошим парнем. На драконьих владык не претендуем, к ним уже выстроилась очередь из невест.

Девицы подержали меня за руку и поспешили отнести ритуальную курицу в зал для даров, чтобы благословение прошло по всем придуманным какими-то странными людьми правилам.

Через некоторое время в покои заявился Вигдис с особенно скорбным лицом. Он утвердился напротив меня и сложил руки за спину, как будто собрался распекать.

— Корову прислали? — озвучила я свой самый большой страх.

— Нет, но муж вас к себе призывает, — объявил он, хмуро разглядывая мелкий мусор и пегое куриное перо на столе.

Перо пришлось пристроить в книгу вместо закладки, чтобы не выдавать своих неугомонных девиц, жаждущих личного счастья, и сбежать из дворца замуж. Остатки птичьего пуха я вкрадчиво смахнула ладонью на пол.

— Корову не прислали, — задумчиво проговорил смотритель, наблюдая за стремительной уборкой, и посмотрел прямиком мне в глаза. — Прислали лошадь.

— Но не козу. Хорошая новость!

— Козу сегодня тоже привезли…

Возникла неловкая пауза. Взгляд смотрителя был полон укора.

— Идемте, Вигдис, — живенько предложила я. — Киан ждет. Хотя одну минуту…

С видом человека в полном принятии он дождался, когда я вытащу из шкатулки с аптекарскими снадобьями резной флакончик с успокоительным и вернусь.

— Примите, и пусть ветер омывает ваши сильные крылья.

При виде знакомого бутылька, переданного ради шутки Кианом, смотритель отшатнулся:

— Это же дар вашего мужа!

— Берите, Вигдис. — Я вложила бутылек ему в руку и заставила сжать в кулаке. — Возьмите в дар от меня. Вам нужно.

— Но… — попытался воспротивиться он.

— Очень нужно, — кивнула я. — Поверьте.

— А как же хозяин?

— Будет рад вашему спокойствию, — уверила его.

Честно говоря, продолжай он артачиться, остался бы без снадобья и с нервным тиком. Словарный запас на эсхире у меня почти закончился, и объяснить, почему следует забрать успокоительные капли, знаний решительно не хватало. Однако Вигдис внезапно смирился с насильственным причинением добра: поблагодарил за дар (ни одного знакомого слова) и спрятал бутылек в кожаную сумочку на поясе.

— Вас ждут, эйнер Анна. — Он указал на выход.

— Поторопимся, — согласилась я.

— Постойте! — испугался Вигдис.

— Что случилось?

Внезапно он принялся по слогам растолковывать, как правильно произносится «поторопимся», иначе выходит почти бранное «пожалуйста». В общем, десять минут учились говорить. В итоге оба сдались и в задумчивом молчании направились знакомыми коридорами в сторону библиотеки.

Оказалось, что в глубине книжной галереи между шкафами пряталась дверь, ведущая прямиком на балкон огромного кабинета владыки. Зато стало ясно, отчего возле библиотеки всегда дежурят стражи. Думала, ценные книги охраняют, а они стерегли бесценного дракона.

Вигдис остался за дверью. Войдя, я остановилась рядом с гладкими деревянными перилами и осмотрелась вокруг. Сводчатый потолок кабинета украшала подробная карта северных островов, знакомая мне по валлейским географическим учебникам. Стену напротив занимал невероятного размера пейзаж с изображением Химмель фьорда, словно написанного из окна дворца. Надо сказать, ничто на этой картине не двигалось: ни драконы в небе, ни вода в проливе.

Киан сидел за массивным письменным столом, заваленным бумагами. Солнечный свет, струящийся из высокого окна, рисовал контур вокруг его фигуры.

— Спускайся, Анна, — не поднимая головы, позвал муж.

Я спустилась по деревянному пролету, устроилась на жестком, как лавка, диване напротив картины и не сразу заметила, что Киан отложил бумаги. Он откинулся в высоком кресле и, не пытаясь прервать молчания, устремил в меня внимательный взор.

— Честное слово, Киан, я не могу на это повлиять, — заранее принялась оправдываться я.

— На что именно? — протянул он.

— На корову! В смысле, на лошадь… — Я цыкнула, досадуя на собственную косноязычность, словно начала забывать родную речь. — На желание твоих подданных одарить меня козами. Или ты не об этом хотел поговорить?

— Нет, — его губы дрогнули от улыбки. — Но мне любопытно, сколько человек ты успела благословить?

— Вообще? В смысле, и женщин, и мужчин?

— Мужчин ты тоже благословляла? — Киан, похоже, слегка напрягся.

— Ну… грешна. — От конфуза у меня вдруг зачесалась шея, и я вкрадчиво поскребла зудящее место ногтем. — Если тебя это успокоит, то вряд ли они хотели выйти замуж за владыку северного острова.

Киан поморщился. Видимо, не успокоился.

— Сколько? — потребовал он внести ясность, насколько многолюдным был предсвадебный ритуал.

— Честно говоря, на третьей лодке я перестала считать, — призналась я. — Они плыли и плыли… Нам пришлось выставить в окно свечку, чтобы отпугнуть желающих.

— И почему ты никому не отказала? — вкрадчиво поинтересовался Киан.

— А можно было?!

— Даже нужно. На Вигдиса больно смотреть.

— Ничего, я дала ему успокоительные капли, — объявила я. — В свое оправдание хочу сказать, что устроительница Фрея велела быть дружелюбной с твоими подданными. Зато теперь у нас есть скаковая лошадь.

— Тебе прислали мерина.

Видимо, Вигдис использовал слово, которое я точно разберу и сразу же проникнусь размером его проблем.

— Чем смогли, тем помогли. — Я развела руками. — Теперь будет на ком поля пахать. Или на ферме нет полей? Может, и фермы нет, и мы всем дворцом мои дары доедаем?

Киан только покачал головой, вытащил из ящика стола плоскую шкатулку и направился ко мне. У него были походка и жесты уверенного в себе мужчины, умение выглядеть значительным даже в домашней обстановке восхищало и завораживало.

— Прими. — Он протянул мне шкатулку. — Ты сделала мне свадебный дар, я хочу ответить.

Внезапно на меня нахлынуло страшное смущение, щеки вспыхнули. Стараясь не встречаться с мужем взглядом, я промямлила благодарности и забрала шкатулку. Она оказалась на удивление тяжеленькой. В воображении нарисовалось древнее, как фьорды, колье с нелепо огромными драгоценными камнями. Я осторожно открыла золотистую защелку, подняла крышку, и по спине побежали мурашки… Киан мастерски умел выбирать подарки!

На черной бархатной подложке в углублениях покоились реставрационные инструменты: круглая серебряная игла для сшивания магической ткани, узкое, изящное стило, шило со сложной гравировкой на деревянной рукояти. Никогда в жизни мне не доводилось держать в руках таких дорогих инструментов.

— Обновим? — предложил Киан.

— Мои новые инструменты? — почти оскорбилась я, потому как собиралась их бережно хранить, и категорично закрыла крышку.

— Почтовая шкатулка сломалась, — объявил он.

— Почему ты не вызвал дворцового артефактора?

— Зачем? У меня супруга с дипломом реставратора магии, — хмыкнул Киан. — Или отдать Вигдису? Он позаботится.

— Нет! — Я шустро встала с дивана. — Давай пожалеем твоего смотрителя.

Киан гостеприимно указал на письменный стол, дескать, устраивайся поудобнее. Не колебалась ни мгновения! Вряд ли мне доведется еще когда-нибудь посидеть в вальяжном кресле правителя.

Помнится, отец без его ревностного пригляда не позволял приближаться к рабочему столу. В детстве из чувства противоречия я забиралась в кабинет и туда-сюда крутилась в кресле с вращательным механизмом. В итоге оно расшаталось и сломалось прямо под папой. Грохот стоял на весь особнячок. Повезло, что никто не догадался, по чьей вине хозяин дома две недели ходил с рукой на перевязи из цветастого платка.

С предвкушающей улыбкой я уселась во властительское кресло и обнаружила, что этот символ величия для девушки среднего роста изрядно низок, а крышка стола достает до груди. Заниматься починкой в таком положении было невозможно. Не ковырять же массивную почтовую шкатулку на коленях. Пришлось подняться и с недовольной миной показать на бумаги, заполнившие стол:

— Не против?

Не дождавшись разрешения, с помощью магии я заставила документы собраться аккуратной стопочкой в углу стола, а потом подтянула к себе почтовый артефакт с золотым гербом рода Йорнов на крышке.

— Что с ней случилось? Магия путает адреса, конверты сгорают, или почта не доходит?

Оказалось, что с самого утра перестала приходить корреспонденция. Самым внимательным образом я проверила стенки, заглянула внутрь шкатулки и, перевернув этот увесистый артефакт, обнаружила печать на внешней стороне днища.

Новое стило идеально легло в руку — просто восторг! — и я с уважением кивнула Киану, дескать, как по моей мерке создано.

— Было бы некрасиво дарить инструменты, которые не сделали специально для тебя, — прокомментировал он.

— А вы знаете, как угодить девушке, дорогой муж, — протянула я.

— Никто не жаловался, — невозмутимо согласился тот.

— Красуешься?

— Зачем?

— Говорю же, что красуешься, — тихо фыркнула я и, сощурившись, аккуратно провела стило по контурам печати.

Некоторое время я с упоением ковырялась в испорченной магии. Каждый раз, когда очередная перегоревшая нить начинала светиться, над шкатулкой на мгновение проявлялась паутинка из хаотичных линий, как правило, невидимая глазу обычного человека.

— Любопытно, — на эсхире над самым ухом проговорил Киан.

От неожиданности я резко повернула голову, едва не уткнулась носом в его подбородок и замерла, как кролик перед божественным драконом. Следовало немедленно отстраниться, но близость его крепкого тела и едва уловимый запах терпкого мужского одеколона внезапно подействовали магнетически. Не хватало силы воли, чтобы отступить хотя бы на полшажочка.

— Все в порядке? — не меняя позы, тихо спросил Киан, и для чего-то устремил взгляд на мои губы.

Сама от себя не ожидая, я шумно сглотнула.

— Угу.

Хорошо, что он не догадывался, с какой скоростью у меня забился пульс. Уверена, что такой кровоток мало совместим с жизнью. Еще чуть-чуть и можно заворачиваться в саван.

Отвернувшись, от смущения я едва не выронила стило, словно впервые держала в руках рабочий инструмент и еще не привыкла к его весу.

— Можешь не смотреть? — накинулась на мужа.

— Смущает?

— Чувствую себя как на экзамене.

С едва заметной улыбкой Киан отошел от стола и скрестил руки на груди.

— Так достаточно?

— Вполне. Ненавижу, знаешь ли, когда сопят мне на ухо, — соврала я и сжала инструмент с такой решительностью, словно от этого зависело существование всех почтовых шкатулок в мире.

Сделав глубокий вдох, я ткнула кончиком стило в нежный магический узелок. В воздухе так сверкнуло, что на секунду ослепило.

— Да ты действительно мастер, — с иронией протянул Киан.

— Господин Йорн, — буркнула я, потерев глаз, — создайте тишину.

Он усмехнулся, выставил ладони, давая понять, что будет нем как рыба. Теперь нас разделило короткое расстояние в два шага и глубочайшая, как фьорд, тишина. Я настырно ковыряла магию, словно кожей ощущая изучающий взгляд Киана, и сломалась первой.

— Сегодня горничные назвали меняварьями острова Фьорет.

— Мне рассказывали об этом забавном прозвище, — усмехнулся он.

— Я, конечно, очень рада, но что такое «варьями»?

— Талисман.

— Серьезно? — оживилась я. — Талисманом явно быть лучше, чем проклятьем.

— Бесспорно, — с улыбкой согласился Киан. — В первый день месяца пройдет ритуал дарения крыльев. Я хочу, чтобы мы вместе вышли к людям. Все будут ждать появления своего талисмана.

Очевидно, он не предлагал, а просто информировал, что супруга обязана появиться вместе будущим владыкой, но так ловко умаслил мое самолюбие, как по голове погладил.

— Не будем разочаровывать твоих подданных, — согласилась я, отложила стило и перевернула шкатулку. — Проверим.

Стоило распахнуть крышку, как наружу, словно вытолкнутый тугой пружиной, в воздух вылетел целый ворох писем. Охнув, я отшатнулась от стола и вдруг начала заваливаться назад. Неуловимым движением Киан придержал меня за талию, не давая со всего маху рухнуть в кресло. В одно мгновение мы оказались прижаты друг к другу, и он наверняка мог увидеть, как на моей шее заполошно забилась жилка.

Кабинет окутала хрупкая тишина.

— Все в порядке? — вкрадчиво спросил муж.

— Угу.

Внезапно шкатулка, заставив нас повернуть голову, с шелестом выплюнула последний конверт. Киан убрал руку, но я по-прежнему остро ощущала фантомное прикосновение его ладони, словно он все еще до меня дотрагивался.

Под действием магии в воздухе закружились рассыпанные письма. Плотные конверты собрались в аккуратную стопку и легли возле шкатулки. Дел как будто больше не осталось.

— Эфейр муж, может, пообедаем вместе? — предложила я на эсхире.

— Через полчаса ко мне приедут с визитом, — намекнул он, что нам пора расходиться.

Где-то в глубине души я даже обрадовалась такому исходу. Понимать, что супруг по договору — привлекательный мужчина, — одно дело, но совсем другое — вдруг испытать на себе, насколько он в действительности привлекателен. Собственные эмоции застали меня врасплох.

Прихватив шкатулку с инструментами, я заторопилась к лестнице на балкон.

— Анна, — позвал Киан.

— Выйти через приемную залу? — указала я на плотно закрытые двустворчатые двери.

— На празднике постарайся никого не благословлять. — Его глаза смеялись.

Я не сдержала улыбки.

— Обещаю, что превозмогу.

— Не знаю этого слова, но мне нравится, как оно прозвучало, — прокомментировал он.

Вигдис между тем времени не терял: успел загнать в библиотеку служанок и внимательно наблюдал, как девушки смахивают пыль с книжных корешков. Смотрителю разве что не хватало белых перчаток, чтобы в лучших традициях аристократических домов Валлеи проходиться по полкам и проверять качество уборки.

— Вигдис, у моего мужа есть половина часа, — заговорила я на эсхире, не пытаясь изображать благородное произношение. — Отнесите ему еды.

— Как прикажете. — Кивнул смотритель. — Что именно приготовить для вашего мужа?

Да ты что, издеваешься? На уроках мы еще не дошли до раздела с названиями блюд!

— Что есть готовое?

— Суп из свежей курицы, — с подозрительной улыбкой объявил Вигдис.

Видимо, пристроил дар моих горничных на кухню и украдкой радовался, что на мифической ферме не придется строить курятник.

— Несите!

— Но эфейр Йорн любит острое…

— Вигдис! — не выдержала я. — Просто сделайте моего мужа сытым!

В ответ он поклонился, но вид имел исключительно довольный. Капли, что ли, успел принять? И теперь мне, а не ему хотелось нервно дергать глазом.

Остатки древнего Химмеля, пещерного города эпохи огненных драконьих войн, находились в одной излучине пролива от дворца и считались святыней. В ясную погоду, когда туманы не прятали окрестности за густым пологом, можно было увидеть купол древнего храма и коренастые дозорные башни, стоящие по краю изрезанной береговой линии. Жизнь давно перетекла в долину, а в священном городе над глубокими водами Химмель-фьорда проводили ритуалы. В том числе обряд, во время которого мальчики, достигшие отрочества, совершали первый полет.

К ритуалу дарения крыльев погода испортилась. Северный остров показал суровый лик. Опустившиеся на фьорд серые облака притушили дневной свет. От полупрозрачной дымки, плавающей в воздухе, потускнели сочные летние краски. Хлеставший накануне дождь к ночи успокоился, но сверху летела влажная пудра, оседавшая на волосах и одежде.

Едва мы с Кианом забрались в тяжелую карету, я отряхнула теплую фуфайку и наложила защитное заклятье водонепроницаемости. Сидящий напротив муж с интересом наблюдал, как из-под моих пальцев по рукавам рассыпаются мелкие магические искры. В отличие от меня, он был одет совершенно не по погоде: в рубаху и жилет белого цвета с крупной вышивкой на спине.

— Нужно? — Я протянула ладонь с танцующими разрядами, отчасти напоминающими крошечные молнии. — Защитит одежду от дождя.

— Не трать магию, — усмехнулся Киан. — Обрядное облачение не снимают перед превращением. По традиции лоскуты будут ловить.

— Зачем? — искренне заинтересовалась я и, потерев ладони, стряхнула остатки магии.

Он поднял взгляд от моих рук.

— Считается, что поймать лоскут от одежды владыки — к богатству и благополучию.

— Ясно: священные обрывки.

— Ловить не будешь, — с иронией заключил он.

— Буду. Из принципа… Хотя больше от жадности, конечно, — пошутила я, на что Киан насмешливо хмыкнул.

Через час, проехав насквозь город с невысокими, крепкими домами и мощеными мостовыми, мы добрались до святыни. На каждой улице дворцовый экипаж встречали люди, а возле каменной лестницы, ведущей к входу в древний Химмель, и вовсе собралась целая толпа. Никого не отпугнули ни холод, ни дурная погода.

Строго говоря, Киан еще не был владыкой, но приветствовали нас с большими почестями. Градоправитель, дракон невысокого роста, но такой телесной ширины, что невольно напоминал посудную горку, произнес приветственную речь и склонил голову. Лопатками я ощущала любопытные взгляды, невольно улавливала, как в толпе то и дело кто-нибудь произносил слово «талисман», и вдруг, сама от себя не ожидая, оробела.

Словно почувствовав возникшее напряжение, Киан по-мужски уверенно положил ладонь мне на спину чуть повыше поясницы. Возможно, призывал не нервничать, но простое, казалось бы, прикосновение словно прошило насквозь. Через слои одежды я внезапно ощутила тепло, исходящее от его руки.

Он не отпускал меня, пока мы поднимались по лестнице с высокими ступенями. Удивительно, но единственный, кто нас сопровождал, был градоправитель. Тот торжественно шагал позади, а остальная знать осталась внизу.

— Почему никто не поднимается? — тихонечко спросила я у мужа.

— Ждут, когда мы закончим восхождение.

Возле арочного прохода в глубину скалы, где появление будущего владыки ожидали священнослужители, нам пришлось расстаться. Киана отправлялся в храм, венчающий горный уступ, и опекать меня доверили градоправителю.

— Поймай самый большой лоскут, Анна, — велел муж и вопреки торжественно-пафосной обстановке вдруг шутливо подмигнул.

— Хорошего полета, — со смешком пожелала я.

В окружении храмовников уверенно-непринужденной походкой он зашагал по дорожке, отгороженной от обрыва невысокой стеной из неровных камней. Я поймала себя на том, что, как дурочка, улыбаюсь и смущенно огляделась вокруг. Градоправитель приветливо кивнул и приглашающим жестом указал на вход в святилище.

В пещерах стоял влажный, стылый холод. Под низкими сводами с естественным рельефом висели магические лампы, но скальная порода словно впитывала в себя свет, и вокруг царил неуютный полумрак. Мерцающие лампадки в нишах, выдолбленных в стенах, озаряли природные чаши. Я помедлила и с интересом присмотрелась к одной из ниш, в мерцающей от неровного света воде на самом дне лежали монеты и прозрачные стекляшки, размером и формой похожие на мелкую морскую гальку.

— Дары ледяным кейримам, — предвосхищая вопрос, коротко пояснил градоправитель.

Яснее не стало, но в подробности он не вдавался, видимо, посчитав, что иноземка все равно плохо понимает сложный эсхирь, а я не стала впечатлять уважаемого дракона неважнецким произношением и только понятливо кивнула.

Узкими коридорами, напоминающими кротовые ходы, мы добрались до залитого дневным светом просторного зала. После потемок меня на секунду ослепило, сильный сквозняк принес соленый морской запах. В центре стояла каменная статуя спящего дракона, настолько реалистичная, что при желании можно было рассмотреть каждую чешуйку и жилы на сложенных крыльях. Пол был изрезан многочисленными рисунками, словно этого дракона когда-то заговорили на вечный сон, и он превратился в камень.

Широкий, открытый проход вел на площадку с каменным ограждением. Стоило выйти под открытое небо, как холодный ветер раздул подол платья и прокусил даже через теплую фуфайку. Я ожидала увидеть внизу обрыв с пустыми глазницами ходов, но оказалось, что скала спускалась к тревожным водам фьорда ступенями, связанными каменными пролетами без перил.

Через некоторое время площадки начали заполняться зрителями. Шелест неспокойного пролива перекрикивали людские голоса. Я старалась не ежиться на ветру и изредка обменивалась с градоначальником вежливыми улыбками. Неожиданно он подозвал стража, что-то шепнул ему и заявил, растопырив пальцы:

— Пять минут, эйнер Йорн.

— Начнется ритуал?

— Он придет, — таинственно произнес градоправитель, но вдруг встрепенулся: — Говорите на эсхире?

— Немного. А кто должен прийти?

Собственно, ответ на вопрос я получила незамедлительно, пяти минут не прошло. На продуваемом всеми местными ветрами балконе появился Ульвин Тьер, и градоправитель с облегчением вздохнул, что теперь супругу будущего кейрима можно развлекать, не изображая причудливые фигуры пальцами.

— Анна, необычно рад снова тебя видеть, — поздоровавшись с градоправителем, заявил Ульвин с беспечным видом. — Меня попросили поработать переводчиком.

— А меня попросили не общаться с тобой ни под каким соусом, — прямо заявила я.

— Низвергнешь меня обратно на нижний ярус?

— Ты знаешь, что делать. — Я кивнула в сторону зала. — Ветра в крылья.

Градоправитель следил за нашим бойким разговором с таким умилением, что между бровей разгладилась глубокие озабоченные складки.

— Что говорит эйнер Йорн? — тихонечко уточнил он.

— Спрашивает о ледяных драконах, — не моргнув глазом, соврал Ульвин.

Какой коварный и расчетливый ход! Я хотела немедленно заявить, дескать, переводчик нагло врет, но поняла, что не знаю на эсхире ни слова «врет», ни слова «нагло», а все остальное окажется не более чем полумерами. Да и градоправитель, ухватившись за богатую тему, зачастил на драконьем языке. И мне стал остро необходим переводчик!

— После смерти владыки нас не покидают, а уходят в лед, — явно сильно упростив рассказ, перевел Ульвин. — В подземных пещерах вырастают ледяные фигуры, со временем они покрываются каменным панцирем, и служители Химмеля зажигают для них лампады. Если бросить в чашу монету или ледяной хрусталь, то кейрим исполнит желание.

— Переводчик из тебя никудышный, — прокомментировала я.

— Главное — передать суть, — невозмутимо заявил он.

— Скажи, что в этом зале спит Архад, первый кейрим Химмеля, — произнес градоправитель.

Обескураженная этой новостью, я обернулась через плечо к реалистичной статуе дракона. Мысль, что изваяние вовсе не рукотворное, не успела уложиться в голове, как воздух сотрясся от людского гвалта, окрепшего так резко, словно за мгновение все сошли с ума.

— Начинается! — объявил Ульвин, а градоправитель с улыбкой помахал руками, призывая смотреть в небо.

Когда я подняла голову, по воздуху разносились лоскуты разлетевшихся белых одежд, а серебристый дракон во всем своем великолепии устремился к низким облакам. Порыв ветра швырнул к нашему ярусу клок с вышитым символом. С азартом я качнулась в сторону перил, протянула руку, чтобы схватить лоскут, но не сумела прикоснуться даже кончиками пальцев.

Танцуя в воздушном потоке, он закружился юлой и отлетел на ярус ниже, где без труда поймала высокая блондинка в дорогих одеждах. Да просто протянула руку и забрала, словно ветер приберег расшитый лоскут специально для нее. Вокруг все заохали от восхищения. Посмотрев наверх, девица заметила, что мы за ней наблюдаем, скромно сложила руки в замок и на секунду склонила голову. Пришлось с вежливой улыбкой кивнуть ей в ответ.

— Бриэм Ярвуд, — немедленно прокомментировал Ульвин. — Ее называют «жемчужиной острова Фьорет».

Надо сказать, что блондинка действительно была хороша собой.

— Любите вы придумывать прозвища, — вздохнула я.

— Чистая кровь, драконорожденная дочь советника, ни одного изъяна, — перечислял бывший друг Киана, и от меня не укрылось, с каким обожанием он разглядывает Бриэм. — Красавица, умница, рисует пейзажи, слагает стихи… Пока не всплыл магический договор, твой муж планировал на ней жениться.

Возможно, он так и поступит зимой, когда станет свободным владыкой без прицепа из Валлеи… Мысль неприятно царапнула по живому, и настроение вдруг упало куда-то ближе к нижнему ярусу пещерного города. Наверное, его поймали вместе долетевшими лоскутами.

— Начинаю понимать, почему тебя изгнали из дворца, — сдержанно вымолвила я.

— Потому что именно я обнаружил магический договор и по-дружески спас нашего владыку от объяснений с будущими родственниками? — подсказал Ульвин.

— То есть все-таки за длинный язык.

— Ты сегодня тоже не выспалась? — через задумчивую паузу спросил он.

— С чего ты решил?

— Ты прямолинейна, — напомнил Ульвин о нашей первой встрече, когда я в лицо сказала правду, а ему не понравилось. Если подумать, любителей правды в мире вообще немного.

— В привычку вошло.

Между тем ритуал шел полным ходом. Мальчишки один за другим спрыгивали с высоты и оборачивались драконами, заметно проигрывавшими размером на фоне будущего владыки. Впервые я наблюдала, как в одно мгновение хрупкое человеческое тело переткало в иную форму и превращалось в величественное крылатое создание. Сначала зрелище меня напугало, я подалась к перилам в ужасе от варварства происходящего, но градоправитель немедленно уверил, что мальчики в полной безопасности. В смысле, он попытался, но пришлось попросить Ульвина поработать переводчиком.

— Ритуал — красивая традиция. Все парни умеют летать, — пояснил он, подвинувшись поближе, чтобы перекричать вопли восторженной толпы. Прежде я думала, что обряды проходят или под песнопения, или в гробовой тишине.

В этот момент серебристый дракон, разгоняя холодный воздух, пронесся так низко над нами, что я невольно вжала голову в плечи. Мужчины пережили налет стойко, ни один не шелохнулся, встали по стойке смирно и опустили головы. Правильно сделали! Я-то задохнулась от ударившего в лицо злого порыва ветра.

Кажется, даже человеческим голосом ненаглядный муж не смог бы громче сказать, что ему совершенно не нравится моя компания.

— Мне показалось, что он вежливо попросил меня вернуться туда, откуда я пришел? — уточнил слегка обалдевший Ульвин.

— Тебе показалось, — оглаживая напрочь испорченную прическу, мрачно прокомментировала я. — Он не просил, а приказал.

Сделав величественный круг над святилищем, драконы устремились туда, где за плотным облачным покровом по-прежнему светило летнее солнце. Последний мальчишка, отчаянно догоняющий товарищей, спрятался за дымной завесой.

Ритуал подошел к концу, но зрители по-прежнему оставались в пещерном городе и чего-то ждали. Ощущалось, как радостное возбуждение, витавшее в холодном воздухе, идет на убыль. Сверху посыпало мелким дождем, словно сердито пронзив небеса, драконий владыка заставил их расплакаться.

— Они вернутся? — спросила я у градоначальника.

— Не сейчас, — пояснил он.

— Но почему никто не уходит?

— Вы должны идти первой.

В общем, заставила уважаемых и хороших людей мокнуть.

— Поторопимся, — распевно, как учил Вигдис, скомандовала я и рукой указала направление движения. — Всего доброго, Ульвин. Не надо меня провожать.

Он действительно остался в зале с ледяным драконом, покрытым каменным панцирем. Градоправитель довел меня до экипажа. Не успела я попрощаться и спрятаться от лениво капающего дождя, как заметила Бриэм Ярвуд, решительно шагающую в мою сторону. Не раздумывая ни мгновения Фрейз и Оттави, сопровождавшие нас с Кианом в поездке из дворца, сошлись стеной, плечо к плечу.

— Пропустите, — коротко приказала я.

Они расступились, позволив этой «жемчужине» приблизиться и встать напротив. Вблизи бывшая невеста оказалась на раздражение краше, чем издалека. Глаза необычного фиолетового оттенка с узким зрачком как бы тонко намекали, что в роду Ярвудов действительно не отметилось ни одного человека.

— Кайрими Йорн, — по всем драконьим правилам обратилась она и вдруг протянула аккуратно сложенный белый лоскут с вышивкой, — возьмите в дар!

Да быть не может…

— Оставьте себе на счастье, — тщательно следя за произношением, отказалась я и почти поставила ногу на ступеньку кареты.

— Благословите, кайрими!

Нет, может.

С кроткой улыбкой человека, который видел на этом свете все, даже бывшую невесту Киана, просящую благословения, я повернулась и произнесла:

— Благословляю.

Она принялась оглаживать мое плечо. Терла и терла, словно действительно натирала себе как минимум владыку Фьорета. Я многозначительно кашлянула, намекнув, что сейчас на душегрейке образуется дырочка, Бриэм поспешно убрала руку и спросила:

— На этом все?

А что еще надо? Напутственную речь сказать?

— Все, — не изменяя ласковой улыбке, уверила я.

— Но кто станет моим мужем? И когда?

Не пойму, с каких пор из талисмана меня переделали в местную юродивую?

— Как бог ветра даст, — туманно отозвалась я и, кивнув, уселась в карету.

Во дворец возвращалась под большим впечатлением от встречи и чем больше думала и оценивала, тем сильнее кипятилась, в какое дурацкое положение меня поставила бывшая невеста Киана. Он тоже хорош! Мог предупредить, что такая женщина не просто существует — она не из робких и на людях не постесняется подойти. К вечеру у меня, фигурально выражаясь, подпрыгивала крышечка, и когда драгоценный супруг объявился, я уже была полностью готовая устроить ему неприятный разговор.

За окном сгустились сизые сумерки, покои погрузились в полумрак, и горничные принялись зажигать огни. Я срывала раздражение на почтовой шкатулке, которую привезла с собой из дома, и пыталась отправить письмо Ирине. Простенький артефакт не желал преодолевать расстояние до Валлеи и возвращал конверт. Каков подлец!

Киан вошел стремительной походкой и сдержанно бросил служанкам:

— Оставьте нас.

Все верно: на нас надвигается туча. Из пещерного города мы принесли дурное настроение и много некрасивых слов!

Девушки проворно вышли, мы остались одни. В тишине закрылись двери. Уперев руки в бока, муж стоял посреди просторной комнаты и изучал меня пристальным взглядом. Лицо казалось абсолютно непроницаемым. Он даже не хмурился, так глубоко прятал эмоции. Каменный дракон, а не мужчина! От света магических ламп в волосах, собранных небрежным пучком, поблескивали пряди, появляющиеся каждый раз после возвращения из второго лика.

— Мне тоже есть что сказать. — Я подчеркнуто аккуратно отложила стило и поднялась из-за стола. — Сегодня мне выпала честь познакомиться с твоей невестой. Она сама подошла. На людях! Если ты по-прежнему планируешь на ней жениться, то можешь быть спокоен: благословение Бриэм Ярвуд попросила, и я его дала. Но искренне считаю это большим перебором! Твоя будущая жена может не беспокоить жену нынешнюю?

Он молчал и не сводил с меня глаз, а у меня из головы вдруг выветрилось все, что хотелось высказать. Неприятный разговор подразумевал участие двух сторон, иначе выходил запальчивый монолог. Я взмахнула руками, резко выдохнула и прошлась туда-сюда, как делала это пару часов назад, пока не набросилась на почтовую шкатулку.

— Забыла отрепетированную речь? — с иронией спросил Киан.

— Нет!

— Тогда продолжай, — щедро позволил он.

— Спасибо, но я все сказала, — буркнула в ответ.

—Он не упомянул, что предъявил договор раньше, чем я сделал предложение Бриэм Ярвуд? — вкрадчиво спросил Киан, намекая на своего бывшего друга. — Невестой ее назвать сложно.

— Но ты все-таки планируешь на ней жениться? — вырвалось у меня.

— Тебя это злит?

— Просто твой бывший друг в нее безнадежно влюблен, — выкрутилась я, хотя осознавала, что мысль о планах мужа не просто царапала, а уже раздирала изнутри.

— Сейчас это и мне очевидно. Ульвину Тьеру следует посочувствовать, — весьма безжалостно прокомментировал Киан. — Женщина, в которую он влюблен, всегда хотела стать женой кейрима, и с ее стороны было крайне опрометчиво и недальновидно побеспокоить тебя. Особенно на людях. Мы закончили?

— То есть ты согласен, что ситуация возмутительная? — осторожно утончила я.

— Безусловно.

— Ты всегда такой сговорчивый, или что-то случилось? — дошло до меня, что Киан как-то показательно спокоен. Сейчас принесенные им тучи разверзнутся, и дворец накроет бурей.

Сложив руки за спиной, он начал медленно приближаться. Шаг за шагом, вкрадчиво и как будто лениво, неизбежно сужая разделяющее нас расстояние. Я вдруг, как хорохорящийся воробей перед драконом, растеряла весь воинственный задор и скрестила руки на груди. Потом вспомнила, что жест является защитным, но было поздно: он подошел на расстояние шага и внутреннее желание закрыться победило.

— Ты не ответила на вопрос, Анна. Тебя злит, что я могу жениться второй раз? Или ты злишься, потому что чувствуешь себя задетой встречей с моей невестой? Хорошо подумай и разберись в себе, дорогая моя супруга.

На этом, казалось бы, разговор следовало закончить. Задание принято, будем выполнять! Однако Киан резковато скомандовал:

— Сейчас.

— Мне сесть на стул и начать думать? — огрызнулась я.

— Возможно, — не сводя с меня взгляда, он протянул руку и мягко заправил мне за ухо выбившуюся прядку, — потому что возникла проблема, и решать нам придется ее вместе, Анна. У меня исчезли брачные метки.

[1] Эфейр (эсхирь) — господин.[2] Варьями (эсхирь) — талисман.

ГЛАВА 6. Сундук с фатой

Оторопело я рассматривала оголенное предплечье Киана: крепкое запястье, выступающие под кожей вены, ни следа от брачной метки. Между тем моя-то никуда не делась, по-прежнему тянулась до самого локтя и всем доказывала, что я супруга будущего владыки. Он говорил, что в письменах на древнем языке начертано имя его рода.

— Но она ведь появится?

— Безусловно, — согласился он и принялся расстегивать кафтан из плотной темной материи.

— Зачем… зачем ты раздеваешься? — почувствовав легкую панику, выпалила я. — Наверняка есть другие способы вернуть брачную метку, кроме…

— Самого очевидного? — невозмутимо подсказал Киан.

Взгляд невольно остановился на аккуратно заправленной голубым покрывалом широкой кровати. В голове мелькнула, возможно, не особенно достоверная, но жаркая сцена, и щеки мгновенно вспыхнули.

— Не покрывайся румянцем, Анна. — Он бросил кафтан на спинку стула. — В покоях душно.

— Действительно душновато. — Я принялась обмахивать руками горящие щеки, хотя перед приходом мужа жаловалась горничным, что мерзну, и к ночи попросила принести жаровню с обогревающими камнями. — Но ты ведь не раздеваешься нигде, кроме своей спальни. Достаточно просто прикрывать руку.

Он так красноречиво на меня посмотрел, что мигом стало ясно: идея паршивая.

— Возможно, она исчезла из-за превращения в дракона, — предположила я.

— Или она исчезла, потому что брачный обряд не был завершен, как ему полагается, — парировал Киан.

— Уверена, метка появится, если ты туда-сюда попревращаешься, — настаивала я, и он изогнул брови. — Ах, ты уже пытался. Послушай, физическая близость — это… ну… чувственный контакт. Мы можем…

— Чувственно контактировать?

— Да! — Я щелкнула пальцами, и в разные стороны, выдав нервозность, брызнули магические искорки. — Давай обнимемся!

— Кожа к коже?

— Одежда к одежде! — отрезала я. — Но крайне тесно.

Неожиданно уголки его губ поползли наверх, и на лице появилась ироничная улыбка, словно дурацкая ситуация с меткой начала Киана веселить. Внутри мгновенно вспыхнуло от возмущения.

— Послушай, дорогой муж. Я тут от всей души пытаюсь помочь чем могу. Предложения разные выдвигаю, а ты смеешься? Напомнить, что из нас двоих именно ты женатый дракон на пороге коронации, который не совсем женат…

Мгновением позже он схватил меня за руку и резко привлек к себе. От неожиданности я примолкла и прижалась щекой к его твердой груди, меня окружил терпкий мужской запах, отчего вызывающий странную щекотку внизу живота. Через тонкую ткань рубашки ощущалось тепло его тела, было слышно, как ритмично бьется сердце.

На секунду я ошалела от объятий и вдруг почувствовала, как ладони Киана нахально огладили мою спину. Одна рука начала спускаться чуть ниже талии. Ловко и незаметно, он заставил меня прогнуться в пояснице.

— Что ты делаешь?

— Добавляю чувственности, — прошептал он. — От тебя потрясающе пахнет.

— Это цветочные духи…

Я зачем-то закрыла глаза и вдруг ощутила, как губы Киана прижались к моей шее. Следом он сладко провел языком по нежной коже. Дыхание даже не перехватило, а перекрыло напрочь. Колени мигом ослабели. Понимая, что разум стремительно меркнет, и пока еще хоть что-то соображаю, я хрипловато спросила:

— И как?

— Безуспешно, — поделился он отсутствием прогресса.

— Чувственности не хватает?

— Наверняка.

Кажется, выдохнул всего одно слово, но кожу опалило. Я словно превратилась в оголенный нерв.

— Тогда надо постараться…

— Как скажешь, Анна.

Внезапно, не спрашивая разрешения, властным движением Киан сжал пальцами мой подбородок, заставил приподнять голову и, пока я была чуток в прострации, накрыл губы поцелуем. Сразу глубоким, без прелюдии и колебаний. Да меня никогда в жизни так страстно не целовали!

Он оторвался от моих губ, глаза потемнели и казались шальными. Инстинктивно, не желая останавливаться, я встала на цыпочки, обняла ладонями его лицо и потянулась за новой порцией умопомрачительного удовольствия. От очередного уверенного вторжения языка в мой рот, подогнусь колени. Киан крепко схватил меня за поясницу, не давая упасть, и по инерции подался вперед.

Прижатые друг к другу, не разрывая поцелуя, мы навалились на стол. На пол с грохотом посыпались инструменты, слетела почтовая шкатулка. Уверенным движением Киан усадил меня на крышку стола, и наши губы оказались на одном уровне. Разница в росте больше не мешала наслаждаться возвращением брачных меток… Или что мы там хотели решить, прежде чем я обнаружила, с каким мастерством, достойным громких оваций, целуется мой временный муж?

В легких закончился воздух, а вместе с ним поцелуй. Я тяжело дышала и пыталась вернуться в сознание. Низ живота сводило от желания немедленно продолжить с того места, на котором мы прервались.

— Удалось?

— Что? — Он громко сглотнул, на шее дернулся кадык.

— Метки проявились? — припомнила я, собственно, ради чего мы устроили маленькую демонстрацию из начала первой брачной ночи.

Предплечье Киана вновь украшали письмена. Видимо, чувственности оказалось достаточно, чтобы обмануть капризную магию. Резко выдохнув, он отодвинулся от меня и растер лицо ладонями.

— Благодарю, Анна.

— Ага, обращайся. Всегда рада помочь.

Поверить не могу, я правда это сказала?! На меня нахлынуло просто чудовищное смущение. Я соскользнула со стола, одернула измятое платье и дрожащей рукой провела по растрепанным волосам. На полу валялось все, что можно было опрокинуть. Почтовая шкатулка развалилась на части.

Между тем Киан расстегнул на рубашке пару верхних пуговиц и стянул ее через голову. Я уставилась на крепкий торс с поджарыми боками и медленно, словно обращалась к обнаженным кубикам на животе, спросила:

— Почему ты снова скидываешь одежду?

— Хочу помыться, — как ни в чем не бывало, заявил он. — Сегодня я останусь у тебя.

— Зачем? Брачные письмена снова с нами! — выпалила я, вдруг представив, как мы страстно и с полной самоотдачей продолжаем то, что начали прямо на моем столе. Понятия не имею, как теперь за ним есть.

— Если я уйду, слуги решат, что мы поссорились. Не стоит плодить слухи, — пояснил Киан и преспокойно удалился в ванную комнату.

Какая дивная выдалась ночь! После самого неловкого в моей жизни ужина мы улеглись в кровать, каждый строго на своей половине. Я специально надела глухую, длинную сорочку до пят, не оставляющую места для непристойных фантазий, но та оказалась душной и пеленала ноги. Возможно, следовало меньше вертеться, но присутствие в постели мужчины, внезапно умеющего ошеломительно целоваться, не располагало к спокойствию. Сон не то чтобы не шел — даже не подкрадывался.

Я ворочалась, но никак не находила удобной позы. Киана живое воображение ото сна не отвлекало. Он отдыхал спокойно и безмятежно, закинув руку за голову. Видимо, не зря я позаботилась и распугала ему все непотребные мыслишки монашеским одеянием.

— Анна, уймись, — внезапно попросил он.

— Ты не спишь? — Я приподняла голову от подушки. — Давай поговорим. Когда в общежитии не получалось заснуть, мы с соседкой всегда о чем-нибудь болтали…

Внезапно муж резко перевернулся. С невероятной проворностью он прижал меня крепким телом к кровати и закрыл ладонью рот. В скудном свете ночной лампы, стоящей на высокой подставке в углу, было видно, как хищно блестят его глаза. Зрачки из вытянутых стали круглыми. Идеальнее способа показать, что я мешаю ему спать, пожалуй, было не придумать.

— Если хочешь, то я готов продолжить. В кровати удобнее, чем на столе, — хрипловатым голосом тихо проговорил он. — Так как? Помочь тебе заснуть?

Было очевидно, что Киан вовсе не дразнит: стоит согласно моргнуть, как он сначала избавит меня от душной ночной сорочки, а потом — от невинности. В замешательстве я едва заметно покачала головой.

— Крепких снов, дорогая супруга.

Спокойно, словно не случилось дерзкого вторжения, он улегся на свою половину кровати и повернулся ко мне спиной, не попытавшись завладеть хотя бы клочком скинутого одеяла. Я уставилась в потолок, стараясь не шевелиться и даже громко не сопеть. Кажется, так и заснула с осознанием, что на долю секунды его предложение показалось мне ужасно соблазнительным.

Второго крайне неловкого утра в нашей семейной жизни не случилось. Видимо, Киан посчитал, что с супруги достаточно, и исчез из покоев в то время, когда меня не поднял бы даже драконий рев. Казалось, особенностей мужской физиологии наблюдать не придется, но я открыла глаза и обнаружила на спинке в изножье деревянные фигурки из свадебных даров. Фьорд по-прежнему тонул в дурной погоде, и сером свете дождливого утра статуэтки рассматривали меня со спинки кровати.

В большом недоумении я оглядела комнату и обнаружила, что эти парочки были пристроены на каждой ровной поверхности. Даже на стол поставили, а бедняга-то уже видел разное, а не только обеды!

— Зачем? — только и спросила я у вызванных горничных.

— Хозяин вошел в ваши покои! — с восторгом воскликнула одна и, хихикнув, прикрыла рот ладошкой.

— Боги плодородия и любви благословят вас детками! — добавила вторая. На самом деле, последнее слово было незнакомо, но по контексту и так стало ясно, что меня всем дворцом представляли в интересном положении.

— А зачем так много этих богов? — Я обвела рукой покои, превращенные в святилище этих древних духов. — Чтобы точно благословили?

Девушки недоуменно переглянулись. Видимо, численность деревянных фигурок у них смущения не вызывала.

— Много деток! — наконец нашлись они и почти синхронно развели руками, обозначая размер большой драконьей семьи.

— За раз? — вкрадчиво уточнила я, и горничные замялись. — Уберите обратно в шкатулки и верните в сундуки.

— Все?

— До последней!

Но слуги всерьез, со всем беспокойством за род Йорнов, вознамерились призвать на наши головы милость богов. Покоями они не ограничились и библиотеку не обошли стороной. На рабочем столе деревянные супруги стояли посередке между письменным набором и ящичком для бумаг.

— Надеюсь, моего мужа вы тоже не обделили!

Я сердито повернула фигурки к себе задним фасадом. В этот момент в закутке появилась профессор Сиан и немедленно уставилась на обнаженно-рогатую заградительную композицию.

— Вы сегодня рано, профессор.

С невозмутимым видом я вернула фигурки в исходную позицию. Уважаемая дама не должна страдать от народного творчества и призывать к себе милость именно этих богов. Она ни в чем не виновата. Но мужик опять самодовольно указывал на меня выдающимся достоинством.

— Пришлось заменить профессора Вальдо, он приболел, — пояснила преподавательница и, не найдя в моем лице понимания, пояснила: — Декан языкового факультета. По утрам ваш муж занимается с ним валлейским языком.

— И давно?

— С тех пор как вернулся из Валлеи.

Если подумать, в последнее время Киан действительно начал так бодро говорить на моем родном языке, что подзабывалось, как тщательно и аккуратно он подбирал слова в день нашего знакомства.

Я уселась в кресло, подвинулась поближе к столу и немедленно взглядом напоролась на деревянное мужское отличие, нацеленное ровно мне в лоб. Повернула божка боком. Стало еще хуже. Профессор оставила комментарии при себе. До конца урока мы активно игнорировали этот образчик примитивного искусства. Более чем уверена, что кабинет Киана свадебными дарами украшать не посмели.

Проводив профессора до дверей библиотеки, я вернулась, сгребла фигурки со стола и решительно направилась на второй ярус. Следовало справедливо распределить божественную милость между супругами! Пусть тоже насладится особой атмосферой от этих свадебных даров.

Дверь между библиотекой и кабинетом Киана оказалась не заперта. Наверняка замок закрывали, если у мужа случались важные встречи и серьезные разговоры, но ради приличий я вкрадчиво постучалась. Ответа, конечно, не последовало.

— Буду считать, что ты меня пригласил, — пробормотала я и вошла на балкон.

В сизом свете пасмурного дня фьорд на картине выглядел темным, почти графитовым. Над потемневшими скалами сгустились дождевые облака, хотя готова поспорить, в прошлый раз погода на полотне была ясной. Драконы и вовсе исчезли.

Киан с кем-то негромко разговаривал. Я хотела незаметно уйти и поделиться радостью от свадебных даров попозже, но услышала женский голос, говорящий певуче и сладко. Нахмурившись, я приблизилась к перилам, и внутренности завязались крепким узлом. Драгоценный муж, мечта любой женщины северных островов, сложив руки на груди, сидел на краешке рабочего стола и с очаровательной полуулыбкой слушал Бриэм Ярвуд!

Не знаю, что меня выдало, возможно, я слишком громко сопела, но Киан поднял голову и устремил в меня прямой взгляд.

— Моя жена уже здесь. — Он кивнул. — Подойди, Анна. Эйлин Ярвуд приехала к тебе.

Учитывая, что в каждой руке я держала по колоритному истукану, спускаться не хотелось, но пристроить божков на балконе оказалось некуда. На книжных полках плотно, один к другому, теснились фолианты, ставить на пол мне не позволяло чувство собственного достоинства. Оставалось надменно нести народное творчество с собой.

Бриэм грациозно поднялась с кресла и повернулась в мою сторону. При виде идолов из свадебных даров Киан промолчал, но брови изогнул выразительно.

— Счастья и богатства вашему дому, — поздоровалась Бриэм.

Будь она на чуточку хуже внешне, кипение у меня в груди, наверняка унялось бы, но этим пасмурным днем «жемчужина Фьорета» полностью соответствовала своему красивому прозвищу. А я со свадебными дарами… Ей-богу, как благословить этих двоих спустилась! Любовью и плодородием.

— Добро пожаловать во дворец, — кивнула я и с невозмутимо-гордым видом пристроила фигурки на рабочий стол владыки, иначе ситуация становилась особенно неловкой. Почему только мне смущаться? Пусть все смотрят и чувствуют себя по-дурацки под оком божественных супругов.

Возникла странная пауза. Мы дружно переглядывались и ждали, кто заговорит первым.

Мы с Бриэм заговорились одновременно:

— Что вы…

— Я привезла дары!

— Козу? — насторожилась я.

— Нет-нет, — уверила она, позволив мне на мгновение расслабиться и мысленно выдохнуть. — Я привезла корову.

Вот и стал реальностью мой самый ужасный страх! Улыбка медленно сползла с лица. Бриэм почувствовала смену настроений и в замешательстве посмотрела на Киана.

— Не молчи, — вкрадчиво потребовал он на валлейском. — Иначе она решит, что ты отвергаешь подношение.

— Я потеряла дар речи.

— На валлейском ты говоришь, — заметил муж.

— Я потеряла дар речи на драконьем. Вигдис еще не просил запереть меня во дворце за беспорядочные благословения?

У Киана предательски дрогнули уголки губ.

— Нет.

— Скоро попросит.

Бриэм следила за нашим разговором с возрастающим недоумением и некоторым беспокойством, явно понимая, что допустила какую-то оплошность. Ага, допустила. Рогато-копытную.

— Моя супруга плохо знает эсхирь и спрашивает, как правильно благодарить за щедрый дар, — как истинный дипломат, ловко соврал будущий владыка, вынужденный разбираться с возникшим разговорным бардаком.

— Отблагодарить? — встрепенулась Бриэм, внезапно решив, что мы втягиваем себя в круговорот даров на острове Фьорет. — Я бы не посмела, но… эйнер Йорн, благословите еще раз!

Теперь меня действительно покинул дар речи и на валлейском, и на драконьем, да просто язык окаменел от изумления. Бриэм между тем принялась что-то стрекотать на эсхире, ни слова не удалось уловить. Будущему владыке пришлось переобуться из дипломатов в переводчики.

— У Бриэм есть кандидаты в мужья, — пояснил он. — Она хочет, чтобы ты благословила ее на этих мужчин.

Сомневаюсь, что божественная благодать, если она существует, работает по заказу. Но кто я такая, чтобы сопротивляться счастью красивейшей женщины острова Фьорет, на которую строит планы будущий владыка?

— Конечно. Благословляю еще раз. — Я ласково улыбнулась Бриэм и не очень добро покосилась на Киана. — Вашего мужа будут звать Ульвин.

— Но он не претендует! — воскликнула она.

— А я уже благословила.

Муж приколотил меня к полу тяжелым, как молоток, взглядом, но я испытывала такое драконье раздражение, что была готова плеваться пламенем. Странно, что из ноздрей не вырывались струйки дыма и вокруг не пахло паленым.

В этот острый момент, когда, очевидно, подгорало у нас обоих, а Бриэм в замешательстве переваривала новость, что из «жемчужины» вряд ли переродится в кайрими моего мужа, открылись двустворчатые двери. В кабинет влетел крайне озабоченный Вигдис.

— Хозяин, мы не смогли найти… — Взгляд смотрителя остановился на мне. — Ваша жена уже здесь.

Теперь только дурак не догадался бы, что в кабинет я вломилась самостоятельно, без приглашения и не постеснялась подсматривать за теплой встречей. Пусть мой ненаглядный муж запишет этот грешок в общий счет.

— Я заметил. — Киан перевел на него скальпирующий взгляд, успевший меня нашинковать на крупный фарш. — Проводите эйнер Йорн в ее покои.

Он меня отсылал, и я уходила, но с каменной миной.

— Анна, ты оставила божественных супругов, — на валлейском сдержанно произнес муж мне в спину.

— Отдай своей гостье, ей скоро пригодятся, — не потрудившись обернуться, с ледяными интонациями в голосе посоветовала я.

До покоев меня провожал не только Вигдис, но и еще трое стражей. Как в ссылку, ей-богу, отправляли. Смотритель дворца поглядывал с откровенной жалостью, словно прощался на веки вечные.

— Эйнер Йорн, — обратился он, доведя меня до дверей, — вы не сказали, к какому часу и какие блюда отнести вашему мужу.

В последние дни я непременно отправляла Киану обед. Специально вытрясла из профессора Сиан названия северных блюд, аккуратно записала в блокнотик, а потом попросила повара устроить дегустацию. Хотела точно знать, что именно муж съест с аппетитом. Мы ведь с соседкой тоже всегда приносили друг другу перекусы, если кому-то из нас не удавалось вырваться в столовую.

— Зайдите, — проигнорировав вопрос, попросила я.

Совершенно сбитый с толку Вигдис посеменил следом за мной в покои. Возможно, ждал, что ему представят подробное меню на будущую неделю и не придется каждый день обивать порог взбешенной незнамо за что госпожи Йорн, но вместо инструкций получил письмо для Ирины и просьбу отправить это послание в Валлею.

— А обед для хозяина Йорна? — нервно разглаживая бумажные уголки на конверте, напомнил он.

— Хозяин Йорн сам себя покормит, — отрезала я.

— А когда? — моргнул смотритель.

— Когда есть захочет.

Вскоре он заявился ко мне. Видимо, обедом все-таки пренебрег. Со стороны могло показаться, что Киан пребывал в спокойствии, но острый взгляд, крепко сжатые губы и желваки, ходящие на скулах, как бы тонко намекали, что он откровенно недоволен. Служанок в покоях не было, смести волной раздражения могло только меня, а я крепко держалась за подлокотник дивана.

— Поднимись, — коротко бросил он.

— Я прекрасно тебя слышу с дивана, — отказалась я вставать и показным жестом разгладила на колене складочку.

— Не хочу с тобой говорить, как с виноватым ребенком.

Как известно, голодный мужчина по большей части крайне злой мужчина. Я встала. Ростом мы не сравнялись, но его позиция была понятна. Он пришел не отчитывать или вразумлять, а предъявлять претензии.

— В кабинете ты повела себя беспечно, — резковато заявил он, поразив прекрасным словарным запасом валлейского языка. — Через пару недель ты станешь не просто моей женой, а супругой владыки Фьорета…

— Ненадолго, — вставила я.

— Без разницы, — отрезал он. — Научись держать лицо, Анна, даже если тебе что-то не нравится.

Невольно вспомнилось, с каким нечеловеческим спокойствием он встретил мое согласие на брак. Безусловно, Киану не понравилась мысль о женитьбе на незнакомой иноземке, но лицо-то он точно умел держать.

— Ты обещал, что твоя бывшая меня больше не побеспокоит, но сегодня она заявилась во дворец! Ты влюблен в нее?

— Нет, — не задумываясь ни на мгновение, ответил он. — И никогда не был.

— Но ты с ней флиртовал!

— В мыслях не держал.

— Я видела своими глазами! — выпалила я и вдруг осознала, что опять ревную, закипаю, как чайник, забытый на очаге, и крышечка уже подпрыгивает, а пар валит из носика в разные стороны. — Имей совесть потерпеть до зимы со своими свадебными планами!

— Ты ревнуешь, Анна? — внимательно вглядываясь в мое лицо, уточнил он.

Внезапно напряжение, витавшее в воздухе и делавшее его раскаленным, несмотря на холодную погоду, начало спадать. Киан словно разгадал запутанный ребус, страшно его зливший, и сразу успокоился, тем сильнее бурлило у меня внутри.

— Слуги все видят, Киан. Ты не хотел слухов, но они поползут по дворцу, если ты продолжишь обхаживать незамужнюю девицу! — на ходу придумала я самую достойную причину, отчего здравый смысл у меня отлетал далеко за фьорды.

— Ты не ответила на мой вопрос, Анна.

— Ты на мой тоже!

— А ты его задала?

Возникла странная пауза. Не знаю, что хотел услышать он, но, быстро облизнув пересохшие губы, я задала вопрос, не дающий мне покоя:

— Ты поцеловал бы меня, если бы не брачные метки?

— Нет.

На мгновение показалось, что меня окатили ледяной водой, даже дыхание перехватило. Сердце ушло в пятки, живот свело неприятной судорогой.

— В таком случае приношу свои искренне извинения, что поставила тебя в неудобное положение своей ребяческой выходкой, — холодно извинилась я. — Что мне сделать, чтобы ты принял их? Нужно поклониться в пояс?

Киан смерил меня тяжелым взглядом, развернулся и направился к выходу. Он шибанул дверной створкой с такой яростью, что грохот разнес хрупкую тишину. Раздался истеричный звон выпавшей из гнезда бронзовой ручки. В ушах шумело, хотя мы даже не орали друг на друга.

— Чудесно, еще и разозлился, — пробормотала я и, уперев руки в бока, прикрыла глаза. — Я тоже хочу хлопнуть дверью.

Избегать мужа оказалось несложно, учитывая необъятный размер дворца. Однако на третий день ссоры мы все же встретились в галерее, широкими арочными окнами выходящей во внутренний двор. Киан шагал в окружении стражей, уверенный и крайне серьезный мужчина, даже сердце заколотилось, и я шла по своим не самым важным делам в библиотеку. Галерея была широкая, никому тесниться не пришлось.

— Ветра в крылья, — небрежно поздоровалась я, проходя мимо.

Внезапно Киан протянул руку и мягко сжал мой локоть, заставляя притормозить.

— Больше не будешь отправлять обеды? — произнес он на валлейском языке.

— Нет.

— Анна, помоги мне найти логику в происходящем.

— Я не люблю ребусы.

— Но этот ребус придумала ты, а я ломаю голову, — заявил Киан и, не дав мне высказать возмущение, пояснил: — Ты задала мне нечестный вопрос и расстроилась, когда получила ответ. Где логика?

— И почему вопрос был нечестный? — взвилась я и посмотрела прямиком в его наглые глаза.

Вообще, глаза оказались вовсе не наглые, а вполне себе драконьи, смотрящие пронизывающе, словно он пытался забраться ко мне в голову. Хорошо, что такой фокус был недоступен ни драконам, ни людям. Киан удивился бы, узнав, какие, отнюдь не скромные, мысли о нем бродят в этой самой головушке.

— Мы договорились, что ты станешь свободна на исходе зимы, когда во дворце начнут говорить о наследниках, — напомнил он условия нашего соглашения. — Это означало, что твоя женская честь со мной в полной безопасности. И я держал слово. Может, не стоило?

Возникла долгая пауза. В голове плохо укладывалось знание, что он вовсе не считал, будто я недостойна его драконьего величества. Сама придумала и разъярилась. Такая самостоятельная и непоследовательная, что от конфуза хочется провалиться в глубокие воды фьорда.

— Похоже, у нас случилось недопонимание.

— И? — Он изогнул брови.

— И мог бы сразу пояснить, а ты разозлился и хлопнул дверью!

— Ты сказала много некрасивых слов.

— Мне извиниться? — ощетинилась я, мгновенно разрушив образ гордой девы в осознании неправоты.

— Не нужно. — Он выпустил мой локоть. — Я прошлые извинения не пережевал.

— В валлейском говорят «не переварил».

— Переваривать их я еще не начал, — заметил Киан и попрощался сдержанным кивком.

Мы разошлись в противоположные стороны. Никто никого не останавливал. Казалось, что в спину подталкивает разделяющая нас волна ледяного недовольства. Прежде чем завернуть за угол, я сорвалась и обернулась через плечо проверить Киана, а он уже скрылся из галереи.

После урока эсхиря в покоях на серебряном подносе лежало письмо от Ирины. Я вскрыла сургучную печать и развернула несколько листиков, исписанных знакомым убористым почерком.

Первую страницу она в обычной манере восхищалась, что письмо ей отдал лично в руки посыльный из драконьего дворца, а сейчас он ждет ответное послание в тетушкином саду. Только на втором листе Ирина выдала грандиозную новость… Она тоже выходит замуж за северного дракона! Заочно познакомилась с будущим супругом через клуб драконьих невест, по письмам успела жутко влюбиться и на следующей неделе приедет на Фьорет, так сказать, увидеть свое счастье воочию.

— Ирина приезжает на остров? — проговорила я вслух, не веря, что смогу встретиться с лучшей подругой, и через горничных попросила вызвать Вигдиса.

Смотритель входил с блаженной улыбкой, словно перед приходом успел приложиться к бутылочке с успокоительным, сложил руки в замок и распевно объявил:

— Привезли еще две козы.

Почему так не вовремя-то? Отара росла, благословленные девицы продолжали счастливо выходить замуж, но количество их как будто не уменьшалось. Смотритель пребывал в смирении, но напоминать о страданиях не забывал.

— Вигдис, мне нужна помощь, — сделав вид, что не услышала о прибавке в поголовье, объявила я.

— Какой обед подать хозяину?

— Никакой! — отрезала я. — На следующей неделе на Фьорете будет моя подруга. Мы можем поселить ее во дворце?

— Я с радостью организую приезд.

— Спасибо, Вигдис! — страшно обрадовалась я.

Блаженная улыбка на его лице превратилась в елейную.

— Но нужен приказ хозяина.

Радость моментально прошла на убыль. Особенно если учесть, что мы с Кианом по-прежнему были в ссоре, а после эпохальной встречи в галерее муж окончательно рассвирепел. Появляться перед ним с просьбой поселить во дворце еще одну иноземку было как будто несвоевременно. Но Ирина вовсю собирала дорожный сундук!

— Моей вежливой просьбы не хватит?

— По традиции гостей во дворец приглашает хозяин, — с деланным сожалением покачал седой головой Вигдис.

— Скажем, что я не знала.

— Вы можете не знать, — согласился он. — Я не могу.

Справедливое замечание. Набрав в грудь побольше воздуха, я проглотила пресловутое слово «пожалуйста» в ругательном варианте, хлопнула в ладоши и жизнерадостно спросила:

— Что мы говорили об обеде? Я сама отнесу мужу еду!

— Хорошее решение, эйнер Йорн, — кивнул он. — Что приготовить?

Охрана обалдела, когда увидела меня, сосредоточенно несущую поднос с плошечками в сторону кабинета мужа. Посуда задорно звякала, из-под крышечки выплескивался бульон и стекал по расписным фарфоровым стенкам. Один из стражей попытался что-то сказать, но Вигдис так сурово дернул головой, что тот моментально отступил.

— Удачи, эйнер Йорн, — пожелал смотритель и с ласковой улыбкой приоткрыл мне дверную створку.

Я протиснулась бочком, потому как красиво поместиться в щель между косяком и дверью не удалось бы, и сразу поняла, что удача точно не помешает. Киан был не один, а с двумя советниками. Один из них, между прочим, едва не стал моему мужу тестем!

Смотритель Вигдис не дракон, а хитрый лис! Уверена, когда он оборачивался во второй лик, у него, как на оживленных картинах Янгеля Подлунного, вырастал пушистый хвост, а не украшенные завитушками крылья. Ведь знал, что Киан занят! И тут я ввалилась с торжественной миной и плошечкой бульона договариваться о приезде подружки.

Киан мазнул по мне равнодушным взглядом, но вдруг резко поднял глаза. На лице расцвела восхищенно-издевательская улыбка. Оба советника повернули головы, и негромкий разговор окончательно стих. Чувствуя себя с этим звенящим подносом, мягко говоря, по-дурацки, я не придумала ничего лучше, чем нараспев произнести:

— Пусть ветер омывает ваши сильные крылья, уважаемые эфейры.

Эсхирь прозвучал идеально. Сама удивилась, куда делся деревенский акцент, порицаемый профессором Сиан. Советники подобрали челюсти и синхронно перевели взгляд на Киана.

— Дайте нам с женой полчаса, — попросил тот и махнул рукой, предлагая мне уже не оттираться на пороге, не бренчать тарелочками, а заносить еду, пока не остыла.

Где-то в середине его огромного кабинета мы с визитерами неизбежно пересеклись. Тот из советников, кто не претендовал на должность тестя Киана, на мгновение склонил голову, выказывая уважение. Видимо, так сильно впечатлился заботой о будущем владыке. Да я сама чуть не прослезилась от умиления.

— Ты спросил про обеды, — бодренько напомнила я, пристраивая поднос на рабочий стол прямиком перед ним. — Я подумала, зачем передавать? Принесу лично.

— Я уже обедал.

— Это полдник.

— Сейчас два часа дня.

— Второй завтрак после обеда! Приятного аппетита! — Я шустренько подняла крышки с плошек и протянула ему ложку. — Ты можешь просто поесть? Видишь ведь, что пришла мириться.

Усмехнувшись, он забрал ложку, покрутил в руках и прямо спросил:

— О чем ты хотела попросить, Анна?

— Это настолько очевидно?

— Иначе ты не пришла бы мириться.

— Моя лучшая подруга надумала выйти замуж за дракона и на следующей неделе приезжает на Фьорет знакомиться с женихом, — протараторила я. — Мы можем ее принять во дворце?

— Ее приездом начнут заниматься немедленно, — согласно кивнул Киан.

— И все? — удивилась я. — Даже ничего больше не скажешь.

— Ты хочешь услышать мои комментарии по поводу заочных знакомств?

Я предпочла проглотить замечание, что мы тоже поженились не после долгих ухаживаний.

— Уверена, тебе есть что сказать, но воздержись, — попросила я. — Так ты будешь второй раз обедать или просто унести поднос? Еда все равно уже остыла.

— Подогреешь? — просил он, резко перейдя на эсхирь.

— Чего?

— Ты можешь подогреть эти крошечные тарелочки, госпожа бытовой маг? — повторил он на валлейском. — Порция, как для ребенка.

Скривившись, я прикоснулась к плошке с бульоном, чтобы нагреть фарфор, а вместе с ним еду.

— Сам уже поел, а все недоволен…

— Не смущает, что я тебе прекрасно слышу?

— Говорю, твой валлейский стал выше всяких похвал, — лучезарно улыбнулась я.

Стремительно приближался день коронации. На драконьем языке ритуал называли сложно, нечто похожее на «великое принятие власти ветра и огня», но точный перевод на валлейский мне подобрать не удалось. Дату церемонии назвали храмовники из священного Химмеля, якобы именно в этот день приходили самые сильные драконьи владыки, но подготовка к церемонии совпала с приездом Ирины.

Вместе со своими горничными я с нетерпением дожидалась появление подруги перед портальными воротами. Неожиданно служанки отступили на шаг и склонили головы. Я обернулась. Оказалось, что энергичной походкой к нам приближался Киан.

Последние дни на острове были солнечные и жаркие. Толстые каменные стены не успели прогреться, но по всему дворцу выставили чаши с охлаждающими камнями, а мой муж, дракон с горячей кровью, облачился в светлые летние одежды. И ему необычайно шло.

Закатанные рукава тонкой белой рубахи открывали по-мужски красивые руки. На левой тянулась брачная татуировка, а на запястье правой руки традиционно для Валлеи был застегнут золотой обручальный браслет. При виде этого символа женатого мужчины у меня внутри сладко сжалось.

— Будет правильным встретить гостью, — прокомментировал он свое появление.

— На браслете исправили замок? — невпопад спросила я. — Тебе идет.

— Брачный знак?

— Мой подарок!

Между тем на закрытых воротах вспыхнули символы на древнем драконьем языке. В лицо пахнуло волной теплого воздуха, нас окружил запах портальной магии, похожий на аромат, возникающий после грозы. Медленно начали распахиваться створки, а нам открывалась интересная картина.

Оттави пытался запихнуть в сундук настырно вылезающую фату и захлопнуть раскрывшуюся во время стремительного перемещения крышку. Тюлевое облако побеждало. Ирина никак не помогала — одетая в легкое цветастое платье она отчаянно прижималась к мощному плечу Фрейза и заодно крепко сжимала его руку.

— Ты благословляла своего стража? — тихо спросил Киан.

— Как догадался?

— Предположил.

Накануне перед отъездом, встав широченной спиной к раскрытым воротам в портальный зал, Фрейз смущенно почесал бровь и прогудел:

— Благослови, кайрими.

Горничные за моей спиной тихонько, но крайне ехидно захихикали.

— Дружище, только не ты! — простонала я на валлейском и бросила на Оттави умоляющий взгляд, надеясь, что тот сможет вразумить приятеля. Однако дракон, обычно выступающий в дуэте за умного товарища, серьезно кивнул, дескать, госпожа талисман, не пожадничай небесной благодати.

— Фрейз, ты жену хочешь? — спросила я, готовая выдать ему любую из своих смешливых служанок, минуя высшие силы.

— Золотые нужны, — пояснил он, что планы не матримониальные, а материальные и даже в некотором роде меркантильные. Возможно, кто-то денег задолжал и никак не желал расплачиваться.

— Благословляю, друг мой! — торжественно вымолвила я и позволила ласково потрепать плечо шершавой ладонью. — Если получишь не деньги, а жену, то без обид.

— Деньги!

— Не ручаюсь.

— Монеты! — упрямо повторил Фрейз.

Сейчас, после перемещения, он со смирением в лице застыл с прижатой к локтю иноземкой. Возможно, что-то начал подозревать.

Ворота полностью раскрылись. Ирина подняла голову, осторожно огляделась вокруг и заметила меня. Отступив от дракона, она радостно помахала рукой.

— Анна, я приехала!

Вдруг подругу повело. Молниеносным движением Фрейз сжал ее локоть, не давая изобразить странный танец человека, страдающего портальной болезнью.

— Если я так сильно рада тебя видеть, почему мне настолько плохо? — промычала она, когда мы крепко обнялись.

— Из-за портального перемещения, — не сдержала я смешка.

Из зала она выходила, уже вися на моем локте и тихо бубня, что портальные перемещения — это полный мрак. По совету тетушки она, дескать, сунула в рот леденец, но от страха его проглотила и сделала только хуже.

— Боже… — резко перестав жаловаться, прошептала она, — это и есть твой муж?

— Угу.

На Киана она уставилась широко раскрытыми глазами. Портретные карточки моего мужа, которые мы рассматривали в академической столовой, не передавали, какое ошеломительное впечатление он в действительности производил.

— Добро пожаловать в Химмель фьорд, эйлин Ветлицкая, — мягким, спокойным голосом поприветствовал Киан на эсхире. — Чувствуйте себя спокойно в нашем доме.

— У вас будут очень красивые дети! — выпалила она.

На мгновение я замерла и испуганно посмотрела на мужа. Его губы дернулись в едва заметной улыбке, в ответном взгляде заискрилось веселье.

— Благодарю, — самым невозмутимым тоном вымолвил он на валлейском.

Как бы смешно ни звучало, от приступа мучительной неловкости Ирину спасла очередная волна портальной болезни. Подруга на глазах позеленела, взгляд сделался крайне жалобным, и стало ясно, что она прямо сейчас примет горизонтальное положение.

В себя Ирина пришла через пару часов стараниями дворцового лекаря, постучавшегося в гостевую комнату, едва мы сами в ней оказались. Пока он отпаивал болезную снадобьями, слуги принесли курильницу с сандаловыми палочками. Считалось, что пряный запах сандала помогал облегчить неприятные симптомы.

— Если меня не прикончит портальная болезнь, я умру от неловкости перед твоим мужем, — простонала с постели Ирина, когда мы остались вдвоем. — Господи, я чуть не упала в обморок перед владыкой драконов!

— Строго говоря, владыкой Киан станет только на будущей неделе, — попыталась успокоить я подругу, но та успокаиваться решительно не желала.

— Я даже поблагодарить его не смогла, а он лекаря прислал! — продолжала сокрушаться она. — Клянусь, если мой Иварт окажется хоть вполовину таким же внимательным, то я буду абсолютно счастлива.

— Как ты вообще нашла своего Иварта? — присев на краешек кровати, спросила я.

Оживившись, Ирина приподнялась на локте.

— Совершенно случайно! Помнишь Злату? Она попросила сходить с ней в женский клуб, а там была сваха. Так все и закрутилось. — С мечтательной улыбкой подруга повалилась обратно на подушки. — Иварт писал такие романтичные письма. Я их с собой взяла, потом покажу.

— Он говорит на валлейском?

— А как бы мы переписывались? — удивилась она. — Он влюблен в Валлею и пару лет назад даже приезжал к нам. Когда думаю, что мы могли случайно встретиться на улице, мурашки бегут.

— Что сказала твоя тетка?

— Конечно, была резко против переезда, но потом увидела портретные карточки и сразу нас благословила. Представляешь, она помогла мне выбрать фату! Иварт уже и домик подыскал. Сказал, что мне точно понравится!

Чуть позже она показала портретные карточки жениха в профиль, анфас и в полный рост. Иварт оказался привлекательным темноволосым мужчиной около тридцати лет. И письма писал красивые. Без единой грамматической ошибки. Видимо, очень любил валлейский или просил кого-нибудь помочь с переводом, что тоже казалось страшно милым.

До темноты противная хворь окончательно отступила, мы успели всласть наговориться, пересказать по три раза все новости и посмотреть мои покои.

— Вы спите отдельно? — удивилась Ирина.

Вопроса я не ожидала, поэтому ляпнула первое, что пришло в голову:

— По традиции супруги живут в разных покоях.

Ненавижу врать, особенно близким людям, но тайна о брачном соглашении принадлежала не только мне. Вряд ли Киан обрадуется, начни я вываливать наши секреты лучшей подруге. Ведь то, о чем знают трое — знает весь мир.

— Так вы по ночам друг к другу в гости ходите? — со странной улыбкой спросила она. — Не смущайся, подруга! Тетушка говорит, что предвкушение всегда подогревает желание.

— Уверена, твоя тетка никогда в жизни такого не скажет! Она сухая и жесткая, как столетняя баранка.

— Значит, в любовном романе прочитала, — с легкостью переобулась Ирина.

Ужинали втроем в столовой для семейных трапез. Большие окна были слепы от темноты, окутавшей скалистый фьорд. Камин не зажигали, но в потолочной люстре горел теплый магический свет, и пространство было наполнено уютом. Прежде чем мы уселись за стол, Ирина долго и путанно благодарила Киана за теплый прием, за лекаря и в принципе просто так.

— Я рад принимать друзей Анны в нашем доме, — ответил тот, невзначай опустив щекотливый момент, что дом — это властительский дворец, и он тут единоличный хозяин.

За столом в основном говорила Ирина, никак от нервов. Она внезапно принялась рассказывать, как мы оживили афишу с певцом, а потом вздрагивали. Я проигнорировала насмешливый взгляд Киана, видимо, впечатленного обновленными картинами с бестиями сильнее, чем он показал.

Подруга умудрилась рассказать еще десяток позорных историй с моим активным участием, а потом, когда она расслабилась, Киан незаметно перевел разговор на заочного жениха. Как будто небрежно он начал задавать крайне неловкие вопросы: как долго семья Иварта живет на Фьорете, кто его родители? Ирина отвечала сбивчиво и путано. Очевидно, будущими родственниками она особенно не интересовалась.

— Чем занимается ваш жених?

— Он продает… разные вещи, — не особенно уверенно ответила она. — Мы обсуждали, что после свадьбы вместе откроем торговую лавку с бытовыми артефактами.

В столовой появились слуги во главе с Вигдисом. С большой помпой тот начал раздавать указания, куда выставлять сладкое и порезанные фрукты. Воспользовавшись заминкой, я тихо проговорила на эсхире:

— Киан, ты задаешь странные вопросы.

— Кто-то должен их задать, — невозмутимо ответил он.

— Тебе правда интересно?

— Нет, но ты точно расстроишься, если твоя подруга попадет в неприятности. — Он перевел взгляд на Ирину и заговорил на валлейском: — Мы с супругой обсуждаем, что вам стоит отправить жениху записку и пригласить во дворец. Посыльный отдаст письмо лично в руки.

— Ни в коем случае! — всполошилась Ирина. — Я уже очень благодарна! В смысле, вы сделали достаточно. Вы помогли мне с приездом, и завтра мы увидимся с Ивартом. Он очень ждет нашей встречи.

Утром она страшно волновалась, аккуратно сложила все письма и портретные карточки в ридикюль. Сундук я уговорила ее оставить, но подруга все равно поглядывала на вместилище фаты, словно в этой самой фате собиралась предстать перед будущим мужем.

— Надо посидеть на удачу. — Она плюхнулась прямиком на сундук. — Садись! Ритуалы важны.

С серьезным видом я опустилась в кресло. В гостевой комнате повисла тишина. Сквозь окно с фигурным переплетом проникали косые солнечные лучи, в этих полосах света плавали сверкающие пылинки. Ирина посмотрела на меня большими несчастными глазами.

— Что?

— А если я ему не понравлюсь? — пролепетала она. — Ты должна знать, что я схитрила и отправила ему самый удачный портрет! Помнишь, который мне рисовали после третьего курса? Художник сделал меня худее.

— В жизни ты выглядишь лучше.

— А вдруг Иварт мне не понравится? Он ведь может оказаться лет на тридцать старше своего портрета!

— Ты только сейчас об этом задумалась?

— Анна, ты меня не успокаиваешь! — возмутилась она. — Самое время сказать, что все непременно получится!

— Вы с Ивартом встретитесь и даже не вспомните про портретные карточки, — поспешно уверила я.

— Поедешь со мной? Иначе я скончаюсь от нервов!

Из дворца мне никто не запрещал выезжать, но каждый раз поднималась ужасная суета, точно отправляли в секретную сокровищницу драконье золото. Страшно представить, как испугается Иварт, если вместе с невестой к нему заявится отряд дворцовой стражи, а парочка боевых драконов начнет наворачивать круги над крышей дома. Да он с перепуга входную дверь подопрет шкафом и окна досками заколотит!

— Пожалуйста! — заметив, что я замялась, взмолилась Ирина. — Ты мне очень нужна! Или тебе надо спросить разрешение у мужа?

— Нет, конечно. Просто предупрежу.

Ради всеобщего спокойствия и отдала горничным записку для Киана и предупредила, что тихо и незаметно отправилась с Ириной в качестве группы дружеской поддержки. Мы без помех выехали из ворот дворца. Видимо, муж согласился, что ни к чему громкое явление талисмана Фьорета.

Торговую лавку Иварта пришлось искать. Несколько раз Оттави останавливал карету и спрашивал дорогу у местных. Наконец, покружив по горячим от солнца каменным улицам города, экипаж остановился.

— Мы на месте, кайрими, — послышался голос Фрейза.

Ирина вспыхнула от волнения. Отодвинув занавеску, мы с любопытством припали к оконцу, и с лица подруги начала сползать нервная улыбка. Оказалось, что стражи привезли нас к едальне с раскрытой настежь дверью и крупной вывеской. Прочитать слова я могла, но значение их не знала. Перед входом стояли крепкие столы. Посетителей не было.

— Ты говорила, что у Иварта торговая лавка, — посмотрела я на подругу.

— Ну… — Она ответила нервным взглядом. — Может, постеснялся сказать, что торгует вином и пивом?

— Продавать выпивку не так прилично, как книжки, — пробормотала я. — Пусть Фрейз проверит. Вдруг мы ошиблись улицей и домом?

Из дверей едальни он вышел задумчивый. Следом появилась невысокая полнотелая женщина в фартуке, косынке на темных волосах с заметной проседью и с тряпкой, перекинутой через плечо, в которой было сложно заподозрить кухонное полотенце.

— Где она? — громко спросила женщина у Фрейза. — В карете?

— Что она говорит? — пробормотала Ирина.

— Спрашивает про тебя, — пояснила я.

— Наверное, это матушка Иварта. Он просто дал мне адрес родителей! Господи, а я уже перепугалась! — Подруга нервно схватила ридикюль. — Пойдем к ней!

Не успела я и слова пикнуть, как она широко раскрыла дверцу и чуть не съехала со ступенек кареты. Видимо, очень волновалась и не посмотрела под ноги. Она встряхнулась, сделала несколько неуверенных шагов в сторону будущей свекрови и принялась что-то искать в сумке.

Пока Оттави помогал мне выбраться на мостовую, Ирина вытащила бумаженцию и с трясущимися руками прочитала на плохо понятном эсхире:

— Здравствуй! Я и есть Ирина. Приехала к тебе!

В домашней заготовке встреча со свекровью явно не учитывалась.

— Ирина приехала к Иварту, — быстро поправила я.

— Невесту привез себе? — тихо проговорила она, уперев руки в крутые бока. — Ты тоже невеста?

— Нет, я уже замужем.

— Заходите, — оглядевшись по сторонам, кивнула она и скрылась в едальне.

— Что она сказала? — испуганно спросила подруга.

— Приглашает войти. Рина, мне все это не нравится, — призналась я. — Давай подождем Иварта на улице. Обстановка какая-то напрягающая.

— Но она ведь нас пригласила! — прошептала та. — Вдруг решит, что я пренебрегаю гостеприимством?

Вчетвером мы вошли в тесный зал с четырьмя длинными столами, лавками вместо стульев и нечищенным камином. В углах стояли ящики с осколками охлаждающих камней. Возле стены были пристроены бочонки с вином, и в воздухе витал кисловатый запах дешевого алкоголя.

Женщина кивнула на Фрейза и Оттави, вставших в дверях:

— А это кто?

— Мои стражи, — пояснила я. — Вы, наверное, мама Иварта?

— Мама? — Она начала багроветь лицом, и над бровями внезапно вылезли полосы мелких чешуек цвета древесной коры. — Я жена его!

Правда свалилась на меня, как кирпич, даже в ушах тонко и противно зазвенело. Не успела я объявить подруге страшную весть, как из подсобных помещений в обеденный зал ввалился бородатый здоровяк и воззрился на нас небесно-голубыми глазами с узким вертикальным зрачком.

— Вот и Иварт явился! — прокаркала женщина, медленно стягивая полотенце с плеча.

В воздухе запахло большими неприятностями, притом абсолютно для всех. На портретные карточки хозяин едальни не был похож ни единой черточкой!

— Что хотели, уважаемые? — прогудел он.

— Невеста к тебе приехала! — заявила женщина, и от изумления у Иварта в прямом смысле слова отпала челюсть.

— Стоп! — привлекая их внимание, проговорила я, и супруги повернули ко мне головы. — Вашего сына тоже зовут Иварт?

— У нас дочь! — процедила женщина, а в следующий момент швырнула в лицо мужу полотенце.

Второй раз видела, чтобы мои стражи двигались с такой проворностью (в первый — они бежали по лестнице в Башне невесты). Я запаниковать не успела, как Фрейз заслонил нас с Ириной мощной спиной, а Оттави едва не сгреб в охапку и оттеснил к выходу. Мы сами не поняли, как оказались на улице. Через открытую дверь было слышно, что супруги собачились, как озверелые.

— Что происходит? — пролепетала Ирина. — Почему матушка Иварта бьет отца Иварта? Они так сильно мне не рады?

— Они в принципе не рады, потому что это не отец, а сам Иварт, — пояснила я.

— Но этот мужик… — Подруга указала трясущимся пальцем на двери. — Он совершенно не похож на портретные карточки! Даже если портретам тридцать лет! Нам нужен их сын!

— А у них только дочь.

— В смысле? — опешила она.

В обеденном зале что-то разбилось. Мы с подругой подскочили и встали поближе друг к другу.

— В смысле, мы заявились к хорошим людям, которые в душе не знают о твоем женихе, и устроили… вот это все.

— Я не понимаю…

— Да что тут понимать? Неправильный адрес дал твой Иварт! Надо сказать, что случилось недоразумение, и извиниться, пока все живы, — решила я и обратилась к стражам: — Парни, вы можете их успокоить? Мы поняли, что моя подруга ошиблась. Попросим прощения.

Убийственный взгляд, каким Фрейз одарил нас, говорил лучше любых слов, что он думает об иноземках, сеющих хаос в мирных землях северных островов. Ирина громко всхлипнула и покаянно опустила голову.

Вздохнув, Оттави развернулся и тяжеловесно, даже как-то значительно, переступил через порог. Не знаю, что он сказал супругам — Оттави умел быть значительным не только в походке, но минуты не прошло, как все стихло. Он выглянул наружу и кивнул, дескать, иди, кайрими, извиняйся за свою бедовую подругу.

— Подожди, Анна! — Белая, как погребальный саван, Рина схватила меня за руку ледяными пальцами. — Ты спроси их про деньги.

Я почувствовала, что меняюсь в лице.

— Какие деньги?

— Почти все, что оставили родители! — Она едва не плакала. — Я отправила сюда деньги с доверенным лицом. На домик!

— Ты что…

— Иварт написал, что надо внести залог. Думала, сама привезу, но дом уходил с молотка за сущие медяки! Надо было торопиться. Ну я и передала, а потом начала собираться на Фьорет. Фату купила… Понимаешь?

— Подожди, пока не очень, — медленно проговорила я и потерла виски, вдруг почувствовав, как голову прострелило болью. — Ты кому-то отдала родительское наследство? Боже!

— Что мне теперь делать? — Она смотрела несчастными глазами.

— План такой! — решительно объявила я. — Мы извинимся, вернемся во дворец и спросим совета у умного человека.

— Это у кого?

— У моего мужа!

С уверенностью, какой обе вовсе не испытывали, мы перешагнули через порог. Казалось, в обеденном зале случилась пьяная драка. На полу валялись осколки разбитой посуды, и столы стояли кособоко.

Хозяйка едальни подбоченилась одной рукой, а другой — грозно постукивала полотенцем по ноге, как розгами. Косынка у нее сползла на затылок, волосы торчали в разные стороны. Со лба чешуйки исчезли, зато на шее все время исчезала и появлялась большая темная клякса. Иварт выглядел потрепанным в прямом смысле этого слова: рубаха на нем была разорвана до пупа, и один рукав держался на честном слове.

— Эйнер, эфейр, примите извинения…

Я судорожно пыталась подобрать слова, чтобы попросить прощения. Желательно многословно, возможно, с красивыми ритуальными фразами, но приличный эсхирь вдруг выветрился из памяти. В голове крутилось «пожалуйста» в его бранном исполнении и идиотский вопрос про библиотеку. Ни то ни другое — делу не помогали.

— Мы выяснили, что ваш Иварт — не наш Иварт! — торжественно объявила я. — Простите нас за беспокойство!

— Не ваш Иварт?! — охнула она, словно мысленно уже попрощалась с мужем и отправила его жить в иноземное королевство.

— Хозяйка, говори с почтением… — попытался осечь воплощение ярости Оттави.

Сразу стало ясно, что напрасно он подал голос. Женщина принялась размахивать полотенцем. Ей-богу, карающая тряпка возмездия! Страж выставил руку, запрещая приближаться к нам с подругой.

— Не трогай мою жену! — вдруг прорычал Иварт, хотя никто никого вообще не трогал. В смысле, пока он не бросился в сторону моей охраны. Через секунду Фрейз скрутил мужика бубликом, окончательно отодрав рукав его рубашки.

Ровно в этот момент в едальню вломились трое городских стражей. Возможно, кто-то на улице услышал вопли и позвал их разобраться с дракой. В сторону моих охранников были немедленно направлены дубинки с голубоватыми магическими искрами, танцующими на торцах. Фрейз молча убрал руки от скрюченного мужика и отступил на шаг.

— Нас что, арестуют? — охнула Рина.

— Эфейры, уберите… это. — Я указала на оружие. — Произошла ошибка. Мы из дворца кейрима и извиняемся перед хорошими людьми. Парни, покажите печать.

Оттави скорбно покачал головой, давая понять, что дворцовая печать, круглая костяная бляшка с гербом Йорнов и красной кисточкой из шелковых нитей, с какой ходили все служащие, начиная от простых уборщиков и заканчивая смотрителем, не при нас.

— Ты сказала: едем тихо, — басовито пробормотал он.

— Но почему без печати?

Стало ясно, что сейчас нас всех упакуют в тюремную карету и посадят в застенок. Страшно не хотелось объявлять, кто устроил скандал в дешевой едальне, но выбора не осталось. Представлять лицо Киана, когда он узнает, с каким огоньком жена проводила день, было страшнее.

— Эфейры стражи, я Анна Йорн, — с властными интонациями в голосе представилась я и начала приподнимать рукав платья из тонкого шелка, — супруга…

Кожа на запястье была чистая, светлая, с тонкими прожилками вен. Ни следа от брачной метки. Поменявшись в лице, я резко одернула рукав и выдохнула едва слышно:

— Проклятье, съездили по-тихому.

— Что? — прошептала Ирина.

— Киан нам всем подрежет крылья.

ГЛАВА 7. Воспитание жен и мужей

Не верилось, что мы загремели в застенок! Сидели в одной камере и слушали, как в соседнем помещении ругается жена Иварта. От нервов я ходила туда-сюда и никак не могла усидеть на месте, в отличие от моих стражей. Здоровяки со смирением дожидались, когда нас вызволят. Фрейз изредка почесывал квадратный подбородок, а Оттави вовсе скрестил мощные руки на груди, закрыл глаза и, кажется, задремал.

И только Ирина, осознавшая, что отдала мошенникам почти все свои сбережения, поддерживала меня тихой истерикой. Правда, подруга сидела на лавке, но всхлипывала, сморкалась в платок и что-то периодически искала в ридикюле. Возможно, план побега.

Внезапно голоса стихли, словно весь участок усыпили заклятьем забвения. И от этой странной тишины по спине пробежал холодок. Через некоторое время загремел замок, дверь распахнулась. Через порог шагнул Киан, и показалось, будто в тесной, душной камере повеяло северной зимой.

Он устремил в меня ледяной взгляд и, кажется, не обратил внимания, как с лавки синхронно поднялись Фрейз с Оттави. На его лице ходили желваки, губы были крепко сжаты.

— Киан…

— Анна! — перебил он. — Сейчас — ни звука. Иначе сорвусь.

Киан посмотрел на стражей и произнес резкую, отрывистую фразу. Не поняла, что именно он сказал, но те покаянно опустили головы и уставились на носы своих ботинок.

— Дамы, в карету, — сухо бросил он и вышел в коридор.

Ирина, не отягощенная браком с этим взбешенным спасителем арестантов, мгновенно выскочила следом. Целую секунду я боролась с идиотским желанием запереться в камере изнутри.

— Не бойся, кайрими. Иди, — прогудел Оттави, но посмотрел с сочувствием.

В коридоре меня дожидался только Киан. Стоило показаться, он молча развернулся и твердой поступью направился на выход. Даже его спина излучала гнев.

Однажды мачеха сказала, что в семейной жизни надо уметь вовремя заплакать. Мужчина сразу поймет, как не прав, что злится на святую женщину, свою жену, даже если наломала дров — она. Как ни странно, с отцом всегда срабатывало. В общем, пришло время воспользоваться советом, но слезы не выдавливались. Хоть моргай, хоть до крови прикусывай язык.

— Киан!

— Нет, Анна, — не обернувшись, бросил он.

— Ты должен знать, что случилось страшное недоразумение! — все равно начала объясняться я. — Ирину обманули мошенники. Она думала, что переписывалась с женихом, и приехала сюда. Мы извинились перед теми людьми за ошибку!

Перед нами поспешно открыли тяжелую дверь во внутренний двор. Нагретый воздух пах горячей пылью, после полутемной камеры полуденное солнце показалось пронзительно ярким. Проморгавшись, я обнаружила, что площадь заполнена дворцовой стражей, а на выезде дожидается украшенная гербом карета с открытой дверцей.

— Мне правда стыдно, что ты вынужден вызволять нас из застенка! — не сдавалась я, семеня следом за мужем. — Ты имеешь полное право злиться, но мы честно пытались объяснить, что приехали из дворца. Просто парни не взяли печати, а у меня исчезла брачная метка. Понимаешь, какой ужасный конфуз?

— Просто?

Он резко развернулся. По инерции я едва не влетела ему в грудь и поспешно отступила на шаг. Лицо Киана казалось окаменевшим, взгляд резал на мелкие лоскуты. На правой щеке по коже прошла волна серебристых драконьих чешуек, и слово «озверел» внезапно заиграло новыми смыслами.

— Ты сказала «просто»? Выходит, вернись вы во дворец без шума, все было в порядке?

— Нет, ты прав. Все очень плохо!

— Мне нравится, что ты это понимаешь, — вкрадчиво проговорил он и, подняв рукав, расстегнул на запястье брачный браслет.

Кивком головы Киан подозвал одного из стражей и передал тому украшение. Оно моментально исчезло в поясной сумке.

Внезапно весь двор повернулся к нам спинами. Три десятка здоровяков, смотрящие на стену здания или на высокое каменное ограждение городской темницы, выглядели странно. И крайне тревожно.

— Что сейчас происходит?

— Когда я по-хорошему прошу тебя молчать, именно так и следует поступить, — проигнорировав вопрос, проговорил он. — Каким владыкой я буду в глазах своих подданных, если не способен справиться даже с собственной женой? Прими наказание, Анна Йорн, с открытой душой и полным осознанием.

Я едва не подавилась на вздохе.

— Слушай, не надо перегибать. Мы же не в темных временах драконьих войн!

— Ты останешься в Башне невесты и подумаешь над тем, что произошло. — Он отступил от меня. — Когда поймешь, в чем неправа, вернешься и расскажешь мне.

— Давай смотреть на ситуацию глобально, — заспорила я. — Никто же не умер!

— Анна, сейчас нужно сказать: да будет так.

Я толком не успела понять, что Киан собирается делать, как он превратился. В воздух в одну секунду взмыл огромный серебристый дракон. Брызнули в разные стороны клоки одежды, в лицо ударил поток злого ветра, поднялось облако пыли. В рот попал песок.

Сильные драконьи лапы обхватили меня поперек тела и вздернули над землей. Душа ушла в пятки, с ног свалились туфли. Никак эта самая душа в них не поместилась и столкнула. Мы стремительно вознеслись к небу.

С мощным рывком дракон преодолел неизмеримое расстояние и вылетел из пространственного коридора ровно над озером со знакомой башней, одиноко торчащей на крошечном клочке суши. Приблизилась крыша с бойницами, ноги коснулись нагретой солнцем каменной площадки.

Без особой бережливости, словно выказывая бурлящие внутри эмоции, Киан разжал лапы. Платье спеленало ноги, и устоять не удалось. Я плюхнулась на колени и, пытаясь отдышаться, принялась убирать спутанные волосы. Да еще в рот, заставив скривиться от омерзения, залетела какая-то горькая мошка!

— Да лучше бы наорал, честное слово! — Кое-как поднявшись, я отряхнула руки и пару раз махнула ладонью по пыльному подолу. — Вообще не умеет пар выпускать.

Дракон заложил большой круг, словно проверив, не свернула ли жена шею при жестокой посадке, и исчез в небе. В общем, как в сказке для девочек заточил принцессу в башне. Жаль, никакой романтики: он на мне уже женился, а я была вообще не принцесса.

Со дня свадьбы никто не пытался отремонтировать дверь на крышу. На месте ручки по-прежнему зияла дыра, а половина обшивки осталась обглоданной заклятьем разрушения. В самой башне царили тишина, идеальная чистота и страшная духота. Первым делом пришлось открыть все окна и впустить свежий воздух, а потом уже приводить себя в порядок. По мере сил и возможностей.

На зеркальном столике осталась шкатулка с гребнем и жемчужные шпильки для волос. Под кроватью притулились мои домашние туфли. Слуги, как знали, что в итоге я здесь окажусь с вороньим гнездом на голове и босая. Возможно, у местных владык в принципе было принято в каждой непонятной ситуации оттаскивать жен в Башню невесты, чтобы супруга подумала о вечном. В смысле, о своем плохом поведении.

Обувшись и причесавшись, я забралась на подоконник и начала ждать, когда Киан вернется. Думала, что полетает, проветрит голову и появится. Солнце медленно клонилось за горные зубцы, близился вечер. Я успела подремать и два раза подняться на крышу. Вдруг он нарезает круги над озером? Над озером летали только чайки и плыли кустистые облака. Дракона на горизонте не наблюдалось.

Завтрак переварился еще с утра, а на пустой желудок думалось плохо. Сразу хотелось приложить мужа карающим полотенцем возмездия, а вовсе не просить прощения. Но кухонные полки на первом этаже ничем порадовать не смогли.

— Ладно, сам себя не покормишь, останешься голодным, — рассказала я пустой башне любимую студенческую поговорку и решила быстренько, всего на часок, смотаться в деревню за едой. Сидеть под домашним арестом всяко приятнее сытой, чем голодной!

Запасной ключ от башенной двери висел на гвоздике, вбитом прямо в притолоку, чтобы не потерялся. Без зазрения совести я открыла замок, выбралась из башни и вдохнула полной грудью свежий воздух.

План был подозвать с другого берега паромщика, но получилось лучше: недалеко от островка дрейфовала маленькая лодчонка, видимо, сбежавшая от нерадивого хозяина в свободное плавание. Не то чтобы я умела работать веслами, однако маг способен направить лодку к берегу.

Перебраться удалось без особых проблем. К причалу — увы, — приплыть не удалось, только к узкой галечной полоске в стороне от деревни. Там меня уже встречали местные рыбаки, с любопытством наблюдавшие, как я с ветерком, поднимая фонтан брызг, несусь прямо к берегу с растянутыми на длинных шестах сетями. Мужики помогли подтащить лодку, проскрежетавшую днищем по камням, к кромке воды.

— Сбежала, кайрими? — с весельем в простуженном голосе спросил один из помощников.

— Поем и обратно.

— Если поесть, то к старой Альде, — посоветовали рыбаки.

Без особой грациозности я перебралась к носу лодки, а потом вылезла на крупную, покрытую темными водорослями гальку. Проводить меня снарядили загорелого, чернявого парня лет семнадцати. В неловком молчании мы шли по узким улочкам между невысоких домов с плоскими крышами, покрытыми зеленым дерном. Рыбацкая деревушка, где семьи соседствовали годами, и появление нового лица превращалось в большое событие, неожиданно оказалась шумной.

— Откуда столько народа? — недоуменно спросила я.

— Люди приезжают после свадебного полета, — пояснил парень и указал на каменного дракона. — Священный символ. Трут на счастье.

По дороге нам попалось несколько торговцев с высокими шестами, с которых на прищепках гроздьями свисали обрывки алой ткани и мелкие колокольчики. Ветер разносил вокруг переливчатую мелодию.

— Священные лоскуты от свадебных одежд, — пояснил парень. — Помогают для семейного счастья и излечивают болезни.

В общем, куда ни посмотри, все стало священным!

Я не постеснялась напомнить, что жених прилетел во второй ипостаси и устроить осадки в виде разодранных одежд не мог. Очевидно, что предприимчивые подданные Киана зарабатывали на его свадьбе. Возможно, на следующей вовсе озолотятся.

С этой крайне неприятной, царапающей мыслью следом за парнем я зашла в крошечную едальню. Старой Альдой оказалась бабулька, в прошлом месяце благословленная на причале, а заведение держала ее дочь, сбитая, крепкая женщина. Обе встретили меня как родную.

Я сидела перед заставленным плошками столом со всевозможными закусками, хозяйка поставила передо мной глубокую тарелку с густым супом.

— Помню, как старший Йорн по два раза в год приносил жену в башню, — поделилась Альда и задумчиво добавила: — Хорошо жили и вместе ушли в лед.

— Интересные семейные традиции.

Пока я ела, в двери заглядывали соседи и приносили дары: яйца, теплый хлеб, кувшин с козьим молоком, завязанный тряпицей, горшок с маринованными овощами и прочую снедь. Оставляли гостинцы и быстренько скрывались на улице. Дочь Альды складывала подношения в большой плетеный кузовок, а сама бабулька наставляла:

— Не отказывайся, жена Йорна. Ты деревню благословила, люди благодарят.

В маленькой едальне было по-семейному уютно. Я не понимала половины того, что рассказывали мне женщины, и по большей части вежливо улыбалась. Казалось, что времени прошло совсем немного, но в крошечный зал, как оголтелый, ворвался чернявый парень, проводивший меня к старой Альде.

— Там что делается! Говорят, кухарка в башню приплыла, а тебя нет. Она шум подняла, мужа вызвала! — на последнем дыхании выпалил он и схватился за бок.

— Своего? — не поняла я.

— Твоего! Над деревней драконы летают. Много!

— Кошмар! Поела, называется, супчика! — поспешно поднимаясь из-за стола, выругалась я и полезла в поясную сумку за монетами.

Хозяйки денег взять отказались, всучили мне корзинку с продуктами и с крайне сочувствующими лицами пожелали счастливой семейной жизни. Счастье у нас с Кианом сегодня, ей-богу, было нечеловеческим. Да просто драконьим!

Я выбралась из едальни. Солнце скатилось за горы, снаружи заметно похолодало, а улицу окутали сумерки. В сереющем небе под окрашенными розовым колером перистыми облаками кружили драконы. Киан был среди них и разыскивал меня вместе с дворцовой стражей.

Внезапно он плавно развернулся и начал стремительно снижаться, заставив всех, кто в этот момент находился на улице, рассыпаться в разные стороны. Показалось, что муж схватит меня мощными лапами и у всех на глазах опять поднимет над землей. Я вжала шею в плечи и вцепилась в плетеную ручку корзинки, но под изумленные крики зевак он пронесся над плоскими крышами. Резкий порыв ветра рванул висящие на углах домов флаги и сорвал со звенящего колокольчиками шеста торговца алые лоскуты. Те запорхали в воздушных потоках, но никто их уже не ловил.

К острову я перебиралась в предчувствии больших неприятностей. На меня накатывали волны дрожи то ли от холода, то ли от нервов. Медленно с гор на озеро надвигалась темнота. Драконы исчезли, должно быть, вернулись во дворец. Киан, одетый в простые штаны и рубаху, ждал моего возвращения на узком деревянном пирсе. Я издалека заметила его высокую, поджарую фигуру.

Лодка причалила, несильно чиркнув корпусом по краю деревянного настила.

— Пусть ветер омывает твои сильные крылья, сын кейрима Йорна, — поприветствовал его по всем правилам паромщик.

Муж сдержанно кивнул и протянул руку, чтобы помочь мне выбраться из лодки. Было странно игнорировать его, по воробьиному нахохлившись на лавке, когда он молчаливо приказывал вылезать. Поднявшись, я сжала его раскрытую ладонь ледяными пальцами.

Рывком Киан поднял меня на пирс и вдруг заключил в тесные объятия. От неожиданности я уткнулась носом в крепкую грудь. От Киана пахло холодным ветром и горьковатым ветивером, сильные руки стискивали мои плечи, щека прижалась к взлохмаченной макушке.

— Думал, с ума сойду, пока искал тебя, — хрипловато проговорил он на эсхире. — Решил, что с тобой случилась беда.

— Да я поесть вышла, — пробормотала я.

— Я точно поседел.

Кое-как вывернувшись, я подняла голову и посмотрела в его лицо. Спутанные серебристые волосы, как всегда после превращения, были пронизаны прядями на несколько тонов темнее и лезли в глаза.

— Нет, ты по-прежнему молод, — уверила я. — Если что, говорят, седина украшает мужчину.

— Украшают мужчину шрамы, — перешел он на валлейский, и в голосе прозвучала знакомая ирония. — А седина намекает, что у мужчины крайне самостоятельная жена.

— Очень злишься на меня, да?

— Очень.

Он выглядел серьезным, но в глазах отражалась улыбка. И, похоже, облегчение.

— Честное слово, я на часок отлучилась поесть, — уверила я. — Потом собиралась вернуться и дальше думать о плохом поведении.

Секундой позже муж накрыл мои губы поцелуем, сразу глубоким, умелым и по-взрослому чувственным. Одна ладонь легла мне на затылок, второй он придавил талию, заставив вжаться в его тело, хотя казалось, что теснее мы не могли стоять. Язык Киана проник ко мне в рот, голова закружилась, и показалось, будто деревянный настил закачался под ногами, как легкая лодчонка на воде.

Уверена, мы нарушили все немыслимые правила и традиции, когда со всей возможной отдачей целовались на глазах у подданных. В смысле, у одного подданного. Но когда нам удалось оторваться друг от друга, паромщик стоял спиной и лицезрел прекрасные виды на отвесные скалы.

— Все еще злишься? — тихо спросила я.

— Уже меньше, — губы мужа дрогнули от улыбки.

Пока он что-то тихо обсуждал с паромщиком, я отвернулась и аккуратно проверила руку. Брачные метки по-прежнему не появились. Между тем Киан забрал тяжелую корзину со снедью, и лодка начала отплывать от причала.

— Разве мы не возвращаемся во дворец? — удивилась я.

— Тогда что будет стоить мое слово? — справедливо заметил он и спокойно зашагал в сторону башни.

— Да я не против, — нагнав его, затараторила я. — Здесь очень тихо. Просто отдых в пансионе для благородных девиц, а не ссылка. А ты когда улетаешь?

— Я останусь здесь.

— Отсиживать назначенное тобой наказание и думать о плохом поведении? — Я даже не пыталась скрыть иронию.

— Решил сам присмотреть за женой, неспособной усидеть на месте.

— Да я всего на часок поесть вышла! — очередной раз простонала я. — Кстати, когда вернется кухарка? Хочу перед ней извиниться.

— Сегодня нас никто не побеспокоит, нам есть чем заняться, — заявил Киан.

— Возвращением брачных меток? — вырвалось у меня.

Он резко остановился.

— У тебя исчезли письмена?

— Ты, видимо, не очень хорошо меня слышал на тюремном дворе, — осторожно предположила я. — И даже сейчас письмена не появились. Ты не переживай, никто не заметил…

Муж молча взял меня за подбородок и кратко, но нахально прижался губами к моим губам.

— Помогло? — невозмутимо спросил он и, скользнув кончиками пальцев по опущенной руке, приподнял широкий рукав моего платья. — Нет, не хватило.

— Да, нам надо хорошенько постараться. Добавить больше чувственности, — растерянно согласилась я. — Может, нам снова поможет стол?

Видимо, он моментально вспомнил, с каким огоньком, раскидывая вещи, мы возвращали брачные метки в прошлый раз.

— Стол? Мне нравится, как ты произносишь это слово.

Что ж, это самый… занимательный домашний арест в моей жизни. Очевидно, Киан больше не собирался держать данное в брачную ночь обещание, и теперь моя честь в ужасной опасности. Но, потеряв здравый смысл по дороге между соглашением и поцелуем на пирсе, я уже готова вручить ему эту честь в подарочной обертке.

Приглашающим жестом он предложил заходить в башню. С уходом солнца помещения погрузились в полумрак, воздух казался сизым. Духота развеялась. Стоило закрыть дверь, как от сквозняка захлопнулось окно наверху, и я невольно вздрогнула. Нахлынуло ощущение, что мы остались вдвоем не то что на острове, а на всем белом свете.

Киан поставил корзинку с продуктами на кухонный стол и уточнил с полуулыбкой:

— Ты имела в виду этот стол?

Выстрелив нарочито сердитым взглядом, я принялась вытаскивать из корзинки продукты.

— Мне кажется, я знаю, что нужно сделать, чтобы обмануть магию.

— Воспользоваться столом, как в прошлый раз?

— Да что ты к столу привязался? — вспыхнув от воспоминаний, проворчала я. — Просто мы толком не помирились, а сразу начали целоваться.

Киан посмотрел на меня странно и помахал рукой:

— С интересом выслушаю твои предложения.

— Сначала я должна тебя задобрить!

— Не уверен, что правильно я понимаю значение этого слова, но у меня возникло много вариантов.

— Сделаю для тебя что-нибудь хорошее. Например, приготовлю ужин! Ты голоден?

— Ты не представляешь насколько.

Пока я не представляла, почему так двусмысленно прозвучали его слова, но уже поймала вдохновение на свершение добрых дел.

— Смотри, мне подарили десяток куриных яичек!

Я залезла в ящичек, в котором лежали обернутые соломой яйца. Половина оказалась разбитой. Видимо, не пережили моего бодрого бега по улицам деревни в сторону лодочного причала. Ну и будем честны, корзинку я случайно выронила, когда залезала в лодку. Так торопилась вернуться под домашний арест, что себя-то едва не уронила!

— Пяток куриных яичек! — торжественно закончила я обозревать остатки.

— И ты умеешь готовить?

— Конечно, нет! — радостно объявила я. — Но ведь у всех когда-то случается первый раз!

— Не поспоришь. Первый раз всегда особенный.

Судя по ленивой улыбке, муж подумал вовсе не о готовке.

— Да! Я в первый раз приготовлю еду, — невозмутимо продолжила я. — Ты в первый раз попробуешь мою стряпню. Магия в восторге! Испытаем?

— Я все время забываю, что моя жена — неискушенная и невинная девица, — покачав головой, невпопад ответил он.

— Ты о чем?

Киан подступил ко мне очень близко, сжал талию и легко усадил на столешницу. Я охнула, а он вкрадчиво забрал ящичек из моих рук и отставил в сторону.

— О том, что способ со столом мне кажется надежнее. Он уже испытан и нравится нам обоим, — тихо вымолвил муж и, склонившись, легким, крайне интимным касанием лизнул мне нижнюю губу.

Я замерла не в силах отвести взгляд.

— Сделай вдох, Анна, — прошептал Киан.

Однако через мгновение, когда он вновь завладел моими губами, даже воздух, которым мы дышим, стал неважен. Очевидно, поцелуи с мужем — лучшее, что пока случилось со мной на северных островах! Не знаю, как смогу обходиться без них потом, когда мы окончательно сотрем брачные метки. И продолжим жить, словно не было этого странного брака, в котором владыка северных драконов никогда не стеснялся при всех называть меня по-простому «женой».

Постепенно ласки становились смелее. Ладонью Киан сжал мою грудь, и это касание через ткань платья словно прошило насквозь. Хотелось немедленно расстегнуть пуговицы на вороте и почувствовать прикосновения обнаженной кожей. Вжаться в него всем телом, оплести пояс ногами, но мешало дурацкое платье. Одежда в принципе была лишней в нашем чудесном занятии…

Скрип дверных петель, скребущий и неуместно обыденный, разнесся по башне. Именно он словно вернул нас в реальный мир. Мы замерли, тяжело дыша. Глаза Киана были совершенно шальными. Подозреваю, в моем взгляде не читалось осмысленности. Возбуждение не отпускало, в голове гудело. Пауза вызывала глухое, смутное раздражение. Киан осторожно отодвинулся. Я соскользнула со стола и проверила брачные письмена.

— И я снова твоя жена.

— Ты ей и оставалась, — хрипловато заметил он и хмыкнул: — Мне нравится этот стол. Очень крепкий. Надежнее, чем в твоих покоях.

— Ты теперь будешь меня дразнить до старости? — пробормотала я и попыталась застегнуть пуговицы на вороте, незнамо каким образом выскочившие из петелек.

— Я не против. — Он мягко отвел мои руки и начал аккуратно застегивать мне платье. — Да нет, я хочу дразнить тебя до старости, Анна.

Мы встретились глазами, и время словно остановилось. Я судорожно пыталась осознать, что именно он произнес. Сердце заколотилось, словно хотело выпрыгнуть из груди.

— Но ты говорил…

— Я помню, что говорил, Анна, — перебил он и обнял мое лицо горячими ладонями, — но каждый день с трудом преодолеваю желание спрятать тебя от мира в сокровищнице.

Киан опустил руки и отступил от меня. Ошеломленная признанием, я следила, как он направляется к входной двери, и сорвалась с места. Стремительно нагнала его, обхватила руками за пояс, заставив остановиться, и крепко прижалась щекой к горячей спине.

— Не уходи, пожалуйста.

— Анна, я никуда не ухожу, — проговорил он, — мне надо проветрить голову, а лучше окунуться в озеро. Желательно с головой.

— Там ледяная вода!

— В этом весь смысл, — со смешком отозвался он. — Я сейчас не способен вести серьезные разговоры.

— Но я люблю серьезные разговоры.

— А я плохо соображаю и еле сдерживаюсь, чтобы не соблазнить тебя, — хрипловатым голосом признался Киан.

От открывшихся возможностей голова пошла кругом. Перед мысленным взором пронеслись такие горячие сцены, что любовные романы о драконах молча завидовали в сторонке.

— Ты придумал много способов? — через паузу тихо спросила я.

— Более чем.

— Стол в них присутствует?

— Не уверен, что моей невинной супруге, собравшейся зимой от меня сбежать, стоит знать, что именно в них присутствует.

Он попытался разомкнуть мои руки, но я сцепила пальцы крепче. Киан посмотрел через плечо.

— Анна?

В мое имя он словно вложил десяток невысказанных вопросов, витавших в воздухе, но ответить на них я вряд ли наберусь духу. Говорить дерзко и колко все, что произносила героиня в единственном прочитанном любовном романе, подсунутом подругой, у меня не поворачивался язык. Методическое пособие по флирту делу не помогало, пришлось импровизировать.

— Задай еще раз вопрос, который задавал в первую брачную ночь.

— Какой именно? — тихо спросил он. — В ту ночь я задавал много вопросов.

Уткнувшись лбом ему между лопаток, я зажмурилась от собственной смелости.

— Про платье. Ты тогда спросил разрешение снять с меня свадебные одеяния…

Мы не заметили, что вечерние сумерки переродились, и нас обступал густой полумрак. Обычно в темноте проще говорить вещи, которые сложно произнести вслух, но Киан молчал, не пытаясь сделать этот момент чуточку глаже. Заставил прочувствовать остроту и угловатость.

— Ты хочешь спросить, уверена ли я? — не вынесла я тягучей паузы, полной предчувствий и ожиданий.

— Я не настолько бескорыстен. — Аккуратно освободившись, Киан развернулся ко мне лицом и знакомым жестом мягко сжал подбородок. — Ты позволишь снять с тебя это милое платье?

— Да.

Склонившись, он оставил на моих губах краткий поцелуй и легко подхватил на руки. Я испуганно охнула, схватила его за шею и замерла, боясь пошевелиться. Киан направился к лестнице, ведущей в спальню невесты.

Казалось, по дороге случится какая-нибудь ерунда: он споткнется, я зацеплю ногами стену и потеряю туфлю, мы вместе рухнем на ступеньки. Напряжение резко пойдет на убыль, и особенный момент превратиться в фарс. Но он легко, словно я ничего не весила, преодолевал лестничный пролет, ступенька за ступенькой, неторопливо и спокойно. Чем ближе была спальня, тем сильнее меня охватывало волнение.

Почувствовав, что я сжала в кулаках его рубаху, Киан склонил голову и на мне ухо начал что-то шептать на эсхире. Я не знала таких слов, но от его хрипловатого голоса, от дыхания, щекотавшего чувствительную кожу, по спине побежали мурашки.

— Повтори, чтобы я поняла…

— Я говорю непристойности, — шепнул он.

— Скажи на валлейском.

— Я хмелею от твоего запаха, — с незнакомыми, интимными интонациями тихо проговорил он. — Хочу увидеть, как из твоего взгляда исчезнет осмысленность.

— Продолжай, — выдохнула я и невольно заерзала у него на руках.

— Мне нравится, как ты прикусываешь нижнюю губу, и твое смущение мне тоже нравится. Продолжать?

— На эсхире ты сказал именно это?

— Нет. — На лице мужа расцвела ленивая улыбка. — Я говорил вещи гораздо хуже, куда как непристойнее.

— Стало еще интереснее, — пробормотала я.

Он снова склонился и прошептал интимным тоном:

— Я хочу медленно расстегнуть на тебе платье, моя невинная, смущенная жена, увидеть тебя обнаженной и стать твоим первым мужчиной.

Киан был прав: звучало непристойно, крайне интимно и отзывалось внизу живота сладким спазмом.

Когда он перешагнул порог спальни, я уже совсем плохо соображала. Он мягко опустил меня на пол и, не давая разорвать зрительный контакт, начал пуговичка за пуговичкой, как и хотел, расстегивать ворот моего платья, его же руками застегнутый. Ладонями он огладил мои плечи, и платье сползло сначала к поясу, а потом с шелестом упало к ногам, оставив меня в тонкой нижней сорочке.

— Твоя очередь, — пробормотала я.

Без подколок и шуток, видимо, принимая мое смятение, Киан отступил на шаг и стянул рубашку. Он тряхнул головой, убирая с лица светлые волосы, и уронил рубаху. Глядя в полумраке на его подтянутый торс, я невольно прикусила губу.

— Ты? — предложил муж.

— На тебе одежды больше.

— Как скажешь, — тихо согласился он.

Мне всегда было интересно, каким образом во время раздевания избавляются от обуви или носков. Ведь это прозаичное, не особенно красивое действие не гармонировало с накалом происходящего. В реальности я даже не заметила, как муж скинул ботинки, потому как потом пришла очередь штанов. Киан в принципе оказался без носков и без нижнего белья. А еще он был полностью готов к продолжению, не то чтобы это скрывала одежда.

Следуя правилам игры, которую сама же затеяла, я несмело взялась за бретельку сорочки и спустила ее сплеча.

— Позволь мне, — остановил меня Киан, одним шагом стирая разделяющее нас короткое расстояние.

Я плохо запомнила, как мы, полностью обнаженные, оказались в кровати. И мне нравилось прикасаться к мужу, чувствовать под пальцами крепкие напряженные мускулы, оставлять на его коже поцелуи. Забываться в его руках.

Когда-то Киан пообещал быть бережным и не солгал. Очевидно, он себя сдерживал, каждое движение было наполненно вкрадчивой нежностью. Неторопливость распаляющих ласк, глубокие поцелуи и горячие прикосновения обернули неизбежную боль в острое наслаждение. Я даже не знала, что бывает так нестерпимо хорошо, когда на несколько, кажется, бесконечных мгновений исчезает весь мир, и эгоистично хочется дальше падать в сладкое забытье.

В пик удовольствия по линии скулы у Киана выступила дорожка мелких серебристых чешуек. Он замер на секунду и со стоном опустился на меня всем телом. Дыхания у меня не хватало. Сердце стучало так громко, словно стремилось проломить ребра.

Говорили, что первый раз для девушки — полная катастрофа. Бессовестно врали! Первый раз идеальный, если он случился с мужчиной, которого хочется спрятать от мира в драконьей сокровищнице.

На следующее утро мы с Кианом задумчиво рассматривали сгоревшее месиво, намертво вросшее в сковородку, в котором признать яичницу было решительно невозможно. Плавающий вокруг дым с неохотой втягивался в раскрытые окна. Хотелось верить, что на берегу никто не решит, что, воспитывая жену, будущий владыка начал плеваться огнем.

Никогда в жизни не стану использовать великие знания, почерпнутые из единственного прочитанного любовного романа! С этой инструкцией по приручению мужей явно что-то не в порядке. В книге у девицы, не умевшей готовить большую часть истории, сразу после первой брачной ночи проснулся поварской талант. Дракон за обе щеки уплетал приготовленный ею завтрак и нахваливал.

Как показал печальный опыт, во мне с утра ничего, кроме голода, не проснулось. Сознание и здравый смысл тоже крепко спали, раз в голову пришла идея проверить сюжетный ход на практике.

— Зато ты больше ничего не спалила, — как дракон в той бесполезной книжке, похвалил муж и ласково обнял меня со спины.

— Угу.

Мы одновременно глянули на кухонное полотенце с почерневшим уголком, валявшееся на столешнице. Тоже интересное приключение получилось, когда оно вспыхнуло… Тогда-то Киан и обнаружил меня, с энтузиазмом первооткрывателя сжигающую яичницу и уничтожающую кухонную утварь.

— Но ты не устроила пожар в башне.

— Победа! — со смешком согласилась я и обернулась к нему через плечо. — Уважаемый муж, переберешься ко мне в устоявшую башню? У меня еще остались два куриных яйца и пара кастрюль.

Возникла странная пауза. Киан поцеловал меня в висок и выпустил из объятий.

— Возвращаемся во дворец.

— Я больше не под домашним арестом?

Честно сказать, ссылка превратилась в медовый месяц. Если мы здесь останемся вдвоем, я была не против немножко продлить уединение.

— Ты ведь осознала, почему здесь оказалась?

— Да я и без домашнего ареста все прекрасно понимала, — вздохнула я.

Он присел на край добротного стола и, сложив руки на груди, кивнул. Дескать, излагайте, дорогая супруга, почему из застенка отправились прямиком в Башню невесты приходить к просветлению и осознанности.

— Никто не имеет права бросать тень на дворец. Особенно если речь идет о супруге владыки, — начала я каяться. — Это недопустимо.

— Продолжай, — подбодрил он, хотя у меня-то умные мысли закончились.

— И обещаю, что никогда не стану оспаривать твои решения. Точно не при посторонних.

— Мне нравится, как это прозвучало. Запомни эти свои слова, — похоже, с трудом сохраняя серьезную мину, одобрил Киан. — Вернемся воздухом.

— Опять летать? — Я проследила, как он направился к лестнице, видимо, чтобы подняться на крышу и обернуться во вторую ипостась. — К чему поспешность? Мы же не опаздываем на последний корабль в Валлею. Давай позавтракаем в деревне. Там вкусно кормят!

Он обернулся через плечо и со смешком напомнил:

— Только что ты сказала, что не будешь оспаривать мои решения.

— При посторонних! Но мы-то вдвоем! — воскликнула я и, заработав выразительный взгляд, пробормотала под нос: — Если подумать, во дворце прекрасный повар…

— Согласен.

— Подожду тебя на улице, — объявила я и с озабоченным видом, оставив уборщицам разгромленный кухонный уголок, поспешно улизнула на улицу.

Солнце не успело обогреть озеро. От воды, характерно пахнущей водорослями и тиной, шел ощутимый холод. Лето на фьордах было не самое жаркое, и захотелось поежиться от утренней прохлады.

Раздался шелест крыльев. В небо начал подниматься серебристый дракон. Чешуя вспыхнула на мгновение на солнце, и я невольно прикрылась ладонью, чтобы проследить за величественным полетом. И пока муж красиво делал круг, словно обозревая близлежащие к островку владения, по воде поплыли разодранные лоскуты одежды… Видимо, раздеваться ему было не по статусу.

— Что за привычка портить одежду? — проворчала я.

Между тем Киан стремительно возвращался к башне. После двух полетов я уже знала, что нужно делать. Скрестила руки на груди, вжала шею в плечи и зажмурилась. Морально тоже подготовилась. Однако меня обдало потоком холодного ветра и мелкими брызгами, а ноги по-прежнему крепко стояли на земле. Я приоткрыла один глаз и невольно попятилась, обнаружив драконью морду на расстоянии вытянутой руки.

— До сердечного приступа доведешь! — воскликнула я, внезапно осознав, насколько он огромен вблизи. Болтаясь в драконьих лапах, как-то не особо задумываешься о габаритах второй мужниной ипостаси. Да и в принципе, как только начинаешь думать, сразу становится страшно.

Киан раздул ноздри и мотнул башкой. Без слов было понятно, что он предлагал забираться на него, как на лошадку.

— Мы это никогда не обсуждали, но ты должен знать. Я не умею ездить верхом.

Драконий взгляд сделался знакомо красноречивым. Просто увидела, как наяву, лицо мужа, когда он выразительно смотрит и словно удивляется, за какие грехи в прошлой жизни ему досталось этакое нечеловеческое счастье.

На строительные леса мне тоже приходилось забираться высоко, правда, не в длинном платье, но с покорением дракона я справилась. Киан поднялся, земля начала отдаляться. Охнув, я вцепилась в длинные костяные отростки, но сопротивления не почувствовала. Ей-богу, кто бы подумал, что выражение «сидеть на шее у мужа» можно использовать в прямом значении этих слов.

Неторопливо мы поднимались в небо. Отдалялись башня, озерный берег и многочисленные домики с плоскими, покрытыми дерном крышами, местами зелеными, кое-где выгоревшими на солнце.

Полет на драконе и в лапах дракона сравнить невозможно. Впервые в воздухе я почувствовала себя в полной безопасности и ощущала, как за спиной взмахивают мощные крылья. Не было преодоления пространства одним немыслимым рывком, выбивающим из тела дух. Ловя восходящие воздушные потоки, Киан спокойно парил над землей. По холмам скользила вытянутая драконья тень с расправленными крыльями и исчезала, стоило нам спрятаться от солнца под кустистыми облаками.

Внизу возник фьорд, спокойно и властно, разрезающий покрытые мхами каменные стены. Муж сделал плавный поворот. Мы пролетели над скалистыми вершинами, ухнули вниз, отчего в животе защекотало, и оказались в долине. Пролив проникал сюда узкой протокой, спадал с уступа водопадом и, не находя выхода, разливался многочисленными озерцами с прозрачной водой.

Киан опустился на землю. Рядом, выбивая пену, шумел водопад. Я скатилась по драконьему боку, не особенно гибко спустилась на крупные камни, обточенные до гладкости водой. Он поднялся в воздух, но только для того, чтобы войти в водопад. Вылетел из вертикальных струй и вошел в глубину. Под прозрачной толщей драконье тело словно перетекло в человеческое, и из воды появился превосходно сложенный мужчина, совершенно не стеснявшейся своей наготы. Ладонями он убрал с лица мокрые волосы и протянул руку:

— Иди ко мне.

— Самое время упомянуть, что я совершенно не умею плавать, — призналась я.

— Я буду крепко тебя держать. — На его лице в капельках воды появилась соблазнительная улыбка. — Не бойся, Анна.

Раздеваться перед ним по-прежнему было неловко, но просить его отвернуться казалось глупым. Перебарывая стеснение, я скинула одежду и туфли, осторожно пробралась к плоскому валуну и мягко соскользнула прямиком в объятия мужа.

Внезапно почувствовав смелость, словно возможность спрятаться в воде добавляла раскованности, я обвила ногами его пояс и обняла за шею руками. На меня нахлынули ощущения: холодное озеро и тесно прижатое горячее тело мужа, его крепкие руки, дыхание на щеке.

— Это твое место силы? — спросила я, едва не касаясь губами его губ. От поцелуев нас отделяла лишь тоненькая, незначительная прослойка воздуха.

— Нет. — Он улыбнулся. — Здесь просто красиво, а я нестерпимо хотел тебя поцеловать.

До Химмеля мы добрались только к полудню. Когда стены с вытянутыми башнями, словно утопленными в низких белоснежных облаках, замелькали на горизонте, появилась четвертка драконов. Подозреваю, что нас ждали и отправили сопровождение, чтобы устроить красивую встречу. Держались стражи на уважительном расстоянии и немедленно исчезли, стоило нам приблизиться к дворцу. В общем, долетели красиво, со свитой.

Ирина встретила меня слезами и причитаниями. Она вцепилась в мои плечи и с такой силой прижала к себе, что я чувствительно ударилась носом о ее плечо.

— Я себе места не находила! — принялась подруга всхлипывать мне на ухо. — Какое счастье, что ты в полном порядке! Здесь же никто не говорит по-нашему. Никаких новостей! Тебя пытались похитить?

— Да кто бы решился? — со смешком ответила я. — В неудачное время уехала в деревню супчика похлебать.

В большом недоумении она отстранилась и громко шмыгнула носом.

— И как, вкусно было?

— Неплохо.

— Ты не в курсе, но твой муж с лица сошел, когда сказали, что ты исчезла из башни, — укорила она. — А я всю ночь, между прочим, не спала!

Оставалось смущенно пожать плечами, мол, не хотела устраивать переполох, но не всегда, когда хочешь как лучше, получается именно как лучше. Обычно выходит наоборот.

— Ну ладно. — Ирина шумно высморкалась в платок. — Даже хорошо, что ты сбежала. Я целые сутки не думала о мошенниках, а переживала за тебя. Ты вернулась, и я опять начинаю думать, в какую ужасную историю попала.

Про Фрейза и Оттави она ничего не знала. Недобрые вести мне принес, вернее, привел Вигдис, чтобы я увидела их воочию и познакомилась. Подруга только успела рассказать, что вчера Киан обещал разобраться в ужасной ситуации и помочь, а тут смотритель дворца с двумя незнакомыми стражами нарисовался.

С суровыми минами парни встали плечом к плечу, убрали руки за спину, как на построении, и начали внимательно рассматривать что-то у меня над макушкой. Невольно я проверила, что интересного завелось на стене, но даже царапины на дубовой панели не нашла.

Ирина на всякий случай вжалась в спинку дивана, словно хотела слиться с обивкой.

— Что они хотят? — громко прошептала подруга, не сводя покруглевших глаз с охранников.

Мускулистые драконы действительно выглядели колоритно, но не обращали ровным счетом никакого внимания на иноземку. Стена интересовала их больше. Очень сосредоточенные парни.

— Эйнер Анна, сначала должен сказать, что ваш первый брачный полет был прекрасен. Ничего красивее не видел. — Вигдис сложил руки в замочек и мечтательно вздохнул. — Ах! До сих пор помню, как Йорн-старший нес на спине матушку вашего мужа.

— А стражей зачем привели? — уточнила я, не понимая, почему нужно придаваться воспоминаниям на фоне боевых драконов.

— Хозяин выбрал вам новых охранников, — резко поменяв тон на деловой, объявил Вигдис. — Теперь сопровождать вас будут Олаф и Вандер.

Те по очереди склонили длинноволосые головы.

— А где Фрейз с Оттави?

— Остаются в городской темнице, — невозмутимо ответил смотритель дворца. — Завтра ваш муж объявит свое решение официально. Скорее всего, они отправятся в морскую крепость Нур.

Я почувствовала, как меняюсь в лице, а заодно вместе со мной поменялась в лице Ирина.

— Вигдис, вы можете говорить все плохие новости сразу?

— Но новости хорошие! — удивился он. — Хозяин был очень зол. Он хотел выставить ваших стражей из дворца.

— Он их выставит!

— На пару лет, а потом вернет.

— Какая хорошая новость, — с иронией фыркнула я.

— Я и говорю, — довольно кивнул Вигдис.

Сразу видно, человек продолжает принимать выданные ему успокоительные капли. Сам спокоен, как дракон на солнышке, а других энергично нервирует. Под другими я имею ввиду себя, конечно, и Ирину. Она вообще уже сидела с таким видом, словно мысленно читала молитву.

— Что он сказал? — воскликнула подруга, едва мы остались одни, а я принялась мерить шагами комнату. — Владыка передумал? Меня выставляют с острова без права возвращения? Не щади мои чувства, говори как есть!

— А? — Я недоуменно моргнула. — Фрейза с Оттави высылают из дворца.

— Какое счастье! — Она схватилась за сердце, но тут исправилась: — В смысле, это ужасно! В неприятности мы попали из-за меня. Я попрошу у твоего мужа за стражей!

— Не стоит.

— Ты права: не стоит, — немедленно поддакнула Ирина. — В гневе твой муж очень страшный.

Однако разговор о наказанных охранниках тянул не на маленький поднос с супчиком, поданный в кабинет, а на целый ужин со свечами. Киан от ужина отказался, служанок отослал и попросил есть без него. Со слов горничных он был страшно занят: собрал много народа в зале совещаний, и все с задумчивыми минами ковырялись в старых свитках.

В общем, на ужин муж не шел, пришлось с ужином идти к нему. Не в кабинет, понятно, а в покои. Ирина пожелала мне удачи и посоветовала встречать Киана сразу в шелковой ночной сорочке. Идея была чудесной, но не подразумевала серьезных разговоров. Сорочку я решила оставить последним аргументом, когда остальные закончатся.

Я долго ждала за накрытым столом, по ощущениям целую бесконечность. Два раза подогревала еду, потом навела магию, чтобы фарфоровые блюда все время оставались теплыми, и задремала, подперев щеку кулаком. В итоге локоть неловко соскочил с края стола, я едва не уткнулась носом в пустую тарелку и проснулась.

Оказалось, что Киан сидел в кресле напротив и, потягивая вино из хрустального бокала, с полуулыбкой следил, как я вдохновенно его дожидаюсь.

— Сколько времени?

— Почти полночь, — ответил он. — Вигдис сказал, что в покоях меня ждет сюрприз.

— Тогда почему пришел только сейчас? — Прикрыв рот, я сладко зевнула и размяла затекшую шею. — В коридоре заблудился?

— Вырвался как смог. — Он не сводил с меня глаз. — Давай сразу начнем с того, что предполагалось после ужина.

— Ты чего такой быстрый? — Я поерзала на кресле, начиная подозревать, что он не понял мотива к ужину при свечах, торчащих незажженными пиками в канделябре. — Дай хоть свечи зажгу для атмосферы.

— Говори, Анна.

Ах, нет! Мотив ему ясен.

— Я просто хотела…

— Продолжай.

— Верни мне Фрейза и Оттави!

— Как я и думал, но надеялся, что удивишь. — Со вздохом он отставил бокал и откинулся в кресле. — Твоя охрана не выполнила свои обязанности, Анна. Я доверил им жену…

— Они меня защищали! — перебила я и заработала многозначительный взгляд. — Извини, продолжай.

— Я доверил им тебя, но нашел вас всех в городской темнице. Они понимают, что наказание неизбежно.

— Парни отлично выполняли свои обязанности! Они не устроили потасовку, — загибая пальцы, с азартом принялась перечислять я, — сразу сдались городской страже и никого ко мне не подпустили. Ни на шаг! И даже никого не ударили! Хозяин едальни не в счет. Он сам полез в драку. Что им оставалось делать? Не выпускать меня из кареты?

— Мне нравится этот вариант.

Все-таки не освоила я искусство женских уловок. Видимо, стоило внимательнее слушать наставления мачехи Валентины. И надо было рубануть с плеча!

— А можно еще раз попробовать? — поморщилась я. — Сделаем вид, что я только проснулась, а ты на меня смотришь?

— Если ты хочешь поужинать мирно, то оставим этот разговор.

Все! Пришло время плакать по заветам мачехи. Я глубоко вдохнула, потерла глаза и попыталась настроиться.

— Ты рыдать надумала? — невозмутимо спросил Киан.

— Пытаюсь, но не выходит, — промычала я. — Просто назначать им наказание по проступку.

— Какое? — усмехнулся он и сложил руки на груди. — Готов выслушать твои предложения.

— Отправь их на месяц на мою ферму, — предложила я самое безобидное, что пришло в голову.

— Старшину дворцовой стражи и его помощника грести навоз? — с иронией в голосе утончил Киан. — Да ты умеешь придумывать наказания.

— Нет, подожди… — Я осознала, что, похоже, лучше не сделала. — Зачем навоз-то грести? Коз охранять. А потом верни мне. Мы сдружились с парнями, Киан!

— Они тебе не друзья, а твои стражи, — с прохладцей напомнил он. — По причине мне непонятной, вы об этом забыли.

— Ладно, ты не оставил мне выбора, — пробормотала я и поднялась.

— Решила ночевать в своих покоях? — со смешком спросил он.

— Придется предъявить последний аргумент! — Я дернула за завязки на расшитом золотом халате, но ленты, как назло, не распутались, а стянулись в узел. — Ни заплакать не могу, ни раздеться!

— Тебе помочь?

— С последним аргументом? — Я посмотрела на него. — Пожалуй. Иначе до утра будешь ждать, пока я его предъявлю.

— Анна. — Он встал с кресла и, сделав ко мне шаг, легонько сжал плечи. — Мне нравится, что ты снимаешь одежды, но решение не изменю. Мы можем спокойно поужинать и провести время вместе. Я буду рад, если ты захочешь остаться в моих покоях.

— Ты отправишь их в крепость Нур? — пробормотала я.

— Хороший вариант, — со смешком ответил Киан. — Он мне нравится не меньше ссылки на ферму.

Ночевать я все-таки осталась в покоях мужа, а на следующий день ровно в полдень стояла рядом с Ириной в его кабинете и наблюдала, как хозяйка едальни, сильно робея перед будущим владыкой, что-то ему объясняет на эсхире.

Она говорила очень быстро и все время поглядывала на мужа. Незабвенный Иварт, одетый в традиционные одежды, выглядел исключительно важным. Сочный фингал у него под глазом озарял и без того залитое солнечным светом помещение. Если я правильно поняла, склонивших головы стражей пытались обвинить в появлении этой говорящей отметины, но мы-то вообще были ни при чем.

— К фингалу Оттави с Фрейзом непричастны, — едва женщина примолкла, подала я голос.

— Если хочешь что-то сказать, то говори на эсхире, Анна, — сдержанно попросил Киан.

— Я не знаю, как на эсхире будет слово «фингал».

Комментарии он оставил при себе и обратился к супругам:

— Я приношу извинения за нас с женой. Мы не хотели доставить вам неприятности и возместим ущерб. Виновные понесут наказание.

Хозяйка немедленно выдала ритуальную фразу про ветер, крылья и все такое. Заодно толкнула мужа локтем в бок, чтобы он не забыл поблагодарить будущего владыку за понимание. Киан кивнул и обратил на меня непроницаемый взгляд.

— Анна Йорн, ущерб, нанесенный добрым людям, ты возместишь золотыми монетами из своей сокровищницы. По десять монет за каждую испорченную вещь.

Видимо, под сокровищницей подразумевался пустой счет в Валлейском монетном дворе. Невольно вспомнилось, сколько тарелок побила хозяйка едальни, весь пол был усыпан осколками.

Не услышав от меня согласия, Киан выразительно изогнул брови.

— Да будет так, — вздохнула я.

И хозяйка едальни заметно оживилась. Видимо, тоже начала считать разбитые тарелки.

— Госпожа Ветлицкая, — проговорил Киан на валлейском, и Ирина от паники вцепилась в мой локоть. — Сегодня до заката вы покинете Фьорет. Ступить на земли северных островов вам позволено только через полгода.

— Спасибо! — с улыбкой воскликнула она. — В смысле, да будет так, господин Йорн!

Дальше пришла очередь распинать моих стражей. Киан отправил их в Валлею вместе с Ириной, а потом приказал вернуться во дворец и продолжить службу в ранге обычных боевых стражей. Ни на ферму, ни в крепость Нур, где бы это пыльное местечко ни находилось, он парней не сослал! Я даже выдохнула.

— Да будет так, сын кейрима Йорна, — склонили они головы.

Казалось, собрание пострадавших и наказанных можно было торжественно завершать, но тут вперед вышел Иварт. Он одернул голубой кафтан, повел плечами, словно разминаясь, и проговорил:

— Мы тут обсудили с женой…

— Продолжайте, — милостиво позволил будущий владыка.

— Если надо, я женюсь на этой иноземке!

В смысле?! Думала, эти добрые люди совершат хороший поступок и откажутся от денежных притязаний. Сами же крушили обеденный зал и колотили посуду! Но видимо, я что-то не знала о доброте.

На кабинет опустилась ошеломленная тишина. От удивления даже солнце на несколько секунд подавилось ярким светом, и воздух посерел. Сохраняя невозмутимый вид, Киан кашлянул в кулак, точно пытался сдержать смешок, и ровным голосом спросил:

— Вы с супругой не носите брачных меток?

— А как же, носим! — вместо Иварта быстро проговорила его по-прежнему действующая супруга. — Уже пятнадцать лет носим. Но мы их уберем! Большая честь жениться на подруге кайрими. Лучшей судьбы своему мужу я не желаю. Сама их благословлю!

— Мы должны спросить мнение невесты, — предложил Киан, удивительным образом сохраняя серьезность в абсурдной ситуации.

Все взоры обратились к Ирине. Тихонечко попятившись ко мне за плечо, она пробубнила сквозь зубы:

— Почему на меня все смотрят?

— Лучше тебе не знать, — прошелестела я.

— Что тут спрашивать? — как будто даже возмутилась хозяйка едальни. — Она приехала к Иварту. Мой муж Иварт. Я готова его уступить!

— Я слышу имя Иварт, — громко прошептала Ирина. — Переведи, ради бога!

— Он сделал тебе предложение, — пояснила я.

— Какое?

— То самое! Руки и сердца.

— Да пусть оставит себе все части тела! — воскликнула она. — Скажи, что я решила уйти в монастырь.

— Девица против, — произнесла я на эсхире.

— И почему? — возмутилась хозяйка едальни и похлопала мужа по плечу. — Вон какой крепкий мужчина! Молодые не сравнятся! Поверьте, я пятнадцать лет его проверяла. Иварта хватит надолго!

— Она хочет замуж за моего стража, — первое, что пришло в голову, а главное, что мне удалось произнести на эсхире без запинки, ответила я.

Фрейз вскинул голову и посмотрел на меня с таким душераздирающим обалдением, что стало неловко.

— Вот как? — Хозяйка едальни недобро покосилась на здоровяка, ошалевшего от внезапно открывшихся свадебных возможностей. Казалось, что прямо сейчас он попросит его отправить в крепость Нур по собственному желанию.

— Довольно, — тихо уронил Киан, и мы все прикусили языки. — Эйнер, не к лицу уважаемой женщине торговать собственным мужем. На этом закончим.

Вечером, когда солнце склонилось за горизонт, и коридоры дворца обступили глубокие тени, я провожала подругу обратно в Валлею. Слуги внесли в портальный зал сундук с вещами, которые она так и не успела разобрать. Мои разжалованные стражи с серьезными минами дожидались в сторонке.

— Напиши, как только доберешься до дома, — крепко обняв подругу, попросила я. — Буду страшно скучать.

— Эйнер Анна, пора, — напомнил портальный смотритель, что на другом конце мира ждут, когда из дворца владыки Фьорета доставят путешественников.

— Ты не в курсе, почему от меня шарахается Фрейз? — тихонечко спросила Ирина.

Мы одновременно повернулись к стражу, и тот ответил настороженным взглядом.

— Понятия не имею, — с честным видом соврала я.

ГЛАВА 8. Кейрим пришел!

Ритуал принятия власти проходил на закате, когда день исчезал в небытии, и мир, окутанный сумерками, словно стихал в предчувствии ночи. На северных островах этот час называли временем рождения драконьего пламени, способного стать спасением и справиться с бездонной темнотой или превратиться в смертоносное оружие и уничтожить все сущее.

Когда я уже надела праздничное платье, а горничная заплела мне волосы в тугую косу, в покоях неожиданно появился Киан в белых ритуальных одеждах. В его серебристых волосах были видны тонкие косички, закрепленные золотыми кольцами. Лицо казалось серьезным и как будто напряженным.

— Ты готова? — спросил он меня по-валлейски.

— Уже собиралась выходить, — согласилась я. — А ты что здесь делаешь?

— Мы вместе поднимемся в ритуальный зал.

— По обряду ты должен идти один. Как это? — Я щелкнула пальцами, пытаясь вспомнить слова смотрителя дворца. — Он что-то сложное говорил, не могу вспомнить…

— Он?

— Вигдис! Два дня втолковывал мне, кто за кем поднимается по лестнице. И ты был последний.

— И кто мне запретит подняться вместе с женой?

Возникла странная пауза. Киан изогнул брови, ожидая ответа.

— Никто не посмеет, — согласилась я и взяла его за протянутую руку.

В широких коридорах дворца, еще с утра походившего на бурлящие воды фьорда, царила тишина. Мир словно притаился в ожидании прихода нового владыки. Эхо, внезапно пробудившееся в величественных стенах, разносило шелест одежд и шорох наших шагов. Крепко держась за руки, мы поднялись в круглый ритуальный зал, куда совсем недавно во время свадебного обряда принес меня Киан.

Приглашенные к таинству восхождения гости вскарабкались по многочисленным ступеням без моего предводительства и уже дожидались начала ритуала. Полагаю, разобрались в строгой драконьей иерархии. Никто не посмел выказать удивления, что будущий владыка вошел с женой. Разве что советник Ярвуд, стоящий вместе с красавицей-дочерью, сощурил почти бесцветные глаза с вертикальным зрачком, но быстро справился с эмоциями и склонил голову.

В тишине прозвучал первый басовитый удар барабана, а за ним следующий. Тяжеловесный клич разлетелся по властительскому дворцу, вырвался через высокую арку к закатному небу, окрашенному последними лучами спрятанного за горы солнца. Бой-обещание, что в длинной, узкой башне совсем скоро вспыхнет священное драконье пламя, потухшее с уходом в лед последнего владыки северных драконов.

Мы прошли в зал. Киан расстегнул свадебный браслет на запястье, аккуратно закрыл на моей руке и сладко поцеловал в центр ладони. Брачное украшение было мне безнадежно велико и соскальзывало с кисти. Пришлось придерживать его пальцами.

— Хочу, чтобы ты встретила меня после полета.

Я завороженно кивнула и проследила, как уверенной поступью он выходит в центр зала, откуда по плиточному полу расходился сложный геометрический рисунок, и повернулся ко всем лицом.

Смолк барабан. Наступила хрупкая тишина. Киан начал произносить слова клятвы на незнакомом мне языке, столь же древнем, как северные фьорды. Мы встретились глазами. Муж был красивым мужчиной, но в минуту, когда он принимал власть огня и ветра, отвести взгляд от его лица казалось не просто невозможно — физически больно. Не знаю, в какой момент, того не желая, я незаметно влюбилась в мужа, но сейчас осознала, насколько глубоко за короткое время проросло внутри это чувство…

Вокруг фигуры Киана словно забурлил воздух, по линии скулы проступила дорожка серебристых чешуек. Ритуальный зал накрыло волной незнакомого магического тока, вызывающего почти непреодолимое желание преклонить колени перед неоспоримо сильным существом.

Клятва закончилась. Громко и быстро забил басовитый барабан. Затаив дыхание, я наблюдала, как муж приближается к арке. Напряжение, сгустившееся в зале, взвилось до самого купола. Киан свободно раскинул руки и камнем рухнул с высоты. Вопреки здравому смыслу сердце сжалось от страха, но в небо поднялся серебристый дракон. С ревом, огласившим окрестности, он выдохнул столб пламени. В священной башне загорелся огонь. Мгновенно сами собой вспыхнули факелы, расставленные по стенам зала.

— Кейрим пришел! — прозвучал сильный голос храмовника.

Киан, охваченный первобытной силой огня, растворился в тяжелеющем небе, стремительно набирающем чернильный цвет темноты. Я ощущала, как тело впитывает незнакомую энергетику, сильную, древнюю, по-варварски бесцеремонную. Невольно посмотрела на дрожащие руки. На кончиках пальцев потрескивали рыжие огненные искры, чуждые мирному дару бытового мага.

— Кайрими Анна… — раздался рядом вкрадчивый, смутно знакомый голос.

Он словно вывел меня из беспамятства. Я обнаружила, что замерла фактически под аркой, всего в несколько шагах от пропасти, и поспешно отступила от края. В полумраке, склонив головы, замерли Вигдис и слуги с одеждами для владыки. Гости незаметно исчезли. Не знаю, сколько времени я оставалась здесь фактически одна, но внутри по-прежнему бушевали эмоции.

— Мы должны провести таинство облачения кейрима, — проговорил смотритель, не поднимая головы.

— Я сама.

В глазах Вигдиса мелькнуло одобрение.

— Как прикажете.

Мне передали нижнее облачение из тонкого полотна, остальное разложили на каменной скамье в стенной нише, озаренной светом факела, где во время венчального обряда стояли свадебные подношения. Я вновь осталась наедине с пустым залом, наполненным танцами неровных теней. Чужая магия по-прежнему неслась с кровотоком по венам и кружила голову, отчего казалось, что все происходит в странном сне.

Киан появился внезапно, словно соткался из неба. Он стремительно приближался к арке, и через несколько секунд на плиточный пол ступил великолепный обнаженный мужчина. Пряди в светлых волосах неожиданно стали рыжими и яркими, как всполохи огня. Пламя танцевало в его глазах, по мускулам обнаженных рук пробегали волны драконьих чешуек.

— Я помогу тебе одеться, — не в силах отвести от него взгляда, проговорила я в тишине.

— Непременно, — проговорил он и начал наступать.

Когда стало ясно, что одеваться муж не собирается, как и останавливаться, я попятилась.

— Подожди, Киан, надо хотя бы штаны натянуть! Там тебя целая толпа ждет…

— Наплевать.

Без раздумий он вторгся в мое личное пространство, обнял лицо ладонями и накрыл губы поцелуем. От мужа пахло дымом и ветром, тело дышало жаром. Из моих рук выпала ритуальная одежда, покатился по плиточному полу соскользнувший брачный браслет, спина прижалась к ледяной стене. Отступать было некуда, да и не хотелось.

— Киан, сейчас не время, — все еще пытаясь призвать нас обоих к рассудку, пробормотала я.

— Хочу тебя до безумия, — прошептал он, и губы оставили дорожку поцелуев на моей шее.

— Мы в ритуальной башне, — задыхаясь, пробормотала я.

— Прекрасное место, — тихо отозвался он. — Сюда никто не войдет.

От мощной энергетики владыки драконов меня охватывала дрожь, в крови разливалось жидкое пламя. Никакой застенчивости, это чувство задохнулось в нестерпимом желании, спазмами сводившем низ живота. Киан что-то бормотал мне на ухо, но из-за громко стучащей в висках крови не удавалось расслышать ни слова, словно вновь в башне бил ритуальный барабан, а мы невольно ловили его дикий ритм.

Воздух казался раскаленным, его перестало хватать. И было горячо, по-варварски непристойно, абсолютно безумно. Полностью обнаженный Киан, и я — в смятом праздничном платье, прижатая к стене, совершенно забывшая про скромность.

Мы вместе пришли к финалу, острому, гасящему сознание, и замерли, тяжело дыша. Я прижалась лбом к горячему плечу мужа. Сознание медленно возвращалось. Вокруг разливалась хрупкая тишина. Под ладонью, прижатой к груди Киана, было слышно, как быстро бьется его сердце.

— Ты в порядке? — Голос мужа прозвучал хрипло.

Нет, я в ужасном беспорядке! В полном хаосе все: эмоции, мысли и одежда. Хотелось прямо сейчас вместе с мужем спуститься из башни в спальню, запереться на засов и снова окунуться в огненное безумие.

Подняв голову, я посмотрела в его лицо. Из глаз Киана пропали всполохи огня, взгляд приобрел осмысленность. Волосы были растрепаны, просто спутанная грива.

— Привет, мой кейрим, — с улыбкой прошептала я, кончиком пальца проведя по нахмуренной морщинке между бровей, и та мгновенно исчезла. — Много сжег городов?

— Ни одного не пропустил, — поддержал он шутку. — В небе тебя не хватало, моя воинственная жена.

— Может, спрячемся в покоях? — почти серьезно предложила я. — Пусть сами празднуют.

— Мне нравится, как соблазнительно это прозвучало, — прошептал муж и поцеловал меня в кончик носа.

Полагаю, Киан Йорн оказался первым владыкой острова Фьорет, кто проводил таинство облачения собственными руками: натягивал исподнее, потом штаны и прочую одежду. Сам вставил в ухо длинную серьгу и укатившийся брачный браслет тоже поднял без моей помощи.

Я в это время пыталась привести в порядок себя. Если с волосами кое-как получилось справиться, то платье никак не удавалось распрямить и пришпилить соскочившие с подола жемчужины. От плавающей в воздухе драконьей магии простенькие заклятья искрили на ткани. Но сложнее всего было стереть с лица глупую улыбку и вернуть торжественную мину.

Киан протянул мне раскрытый брачный браслет.

— Поможешь?

— Но ты его не расстегнешь, — напомнила я, что открыть хитрый замагиченный замочек сможет лишь тот, кто застегивал украшение на его руке. Вдруг он в горячке забыл? Мало ли что случается с мужской памятью после умопомрачительных непристойностей у стены зала.

— Ты собираешься меня покинуть? — невозмутимо уточнил муж.

— Не планировала, — со смешком ответила я.

— Тогда застегни. — Мы встретились глазами. — И никогда меня не покидай, Анна Йорн.

— Никогда тебя не оставлю, Киан Йорн.

Я вернула браслет на запястье мужа и внезапно осознала смешной каламбур: Киан говорил на валлейском языке, а я — на эсхире. И наши слова неожиданно прозвучали брачной клятвой. Красивой, искренней и настоящей. Одной из тех, что произносят влюбленные у венчальной чаши на свадебной церемонии, на которой мы говорили ничего не значащую ритуальную чушь.

На высоте казалось, что темнота еще не окутала мир, но на узкой лестнице тьма сгущалась, а огни, зажженные в коридорах, показались пронзительно яркими. В центре зала для приемов в чаше полыхал священный огонь, видимо, вспыхнувший в тот момент, когда загорелись факелы в башне. Народу здесь было гораздо больше, чем во время обряда, куда допустили только приближенных к семье Йорн.

С нашим появлением наступила тишина, и народ согнулся в поклоне, приветствуя нового кейрима. Никто словно не заметил, в каком растрепанном виде мы спустились к подданным. Только Вигдис с трудом спрятал понимающую ухмылку, словно догадался, что мы в лучших варварских традициях нарушили абсолютно все правила священного таинства облачения.

На следующее утро Киан отвез факел со священным пламенем к ледяным предкам, спящим в каменных коконах в подземельях древнего Химмеля. На третий день, когда праздник подошел к концу, в сопровождении стражей муж отправился на другой конец Фьорета в глухой скит к оракулу. В драконьих землях, где бережно хранили традиции и следовали древним обрядам, каждый владыка получал предсказание от провидца. Утверждали, что эти пророчества не лгали и всегда исполнялись.

Перед превращением Киан оделся в простые штаны и рубаху из грубого полотна, но спутать его с дворцовыми стражами было попросту невозможно. Теперь от мужа исходила властность и мощная энергетика, ощущавшаяся на уровне подсознания, и мне еще предстояло привыкнуть к этим значительным для любого мага изменениям.

— Наденешь, когда вернусь. — Он протянул мне руку, и я раскрыла брачный браслет.

На прощанье мы обнялись. Киан шепнул, что скоро вернется.

— Пусть ветер омывает твои сильные крылья, мой кейрим, — пожелала я.

Он ласково погладил меня по щеке.

— Не скучай.

— Позвольте молвить, мой кейрим, — как-то очень не вовремя подал голос Вигдис, с умильной улыбкой следивший за нашим прощанием, и Киан кивнул, давая разрешение. — Вашей супруге будет некогда скучать.

— Умеет он испортить момент, — пробормотала я на валлейском, вызвав у мужа откровенно издевательский смешок.

Смотреть, как Киан спокойно шагает с края арки в пропасть, я не могла. Опустила голову и немедленно обнаружила на полу пару крупных перламутровых жемчужин, сорванных с моего праздничного платья. Вкрадчиво я шаркнула ногой, пытаясь оттолкнуть бусины к стене, но те весело покатились как раз к ботинкам Вигдиса.

— Проклятье… — шикнула я себе под нос.

— Вы правы: красиво летят! — вздохнул смотритель дворца, наблюдавший за полетом драконов.

Казалось, от нахлынувших чувств он был готов приложить к глазам платочек. Вот как радовался приходу нового владыки!

Внезапно он действительно полез в поясную сумку. Думала, и впрямь вытащил платочек, но Вигдис извлек женскую золотистую заколку с мелким жемчугом, которую горничные присобачили мне на косу перед праздником, а я напрочь о ней забыла.

— Слуги нашли, когда утром убирали зал, — пояснил он, протягивая мне украшение. — Возьмите, пожалуйста.

— Благодарю, — сдержанно кивнула я и забрала заколку.

— Замок починили, — объявил он и достал две шпильки с крупными жемчужинами. — И вот это.

— Угу. — Я приняла шпильки и обнаружила, что он начал медленно вытягивать из своего поясного вместилища моего брачного позора золотую цепочку. — Это не мое!

— Но слуги нашли ее здесь, — заспорил он.

— Кто-то из гостей потерял.

— Скорее всего, — задумчиво протянул смотритель.

К моему ужасу, он снова полез в сумку.

— Вигдис, у вас когда-нибудь закончатся испорченные украшения?

— Больше украшений не нашли, — невозмутимо уверил он и достал маленькую пуговичку с хрусталиком, отодранную от моего платья. — Нашли пуговицу.

Некоторое время мы смотрели на это доказательство, что священный ритуал облачения был проведен с большим огоньком. Пуговица на ладони смотрителя озорно поблескивала в солнечном свете.

— Отдайте все моим девицам. — Я решительно вложила находки ему в руку.

Вигдис кивнул и выдал незнакомую фразу на эсхире.

— Простите?

— Наш ритуальный зал — место особенное. Здесь все время что-нибудь теряют, — многозначительно заметил Вигдис. — И не только украшения.

Позже, сидя в библиотеке на уроке профессора Сиан, из любопытства я спросила перевод на валлейский язык этой длинной фразы. Преподаватель задумалась на секунду.

— В свете священного огня появляются самые сильные драконы, — произнесла она.

— Какой ужас…

— Видимо, высказывание философа, — предположила она.

— Угу, философа от бога.

Я склонила голову и с трудом сдержалась, чтобы не постучаться лбом о крышку письменного стола. Кажется, у меня вспыхнули не только щеки, но даже уши. И светились, как сигнальные огни на маяке! Очевидно, что говоря, мол, в ритуальном зале теряют не только украшения, Вигдис намекал на совесть и здравый смысл.

— Все в порядке? — заволновалась профессор, естественно, не понимающая контекст этого замечательного философского высказывания от нашего вездесущего смотрителя дворца.

— Давайте просто продолжим, — пробормотала я.

В ближайшую бесконечность сталкиваться с Вигдисом не хотелось, но не зря он был вездесущ. Я проводила профессора до дверей библиотеки и обнаружила в коридоре смотрителя. С вкрадчивой улыбкой человека, знающего все дворцовые секреты, он дожидался окончания занятия.

— Хорошей дороги! — выпалила я и под изумленным взглядом профессора, едва успевшей переступить через порог, захлопнула дверь.

Стук раздался почти немедленно. Выдохнув, я натянула на лицо приветливую улыбку и открыла. Смотритель дворца поприветствовал меня кивком головы.

— Вигдис, и вы здесь! — воскликнула я. — Не увидела.

— Учитель Сиан отравилась в портальную башню, — объявил он.

С полминуты в идиотском молчании мы переглядывались и улыбались. Со стороны одного из стоящих на дверях стражей раздалось едва слышное хрюканье. Очевидно, беднягу распирало от ехидного смеха.

— Снова козу привезли? — сдалась я. — Или лошадь?

— Срочные дела.

Я не совсем понимала, какие у меня возникли дела, если обязанностей особых не было, но кивнула Вигдису:

— Заходите.

Тот забрал у слуги объемную шкатулку и двинулся следом за мной. Я уселась в кресло и заставила исписанные на занятии страницы собраться в ящик. Смотритель в завороженном молчании наблюдал, как бумага аккуратно слетается и складывается в стопочку.

— Любопытное диво, — прокомментировал он, указав на ящичек.

— Пять лет училась, — мрачно пошутила я и скомандовала: — Приступим к делам! Быстрее начнем, быстрее закончим.

Он открыл шкатулку и с важным видом вытащил чуток помятую бумаженцию с каким-то списком. Оказалось, что жена незабвенного Иварта посчитала убыток от нашего посещения. В некотором обалдении я обнаружила в списке разбитое окно, сломанный стол и шесть деревянных стульев, которых в обеденном зале вообще не стояло!

— Будьте щедры к своим подданным и снисходительны к их маленьким хитростям, — с успокаивающими интонациями посоветовал смотритель.

— Хорошо быть щедрым, когда спишь на золотых слитках, — буркнула я на валлейском.

Вигдис не понял ни слова из моего ворчания, но вытащил из шкатулки очередную страницу.

— Здесь размер вашей сокровищницы.

Со вздохом я приняла письмо из королевского монетного двора Валлеи, где у нашей семьи много лет был открыт счет. В последние месяцы перед отъездом на Фьорет он доказывал, что род Васильевых печально разорен. Хотелось верить, что хотя бы на разбитые тарелки для хитрой трактирщицы хватит.

В унынии я глянула на сумму и слегка оторопела. Потом перевела вопросительный взгляд на Вигдиса, словно он мог ответить, откуда свалились капиталы, и снова опустила глаза к документу. Отдалила от носа и приблизила. Цифра мне не мерещилась.

— Размер моей сокровищницы был… меньше, — призналась я.

— Кейрим дал вашей семье откуп за невесту, — невозмутимо пояснил Вигдис.

Вроде как щедро заплатил собственной супруге, что взял ее замуж. Представляю, как бесилась мачеха, когда узнала о целом состоянии на счету, переданном мне по наследству, а добраться до него не имела возможности.

— Господи, я правда сплю на золотых слитках, — пробормотала себе под нос на валлейском языке. — А я-то думаю, почему в последнее время не высыпаюсь? А они бока наминают!

— Что? — вежливо улыбнулся Вигдис.

— Говорю, будем щедрыми с подданными кейрима! — хмыкнула я. — Оплатите той эйнер все побитые тарелки, стол… И что тут еще?

— Стулья.

— Все шесть штук, — согласилась я, пряча приятную бумажку из монетного двора в ящичек для записей. — На этом все?

— На этом мы только начали, — объявил Вигдис и вытащил из шкатулки целую пачку раскрытых писем. — Вам надо ответить на приглашения.

— Почему мне, а не мужу? — удивилась я, забирая внушительную стопку.

— Их прислали для вас, кайрими Анна.

— Сколько я должна принять приглашений? — на всякий случай уточнила я, наскоро пересматривая письма от совершенно незнакомых людей.

Просто так абы-кому не дашь согласие, а в дипломатии я понимала, как обморочная коза в реставрационной магии.

— Ни одного.

— Вы настолько в меня не верите?

С другой стороны, он догадался, как лихо мы с Кианом провели обряд облачения. О владыке драконов смотритель дворца не может быть плохого мнения по определению, а во мне-то здравый смысл явно не подозревает.

— Дворец не должен кого-то выделять, — пояснил Вигдис. — Но с отказом нужно отправить дары.

— Тоже из моей сокровищницы?

— От дворца.

Какое облегчение! А то испугалась, что не успела насладиться мыслью о богатствах, как снова вернусь в обычное состояние наследницы заложенного дома.

— Ветра нам в крылья! — Я щелкнула пальцами. — Берите, Вигдис, стул! Расскажете, какие дары у нас приняты.

Вигдис не соврал, когда сказал Киану, что скучать мне будет некогда. Время шло, солнце клонилось к горным пикам, библиотека наполнилась тенями, а приглашения не заканчивались. Даже оживленные бестии на стене начали смотреть на меня с жалостью. Смотрителю жалости боги плодородия при рождении явно не отсыпали.

— Вигдис, у вашей шкатулки есть дно? — в какой-то момент воскликнула я.

— Дно есть, — флегматично ответил он, достал очередную пачку и посмотрел внутрь шкатулки. — Но его не видно. Все хотят принимать в своем доме кайрими.

До темноты мы разоряли закрома дворца: винный погреб, оружейную и прочие помещения, где хранились ценные вещи. Даже решили снять одну картину из каминного зала. Чуть до мужниной сокровищницы не дошли, но письма вовремя закончились. Поздним вечером, совершенно измочаленная делами дворца, я заснула лицом в подушку и проснулась разбитая — даже во сне распределяла дары.

Киан не вернулся ни утром, ни в середине дня. Я поймала себя на том, что все время выглядываю в окно, словно он специально подлетел бы покрасоваться, и даже обрадовалась, когда Вигдис притащил свою злосчастную шкатулку.

Радовалась, правда, недолго. На середине стопки приглашений в винном погребе закончились бутылки с драгоценной настойкой на каком-то крайне редком корне. Осталось только ритуальное змеиное вино. В смысле, внутри прозрачных пузатых бутылей плавали гадюки и выглядели крайне печально. Не дар, а тонкий намек, что именно дворец думает о приглашающей стороне.

Бутылку горничная пристроила на край стола, и разнесчастная мумифицированная гадюка через толстое стекло щерила пасть. Выглядело так, будто она не могла захлопнуть отпавшую от изумления челюсть, что оказалась частью обрядного вина. Смотреть на нее было больно. Больнее, чем на деревянных божков, которых служанки в прошлый раз расставили по всему дворцу.

К вечеру в библиотеке снова возник Вигдис с этой своей вкрадчивой улыбкой почтового маньяка. У меня задергался глаз, едва не попросила вернуть подаренные успокоительные капли.

— Вигдис, скажите, что во дворец прислали козу, а не приглашения, — взмолилась я.

— Козу прислали, — согласился он. — И приглашения.

— А Киан?

— Оракул не всегда призывает сразу. Помнится, отец нашего кейрима неделю ждал, когда его позовут к старцу, — безуспешно попытался меня успокоить Вигдис. — Но в зале совещаний ждет Ульвин Тьер.

— Что ему нужно?

— Привез дар. Не козу.

Уже радует.

— Пусть вернется, когда Киан будет во дворце, — отказалась я встречаться с этим источником дурных новостей, и Вигдис вытянул губы трубочкой. — Нельзя отсылать человека с дарами?

Смотритель развел руками, мол, драконы хитрые и хорошо знают, в какой момент появиться, чтобы не оказаться посланными по ветру за линию горизонта.

Мысленно обругав драконьи традиции, я встала из-за стола. В зал для совещаний добралась через сиротливо пустующий кабинет мужа. Стражи открыли двери в просторное помещение с длинным столом и стрельчатыми окнами, откуда открывался вид на… угол башни. Видимо, чтобы во время важных встреч советники не считали летающих над проливом драконов.

Ульвин Тьер сидел в одном из кресел, на столе перед ним стояла шкатулка, и у меня невольно дернулся глаз. В похожей — слуги притаскивали нескончаемые приглашения.

— Кайрими… — Гость поднялся со своего места и на секунду склонил голову.

— Давай без церемоний, — ответила я на валлейском. — Вигдис сказал, ты хотел отдать дар для владыки.

— Ходят слухи, что Киан изучает старые свитки времен огненных войн. Тогда на северных островах власть передавалась не только драконорожденным наследникам…

— Стоп! — остановила я, чувствуя себя так, словно меня ударили оглоблей по голове. — Что ты сказал? Драконорожденные наследники?

— Когда мать и отец двулики, — пояснил он и понимающе усмехнулся. — Ты, похоже, не знала?

Вдруг вспомнился давний разговор: еще до свадьбы Киан намекнул, что я плохо подхожу на роль его супруги. В тот момент я почти оскорбилась, решила, будто недостаточно хороша для целого владыки, а он просто был честен…

— Ульвин, — сухо произнесла я, — ты мне не нравишься!

— Что? — У него вырвался смешок.

— Каждый раз, когда ты открываешь рот, обязательно рассказываешь какую-нибудь гадость! Киан был прав, когда отлучил тебя от дворца.

— Кайрими, я же принес свадебный дар, — примирительно протянул он, мол, смени гнев на милость.

— Что там? — Я кивнула на шкатулку.

— Ваше светлое и спокойное будущее.

Он поднял крышку. Внутри лежали потемневшие от времени, как часто случалось с магическими документами, перевязанные ветхой бечевкой свитки.

— Сколько хранилось наше светлое будущее, что оно стало таким темным? — с иронией спросила я.

— Довольно долго.

Приблизившись к столу, кончиками пальцев я провела по хрупкой бумаге. От печати еще ощущался слабый магический отклик. Свитки можно было восстановить.

— Ты нашел его в том же месте, где и свадебный договор? — Я бросила на дарителя насмешливый взгляд.

— Мой отец был дворцовым архивариусом и долго хранил секреты Йорнов. — Ульвин развел руками. — Он отдал мне ключи от своей сокровищницы, прежде чем ушел в лед. В ней нет золота, но спрятано много пыльных свитков.

— Вигдис, зайдите, — позвала я смотрителя на эсхире, но дверь не открылась. — Пожалуйста!

Он появился с важным видом, словно не дежурил в коридоре вместе со стражами, и кивнул Ульвину. Я попросила, чтобы горничные принесли рабочие инструменты, а сама аккуратно вытащила первый свиток и попыталась подковырнуть ногтем сургучную печать, но она надежно прилипла к бумаге.

— Здесь нужен реставратор, — осторожно заметил Ульвин. — Очень умелый.

— И он у нас есть.

— Кто?

— Я.

— Ты маг? — удивился он.

— Думала, что ты в курсе всех сплетен, — усмехнулась я и представилась: — Дипломированный маг-реставратор. Хорошо, что хоть где-то этот диплом пригодится, а то я превратилась в главную по дарам.

Сургучная печать вдруг отвалилась от бечевки и упала на крышку стола. Возникла странная пауза. Кажется, мысленно Ульвин попрощался с подаренным нам светлым будущем и начал составлять список других даров.

Смущенно кашлянув, я стянула веревочку и раскрыла свиток. Внутри бумага почернела, и литеры, написанные чернилами, практически растворились на общем фоне. Когда принесли инструменты, каждый документ был проверен, и внутри у меня свербело от желания немедленно вдохнуть в свитки жизнь.

— Ты точно умеешь? — недоверчиво уточнил Ульвин, видимо, сильно переживая за свадебный дар.

Посчитав ниже своего достоинства отвечать на бестактный вопрос, я взяла стило и начала работу. Серебристое острие рабочего инструмента искрило и шипело. Медленно и неохотно, строчка за строчкой бумага светлела, проявлялись вычурные литеры. Растекшиеся со временем чернильные линии становились тоньше и аккуратнее.

— Разве маги не щелкают пальцами, и все готово? — наблюдая за мной, проговорил Ульвин.

— Щелчком пальцев я могу выставить тебя из дворца, а реставрация — дело тонкое и небыстрое, — проворчала в ответ и аккуратно отложила стило. — Уже можно что-то прочитать.

Одновременно мы склонились к разложенному на столе свитку, хотя я-то вообще не могла понять ни слова. Документ был составлен на древнем эсхире, а на уроках с профессором Сиан мы пока штурмовали детские сказки с крупными литерами. Иначе приходилось вчитываться по пять раз.

— Что там? — шепотом спросила я, когда Ульвин очень подозрительно нахмурился и вид приобрел весьма обескураженный.

— Не то, что нам нужно, — уклончиво ответил он. — Давай проверим следующий.

Но и следующий восстановленный документ оказался пустышкой. Не теряя азарта, я принялась реставрировать другой свиток. Пришлось долго возиться, но его содержание тоже не приблизило нас с Кианом к обещанному светлому будущему и безоблачному семейному счастью.

День постепенно угасал, вокруг сгустился полумрак. Слуги принесли перекус, потом чай, а следом уже зажгли огни. Я удивленно подняла голову от работы и посмотрела на большую потолочную люстру, озарившую зал ярким светом. Ульвин, беспардонно задремавший в кресле, резко открыл глаза и поспешно убрал со стола вытянутые ноги.

— Стемнело, — пояснил с вежливой улыбкой Вигдис и неслышно скрылся за дверью.

Через некоторое время, заскучав, Ульвин поднялся с кресла и начал рассматривать мои инструменты. В общем, прикоснулся к святому! Я одарила его таким выразительно-недовольным взглядом, что он моментально выронил шило, неприятно громыхнувшее о стол.

— Ульвин?

— Не трогаю! — Он поднял руки и присел на край стола рядом со мной. — Признаться, я считал, что Киан станет владыкой и через пару месяцев отправит тебя в Валлею. Но, говорят, в ритуальный зал вы вошли вместе и всем показали, что ваш брак настоящий.

У меня дернулась рука, кончик стило с шипением прочертил выжженную линию, и я взвилась:

— Господин Тьер, тебе поболтать не с кем? Тогда поболтай с Вигдисом! Позвать?

— Вигдис меня с детства не любит.

— Прекрасно его понимаю, — буркнула я. — Сейчас ты мне нравишься еще меньше, чем днем.

— А ты мне нравишься все больше, госпожа Йорн, — нахально улыбнулся он.

— Поэтому ты сидишь к моей жене так близко? — раздался из дверей голос Киана.

Ульвин поспешно поднялся, а я обернулась. Радость и облегчение, что муж вернулся, накрыла с головой. Он выглядел усталым, но как-то по-особенному умиротворенным. Хотелось броситься ему на шею.

Приблизившись, муж приобнял меня за талию и поцеловал в висок.

— Добро пожаловать домой, — вздохнула я.

Ульвин на секунду склонил голову.

— Приветствую, мой кейрим.

— Не помню, чтобы позволял тебе вернуться во дворец, — с усмешкой вымолвил мой муж, переходя на валлейский язык.

— Я привез свадебный дар, — скромно пояснил Ульвин, видимо, подозревая, что прямо сейчас его выставят восвояси.

Однако владыка поднял один из восстановленных свитков, раскрыл и спокойно спросил:

— Реставрируете списки боевой амуниции?

— Что? — охнула я и возмущенно посмотрела на замявшегося дарителя. — Нет, я, конечно, благодарна тебе за щедрость, но ты свитки собирал закрытыми глазами?

— Шкатулка стояла на полке с документами о наследниках Йорнах! — начал защищаться он.

— Не посчитай за грубость, но твой отец прятал в сокровищнице все, что было красиво написано?

— Такое тоже случалось, — легко согласился тот.

— Вы, смотрю, подружились? — вкрадчиво спросил Киан, наблюдавший за нашим спором.

Мы с Ульвином переглянулись и почти одновременно ответили:

— Да! Нет!

Он под драконий монастырь, что ли, хочет меня подвести?

— Нет! — твердо повторила я. — Господин Тьер мне не друг.

— Мы приятели, — немедленно опроверг тот.

— Ясно, — вздохнул мой муж, похоже, уяснив только одно — мы путаемся в показаниях, и кивнул еще на один свиток: — Список продуктовых запасов для крепости Химмель. Ульвин, ты увлекся временами огненных войн?

— Слышал, что ими увлекся ты, мой владыка, — спокойно парировал он.

Киан бросил на него острый, предупреждающий взгляд, приказывая помалкивать.

— Он мне уже все разболтал. Твоему другу следует укоротить язык, — заметила я и вернулась к реставрации.

Мужчины задумчиво молчали.

— Твоя жена предложила отрезать мне язык? — спросил Ульвин на эсхире.

— Валлейская традиция, — невозмутимо пояснил Киан. — Мне нравится.

— Варвары, — пробормотал он.

Я только закатила глаза и кивнула на документ, у которого успела отреставрировать чуть больше одной трети.

— Здесь есть что-то полезное? Мне продолжать?

Оба бывших друга посмотрели на свиток. Зал погрузился в тишину. По лицу Киана было невозможно прочитать, о чем он думает, но в глазах на секунду вспыхнуло торжество, и взгляд показался хищным.

— Закончи, Анна.

Работа проходила в тишине. Никто не лез с советами, не заглядывал через плечо и не подгонял. Я проковырялась больше полутора часов, но восстановила каждую букву и снова вдохнула жизнь в магическую печать, мгновенно сверкнувшую алым всполохом.

— Готово!

— Остальное доделаем утром, — распорядился Киан, забирая свиток.

Впервые за много месяцев он предложил бывшему другу остаться ночевать во дворце. Со всем почтением Ульвин принялся благодарить за гостеприимство длинными ритуальными фразами. На четвертой — я зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Добрых снов, кайрими, пусть боги… — начал тот.

— До завтра, — перебила я, почуяв, что прощание на ночь сейчас пойдет по второму кругу.

Мы с Кианом добрались до покоев. Едва муж повернул в замке ключ, я встала на цыпочки и потянулась за поцелуем. Второго приглашения не требовалось. Нетерпеливо мы срывали друг с друга одежды, чтобы упасть на аккуратно заправленную кровать.

Позже, кутаясь в халат, я вышла из купальни, но мужа в спальне не было. В комнате, утопленной в полумрак, горел один ночник. Обычно запертая дверь, в которую я во время первой брачной ночи настойчиво пыталась выйти, оказалась распахнутой. За ней стеной стояла темнота.

— Киан? — приблизившись к дверному проему, позвала его.

— Я здесь, Анна. — Голос мужа звучал, как из глубокого колодца.

Посчитав, что открытая дверь сойдет за приглашение, я переступила через порог и оказалась на лестничном балкончике с фигурными столбиками. Внизу обнаружилась круглая комната с открытыми добротными шкафами, скрывающими необработанные каменные стены. Полки, поделенные перегородками, занимали разновеликие шкатулки и ларцы, простые и инкрустированные камнями, некоторые выглядели крайне старыми. На столике в центре горела необычная шарообразная лампа. Под хрустальным голубоватым колпаком тускло светились магические огоньки: поднимались к куполу и опадали снежными хлопьями, — этакое беспрерывное мельтешение.

Раздетый до пояса муж стоял возле одной из полок и аккуратно убирал в замагиченный тубус восстановленный свиток. Киан словно не чувствовал, что воздух вокруг дышал холодом.

— Твоя тайная комната? — спросила я.

— Сокровищница, — с улыбкой пояснил он.

— И никакой горы золотых монет? — пошутила я, припоминая, как в той самой дурацкой книжке про любовь дракона и девы, после ранения кейрим забирался к себе в пещеру и спал на золоте.

— Спускайся, Анна, — пригласил мой дракон, который предпочитал спать в удобной кровати, а не на монетах.

Аккуратно придерживая длинный подол, я преодолела высокие ступени, плавным изгибом уходящие вниз, и приблизилась к мужу.

— Что ты здесь хранишь?

— Вещи, которые мне важны.

— Другими словами, это и есть твое место силы, — вздохнула я и проследила, как он аккуратно закручивает крышку на тубусе. — Почему важны эти свитки?

— В этих свитках доказательство, что не существует закона, который запрещает человекорожденному двуликому стать владыкой. Во времена огненных войн таких было немало.

— Но ты ведь просто можешь назначить наследника.

— Если боги одарят нас сыном, то владыкой будет он, Анна, — мягко произнес Киан, и при мысли о детях у меня вдруг споткнулось сердце. — Но северных островов много. Все должны знать, что род Йорнов с острова Фьорет не идет против древнего уклада, а следует традициям. Иначе конфликты неизбежны.

Он убрал замагиченный тубус в шкатулку и опустил крышку.

— Мне всегда было любопытно, почему владыка должен быть женатым?

— Драконы часто воровали невест с соседних островов.

— Хочешь сказать, в женатых мужчинах умирает инстинкт похищать сокровища? — с иронией хмыкнула я.

— Нет, но он не будет воровать женщин, — широко улыбнулся Киан и погладил мои плечи. — Ты замерзла? Давай подниматься.

— Подожди! — попросила у него. — Я не стала спрашивать при твоем друге… Но что сказал провидец?

Возникла задумчивая пауза.

— Показал мне будущее, — наконец произнес Киан.

— Светлое, как обещал Ульвин?

— Ульвин любит громкие слова, — ловко перевел тему он.

Очевидно, муж не хотел обсуждать встречу с оракулом, и настаивать я не стала, предпочла поддержать шутку.

— Твой друг в принципе любит поговорить. Не отправляй его в тайные миссии. Он с порога разболтает секретные планы!

Однако Ульвин оказался не только болтлив, но и бесцеремонен! Во дворце он задержался на двое суток. Если вначале его оправдывала реставрация свитков, то на второй день Вигдис взвыл.

— Кайрими, вам стоит самой посмотреть на мужа! Они с эфейром Тьером с обеда празднуютсахрам [1] ! Как во время трапезы начали, так не остановятся!

— Что значит «сахрам»? — не поняла я.

Вигдис моргнул, явно не готовый к такому вопросу, словно напрочь забыл, что перед ним иноземка, вынужденная шустро постигать трудности драконьего языка. Он принялся объяснять значение слова, при этом, помогая себе руками, изобразил целую пантомиму. Ясно стало одно: слово означало примирение врагов. И муж с другом приличнонасахрамились …

Я растерянно посмотрела на письмо, утром присланное с гонцом от советника Ярвуда. Вскрывать конверт и читать послание поостереглась: вдруг залезу в дела, которые меня не касаются? Но Киану сегодня, определенно, было не до дипломатии.

— А теперь кейрим с Ульвином хотят спуститься в термы! — сокрушался Вигдис.

— Боитесь, что они утонут?

— Раньше они туда звали танцовщиц и банщиц… — наябедничал он, что до брака у моего мужа была интересная и разнообразная жизнь. — А еще…

— Достаточно, — сдержанно бросила я и поднялась из-за стола. — Где, вы говорите, они?

— В малой трапезной! — немедленно выдал тайное место Вигдис.

В семейную столовую я вошла во время жаркого спора. Мужчины сидели за столом и не сразу обратили на меня внимание.

— Празднуете? — сухо вымолвила я, заставив их повернуться.

— А вот и моя любимая талантливая жена! — протянул Киан на эсхире, отставив бокал.

Ульвин, раскрасневшийся от вина, широко улыбнулся.

— Все-таки мудрые предки удачно подобрали тебе женщину, мой кейрим. И жена… — Он посмотрел на правую руку, а потом на левую: — И дворцовый маг!

— Вигдис говорит, ты в термах решил утопиться? — сдержанно спросила я.

— Хорошая идея, — поддержал Ульвин. — Что скажешь, кейрим? Спустимся в термы, как в старые добрые времена!

Киан посмотрел на меня и получил в ответ весьма красноречивый взгляд. Даже руки на груди скрестила и голову набок склонила, чтобы без слов понял мнение супруги о мужских примирениях в холостяцкой манере.

— Не сегодня, — заключил он.

— Да, сегодня не стоит топиться, — согласилась я и скомандовала: — Господин Тьер, тебе пора домой! В следующий раз ты приедешь в этот дворец, когда будешь женатым. Не раньше! А тебе, дорогой муж, советник Ярвуд оставил послание.

Я сунула ему в руки конверт.

— Смотри, Ульвин, письмо от твоего будущего тестя, — протянул Киан.

— Он уже отказал мне отдать свою дочь, — вздохнул Ульвин. — Живу с разбитым сердцем.

— А будешь жить с подрезанными крыльями, если немедленно не уедешь домой! — отрезала я.

— Киан, предки дали тебе такую суровую жену! — охнул он и, с глупой улыбкой уткнувшись лбом в крышку стола, громко засопел.

Ульвин Тьер был просто невыносим! Сегодня еще и в прямом смысле слова: не выносим из дворца, а из малой столовой его выволокли силами слуг. Перегрузкой в спальню управлял лично Вигдис, кажется, теперь невзлюбивший болтуна еще сильнее.

Дворец загостившийся друг покинул только на следующий день. Очень тихо и без многословных прощаний. Видимо, постеснялся столкнуться со мной. Киану от меня деваться было некуда.

— Ты сегодня бледноват, мой владыка, — без зазрения совести дразнила я, застегивая ему на запястье брачный браслет. — Садись позавтракай.

Завтрак накрыли прямо в покоях. Муж уселся за стол, и слуга поднял колпак, под которым пряталась крупяная каша на воде.

— Что это? — тихо спросил Киан, с большим вопросом разглядывая мою тарелку с аппетитным омлетом.

— Здоровая еда помогает от похмелья, — беспечно пояснила я и принялась хрустеть поджаренным тостом.

— Почему она выглядит болезненной?

— Добавь перца для вкуса и цвета.

Киан одарил меня мрачным взглядом, но оставил комментарии при себе. Он прихлебнул из чашки питье и скривился от горечи.

— А это что?

— Попросила заварить тебе травок от похмелья, — не дрогнув, объявила я. — Выпей, сразу попустит. Но могу предложить капли от головной боли, средство от несварения и снова отлучить от дворца Ульвина Тьера…

Муж одним махом выпил горький отвар, вытащил у меня из руки тост и откусил большой кусок.

— Полегчало?

— Да не то слово, — хмыкнул он. — Твоя забота бесценна.

На обед я отправила ему похмельный суп, в ответ получила Вигдиса с похоронным лицом и запиской. Вчерашнее послание из замка Ярвуд оказалось приглашением на большое семейное торжество: внучатому племяннику советника исполнялся год. Киан принял это приглашение и попросил собрать дары.

— Ничего не понимаю в детских подарках, — расписалась я в полном бессилии.

— Кейрим хочет показать, что род Йорнов и Ярвудов по-прежнему живут в мире и согласии. Надо быть щедрой.

— Насколько?

— Изрядно, — вздохнул Вигдис. — Дарят праздничные одежды, оружие, драгоценные камни… Золотые слитки.

— В Валлее детям обычно дарят деревянных коняшек, — через паузу вымолвила я.

К моменту отъезда я знала все о подарках для детей и из собственного чувства прекрасного ко всему прочему выбрала маленький бубен с крошечными, но звонкими колокольчиками. Ведь до стрелкового лука из особой породы древесины ребенку еще дорасти надо, а бубен был легкий, изящный и с очаровательными рисунками в виде крошечных драконов. Показала Киану, а он даже не восхитился!

— Ты настолько не любишь Ярвудов? — спросил он, с иронией разглядывая игрушку.

— С чего ты решил? — обиделась я. — Хочешь сказать, что золотой слиток ценнее?

— Он не издает звуков.

— Много ты понимаешь! — презрительно скривила я губы. — Что взять с дракона?

В замок Ярвуд, стоящий фактически у подножья горы недалеко от Ледяного моря, мы отправились порталом. Сопровождали нас стражи из дворцовой охраны и Ульвин. Он нес в руках замагиченную шкатулку с золотым слитком. Остальные дары переслали накануне.

Едва мы оказались в тесном портальном зале, как из-за высоких плотно сомкнутых дверей раздался зычный голос глашатая:

— Кейрим, пришел!

Медленно с натугой портальные служители раскрыли тяжелые створки. Оказалось, что встречали гостей исключительно мужчины из рода Ярвуд, плечистые, высокие здоровяки в традиционных одеждах. Ни одного дракона смешанных кровей среди них попросту не было. Не знаю, почему я раньше не осознавала, как мало вокруг меня человекорожденных двуликих.

— Пусть ветер омывает ваши сильные крылья, мой кейрим. — Советник, не уступающий ростом молодым сородичам, склонил голову. — Кайрими, да одарят вас крепким здоровьем боги ветра и огня.

На здоровье я никогда не жаловалась, но поблагодарила за беспокойство о моем драгоценном самочувствии. Старый Ярвуд мне откровенно не нравился. И то, как он едва заметно кивнул сыну бывшего дворцового архивариуса, игнорируя законы гостеприимства, не понравилось еще больше.

Однако Ульвин даже бровью не повел, встретил хозяина замка улыбкой и передал Киану шкатулку со слитком. С пожеланиями, чтобы сокровищница маленького Ярвуда никогда не оскудела, муж вручил дар. На этом приветствие закончилось, нас развели по разным частям замка.

— Воины ждут своего кейрима, — важно объявил советник, и меня проводили на женскую половину.

Я сидела на диване в большой гостиной, полной дам всех возрастов, и чувствовала себя крайне странно. Рядом со мной на краешке дивана притулилась красавица Бриэм. Наверняка абсолютно все присутствующие в шумной комнате дамы знали, что ей пророчили свадьбу с кейримом, но не подавали вида.

Погода на побережье оказалась паршивая. Окрестности утопали в дождливых сумерках. Влажная дымка застила вид из окон и гасила дневной свет. Горела потолочная люстра, а в углах стояли жаровни с обогревающими камнями, источающими тонкий запах цветочного благовония.

Слуги открывали шкатулки и под оханье дам торжественно объявляли имена дарителей. Я тщательно следила за лицом, в смысле, сдержанно улыбалась и радовалась дарам вместе со счастливой матерью пухлого малыша Эрвика Ярвуда, вертящегося у нее на коленях.

Наконец он вырвался из рук матери, сполз на пол и, покачиваясь, как хмельной матрос, неопределенным курсом начал пересекать комнату. Дамы примолкли, с придыханием следя за перемещениями малыша. Очевидно, что я стала свидетелем какого-то ритуала, но не понимала, в чем его смысл. Малыш замер, стараясь удержать равновесие, резко поменял траекторию движения и рванул к ближайшей опоре. Ко мне.

— Маленький Эрвик выбрал кайрими! — с восхищением воскликнула супруга советника, в отличие от ее мужа, исключительно приятная женщина с проседью в светлых волосах. — Возьмите его на руки! Дети приносят счастье!

Мы с малышом уставились друг на друга. Он щурил голубые глазенки с вытянутым по-драконьи зрачком. По насупленному личику было понятно, что Эрвик хотел на свободу из нашего курятника. Возможно, на мужскую половину, где драконы мерились маскулинностью, а попал к незнакомой тете.

— Привет, — пробормотала я и усадила мальчика на колени.

Одаривание продолжилось. Малыш между тем с любопытством исследователя изучал крупную изумрудную подвеску у меня на шее. Не успела я отреагировать, как он молниеносно схватился за таинственно подмигивающий камень и потянул. Попытка освободить украшение едва не закончилась катастрофой: малыш свел бровки домиком, скривил губы и вознамерился заплакать. Даже в жар бросило!

Боясь провалить экзамен на пригодность к материнству, я шустро сняла кулон и вручила маленькому вымогателю под умилительную улыбку его родительницы. Одна длинная сережка-висюлька тоже ушла в пользу детей. В общем, дракон был маленький, а блестящие побрякушки уже любил как большой.

До второй серьги мы не добрались. Слуга с большой помпой объявил, что пришло время даров от кейрима, и первым делом зашел с козырей. В смысле, вытащил ненаглядный расписной бубен! В воздухе рассыпался веселый перезвон колокольчиков, и на комнату опустилась зловещая тишина. Даже егозливый ребенок затих и перестал терзать драгоценности.

— Эту игрушку сделали специально для малыша! — принялась нахваливать я, не понимая, отчего женщины так прилично напряглись, словно ребенку не бубен привезли, а бутылку с ядом.

— Очень милая вещица, — как-то нервно улыбнулась мать Эрвика, и я явственно увидела, как у нее задергалось веко.

Но мы с мальчиком оказались командой! Он тоже пришел в восторг от бубна и немедленно потянул пухлые ручонки к звенящей диковинке. Вручали подарок ему в молчании. С удовольствием он им замахал, колокольчики зазвякали… Мне на ухо.

Под восхищенное оханье женщин и беспрерывное музыкальное сопровождение бубна слуги начали демонстрировать остальные подарки. Ритуальные одежды, стрелковый лук, шкатулку с магическими кристаллами, способными впитать тепло и солнечный свет, а потом служить источником обогрева и освещения. К тому времени, как они добрались до самоцветных камней, мне казалось, что звон звучит у меня в башке.

Дзинь и дзинь. Без пауз и перерыва на отдых! Клянусь, игрушка, придуманная в преисподней. Наверняка демоны трясут такими же бубнами, чтобы мучить грешников. Самое паршивое, что в роли демона выступила я и была готова позорно сдаться: обменять вторую сережку на бубен и выбросить его в окно. К счастью, вручение подарков подошло к концу, прежде чем я сумела вступить в торг с маленьким владельцем мракобесной трещалки.

В гостиной появился слуга и зычным голосом объявил:

— Ритуал начинается.

Ребенка у меня забрали вместе с бубном и отжатыми украшениями. Последние, видимо, тоже пошли в качестве подарка от кайрими. Единственную сохранившуюся после набега маленького варвара сережку я сняла и сунула в карман.

Мать с дитя на руках возглавляла нашу процессию по дороге в замковый храм. В ритуальный зал, озаренный ярким светом магических ламп, мы входили под задорный звон бубна. Мужчины уже ждали. Киан стоял возле ритуальной чаши, готовый к благословению.

Речь храмовника, напыщенного старика с мелкими камушками, вплетенными в спутанные волосы, сопровождалось веселым звяканьем. Маленький Ярвуд наяривал, что было мочи. Забрать у него расписной бубен оказалось невозможно. Владыка с трудом удерживал торжественную мину и с ехидцей поглядывал в мою сторону. Когда он мне подмигнул, я захотела провалиться под пол. Ей-богу, лучше бы коняшку вручила, если так приспичило одарить ребенка игрушкой!

Внезапно бубен отлетел и, подняв фонтан масляных брызг, бултыхнулся прямиком в ритуальную чашу. От секундной паузы в концерте даже храмовник поперхнулся словами. А Эрвик сделал глубокий вдох и залился таким драконьим ревом, что проведение ритуала в принципе оказалось на грани провала.

Дитя успокоили совершенно непедагогично: сунули в рот краешек носового платка. Мальчик примолк, принялся мусолить платок, и храмовник сумел закончить молитву. Или чего он говорил, я все равно ни слова не понимала.

Мать передала Эрвика владыке. Киан, явно знакомый с детьми еще меньше моего, взял его неловко, словно в первый раз в жизни держал ребенка в руках. Возможно, так оно и было.

— Пусть ветер омывает твои сильные крылья, Эрвик Ярвуд, — произнес он. — Благословляю тебя вырасти сильным воином.

Киан опустил палец в ритуальную чашу, а потом нарисовал священным маслом блестящую линию на лице мальчика, протянул невидимую черту ото лба, по носу и губам до подбородка. И вдруг вспомнилось, как во время свадебного ритуала точно так же он провел кончиком пальца по лицу у меня. Благословил, выходит, на счастливую жизнь под крылом владыки северных драконов. Как неразумное дитя.

Из ритуального зала всех пригласили к праздничному ужину. Совершенно не смущаясь, Киан положил руку мне на спину и по-валлейски тихо шепнул на ухо:

— Ты сняла украшения?

— Меня раздел младший Ярвуд, — пожаловалась я. — Одна серьга и кулон отправились в его сокровищницу.

— Полна впечатлений? — хмыкнул муж.

— Да не то слово, — буркнула я. — Напомни, если я когда-нибудь забуду: никаких бубнов нашим детям! И свистулек. У меня до сих пор в ушах звенит.

За праздничной трапезой жены сидели строго с мужьями, возглавлял застолье кейрим. Ульвина отселили в конец праздничного стола, которым верховодила жена советника. Правда, жизнерадостного болтуна и это, казалось бы, не смутило. Он подкладывал дамам вкусные кусочки, с очаровательной улыбкой сыпал шутками и постоянно встречался задумчивым взглядом с Бриэм.

— Кейрим Йорн, большая честь принимать вас за нашим столом, — подняв бокал, произнес советник.

— Да хватит почестей, советник Ярвуд, — улыбнулся муж. — Добрачный портрет твоей дочери уже готов?

Мы дружно повернули головы к Бриэм и застали ту в очередном раунде гляделок с Ульвином. Советник нахмурился, но его голос по-прежнему звучал медово и как будто немножко льстиво:

— Нарисовали еще зимой.

— Тебе пора ей найти хорошего мужа. — Киан выглядел абсолютно спокойным, но что-то неуловимо изменилось, словно от него волнами начала исходить властная энергетика, заставляющая прислушиваться и подчиняться. — Слышал, что Ульвин Тьер приходил к тебе с предложением. Род Тьеров старейший на острове Фьорет, а их сокровищница полна. Присмотрись к нему внимательно.

Намек, что советнику стоит забыть о планах породниться с владыкой, был прозрачен. В воздухе сгустилось такое напряжение, что по спине побежали мурашки. На лице Ярвуда-старшего не дрогнул ни единый мускул, разве что складки возле рта стали глубже, и побелели костяшки пальцев, с силой сжавших столовые приборы.

— Но он рожден одноликой женщиной, — не удержал ценное мнение отец маленького Эрвика, сразу после ритуала вместе с няньками отправленного в детские покои.

— Такой же, как моя супруга? — уронил Киан.

Казалось, в один момент он начал подавлять всех рослых воинственных мужчин, сидящих за столом.

— Приношу извинения за племянника, мой кейрим, — сдавленным голосом проговорил советник.

— Времена меняются. Мир не стоит на месте, — с прохладцей вымолвил Киан. — Твое право, советник Ярвуд, идти в ногу с этим миром или увязнуть в огненных войнах.

Слова мужа, сказанные спокойно, но многозначительно, витали вокруг нас, когда мы покидали замок, и отравляли праздничное настроение хозяев. Не всех, правда… Улучив момент, когда мужчины прощались длинными ритуальными фразами, Бриэм подошла ко мне.

— Нельзя благословлять четыре раза. Боги точно прогневаются, — на ходу сочинила я, намекнув, что еще одного благословения не будет.

Девушка замялась и тихо попросила:

— Кайрими, завтра вызови меня во дворец.

— Зачем? — От удивления я едва не уронила челюсть, но вовремя спохватилась, что в любой непонятной ситуации нужно держать лицо.

— Книги тебе почитаю.

В голове появился десяток задорных идей, чем могут закончиться девичьи чтения. Безобразная драка, в которой мы швыряемся детскими книжками с картинками, была самым безобидным финалом.

Я бросила растерянный взгляд на Киана, но тот слушал советника и не торопился бросаться на помощь.

— Пожалуйста! — пробормотала Бриэм и выразительно скосила глаза на Ульвина, со смиренным видом стоящего в стороне от мужчин.

— Ах, вот такие книги…

Талисманом острова Фьорет я была, а вот феей любви — еще ни разу!

[1] Сахрам (эсхирь) — примирение после вражды

ГЛАВА 9. Настоящее драконье счастье

«Чем бы жена ни тешилась, лишь бы не ревновала», — с иронией прокомментировал Киан, когда я ему рассказала про просьбу Бриэм устроить тайное свидание. И уже на следующий день в розовом струящемся платье по иноземной моде, необычайно хорошенькая и чуточку взволнованная, она выходила из портальных ворот.

Следом за ней две служанки тащили в каждой руке по перевязанной лентами стопке толстенных книг. Если предполагалось, что мы действительно будем читать вслух и по очереди, то как раз к старости управимся. Правда, прорастем корнями в кресла и наверняка потеряем голос.

— Во дворце большая библиотека, — намекнула я, что не стоило разорять книжные шкафы в замке Ярвуд.

— В последнее время отец мрачен и в плохом настроении. Не хотела, чтобы он начал задавать вопросы, ему очень сложно лгать, — тихонечко призналась Бриэм.

— Помогите, — скомандовала я своим девицам, и те бросилась забирать по стопке книг. Судя по тому, как горничные округлили глаза, томики весили, как кирпичики.

—Он уже здесь? — заговорщицким тоном спросила гостья.

— Не появлялся, — ответила я и только потом поняла, что речь идет не о приснопамятном советнике в зловещем настроении, а об Ульвине.

Но не зря умные люди говорят: вспомни зло — оно появится. С героем-любовником мы столкнулись в галерее, ведущей к портальной башне. Он шел с самым озабоченным видом, словно опаздывал на последнее за сегодня портальное перемещение.

На свидание Ульвин зачесал светлые волосы в гладкий хвост и приоделся в черный кафтан с кожаными наплечниками, торчащими крылышками, отчего худая, высокая фигура приобрела некоторую объемность и даже брутальность.

— Какая неожиданная встреча! — развел он руками.

— Эфейр Тьер, что вы здесь делаете? — с фальшивым удивлением воскликнула Бриэм.

Я издевательски закатила глаза. Галерея соединяла дворец с портальной башней и других маршрутов не предполагала. Мог бы в коридоре «неожиданной встречи» дождаться.

— Я в курсе, что вы договорились, — хмыкнула я на валлейском. — Киан тоже знает, что вы превратили приличный дворец в дом свиданий.

— Нет, — покаялся он.

— Это был не вопрос. Он вас благословил на прелюбодеяние, — объявила я.

Ульвин подавился на вздохе. Прокашляться ему, правда, никто не дал. Я попросила, чтобы он забрал у служанок книги, пока мои девицы не надорвались. Недоумение на его лице нарисовалось так ярко, что осветило галерею, но он, видимо, списал просьбу на эксцентричность иноземок.

— Идем в библиотеку, — пояснила на эсхире, — будем читать вслух. Эфейр Тьер, можете остаться на чтения, если нет других дел.

Ульвин растерянно оглядел четыре стопки, прикидывая, как их взять в руки.

— Не стесняйтесь, — поторопила его.

— Благодарю, кайрими, — церемониально склонил он голову.

Никогда меня еще не благодарили за то, что я заставила таскать мужчину тяжести.

Удивительным образом дракон приложил драконью хитрость не для того, чтобы строить козни, а взять в каждую руку по две перевязанные стопки книг. Силу тоже пришлось применить, но тяжесть нес с видимой легкостью.

Стражи, дежурившие перед библиотекой, открыли двери. Я повернулась к служанкам и уронила:

— Девицы, вы свободны.

Те быстро смекнули, что надо бы приехавших из замка горничных занять и утащили их в людские.

Бриэм с любопытством оглядывалась вокруг. Видимо, в дворцовую библиотеку, которую я уже считала практически собственным кабинетом, она попала впервые. Ульвин пристроил стопки на читальный стол и растер ладони.

— Книги на месте!

— Мы тоже… — согласилась Бриэм, и щеки у нее вспыхнули очаровательным румянцем.

Возникла странная пауза.

— Ты не уходишь? — не глядя на меня, на валлейском сквозь зубы пробормотал Ульвин.

— Помочь не надо? — пробубнила я, словно Бриэм не слышала, как мы тут переговариваемся на своем иноземном.

— Я знаю, что делать, — отозвался он.

— А может…

— Нам не нужна дуэнья.

Чувствуя себя по-дурацки, я широко улыбнулась и громко произнесла на эсхире:

— Оставлю вас.

На меня ровным счетом никто не обратил внимания. Можно было и не заявлять, дескать, ухожу, и некому будет заполнять своим чириканьем с деревенским акцентом ваши неловкие паузы, а просто тихонечко скрыться.

Стоило подняться на второй ярус, как внизу прозвучал голос Ульвина, а следом переливчатый смех Бриэм, как будто колокольчики рассыпались. Я сразу вспомнила про бубен и содрогнулось. Колокольчики однозначно плохое сравнение…

В кабинете Киана тоже звучали голоса, хотя обычно во второй половине дня он оставался один и разбирался с бумагами. В стрельчатое окно струился свет закатного солнца, и картина на стене, словно вторя времени суток, радовала глаз сгустившимися фиолетово-лиловыми оттенками.

Приблизившись к перилам, я проверила, кто пришел с визитом. Оказалось, что муж беседовал с двумя помощниками. Отвлекаясь от разговора, он поднял голову и, безошибочно обнаружив меня на балконе, произнес по-валлейски:

— Сбежала с тайного свидания?

— Выставили.

— Останься, я почти закончил, — предложил он.

«Почти» растянулось на некоторое время. Сидя на диване, я развлекала себя головоломкой, но ломала не голову, а эту безделицу, которая никак не хотела поддаваться. Неожиданно один из помощников упомянул Валлею, и я невольно начала прислушиваться к разговору. Оказалось, что в ближайшие дни приезжал посланник с моей родины.

— Спрашивай, — произнес Киан на моем родном языке, видимо, чтобы не поняли помощники.

— Король хочет открыть на Фьорете посольский дом? — полюбопытствовала я.

— Мы устроили в столице переполох. Он присылает своего человека, — усмехнулся Киан.

Пару дней назад пришло письмо от Ирины. По большей части она восхищалась тем, каким отличным парнем оказался Фрейз, и вскользь упомянула, что ситуация с мошенниками фактически разрешилась.

— Нам придется извиняться? — осторожно спросила я.

— Они хотят извиниться перед нами. — Киан отложил какой-то документ. — Посланник приедет с женой. Проведи с ней время, пока мы будем заняты. Покажи священный Химмель, покатай на лодке по проливу. Чем еще можно занять иноземку?

— Сводить на тайное свидание, — пошутила я.

Киан бросил на меня красноречивый взгляд и с полуулыбкой спросил:

— Ты хочешь свидание?

— Именно! — быстро сориентировалась я. — Давай устроим пикник! Погода сегодня чудесная.

Один из помощников почему-то подавился на вздохе, словно понимал валлейский язык и знал, что мы вовсю флиртуем.

Губы мужа дернулись в едва заметной ухмылке, глаза блеснули.

— Мне нравится, что ты открыто говоришь о своих желаниях, — протянул он. — Но хорошо, что на валлейском.

— Так ты не против?

— Разве я могу отказать своей супруге, когда на улице чудесная погода. — Он даже развел руками. — Десять минут, и я только твой.

— Тогда я организую все в лучшем виде! — Я встала с дивана. — За десять минут не успею, но полчаса мне хватит.

Слуги управились со сборами в точно оговоренное время. В высокую корзину собрали перекус и поставили бутылку с вином, в плетеный кузовок аккуратно сложили плед и комплект одежды для Киана. Со всем богатством я стояла перед длинным выступающим над обрывом каменным языком, откуда обычно отправлялись в небо дворцовые стражи. Вигдис разогнал всех драконов, и зал пустовал.

Киан вошел минута в минуту, в его глазах читалось недоумение.

— Почему не в твоих покоях?

— Где ты видел пикник в комнате? — возмутилась я. — Расстелем плед на ковре и пошире откроем окна?

— А окна зачем раскрывать?

— Свежий воздух вдыхать! — проворчала я. — Полетели на природу, пока не стемнело. Давай уже, раздевайся.

— Как скажете, эйнер Йорн, — со смешком согласился Киан и, на ходу расстегивая длинный жилет из плотного полотна, отправился избавляться от одежды.

Он набросил жилет на ширму, туда же были повешены брюки и рубашка. Он вышел босой и в нижнем белье, демонстрируя красивое, подтянутое тело. Под завязку исподнего убегали косые мышцы живота, и от их вида в моем собственном животе разливался жар, а на лицо лезла выразительная ухмылка.

— Обувь надо с собой взять, — велела я, расстегивая на его запястье брачный браслет. — Забыла положить тебе запасную пару.

Киан в принципе не спорил, видимо, решив, что проще пойти на поводу у деятельной супруги, чем объяснять, почему не хочется таскать за собой туфли. Со смешком сунув мне обувь, муж уверенной походкой устремился к краю выступа. Преображение произошло внезапно, он словно перетек из одной формы в другую. Остатки одежды клоками разлетелись в разные стороны. Теперь на каменной площадке меня дожидался серебристый дракон с длинным хвостом и сильными крыльями, прижатыми к мощному телу.

В пропасть мы ухнули вместе. В лицо ударил поток холодного воздуха, на секунду перехватило дыхание. Степенно Киан летел над проливом, так близко к воде, что в разные стороны расходились волны.

— Корзинки не намочи! — зачем-то крикнула через свистящий в ушах ветер.

Дракон насмешливо фыркнул и начал набирать высоту. Я крепко прижималась к его гладкой шее и легко различила этот по-человечески понятный звук.

Внизу тянулись величественные, древние фьорды, видевшие сотворение мира и огненные войны: скалистые уступы, поросшие изумрудными мхами, огромные валуны, мелкие озерца, сверху похожие на неровные кляксы со светлыми краями отмелей. Остались позади деревеньки и заливные луга, разбежалась напуганная появлением сильнейшего хищника отара овец.

Через некоторое время мы добрались до знакомого водопада. Я аккуратно спустилась на землю и подхватила корзинки. Когда муж вернулся в человеческий лик, уже не заметила — расстилала на траве возле берега озерца плед.

Упрев руки в бока, он стоял в последних лучах солнца во всем мужском великолепии. Ей-богу, лучший вид, который я сегодня увидела! Даже лучше прекрасных, суровых фьордов и закатного неба. Но странно угощаться вкусностями, когда он полностью раздет.

— Держи, — протянула я штаны.

— А нужно? — тоном коварного соблазнителя уронил Киан. В его голосе прозвучала волнующая хрипотца.

— Мошкара не заест?

Он усмехнулся и, не сводя с меня пристального взгляда, натянул штаны. Я с интересом посмотрела в корзинку, проверяя, что нам упаковали с собой на дворцовой кухне. Вдохновленный ужином на природе повар от души постарался угодить.

В последний раз на пикнике я была в детстве с отцом. Мы брали хлеб с ветчиной и сыр, запивали простой водой. Никаких изысков: вяленых помидоров, кусочков красной рыбы в маринаде, подрумяненных в растительном масле ржаных гренков или порубленного мелким фаршем сырого мяса, выдержанного в особом соусе. Но я до сих пор вспоминала тот день с большим теплом. Потом в нашей жизни появилась Валентина, и пикники закончились.

Растянувшись на пледе, Киан с интересом наблюдал, как я расставляю фарфоровые тарелки с едой, хрустальные бокалы и бутылку вина. Он был босым и пренебрег рубашкой, жутко отвлекая меня видом обнаженного торса.

— Все готово, — объявила я.

— А ты готова? — промурлыкал Киан, бросив на меня жаркий взгляд из-под полуопущенных ресниц.

— Я тоже. Приступим?

— Замираю от предвкушения, — прошептал муж.

— Приятного аппетита, мой кейрим! — задорно объявила я на эсхире и обвела руками накрытую «поляну».

Возникла странная пауза. Киан выглядел страшно обескураженным, даже вертикальные зрачки покруглели, как у кота. Внезапно у него вырвался громкий смешок, а через секунду муж повалился на спину и захохотал, прикрыв глаза ладонью. Опешив, я не понимала, что происходит.

— Как же я люблю тебя, Анна!

— Я тоже тебя люблю, но ты от смеха не задохнешься? — с раздражением ответила я.

— Подожди минуту… — Он сел, перевел дыхание и, прикрыв рот рукой, с трудом проглотил очередной смешок. — Дай рубаху надену.

Киан действительно натянул рубаху и, с трудом сдерживая широкую улыбку, спросил:

— Значит, это и есть пикник по-валлейски? Поесть на природе.

— Не только поесть. Вместе время провести, в игры на свежем воздухе поиграть.

— Какие? — Со смехом в глазах уточнил он.

— Разные! Камешки в воду покидать! — буркнула я.

— Ясно. — Киан проглотил ухмылку. — Давай поедим, камешки покидаем…

Он взял бутылку вина, вытащил пробку и начал наполнять бокалы. В смутной догадке, что мы ждали разного от этого пикника, я спросила:

— Кажется, я должна спросить, что означает «пикник» на драконьем языке, да?

— Уверена, что хочешь знать? — Он бросил на меня веселый взгляд.

— Иначе мне придется спросить у профессора Сиан.

— Пожалуй, не стоит смущать эту серьезную женщину.

Вряд ли профессор Сиан смутилась бы, учитывая ее непробиваемую нервную систему, а я едва не сгорела от стыда. Невинным иноземным словом северные драконьи варвары называли умопомрачительный разврат! Женщина соблазнительно скидывала одежды и дарила мужчине… неземное удовольствие такими ласками, о которых даже думать было неловко, тем более озвучивать вслух.

Представляю, какой силы разочарование испытал мой драгоценный муж, когда его бодренько попытались накормить, а не соблазнить.

— Боже! — простонала я, чувствуя, что сейчас воспламенюсь, как от драконьего огня, и закрыла горящее лицо руками. — Я сказала об этом при твоих помощниках!

— Мне их выслать из дворца? — промурлыкал Киан.

— Жестоко наказывать подданных за то, что твоя жена паршиво знает эсхирь. — Осуждающее посмотрела я на него. — Дай мне просто тихо-мирно утопиться.

Со смехом он привлек меня к груди и мягко обнял, окружив терпким, горьковатым запахом ветивера. Мы замерли в этом волшебном мгновении, наслаждаясь близостью и теплом.

— Анна, ты призналась мне в любви, — пробормотал Киан.

Я подняла голову и посмотрела в его глаза.

— Ты тоже признался.

— Да. — Он едва заметно улыбнулся. — Люблю тебя.

— Люблю, — эхом повторила я, подаваясь вперед.

В следующее мгновение мы страстно целовались. Зря он надел рубашку, все равно пришлось скидывать. Мы перевернули бутылку, бокалы, залили вином еду и плед, но провели отличный пикник в драконьей манере. Даже потом чуток поели, но исключительно, чтобы не обижать дворцового повара.

Возвращались, когда совсем стемнело, и в бархатном небе над Химмель фьордом вспыхнули мириады звезд. Во дворце нас встречал Вигдис со слугами. Пока Киан одевался, я уточнила у смотрителя, когда уехали гости.

— Но эфейр Тьер и эйлин Ярвуд по-прежнему в библиотеке, — объявил он.

— Они там зачитались, что ли?

— Они заперты.

— В каком смысле? — чувствуя, что меняюсь в лице, тихо спросила я.

— Но вы ведь не дали распоряжение, когда их следует выпустить, — оскорбился Вигдис.

Из-за ширмы раздался издевательский смешок Киана. Дожидаться, пока он там прохохочется, я не стала и рванула спасать библиотечных пленников. Возле запертых дверей со взволнованным видом переминались с ноги на ногу горничные Бриэм. Кажется, они решили, что дочку советника хитростью заманили во дворец и взяли в заложники. Стражи, охраняющие библиотеку, выглядели суровыми и непреклонными.

— Парни, откройте двери, — приказала я и, едва те повернули торчащий в замке фигурный ключ, ворвалась в библиотеку.

Вообще, ожидала, что сейчас парочка бросится мне навстречу и без оглядки сбежит в сторону портальной башни, но вокруг царила дивная тишина. Никто никуда не бежал, претензий не предъявлял и возмущения не высказывал.

— Ульвин? Бриэм? — позвала я, начиная подозревать, что горе-любовники тишком выбрались из плена через властительский кабинет и немедленно загремели в дворцовый застенок. — Вы от отчаянья заснули?

Тесно прижавшись, они действительно спали на узком библиотечном диване. Ульвин прятался от света лампы, уложив на лицо раскрытую книгу. Бриэм уютно пристроила голову ему на плечо. Возле дивана стояла стопка старых томиков. Похоже, эти двое устроили высокоинтеллектуальное свидание с чтением и обсуждением книг по главам.

Я развернулась и тихонечко вышла из библиотеки.

— Возвращайтесь в замок, — велела горничным Бриэм. — Эйлин Ярвуд останется ночевать во дворце.

Посланника из Валлеи поселили в гостевом доме недалеко от посольского квартала. Здания с колонными и черепичными крышами для посольских домов возводили иноземные архитекторы, и казалось, будто в драконий Химмель перенесли тихую улицу из столицы моей родины. Гостиная, где меня принимала супруга посла Полоцкого, тоже до боли напоминала гостиную в родительском особнячке. Мебель, правда, стояла другая.

— Анна, я благодарна, что вы согласились составить мне компанию, — проговорила Арина Полоцкая. — Обычно приходится дожидаться мужа в гостевом доме.

— Мне приятно встретить на Фьорете земляков, — с улыбкой ответила я.

С послом мы познакомились утром во дворце. Арина была лет на десять моложе мужа, обладала превосходными манерами, излучала дружелюбие, но рассматривала меня с искренним любопытством, как диковинку.

— Скучаете по дому? — вдруг спросила она и тут же извинилась за бестактный вопрос.

— Откровенно сказать, госпожа Полоцкая, мне некогда скучать по Валлее, — искренне призналась я и отставила нетронутую чашку с чаем. — Пожалуй, нам пора. После обеда владыка ждет нас во дворце.

— Госпожа Йорн, в этот раз мы с мужем взяли с собой сына. Максиму восемь, он живо интересуется фьордами. — Арина насмешливо закатила глаза, но в голосе звучала материнская гордость. — Если вы не против, я хочу показать сыну древний Химмель.

— Нас сопровождает отряд дворцовой стражи. Ваш ребенок будет под присмотром.

— За ним будет приглядывать гувернантка, — уверила она. — Кстати, вы знакомы.

— С вашей гувернанткой?

— Госпожа Разумова говорила, что некоторое время жила в вашей семье.

Я плохо запомнила единственную гувернантку, служившую в нашем доме пару лет. Очень скоро отцовские дела оказались в столь плачевном состоянии, что пришлось отказаться от большей части прислуги.

В этот момент по лестнице вприпрыжку сбежал худенький мальчик в шортах с подтяжками, до смешного похожий на мать, и остановился в дверях гостиной. Он не успел поздороваться, как следом раздался до боли знакомый женский голос:

— Максим, не стоит бегать по лестнице!

Я опешила настолько, что только нечеловеческим усилием воли удержала на лице вежливую улыбку. В ушах застучала кровь.

— Ничего страшного, — музыкальным голосом вымолвила Арина. — Госпожа Йорн простит нам эту маленькую шалость. Верно, Анна?

— Безусловно, — отозвалась я и словно услышала себя со стороны.

Вкрадчиво скользя ладонью по гладким перилам, ступенька за ступенькой в гостиную спустилась моя незабвенная мачеха. Скромно сомкнув руки в замок, она встала за спиной мальчика. Большая тень в темном вдовьем платье. Валентина такие никогда не носила, даже после смерти отца. Ни капли косметики, волосы собраны в простой низкий пучок.

Казалось, за пару месяцев знакомую мне женщину распороли, как старый наряд, и полностью перешили, не оставили ни кружавчиков, ни позолоченных пуговок. Даже фамилию она сменила. Возможно, вернула девичью или фамилию первого мужа. Хотя именно это не удивляло, учитывая, в каких неприятностях утопала мачеха, когда мы навсегда расстались. «Навсегда» длилось одно прохладное северное лето.

— Здравствуй, Анна, — вымолвила она, и по спине побежали мурашки.

Хотелось немедленно выставить ее с острова и окончательно — из моей жизни, но я только кивнула:

— Не ожидала встретить вас здесь…

— Боже, вы действительно знакомы! — воскликнула Арина, видимо, до последнего считавшая, что новая гувернантка приврала в резюме.

— Я тоже удивлена, что госпожа Йорн меня вспомнила! — поспешно воскликнула мачеха с нервной улыбкой. — Анна была совсем малышкой, когда я за ней присматривала.

Она устремила в меня умоляющий взгляд, заклиная скрыть правду.

— Да, совсем маленькой и наивной. Но разве возможно вас забыть, госпожа Разумова? — отозвалась я, но, кажется, та от облегчения перевела дыхание.

Дорога в древний Химмель проходила в крайне неловкой атмосфере. Если бы не любознательный Максим, мы утонули бы в настороженном молчании. Я отвечала на вопросы мальчика и все время ловила на себе задумчивые взгляды мачехи.

— А как здороваются с владыкой? — не унимался он, хотя мать на него уже тихонечко шикала.

— Пусть ветер омывает твои сильные крылья, кейрим, — на эсхире проговорила я.

— Вы чудесно говорите на драконьем языке! — восхитилась Арина.

— Моя преподавательница эсхиря с вами не согласится, — улыбнулась я. — Она считает, что у меня деревенский акцент, недостойный супруги владыки.

— Тебе здесь нравится, Анна? — вдруг невпопад спросила Валентина, впервые с минуты отъезда из гостевого дома прервавшая молчание.

Мы встретились с ней глазами.

— Я здесь счастлива, — спокойно ответила ей, с трудом проглотив насмешливое слово «маменька».

Лето на северных островах оказалось быстротечным. Погода все реже радовала ясными днями, но нам повезло: светило солнце. Однако пронизывающий ветер, приносивший соленый запах моря, забирался под одежду и изгонял тепло. В пещерном городе и вовсе царил холод, охранявший ушедших в лед и покрытых плотными каменными панцирями владык.

Мы осматривали пещеры под чутким присмотром стражей. Кидали монетки в чаши, любовались проливом с глубокой водой, взъерошенной мелкой рябью. Мальчика ужасно заинтересовал каменный владыка Архад, спящий в зале над фьордом. Он с восхищением обходил изваяние по кругу, рассматривал сложенные крылья и длинный хвост. Охал и тихо спорил с матерью, что слышит, как бьется сердце ледяного кейрима.

Прячась от ветра, я вернулась в полумрак закрытого зала, где в глубоких нишах над каменными чашами, заполненными водой, горели лампадки. После прихода нового владыки язычки огня стояли ровными пиками. Священное драконье пламя не гасилось ни от сквозняка, ни от ледяных капель, сочившихся от каменной породы.

— Решила загадать желание? — прозвучал голос Валентины.

— Да, хочу загадать, чтобы бывшая мачеха не втянула меня в неприятности. — Я вытащила из поясной сумки горсть мелких монет. — Хочешь тоже что-нибудь попросить у ледяных кейримов?

— Да, пожалуй, — вдруг согласилась она и, стянув с ладони кожаную перчатку, приняла пару мелких серебристых монеток. — Хочу, чтобы ты меня простила.

Она бросила монетки в воду, те упали на дно с булькающим звуком.

— Ты серьезно, Валентина? — издевательски фыркнула я.

— Да! — Через полумрак мачеха устремила на меня беспокойный взгляд. — Это было непростое время, Анна. Я многое пережила и ко многому поменяла отношение. Как видишь, я пытаюсь начать жить заново и искренне благодарна, что ты не рассказала о нашем родстве. Я о нем умолчала.

— Ты пошла работать гувернанткой в семью дипломата, не надеясь оказаться на северных островах?

— Нет. — Она прикрыла глаза и вздохнула. — Ладно, я предполагала, что мы отправимся на Фьорет, но не думала, что у меня появится возможность тебя увидеть. Ты же… супруга владыки драконов. Я бесконечно рада тебя видеть, моя девочка.

— Что ты хочешь, Валентина? — резковато перебила я, пока она не кинулась рассказывать, как невыносимо соскучилась. — Денег?

— Только прощения, Анна! — Она нервно мяла снятую перчатку. — Я отвратительно с тобой поступила…

Мачеха выглядела такой искренней в своем желании помириться, что другого бы пробрало до глубины души. Но я-то прекрасно знала, какой чудесной актрисой она была. Не прикопаешься, даже если захочешь!

— Анна, через пару дней я уеду с острова, и мы вряд ли когда-нибудь встретимся. Завтра мадам даст мне свободный вечер, давай увидимся и поговорим по-человечески. — Валентина схватила меня за руку ледяными пальцами. — Пожалуйста! Дай мне шанс уехать со спокойным сердцем!

— Не стоит, — аккуратно освободившись, поморщилась я.

— Рубиновую брошь твоей матери я привезла с собой! — выпалила мачеха. — Она должна храниться у тебя.

— С радостью заберу.

Я протянула раскрытую ладонь, предлагая немедленно вернуть украшение, которое Валентине даже не принадлежало. Однажды увидела в моей шкатулке, заявила, дескать, юным девушкам ни к чему дорогие побрякушки и уже на следующий день прицепила к платью. Носила часто и с гордым видом, как орден за заслуги перед семьей Васильевых. Отец не сказал ни слова. Ей-богу, хорошо уметь вовремя расплакаться перед мужем.

— Брошь осталась в гостевом доме, — как будто смутилась она, хотя в прошлой жизни такой эмоции в принципе не умела испытывать.

— Тогда завтра пришлю посыльного из дворца.

— Как я объясню его появление?

К счастью, из зала с ледяным кейримом вернулись супруга посла с сыном. Мы услышали их голоса, а потом и шаги. Валентина поспешно отступила и сделала вид, будто с интересом рассматривает горящую ровным светом лампадку.

Арина посчитала, что мальчик замерз на здешних ветрах, и пора уезжать.

— Я вовсе не замерз! — заявил Максим, шмыгнул носом и звонко чихнул.

Было решено возвращаться в гостевой дом, пока он не подхватил насморк. По дороге мальчик уснул, по-детски доверчиво прижавшись к матери. Мы добрались до места. Выходя из кареты, Валентина бросила на меня кроткий взгляд и тихо произнесла:

— Надеюсь на новую встречу, Анна.

— Прощайте, Валентина, — отказалась я. — Хорошей обратной дороги в Валлею.

Вернувшись во дворец, первым делом хотелось рассказать мужу о появлении Валентины, но он оказался занят с посланником, и мне досталось только короткое «позже». Да и я погрузилась в последние приготовления к своему первому приему гостей во дворце. Трапезу накрывали в столовой для гостей, не самой большой, но в обычные дни ею не пользовались. Как объяснил Вигдис, открывали только по особым случаям.

Суета на некоторое время вытеснила из головы мысли о мачехе, но во время обеда с четой Полоцких, тень Валентины словно встала за моим плечом. Говорили в основном мужчины, а я мысленно вернулась в темную пещеру священного Химмеля, где мачеха пыталась каяться, перепутав падчерицу с исповедником. Стоило предложить ей бросить монетки в чашу для отпущения грехов, если такая существовала в древнем городе-храме.

— Анна? — Киан прикоснулся к моей руке, выдернув из темного ледяного зала в заполненную солнечным светом столовую дворца.

Я растерянно оглядела гостей. Взгляды супругов Полоцких, да и всех немногочисленных советников, приглашенных на обед, были направлены в мою сторону.

— Вы что-то спросили? — кашлянув, уточнила я.

— Ты замерла, — тихо проговорил Киан.

— Извини, — пробормотала я, чувствуя, что полностью проваливаюсь в роли гостеприимной хозяйки. Хотела показать высший класс, а показала… ничего.

Разговоры возобновились.

— Все в порядке? — спросил муж, не сводя с меня внимательных глаз. Нервно улыбнувшись, я едва заметно кивнула и сделала крошечный глоток воды. Мысли и чувства были в полном беспорядке.

— Анна, должно быть, вы простудились. В храме было очень ветрено, — с сочувствием предположила Арина.

— Я привыкла к местным сквознякам

— Если что, у нашей гувернантки есть рецепт чудесного согревающего снадобья! Мигом лечит простуду!

При упоминании Валентины я прилично напряглась. Рецепт этого снадобья мне был известен. В детстве не раз проверяла на себе его лечебное действие. В носки насыпали горчичный порошок и надевали на ночь. Пекло страшно, словно попал в преисподнюю и идешь по углям, но на следующий день от хвори не оставалось ни намека. Должно быть, простуда сбегала в ужасе от столь горячей заботы.

— Благодарю, но не стоит беспокойства. Во дворце служит прекрасный лекарь, — отказалась я.

— Кстати, господин Йорн, наша гувернантка когда-то присматривала за вашей супругой, — вдруг оживленно принялась рассказывать Арина. — Валентина была искренне рада увидеть Анну!

При имени мачехи муж бросил на меня острый взгляд, и я едва заметно кивнула, подтверждая его догадку.

— Как тесен мир, — изобразив вежливую улыбку, вымолвил Киан и пригубил вино.

— Такая трогательная встреча получилась, — щебетала Арина.

— Давно она у вас служит?

— Наняли незадолго до отъезда. Очень сложно найти гувернантку, готовую к долгим поездкам, — посетовала она.

— Дорогая, не думаю, что владыке Йорну интересно слушать про прислугу. — Посол мягко похлопал ее руке, призывая помалкивать, и с виноватой улыбкой обратился к Киану. — Женщинам только дай повод поболтать о домашних делах.

Я так не считала и хотела знать подробности, но застольный разговор уже перетек на другие темы. Мужские. Об охоте на двуликих бестий, строительстве портальных башен со стеклянными куполами и прочих якобы важных делах, в которых не фигурировал найм моей мачехи в семью посланника из Валлеи. А меня-то вопрос страшно интересовал!

Когда властительский дворец обступила ранняя темнота, я металась по спальне и совсем по-детски нервно грызла ноготь. Сложив ногу на ногу, Киан сидел в кресле, следил за моей тихой истерикой и не говорил ни слова. Он в принципе молчал с тех пор, как уехали гости, и я вывалила на него новости о появлении в моей жизни Валентины, только постукивал пальцами по подлокотнику.

— Что ты мне посоветуешь?

— Успокоиться, — справедливо ответил он. — Я запретил этой женщине появляться рядом с тобой, но она здесь.

— Ты ее выставишь в Валлею?

— Без сомнений.

— Когда?

— Зависит от твоего ответа, Анна. — Киан не сводил с меня внимательного взгляда. — Ты хочешь примирения?

— Нет! Да… Возможно.

— Трех ответов на этот вопрос не может быть, — заметил он.

Передо мной сидел не муж, а владыка Фьорета, из уважения ко мне позволивший принять собственное решение, даже если мысленно не согласится с ним.

— Я не знаю! Она сказала, что вернет брошь моей матери.

— Отправь посыльного.

— Как она объяснит появление человека из дворца?

— Это не твоя забота. Или ты ищешь предлог для встречи? — Киан изогнул брови, ожидая ответа. Таким же тоном, тихим, но настойчивым, он просил меня сказать, почему я прихожу в бешенство при мысли об их возможной свадьбе с Бриэм Ярвуд, и вынуждал ковыряться в себе. Но в отличие от меня, муж умел быть честным с собой.

— Валентина выглядела такой искренней, когда просила прощения. — Я растерянно потерла лоб. — Ты знаешь, я всегда вспоминаю, чем она меня обидела, но в нашей жизни было не только плохое. Если подумать, хорошего тоже было немало.

— Тогда выслушай свою мачеху.

Всю ночь я не сомкнула глаз. Встреча с мачехой оказалась таким потрясением, что растрепанные чувства отпугивали сон. В итоге я села на кровати, раздраженно выдохнула и уставилась в темноту.

— Собираешься походить по комнате? — тихо спросил Киан.

— Я тебя разбудила?

— Нет. — Он повернулся на бок и подпер голову рукой. — Говори, Анна.

— Я не буду с ней встречаться! — сердито выпалила я. — Безусловно, у нас были хорошие времена, но Валентина хотела продать меня за долги. Она не заслужила прощения! С утра отправлю посыльного за брошью.

— Хорошо, что ты приняла решение, — спокойно резюмировал мою запальчивую тираду Киан. — А теперь, если ты не против, давай пару часов отдохнем без призрака этой женщины в нашей спальне.

Я легла. Муж мягко привлек меня к себе, заставив прижаться спиной к его теплой, крепкой груди. В надежных объятиях, дарующих спокойствие и уверенность, было несложно заснуть.

Утром вместо посыльного я отправила мачехе письмо, что готова с ней встретиться в заезжем доме, стоящем по пути из дворца в Химмель.

— Я с ней увижусь, — сказала Киану. — Хочу дать ей шанс оправдаться и забрать брошь.

Даже если поездка была ему не по нутру, он молча кивнул, соглашаясь с моим решением.

Во второй половине дня в сопровождении новых стражей, Олафа и Вандера, я села в карету с гербом Йорнов на дверце и отправилась на встречу с самым большим разочарованием моей сознательной жизни.

Заезжий дом стоял на развилке дорог. Сверху над ним, как коршун, нависал властительский дворец. Длинной лентой один луч уходил к излучине пролива, другой — тянулся к Химмелю. Возле широко раскрытых ворот стоял деревянный указатель с названием. Ветер раскачивал подвешенную на цепочках табличку со знаком, что свободные комнаты закончились, но возле ворот стоял единственный неприметный экипаж, а двор оказался пуст. Хотя каждый раз, когда мы проезжали мимо, сюда тянулась вереница повозок и карет.

Новые стражи помогли мне выбраться из салона, пропустили внутрь заезжего дома и остались охранять вход.

Стоило переступить через порог и стянуть с головы матерчатый капор, защищающий от ветра, как хозяин, дородный бородач в стеганой жилетке и свежей рубашке, согнулся в поклоне. Его супруга в чистом фартуке, повязанном на нарядном платье, склонила голову.

— Большая честь встречать вас в нашем скромном доме, кайрими.

— Да разогнитесь уже, — вздохнула я, оглядываясь вокруг. — Моя гостья уже прибыла?

Опрятный обеденный зал с оконцами, украшенными льняными занавесками, и добротными выскобленными столами был удивительно безлюдным. Ни одного постояльца. Похоже, ради моего приезда драгоценный муж приказал разогнать всех путешественников в радиусе драконьего полета.

— Как и велено, отвели на второй этаж в отдельную комнату, — доложил хозяин и указал на деревянную лестницу, ведущую на второй этаж. — Я вас провожу.

Мы поднялись наверх, в длинном коридоре он кивнул на крайнюю дверь.

— Идите, — отослала я и вдруг поймала себя на том, что раздаю приказы тихим, бесстрастным голосом, как мой муж. — Спасибо, дальше я сама.

Ощущение было странное, словно мне предстояло войти в клетку с двуликой бестией. Возможно, именно такой и являлась моя мачеха: как бестия, прятала второй уродливый лик под маской женщины в раскаянье. Искренне хотелось верить, что я ошибаюсь.

В просторной комнате стояла большая кровать, застеленная стеганным одеялом, громоздкий комод и круглый стол, накрытый к чаю. Валентина поднялась со стула с гнутой спинкой и устремила в меня взволнованный взгляд.

— Спасибо, что согласилась со мной поговорить! — вымолвила она. — Я привезла с собой валлейские сладости и попросила принести ромашковый чай, как ты любишь.

— Травяные чаи любил отец, — напомнила я, расстегивая плащ.

— Но сладости из лавки на площади Трех ворот тебе ведь нравились. — Она указала на знакомую с детства жестяную баночку с переложенными хрусткой бумагой разноцветными белковыми пирожными.

— Ты привезла на Фьорет мои любимые сладости, не рассчитывая, что мы встретимся? — усмехнулась я, приближаясь к столу.

— Эти пирожные ест Максим, — как будто бы даже смутилась мачеха. — Арина всегда берет с собой пару банок. Я сказала, что встречаюсь с подругой, и попросила одну в подарок.

— Сейчас очень похоже на правду.

Я перекинула плащ через спинку стула и села. Валентина медленно опустилась на свое место, и в комнате установилась тревожная тишина.

— Что ты от меня хочешь, Валентина? — прервала я молчание, не дождавшись, когда она заговорит первой. — Только не говори, что жаждешь прощения.

— Я растила тебя, Анна…

— Все-таки деньги? — перебила ее.

— У меня больше нет долгов.

— Как ты расплатилась с Беспределовым? Выиграла королевские скачки?

— Продала старое поместье первого мужа, — призналась мачеха. — Оно было давно заброшено, дом обветшал, но денег хватило, чтобы Виктор успокоился.

— Хорошо, что все закончилось, — вздохнула я. — На самом деле, я здесь, чтобы забрать мамину брошь и попрощаться.

— Конечно. — Она поспешно полезла в ридикюль и вытащила бархатный мешочек, с затянутой горловиной. — Возвращаю. Прости, что когда-то присвоила брошь. Я испытывала жгучую ревность к твоей матери.

— Когда ты появилась в нашей с отцом жизни, мамы давно не было.

— Да, и с женщиной, которой нет на этом свете, невозможно конкурировать. Она навсегда осталась идеальной женой, чудесным человеком и прекрасной матерью. Возможно, она такой и была.

— Родной человек не продал бы меня своему кредитору, как племенную кобылу.

— В тот момент я была испугана и меньше всего думала о твоей судьбе.

Валентина схватилась за чашку и судорожно прихлебнула чай. Руки у нее дрожали, а солнечный свет, проникающий в окно, безжалостно подчеркивал возраст, который мачеха всегда пыталась тщательно скрывать.

И вдруг пришло осознание, что я не испытываю ни горечи, ни обиды, ни ненависти. Ничего не осталось, никаких бередящих душу эмоций. Разве что жалость к одинокой женщине, загнавшей себя в угол. Мы действительно стали совершенно чужими.

Развязав ленточки на мешочке, я вытряхнула на ладонь маленький рубиновый цветок с золотой застежкой. Камни блеснули, отразив яркие лучи.

— Хорошей тебе жизни, Валентина. — Я поднялась и взяла плащ. — Надеюсь, мы больше никогда не встретимся.

— Постой! Мне горько от того, как я поступила! — воскликнула она, вскакивая со стула. — Но если подумать, Анна, твоя жизнь сложилась наилучшим образом! Ты супруга владыки драконов и высоко летаешь.

А иногда в прямом смысле этих слов…

— Мне повезло с Кианом, но в этом нет твоей заслуги.

— Возьми хотя бы пирожные! — воскликнула она мне в спину.

Развернувшись, я вытащила из жестяной коробочки хрусткий розовый кругляш с тонкой кремовой прослойкой и сунула в рот. Пирожное мгновенно растворилось на языке, оставив приторный аромат клубники. В детстве я обожала именно клубничные, они казались пищей богов, но сейчас сладость горчила. Возможно, это был вкус окончательного разрыва с прошлым.

— Довольна?

— Прости меня, Анна, — вдруг вымолвила Валентина, в ее глазах светилось сожаление. — Когда-нибудь ты поймешь, что мы просто люди. Каждый выживает как может.

— Тогда желаю тебе не хорошей жизни, а выжить.

Я вышла из комнаты, тихо закрыла за собой дверь и спустилась в обеденный зал. Возле лестницы меня ждали хозяева с покрасневшей от смущения девицей моего возраста. Рыжие волосы той были украшены простенькой заколкой, на носу рассыпались веселые веснушки.

— Благодарю за прием, — произнесла я, вдруг почувствовав, что от приторной сладости клубничного пирожного к горлу покатывает ком.

— Кайрими, — хозяйка подтолкнула девицу в мою сторону, — благослови нашу дочь на счастливую жизнь.

Та нервно теребила чистенький фартук и боялась поднять взгляд.

— Благословляю. Пусть боги подарят тебе доброго мужа.

Она пролепетала слова благодарности и легонько пожала протянутую руку влажными от волнения пальцами.

Когда я вышла на улицу, солнце показалось таким пронзительно ярким, что захотелось зажмуриться. Стражи молчком помогли мне усесться в карету. Мы тронулись.

Голова была мутной, свинцовой тяжестью навалилась усталость. Похоже, меня нагнала бессонная ночь, а встреча с мачехой высосала последние силы. Я смежила веки всего на минуту и провалилась в глубокий, как бездонная яма, сон.

Проснуться удалось не сразу. Горло першило, глаза получилось открыть с трудом. Маленькая комнатушка плыла, качался дощатый пол, подрагивала тень от окошка, лежащая на грязных половицах. Воздух пах мясной похлебкой… Мгновением позже меня словно подбросило на кровати. От шока прояснилась гудящая голова, и зрение стало четким. В полном обалдении я огляделась вокруг и осознала, что понятия не имею, где нахожусь.

— Раздери всех дракон…

Медленно я села и спустила ноги на пол. Колено тут же заныло. Оказалось, что оно разбито, а чулок порван. Ссадина покрылась подсыхающей корочкой и выглядела так, словно украшала мою ногу уже не первый день. Вопросов стало так много, что в квадратную башку они просто не помещались.

Как в принципе можно похитить и увезти человека, которого так тщательно охраняли? Очевидным было одно: ненасытная маменька приняла в этом самое активное участие. Каждый раз, когда думаешь, будто человек стал лучше, он превращается в чудовище, как двуликая бестия, и доказывает обратное.

Подавив приступ паники, я легонько пощелкала пальцами и выяснила неприятную вещь: магия едва отзывалась. Не знаю, что за отрава была подмешана в пирожных, но эта гадость отправила в глубокую летаргию не только меня, но и магический дар. Видимо, мне удалось прийти в сознание, когда он начал отмирать.

— Все будет хорошо, Анна. Дышим и не паникуем!

Измазанные в глине туфли валялись под кроватью. Сунув в них ноги, я осторожно поднялась. Коморка заплясала перед глазами, и пришлось схватиться за деревянную спинку кровати. Переждав, когда уймется кружение, я добралась до двери. Думала, что меня заперли, но дверь легко поддалась.

Соседняя комната оказалась полутемной кухонькой с открытыми оконцами, но из-за раскаленного очага в тесном пространстве все равно стояла духота. Запах вареного мяса стал гуще. Смутно знакомый небритый тип в замусоленной рубашке и штанах, державшихся на подтяжках, помешивал в котелке булькающую еду.

— Встала? — произнес он на валлейском и, с щербатой улыбкой подмигнув мне, заорал, как потерпевший: — Докер, королева драконов хочет прогулку!

Докер? Собаку, что ли, зовет?

— С утра же ходила! — донесся с улицы недовольный простуженный голос того, кто носил собачью кличку.

Королева хотела понять, что происходит, но промолчала. Похоже, в этой лачуге мы провели не один день, но я была фактически в беспамятстве и ничего не соображала. Пусть так и дальше считают.

Через порог, пригнув голову под притолокой, перешагнул долговязый парень с поленьями в руках. С грохотом он опустил связку на пол возле очага и буркнул:

— Шагай, королевишна.

— Только в этот раз давай аккуратно! — велел нам в спину щербатый. — Если она что-нибудь сломает, хозяин нам голову открутит.

Что за хозяин? Можно он прямо сейчас открутит им все: голову, руки и ноги? Тогда они будут везунчиками. Когда Киан меня найдет, не оставит от этого места даже горстки пепла.

— Да она сама навернулась! — обернувшись через плечо, взвыл парень.

Мы выбрались из лачуги в серую хмарь ветренного дня. В воздухе клубилась влажная дымка, оседавшая на одежде и спутанных волосах. Недалеко темнела стена густого леса. Место выглядело затерянным и мрачным.

Стараясь изображать беспамятную, с безразличным видом я медленно повернула голову. Вросшая в землю лачуга с плоской крышей, покрытой побуревшим дерном, стояла возле полуразрушенной храмовой башни. Купол держался на ней чудом, потому как в стене зияла дыра. Сквозь прореху виднелся каменный алтарь, а вокруг валялись обросшие темным мхом камни. Выходит, я по-прежнему находилась на северных драконьих островах и прятали меня в заброшенном домике, когда-то принадлежавшего храмовнику.

— Смотри под ноги, снобродка, — пробурчал парень, крепко сжимая мой локоть. — Иначе Виктор мне потом все ребра пересчитает.

По спине пробежал холодок. Виктора я знала только одного, и моя лицемерная мачеха являлась его вечной должницей…

По узкой каменистой дорожке мы обогнули домик. В полусотне шагов стоял покосившийся сарайчик. В памяти всплывали размытые воспоминания и этой дорожки, и тарелок с кашей на обшарпанном столе, и дождя, идущего стеной. Хмурый лес невдалеке, словно наполненный призраками, тоже проплывал перед мысленным взором.

— Иди, — буркнул Докер и подтолкнул меня в сторону ветхого строения.

На обратном пути, когда мы практически добрались до двери лачуги, в тишине разнесся шелест драконьих крыльев. Я бы ни с чем и никогда не перепутала этот звук! Долговязый задрал голову и выругался сквозь зубы. Хотелось посмотреть в небо, но вряд ли не осознающий себя человек станет немедленно проверять, кто кружит под низкими дымными облаками.

— Давай шустрее, блаженная! — процедил парень, шустро втолкнул меня в тесную кухоньку и, юркнув следом, тихо затворил дверь. — В небе драконы! Двое летают!

Вместе с щербатым они припали к раскрытому оконцу.

— Говорил тебе, Игнат, что ее будут искать! — с паникой в голосе бормотал Докер.

— Да закрой ты рот! — осадил его щербатый. — Кто ее искать-то будет? Четыре дня не искали, а тут кинулись? Ейный муж думает, что баба от него сбежала, подхватив юбки. Ты бы кинулся такую бабу искать?

— Да на кой она сдалась?

— Вот то-то же! Это наши летают.

Их драконы? Возможно, мои новые стражи считали себя бессмертными и помогли Валентине. Но ведь по чьему-то приказу они предали кейрима! Вряд ли Беспределов настолько зациклился на какой-то девчонке, что устроил похищение на землях северных драконов и даже подкупил дворцовую охрану.

Я едва не свернула шею, наблюдая за всполошенными «няньками», и закономерно с грохотом вошла в косяк. В принципе, не вписаться в дверной проем вполне подходило полубессознательной девице, но от удара в ушах зазвенело.

— Да она сейчас зашибется! — охнул Игнат. — Докер, помоги ей зайти.

— И застряли же с этой обморочной! — ругнулся он, направляясь ко мне.

Очень вовремя! Иначе бы пришлось снова приложиться о косяк, а голова уже трещала, как проклятая. Особенно от леденящих кровь новостей.

Долговязый подхватил меня под локоть, довел до кровати и с силой усадил. Я уставилась в одну точку, вдруг почувствовав, как смертельно хочется почесать нос и чихнуть. Докер закрыл дверь, но та со скрипом приотворилась. Стараясь дышать почти бесшумно, чтобы не упустить даже крохи информации, с безразличным видом я сидела на кровати и прислушивалась к тихому разговору.

Мысли метались и не складывались в стройный ряд. Сколько ни думала, выходила нелепица! Получалось, что похищение совершили не ради выкупа. Избавляться от меня не собирались и почему-то прятали.

— Нянчиться осталось недолго, — подбадривал приунывшего напарника щербатый Игнат. — Завтра сотрут эти их драконьи татуировки, отдадим ее хозяину и сядем на корабль. Умотаем на южные острова! Да с такими деньжищами, которые нам дадут, мы вообще собственный остров купим!

Татуировки? Похоже, они говорили о брачных письменах.

Догадка прошила насквозь, и в животе завязались крепкие узлы. Похитители пытались убедить Киана, что я действительно по-тихому от него сбежала! За четыре дня реально найти храмовника, способного провести ритуал и стереть брачные письма. Метки исчезнут у обоих. Этакое безмолвное заявление владыке северных драконов, что нас больше ничего не связывает…

Не то чтобы мы не могли нанести их обратно, но лучше улизнуть от похитителей с брачными письменами на руке, чем без них. Супруге владыке на острове Фьорет не откажет в помощи даже бродяга. Однако хотелось верить, что Киан найдет меня раньше, чем я сама превращусь в бродяжку.

Едва «няньки» улеглись, как домик сотряс громогласный храп. Спетым дуэтом они рычали, присвистывали и похрюкивали, а под утро так разошлись, что, наверное, распугали всех двуликих бестий в лесу. Зря я боялась заснуть после сытной похлебки и проспать собственный побег, как проспала похищение. Глаз не сомкнула! Зато за ночь ко мне полностью вернулись магические силы. Никак сработал инстинкт самосохранения, дескать, рядом с этими рычащими бестиями нельзя оставаться беззащитной.

Когда глубокая темнота начала перерождаться в сизые сумерки, я тихонечко поднялась с кровати и на цыпочках пробралась к двери. Охранное плетение от взлома легло кривовато, но теперь комнатушку можно было взять только штурмом.

Оконная рама прикипела. Пришлось использовать заклятье разрушения. Магия мгновенно начала пожирать прогнившее дерево и грязное стекло. На подоконник посыпалась пыль, створки распахнулись от легкого толчка. И не выпали! Что, несомненно, радовало.

Хотелось бы мне выскочить в окошко гибкой циркачкой, но — увы — переваливалась, как мешок, путаясь в длинной юбке. Подоконник хрустнул. На секунду я замерла, чувствуя, как от страха по спине побежала капля пота. Однако шевеление охранников не услышала, только слаженное хрюканье.

Спрыгивая на землю, подолом я зацепилась за ржавый гвоздик. С неприятным треском из платья выдрался лоскут и жалко повис на окне. Ей-богу, если бы не концерт художественного храпа, заглушавший остальные шумы, мой неловкий побег задушили бы еще в зачатке.

Больше не теряя времени, я подхватила юбки и бросилась бежать. План был рвануть в лес со стороны храма, чтобы не огибать дом и не мелькать под окнами. Как-то мы проходили практику в лесах, изучали свойства природных материалов. Тогда мастер говорил, что святыни никогда не возводили далеко от людей. Наверняка на северных островах был похожий принцип, и где-то здесь есть хоть маленькое селение.

Я неслась, что было мочи, не разбирая дороги. Лишь бы подальше от лачуги, а там сориентируюсь! Дыхание сразу сбилось, волосы лезли в лицо, мышцы горели. План побега был не идеален, но выполним…

Незнакомый громила вырос словно из-под земли и сцапал меня сильными ручищами. По инерции я со всего маха вмазалась в него, как в стену, и, тяжело дыша, уставилась в небритое некрасивое лицо с глубоко посаженными глазами.

— Куда мчишь, королева драконов? — хохотнул он.

— Утренняя пробежка, — выдохнула я и припечатала к его лицу ладонь, окутанную заклятьем глажки. Понятно, что бытовой маг — вовсе не боевой, но если шибануть раскаленным утюгом по морде, уже без разницы, кто именно это сделал.

Громила взвыл. На его физиономии расцвел фигурный ожог в форме женской руки, пересек оба глаза и нос. Думала, мужик меня отпустит или оттолкнет, но он крепко сжал мои плечи и тряхнул так сильно, что я клацнула зубами. Не человек, а железный монстр!

— Цыц!

— Миня, оставь болезную! — донесся вопль щербатого Игната, бегущего к нам по камням. — За нее голову снесут!

Он споткнулся и громко ругнулся. Следом скакал Докер, на бегу застегивая ремень на штанах. Запнулся на том же месте, ухнул вниз и пару шагов сделал на четвереньках, помогая себе руками.

Подскочив к нам, Игнат повис на могучей руке громилы, который не думал меня отпускать. Видимо, в тройке «нянек» щербатый выступал в роли миротворца, а громила шел за психованного. Докера держали за дурочка, судя по всему.

— Нельзя, Миня! — уговаривал Игнат.

— Ярвуд сказал хозяину, что ему плевать, как поступят с девкой, когда сотрут татуировки.

— Да, а хозяин велел привести к нему в целости и сохранности.

— Повезло тебе, — буркнул громила, отпуская мои плечи.

Я пошатнулась и недоверчиво уставилась на похитителей. Удушающая правда вставала поперек горла. Старик Ярвуд опустился до похищения! Очевидно, он был в бешенстве, когда ему велели отдать дочь человекорожденному дракону. Но если я исчезну, никто не помешает советнику убедить владыку жениться на красавице Бриэм, как и было задумано до моего появления. Властительский род Йорнов обязан продолжаться. Муж знает об этом лучше остальных…

— Миня, а что случилось с твоей рожей? — тихо спросил Игнат.

— Девка — магичка!

— Тогда понятно, чего ее хочет хозяин. Виктор любит магичек, — присвистнул он.

Докеру велели держать меня покрепче, а то слишком резвая. Тот послушно вцепился в мой локоть и потащил в сторону полуразрушенной стены храма. В темный зал я входила фактически в тисках из трех мужиков, один из которых явно жаждал мщения за обожженную физиономию.

Высокий, худой храмовник в темной рясе раскладывал на каменном алтаре ритуальные чаши. В спутанных волосах были вплетены камушки и мелкие позвякивающие колокольчики. Он обернулся к нам и смерил меня долгим взглядом по-рыбьи тусклых глаз.

— Нужно начинать, — произнес на эсхире.

— Эйнер готова, — прогудел Миня на драконьем языке с деревенским акцентом, порицаемым профессором Сиан.

— Не рыпайся, — шепнул Докер мне на ухо, когда мы приблизились к алтарю.

Храмовник что-то быстро забормотал себе под нос и вылил из фляги в одну из чаш прозрачное ритуальное масло.

— Священная вода смоет письмена, — вымолвил храмовник.

Потом раскрыл флакон с теплящимся огоньком и перевернул в другую плошку. Пламя перетекло на латунные стенки, яростно пахнуло вверх высоченным столбом и тут же опало.

— Священное драконье пламя выжжет связь… — Храмовник повернулся и велел: — Открой брачные письмена, эйнер.

Мы с Докером едва не подрались, когда тот попытался задрать рукав, но бугай Миня слегка пихнул меня в плечо.

— Не сопротивляйтесь, госпожа магичка, — засюсюкал щербатый.

В общем, команда плохих парней победила. Храмовник посмотрел на письмена, перевел взгляд на меня, а потом на «нянек».

— Меня не предупреждали, что женщина — кайрими Йорн. Ее разыскивают по всем драконьим землям.

— Сбежала от своей двуликой бестии! — хохотнул Миня.

— Меня похитили! — выпалила я на эсхире, отчего мужики все дружно вздрогнули. — И прячут от мужа. Эти трое не понимают, что уже не жильцы, но ты, обрядник, еще можешь сделать доброе дело и заслужить прощение кейрима…

— Закрой рот! — рявкнул Миня, единственный из похитителей понимающий, что именно я сказала.

— Ты не хочешь стирать брачные письмена? — спросил храмовник.

— Нет!

— На ритуал должны быть согласны оба, — спокойно объявил он, и на долю секунды я решила, будто откажется проводить обряд. — Иначе тот, кто смывает письмена, испытает боль. Драконье пламя обожжет плоть.

— Начинай, — скомандовал бугай.

— Опустите ее руку в чашу, — равнодушно велел он.

Сердце упало. Видимо, золотые монеты, полученные от советника, неплохо усыпляли совесть.

Я сопротивлялась, выкручивалась, как уж, но в итоге едва не потеряла равновесие и всей пятерней окунулась в чашу, чтобы найти точку опоры. Масло взбурлило, руку словно обварили кипятком. На секунду от боли потемнело в глазах. Я отпрянула от алтаря, налетев на кого-то из похитителей, и проверила трясущиеся скользкие пальцы. Ожога не было, кожа оставалась чистой, но пекло нечеловечески.

— Она должна прикоснуться к священному пламени, — безучастно велел храмовник.

В этот момент леденящим кровь раскатом тишину разнес в клочья яростный драконий рев. Он проникал в уголки сознания, пробуждал первобытный инстинкт, заставляющий бежать без оглядки от сильнейшего в мире хищника. Храмовник остолбенел с испуганным лицом и беззвучно зашевелил губами. Может, молился.

— Это наши? — испуганно спросил Докер, оглядывая подельников.

Внезапно башня сотряслась, сверху посыпался песок. Мужики пригнули головы. Стараясь игнорировать боль, я бросилась к алтарю и резко перевернула чашу с драконьим пламенем. Руку теперь действительно обожгло нагретой посудиной, но эта была малая жертва.

Огонь выплеснулся, как раскаленная лава, прямиком на штаны Игната.

— Погасите меня! — взвизгнул он тонким голосом и повалился на покрытый грязью пол, пытаясь пошутить полыхающую одежду.

Пока началась неразбериха, я рванула в сторону дыры в стене и вырвалась из храма в утро, раскрашенное яростным драконьим пламенем. Казалось, огонь затопил небеса. Ужасающее зрелище! От копоти и клубов дыма было тяжело дышать.

Секундой позже меня подхватили мощные лапы. Киан держал крепко, но аккуратно, и начал подниматься над землей. Последнее, что я увидела внизу, как огромный темный дракон опускается на купол храмовой башни. Цепляясь когтями за камни, он выдохнул оглушительный рев.

Перелет до дворца оказался стремительным. В ритуальном зале нас ожидала толпа народа. Киан разжал лапы, едва мои ноги коснулись каменного пола. Вокруг меня принялись суетиться слуги, горничные рыдали, как будто хозяйку не спасли, а притащили хоронить. Вигдис едва сдерживал слезы и, внезапно проявив набожность, принялся осенять то меня, то себя каким-то неведомым жестом. Видимо, благодарил богов, но выглядело так, словно хотел настучать по голове.

Ошеломленная я оглянулась через плечо к Киану, но обнаружила, что мощными взмахами крыльев серебристый дракон отдаляется прочь от дворца, в сторону расцветающего над горами солнца.

— Не зови его, Анна, — попросил Вигдис, неожиданно перестав обращаться ко мне официально. — Эти дни кейрим сдерживал ярость. Сейчас он жаждет огня.

Весь день со мной носились, как с фарфоровой статуэткой. Три раза в покои заглядывал лекарь. Горничные не отходили ни на шаг и даже в термах стояли безмолвными стражами и делали вид, будто не замечают, что с моей руки исчезли брачные письмена.

В итоге я так утомилась от беспрерывной заботы, что выставила всех из комнаты, и провалилась в глубокий сон. Подозреваю, что хитрый дворцовый эскулап добавил в витаминный элексир успокоительное снадобье.

Проснулась я только под вечер и со стоном села.

— Хозяйка, вы проснулись? — Ко мне с двух сторон бросились горничные, должно быть, дежурившие в покоях владыки.

— Кейрим вернулся? — быстро спросила я.

Оказалось, что Киан уже был во дворце. Едва служанки помогли мне надеть платье и справились с бесконечным рядом пуговиц, он вошел в покои. Девушки немедленно скрылись за дверью, оставив нас с мужем наедине. Мы смотрели друг на друга. За эти ужасные дни мы не поменялись внешне, но, кажется, внутри стали чуточку другими.

— Много сжег городов, мой кейрим?

— Небо полыхает, — отозвался он.

Секундой позже я бросилась в его объятия, прижалась так тесно, что стало трудно дышать. И вдруг, сама от себя не ожидая, разревелась, как ребенок.

— Что такое, Анна? — Киан в тревоге сжал мое лицо ладонями и большими пальцами аккуратно стер слезы. — Те люди причинили тебе вред?

— Эти мерзавцы лишили нас брачных меток!

Кажется, муж с облечением выдохнул.

— Поставим их заново. — Он легонько поцеловал меня в губы. — Хочешь, еще раз устроим свадьбу? Я снова заберу тебя из Башни невесты.

— Нет уж. — Я даже вздрогнула. — Пожалуй, хватит с нас похищений.

Суд над изменниками проходил на закате следующего дня, когда гаснущее солнце окрашивало подбрюшье перистых облаков густой ржавчиной. Я не хотела участвовать в скорбном событии, но Киан оказался непреклонен. Мы стояли на балконе, выходящем на внутренний двор, отчасти напоминающий колодец. Голос владыки звучал гулко, эхо разносило и повторяло его слова.

Внизу на выщербленной брусчатке, опустив головы, замерли разжалованный Ярвуд и двое стражей. Спокойно и хладнокровно, мой муж приговорил их к драконьему пламени.

— Что это значит? — шепотом спросила я у Оттави.

Приятелей вернули из Валлеи, едва стало ясно, что меня похитили. Как оказалось, тем темным драконом, угнездившимся на куполе храма, был именно Оттави. Фрейз в это время следил, чтобы похитители не сбежали. Из разрушенной святыни выбрался только Докер, но его уже переправили в Валлею.

— Лучше тебе не знать, кайрими, — пробормотал он, и стало ясно, что ни один из предателей не сможет уйти в лед. Их поглотит беспощадный огонь.

— Эвер Ярвуд, — обратился к бывшему советнику Киан, — твой род пройдет через обряд и склонит голову перед своим кейримом. Все, кто решат покинуть Фьорет, никогда не ступят на северные земли и не будут дышать северным ветром Ледяного моря. Примите наказание с открытой душой и полным осознанием. Да будет так!

Другими словами, Ярвудам предложили или принять владыку, или лететь на все четыре стороны без права возвращения на остров.

А потом на площадь вывели Валентину, и у меня остановилось сердце.

— Тебе решать, как поступить, Анна, — повернулся ко мне Киан.

— Нет, — отказалась я на валлейском, и мои стражи одновременно поперхнулись на вздохе. Видимо, за время, проведенное в королевстве, чуток поднаторели в языке и понимали, что я беспардонно спорю с владыкой.

— Но я хочу убить эту женщину, — с пугающим спокойствием объявил муж.

Едва не предложила ему ни в чем себе не отказывать, но подавила кровожадность и буркнула:

— Отправь ее в монастырь.

— Как скажешь, — уронил он.

— Анна, послушай меня! — выкрикнула мачеха. — Просто дай попросить у тебя прощения, прежде чем вы сожжете меня в драконьем пламени!

Она что-то еще кричала, но когда Киан объявил, что бывшую мачеху отправят на дальний остров в женский скит, где она проведет скромную жизнь в служении и помощи святым сестрам, у нее началась форменная истерика.

— Вы не смеете! — вопила она. — Я подданная другого королевства! Вышлите меня в Валлею!

— Виктор Беспределов в королевской темнице, — спокойно вымолвил Киан. — Его осудят по законам твоего королевства. За похищение моей супруги его ждет пожизненная каторга. Хочешь к нему присоединиться?

И она словно выдохлась. Сгорбилась, спрятала лицо в ладонях и зарыдала. Плечи подрагивали, волосы торчали в разные стороны. Ветер трепал подол платья. Валентина всегда была хорошей актрисой, даже когда выглядела жалко. И я не верила ни одной пролитой слезинке.

Быстро обтерев заплаканное лицо, она выпрямила плечи, подняла голову и потребовала:

— Могу я хотя бы попрощаться со своей падчерицей?

Приблизившись к перилам, я позволила себя увидеть.

— Анна, я рада, что ты цела.

— Неужели?

— Мы ведь не чужие люди… — посмела заявить Валентина.

— Мы чужие, госпожа Разумова, — с холодным сердцем опровергла я. — Повторю еще раз. Видимо, с первого раза ты не услышала. Родные люди друг друга не продают за долги и не предают за золотые слитки. Проживи жизнь в смирении и когда-нибудь, возможно, получишь прощение.

— Да будет так, — подытожил Киан.

Поздним вечером я нашла его в кабинете. С бокалом родолесского бренди в руке он сидел на диване и наблюдал за живой картиной. В полумраке нарисованный фьорд выглядел спокойным и безмятежным. Небеса на картине окрасились в чернильные цвета, появилась полупрозрачное ночное светило, а вода в проливе казалась почти черной.

— Почему не идешь в покои? — тихо спросила я.

Киан молча протянул руку, предлагая мне сесть рядом. Я скинула туфли, забралась на диван с ногами и прижалась к мужу. Он мягко обнял меня за плечи.

— Было сложно сегодня?

— Нет, — коротко ответил муж. — Я защищаю тебя и свой род.

— Если Ярвуды откажутся от обряда?

— Они уже готовы, — ответил он. — Мы с тобой вернем брачные метки в конце сентября, отправимся в храм возле скита пророка.

— Зачем такие сложности? — удивилась я. — Мы можем нанести во дворце и сделать вид, что письмена не исчезали.

— Пророк сказал, что поставит мне брачные метки на закате первого осеннего месяца. — Киан усмехнулся и сделал глоток из бокала. — Я тогда не понял, о чем он говорил.

— Значит, я успею купить фату в том салоне на площади возле королевского дворца! — обрадовалась я. — По нашим традициям невеста обязательно покупает себе фату. В Валлее это считается хорошей приметой.

— Хочешь съездить на родину? — улыбнулся Киан.

— Да, — призналась я. — Сейчас мне нестрашно возвращаться в Валлею.

Поездка растянулась на две недели. Пришлось разбираться с делами, оставленными в ужасном бардаке: выкупать отцовский дом из-под залога и закрывать долги. В общем, безудержно грабить собственную сокровищницу.

Фрейз с Оттави не отходили от меня ни шаг. Только слепой не заметил бы, как Фрейз таинственно переглядывается с Ириной. Всем дружным коллективом мы выбирали фату в свадебном салоне на королевской площади. Придирались к каждой складочке так, словно мне эту вещь носить каждый день до конца жизни. Я нашла наконец идеальный вариант, ввалилась в примерочную комнату и обнаружила Фрейза, страстно целующего мою лучшую подругу.

— Простите! — Я в панике выскочила в коридорчик и, сдерживая хохот, прислонилась спиной к двери.

— Что случилось, кайрими? — прогудел Оттави.

— Там занято, — с широкой улыбкой заявила я.

Позже, страшно смущаясь, Ирина призналась, что зимой, когда ей будет позволено вернуться на Фьорет, они с моим замечательным стражем надумали пожениться.

— Просто… как? — развела я руками.

Она нервно заправила за ухо выбившуюся из прически прядь волос.

— Фрейз поддерживал меня, когда помогал разбираться с мошенниками.

— В смысле, как вы договорились? Ты не знаешь эсхирь, он не говорит по-валлейски.

— Сердце подсказало! — недовольно отрезала подруга. — Ну и я пошла на курсы драконьего языка. Между прочим, уже десять уроков выучила!

— Ты уверена, что учишь эсхирь, а не рамейн[1] ?

— А что, у них есть отличие? — вызвав во мне приступ смеха, искренне изумилась Ирина. — Господи, а я-то не понимаю: почему начинаю говорить на драконьем, а он только улыбается и во всем соглашается! Ани, в прошлый раз я потащила его знакомиться с тетушкой! Она приняла его за Иварта и спрашивала, когда мы поженимся, а Фрейз кивал и улыбался!

— Не сомневайся, вы в итоге поженитесь, — успокоила я подругу. — Я его благословила.

— В каком смысле? — нахмурилась она.

— В смысле, Фрейз уже в смирении.

В конце сентября, как и было велено пророком, мы с Кианом собрались в дальний скит на другом конце острова Фьорет. Момент оказался удачный: в это время во дворец начали с особым рвением присылать дары для кайрими, и Вигдис, кажется, жил на успокоительных каплях.

Оказалось, что осень на северных островах считалась свадебной порой. Деревья наряжались в праздничные одежды, фьорды вспыхивали оттенками рыжего пламени, а низкие облака ложились на шпили властительского дворца. Драконы верили, что огненные цвета приносят счастье.

В путешествие Киан взял только моих стражей. Летели, как и положено: сначала мы с владыкой, следом Фрейз и Оттави, по большей части выступавшие в роли не столько охранников, сколько гужевых драконов. Они несли свадебные одежды. Ну и себе что-то прихватили. Не будешь ведь щеголять в ските с неприкрытыми прелестями.

Я везла самое важное: фату невесты! Крепко держала сундучок, чтобы он не выпал во время полета, но внезапно Киан неловко нырнул в воздушной яме. Крышка сундучка отскочила, и фата, как убегающее из кадки дрожжевое тесто, начала вылезать наружу. Ветер мигом дернул кружевное облако, я едва успела схватить его за расшитый жемчужинами хвост. Несколько секунд за нами с Кианом растягивался белый шлейф. Кружево скользило в руке, затянутой гладкой перчаткой, и все-таки вырвалось.

— Киан, у меня фата улетела! — в панике выкрикнула я и обернулась через плечо.

Прилетев аккурат в морду Оттави, густой покров накрыл драконью голову. Несчастный страж пошел юзом, вокруг него трепыхалась белая тряпка.

— Фата поймала Оттави! — воскликнула я.

Напарник бросился на помощь обалдевшему дракону и, схватив невестино украшение зубами, попытался стянуть, но хитрая тряпка не желала прощаться с Оттави и зацепилась за острый рог. Так бы за мои волосы цеплялась, честное слово! С недовольным рыком Фрейз отодрал большой лоскут и вдруг подозрительно кашлянул, выпустив в воздух облачко дыма.

— Киан, Фрейз подавился фатой!

С кружевной рваниной, повисшей в пасти, по инерции страж толкнул друга. У Оттави из лап выпали шкатулки со свадебными нарядами.

— Киан, мы потеряли одежду!

А плененный фатой дракон потерял высоту и вошел мордой в воду.

— Теперь мы лишились Оттави! — объявила я.

Муж начал закладывать плавный круг, чтобы собственными глазами увидеть, что за чушь происходит у нас за спиной. Мы успели развернуться, когда темный дракон, подняв фонтан брызг, вынырнул из пролива. Глаза у него были большие и круглые, как у испуганного кота, мокрая кружевная ветошь, висящая на роге, неслась за ним следом.

— Ах, нет. Оттави снова с нами, — резюмировала я. — Можно лететь дальше.

У Киана вырвался смешок, вернее, тихий издевательский рык, отозвавшийся в моем теле вибрацией. Так и летели до самого конца: мы, важные и красивые, а следом два боевых дракона… Один — с развевающейся, как стяг, драной тряпкой. Другой — с кружевным куском, вылезающим из захлопнутой пасти. Я на расстоянии легко угадывала их мысли.

Скит стоял на выступе, тупым скалистым тараном разделяющем пролив на два протока. Каменные и деревянные строения рассыпались вокруг высокой храмовой башни, перед которой в чаше горел негаснущий даже под дождем и снегом драконий огонь. Как мне объяснил позже один из святых братьев, пламя вспыхнуло само собой, когда пришел новый кейрим.

Свадебные костюмы были утоплены. Киану пришлось облачиться в рубаху Фрейза и штаны Оттави, иначе грозила монашеская ряса. В отличие от моих стражей, он был гибким и поджарым, одежда на нем висела, как на вешалке, но мужа совершенно не смущал нелепый вид. Он бодренько отправился к смотрителю скита.

Смущение охватывало меня, когда я помогала своим приятелям, вынужденным оставаться во второй ипостаси, избавляться от остатков фаты.

— Простите, парни! — бормотала я, вытаскивая из пасти Фрейза обмусоленный кружевной клок. — Кто знал, что фата — опасная вещь?

Оба друга посмотрели на меня с таким укором, что я окончательно сконфузилась и кое-как стянула с рога Оттави влажный обрывок. Недовольно рыкнув, Фрейз легонько боднул меня в бок, прося отойти подальше. Прежде чем улететь на какой-то насест в горах стражи меня натуральным образом обфырчали! И выдули прямо в лицо дым из ноздрей. Каждый по разу!

— Не обижайтесь! — крикнула я двум удаляющимся в небе драконам.

— Кайрими, — ко мне, как бесшумная тень, приблизился святой брат, и я от неожиданности вздрогнула. — Старец хочет тебя видеть.

Когда меня привели в маленькую келью, где обитал старец, стало понятно, что «видеть» было образным выражением. Оракул оказался абсолютно слепым и гораздо моложе, чем мне представлялось при слове «старец». Большеголовый, длинные волосы цвета перца с солью были связаны в хвост, монашеские одежды висели на худых плечах.

Он молча протянул ко мне раскрытую, исчерченную глубокими линиями ладонь. Его пальцы оказались неожиданно теплыми и сухими, хотя в келье царил холод.

— Закрой глаза, кайрими, и смотри, — проговорил он.

Я подчинилась без раздумий. Внезапно в голове замелькали мыслеобразы, слегка размытые, как будто отраженные в кривом зеркале. Я видела огромную картину на стене мужниного кабинета, смеющегося Киана, маленького мальчика с серебристыми волосами, как у отца, и моими темными глазами. Вокруг радужки у ребенка вспыхивал рыжий магический контур.

— Ты приведешь в этот мир сильного кейрима, иноземная дева, и одаришь его своей магией, — предрек оракул, выпуская мою руку. — Не зря тебя называют талисманом Фьорета. Ты бережешь сердце острова и делаешь его сильным.

От оракула я выходила под большим впечатлением и наконец поняла, почему Киан не желал говорить на эту тему. Сакраментальное знание о будущем хотелось сначала переварить и расшифровать, сжиться с ним, а потом делиться с миром. Но у меня, конечно, не задержалось…

— У нас родится сын с магическим даром! — объявила я мужу, когда мы направлялись в храмовую башню следом за смотрителем скита.

— Когда? — Киан резко остановился. — Сейчас?

— Как ты это себе представляешь? В будущем. Я уверена.

Через некоторое время в ритуальном зале, уютно озаренном свечами, мы слушали молитвы храмовника и давали клятвы.

Киан опустил тонкую кисть в ритуальное масло и легко нанес письмена. Кожу щекотало, а знаки мгновенно темнели, недвусмысленно намекая, что отношения супругов до появления в обители были отнюдь не невинные.

Он передал мне кисть. Я начала рисовать метки дрожащей рукой, боясь, что допущу какую-нибудь ошибку, и муж окажется женатым на совершенно незнакомой женщине. Однако кисть жила своей жизнью и направляла меня, словно сама выписывала правильные линии. Можно было не тренироваться три дня, ругаясь сквозь зубы в тишине дворцовой библиотеки.

— Когда-нибудь, в глубокой старости, я уйду в лед с любовью к тебе в своем сердце, Анна, — поклялся Киан.

— Когда-нибудь, в глубокой старости, я уйду в лед вместе с тобой, — ответила я.

Он склонился за поцелуем и прошептал мне в губы:

— Так и поступим…

[1] Рамейн — драконий язык, на котором говорят в Хайдесе (южные драконьи земли, владыка Эсхард Нордвей) и в Авионе (земли равнинных драконов, владыка Зорн Риард)

КИАН ЙОРН

Живую картину на стене его кабинета закрывали строительные леса. На самом верху, одетая в простой рабочий комбинезон, сидела Анна и изогнутой серебряной иглой штопала что-то, видимое только ей.

С неделю назад пейзаж перестал менять время суток и показывать погоду в Химмель фьорде. Кайрими страшно обрадовалась. Она с таким удовольствием выполняла обязанности дворцового мага, что могла часами не выходить из мастерской. Все время что-то реставрировала или над чем-то магичила.

Анну обожал дворец и подданные, по-прежнему высылающие своему талисману подарки. К счастью, поток коз с полгода назад прекратился. Возможно, все благословленные перед свадебным ритуалом девушки вышли замуж. Но традиция прижилась, и кайрими раз в неделю обязательно доставляли банки с пряностями, вино или засушенные фрукты. А ведь в жизни Киана все могло сложиться иначе, и не было бы этого великолепного хаоса, расшевелившего столетиями спящий, тихий дворец.

Он помнил день, когда просил у Ярвудов отдать в жены их старшую дочь Бриэм. Предложение руки и сердца было прагматичным, и они почти подошли к обсуждению условий, как двери резко раскрылись. Со шкатулкой в руках, прервав обсуждение вероятного брака, в кабинет ворвался Ульвин. С шальными глазами в гробовой тишине он подошел к столу и опустил шкатулку перед Кианом.

— Что это? — не допуская в голос вспыхнувшего раздражения, спросил он.

— В шкатулке магический договор, заключенный между твоим дедом и спасшим ему жизнь иноземцем. Ты забыл о нем или не знал?

Знал, но не воспринимал всерьез.

— С тех пор сменилось два поколения Йорнов. Ни один магический договор не сохранит своей силы за это время, — окатив сына бывшего архивариуса презрительным взглядом, заявил советник.

Остальные Ярвуды тихо зароптали. Очевидно, клан видел во сне, как породниться с властительской семьей.

— Киан, твой отец проигнорировал договор и до последнего дня без брачных меток делил покои с твоей матерью. Они ушли в лед, но спят в разных усыпальницах, — напомнил Ульвин. — Ты хочешь обречь на такой же позор свою жену?

Киан догадывался, что лучший друг влюблен в Бриэм Ярвуд. Однако не ожидал, что чувства проросли в Ульвине сильным корневищем, укрепились и подтолкнули к отчаянной глупости.

— Появятся брачные письмена или нет, можно узнать только после свадьбы, — с прохладцей в голосе произнес будущий владыка.

— После свадьбы уже будет поздно что-то менять.

С раздражением Киан поднял крышку. Внутри лежал пепел, мелкие потемневшие клочки бумаги с растекшимися чернильными завитушками от хвостиков литер. Со временем магия сама начала уничтожать договор.

— Полагаю, я могу не учитывать повеление предков, — кривовато усмехнулся Киан.

Он вытащил обрывок из шкатулки, зажал между пальцев и показал сбесившемусябывшему другу.

— А так бы вы женились? — сварливо буркнул советник Ярвуд.

— Конечно.

В этот момент на руку словно плеснули кипятком, внутреннюю сторону локтя начало зверски печь. Боль была секундная, но все заметили, как будущий владыка поморщился.

Киан приподнял рукав одеяния. От запястья до сгиба локтя тянулся столбик литер на древнем драконьем языке, и в них утверждалось, что он внезапно стал супругом иноземной девицы с именем Анна. Очевидно, она была незамужняя, раз договор не утратил силы.

Проглотив ругательство, Киан прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и аккуратно опустил крышку шкатулки, пряча ее содержимое. Ярвуды следили за ним с затаенным напряжением. Все планы летели в топку с драконьим пламенем!

— Вигдис! — негромко позвал он.

Незаменимый смотритель дворца немедленно выступил из тени, скрывающей балкон, и приблизился к перилам.

— Проводите эфейра Тьера, — сухо приказал Киан. — Вход во дворец ему закрыт.

— Йорн, дружище! — воскликнул Ульвин, не ожидавший, что бездумный поступок не только отправит его в изгнание, но и лишит друга.

Предложение о женитьбе пришлось проглотить, несмотря на откровенное разочарование Ярвудов. За неделю по клочкам и пеплу документ удалось восстановить. Поиск неизвестной иноземной девицы, врученной Киану предками, занял куда больше времени. И неизбежно отсрочил ритуал принятия власти. Чаши со священным драконьим пламенем, потухшие после ухода последнего кейрима, оставались холодны и пусты. Фьорет ждал возвращения сильнейшего дракона, а тот все запаздывал.

В конце весны ее все-таки нашли. К сожалению, она оказалась не взрослой женщиной, от которой было бы легко откупиться, а юной девушкой, выпускницей магической академии. В общем, в самый раз для счастливого замужества.

На добрачном портрете Анна Васильева выглядела замухрышкой. Один плюс: она обладала магическим даром. Видимо, боги плодородия не захотели отсыпать всего и сразу. После смерти отца, кровных родственников у нее не осталось, только мачеха, и семья погрязла в долгах.

С уверенностью, что они с невестой договорятся разойтись полюбовно, в смысле, за деньги, в которых она неоспоримо нуждалась, Киан приехал в магическую академию.

Сначала он услышал голос Анны, мелодичный, с недоуменными интонациями, плавно перетекшими в ироничные, а потом уже видел. Единственное, что он понял невесте: ей следовало выбрать другого портретиста для добрачного портрета (или что там рисуют валлейские девицы, когда готовы к замужеству). Она была по-настоящему красива: правильные черты лица, трогательные веснушки на бледных щеках, темные волосы, чувственные губы. Среднего роста, но изящная и с нужными изгибами.

Не задумавшись ни на секунду, Анна отказалась от денег и согласилась на замужество. Как позже выяснилось, она в принципе легко принимала важные решения, торопливо, словно боялась, что, если задумается хоть на долю секунды, начнет колебаться. Киан понимал ее выбор: ни одна женщина по собственной воле не откажется от кейрима.

Вскоре он узнал еще кое-что о своей новоиспеченной жене. Ироничная, невинная и наивная Анна в ледяном саркофаге видела брак с ним… Ведь единственное, чего новоиспеченная жена действительно жаждала: надежно спрятаться в безопасном месте.

Умно! Где может быть безопаснее, чем под крылом дракона? Но даже сейчас, спустя полтора года, в глубине души Киан считал, что самое надежное место для драгоценной жены — в его сокровищнице.

Он никогда не отказывал себе в любовницах, но и никогда не ощущал древнего, как фьорды, драконьего инстинкта, заставляющего по-варварски похищать невест. Считал, что будущий кейрим не имеет права на безрассудство. Он был кретином.

Это странное наваждение не появлялось по щелчку пальцев, а приходило постепенно. Рождалось из любопытства, перерастало в жгучий интерес и внезапно затмевало разум. Меньше всего Киан ожидал, что ему захочется похитить и спрятать в сокровищнице самую недоступную девицу на всех северных островах. Его собственную жену.

Он ясно помнил, когда влюбился в Анну. В тот день она ремонтировала почтовую шкатулку, забавно прикусывала нижнюю губу, ворчала, шутила и, занимаясь любимым делом, была абсолютно завораживающей. А потом прислала ему еду, как будто невзначай, без всякого повода.

— Эйнер Йорн, велела отнести вам обед, — с невозмутимой миной ответил на вопросительный взгляд Вигдис. — Решила, что вы голодаете.

Глядя на расписные плошки с закусками, Киан вдруг осознал, что никогда не отпустит жену. Они останутся вместе, пока его не призовут к себе стылые льды северных островов…

Но затмевающий разум драконий инстинкт, заставляющий похищать невест и жечь ради них города, он испытал в то мгновение, когда Анна исчезла. Страшный день, в котором он впервые в жизни хотел причинить боль женщине.

2

— Госпожа Разумова, у меня только один вопрос. Где она? — резким тоном спросил Киан, устремив в Валентину ледяной взгляд.

— Понятия не имею, господин Йорн, — спокойно ответила она, стоя посреди его кабинета. — О пропаже Анны я узнала от вас. Когда мы увиделись, она рыдала, что хочет уйти от мужа, с которым безнадежно несчастна. Вероятнее всего, она сбежала, господин Йорн. От вас. Можете меня тут пытать, но я понятия не имею, куда она направилась.

— Мне нравится, как ты сказала слово «пытать».

Повисла долгая пауза. Они смотрели глаза в глаза. Медленно Киан перевел взгляд на рубиновый цветок, приколотый к скромной блузке блеклого цвета и кичливо сверкающий в свете магических ламп.

Новые стражи, Олаф и Вандер, приехали без Анны и утверждали, будто она приказала им возвращаться во дворец. Мачеха, с которой она встречалась, говорила, что понятия не имеет, куда делась падчерица. Кто-то из них врал. Или все дружно.

— Любопытно, что Анна хотела с тобой встретиться, чтобы забрать брошь своей матери, — заметил Киан.

Валентина невольным жестом прикрыла украшение ладонью.

— Анна оставила брошь мне!

Он поднялся из-за стола и начал медленно наступать. В глазах мачехи Анны на мгновение мелькнула паника, но тут же исчезла. Она выпрямила спину и вздернула подбородок, давая понять, что невозможно запугать такую женщину, как Валентина Разумова.

— Другими словами, Анна оставила тебе единственную вещь, которую можно было продать? Сбежала без денег, без украшений, без плана. Анна, которая выдает план действий даже слугам? Как мало ты знаешь о своей падчерице.

Когда он приблизился на расстоянии шага, Валентина все же попятилась.

— Я не понимаю, что еще вы хотите услышать от меня, господин Йорн!

Он жаждал сжать ей горло и придушить. Но этот шаг был бы крайне неуместным, учитывая, что Валентина Разумова — единственная, кто точно знал, что случилось до исчезновения его жены. Ведь хозяева гостевого двора уверяли, будто встреча была короткой, и «прекрасная кайрими» ушла своими ногами, благословив их дочь.

— Вигдис! — резким голосом позвал Киан, заставив Валентину вздрогнуть.

Смотритель появился в кабинете немедленно. Он хорохорился, но глаза покраснели, и от него несло крепленым вином. Похоже, сегодня прислуга устроила поминки по пропавшей хозяйке, в которой души не чаяла.

— Да, мой кейрим?

— Заприте эту женщину в комнате для слуг и приставьте стражей.

— Может, лучше в темницу? — любезно предложил Вигдис.

— Лучше, но она по-прежнему мачеха моей жены. И вызовите ко мне Олафа с Вандером.

Уже через десять минут, как увели Валентину, он узнал, что двое боевых драконов, приставленных к его жене, исчезли из казарм.

Начались мучительные поиски, но Анна как сквозь землю провалилась. Искали везде, на каждом острове. Прочесывали фьорды и дальние поселения. Он обратился к Зорну Риарду, кейриму равнинного Авиона, с просьбой проверить прибрежные с Ледяным морем земли.

На закате первого дня безуспешных поисков Киан вошел в маленькую комнату для прислуги, где держали пленницу. Она сидела за столом возле окна, уложив ногу на ногу, и подняла брови, давая понять, что удивлена появлением кейрима.

— Неплохая темница, владыка Йорн, — протянула она. — Пленников в вашем дворце кормят досыта. Помыться только не дают.

— Я предложу только один раз, поэтому соображай быстро, — сухо проговорил он. — Ты получишь втрое больше, чем тебе уже заплатили. Скажи, в каком направлении ее искать? Она на Фьорете, ее увезли в Валлею, в Авион? Куда?

Несколько долгих секунд они смотрели глаза в глаза.

— Сколько? — вдруг уронила Валентина.

Возникла напряженная пауза. Медленно до мачехи Анны доходило, что от жадности она выдала себя с головой. Лицо постепенно вытягивалось, в глазах появился страх.

Киан был уверен, что жену похитили, но в минуту слабости, когда сходил с ума, действительно начинал думать, будто она, несмотря на все обещания, его просто покинула. Ушла не с пустыми руками, а с сердцем кейрима северного острова Фьорет.

— Мне просто стало любопытно, во сколько вы оцениваете мою сбежавшую падчерицу… — выпалила Валентина.

Он оказался рядом с ней мгновенно, склонился, опершись на стол, и тихо произнес:

— А теперь я спрошу: кто?

Женщина вжалась в спинку стула и, видимо, ощутила палящую ярость, исходящую от дракона. Она зажмурилась и выпалила:

— Виктор Беспределов! Я честно ничего больше не знаю! Он нашел меня и потребовал вернуть долг!

И даже здесь не сказала всю правду. Вряд ли неприятный тип устроил бы такой переполох на землях драконов.

— Благодарю, — коротко произнес Киан.

— Господин Йорн, подождите! — Валентина вскочила со стула и бросилась за ним следом. — Клянусь, ей ничего не угрожает! Они не причинят ей вреда, просто смоют эти ваши странные татуировки! Иначе я бы не стала в этом участвовать…

Он резко обернулся, из груди вырвался тихий рык, намекнувший, что эта женщина закрыта в одной комнате не человеком, а с драконорожденным двуликим. И сейчас зверя в нем больше, чем человека. Отшатнувшись, Валентина закрылась руками, словно ей собирались влепить оплеуху, и замолчала.

Поиски продолжались. Невольно Киан вспоминал слова пророка. Тихим голосом тот сказал, что на исходе первого осеннего месяца кейриму напишут новые брачные метки. Тогда он не понял, о чем толковал оракул, а теперь, не дыша, проверял предплечье.

С гибелью второй половины священные письмена постепенно бледнели и исчезали, и Киан аккуратно вкрадчивым движением поднимал рукав, словно ткань кусалась. Литеры древнего языка неизменно оставались четкими, и воздух снова без преград входил в легкие.

Только на четвертый день из Валлеи пришло личное послание от короля, что Виктор Беспределов заключен в темницу и готов говорить с владыкой Фьорета.

— Дай гарантию, владыка, что не отправишь меня на эшафот. — Обрюзгший, лысоватый процентщик поднял на Киана глубоко посаженные глаза.

— Моего слова достаточно?

— Я не знаю, где он ее держит. Он не сумел найти драконов, готовых связаться с владыкой. Дворцовые стражи не в счет — они из его клана, и должны были пустить тебя по ложному следу. С твоей женой мои люди, и я велел привезти ее в Валлею в целости и сохранности. Думал оставить магичку себе. Может, с тобой поторговаться. Ты тогда задел меня, владыка. Очень сильно…

Виктор растянул губы в издевательской улыбке, понимая, что даже в вонючей тюремной камере, именно он кейрим. Киану нестерпимо хотелось свернуть ему шею.

— Я почти готов забрать свое слово, — вымолвил он.

— Ярвуд, — коротко сдал подельника Виктор. — Эвер Ярвуд украл твою жену…

Выходя из королевской тюрьмы, он приказал дворцовой страже разрушить замок Ярвудов до основания, если клан начнет сопротивляться аресту главы.

В середине ночи, ближе к рассвету, распахнулись портальные ворота дворца. В центре зала Фрейз и Оттави крепко держали сбежавших стражей, видимо, укрывшихся в замке. Перед ними, высоко подняв голову, с презрительным видом стоял старик Ярвуд. Змеиные глаза метали молнии.

— Твои стражи окружили мой замок, ворвались в мои покои! — посмел поднять он голос на кейрима. — Ты сошел с ума?!

— Определенно, — тихо произнес тот.

Взгляд застила красная пелена. Киан стремительно пересек зал и, не произнося ни слова, сдавил горло старика дрожащими от ярости пальцами. Ярвуд явно не ожидал от сдержанного кейрима открытого нападения.

— Твое право мне солгать, старик, — прошипел он. — Но, изрыгая ложь, помни: я вырву твой клан с корнями и выставлю с Фьорета. Они станут скитальцами, без рода и гнезда.

— Не смей мне грозить! — Хрипя и цепляясь за руку Киана, он все равно умудрялся источать надменность.

— Похоже, что я грожу? — вкрадчиво уточнил кейрим. — Я даю обещание, и у тебя только одна попытка, чтобы спасти свою семью от изгнания. Где она?

От нехватки воздуха советник покрывался красными пятнами. На коже выступили драконьи покровы: усыпали кляксами лицо и кисти рук, протянулись по пальцам до самых ногтей.

— Заброшенный храм Трех ветров! — выдохнул он. — На северном крае острова!

— На землях Ярвудов? Там, где ее якобы искали твои драконы?

Киан резко разжал пальцы. Старик пошатнулся и едва не упал, но никто не кинулся ему помогать.

— В дворцовую темницу их, — бросил Киан находу.

На рассвете он наконец нашел исчезнувшее сокровище. Когда затерянный между лесов, заброшенный храм появился в поле зрения, крылья словно опалили кипятком. От ярости кейрим заревел и выдохнул пламя, затопив огненно-рыжим облаком небеса…

— О чем задумался, мой кейрим? — позвала его Анна с верхотуры.

— Ты закончила? — спросил он, поднимаясь с дивана.

— Да, картина сейчас проснется.

Пока Анна ловко слезала с лесов, пейзаж действительно ожил. Небо стало дымным, появился снег, а воды пролива потемнели.

— Отличная работа! — Киан подхватил жену за талию и крепко прижал к себе.

Когда-то их умные предки решили породниться и заключили магический договор. Вряд ли в то время они понимали, что вручат потомкам бесценный дар — счастье любить и быть любимыми. Простое драконье счастье.

ЭПИЛОГ

Иногда мне казалось, что Ульвин и Бриэм Тьер нас глубоко ненавидят. Они все время делали крайне странные подарки, которые ошибочно называли «оригинальными». На седьмую годовщину нашей с Кианом свадьбы дорогие друзья очень оригинально выписали из Родолесса художника Янгеля Подлунного и заказали ему наш семейный портрет. С натуры.

Всю натуру для начала следовало согнать в один зал, усадить на стулья минимум на пару часов и при этом ни в кого не плюнуть драконьим пламенем. Старшего Йорна придется заманивать хитростью и шантажом, младшего — запрещенным барабаном или, прости господи, бубном! В общем, уже на этапе планирования этого сложно организуемого действа, у меня начинал дергаться глаз.

Сразу видно, люди плохо представляли жизнь с занятым мужем-кейримом и четырехлетним бойким сыном. Их дочь, еще совсем малышка, лежала в люльке и не гоняла на самокате по широким коридорам с безмолвного попустительства смотрителя Вигдиса.

— Просто поверить не могу, что сейчас увижу живого Янгеля Подлунного! — прошептала Ирина, внезапно оказавшаяся поклонницей гения.

— Да, если бы он добрался до Фьорета мертвым, вышло бы неловко, — пробормотала я.

Наконец вспыхнули древние драконьи письмена на портальных воротах, створки медленно распахнулись. В центре зала под высоченным куполом стояла прехорошенькая блондинка, а Фрейз с Оттави с двух сторон держали высокого, худющего типа в аляповатом костюме и с агрессивным начесом на вихрастой башке.

Знаменитый Янгель Подлунный добрался до Фьорета в средней кондиции: не жив и не мертв. Очевидно, что бедняга страдал от жесткой портальной болезни.

— Добрый вечер, кайрими Анна. Меня зовут Данри, — прощебетала блондинка на прекрасном эсхире. — Благодарю, что вы доверили моему мужу рисовать ваш семейный портрет!

— Нужно скорее отнести… проводить вашего мужа в покои! — всполошилась я.

— Ох, все в порядке!

— Вообще, выглядит так, будто все не особо в порядке, — с сомнением заметила я.

— Ян ужасно переносит перемещения. Обычное дело. Поверьте, через пару часов он будет прекрасно себя чувствовать! Не волнуйтесь! — с мягкой улыбкой она пожала мои руки. — Но вы правы, сейчас он точно не сможет вас поприветствовать как полагается.

В этот момент гений художественного искусства окончательно позеленел лицом и что-то промычал на родолесском языке. Надеюсь, не просил позвать душеприказчика, чтобы написать завещание и уйти в лед на острове Фьорет.

— Привет, родной, — тихонечко поздоровалась с мужем Ирина, когда Фрейз протаскивал стонущего Янгеля Подлунного.

— Здравствуй, козочка, — пробубнил страж под нос.

Художник приходил в себя двое суток, что безмерно радовало Киана, как-то особенно загруженного в эти дни. Наконец великий момент настал, и гений выбрался из покоев! В сопровождении своей супруги он не вошел, а скорее ворвался в гостевую столовую, где третье утро подряд по случаю родолесских гостей накрывали завтраки.

Костюмчик на нем цвел лиловыми оттенками, начес агрессивно стоял колом. Он широко расставил худые руки и громко поприветствовал на чудовищном эсхире:

— Мой кейрим, огня тебе под хвост!

У Киана натуральным образом отпала челюсть. Я подавилась чаем.

— Простите, моего мужа, — кокетливо закатила глаза Данри. — Янгель хотел сказать, что желает теплого ветра вашим сильным крыльям. Он только начал учить эсхирь.

— Не извиняйтесь, Данри, — ласково ответила я. — Язык северных драконов всем дается непросто.

Янгель Подлунный завораживал искренней, чистой, совершенно незамутненной любовью к себе ненаглядному. Весь завтрак он рассказывал о близких связях с семьей Эсхарда Нордвея, кейрима южного Хайдеса.

— А жена кейрима Зорна Риарда из Авиона выкупила всю серию картин с бестиями! — хвастался он. — Теперь отправляет как самые ценные в Авионе дары. Я знаю, что пара картин хранится на северном полуострове!

— Другими словами, Власт передарил мне на свадьбу картины, от которых не знал, как избавиться? — тихо спросила я на валлейском у мужа.

— Наверняка, — со смешком согласился он.

— Когда я в последний раз отправляла им с женой божественных супругов?

— Прошлым летом, — напомнил Киан.

— Какой кошмар! Целый год, считай, прошел! Пора повторить!

— То есть мои бесценные бестии сейчас во дворце? — обрадовался Янгель, вдруг заговорив на чистом валлейском, словно являлся носителем языка.

— У вас чудесный валлейский, — улыбнулась я, нисколько не смутившись, что он понял наши коротенькие переговоры.

— Моя бабуля переехала в Родолесс из Валлеи, — отмахнулся Янгель. — Так картины подарили вам, госпожа Йорн?

Я мгновенно вспомнила, как сейчас выглядят его драгоценные бестии, которые супруга кейрима Авиона рассылает налево и направо, по поводу и без него, наверняка пытаясь избавить собственный дворец от леденящей кровь красоты. А Власт хитро спихнул мне! Всегда говорила, что жители полуострова — самые коварные драконы.

— Они украшают дворцовую библиотеку, — без зазрения совести заложил муж.

Я одарила Киана выразительным взглядом, он ответил ехидной ухмылкой. Возможно, рассчитывал, что, увидев косое безобразие, художник соберет жену Данри, кисточки, краски и в гневе хлопнет створками портальных ворот.

В следующий момент маленький Айван, как смерч, ворвался в столовую, вскарабкался ко мне на колени, и все внимание за столом сосредоточилось на нашем маленьком светловолосом проказнике.

В середине дня коридоры дворца огласил душераздирающий вопль. Мы с Данри обескураженно переглянулись.

— Кажется, это голос Янгеля! — воскликнула она, немедленно откладывая вышивку.

Художник вместе со смотрителем Вигдисом изучал дворец и искал натуру для портрета. Делалось страшно, что у них произошло по ходу показа. Статуя, что ли, упала?

Оказалось, что слуги, по моему приказу снявшие картины со стены библиотеки, спокойно переносили полотна в хозяйственный чулан, но случайно встали на пути экскурсионной группы.

— Госпожа Йорн, это… — Янгель размахивал руками в сторону остолбеневших слуг, вцепившихся в рамы картин так, словно получили приказ не припрятать их, а защитить ценой жизни.

— Мне жаль, господин Подлунный, — покаялась я. — Знаете, я маг-реставратор и раньше увлекалась оживлением картин…

— Да это же гениально! — экспрессивно вскричал художник. — Потрясающе! Удивительно! Какая свежая идея!

— Вы находите? — слегка опешила я.

Он обернулся к супруге и что-то начал говорить на родолесском. Вид при этом у гения был слегка безумный: волосы стояли дыбом, глаза горели неугасимым вдохновением, а из-под пояса аляповатых брюк вылезла рубаха.

— Мой муж придумал новую концепцию для вашего семейного портрета, — пояснила Данри.

— Мы оживим вашу семью! — объявил Подлунный на валлейском. — Завтра же начну делать наброски! Ранним утром, когда свет божественно красив!

Ранним утром я вошла в светлый зал, выбранный художником для работы, и не сразу узнала Янгеля Подлунного. Одетый в скромные холщовые штаны и простую рубаху, с волосами, собранными в низкий хвост, он походил на подмастерье из замшелой реставрационной лавки, нежели на именитого мастера.

— Устраивайтесь, госпожа Йорн, — пригласил он, указав на стул возле окна, а сам с планшетной доской на коленях умостился напротив. — Когда ждать вашего мужа?

— Когда закончим со мной, он появится, — пообещала я.

Янгель делал карандашные наброски стремительно и театральным жестом отправлял их на пол. Вокруг нас валялись листы плотной бумаги, расчеркнутые моими изображениями. Было не очень понятно: у него ничего не выходит или, наоборот, выходит чрезвычайно хорошо, и он на волне вдохновения устраивает представление для заказчицы.

Через полчаса художник объявил, что надо срочно вызывать владыку, иначе скоро изменится свет и перестанет быть божественным. Горничные отправились в наши с Кианом покои со страшной вестью: кайрими требует немедленно появиться, ей нехорошо. Муж с самым встревоженным видом ворвался в зал, обнаружил заваленный рисунками пол, художника, что-то придирчиво разглядывающего на листе, и меня, встречающей его с загадочной улыбкой интриганки.

— С тобой все в порядке, — резюмировал он.

— Теперь все в полном порядке, — вздохнула я и приказала слугам, ждущим в соседнем зале: — Запирайте дверь!

Створки немедленно захлопнули, и в замочной скважине снаружи категорично провернулся ключ.

— Анна, ты серьезно?

— Более чем. Пока мы не сделаем рисунки, ты пленник художественного искусства. Господин Подлунный, сколько понадобиться времени? — спросила я у гения.

— Около часа, — не отрываясь от рисования, ответил он.

— У нас пятнадцать минут, а потом приедут послы из Фрайта, — объявил муж.

— Час! — заспорила я.

— Полчаса, и я не буду передавать для Власта божественных супругов!

— Сорок минут, и я лично их отправлю.

— Договорились! — согласился Киан.

— Господин Подлунный, у нас есть всего сорок пять минут, — предупредила я Янгеля.

Мы справились ровно за час. Утро начинало цвести, свет стремительно менялся. Я предложила перенести работу назавтра, но Подлунный находился в потоке вдохновения и потребовал притащить Йорна-младшего, пока поток не пересох. Иначе «придется неделю путешествовать по фьордам, чтобы насытиться силой священной земли».

Как я и предполагала, Айван не смог усидеть на стуле и трех минут. В итоге пришлось сказать страшные слова:

— Принесите барабан.

В зале повисла зловещая пауза.

— Может, не надо, хозяйка? — в тихом отчаянье спросила горничная.

— Мы просто переживем это… — кивнула я. — Как-нибудь переживем.

Маленький расписной барабан был вытащен из секретного шкафа и вместе с палочками вручен Айвану. Восторгу сына не было предела.

— Мама, нашлась игрушка, которую подарил дядя Ульвин!

— Угу, — промычала я, мысленно помолившись богам ветра и огня, чтобы дожить до окончания художественного мучения и остаться в своем уме.

Данри, следившая за работой мужа под вышивание какой-то мудреной птицы, бросила взгляд на барабан, потом сочувствующе посмотрела на меня и вытащила из кармана платья затычки в уши.

— Наша дочь учится играть на арфе, — пояснила умудренная опытом женщина.

С невозмутимым видом она сунула затычки в уши и вернулась к вышиванию. Кажется, я начинала ей совершенно неприлично завидовать!

Гений от живописи словно не слышал зубодробильного стука наяривающего ребенка.

— Возьмите сына на колени, чтобы меньше крутился, — скомандовал он.

Я поняла, что надежда тщетна — в своем уме и твердой памяти до вечера не дотяну. Память меня уже покидала, скоро и разум отчалит.

Через полчаса левое ухо стало хуже слышать, а правый глаз принялся дергаться на каждый удар барабанными палочками.

— Айван, считаем до десяти! Два раза бьем, десять раз считаем! — слегка подбросив сына на коленях, потребовала я.

Он мухлевал и пропускал счет. К счастью, на гения окончательно напало вдохновение, и с рисунками он справился за рекордно короткое время. С барабаном на кожаном ремешке, переброшенным через плечо, Айван вырвался из заточения рисовального зала.

Некоторое время Янгель сидел на полу и в тишине придирчиво изучал наброски. У меня звенело в голове. Не поднимая глаз, он объявил:

— Теперь можно делать рисунки всей семьи.

— В каком плане? — тихо спросила я.

— Надо вам собраться всем вместе, чтобы я создал идеальную композицию.

— А вы не могли сказать об этом пять минут назад, господин Подлунный? — воскликнула я в отчаянье. — Мы бы заперли двери, пока все были внутри зала! И вместо барабана достали шоколад…

Через месяц во дворец доставили готовый портрет. Картина была обернута плотным чехлом, в приложенном письме Янгель Подлунный с восхищением утверждал, что это его лучшая работа за последние годы.

Мы с Кианом с сомнением следили, как слуги освобождают картину от защитной ткани. На портрете кейрим сидел на троне, на его коленях был сын. Я стояла сбоку, уложив ладонь на плечо мужа. Все трое с серьезным видом, торжественные и официальные.

— Вроде неплохо, — протянула я.

— Да, выглядит представит…

Не успел Киан договорить, как фигуры на картине ожили! Айван скатился с отцовских коленей, и в его руках откуда ни возьмись материализовался злосчастный барабан. С видом свихнувшейся бестии он принялся по нему колотить, и в разные стороны полетели искры. На портрете я сунула пальцы в уши. Кейрим вскочил с трона и попытался поймать мальчика.

Сын унесся с картины вправо, я почему-то дернула налево. Киан посмотрел в разные стороны и рассыпался маленькими серебристыми дракончиками, лопнувшими, как мыльные пузыри. Портрет обезлюдел. Остался только трон. Секундой позже действие повторилось.

Остолбенев от изумления, мы разглядывали портрет. За спиной с трудом сдерживали хихиканье слуги.

— Какое интересное искусство… — протянул Киан.

— Родолесское, — вернув дар речи, промычала я. — Муж, ты помнишь, мы в прошлом году пригласили циркачей?

— Которые плевались пламенем и сожгли занавески?

— У Тьеров в этом году годовщина свадьбы. Пожалуй, подарю им цирковое представление с огнем.

— Мне нравится, как это прозвучало. Они достойны этого дара. — Киан приобнял меня за плечи и поцеловал в висок. — Когда Тьеры попросят тебя отреставрировать спаленные фрески в главном зале, заломи цену вдвое…