«Парни из Беллероуз» — это история в жанре обратного гарема о рок-звездах и мафии, в которой главная героиня обретает счастье навсегда с более чем одним любовником. Это серия из четырех книг, поэтому на протяжении всего повествования следует ожидать клиффхэнгеров, пока они не обретут свой счастливый финал.

В этой серии затрагиваются более мрачные темы, и она включает как графические сцены секса, так и графическое насилие.

У некоторых персонажей травматичное прошлое, и упоминается выкидыш, употребление наркотиков, зависимость и убийство.

— Тейт и Джеймин

ДЖЕЙС

Белокурая цыпочка вскрикнула, когда я толкнулся еще два раза, прежде чем тусклый порыв моего освобождения заставил меня выпустить свой гребаный заряд. Она продолжала стонать и извиваться подо мной, без сомнения, надеясь, что я заставлю ее тоже кончить, но я закончил.

Я не оправдывался по поводу того, кем я был в эти дни. Они хотели член рок-звезды, и они его получали, но этому члену было глубоко плевать на них и их удовольствие.

Скатившись с нее, я в следующие секунды нашел свои штаны, натянул их и направился к двери. Она крикнула мне вслед с придыханием: Джейс, детка, но я уже покончил. Закончил. И даже забыл ее чертово имя.

Я хотя бы спросил, как ее зовут? Скорее всего, нет. В любом случае, она была плохим выбором. С первого взгляда она была слишком похожа нанее. Билли, блядь, Беллероуз.

Охрана ждала меня снаружи, один из них протянул мне кожаную куртку, которую я натянул. В последнее время я чаще оказывался без футболки, чем в ней, но эти ребята были хорошо обучены. Никто не сказал ни слова, пока они шли за мной к машине, которая ждала у входа. Я заплатил за всю ночь, но никогда не оставался дольше, чем требовалось, чтобы кончить.

Я опустил голову, когда скользнул на заднее сиденье затемненного внедорожника — не желая становиться легкой мишенью для постоянно преследующих меня папарацци, — поэтому не понял, что у меня есть компания, пока дверца машины не закрылась.

— Не начинай, блядь, — прорычал я, вытаскивая самокрутку из кармана куртки. Я совершил набег на тайник Ретта еще до того, как он проснулся этим утром; он был настолько в дерьме в эти дни, что даже не заметил.

Грейсон страдальчески вздохнул, но ничего не сказал. Пока. Он просто подождал, пока я закурю, а затем украл косяк у меня из губ еще до того, как я успел полностью затянуться.

— Придурок, — пробормотал я, ожидая, пока он сделает затяжку, прежде чем вернуть его.

Он тяжело выдохнул, наполнив заднюю часть машины густым, мускусным дымом травки. — Отличное дерьмо, — проворчал он. — Ретта?

Я просто откинул голову назад, наполняя легкие воздухом, пока в голове все плыло. В последнее время я налегал на наркотики и алкоголь сильнее обычного, но это было ничто по сравнению с Реттом. Бедный ублюдок страдал от разбитого сердца. Я понимал его. Сам через это проходил — с той же безжалостной сукой.

— Почему ты здесь, Грей? — Протянул я, переводя взгляд на широкоплечего ублюдка рядом со мной.

Он смерил меня жестким взглядом. — Мне нужна причина? Я думал, мы группа, Джейс.

Я презрительно хмыкнул. — Не вешай мне лапшу на уши, Грей. Ураган "Билли" уничтожил нас, и ты это знаешь.

Его рот скривился от гнева. Эта стерва-искусительница нравилась ему больше, чем он когда-либо показывал, но я видел это по его глазам каждый раз, когда произносил ее имя. Я почти желал, чтобы она появилась снова, просто чтобы увидеть, как Грей разорвет ее задницу на части.

— Билли не несет ответственности за это, — сказал он низким рокотом. — Фло. И Такер. Если бы они не...

— Чушьсобачья, — выплюнул я. — Чушь собачья. Фло и Том облажались, пытаясь продать ее обратно Риччи, но посмотри, чем все это обернулось. Ее не похитили, онасбежала. Добровольно. Никто не заставлял ее уходить, Грей, она ушла по собственной воле. Чем скорее вы двое примете это, тем лучше вам обоим.

Кулак Грейсона сжался на коленях, и у меня возникло ощущение, что он с радостью врезал бы мне по зубам прямо сейчас. Мне было все равно. Может быть, было бы хорошо, если бы он сделал это... Заставил меняпочувствовать что-то другое, кроме оцепенения.

— Почему ты так уверен? — мягко спросил он. — Из всех людей именно ты...

— Да! — Крикнул я, садясь и метая в него кинжальные взгляды. — Из всех людей именноя. Я знаю ее намного лучше, чем ты, независимо от того, какими соблазнительными историями она тебя завлекала. Я знаю, ты вбил себе в голову, что ее видеообращение было вынужденным, но ты, блядь, бредишь. Никто не заставляет Билли Беллероуз делать то, чего она не хочет.

Грейсон ничего не сказал в ответ, но его молчаливое несогласие было оглушительным. Даже после того, как Биллиспециально отправила видеообращение с просьбой прекратить ее поиски, он не мог смириться с тем, что ей не грозила какая-то опасность.

Я всегда знал, что у Ретта комплекс сумасшедшего героя, но Грей перевел это на совершенно другой уровень. В ту первую неделю после ее исчезновения он превратился в совершенно незнакомого человека. Страшного, жестокого незнакомца. Единственное, что остановило это безумие, было сообщение Билли, в котором она говорила ему, что с нейвсе в порядке и, пожалуйста, уважайте ее выбор.

Гребаная шлюха.

Однако они не могли сказать, что я их не предупреждал. Ни один из них. Я говорил это с самого первого дня — она играла с ними и рано или поздно побежит обратно к Анджело. Этот самодовольный сукин сын всегда оказывался на высоте.

— Лейбл пытался связаться с тобой, — сказал Грей, меняя тему. — Ты им перезвонил?

Я раздраженно хмыкнул. — К черту лейбл.

Локоть Грейсона ударил меня по ребрам и вышиб воздух из легких, заставив меня поперхнуться дымом, который я только что втянул. — Пошел ты, Адамс, — прорычал он. — Эта группа — больше, чем просто ты. Ты портишь все наши карьеры, пока дуешься на девушку, которая разбила тебе сердцевосемь чертовых лет назад.

Я сузил глаза, глядя на него. — Тебе бы мне это говорить, придурок.

— Перезвони в главный офис, Джейс. На случай, если ты забыл, мы подписали контракты и в настоящее время нарушаем их. — Выражение его лица было бесстрастным. Холодным. Замкнутым. Я завидовал его этой способности.

Меня раздражало, что он был прав. Мы не только сократили наш тур — прямо перед выходом на международный уровень, — но и задолжали нашему лейблу новый альбом, и прямо сейчас мне былонечего представить.

Проблема была в том, что у меня также не было желания писать новую музыку. До того, как снова появилась Билли, я боролся с писательским кризисом. Я не мог продолжать писать музыку о ней; это длилось чертовски долго, и яустал. Но потом она снова ворвалась в мою жизнь, и теперь каждый раз, когда я брался за ручку, все, о чем я мог думать, былаона.

— Я чертовски трезв для этого дерьма, — проворчал я, протягивая руку, чтобы постучать в защитное стекло, отделяющее нас от водителя. — Высади меня здесь.

Грей был в двух секундах от того, чтобы разбить мою голову об окно, я видел, что это написано у него на лице. Лучше я уберусь сам, чем буду иметь дело со сломанным носом.

— Джейс, ты не можешь просто продолжатьпритворяться. Рано или поздно тебе придется стать мужчиной и столкнуться со своим дерьмом.

Я усмехнулся. — Вот тут ты ошибаешься, Грей. — Я распахнул дверцу, когда машина подкатила к остановке перед очередным оживленным ночным клубом, и выбрался наружу на слегка подкашивающихся ногах. — Я молод, богат, знаменит, горяч. Я живу своей лучшей гребаной жизнью, и мне уже не с чем разбираться. Она вернулась в объятия своего вероломного любовника — так что я просто умываю руки

Не дожидаясь его ответа, я захлопнул дверь машины и прошел мимо очереди ко входу в клуб. Охранник выставил руку, чтобы меня остановить, но уже через пару секунд понял, кто я такой, и пропустил внутрь. Иногда быть знаменитым — очень даже удобно.

Ральф, мой телохранитель, следовал за мной, как всегда, а я, как всегда, игнорировал его. Грей пробрался мне под кожу, и я внезапно стал слишком взвинченным, чтобы возвращаться домой. Ретт был бы там, утопая в жалости к себе, а я пока не мог с этим смириться.

Я никогда не жалел, что делю пентхаус со своим лучшим другом, но, черт возьми, это становилось все более неудобным.

Мой пристальный взгляд скользил по толпе, пока я проталкивался к бару. Мне нужно было выпить немного ликера, а потом, возможно, чего-нибудь покрепче. Оглянувшись через плечо, я кивнул Ральфу. — Найди мне кокса или еще чего-нибудь, — приказал я ему. — Грей здорово испортил мне настроение.

Ральф был профессионалом. Он просто коротко кивнул, затем растворился в толпе, чтобы выполнить мою просьбу. Он был бы недалеко, если бы что-нибудь случилось. Но я не волновался.

— Эй, ты Джейс Адамс, верно? — Хриплый женский голос заставил меня повернуть голову. Мои, несомненно, налитые кровью глаза осмотрели девушку с головы до ног. Она была молода, лет двадцати одного, не больше, а ее мышино-русые волосы были собраны в два высоких хвоста. Весь ее вид кричал оневинности, но расчетливый блеск в глазах говорил, что она более чем готова затусить с рок-звездой.

— Конечно, — ответил я с лукавой, кокетливой улыбкой.

Ее глаза заблестели от возбуждения, и она облизнула губы. — Ты здесь с остальными из «Беллероуз»?

Это испортило мне настроение. Еще одна девушка, которая предпочла бы трахнуться с Реттом или Греем, а не со мной? Может быть, я терял свою привлекательность.

— Нет, — ответил я, поворачиваясь обратно к бару и с холодом игнорирую ее. Однако это длилось недолго, поскольку ее нежные пальцы обхватили мое запястье, чтобы еще раз привлечь мое внимание. — Что?

Ее брови приподнялись от моего резкого тона, затем она опустила глаза отработанным застенчивым жестом. — Можно я отсосу тебе в туалете?

Боже. Это уже даже не вызов.

— Конечно, — согласился я, пожав плечами. Она усмехнулась и крепче сжала мое запястье, нетерпеливо потянув меня за собой, пока шла к туалетам. Ральф передал мне небольшой пакетик кокса, когда я проходил мимо, и я ухмыльнулся, давая ему понять, куда направляюсь.

Девушка, не теряя времени, расстегнула мои штаны еще до того, как я запер дверь кабинки, опустилась на колени на отвратительный пол и обхватила губами мой мягкий член.

— Черт возьми, — проворчал я, прислоняясь плечами к двери и сжимая в кулаках два ее конских хвостика. Было достаточно просто закрыть глаза и представить… кого-то другого. Это сильно меня задело. Я приоткрываю глаза, ровно настолько, чтобы, прищурившись, посмотреть на нее в тусклом свете ипритвориться.

Я был груб с ней, мне было наплевать на ее чувства, а затем я кончил ей в глотку, даже не сказав ни слова предупреждения. Понятно, что она поперхнулась, но я уже натягивал джинсы обратно на свой мокрый член.

— Спасибо, — пробормотал я, открывая дверь, пока она отплевывалась и кашляла. Я подошел к туалетному столику, где какая-то девушка в шоке уставилась на меня, забыв про руки под текущей водой.

Не обращая на нее внимания, я вытер участок мраморной стойки и высыпал небольшую горку кокса. Я достал из кармана свою черную "Амекс", чтобы сделать пару дорожек, затем использовал уже свернутую стодолларовую купюру, чтобы нюхнуть одну. Если ты собираешься стать клише, тебе нужно идти до конца.

— Джейс, что... — Девушка, спотыкаясь, вышла из кабинки, все еще вытирая лицо, где от слез потек макияж. Она резко замолчала, когда увидела, что другая девушка стоит и смотрит на меня. Затем сверкнула глазами.

— Вот, — сказал я, протягивая блонди свернутую купюру. — Угощайся. Ты заслужила это. — Я схватил ее за лицо и поцеловал, ощущая на ее языке вкус самого себя и не чувствуя ничего, кроме отвращения к себе. Она была просто… какой-то девчонкой. Не моей девочкой.

Со вздохом глубокого разочарования я ушел, оставив ее нюхать оставшуюся дорожку.

— Черт, — выдохнул я, возвращаясь в клуб. Была только одна причина, по которой у меня встал из-за этой цыпочки, и это было ее смутное сходство с чертовой Билли Беллероуз. Возможно, Грей был прав... Мне нужна терапия.

— Ты в порядке? — Спросил Ральф, когда я снова выходил из клуба.

Я горько усмехнулся. — Далеко нет. — Затем я застонал и потер лицо руками. Утром я запишусь на прием к своему психотерапевту. — Поехали домой. Мне нужно убедиться, что Ретт все еще жив.

Это даже не было преувеличением. Мой лучший другсходил с ума, а я ничего не делал, чтобы помочь. Черт, хуже того, я оставил его одного разбираться с его разбитым сердцем, потому что в глубине души я ревновал. Я бы не захотел, чтобы Билли вернулась, даже если бы она, блядь, мнезаплатила … Но я все равно ревновал.

Сейчас я ненавидел эту девушку больше, чем когда-либо прежде. Она причинила боль не только мне, но и Ретту. И Грею. Билли Беллероуз, блядь, за многое придется ответить, так что да… Возможно, пришло время для нового альбома.

ГРЕЙСОН

Телефон зазвонил всего раз, прежде чем я ответил. Я сидел и ждал. Ожидал, что звонок может поступить в любую секунду. И в своем нетерпении я отказался отходить от чертового компьютера, пока это не случится.

— Говори, — коротко сказал я.

Последовала пауза, и раздался хриплый вздох, прежде чем Джонсон сказал: — Она все еще там, где была последнюю неделю: в Сиене, скрывается в главном особняке Риччи на другом берегу реки. Она не выходила из дома со времени своего похода по магазинам на прошлой неделе.

Темный гнев был моим постоянным спутником, но если бы я позволил себе упасть в бурлящую яму у себя внутри, я был бы ничем не лучше Джейса и Ретта. Сломанным и чертовски бесполезным.

Сломленные мужчины никого не спасали. Я знал это по опыту, и я был не совсем готов отказаться от своей ответственности перед определенной блондинкой.

— Не спускай с нее глаз, — сказал я ему. — Доложи завтра, и на этот раз не опаздывай, блядь.

Джонсон был куском дерьма, но он хорошо справлялся со своей работой. Выслеживал, следил, совал нос не в свое дело. В данной ситуации этот набор навыков был именно тем, что мне было нужно, чтобы гарантировать, что ситуация с Билли не обострится.

Повесив трубку, прежде чем он успел сказать еще хоть слово, я откинулся на спинку плюшевого компьютерного кресла, постукивая пальцем по столу и переводя дыхание от ярости. Желание взять штурмом резиденцию Риччи и перебить всех ублюдков там не давало мне покоя, и даже когда я уронил голову на руки и помассировал виски, чтобы немного снять напряжение, это желание не исчезло.

Когда Билли сбежала от нас два месяца назад, я немедленно приступил к действиям, но благодаря деньгам Риччи и связям с местным законодательством мне потребовалось почти две недели, чтобы выяснить, где ее держат. Еще неделя, чтобы увидеть ее собственными глазами, когда она вяло плелась за Анджело. Этот кусок дерьма казался достаточно заботливым, когда он провожал ее до машины, открывая дверцу и пристегивая ее, но на ее лице не было выражения радости.

Она была пленницей. Я знал признаки, но я также понимал, что сейчас ее с Риччи удерживало нечто большее, чем просто физическое удержание. Более веская причина удерживала ее там, и пока эта тайна не была разгадана, я не мог начать гребаную войну, чтобы вызволить ее оттуда.

Вот почему Джонсон не спускал с нее глаз за восемь тысяч в неделю. Я бы заплатил в десять раз больше, лишь бы узнать в ту же секунду, если ей будет угрожать опасность. Я был слишком чертовски знаменит в эти дни, чтобы легко оставаться в тени, так что Джонсон был лучшим вариантом.

Несмотря на то, во что верили Джейс и Ретт, я знал: Билли ушла от нас не по собственной воле. Если я и умел что-то, так это читать людей, и та девушка была полностью предана «Беллероуз». Пока внезапно не перестала — и причина этого оставалась загадкой, которую мне еще предстояло разгадать.

Оттолкнувшись, я поднялся на ноги, закрывая свои зашифрованные файлы, которые содержали все, что я знал о ситуации на данный момент. Мне пришлось обратиться к членам моей старой семьи на Гавайях за помощью во взломе полицейской системы. Навыки у меня были, но не хватало подходящего технического оснащения, чтобы сохранить свою личность в тайне. Честно говоря, возможно, у меня уже и навыков толком не осталось. Мир хакинга двигался слишком быстро — постоянно появлялись новые методы и приемы, и, живя с «Беллероуз», я заметно утратил форму.

Но был один навык, который я никогда не потеряю — хладнокровное убийство. Если Билли понадобится моя помощь, этот навык окажется куда полезнее, чем взлом. Дома я был силовиком. Тихой смертью, крадущейся за тобой в ночи. Они называли меняСоздателем, — в смысле, ты только что встретил своего создателя, и я становился последним, черт возьми, что ты видел в этой жизни.

Солнце почти село к тому времени, когда я покинул свой кабинет и вернулся в главную жилую зону моего дома. Я раздумывал, принять душ или поесть, когда раздался стук в дверь. Поскольку я жил в одном из самых охраняемых поместий Неаполя, у кого-либо не было никаких гребаных причин стучаться в мою дверь.

Только Ретт и Джейс имели свободный доступ, и эти ублюдки к этому моменту уже были бы не в себе, не в состоянии говорить, не говоря уже о том, чтобы притащить сюда свои задницы. Направляясь к двери, я достал свой "Глок" из выдвижного ящика и прижал его к правому боку. Когда я подошел к двери, я, черт возьми, даже не стал смотреть в глазок. Или, как я любил их называтьотверстие для мишени. Это был один из моих любимых способов вышибить кому-то мозги, даже не глядя им в лицо.

Схватившись за ручку, я досчитал до трех, готовясь распахнуть дверь так резко, чтобы тот, кто стоял по ту сторону, оказался застигнут врасплох. Этой доли секунды мне было бы достаточно, чтобы прикончить его, если он пришел сюда по мою душу. Давно уже не приходилось беспокоиться о наемниках на хвосте, но после того как я связался со своими старыми контактами, риск появился. Я, без сомнений, напомнил тем ублюдкам, что выбрался и живу своей жизнью.

И еще была семья Риччи. Они могли заметить Джонсона и прийти разобраться с проблемой.

Как бы там ни было, кто бы ни стоял за этой дверью, его ждал большой, мать его, сюрприз, если он думал, что я сдамся без боя.

Приводя свой план в действие, я бесшумно повернул ручку и рывком распахнул дверь. В следующую секунду мой пистолет был направлен им в лицо.

Когда послышался очень женский вздох, я вздрогнул и ослабил хватку на оружии.

— Из всех людей, которых я точно не ожидал увидеть на пороге своего дома… — Я засунул пистолет за пояс джинсов и скрестил руки на груди, свирепо глядя на девушку на моем крыльце. — Чего ты хочешь, Флоренс?

Она прикусила губу, встретившись со мной взглядом, в ее собственных глазах читались страх и неуверенность. — Грей... Мне нужна твоя помощь. — В ее голосе слышалось хныканье, которого у нее никогда раньше не было. Это выдавало слабость и, честно говоря, не вызвало у меня даже проблеска сострадания к ее ситуации.

— Ты заправила свою постель, Фло, — ответил я, готовый захлопнуть дверь у нее перед носом. Я все ещезлился на нее за то, что она и Том попытались сделать. Они подставили Билли. Им было плевать, что Риччи собирались с ней сделать — с ней — и они не сказали ни слова, пока она уже давно не исчезла.

— Грей, пожалуйста, — взмолилась Фло. — Я не могу... Пожалуйста, не отгораживайся от меня. Вы, ребята, все, что у меня есть, и мнежаль, ясно? Мне чертовски жаль, но, в конце концов, никто не пострадал, верно? Билли пошла с ними добровольно, так что она, вероятно, благодарна, что мы позвонили ее парню.

Мои зубы сжались, когда я подавил желание оторвать ей голову. Она не знала, что я установил на Билли маячок, и если бы я показал кому-нибудь те кадры с камер наблюдения, они бы сказали, что она выглядитпрекрасно.

Чертовскипрекрасно. Полная куча дерьма. Но без каких-либо конкретных доказательств это были всего лишь подозрения параноидального, озлобленного мужика.

— Чего ты хочешь, Флоренс? — Я спросил снова, вместо того чтобы сказать все, что действительно хотел.

Она облизнула губы, ее пальцы теребили подол футболки с «Беллероуз». — Мы все еще должны лейблу новый альбом, не так ли? Я знаю, что они недовольны тем, что мы отменили оставшуюся часть тура, поэтому я подумала...

Мой горький смех прервал ее, и выражение надежды исчезло с ее лица. — Ты думала, что? Собрать группу снова и сочинить какую-нибудь музыку? — Я покачал головой, затем провел рукой по волосам. — Ты заблуждаешься, девочка.

— Грей! — воскликнула она, хлопнув рукой по двери, когда я попытался ее закрыть. — Да ладно, я серьезно. Я не могу...Черт, я не могу позволить себе вернуть лейблу наш аванс, и если они подадут в суд...

Я нахмурился, пристальнее вглядываясь в нее. — Как? Где, черт возьми, все твои деньги, Фло? — Насколько я знал, у нее не было ни недвижимости, ни машин, она всегда ходила в вещах из секонд-хенда и мерче группы. Даже без тура — который мы, к слову, отменили и теперь по уши в юридическом дерьме — мы все равно зарабатывали кучу денег на продажах альбомов. Никому из нас больше не пришлось бы работать до конца жизни.

Она опустила глаза. — Том забрал все, — прошептала она. — Я совершенно разорена и в отчаянии.

Мои губы приоткрылись от шока, когда до меня дошло ее признание. Затем мой кулак сжался, и я пробил дыру в стене, представляя лицо Тома Такера.

— Черт, Грей! — Воскликнула Фло, потянувшись к моей руке, когда я стряхивал пыль от гипсокартона с костяшек пальцев. — Чувак, какого черта?

Я осторожно высвободил свою руку из ее хватки, не чувствуя порезов, которые я нанес поверх старых шрамов. — Ты чертова идиотка, Флоренс, ты знаешь это?

Она поморщилась. — Да, я знаю.

Я тяжело вздохнул и кивнул. — Это зависит не от меня, и ты это знаешь. Если ты собираешься вернуться в «Беллероуз»...

— Я знаю, — прошептала она, — мне нужно, чтобы Ретт простил меня.

— Это будет сложнее, чем ты думаешь, — сказал я ей, косясь на свою руку. Черт, она кровоточила на мой кремовый ковер. — Я приведу тебя к нему; остальное на тебе. Поэтому я предлагаю тебе придумать чертовски безупречный аргумент, потому что другого шанса у тебя не будет. Ясно?

Фло отчаянно замотала головой в знак согласия. — Кристально.

Я поднял глаза к небу, уже не в первый раз жалея, что у меня нет веры в высшие силы. Может быть, тогда я смог бы переложить бремя всеобщих проблем на кого-то более квалифицированного.

— Я позвоню тебе, — буркнул я, давая понять, что не приглашаю ее внутрь. Ей не нужно было видеть записи моих наблюдений и фотографии Билли, разбросанные по моему кофейному столику. Это только выставило бы меня одержимым и отчаявшимся, хотя на самом деле я был простообеспокоен.

Флоренс выглядела так, словно собиралась меня обнять, поэтому я слегка подтолкнул ее к выходу, а затем на этот раз закрыл дверь полностью. Я ненавидел, когда люди приходили в мой дом. Следующий человек, который появился бы без предупреждения, вероятно, был бы застрелен.

— Хорошо, спасибо! — крикнула она через дверь приглушенным голосом. — Я просто... Я буду ждать твоего звонка! Рада была повидаться с тобой, Грей!

Раздраженно вздохнув, я пошел вытирать руку. Чертова Фло… Мы должны были догадаться, что Том ее наебывает. Черт возьми, мы действительно знали, только не то, что онеще и воровал у нее.

Если я доберусь до этого скользкого дерьма…

Мой кулак сжался вокруг бутылки с антисептиком, которую я только что достал из шкафчика в ванной, сминая пластик и разбрызгивая коричнево-оранжевую жидкость повсюду, представляя, как голова Тома взрывается. Если бы это было худшее, что случилось с Томом Такером, он бы легко отделался.

РЕТТ

— Раз текила… два текила… три текила… — напевал я себе под нос между шотами янтарного напитка, почти уже не ощущая жжения. Черт, в моих венах кровь перестала течь несколько недель назад; теперь я состоял из чистого алкоголя и кокаина.

О чем я там говорил?

Смутное замешательство промелькнуло в моих глазах, когда я соскользнул с дивана на ковер, голова кружилась слишком сильно, чтобы удерживать меня в вертикальном положении.

— На пол. — Кто-то еще пробормотал неподалеку.

Диван опустился рядом с тем местом, где лежала моя голова, и я приоткрыл глаза, чтобы прищуриться на Джейса. — Что?

Он кивнул на мои пустые рюмки. — Одна текила, две текилы, три текилы, и напол. — Он указал на мое место на ковре. Вот же шутник хренов.

У меня не хватило духу рассмеяться, поэтому я просто хмыкнул. Затем зевнул. Когда я в последний раз спал?

— Пойдем, я помогу тебе добраться до кровати, — сказал Джейс, прочитав мои мысли. Или, черт возьми, может быть, я сказал это вслух. Кто мог понять в наши дни?

Тем не менее, я оттолкнул его услужливую руку, когда он попытался поднять меня с ковра. — Отвали, — пробормотал я. — Мне не нужна твоя помощь.

Джейс знал меня достаточно хорошо, чтобы не спорить, просто откинулся на спинку дивана и наблюдал, как я встал на четвереньки, как пьяный броненосец, а затем начал выползать из гостиной. У меня было достаточно опыта, потраченного впустую, чтобы не пытаться ходить прямо. В прошлый раз я наткнулся на дверной косяк и заработал синяк под глазом.

К тому времени, как я завернулся в свои скомканные простыни, я совершенно забыл, что Джейс следует за мной. Я вздрогнул, когда он поставил ведро на деревянный пол рядом с моей кроватью, затем сердито посмотрел на него.

— Что? — ответил он, нахмурившись. — Не помешает иметь это под рукой, когда начнешь протрезвляться.

Я усмехнулся, мои глаза снова закатились. Черт возьми, когда мы успели попасть на корабль? Это было единственным логичным объяснением того, почему меня так сильно качало. Верно? Или, может быть, это была текила.

— Отвали со своей самодовольной физиономией, Джейс, — пробормотал я. Затем хихикнул. — Это рифмуется. Самодовольная физиономия, Джейс. Дай мне это. — Я махнул рукой на прикроватный столик, где стояла наполовину пустая бутылочка с таблетками.

Джейс взял ее и прочитал этикетку — любопытный придурок, — затем вздохнул. — Ретт… ты погряз в дерьме, братан. Тебе нужно привести себя в порядок.

Моим единственным ответом было протянуть руку, снова молча прося таблетки.

Джейс нахмурился, но откупорил бутылочку и вытряхнул две маленькие белые таблетки в мою подставленную ладонь. Я не стал заморачиваться с водой, просто проглотил их обе всухую и уткнулся лицом в подушку. Теперь, когда в моем организме столько алкоголя, они подействуют быстро. Проснусь ли я? Спорно. Была причина, по которой нельзя смешивать выпивку и снотворное, но это было чертовски предпочтительнее бессонницы.

— Я буду здесь, когда ты проснешься, — сказал Джейс грустным голосом, вероятно, думая, что я уже отключился. — Тогда мы сможем поговорить.

Чертовски маловероятно. Джейсаникогда здесь не было, когда я был хотя бы отдаленно трезв. Слишком занят бегством от собственного прошлого, вернувшегося, чтобы преследовать его. Слишком озабочен, игнорируя свой собственный багаж и потакая своей пристрастной привычке: безымянной киске.

Я хотел бы сделать то же самое… Но мысль о том, чтобы трахнуть фанатку, вызывала у меня физическую тошноту.

А может, это опять из-за текилы.

Кто знал? Кого, блядь, это волновало?

— Вставай, Сильвер, — кто-то сказалслишком близко к моему уху.

Я поморщился и накрыл голову подушкой, чтобы приглушить звук. — Отвали, придурок, — прорычал я, плевать, слышат они меня или нет. Это снова был Джейс. Я думаю. Может быть, Грей? Нет, слишком мелодично для Грея, который звучал так, словно пел в трэш-металлической группе. Тогда Джейс. Мудак.

Одеяла были сорваны с меня слишком резко, и мое тело рефлекторно дернулось.

Безошибочный смешок Джейса заставил меня прекратить метаться.

— Отъебись, — крикнул я, садясь, чтобы дотянуться до своего одеяла. Было чертовски холодно, чтобы прохлаждаться в одних боксерах и ни в чем другом. У меня было слишком сильное похмелье. Где бутылка текилы?

— Вставай, Сильвер, — повторил он, скривив лицо. — И прими гребаный душ, от тебявоняет.

Я поймал полотенце, которое он бросил в меня, и поднял руку, чтобы понюхать свою подмышку. О да, он не ошибся. Тот факт, что от моего собственного запаха у меня скрутило живот, былединственной причиной, по которой я потащил свою задницу в ванную. Травля Джейса не имела к этому ни малейшего отношения.

— Почему ты, черт возьми, такойбодрый этим утром? — Я растягивал слова, раздеваясь и залезая в душ. Джейс последовал за мной, и мне было все равно. Мы были лучшими друзьями и товарищами по группе достаточно долго, чтобы он видел мой член тысячу раз. У нас больше не было угрызений совести по поводу наготы.

— Прошлой ночью я начал писать песню, — сказал он мне с лукавой усмешкой.

Мои брови взлетели вверх, когда я посмотрел сквозь стеклянную перегородку в душе. — Серьезно?

Он пожал плечами. — Похоже, пришло время.

Я усмехнулся. — Грей добрался до тебя, да? Он тоже появился здесь вчера.

— Ах да? Как тебе удалось заставить его уйти?

Я зажмурился, пытаясь вспомнить. — Почти уверен, что я запустил в него бутылкой джина и назвал уродливой землеройкой.

Джейс захлебнулся смехом. — Какого хрена? Уродливая землеройка? Ты откуда вообще берешь этот бред?

Я усмехнулся, щедро намыливая подмышки и пах. — Да хрен его знает. Я был в хлам, а он вломился сюда весь такой ворчливый, как надоедливая большая птица… И ты же знаешь, он обижается, когда люди говорят, что он уродливый. — Потому что это была вопиющая неправда. Грей был очень красивым парнем, но он был большим и широкоплечим, с потрясающими шрамами и длинными волосами… Он не был таким красивым, как Джейс. Поэтому его часто называлименее привлекательным, чем остальных участников «Беллероуз».

— Я так запутался, — признался Джейс, глядя на это. — Как ты отземлеройки пришел к большой птице? Разве Большая Птица не была курицей?

Я смыл мыло и выключил душ.

— Джейс... брат. Я люблю тебя, но, черт возьми, иногда ты тупишь. Большая Птица — это огромная канарейка, аземлеройка — это что-то вроде долговязой птицы с большим клювом, которая приносит детей. — Я взял полотенце у него из рук, когда он протянул его мне, и вытерся.

Джейс усмехнулся. — Этоаист. Землеройка похожа на крысу. Или крота. Или… на какого-то мелкого грызуна с ядовитой слюной. Что на самом деле забавнее, представлять, как опешил Грей, когда ты это ляпнул. В любом случае, да, он напомнил мне, что мы должны выпустить лейблу альбом, так что я начал писать, и хочу, чтобы вы послушали.

— О, вот так просто, да? — Горечь в моем голосе резанула, как кислота. Я обвязал полотенце вокруг талии и провел рукой по своему павлинье-синему ирокезу — я неделями не утруждал себя нанесением геля, и по бокам начали отрастать волосы моего естественного русого оттенка.

Выйдя из ванной, я направился на кухню. Я был слишком трезв, блядь, для бреда Джейса, и мое похмелье былоневыносимым. Мне казалось, что Грейсон засел в моей лобной доле, выбивая дерьмо из моего мозгового вещества.

Оглядевшись, я не смог обнаружить бутылку текилы, над которой работал прошлой ночью. Или это было сегодня утром? Как бы то ни было, ее нигде не было видно. Может быть, я уже допил ее, а Джейс все убрал.

Или, может быть... — Где, черт возьми, вся выпивка? — Потребовал я, резко обернувшись, когда обнаружил, что на кухне пусто.

Джейс скрестил руки на груди, на его лице застыло упрямое выражение. — Я выбросил ее. Тебе пора протрезветь, Ретт. Ты погрязаешь в жалости к себе, как будто был влюблен в эту сучку.

У меня отвисла челюсть. — Что, прости?

— Ты, блядь, меня слышал. Ты пил две недели, и ведешь себя так, будто твоя жена, с которой ты прожил двенадцать лет, только что ушла. Возьми себя в руки, братан; нам нужно написать альбом. Если твоему члену одиноко, на свете полно других шлюх, которые готовы ползти по битому стеклу, чтобы их отделал великий Ретт Сильвер.

Я схватил ближайший ко мне предмет, хрустальный бокал, и запустил им в Джейса во вспышке едкой ярости. Он ударился о стену позади него, и ублюдок едва заметно вздрогнул.

— Вроде как просто доказываешь мою точку зрения, братан, — пробормотал он, окидывая долгим взглядом осколки. Затем он вздохнул и придвинулся ближе, как будто хотел умереть. — Ретт… Я знаю, что все это дерьмо с Билли спровоцировало тебя. Я не такой невежественный, как ты думаешь. Нотебе нужно понимать разницу. Она не твоя мама. Билли просто оппортунистичная стерва, наносящая удар в спину. Она не любила тебя, иты не любилее. Она просто классная киска и ничего больше, ноя это понимаю. Я был на твоем месте. У нее есть способ заставить тебя чувствовать, будто вы родственные души, да? Будто вы знали друг друга в прошлой жизни или судьба свела вас вместе, или какая-то фигня, но на самом деле это всебред.

Я покачал головой, пытаясь заглушить слова своего лучшего друга, полные ненависти. Он не понимал. Он понятия не имел.

— Ты, блять, не понимаешь, Джейс, — пробормотал я, уставившись на руки, теребя лицо в отчаянии. Мне нужен был алкоголь, наркотики, что угодно. Мне нужен был перерыв от собственного разума. — Никогда не бывает достаточно. Никогда, черт возьми, не бывает достаточно. Что мне нужно сделать, а? Что мне нужно сделать, чтобы хоть раз онавыбрала меня?

Как только эти слова слетели с моих губ, я побледнел, а мой желудок скрутило. Черт возьми, он был прав. Я смешал предательство Билли с предательством моей мамы десятилетней давности. Господи Иисусе, мне нужно было накуриться. Может быть, это был хороший день для кислотного трипа? Нет, галлюцинации сейчас казались дерьмовой идеей.

— Просто… оставь меня в покое, — сказал я ему с побежденным, несколько смущенным стоном.

— Не могу этого сделать, — ответил он, качая головой. — Ты мой лучший друг. Я не могу просто смотреть, как ты саморазрушаешься, пока я ничего не делаю. Итак, ты протрезвеешь, съешь немного овощей, выпьешь немного воды, а потом поможешь мне с этими текстами, которые я начал, пока ты был в отключке.

Он хлопнул меня по плечу, что по-мужски было равносильно объятию, и я стряхнул его руку. Прямо сейчас я был не в настроении воспринимать его позитивность; мое похмелье было слишком тяжелым.

— Иди к черту, Джейс. Ты не можешь все исправить в один миг, потому что у тебя внезапно появился творческий порыв. — Я рывком выдвинул ящик стола и выудил связку ключей от машины. Моей куртки нигде не было видно, но куртка Джейса висела у двери, и этого было достаточно.

— Ретт, куда ты идешь? — мой друг запротестовал, когда я сунул ноги в ботинки. — Нам нужно… — Его протест прервался при звуке сильного стука в нашу дверь. Я нахмурился на Джейса, но он выглядел таким же сбитым с толку. — Кто это, черт возьми?

— Это ты мне скажи, — пробормотал я, пересекая прихожую и распахивая дверь. Я не беспокоился о том, что это мог быть сумасшедший фанат, потому что они уже должны были бы пройти проверку безопасности в фойе нашего здания. — О, серьезно? Что заблядь, Джейс? Это что, какое-то гребаное вмешательство?

Грейсон просто уставился на меня в ответ с недовольным выражением лица. Возможно, он все еще был расстроен из-за этойуродливой землеройки. — Может быть, если это то, что тебе нужно. Ты собираешься впустить нас?

Я скривил губы от отвращения. — Тебя? Да. Ее? Черт возьми, нет. Тебе здесь не рады, Флоренс.

— Господи, Ретт, — рявкнул Джейс, отталкивая меня в сторону, чтобы впустить Грейсона внутрь. — Тебе не обязательно набрасываться на нас; мы твоя семья.

Я горько усмехнулся, качая головой. — Невероятно, — пробормотал я. — Как хочешь, развлекай змею в нашей траве. Я ухожу отсюда.

Не дожидаясь ответа, я пронесся мимо Фло — гребаной предательницы — и запрыгнул в лифт, прежде чем он исчез на другом этаже. К черту это, к черту их и их гребаное вмешательство, я не собирался с этим мириться.

Семья для меня ничего не значила, и Джейс чертовски хорошо это знал.

Мне нужно было надраться, потому что все, о чем я мог думать, это о том, как Билли вернулась в абьюзивные отношения. Она сделала этот выбор, точно так же, как это сделала моя мама, когда бросила меня умирать десять лет назад. Яненавидел думать о ней, поэтому единственным выходом было закинуться любым наркотиком, который попадется мне под руку.

Может быть, на этот раз это убьет меня. Я даже не смог найти в себе сил для беспокойства.

БИЛЛИ

Из всех безумных поступков, которые я совершала в своей жизни, просто чтобы выжить, этот должен был бытьсамым нелепым. И не менее опасен. Отец Анджело держал свою метафорическую руку у меня на горле, и при малейшей оплошности он мог усилить хватку, перекрыв мне доступ воздуха и задушив меня до смерти.

Вот почему я согласилась на это. Я уже вкусила "гнев Риччи" и никогда не хотела повторения. Поэтому я вежливо улыбнулась, когда сотрудник эксклюзивного "Клуба Сиены Кантри" выдвинул для меня стул.

— Постарайся не выглядеть так, будто у тебя в трусиках осколки стекла, Белла, — пробормотал Анджело мне на ухо, притворяясь, что мы разделяем интимный момент, когда он сел рядом со мной. — Я думал, ты лучшая актриса, чем это.

Приклеив улыбку на губы, я повернула голову, чтобы посмотреть на своего бывшего, хлопая ресницами. — Иди нахуй, Анджело, — прошептала я, не переставая улыбаться. Издалека мы выглядели просто тихо разговаривающими любовниками. Это не могло быть дальше от истины.

Он ухмыльнулся, проведя языком по зубам. — Это не по мне, Белла. Ты же знаешь.

От необходимости отвечать меня избавила одна из тетушек Анджело, которая подошла к нам с широкой улыбкой.

Ее первоначальное приветствие было полностью на итальянском, что только еще больше испортило мне настроение, поскольку я не могла ее понять, и она, черт возьми, прекрасно это знала. Сказать, что семья Анджелоплохо приняла меня, было бы преуменьшением. Это былонеловко, особенно потому, что я знала многих членов его семьи, когда мы были детьми.

Тогда я была невинной школьницей, в которую влюбился Анджело. Безобидной маленькой девочкой по соседству. Пока не перестала быть такой уж невинной или безобидной. Потом я стала врагом семьи Риччи, иэто было тем, что они все запомнили.

— По-английски, Тиа Донна, пожалуйста. Белла все еще не говорит по-итальянски. — Что ж, это было уже что-то. По крайней мере, Анджело притворялся, что заботится для вида.

Тиа Донна слабо улыбнулась мне, окинув с головы до ног, острым и неодобрительным взглядом. — Хм, — фыркнула она. — Что ж, что сделано, то сделано, Анджело. Твой отец желает поговорить с тобой.

Анджело коротко кивнул, затем наклонился и снова прошептал мне на ухо. — Оставайся здесь, Белла. Не вставай из-за стола, пока я не вернусь. — Он сказал это тихо, и я заставила себя улыбнуться, как будто он сказал что-то приятное. Как мужчина, влюбленный в свою любовницу.

Тьфу. Любовница. Как унизительно. Но на этом все и закончилось, поскольку Анджеловсе еще был женат и не собирался разводиться со своей женой в ближайшее время. Единственная причина, по которой ему теперь разрешалось открыто заводить любовницу, заключалась в том, что…

— Когда роды? — Спросила Тиа Донна, кивая своим морщинистым лицом на мой живот.

Я облизала губы, наблюдая, как Анджело уходит. Он оглянулся, и наши взгляды встретились на напряженный момент. Он думал, что я сбегу, но я не была гребаной идиоткой. Я знала, что было поставлено на карту не только для меня, но и для нас обоих.

— Э-э, апрель, — ответила я, переводя взгляд обратно на Донну. — Еще пять месяцев. — Моя рука погладила выпуклость моего живота, даже слегка не прикрытую пастельно-голубым платьем, которое я надела. Для тех, кто знал Валентину, это было как пощечина — демонстрировать мою плодовитость...

Именно поэтому Анджело позволили завести любовницу. Они с Валентиной были женаты почти восемь лет, и за все это время она так и не забеременела. Ни одной задержки, ни малейшего намека на надежду для семьи. Джованни Риччи был человеком, одержимым продолжением рода. В последние годы он настолько отчаялся, что ему стало абсолютно все равно, кто будет матерью — лишь бы его сын зачал ребенка хоть скем-нибудь.

И вот тут появилсябезумный план Анджело. Сделать меня матерью его ребенка. Ладно, его любовницей. Я даже не знала, какое из этих определений звучит унизительнее.

— … лучше надейся, что это будет мальчик, — сказала Тиа Донна, неодобрительно скривив рот. — Семья не примет ничего меньшего.

Что бы, черт возьми, это ни значило.

Пожилая, грузная женщина снова заковыляла прочь, высказав эту маленькую жемчужину угрозы, оставив меня одну за столом. Я глубоко вздохнула, поставив локти на стол и опустив голову на руки. Черт возьми. Я и забыла, насколько осуждающими были родственники Анджело.

Не то чтобы он особо старался напомнить мне об этом. Пока я приходила в себя после пыток и избиений, которые получила от рук его парней, он был рядом со мной двадцать четыре часа в сутки. Затем, шесть недель назад, после того как я получила разъяснение от хорошо оплачиваемого домашнего врача — все мои травмы хорошо заживали, и я больше не нуждалась ни в чем более сильном, чем аспирин от боли, — он просто встал и исчез. Я могла бы попальцам одной руки пересчитать, как часто я видела его с тех пор, и ни один из этих визитов не был направлен на какое-либо примирение за наши прошлые прегрешения. Черт, я бы даже сказала, что сейчас наши отношения были более токсичными, чем когда-либо прежде.

— Привет, ты Белла, верно? — женский голос вырвал меня из моей маленькой тихой вечеринки жалости. Я резко вдохнула и снова села с приклеенной к губам фальшивой улыбкой.

— Билли, — поправила я ее, — Да, это я. — Я протянула руку, чтобы пожать ее, но она просто посмотрела на мои пальцы, как на протухшую рыбу.

Ее подведенные губы скривились от отвращения, а бедро дернулось в сторону, когда она перевела взгляд на мой беременный живот. — Значит, это правда? Он изменял Ви?

Мои губы приоткрылись, но ни слова не сорвалось с моих губ. Что, черт возьми, я должна была сказать на это? Именно поэтому яумоляла не идти на этот обед с семьей Риччи.

Когда я не ответила, девушка просто с отвращением посмотрела на меня. — Анджело мог выбрать любую девушку в Сиене, и он предпочел зачать ребенка оттебя? — Это казалось риторическим вопросом, поэтому я просто слегка пожала плечами в ответ. Чего еще она от меня хотела? — Если бы у тебя была хоть капля порядочности, ты бы не выставляла это напоказ здесь. Вселюбят Ви, так что не мечтай о будущем в качестве миссис Риччи. Этого никогда не произойдет. Ты просто инкубатор и ничего больше.

Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, она опрокинула бокал красного вина прямо на мой среднего размера животик, пропитав мое платье пастельных тонов бордовым.

— Упс, — фыркнула она. — Думаю, тебе пора уходить. Покааа!

Я даже не могла найти в себе силы злиться из-за этого, потому что яхотела уйти. Так что я просто рассмеялась и оттолкнулась от стула. — Спасибо. Было приятно познакомиться с тобой… — Я замолчала, оглядывая ее с ног до головы так же, как она смотрела на меня. — Как бы тебя ни звали. — Не то чтобы меня это волновало.

— Я Дженна, — огрызнулась она мне в спину, когда я уходила, но я не ответила. Серьезно, почему, черт возьми, меня это вообще должно волновать? Она явно считала себя важнее всех остальных в комнате.

Добравшись до фойе загородного клуба, я испустила тяжелый вздох облегчения. То, что я вышла из столовой, немного ослабило давление у меня в голове. Я хотела больше всего на свете, чтобы я моглана самом деле уйти… заползти обратно в свою постель в доме Анджело, где меня держали взаперти уже более двух месяцев. Но его машина была заперта, и у меня не было возможности заплатить за такси.

— Мэм, с вами все в порядке? — осторожно спросил один из сотрудников клуба, бросив на меня обеспокоенный взгляд. — Вам нужна помощь, чтобы привести себя в порядок? Мы можем кому-нибудь позвонить?

Я посмотрела вниз на пятно красного вина, пропитавшее мое платье и полностью скрывшее округлость моего живота. Отлично. — Эм, нет, со мной все будет в порядке, — пробормотала я. — Мне просто нужно в туалет?

Женщина проводила меня по коридору в дамскую комнату, затем снова спросила, может ли она позвать на помощь кого-нибудь из моих друзей. Я с горькой улыбкой покачала головой. — Нет, спасибо. У меня здесь нет друзей.

Насколькоэто было правдой.

Я заперлась в туалете, а потом просто уставилась на себя в зеркало. Платье было полностью испорчено; не было смысла даже пытаться его выстирать. Все, чего я добилась бы, — это намочить его полностью.

Не зная, что еще делать, я просто стояла там. Целую вечность. Просто стояла там, уставившись на свое отражение и задаваясь вопросом, какогочерта я делаю со своей жизнью.

Некоторое время спустя стук в дверь заставил меня вздрогнуть, и мое сердце забилось быстрее от прилива адреналина от испуга.

— Занято, извините! — Крикнула я. К счастью, загородный клуб был достаточно шикарным, чтобы иметь индивидуальные уборные, а не просто кабинки в большом туалете. Это означало, что я могла спрятаться здесь, не сидя на унитазе.

— Белла, это я, — ответил низкий голос, — впусти меня.

Застонав про себя, я подошла и открыла дверь. — Привет, милый, ты скучал по мне?

Хмурый взгляд Анджело был достаточно мрачным, чтобы страх рикошетом прошел по мне. Он причинит мне боль, если я его толкну? Честно говоря, я понятия не имела. В эти дни он был похож на зажженную динамитную шашку.

— Серьезно, Белла? Я оставляю тебя напять гребаных минут, а ты...

— Подвергаюсь нападению со стороны подруги твоей жены и ее бокала мерло? Да. Именно это и произошло. Удивлен? Потому что я — нет. Мы можем уже уйти? — Я боялась его и того, на что он был способен. Но я была физически не в состоянии сдержать свое отношение. Не с учетом того, насколько глубока наша история.

Он был так измучен, проводя рукой по свежевыстриженным волосам. — Черт возьми, — прорычал он. Затем снова посмотрел на мое залитое вином платье. — Да, я думаю, мы можем. Я появился, и тебя увидели. На сегодня этого достаточно.

Облегчение нахлынуло на меня с такой силой, что мои плечи поникли, и я даже не протестовала, когда Анджело схватил меня за локоть сильнее, чем было необходимо, быстро выводя меня из загородного клуба. Нам пришлось подождать несколько минут у входной двери, пока парковщик подгонит машину Анджело, и ни один из нас, казалось, не знал, что сказать. Это было глубоко неловкое молчание, даже после того, как машина подъехала и мы забрались внутрь.

— Итак, эм, о чем хотел объявить твой отец? — Спросила я, любопытство взяло верх над неловкостью, когда мы ехали обратно к особняку Риччи на берегу реки. К счастью, старшие Риччи, Джованни и Фиорелла, теперь жили в своем загородном поместье, так что все это было в нашем полном распоряжении. Без сомнения, именно поэтому Анджело так легко избегал меня.

Он взглянул на меня, пока вел машину, его татуированные руки крепче сжали руль, как будто он представлял, как задушит меня.

— Понятия не имею, — отрезал он. — Мы ушли до того, как он сделал заявление.

Я с трудом сглотнула. — Эм, у нас будут из-за этого неприятности? — Его семьясерьезно относилась к этому дерьму.

Анджело тяжело вздохнул. — У нас? Нет. У меня? Да. Но все будет хорошо. Просто… позволь мне отвезти тебя домой, и я все улажу. Вероятно, ты была права насчет того, что это плохая идея.

Сама того не желая, я рассмеялась. — Ни хрена себе.

Он снова взглянул на меня; на этот раз легкая улыбка изогнула его губы. — Ты сведешь меня в могилу, Белла.

Я прикусила губу с внутренней стороны, отводя взгляд в окно, чтобы избежать ответа. Ужасное чувство пронзило мою грудь, поскольку я была слишком уверена, что он имел в виду это буквально. Я вляпалась по уши с Анджело Риччи, и все, чего я хотела, — это с плачем броситься обратно в объятия «Беллероуз».

Они, должно быть, все ужененавидят меня. Даже Ретт...

Черт, как же больно.

БИЛЛИ

С того инцидента прошло три недели, и единственная причина, по которой я вообще знала, что сегодня пятница, — это сегодняшний грандиозный сбор средств в пользу бездомных Сиены, благотворительное торжественное мероприятие в честь положения семьи Риччи как столпов этого сообщества.

Ирония судьбы, учитывая, что восемьдесят процентов их дохода было получено незаконным путем, и только двадцать процентов — легальным через их рестораны. Они были одержимы тем, чтобы выглядеть образцовыми гражданами, прочно закрепившимися в высших кругах Сиены, и ни один человек не мог — и не осмелился бы — встать у них на пути. Тем более какая-то дешевая любовница их сына.

Слова Джованни, не мои.

— Ты проследишь, чтобы она была там, демонстрируя будущего наследника, — прорычал он Анджело после того, как я предположила, что, возможно, мне лучше не появляться. Глава семьи Риччи прилагал огромные усилия, чтобы никогда не обращаться ко мне напрямую.

— Ты же знаешь, что там будет Ви, — напомнил Анджело отцу. — Может быть, будет лучше отложить драму на другой вечер.

Его жена. Его гребаная жена собиралась быть там, черт возьми. Худшей идеи, чем эта, еще никогда не было, а учитывая соглашение, которое заключили мы с Анджело, это говорило о многом.

Подавив желание заговорить снова, я скрестила руки на груди и вздохнула, еще глубже погружаясь в себя. Последние два с половиной месяца я медленно теряла частички того, кем я была. Кусочек за кусочком. Капля за каплей. Я выплескивала свою боль в слезах и душевной боли, страдала молча, крича и рыдая в подушку, а теперь я оцепенела.

Иногда я жалела, что не подставилась под одну из тех пуль там, в ресторане. Лучше я, чем Лиз. Она не заслуживала смерти и, вероятно, продолжала бы вести хотя бы наполовину приличную жизнь. Во всяком случае, не как чья-то пленница с тикающей бомбой над головой.

— Не задавай мне больше вопросов, черт возьми, — рявкнул Джованни своему сыну и наследнику. — Если ты не придешь сегодня вечером, я обещаю, будут серьезные последствия. Мы никогда не можем позволить им узнать, что в нашей броне есть трещины, иначе они уничтожат нас.

Очевидно, выставлять напоказ свою беременную любовницу было прекрасно, ни щелочки не было видно, но боже упаси, спрятать ее в доме, когда шло мероприятие. И сразу повсюду одни трещины.

В следующее мгновение Джованни исчез, и я не почувствовала, как напряжение покидает меня, как это было бы несколько недель назад. Я перестала чувствовать облегчение в любом виде. Теперь остались только боль и долг. И если этот долг не оправдает себя, я даже не могла найти в себе сил переживать из-за этого.

Отсутствие страха перед собственной смертью начинало беспокоить меня. Или, по крайней мере, беспокоило бы, если бы у меня действительно оставалось хоть немного сил.

— Белла, — сказал Анджело достаточно громко, чтобы я поняла, что он обращается ко мне не в первый раз. — Что с тобой не так?

Медленно моргая, я попыталась вернуться в свое собственное тело. Это было почти так, как если бы часть моей души ушла, когда дерьмо в эти дни становилось все более напряженным, и с каждым разом возвращаться становилось все труднее.

— Что ты сказал?

В моем голосе было очень мало огня, и когда он подошел ближе, сдвинув брови, я судорожно сглотнула.

— Я сказал, что у нас нет выбора насчет сегодняшнего вечера, но я позабочусь о том, чтобы защитить тебя от любого, кто может захотеть причинить тебе вред от имени Ви. — Выражение беспокойства так и застыло на его лице.

— Круто, — вяло произнесла я, положив руку на выпуклость живота. — Я найду, что надеть.

Единственное, в чем у меня не было недостатка, — это в одежде, обуви и аксессуарах. Целая комната, такая же большая, как моя старая квартира, была до краев заполнена всеми дизайнерскими нарядами, которые вы только могли себе представить. Все они были с бирками, так как в последнее время мне было удобнее в спортивных штанах.

Отвернувшись, я подумала, что Анджело сказал что-то еще, но я уже закрыла от него свой разум и чувства, мысленно готовясь к тому ужасному дерьму, через которое мне предстоит пройти сегодня вечером на мероприятии Риччи. Я была бы одета как принцесса мафии, но все они знали бы, что я шлюха.

— Черт возьми, Белла!

Он прорычал проклятие достаточно громко, чтобы его действительно услышали, и прежде чем я успела отреагировать, Анджело крепко обхватил меня за плечи и развернул, одновременно наклоняясь, чтобы прижаться своими губами к моим. Это было жесткое, агрессивное движение, и оно немного напомнило мне о том, как Грейсону нравилось доминировать над моим ртом.

Конечно, это был не Грейсон. Даже чертовски близко. Поцелуй Анджело только наполнил меня страхом и отвращением за злоупотребление его властью надо мной.

С криком я ударила его руками в грудь, пытаясь оттолкнуть. Только это было все равно что сдвинуть гребаное здание. Я бы никогда не смогла сдвинуть Анджело с места, если бы он не хотел двигаться.

На самом деле, сила тела под моими ладонями застала меня врасплох. Он всегда был подтянут, даже когда мы были подростками, но сейчас он был сплошными мускулами. Мышцы, которые отказывались меня отпускать. Твердая хватка его рук впилась в мои бицепсы, твердо удерживая меня на месте.

Ужас пробежал по моему позвоночнику, впервые за долгое время по-настоящему сильная эмоция. Но в этом страхе таилось и слабое чувство чего-то знакомого, отчего по груди пробежала дрожь.

Анджело снова зарычал и замедлил агрессивность своего поцелуя, сбавляя темп, когда его губы приоткрылись и он просунул язык вперед, требуя входа. Мне хотелось укусить его, но по какой-то причине я не могла заставить себя сделать это. Более того, было труднее не открыть рот и не дать ему доступ, которого он так хотел.

У меня закружилась голова, когда вкус виски со сливами настиг меня, и я поняла, что он выпил перед встречей со своим отцом. Вероятно, хорошая идея, учитывая, что произошло после приезда Джованни.

Однако под алкоголем чувствовался тот оттенок специй, который всегда ассоциировался у меня с Анджело. Моим Анджело. Тем, кто любил меня и держал вместе, когда моя жизнь разваливалась на части. Он относился ко мне как к драгоценности, и совсем не так, как Джейс. В какой-то момент времени, как раз перед тем судьбоносным днем, когда я все разрушила, я была на вершине мира. Эти двое парней любили меня. Любили, трахали, обожали и лелеяли. Они рассказали мне о моем сердце, душе и особенно о желаниях и потребностях моего тела.

Пока все это не взорвалось в буквальном смысле огненным шаром. Пламя, которое унесло то, что осталось от моей семьи… и моего ребенка.

Психотерапевт наверняка сказал бы, что я скатываюсь по спирали рядом с Анджело — из-за того, что вскрылись старые раны и потери, с которыми я так и не разобралась. Особенно учитывая, что сейчас я прочно застряла в роли матери ребенка наследника мафии. Хотя, с другой стороны, психотерапевт мог бы просто назвать меня слабой, жалкой и посоветовать взять себя в руки.

И то, и другое, без сомнений, было правдой.

— Ангел, — прорычала я, наконец резко отворачивая лицо от его. Он почти согнулся пополам, чтобы оказаться на моем уровне, и ничуть не удивился, когда я размахнулась и влепила ему пощечину. Если уж на то пошло, когда он отпрянул и моргнул, глядя на меня сверху вниз со своего обычного роста, он выглядел… довольным. С этой чертовой ухмылкой и всем прочим.

Он снова приблизился ко мне на шаг, и мой желудок скрутило, пока я боролась с желанием убежать или… может быть, поцеловать его снова. Жалко. Полный бардак. Это была чистая правда.

Его глаза были прикрыты, когда он наклонился ближе, ухмылка оставалась на месте. — Если ты снова от меня исчезнешь, Белла, — протянул он мягко, и я вздрогнула от внезапного холода в воздухе. — Я без колебаний трахну тебя так, что ты снова почувствуешь себя живой, поняла? Мне нужно, чтобы ты с головой окунулась в игру, и мне это нужно сейчас. Здесь нет права на ошибку, или мы оба покойники. Ты, блядь, понимаешь?

Я кивнула, но в мыслях у меня было только" трахну тебя так, что ты снова почувствуешь себя живой". Почему мое тело напряглось при этой фразе, и не от страха… Как я могла что-то чувствовать к этому человеку, который теперь был мне чужим и частью той самой семьи, которая упорно трудилась, чтобы уничтожить меня.

Борясь с желанием закричать, я подавилась своим следующим вздохом, прежде чем вылететь из комнаты и направиться в свои личные покои. Анджело выделил мне мою собственную комнату, ванную и огромную гардеробную. Это было больше, чем я когда-либо имела прежде, и я жаждала безопасности, какой бы ложной она ни была, которую я чувствовала в своей тюрьме.

Ввалившись в свою комнату, я захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной. На секунду мне показалось, что за окном мелькнул свет, но когда я подошла, чтобы задернуть шторы, то ничего не увидела по другую сторону маленького балкона.

Не зная, что делать, моя энергия бурлила внутри, я ходила взад-вперед по комнате, мои ноги утопали в плюшевом сером ковре, пока я боролась с желанием закричать. Моя кожа пульсировала, зудела, раздражая меня до тех пор, пока мне не пришлось сопротивляться желанию расцарапать собственную плоть, соскребая ее с мышц и костей.

О чем, черт возьми, думал Анджело, целуя меня, пробуждая старые воспоминания, его руки вжимались в мою плоть так сильно, что я все еще чувствовала их прикосновение к своей коже? Как он, блядь, смеет! Как он смеет думать, что имеет правотрахнуть меня так что я почувствую себя живой. Он мне не нужен. Мне не нужен был ни один из них.

В конце концов, мне оставалось полагаться только на саму себя — и это никогда не изменится, сколько бы красивых, богатых и талантливых мужчин ни появлялось и ни исчезало из моей жизни. Моей гипертрофированной независимости я научилась тяжелым путем, и, если уж на то пошло, последние месяцы только укрепили во мне это убеждение.

Я ничего не слышала ни от одного члена «Беллероуз». Ни один из них не пытался связаться со мной после того, как Анджело заставил меня отправить сообщение. По крайней мере, насколько я знала, нет.

Я не могла винить их, поскольку они, без сомнения, верили, что я сбежала и бросила их, но они также знали, что мне угрожали похищением. Меня действительно похитили — и все равно от них не было ни слова, ни попытки узнать, в порядке ли я. Неужели мое короткое видеообращение оказалось настолько убедительным? Где те мужчины, которые борются за свою женщину? Я была ужасной актрисой и была уверена, что они сразу раскусят мою — пожалуйста, не ищите меня, мне здесь хорошо, — полнейшую чушь.

Горький смешок вырвался у меня, когда я, наконец, замедлилась, на моих предплечьях ярко выступили красные отметины там, где я царапала ногтями кожу в надежде облегчить свое смятение. Я была с Реттом несколько недель. Это не входило в мои жизненные планы. Мы с Греем едва были вместе, а Джейс... Ну, у Джейса было больше причин ненавидеть меня, чем у кого-либо другого.

Устраивать вечеринку жалости к себе из-за того, что ни одна из этих рок-звезд не бросилась мне на помощь, было жалко, а поскольку у меня едва ли остались остатки достоинства, мне нужно было немедленно разобраться с тем, что осталось от моей самооценки.

Я могла бы от многого отказаться во имя того, чтобы остаться в живых, но какой был бы смысл, если бы я потеряла каждую частичку себя по пути? С таким же успехом можно было бы прямо сейчас признаться в притворстве и понести за это наказание. Если бы не тот факт, что я бы тоже потащила на дно Анджело…

Но, по крайней мере, теперь я поняла, почему он поцеловал меня.

Я закручивалась по спирали. Я теряла себя в темном тумане в голове, и на это не было времени. Нет времени и нет шансов пережить этот фарс с Анджело.

Мне нужно было взять себя в руки, и первым шагом к этому было принять душ и выбрать платье.

Это был благотворительный гала-вечер, и я собиралась там быть.

БИЛЛИ

Я начинала думать, что пытки от головорезов Риччи предпочтительнее, чемблаготворительные вечера.

— Официантка, мне бокал шардоне. На этот раз принесите мне его, пока оно еще холодное.

Я посмотрела на длинноногую брюнетку, двадцатую посетительницу, которая попыталась заказать у меня напиток, и одарила ее обаятельной улыбкой. — Конечно, без проблем. Я сейчас вернусь.

Какой чувак — шутник, устроил так, что все члены семьи Валентины Альтиссимо, которых было не так уж мало, обращались со мной как с официанткой. Я была не просто шлюхой-любовницей, а наемной прислугой.

Что, собственно, меня нисколько не оскорбило. Большую часть своей жизни я была наемным работником, и это была хорошая, честная работа. Во всяком случае, меня позабавила их маленькая игра, которая происходила только тогда, когда отец уводил Анджело поговорить о делах с кем-нибудь из важных персон в зале. Несмотря на его слова о том, что он защитит меня от всех здесь, он мог сделать не так уж много, покаработал.

По крайней мере, на этот раз никто не плеснул в меня вином, так что это была победа. Отходя от дамы с шардоне, я выгнула спину, растягивая возникшую там боль. Нуждаясь в туалете, благодаря множеству воды, которую я выпила в попытке не заснуть среди блеска и гламура, я направилась в сторону туалетов, желая оказаться где угодно, только не здесь.

Не просто здесь, а здесь и трезвой. Было ли худшее сочетание?

Мне стало не по себе, когда я, спотыкаясь, пробиралась сквозь толпу. Мои туфли-лодочки Saint Laurent были всего несколько дюймов высотой, но я не привыкла к каблукам. Или к облегающему черному платьею от Chanel, которое облегало мой маленький животик, грудь и попку, как вторая кожа.

Если бы не рукава до запястий и высокий вырез, я бы чувствовала себя полуголой в этом наряде — несмотря на то, что оно гораздо более консервативно, чем многие из платьев в этом зале. Очевидно, благотворительные мероприятия были более причудливой версией Хэллоуина: идеальный предлог для цыпочки сбросить как можно больше частей своей одежды и не выглядеть шлюхой.

Этот ярлык был за мной в эти дни. Шлюха и официантка.

Эх, меня бы, наверное, обозвали и похуже.

Анджело не допускал, чтобы статьи обо мне в социальных сетях и новостях попадали в поле моего зрения с тех пор, как я попала в его распоряжение, но, без сомнения, средства массовой информации были в восторге от моего внезапного ухода от «Беллероуз». Я могла только представить заголовки газет после того, как стала первой девушкой, которая — встречалась с Реттом Сильвером за целую вечность.

За мной внимательно наблюдали, когда я проходила через большой бальный зал и умудрилась войти в одну из уборных поменьше. Впервые за сегодняшний вечер мне немного повезло, так как в комнате было совершенно пусто.

Потребовалось больше нескольких минут, чтобы привести себя в такое положение, чтобы пописать, не испортив платье. Это дерьмо с беременностью оказалось сложнее, чем я ожидала. Когда я вышла и начала мыть руки у раковины, едва взглянув на бледную тень отражения в зеркале, дверь в комнату открылась. Шум ненадолго донесся вместе с новоприбывшей, прежде чем затих, когда за ней закрылась дверь.

Закончив, я вытерла руки роскошными предоставленными полотенцами для рук и, повернувшись к выходу, столкнулась лицом к лицу с богиней. Она была на голову выше меня, ее каблуки были на добрых шесть дюймов высотой, — она возвышалась надо мной. У нее были огненно-рыжие волосы, на фоне которых мои светлые кудри выглядели совершенно прискорбно. Ее макияж был безупречен, и большие изумрудные глаза изучали меня, когда она поджала кроваво-красные губы, такого же оттенка, как ее волосы.

Ее платье тоже было черным, но гораздо более экстравагантным, чем мое, поскольку струилось по ее фигуре, ниспадая на пол. Очевидно, что и гораздо дороже.

— Белла, я повсюду искала тебя, — сказала она, шокировав меня до чертиков. Быстро моргая, мой желудок начал бурлить, когда я поняла, кем она была: Валентина. Жена. Она была единственным человеком, который имел смысл в этой ситуации, и она была той сногсшибательной красавицей, которая идеально соответствовала высокому, темноволосому и потрясающе красивому Анджело. Черт возьми, она былавеликолепна, а я — та самая другая женщина.

— Нужна официантка? — сказала я, стараясь выглядеть более равнодушной, чем ощущала на самом деле.

Мое сердце колотилось так, что казалось, выскочит из груди, когда я попыталась пройти мимо нее, молясь, чтобы она не остановила меня, пока я не направилась прямо к Анджело, чтобы свалить отсюда. Мы прибыли, он поговорил о делах с отцом и важными людьми, и теперь было время убираться, покаВи не убила меня.

Мои молитвы рухнули, когда ее рука с кроваво-красными ногтями обхватила мою предплечье, но, к моему удивлению, она не впилась ими, как я ожидала.

— Я давно хотела встретиться с тобой, — вдруг сказала она, скромно улыбнувшись. — Извини, что сегодня опоздала, но теперь я здесь, и думаю, пора нам поговорить.

Самый легкий ветерок мог бы опрокинуть меня на задницу, пока я пялилась. — Прости, что?

Я имею в виду, у меня были галлюцинации? Кто-то что-то подсыпал мне в воду?

Другого разумного объяснения не было.

Пока я все еще пыталась понять, не приняла ли я непреднамеренно какой-нибудь страшный наркотик, который перевернул все с ног на голову, Валентина отпустила меня и направилась к двери. Секунду спустя раздался зловещий щелчок замка, вставшего на место, и я стряхнула с себя оцепенение, ожидая, что именно в этот момент ее вежливый фасад исчезнет и она попытается перерезать мне горло своими смертоносными когтями. Черт, она была принцессой мафии; у нее, наверное, был пистолет за пазухой.

— Я не хочу неприятностей, — коротко ответила я, скрещивая руки на груди, как будто это могло защитить меня. На самом деле, все, что это делало, — подчеркивало живот под ними. Глаза Валентины на мгновение задержались на моей средней части тела, прежде чем она сделала глубокий вдох и подняла взгляд, чтобы встретиться с моим.

В ее светло-карих глазах не было гнева; если уж на то пошло, она выглядела спокойной.

— Возможно, ты хочешь тех неприятностей, которые я предлагаю, — просто сказала она, и я была благодарна, что она остановилась в нескольких футах от меня, давая мне ложное чувство безопасности. — Потому что я могла бы стать для тебя очень хорошим союзником в этом мире, и без моего руководства ты могла бы попасть в одну из многих, многих темных ловушек, разбросанных вокруг.

Мои глаза сузились, когда я уставилась на нее, открыв рот. — Ладно, слушай, можешь называть меня параноиком, но я не куплюсь на эту игру. — Это, должно быть, был какой-то розыгрыш. Например, вылить мне на голову ведро с кровью на танцах. — Так что? Чего именно ты хочешь от меня? — Даже если она действительно предлагала помощь, никто не делал этого, не ожидая чего-то взамен. Никто. Даже люди, которым было на меня не наплевать.

За исключением, может быть, Ретта...

Мой Зеппелин.

Черт.

Сейчас было не время погружаться в эти мысли. Не тогда, когда я столкнулась лицом к лицу сженой.

— Ты не поняла, — сказала она, покачав головой. — Прости, я не правильно объясняюсь. По какой-то причине я ожидала, что А посвятит тебя в нашу ситуацию, но я забыла, какой он джентльмен. Он не стал бы делиться моими секретами.

"А" должно быть, Анджело, и по какой-то причине меня очень разозлило, что она знала, что он джентльмен. Я имею в виду, не то чтобы он был таким на самом деле, но фамильярность в ее тоне сказала мне, что они были больше, чем просто люди, которые поженились, чтобы объединить свои семьи — как он утверждал, когда его отец заставил их обручиться в семнадцать лет. Они были друзьями. Даже больше, без сомнения. Наверняка любовниками, поскольку они пытались зачать ребенка.

И теперь мне пришлось задуматься, не я ли была той, кто собирается совершить убийство. Я уже была мерзавкой, с таким же успехом могла бы добавить к этому титул убийцы.

— Мы с Анджело на самом деле не разговариваем, — натянуто сказала я, руки начали болеть от того, как крепко я прижимала их к груди. — Больше нет. Потому что раньше мы разговаривали. Раньше мы обсуждаливсе.

Ее взгляд снова скользнул вниз, к моему животу, но она была достаточно умна, чтобы не добавлять никаких комментариев вроде "Я вижу, что разговоры — последнее, чем вы занимаетесь" или что-то подобное.

— Мы с Анджело женаты только номинально, — быстро сказала она, снова встретившись со мной взглядом. Искренность исходила от нее, что приводило в замешательство. — Я ненавижу быть частью этой мафиозной семьи, а он — мой щит от всей порочности мира. Если бы я не вышла за него замуж, я бы вышла за кого-нибудь другого. Кого-то, вероятно, намного худшего. Мужчины в нашем мире обычно недобрые.

Ее лицо умоляло меня поверить ей, и, несмотря на здравый смысл, я поверила.

— Значит, вы никогда не были... э-э-э... ну, ты понимаешь. Влюблены?

Я уже знала, что они не живут вместе. Я несколько месяцев жила на территории Риччи, и Валентина ни разу не заходила. Анджело говорил, что она в Италии, и я это приняла, но в доме не было ни одной ее личной вещи. Я прошлась по каждой чертовой комнате — и ни малейшего следа ее присутствия.

Она покачала головой, издав сдавленный смешок. — У меня есть девушка, она — вся моя жизнь. Однако это секрет, и я молюсь, чтобы ты отнеслась к этому так же серьезно, как я отношусь к твоей безопасности. Если мой отец узнает, что я лесбиянка, он убьет меняи ее. Это не просто слова, это факт. Я не всегда была наследницей Альтиссимо.

То, что она так охотно поделилась этим со мной, было огромным свидетельством того, что она обратилась ко мне сегодня вечером с добрыми намерениями. Я имею в виду, если бы я кому-нибудь рассказала, без сомнения, она могла бы избавиться от меня за считанные секунды, но это все равно было рискованно.

Или это было бы так, если бы я была такой же задницей, как любая другая женщина на этом дурацком балу. К счастью для Валентины, я считала, что у меня есть хоть капля порядочности.

— Я никогда не произнесу ни слова, — пообещала я, напряжение немного спало с моего тела. — Мне так жаль, что ты не можешь быть с человеком, которого любишь, как ты того заслуживаешь. Никому никогда не нужно прятать свое сердце.

Ее губы задрожали, а глаза наполнились слезами, когда она откашлялась. — Моя жизнь была предопределена еще до рождения. Я хорошо привыкла к роли, которую я должна играть, чтобы выжить, все время надеясь, что однажды откроется путь к свободе. Может быть, со смертью моего отца. Может быть, это произойдет только после моей собственной смерти. Но однажды, каким-то образом, я освобожусь из этой клетки.

Желание подойти к ней и обнять ее дрожащее тело было сильным, но я сопротивлялась. Мы не были подругами. Но, возможно, однажды мы могли бы ими стать.

— Прости, если я усложняю тебе жизнь, — сказала я, наконец позволяя своим рукам упасть по бокам. Я также глубоко вздохнула, впервые с тех пор, как она вошла в уборную, по-настоящему наполняя легкие. — У нас с Анджело есть договоренность, но я никогда не хотела, чтобы это было сопряжено с риском для тебя.

Она отмахнулась от меня, прежде чем деликатно вытереть влагу под глазами. Каким-то образом она не размазала макияж и не выглядела как полный провал. Ведьма. — Для меня нет никакого риска. Если и есть что-то, что семья Альтиссимо понимает, так это любовниц и внебрачных детей. Мне стало ясно больше года назад, что Анджело получил согласие обеих семей завести любовницу, если это означало, что у него будет ребенок. И, честно говоря, мой отец уже списал меня со счетов как бесплодную после всех этих лет, когда я так и не забеременела. Он понятия не имеет, что я никогда даже невидела член Анджело, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к нему. — Она вздрогнула, как будто мысль о члене Анджело вызывала у нее тошноту.

Волна облегчения, которую я почувствовала при этом, была сильной, и я не стану выяснять почему. Нет. Сегодня я поживу в отрицании.

— Честно говоря, у меня было много ожиданий, когда дело дошло до встречи с тобой, — сказала я ей, покачав головой. Вырвался тихий смешок. — Многие из них заканчивались кровопролитием. — Еще один смешок. — На самом деле, все они так и заканчивались. Я даже подумать не могла, что все так произойдет.

Валентина тоже издала смешок. — Мне просто жаль, что я не могу контролировать остальных членов своей семьи. Я должна продолжать играть в игру, которая включает в себя позволение им поверить, что мое сердце разбито из-за твоего появления в жизни А. Но я хотела, чтобы ты знала лично, что я так благодарна за то, что его единственная настоящая любовь вернулась. Он много говорил о тебе на протяжении многих лет, и хотя он никогда не говорил ничего конкретного о вашем совместном времяпрепровождении, всегда было ясно, что он так и не смог забыть тебя. Я в этом уверена.

Она мягко улыбалась, и в этот момент мне стало еще более неловко, чем тогда, когда я думала, что она собирается меня убить. — Э-э, я имею в виду, мы даже не друзья, не говоря уже о любовниках. — Несмотря на мой беременный живот между нами. Черт. Я указала на выпуклость под платьем. — Это всего лишь краткосрочное решение, которое спасет нас всех в долгосрочной перспективе.

Ее улыбка не померкла. — Опасность тут ни при чем; Анджело никогда не взял бы на себя такое обязательство с кем попало. Только с тобой. Только со своей Беллой. К тому же, дети — это едва ли на короткий срок. — Она тихо рассмеялась, но я не смогла даже улыбнуться в ответ.

Мое тело горело, сердце билось быстрее, и сама внутренняя реакция, которую я испытывала, должна была встревожить меня. Анджело и я были игрой, точно так же, как Анджело и Валентина.

Я не могла забыть это и не могла погрузиться в фальшиво сплетенную сказку о том, что мы — давно потерянные возлюбленные.

Правда всего этого заключалась в том, что я была всего лишь временным гостем в его жизни, и как только мы выясним, как обойти кровожадную натуру его отца, я уйду.

Унесенная ветром, так же, как это было восемь лет назад.

ГРЕЙСОН

Я без разбора молотил кулаками по груше. Удары, полные чистой силы и ярости, вбирали в себя всё, что у меня было. Мгновением позже раздался треск, и я увидел, что пробил обшивку — из дыры вокруг моих кулаков посыпались тряпки и песок.

Тяжело дыша, я отступил, пытаясь унять красную пелену перед глазами. По мере того как проходили недели с очень небольшим количеством информации, а также из-за отсутствия движения по возвращению Билли в нашу жизнь, мое настроение становилось все более испорченным. Остальные уже направлялись сюда, чтобы мы могли поговорить о музыке, но моя голова была так далека от игры в рок-звезд, что я подумал, не покончил ли я с этой жизнью.

Если бы у меня не было контрактных обязательств, невыполнение которых вызвало бы проблемы у моей группы, я бы, вероятно, просто ушел.

Когда раздался стук во входную дверь, я вышел из маленькой тренировочной комнаты, разминая руки. Бинты были черными, скрывавшими кровь из свежих порезов на костяшках пальцев. Боксерский мешок был не единственным предметом, который я недавно уничтожил.

Открыв дверь, я обнаружил там Ретта, Джейса и Флоренс. Что ж, Фло стояла на четыре шага позади, пока Ретт бросал на нее мрачные взгляды, но, по крайней мере, они втроем были здесь. Возможно, это последний альбом, который мы когда-либо запишем вместе, и, несмотря ни на что, я надеялся, что мы найдем наш ритм.

— Привет, — сказал я более грубым голосом из-за моей бешеной тренировки. — Заходите. Я приму душ и переоденусь.

Когда я отвернулся, Джейс позвал меня. — Нет времени, — сказал он.

— Почему, черт возьми, нет? — Я тут же выпалил в ответ. — У нас впереди весь день.

Он с грустью покачал головой. Мужчина, которого пять лет подряд признавалисамым сексуальным в мире, выглядел как мешок с дерьмом. Он провёл рукой по волосам, и мешки у него под глазами были побольше, чем весь багаж проблем в отношениях Фло и Тома.

— Лейбл нас похищает, чтобы гарантировать выход этого альбома. У тебя пять минут, чтобы кинуть вещи в сумку, а потом выходим к лимузину.

Черт. Когда дело касалось «Биг Нойз Рекордс», это означало только одно.

— Нет, — сказал я прямо. — Я отказываюсь. — У меня здесь происходило слишком много событий, и как я смогу узнавать новости о Билли, если я буду заперт со своими товарищами по группе? Не говоря уже о камерах…

Ретт, покачиваясь на ногах, метал в меня кинжальные взгляды. — Ты думаешь, мы бы все ошивались здесь, если бы отказ был вариантом? Мы откажемся, на нас подадут в суд. И мне нужны деньги на наркотики, чтобы заглушить шум. Так что собирай свое барахло и тащи свою упрямую задницу в машину.

Он потопал обратно на улицу, его опасно пошатывало. Ретт сейчас был далек от трезвости, и это вызывало беспокойство.

Я обвиняюще выгнул бровь в сторону Джейса, и у него хватило такта выглядеть пристыженным. Ретт был его обязанностью, которой он грубо пренебрегал последние несколько месяцев.

— Давай, чувак, — уговаривал наш вокалист. — Нам всем пора двигаться дальше. Прости, забудь и все такое дерьмо. Мы слишком хороши, чтобы позволить какой-то цыпочке разорвать нас.

Моя кровь вскипела, но я проглотил это обратно. Он не видел того, что я видел я, в видео с Билли все те недели назад. Он не видел, как пленнице диктовали, что говорить. Он просто видел свою первую любовь, девушку, которая разбила ему сердце, оправдывающую все его дерьмовые ожидания.

— Дело не в ней, — ответил я, отводя взгляд, когда струйка крови забрызгала дверной косяк. Мне нужно было вытереть ее, пока она не въелась. — Я не могу уйти прямо сейчас. Может, я смогу подключиться по Zoom или что-то в этом роде.

Джейс усмехнулся. — Конечно. Как скажешь, чувак. Не говори, что мы не пытались сделать это простым способом.

С этим загадочным предупреждением он зашагал прочь, засунув руки в карманы. После этого я остался стоять там с молчаливой Фло, которая, казалось, была на грани слез.

— Извини, — буркнул я, чувствуя что угодно, но только не это. — Джейс и Ретт все равно пишут всю музыку. Я им там не нужен для сотрудничества.

— Грей... — ответила она с умоляющим выражением лица. Она хотела, чтобы я сыграл посредника. Миротворца. Как мне это сделать, если сам ее не простил?

В гостиной зазвонил телефон, и я схватился за входную дверь. — Прости, Фло. Удачи тебе с ними. — Затем я закрыл дверь у нее перед носом и пошел искать свой телефон там, где оставил его перед тренировкой.

Я нашел его на своем кофейном столике, рядом с папкой по материалам о Билли Беллероуз. Идентификатор вызывающего абонента показал, что этоНеизвестный номер, и холодок пробежал у меня по спине. Я уставился на экран, и звонок закончился, так и не дождавшись моего ответа.

— Черт, — выдохнул я, ужас затопил меня изнутри. Я ожидал этого неделями, но все равно это было шоком.

Бросив телефон обратно, я оторвал задницу, чтобы принять душ и еще немного погрязнуть в отрицании. Мне ни за что не сошло бы с рук использование моихстарых ресурсов и связей без того, чтобы они не попросили чего-нибудь взамен. Глупый я, думал, что могу просто заплатить наличными, как любой другой покупатель.

Я не спеша принял душ, наблюдая, как моя кровь смешивается с водой, стекающей в слив, затем обработал разбитые костяшки пальцев, даже не потрудившись после этого одеться. Это была одна из главных причин, по которой я жил один, когда мы не были в туре. Мне нравилось быть голым.

— Господи, а я уже начала думать, что, может быть, соскучилась по работе на вас, дегенератов, — сказала женщина, когда я вошел в свою кухню, отчего я чуть не выпрыгнул из собственной кожи. — Потом я вижуэто и вспоминаю, какая вы все гребаная головная боль.

Я посмотрел вниз на свой член, затем снова на своего менеджера. — Бренда, ты знаешь, что скучала по нам. — Я раскрыл руки, чтобы обнять ее, но она только досадливо вздохнула и обняла меня в ответ. — Я думал, ты все еще в отпуске.

— Да, — отрезала она, прищурившись и прислонившись спиной к моей стойке. — Иди надень какие-нибудь штаны, чтобы мне не пришлось разговаривать с твоей змеей, детка. Давай, кыш. Я пока налью себе твоего виски.

Я усмехнулся, но пошел выполнять ее просьбу. Бренда была всего на два года старше меня, но всегда относилась ко всем нам «Беллероуз» как к своим детям. Я скучал по ее властной заднице в этом последнем туре.

Когда я вернулся на кухнюв штанах, я обнаружил, что она потягивает виски из маленького бокала с блаженным выражением лица.

— Тебе стоит это пить? — Спросил я, приподняв бровь.

Выражение ее лица в ответ было язвительным. — Отвали, Грейсон. Попробуй воспитать крошечного демона, которыйникогда, блядь, не спит, а потом посмотрим, как ты отреагируешь, когда кто-то подвергнет сомнению твой выбор. Хм? Хочешь поменяться местами? Потому что мой отпрыск не спал больше двух часов подряд с той ночи, когда он вошел в этот мир. Давай поменяемся? Яс радостью приму детоксикацию Ретта, дерьмовый выбор Фло и душераздирающий отказ Джейса от полноценного ночного сна.

Я поднял руки, сдаваясь. — Когда ты так говоришь...

— Садись, — приказала она мне, кивнув на свободный стул за моим столом. — Поговори со мной.

Я сел, но не чувствовал особой готовности поделиться информацией.

После долгого молчания Бренда вздохнула. — Грей... Помнишь, когда я впервые встретила тебя?

Я хмыкнул. — Как будто это было вчера. — Она подобрала меня в Starbucks. Я просматривал объявления о вакансиях в местной газете, обводя кружком всякую хрень, на которую, как я думал, меня могли бы нанять даже без аттестата. По радио зазвучала одна из моих любимых рок-песен, и я барабанил в такт двумя ручками по столешнице, ни о чем не думая, чувствуя музыку всем своим существом. Так я начинал в детстве, а потом мне бесконечно повезло, когда я привлек внимание старого рокера на пенсии из восьмидесятых, который взял меня под свое крыло. К большому раздражению моей семьи.

Бренда пила кофе перед тем, как отправиться на первые прослушивания в «Биг Нойз Рекордс», и вынудила меня пойти с ней. Прослушивание было для «Беллероуз», а остальное уже история.

— Тогда у тебя был такой… затравленный взгляд, — мягко сказала она мне, ее взгляд был слишком пронзительным и понимающим. — Ты был так потерян в собственной шкуре, искал хоть какой-тосмысл.

Я точно знал, что она имела в виду. Я только что порвал связи с преступным синдикатом моего дяди и отвернулся от единственной профессии, в которой когда-либо был хорош. На моих руках былотак много крови, что мысль о том, чтобы устроиться посудомойщиком или уборщиком, казалась такоймирной. Такой нормальной. Затем Бренда ворвалась в мою жизнь со своим шикарным костюмом и блестящими идеями о том, как договориться о нескольких покрытых бриллиантами контрактах на оплату труда для своих музыкантов. У нее уже был Джейс, но ему нужна былагруппа.

— Я думал, в тот день, что это была какая-то шутка, — пробормотал я, улыбаясь воспоминаниям, — как тщательно продуманная постановка.

Ответная улыбка Бренды была теплой. — А теперь посмотри, где ты сейчас. Грейсон Тейлор, международная рок-звезда. — Она помолчала, поджав губы. — Но эти тени внезапно вернулись. Поэтому ты отказался идти в контент-хаус «Биг Нойз»? Твоя старая жизнь снова настигла тебя?

Я провел рукой по бороде, делая мысленную пометку подстричь ее завтра. — Что-то в этом роде, — пробормотал я.

Бренда долго смотрела на меня, как будто мысленно снимала с меня все слои и заглядывала внутрь. Затем она склонила голову набок. — А что насчет этой девушки, из-за которой Ретт и Джейс, похоже, разошлись во мнениях? Ты имел к ней какое-нибудь отношение и что между ними произошло?

Этой девушки. В ее устах Билли звучала как безымянная фанатка.

Я горько рассмеялся. — Эта девушка, — повторил я, качая головой. — Ты имеешь в виду Билли Беллероуз?

Со стороны нашего менеджера не было никакой физической реакции, что говорило мне о том, что она уже была хорошо осведомлена и, без сомнения, проверяла меня, чтобы увидеть, что я раскрою.

— Она вдохновляла группу почти десять лет, — наконец сказала она, пожав плечами. — Надеюсь, у нас получится еще один хитовый альбом.

Я не смог удержаться от смеха. — Ты всегда думала как менеджер. Но знаешь ли ты, что она скрывалась от семьи Риччи, которая хотела ее смерти? И мы были теми, кто стоял между ней и смертью… по крайней мере, до тех пор, пока Фло и Том не продали ее. — Это было то дерьмо, которое должен знать менеджер, и вина лежала на всех нас за то, что мы не держали ее в курсе событий.

— Господи, — пробормотала Бренда, потянувшись за виски. Я приподнял бровь, и она зарычала в мою сторону. — Закрой рот, Тейлор. Я сцежусь и вылью потом, когда мы закончим. Так… черт. Снова Билли Беллероуз и Риччи. Твою мать. Анджело стоило принять мое предложение и свалить еще много лет назад.

— Подожди, ты знакома с Анджело Риччи?

Она ухмыльнулась. — О, я удивила тебя, хмм? Да, я предлагала Анджело контракт, как и Джейсу. Он не мог его принять из-за своей семьи, но... — Она пожала плечами. — У парня было больше таланта в большом пальце ноги, чем у большинства музыкантов, которых я принимаю в свой офис.

Я глубоко вздохнул. — Никогда не говори этого Ретту. Особенно сейчас.

Бренда согласно кивнула. — Итак. Билли Беллероуз и Ретт Сильвер... должна признать, я не ожидала такого союза до того, как это случилось. — Я не смог сдержаться и поморщился. Бренда усмехнулась. — О, теперь я понимаю. Черт, эта девчонка, должно быть, что-то невероятное, раз вы все так с ума сходите из-за нее. Где она сейчас?

Налив себе порцию виски, я стиснул зубы. Затем разочарованно фыркнул. — Вернулась к Анджело. Риччи довольно усердно охотились за ней; Джейс думает, что она что-то у них украла. Она, казалось, была в ужасе от того, что они догонят ее, а потом… пуф … передумала и вприпрыжку бросилась обратно в его объятия. — Я старался говорить как можно ровнее, стараясь не выдать своих мыслей о такой последовательности событий, но не сделать этого было невозможно.

— Ты же не думаешь, что так все и было, — прокомментировала мой менеджер, задумчиво поджимая губы. — Хм. Что ж… Какой бы интересной ни была ваша личная жизнь, ничто из этого не помогает вам выполнять ваши контракты с «Биг Нойз». Иэто...

— Ты поэтому здесь? — Предположил я сухим голосом. — Отлично.

— Послушай, Грей. Я знаю, что ты разбираешься в деньгах. Ты мог бы позволить себе вернуть все авансы и раскошелиться на судебные издержки, но ты действительно хочешь прямо сейчас свалить это на Фло? Или на Ретта?

— Ты не должна винить меня, Бренда. Я полностью готов записать новый альбом и выполнить условия нашего контракта, я просто не могу переехать в этот гребаныйконтент-хаус. — Это был не просто дом, где артисты «Биг Нойз» могли отсиживаться и работать над музыкой, он также был оснащен десятками скрытых камер для сборазакулисного контента для лейбла, который позже можно было использовать в рекламных целях при маркетинге альбома. Прямо сейчас я не мог придумать ничего хуже.

— Из-за камер? Или из-за того, что твое прошлое настигло тебя? — Она была слишком проницательна для своего же блага.

Я пожал плечами. И то, и другое. Мне была ненавистна мысль о том, что за мной постояннонаблюдают, но более того, я не мог рисковать, подвергая опасности своих товарищей по группе, если в дверь постучится большой злой волк. Контент-хаус «Биг Нойз» тоже был знаменит. Его трудно было скрыть.

Бренда задумчиво кивнула. — Хорошо. Иди собирай сумку; я буду работать над компромиссом.

Я хотел запротестовать, но ради чего? Мне нужно было записать этот альбом со своей группой, и если кто-то и мог удовлетворить все наши необычные потребности, то это Бренда. Поэтому я просто коротко кивнул и пошел делать, как мне сказали. Я верил, что она предложит лучшую альтернативу. Что-то, с чем мы все могли бы чувствовать себя в некоторой степени комфортно.

Однако единственный способ, которым она могла по-настоящему исправить нас, — это вернуть настоящую Беллероуз.

Билли.

БИЛЛИ

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — Воскликнула я. Без сомнения, выражение моего лица было комичным, когда я глупо моргала, глядя на Анджело. Но он только что обрушил на меня ошеломляющую новость, и я понятия не имела, как с этим справиться.

— Корпорация Риччи только что приобрела несколько звукозаписывающих компаний в рамках сделки о слиянии с «Санрайз Энтерпрайзес», и одной из них была «Биг Нойз Рекордс».

— Ты владелец «Беллероуз»?

Я имею в виду, почему гребаная вселенная возненавидела меня? И Джейс, очевидно, потому что это должно было стать его худшим кошмаром, воплотившимся в жизнь.

Анджело пожал плечами. — Корпорация Риччи — владелец. Отец решил приложить больше усилий для диверсификации наших интересов, и, похоже, он направился в индустрию развлечений.

Выбор времени для этого был, мягко говоря, подозрительным. Не то чтобы Джованни Риччи не знал о нашей с Анджело связи с «Беллероуз». Черт, это название было моей фамилией, и этот старый мудак знал это. Тот факт, что он пытался контролировать группу, был игрой власти, и я не могла поверить, что Анджело так… спокойно относился к этому.

— Да ладно тебе, — сказала я, едва удерживаясь от желания закатить глаза. — Как будто он не использует «Беллероуз» как еще одно средство контролировать нас обоих. — Серьезно, я ни за что не должна была объяснять это кому-то с его уровнем интеллекта.

Выражение лица Анджело едва изменилось, но я знала его достаточно хорошо, чтобы заметить, как напряглась кожа вокруг его глаз. Его губы слегка сжались. И то, как глубокие, насыщенно-карие глаза, казалось, стали еще темнее. О да, Анджело прекрасно понимал, что делает его отец, но он решил просто согласиться, не расспрашивая Джованни. Мы все выбрали свой путь выживания, и путь Анджело состоял в том, чтобы подавить свой инстинкт лидерства, позволив своему властному отцу держать его на коротком поводке.

— Что еще он сказал?

Это было на следующий день после благотворительного мероприятия, и пока я встречалась с его женой в туалете, Анджело знакомили с шишками звукозаписывающей индустрии. Включая директора «Биг Нойз». Все это часть слияния, которое должно было завершиться к середине следующей недели.

— Он сказал, что мне придется заняться этим новоприобретенным бизнесом, пока все не будет улажено, вероятно, в течение следующих шести месяцев. Я буду путешествовать, чтобы проверить наши активы и привести все в порядок. Это заноза в заднице, но пока нам просто нужно выполнять работу, и в конце концов он потеряет интерес.

Почему у меня было ощущение, что на этот раз этот засранец не потеряет интереса? Это было личным для нас с Анджело, и Джованни использовал это во всем.

После того, как я потерла лицо, от стресса у меня мгновенно разболелась голова, я, наконец, подняла глаза и увидела, что выражение лица Анджело по-настоящему помрачнело. — Тебе не нужно напрягаться, Белла. Он не может навредить «Беллероуз». Они знамениты, богаты и могущественны. — Его гнев сменился раздражением. — Они бросят «Биг Нойз», как только услышат о слиянии, и, вероятно, уйдут самостоятельно под независимым лейблом. Это было бы разумно сделать с их властью и ресурсами. Джейсу никогда не нравилось, когда его контролируют, и я, честно говоря, удивлен, что он так долго продержался под каблуком у какого-то мудака.

Заставив мышцы своего лица расслабиться, поскольку, очевидно, я не так хорошо, как Анджело, умела скрывать свои эмоции, я попыталась незаметно стряхнуть напряжение с затекших конечностей. — Джейс уже не тот парень, с которым мы выросли, — сообщила я ему. — То, что я с ним сделала… это его сломало. Думаю, с тех пор он просто плывет по течению. Ему еще повезло, что выдающийся талант и харизма спасают его от, мягко говоря, хренового менеджмента в «Биг Нойз».

Я имею в виду, кто-то назначил Тома Такера тур-менеджером, и это было единственным доказательством того, что нам нужно было знать, что тот, кто принимал решения, был гребаным идиотом.

Анджело отмахнулся от меня, как будто он более чем закончил этот разговор. — Мы узнаем мнение рок-звезды по этому поводу достаточно скоро. Отец хочет, чтобы я сразу направился в «Биг Нойз» и в первую очередь разобрался с ними. Другие лейблы могут подождать до начала нового года.

Ну конечно, могут подождать. Ине было абсолютно никакой причины, по которой «Беллероуз» оказались первые в списке. Вообще никакой причины.

К черту мою жизнь.

— Когда ты уезжаешь? — Спросила я. Не то чтобы я часто видела Анджело за последние несколько недель, но на этот раз мне показалось, что я буду совершенно одна..

— Мы, — сказал он, скрестив руки на груди так, что простая белая рубашка, которую он носил, натянулась на широких плечах. — Ты едешь со мной.

Если раньше я думала, что была в ужасе, то это не шло ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала сейчас.

— Нет, — выдохнула я, качая головой. — Нет! Ты что, с ума сошел?

Это был риторический вопрос, поскольку было ясно, что именно так и есть.

— Другого выхода нет, Белла. Без меня тебе здесь небезопасно. И точка.

— Я там не в безопасности, — выпалила я в ответ. — «Беллероуз» ненавидят меня. Как...ненавидят ненавидят. Если мы столкнемся с ними, у тебя не будет ни единого шанса что-либо уладить. Они будут сражаться с нами на каждом шагу.

— Хватит! — прорычал он. — Просто прекрати, черт возьми. Ты мне не указываешь, Билли. Я тот, кто контролирует ситуацию здесь. С «Беллероуз» будут проблемы, даже если дело будет только во мне, но у них такой же гребаный выбор в жизни, как и у меня. Нет. Мы все марионетки в руках высшего мастера, и на данный момент ничего другого сделать нельзя. Так что заткнись нахрен, собирай вещи и тащи свою задницу вниз. Мы направляемся в Неаполь.

Великолепно. Просто великолепно. Неаполь, штат Иллинойс, находился в нескольких часах езды от Сиены и был домом как для штаб-квартиры «Биг Нойз Рекордс», так и для всех участников «Беллероуз».

От его тона у меня по спине пробежали мурашки. Анджело, блядь, закончил этот разговор, и он позволил мне подтолкнуть его так далеко, как он был готов зайти сегодня. Если бы я продолжила, были бы последствия. Дерьмовые. Не то чтобы он поднял на меня руку с тех пор, как сделал своей любовницей, но угроза присутствовала постоянно. Может быть, он и не сделал бы этого сам, но было много головорезов Риччи, которые сделали бы это.

— Хорошо, — коротко ответила я, и это слово прошлось по моему пересохшему горлу. — Дай мне двадцать минут.

Не дожидаясь его ответа — потому чтопошел он нахуй! — я развернулась и, спотыкаясь, вышла из гостиной, ненавидя этот гребаный день. Всю эту гребаную жизнь. Когда я добралась до своих личных покоев, известных как "позолоченная клетка", я вытащила маленький чемодан, который был наверху моего гардероба, и бросила туда кучу случайной одежды. Мне было абсолютно плевать, что на мне надето, и поскольку большую часть времени я была в огромных толстовках и куртке — спасибо тебе, зима, за то, что помогла мне спрятать небольшой животик, — не имело значения, что было под ними.

К тому моменту, как я добавила туда туалетные принадлежности и обувь, чемодан почти трещал по швам, и мне пришлось сесть на него, чтобы закрыть. С небольшим усилием у меня получилось — я тяжело дышала, потому что была в отвратительной форме, — а потом я просто ждала, когда явится мойхозяин и прикажет мне садиться в машину. Я продала душу дьяволу еще давно, когда связалась с этой семьей, и самое ироничное во всем этом было то, что я до сих пор не имела ни малейшего понятия, почему они вообще пытались меня убить. Дело было не только в том, что я стала свидетелем убийства, поскольку они знали, что я никому не собираюсь рассказывать, и полиция в любом случае была у них в кармане. Это было нечто большее.

Я спросила Анджело, и он выдал мне ту же расплывчатую чушь о том, что я обслуживала столик и якобы подслушала важный разговор. Я ни на секунду не поверила в это, особенно когда никто не пытался допрашивать меня после того, как Анджело спас меня от пыток.

Судя по обрывкам, которые я слышала во время ужинов с Риччи, они вели тихую криминальную войну с новой семьей в Сиене. Той, которая быстро поднялась, накопив тонну власти таким образом, что это казалось неестественным. Как будто их поддерживала другая более старая и богатая семья, которая хотела сохранить свои руки чистыми. Или как можно более чистыми.

Семья Уилсонов была по уши в дерьме, даже более темном, чем Риччи, и это о чем-то говорило. Может быть, Джованни думал, что я работаю на них, что в тот вечер я работала официанткой для Уилсонов и каким-то образом шпионила за Риччи. Без сомнения, он предположил, что мои отношения с Анджело были всего лишь частью плана, и все выжидали, пока не смогут избавиться от меня менее очевидным способом.

После рождения их наследника, конечно.

А может, меня просто перестали считать угрозой по сравнению с Уилсонами? В доме Риччи мне никто ничего не объяснял, но у меня были уши, и по обрывкам разговоров, которые я слышала, было ясно: сейчас их главная цель — уничтожить семью Уилсонов. Новый игрок стал слишком сильным, значит, его сотрут с лица земли полностью.

Напряжение царило в доме Риччи почти каждый день, и мне казалось, что мы пребываем в жутком затишье перед бурей. Межсемейная гангстерская политика была целой запутанной паутиной в этом преступном мире, и, возможно, это было к лучшему, что нам с Анджело дали шанс удалиться. По крайней мере, на данный момент.

Очевидно, Анджело тоже почувствовал опасность, или, возможно, ему не понравилась мысль о том, что егопленница окажется вне его контроля на недели или месяцы, пока он будет разбираться с этим новым слиянием. Я не собиралась снова спорить. Дьявол, которого я знала, был лучше, чем тот, которого я не знала, и даже если «Беллероуз» выбьют из меня всю дурь, я смогу с этим смириться. Они не были убийцами. Анджело был. Сделать выбор было несложно.

Черт, мы, вероятно, даже не увидели бы их. Я была почти уверена, что они не зависали в студии звукозаписи регулярно, даже если это было в том же городе, где они все обосновались.

Не спрашивайте меня, как я узнала, где они все живут; мою недавнюю патетичность лучше не раскрывать. Кроме того, Неаполь былогромным городом; мы же не могли просто так пересечься в «Датч Бразерс».

Раздался стук в дверь, и я заставила себя подняться, подталкивая тяжелый чемодан ногой. — Да, — отозвалась я. — Входи.

За то время, что я собирала свои вещи, я уже смирилась с этой новой затеей. Это помогло остудить злость, оставив меня спокойствие, пусть и мрачное. Анджело мог пугать меня до чертиков, но я правда не верила, что он причинит мнефизический вред. По крайней мере, не без серьезной причины. С этой крупицей оптимизма я решила постараться вести себя нормально и как-то ужиться с ним на этом следующем этапе нашего безумного плана.

Когда дверь распахнулась, я подняла голову от того места, где все еще толкала чемодан вперед, и у меня вырвался почти беззвучный вздох, прежде чем я смогла его остановить. Это был не Анджело по другую сторону дверного проема. Это был Джованни, его глаза-бусинки сузились, когда он холодно уставился на меня, как будто я была крысой, которая попалась ему под ноги. Когда, черт возьми, он успел заявиться в это место?

— Я вижу, все собрано, — сказал он голосом без всякой интонации. Ему не нужен был тон, поскольку его лицо сказало мне все. Этому мудаку был противен сам мой вид. — Как поживает мой будущий внук? Я не видел никаких обновленных результатов УЗИ, и на данный момент я бы ожидал подтверждения пола. Уверен, мне не нужно напоминать тебе, что нам нужен мальчик, который будет носить фамилию Риччи.

Конечно, этому женоненавистническому куску дерьма требовался наследник мужского пола. Это что, темные века?

С трудом сглотнув, пытаясь избавиться от кома в горле, я натянула на лицо дружелюбную улыбку. Было странно, что он вообще обращается ко мне напрямую. Обычно он говорил поверх меня или мимо — но несо мной.

— С ребенком все отлично, — сказала я, погладив живот для убедительности. — Мы с Ангелом решили не узнавать пол. Ну, в смысле, я же теперь уже ничего изменить не смогу, правда?

Мой натянутый смех прозвучал абсолютно нелепо, но я уже вошла в роль и не могла отступить. Джованни всегданенавидел, когда я называла его сына Ангелом, так что я специально продолжала использовать это старое прозвище, лишь бы его раздражать.

— Но я вижу, вам не терпится стать дедушкой, поэтому я обещаю прислать вам следующие снимки с УЗИ, — солгала я. — Мы стараемся делать их не слишком много, на случай, если звуковые волны повредят ребенку. Только лучшее для наследника Риччи.

Все, что я говорила, было чистой чушью, но Джованни, казалось, этого не замечал. Я рассчитывала на то, что он так и не удосужился посетить ни одного приема у врача Фиореллы — мама Анджело, — не дав ему никакого реального представления об основных этапах развития. На данный момент это работало в нашу пользу, поскольку последним человеком, с которым я хотела обсуждать беременность, был этот членосос-убийца.

Я надеялась, что теперь, когда он сказал свое слово, он отвалит. Вместо этого он вошел в комнату, придвинувшись ко мне достаточно близко, чтобы у меня по коже побежали мурашки, и мне пришлось активно бороться с желанием отступить.

Никогда не стоит убегать от хищника, верно? Или я должна была убегать?

Джованни протянул руку и положил ее мне на живот. Не спрашивая разрешения и даже не колеблясь. Если раньше я думала, что мою кожу покалывает, то это было ничто по сравнению с тем, что я чувствовала, когда он прикасался ко мне. Как будто я принадлежала ему.

Желчь подступила к моему горлу, и я подумала, каким было бы наказание, если бы я дала волю чувствам и набросилась на него. По крайней мере, это отвлечет его от меня на время, даже если позже он убьет меня за это.

— Он начал пинаться? — спросил он, прищурившись.

Я резко покачала головой. — Из-за положения моей плаценты мы пока не чувствуем толчков, — прохрипела я. — Но я обязательно дам вам знать, как только это произойдет. Мой гинеколог предупредил нас, что может быть трудно что-либо почувствовать, даже когдаон станет больше. Но я действительно надеюсь, что мы это испытаем.

Все молодые матери хотели бы почувствовать, как их ребенок пинается, верно? Мне показалось, что это правильные слова.

Одна ошибка здесь, и я была бы мертва, поэтому было крайне важно, чтобы я сыграла свою роль с гораздо большим актерским мастерством, чем у меня было на самом деле. Эту часть выживания я знала наверняка.

Джованни придвинулся еще ближе, глядя на меня сверху вниз, его рука была зажата на моем животе между нами. — Я понимаю, почему мой сын так одержим тобой, — пробормотал он, его глаза, темные, как у Анджело, но без теплоты, присущей его сыну, остановились на мне. — Ты была милым ребенком, но выросла в очаровательную женщину. Может быть, для тебя найдется место в семье Риччи...

— Белла! — Отрывистое слово донеслось от двери, заставив меня чуть не выпрыгнуть из собственной кожи. — Что ты делаешь? — Вошел Анджело, не подавая никаких признаков того, что его беспокоит то, как его отец прикасался ко мне. — Нам нужно идти, поторопись.

Никто не двигался, и я молча считала про себя, стараясь сохранять спокойствие, пока этот урод не уберется от меня подальше. Как только он уйдет, мне нужно будет сжечь эту одежду и оттереть кожу чуть ли не до мяса. Это покалывание по всему телу уже становилось почти невыносимым.

— Верно, — сказал Джованни. — Значит, вы отправляетесь в «Биг Нойз».

Анджело кивнул, и когда его отецнаконец отошел, он встал так, чтобы стать барьером между мной и главой организации Риччи. Дон, Крестный отец, Большой Босс. Он использовал множество имен и титулов, но все они означали одно: он был тем, кто решал, кому здесь жить и умереть, и мы не могли позволить себе злить его. Ладно, возможно, я выдумываю эти имена после просмотра слишком большого количества фильмов о мафии, но я была почти уверена, что его головорезы не называли его Большим Джи или Ванни.

Тем не менее, Анджело встал между нами всем своим телом, и это дало мне достаточно времени, чтобы смахнуть единственную горячую слезинку, скатившуюся из моего глаза, и вернуть своему лицу прежнее выражение.

— Доложи, как только прибудете, — сказал Джованни, и то настроение, в котором он пребывал мгновение назад, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство, испарилось. — И не разочаровывай меня, Анджело.

— Никогда, отец, — сказал Ангел тихо, но с таким убийственным подтекстом, который я не была уверена, что слышала от него раньше. — Всегда послушный сын.

Он и правда был таким. Всегда послушным. Он пожертвовал всеми своими мечтами ради этой семьи, и часть меня задавалась вопросом, станет ли однажды, когда он возьмет бразды правления в свои руки, он таким же испорченным, как его отец.

С тех пор он больше не будет моим Ангелом.

Просто Анджело Риччи.

Навсегда потерянным для меня.

БИЛЛИ

Кровь забрызгала мне лицо и грудь, а крик застрял у меня в горле. Все мое тело застыло, совершенно скованное, когда пузатый мужчина в костюме с новой дырой в голове рухнул на ковер на полу конференц-зала.

— Белла! Какогохрена? — Взревел Анджело, хватая меня за руку так сильно, что стало больно, и выволакивая из комнаты. Однако я не могла оторвать глаз от мертвеца. Его незрячие глаза уставились в потолок, дыра в центре его лба почти насмехалась над его смертью из-за того, какой аккуратной она была. Однако лужа крови, скопившаяся под ним, выдавала другую историю с выходным отверстием.

Срань господня.

Анджело тряс меня за руку, что-то говорил — нет, кричал, — и все, что я могла слышать, были помехи. Белый шум. Святоедерьмо. Он только что застрелил того человека. В конференц-зале. Черт возьми!

Анджело оттащил меня от мертвеца и потащил по коридору «Биг Нойз Рекордс», а я, казалось, не могла заставить свое тело сопротивляться. Я просто споткнулась о собственные ноги и позволила ему оттащить меня в дамскую комнату.

— … знаешь, насколько это было опасно? Ты могла пострадать! Господи, Белла, ты должна была быть в кафе!

Я с трудом сглотнула, намеренно не глядя в зеркало, пока Анджело грубыми бумажными полотенцами стирал кровь с моего лица. — Ты не дал мне денег, — пробормотала я, чувствуя оцепенение. Все онемело. Он только чтоубил человека, и он был здесь, вытирая мне лицо. Что, черт возьми, происходит?

Анджело прекратил свое неистовое вытирание и уставился на меня так, словно я только что заговорила по-клингонски.

— Ты сказал мне сходить за кофе, — уточнила я, напоминая ему о разговоре, который у нас состоялся не более пяти минут назад. — Ты сказал взять кофе, и Триш отвела меня в кафе на четвертом этаже, но...

Анджело прервал меня порывистым, обреченным вздохом. — Но я не давал тебе никаких денег, и у тебя нет ничего своего. Черт, Белла, мне так жаль. Иногда я забываю, что ты... ну, ты знаешь.

— Твоя пленница? — Я медленно приходила в себя. Оцепенение проходило, оставляя за собой озноб. — Да, ну… это то, что есть.

Я вырвалась из его хватки, морщась от боли в руке, в том месте, где он держал меня, затем храбро повернулась лицом к зеркалу. Срань господня.

С трудом сглотнув, я выдернула бумажное полотенце из диспенсера и намочила его под краном. Крови былонемного, но этого было достаточно. Отсюда напрашивался вопрос: какого количества чужой крови было бынедостаточно, чтобы беспокоиться? Я догадывалась, что Анджело знает ответ на этот вопрос, но у меня не хватило духу спросить.

— Белла, ты знаешь, я делаю это только для твоей безопасности, — сказал Анджело мрачно-тихим голосом. Он встал у меня за спиной, и я встретилась с ним взглядом в зеркале, вытаскивая еще бумажных полотенец из диспенсера.

Я прочистила горло, прежде чем ответить, заставляя себя разорвать зрительный контакт и сосредоточиться накрови на моей коже. — Ты делаешь это, чтобы выиграть время, Ангел, — мягко сказала я. — И Валентина. И это прекрасно, но не притворяйся, что делаешь мне этим одолжение. — Я показала на свой живот, чувствуя тошноту.

Анджело нахмурил лоб и шагнул ближе. Его рука обвилась вокруг меня, и его ладонь очень нежно легла на выпуклость моего бугорка. — Неужели это было бы так плохо? Для нас быть вместе? Растить ребенка, как мы планировали много лет назад? Мы могли бы быть счастливы, Белла…

На мгновение я запнулась. Я погрузилась в фантазию, о которой всегда мечтала, будучи глупым подростком, влюбленной в двух мальчиков. Двух лучших друзей. Но посмотрите, чем все это закончилось, когда я стояла здесь восемь — почти девять — лет спустя с разбитым сердцем, пойманная в ловушку и забрызганная кровью.

— Почему ты убил его? — Спросила я, меняя тему и пытаясь не обращать внимания на свое разочарование, когда Анджело убрал руку с моего тела и подвинулся, чтобы дать мне пространство.

Он вытащил еще одно бумажное полотенце и протянул его мне, когда я выбросила то, которым пользовалась, в мусорное ведро.

— Потому что это моя работа, — пробормотал он, засовывая руки в карманы. — Джованни не связался бы с «Биг Нойз» из-за «Беллероуз»; на самом деле, я думаю, он предпочел бы, чтобы я не имел с ними ничего общего. Он пришел сюда, потому что несколько руководителей в совете директоров связаны с семьей Уилсонов.

Говоря это, он внимательно наблюдал за мной, ожидая, что я спрошу, кто такие Уилсоны. Я просто поджала губы и закончила вытирать кровь с шеи.

— Значит, ты просто убьешь их всех? — Спросила я, когда он больше ничего не сказал.

Анджело пожал плечами. — В значительной степени. — Последовала долгая пауза, в течение которой я просто тупо смотрела на свое отражение. Затем Анджело вздохнул и провел рукой по лицу. Движение сдвинуло его пиджак, привлекая мое внимание к пистолету в кобуре у него на бедре. Черт возьми, когда мой Ангел успел стать убийцей? Или он всегда был таким, а я была слишком глупа и слепа, чтобы видеть это?

— Пойдем, я отвезу тебя обратно в отель, — сказал он, открывая для меня дверь туалета и выжидательно глядя.

Я направилась к выходу, затем заколебалась и нахмурилась. — А как насчет...

— У меня есть люди, — признался он с гримасой. — Этим займутся уборщики. Нам пора.

Кивнув, я пошла с ним по коридору — прочь от залитого кровью конференц-зала — и попыталась примириться со своей новой реальностью. Нравится мне это или нет, но теперь я была соучастником убийства.

Глубокая дрожь пробежала по мне, когда я вошла в лифт, и, сама того не желая, я отодвинулась от Анджело. Он напугал меня, и это само по себе разбило мое сердце. Когда-то давно я доверяла ему настолько, что могла рассчитывать на его поддержку после того, как в шестнадцать лет сказала родителям, что беременна. Я доверяла ему настолько, что мы начали планировать совместное будущее. Он, я и ребенок.

Но потом я потеряла родителей, потеряла ребенка, и, в конце концов, я потеряла Анджело тоже… И все это было после потери Джейса. Было ли действительно удивительно, что я дошла по спирали до той точки, на которой была, когда Ретт спас меня?

Здание «Биг Нойз» было почти пустым, так как солнце еще только взошло, так что поблизости не было знакомых музыкантов. Спасибо, блядь, за маленькие милости.

— Здесь ты с ними не столкнешься, — пробормотал Анджело, когда мы пересекали фойе, словно прочитав мои мысли. — Я имею в виду «Беллероуз». Я должен был сказать тебе раньше; я не настолько чертовски жесток.

Я подавила все вопросы, которые крутились у меня в голове, и притворилась дурочкой. — Почему это должно быть жестоким? — Тихо спросила я.

Анджело издал короткий, холодный смешок. — Я не идиот, Белла. Вы с Джейсом воссоединились. Я шокирован, что это заняло так много времени и притаких обстоятельствах, но это не было такой уж неожиданностью.

От растерянности я чуть не споткнулась, а потом начала смеяться. Сильно. Так сильно, что вскоре я начала икать. Ладно, велика вероятность, что это был шок от того, что я наконец увидела, как в парня стреляют. Однако, несмотря на это, Анджело просто подождал, пока я перешла от смеха к плачу, а затем заключил меня в крепкие объятия.

— Я не восстановила связь с Джейсом, ты, придурок, — пробормотала я между всхлипываниями, потому что слезы теперь текли из моих глаз. — Я была с Реттом… и Грейсоном. Джейс все еще ненавидел меня, и я могу почти гарантировать, что он с радостью переехал бы меня грузовиком, если бы увидел сейчас.

Анджело некоторое время ничего не говорил, просто гладил меня по спине, пока я не перестала плакать. Затем он тихо хихикнул. — Ретти Грейсон? Тебе всегда нравилось быть мясом в мужском сэндвиче, да?

Его тон был дразнящим, совсем не осуждающим, но это напомнило мне о прошлом. Мои щеки вспыхнули, и я высвободилась из его объятий. — Не твое собачье дело, Ангел. Мы можем просто уйти?

— Конечно, Белла. — Он направился к ожидавшей нас машине, за рулем которой сидел один измногих головорезов Риччи.

Всю обратную дорогу до нашего отеля в центре Неаполя никто из нас не произнес ни слова, и к тому времени, как мы добрались до номера, у меня заболели глаза. Еще не было восьми утра, а я уже была измотана.

— Так вот как это будет? — Спросила я, оглядывая впечатляющий номер. — Ты здесь только для того, чтобы убивать людей, которыеподозреваются в связях с Уилсонами?

Анджело ответил не сразу, не торопясь вытряхнул содержимое карманов на обеденный стол и отстегнул пистолет. Он не вынимал обойму или что-то еще, что могли бы сделать нормальные люди, чтобы сделать этобезопасно, но я думаю, что это было просто частью его жизни. Как наследник Риччи, он никогда не был в безопасности.

— Нет, этого не будет, — наконец сказал он. — Но… всякое случается. В людей стреляют. Я не могу извиняться за это, Белла. Это просто то, что есть.

Я кивнула, принимая его честность и подавляя волну страха, которая напомнила мне, что теперь он чужой.

— Сколько людей ты убил? — прохрипела я, так или иначе, нуждаясь в том, чтобы знать.

Он выгнул бровь, затем медленно покачал головой. — Милая... ты не хочешь, чтобы я отвечал на этот вопрос. Иди прими душ, а потом отдохни весь день. Я позабочусь, чтобы тебя здесь никто не побеспокоил, и ты сможешь расслабиться.

Я облизала губы, прежде чем кивнуть головой в знак согласия.

Чувствуя, что разговор окончательно завершен, я направилась в спальню и плотно закрыла за собой дверь. Только тогда я позволила своим плечам поникнуть, и мое настроение резко упало.

Что, черт возьми, я здесь делаю? Это самый ужасный план в моей жизни. Без вариантов — самая тупая херня, когда-либо придуманная.

Хотя на самом деле это был не мой план, а Анджело. Теперь было слишком поздно отступать, не рискуя убить нас обоих, так что мне оставалось делать лимонад из этого лимона.

ДЖЕЙС

Нас высадили в дурацком месте, где поблизости не было ничего, кроме полей и нескольких больших участков леса. Это был своего рода побег на свежий воздух от реальности, о котором я мечтал во время тура, но реальность была такова: не было выпивки, доставки еды и даже больше, никакой киски.

Это была ферма. На территории были, честное слово, животные.

Как, черт возьми, музыкант должен творить в таких условиях? Никто не мог быть креативным, а мы уже были на грани с Реттом, который выходил из коктейля веществ, которыми он закидывал свой организм последние два месяца.

Господи, мне нужны были затычки для ушей, чтобы заглушить его бесконечные жалобы.

— Заткнись нахуй, ты, плаксивая пизда, — прорычала Бренда, и я впервые за несколько дней по-настоящему улыбнулся. Была причина, по которой она была так востребована рок-звездами. Она знала, как нянчиться с нами, но она также знала, когда нам нужна была затрещина. И то, и другое сделало нас лучшими музыкантами. Лучшими людьми, на самом деле.

— Я уйду, — прорычал Ретт в ответ, его голос был четким, даже если его глаза были чертовски налиты кровью, когда он мерил шагами большое жилое пространство. Может, это и не городской пентхаус, но до свалки было далеко. — Мне нужно как минимум выпивка и травка, даже если ты оставишь весь кокс себе.

Я поудобнее устроился на диване, тихонько бренча на гитаре, пока позволяю этим двоим препираться. Мы приехали вчера поздно вечером, и Бренда должна была уехать сегодня утром, после того как мы устроимся. Грейсон и Флоренс еще не вышли из своих комнат, но было еще рано, так что это было понятно.

Даже если это не в характере нашего барабанщика.

Бренда покачала головой. — Ретт, ты знаешь, что я тебя чертовски люблю. Вы четверо — мои дети, и мне жаль, что я подвела вас, не оказавшись рядом, когда вы нуждались во мне, но я обещаю, что сейчас я здесь. Я тоже не уйду. Я буду держать тебя за руку, несмотря на это дерьмо, и мы выйдем с другой стороны сильнее.

Ретт хотел возразить, вспышка гнева в его глазах была знакомой. В последнее время я часто сталкивался с этим, но как парень, у которого была более чем изрядная доля проблем с матерью, он, очевидно, не был готов надрать своей приемной "мамочке" задницу. Эта жилка порядочности была тем, из-за чего бедняга постоянно попадал в неприятности. Этим воспользовалась Билли, и много раз за последние два месяца я задавался вопросом, не уничтожила ли она в нем последние крупицы добра.

Но нет. Это все еще было там, глубоко внутри.

Тупой ублюдок.

— Давайте просто сосредоточимся на музыке, — наконец сказал я, также чувствуя влияние этого навязанного лейбломизолирования. — Чем скорее мы запишем этот альбом, тем скорее сможем убраться отсюда к чертовой матери.

Бренда хлопнула в ладоши, прежде чем опустить их к своим стройным бедрам. Не было никаких признаков того, что она недавно родила, и, поскольку она была одета в светлые джинсы и простую белую футболку, трудно было поверить, что она старше нас. — Вот это настрой. Нам нужно использовать тревогу и боль последних нескольких месяцев и превратить это в альбом, который уничтожит все остальные. Покажите им, что никто вас не сломает и дерьмовые новостные статьи не определяют вашу жизнь.

Ретт перестал расхаживать по комнате, а я на мгновение перестал перебирать струны, и мы оба уставились на нее.

— Какие новостные статьи?

Не то чтобы кто-то из нас проверял социальные сети или следил за слухами о «Беллероуз», но, как правило, мы были в курсе любых крупных скандалов. Неужели мы с Реттом действительно были настолько не в себе, что упустили что-то важное…?

Бренда сузила глаза, глядя на нас. — Я отправила вам всем множество электронных писем о новой учетной записи блога под названием «Грязные Истины». Последний месяц или около того они были в основном сосредоточены на «Беллероуз». У «Биг Нойз» есть пиар-команда, которая справляется с этим как может, но эти придурки очень хорошо заметают следы.

Я поймал взгляд Ретта, и он выглядел таким же сбитым с толку, как и я. — Покажи мне аккаунт, — прорычал я, потому что я был требовательным ублюдком. Она в любом случае это заслужила, поскольку отобрала у нас телефоны — за исключением Грея, который угрожал телесными повреждениями любому, кто прикоснется к его вещам, но пообещал постоянно оставлять его в своей комнате, чтобы это не мешало нам писать песни.

Бренда не стала спорить, вытаскивая свой огромный телефон, с помощью которого она управляла всеми нашими жизнями. Она нажала несколько кнопок, прежде чем нашла то, что хотела, и протянула устройство мне через стол. Ретт подошел и сел рядом со мной, и на этот раз от него не пахло так, как будто он только что вышел из бара. Переместив экран так, чтобы мы оба могли читать, я уставился на простую черную веб-страницу с простым неоново-синим заголовком.

«Грязные Истины».

Вот и все. Без указания автора. Без даты. Никаких указаний на то, кому принадлежал этот сайт, и если «Биг Нойз» ничего не смогли выяснить, значит, они хорошо заметали следы.

Прокручивая страницу, я дошел до самого последнего заголовка.

«Беллероуз» уходит в подполье. Их зависимость достигла нового пика.

В статье под этим постом подробно рассказывалось о том, как мы вели порочную жизнь последние два месяца, но «Биг Нойз» отправили нас в подполье в попытке отрезвить нас и спасти нашу репутацию, пока мы работали над следующим альбомом.

В этом не было ничего новаторского, но в этой статье было достаточно правды, чтобы я понял, что у них был какой-то инсайдер, снабжавший их информацией. Все мы к этому привыкли, от друзей до сотрудников «Биг Нойз» и даже членов семьи. Почти у каждого была своя цена, и верность была редким товаром, особенно в нашем мире.

Ретт устало фыркнул. — Все та же старая чушь.

— Продолжай читать, — подтолкнула Бренда.

Билли Беллероуз изрядно набрала вес с тех пор, как покинула группу, и выглядит празднично располневшей в преддверии Дня благодарения.

Эта статья была типичным пиздатым ходом СМИ, подразумевающим, что у Билли избыточный вес. Билли могла быть кем угодно, но ее изгибы были сочными, и она была чертовски сексуальна. Я имею в виду, только если тебе нравились неверные, двуличные, ненадежные цыпочки.

Ретт издал рокочущий звук рядом со мной, и я быстро пролистал статью с размытым изображением Билли и Анджело — моя собственная ярость была похоронена под моим отвращением, что облегчило переход к третьей. Его заголовок был немного более личным.

Билли Беллероуз отправляет группу, названную в ее честь, по спирали.

В этой статье было много личной информации обо всех наших прошлых отношениях с Билли… и много интимных подробностей о коротких романах между ней, Реттом и Грейсоном.

— Какого хрена, — прорычал Ретт, наклоняясь вперед, часть усталости исчезла с его лица. Единственная причина, по которой он встал так рано, заключалась в том, что он так и не ложился спать. Не был уверен, спал ли он больше нескольких часов в сутки с тех пор, как ушла Билли, даже с его миксом наркотиков. — Как они вообще могли что-то об этом узнать? Я имею в виду, мы не выставляли Билли напоказ. Мы даже никогда не упоминали ее имени, но они знают все.

Бренда кивнула, поджав губы. — Верно, у этих ублюдков кто-то есть внутри, но я понятия не имею, кто это. Они мутят воду изо всех сил, и, вероятно, это хорошая идея — дать Билли понять, что она может стать мишенью папарацци, если она появится на публике. Теперь, когда они знают, что она Беллероуз из названия вашей группы, жизнь для нее уже никогда не будет прежней.

У Ретта вырвалось фырканье. — То, чего она заслуживает.

Я не стал с ним спорить. — Итак, вот настоящая причина, по которой мы в этой гребаной тюрьме вместо дома «Биг Нойз», — сказал я со вздохом. — Вы не хотите, чтобы записи наших сессий утекли раньше времени.

Бренда одарила меня своей самой ухмыляющейся улыбкой. — О, Джейс, посмотри, как ты складываешь два и два и получаешь правильный ответ. — Я отмахнулся от нее, и улыбка стала шире. — Но да, если у нас случится утечка, мы снова вернемся к тому, что никому не доверяем. Том передавал «Биг Нойз» информацию о том, чем вы занимались в туре, так что это все еще может исходить от него, но в любом случае нам невыгодно держать вас в доме, напичканном слежкой «Биг Нойз».

— А ты позволила мне думать, что просто потакаешь моей потребности в приватности, — протянул Грейсон, заходя в комнату.

Она пожала плечами. — Есть причина, по которой я лучшая в этом бизнесе. Все дело в том, чтобы научитьсяуправлять вами, маленькими засранцами, так, чтобы вы не понимали, что именно это я и делаю. Это особый набор навыков, которыми я обладаю и которые использую ежедневно.

Грей просто улыбнулся, прежде чем поцеловать ее в щеку. — Я в курсе того, что ты делаешь, но все равно ценю это.

Он сел на диван напротив нас, и я наклонился и протянул ему телефон, пока Бренда ознакамливала его с сайтом. На странице с простым дизайном были десятки статей, все они довольно точно описывали наши недавние драмы.

Грей спокойно дочитал до конца, выражение его лица не изменилось. Этот ублюдок редко выдавал себя, если только сам того не хотел, включая его слепую реакцию на дерьмовые новости — одно из его многочисленных умений, которым я завидовал, поскольку мне часто говорили, что мои эмоции ясно читаются на лице.

Для меня действительно не было другого пути в жизни, кроме как стать музыкантом, каждый вечер сочиняя тексты для тысяч поклонников «Беллероуз». Ретт был таким же: ему был необходим творческий выход для его искалеченной, сломленной души. Не говоря уже о том, что обожание поклонников заполняло внутри нас пустоты, в которые мы предпочитали не заглядывать. А вот Грей, напротив, мог бы заниматься чем угодно. Он бы с легкостью сменил десятки профессий и преуспел в каждой из них. Ничто никогда не трогало его до глубины души.

Ну, кроме, может быть, одной золотоволосой сучки, которая явно не заслуживала ни одной гребаной секунды нашего времени и эмоциональной энергии.

— Это не первый крот в нашей команде и не последний, — сказала Бренда, напомнив нам, что большинство людей были кусками дерьма. — Давайте просто сосредоточимся на создании этого альбома, и когда он выйдет, никому не будет дела до драмы вашего прошлого тура.

У меня были сомнения, но нам действительно нужно было записать альбом, и как можно скорее. Мы и так не выполняли свои контрактные обязательства, и если мы хотели разорвать отношения с «Биг Нойз», нам нужно было сначала покончить с этим дерьмом.

Когда Грей вернул телефон Бренде, он почти сразу же зазвонил, и она застонала. — Ладно, мне нужно ответить. Они сообщают нам последние новости о слиянии с «Санрайз». Я оставляю вас всех наедине; еда уже приготовлена и ее хватит на неделю в холодильнике и кладовой, и я ожидаю некоторых обновлений в ближайшее время.

До нас доходили слухи о корпоративном слиянии, но поскольку мы все были готовы свалить с этого лейбла, нам, честно говоря, было все равно, какой еще мудак выкупил компанию. Пришло время сосредоточиться на том, что было важно.

Глаза Ретта сузились до щелочек, когда он наклонился вперед. — Как минимум притащи нам траву, — напомнил он ей. — Мы в таком состоянии не сможем быть креативными.

— Я могу, — с ухмылкой сказал Грейсон. Самодовольный ублюдок.

Ретт даже не взглянул в его сторону, но выражение его лица смягчилось, когда он обратился к Бренде почти с мольбой: — Это всего лишь трава. Здесь она даже, блядь, не незаконна. Мне нужно хоть немного поспать, иначе от меня вообще не будет никакого толка.

Она подошла ближе и провела рукой по его плечу, прежде чем сжать его руку. — Если вы выдадите какие-нибудь начальные идеи треков и звучания для альбома, тогда обещаю принести вам траву высшего качества. Это взаимовыгодные отношения, но сначала вы должны дать.

Ретт стряхнул ее руку, но Бренда не обиделась и тихо рассмеялась.

— Спасибо за понимание.

Если бы взгляд мог убивать… или хотя бы калечить, ей бы уже не поздоровилось. Но прежде чем Ретт успел выплеснуть весь яд, который, без сомнения, бурлил у него в голове, она вышла из комнаты, помахав через плечо на прощание:

— Увидимся завтра.

Никто из нас не произнес ни слова, пока входная дверь не захлопнулась и автоматический замок не защелкнулся. Мы не были буквальными пленниками — мы могли открыть дом в любой момент, — но вокруг была настоящая глушь, и не было ни единой гребаной причины уходить, что, собственно, и было целью нашего пребывания здесь, вместе с тем, чтобы держать «Грязную истину» на минимуме обновлений.

— Что, если Флоренс — крот, — внезапно сказал Ретт, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени, переводя взгляд с Грея на меня. — Я имею в виду, не то чтобы эта сучка не продала нас уже в этом году, даже если бы это было из-за того дерьмового бойфренда. Очевидно, у нее нет денег, так что же мешает ей сделать это снова за соответствующую плату?

Цыпочка, о которой шла речь, вошла в дверь минуту спустя, зевая и потирая лицо. Она все еще была одета в просторную футболку «Беллероуз» и крошечные шорты, в которых спала, и сначала я подумал, что она не слышала Ретта, пока она не сказала: — В последнее время я совершила много дерьмовых поступков, но продажа «Беллероуз» средствам массовой информации не входит в их число.

В ее тоне не было ни гнева, ни обиды. Ее не волновало, что Ретт подозревал ее, и я уже знал, что она считала, что заслуживает такого обращения. В некотором смысле так оно и было, но в остальном Фло всегда была потерянной маленькой девочкой. Без семьи. Без наставника. Она воспитывала себя сама, и временами она лажала.

Мы все облажались. Но я понимал, откуда шло недоверие Ретта — мне бы тоже понадобилось немало времени, чтобы снова доверять ее заднице. Однако мы должны были работать вместе, что означало поддержание дружеских отношений, насколько это было возможно в данных обстоятельствах.

— Нам пора приготовить завтрак, — сказал я, заставляя себя встать. Было странно не страдать от похмелья, но в то же время приятно чувствовать себя нормально. У меня была энергия. У меня был творческий кайф.

Я был готов закончить этот гребаный альбом, и тогда, наконец, мы могли бы двигаться дальше.

Оставить этот гребаный год позади. Раз и навсегда.

БИЛЛИ

Тихий стук в дверь спальни заставил меня вздрогнуть и проснуться со вздохом. Я и в лучшие времена крепко не спала, но после того, как меня избили до полусмерти головорезы Риччи и держали в клетке, мне посчастливилось урвать часок без кошмаров.

— Белла? — Позвал Анджело через закрытую — и запертую дверь. — Ты не спишь?

Я застонала, пытаясь сесть. Сколько я проспала? Тьфу, минут сорок. Отлично.

— Белла? — Снова спросил Анджело.

— Уже нет, — огрызнулась я в ответ, раздраженная отсутствием отдыха. — Что случилось?

— Э-э, ты одета? Здесь кое-кто хочет с тобой встретиться. — Его тон был странным. Даже неловким. Его отец был здесь? Нет, он не захотел бывстречаться со мной.

Я взглянула на себя сверху вниз. Я спала в одном нижнем белье, так что это было твердое" нет" быть одетой. — Мне нужно минут десять, — крикнула я в ответ. — Можно, сэр? — Мой сарказм был сильным, но вся эта хрень с невидимыми кандалами действовала мне на нервы.

— Конечно, милая, — ответил он, подчеркнув нежность. Упс, он, должно быть, там не один.

Стиснув зубы, я направилась в ванную комнату, чтобы принять душ. Десять минут — это чушь собачья; мне нужно было по меньшей мере полчаса, чтобы снова превратиться в вежливую, послушную любовницу мафиози, какой я должна была быть для Анджело.

К тому времени, когда я вошла в гостиную нашего номера, я была полностью готова встретить там какого-нибудь мужчину, раздраженного тем, что его заставили ждать. Поэтому я была потрясена, почти лишившись дара речи, когда обнаружила женщину лет тридцати пяти, сидящую на диване, потягивающую чай и улыбающуюся Анджело.

Анджело… который держал хихикающую малышку, как гребаный профи.

— Э-э... привет? — Мой растерянный взгляд метнулся между женщиной и Анджело, затем к ребенку и снова к Анджело. — Что, эм, что…? Кто, э-э... привет. Извини, я... — Я протянула руку для рукопожатия женщине, внезапно вспомнив о хороших манерах.

— Ты Билли Беллероуз, — оборвала она меня, ставя чашку и поднимаясь на ноги. Затем ее глаза расширились, когда она увидела мой беременный живот. — И ты беременна. Срань господня. Анджело, ты забыл упомянуть об этой части…

Анджело бросил на меня мрачный взгляд, от которого у меня по спине пробежали мурашки. — Я не думал, что это имеет отношение к делу.

— О, нет? Хм. — Женщина поджала губы, прищурившись, рассматривая мою выпуклость. — Какой у тебя срок, около четырех месяцев?

Я колебалась, глядя на Анджело в поисках совета. Кто была эта женщина?

— Я понимаю, на что ты намекаешь, Бренда, но этомой ребенок. Не устраивай ненужной драмы. Черт знает, этот сайт и без тебя уже раздувает достаточно скандалов. — Слова Анджело были жесткими и пронизанными предупреждением, но его улыбка все еще была нежной для ребенка, которого он держал на руках. Затем он смешно фыркнул в животик ребенка, и тот залился звонким смехом.

Женщина пробормотала себе под нос несколько отборных ругательств, затем повернулась ко мне с извиняющейся улыбкой. — Прости, черт возьми, это было грубо с моей стороны. Я Бренда Грир. Я так много слышала о тебе, Билли, что мне нужно напомнить себе, что слухи — это неправда. Проходи, садись.

Все еще сбитая с толку, я подошла к дивану, где Анджело сидел с ребенком. Почему он так держал ребенка? Это приводило меня в замешательство.

— О, это Джеймс, — добавила Бренда, улыбаясь в сторону ребенка. — Ему всего пять месяцев, так что, к сожалению, когда его папа на работе, ему приходится ходить со мной. Молочный автомат и все такое.

— Джеймс совсем не проблема, — сказал Анджело, корча рожицы младенцу. — Правда ведь? Ты просто счастливый ребенок, который любит свою маму, не так ли?

Он что, только что… по — детски лепетал?

Бренда усмехнулась, затем обратила свое внимание на меня. — Ну. Я определенно не ожидала, что ты беременная, Билли, так что это усложняет мои планы.

— Выкладывай, Бренда. Чего ты хочешь? — Анджело был немногословен и по существу, но все еще тискал Джеймса. Это вызывало у меня короткое замыкание в мозгу. Ни разу во всей этой драме я не остановилась и не подумала о том, что Анджелона самом деле был гребаным отцом. Причем настоящим, и это чертовски пугало меня.

Бренда, казалось, не обиделась на его тон; она просто бросила на него беглый взгляд, прежде чем снова перевела его на меня. — Билли, может быть, мальчики и не упоминали обо мне с тех пор, как я ушла в отпуск приспосабливаться к жизни в роли матери — где я до сих пор должна быть, если бы не эта гребаная неразбериха со слиянием, — но я менеджер «Беллероуз».

О.

Я посмотрела на свой живот, теперь понимая ее беспокойство. Она думала, что я ношу ребенка от одного из «Беллероуз».

— Понятно, — пробормотала я.

Бренда склонила голову набок. — Я не уверена, что ты понимаешь, милая. Я пришла сюда, чтобы попросить тебя о помощи, но это… с этим не выйдет ничего хорошего. — Она снова говорила о моем животе.

Я нахмурилась. — Я не понимаю. Я ношу ребенка не от Ретта, если тебя это беспокоит. Это ребенок Анджело. У нас есть все медицинские записи, если ты хочешь взглянуть на них, чтобы убедиться. Я могу понять, что незапланированная беременность стала бы для группы настоящим пиаром, но дело не в этом. Анджело и я...

— Дело не в этом, — оборвала меня Бренда. Она взглянула на Анджело, затем вздохнула. — «Беллероуз» сейчас не в себе. Джейс, кажется, полностью отстранен от своих эмоций, что, учитывая вашу историю и текущее состояние, отчасти понятно. Разве ты не...

— Да, — прорычал Анджело. — Оставь это в покое, Бренда. Мы с Билли оба были там; нам не нужно возвращаться к древней истории. — Например, когда я сказала Джейсу, что ухожу от него к его лучшему другу, разбив его сердце сразу после того, как он подписал контракт на альбом. С Брендой. Теперь стало понятно, почему она была знакома с Анджело, поскольку тогда она предложила ему такой же контракт.

Она кивнула. — Ну, в любом случае. Фло на взводе; очевидно, она организовала какое-то похищение Билли, которого, конечно же, не было. Слава богу. Но парни все равно считают ее виновной.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не отреагировать. Что касается «Беллероуз», я добровольно вернулась к Анджело. Но этобыло не то, что произошло. Ябыла похищена той ночью, похищена и подвергалась пыткам людьми Риччи, пока Анджело не спас меня. И во всем виноватаФлоренс.

Святоедерьмо. Я бы убила ее. Я, блядь, убью ее.

Анджело, должно быть, снова прочитал мои мысли, потому что он положил руку мне на колено и слегка сжал, успокаивая меня и напоминая о том, что мы должны продолжать игру. Как счастливая пара.

Бренда все еще говорила, поэтому я подавила свой гнев и сосредоточилась на том, что она говорила. — … и Ретт на расстоянии одной передозировки от принудительной госпитализации в реабилитационный центр. Этот мальчик совсем погряз, и я понятия не имею, что сделать, чтобы ему помочь. На самом деле, это неправда; у менябыла идея, но сейчас… не особо. — Еще один многозначительный взгляд на мой живот.

Я облизала губы, вслушиваясь в то, что она говорила. — Ретт… почему он так зол? Я не… Я имею в виду, мы были вместе, но несерьезно. И недолго. Неужели я… — Неужели я виновата?

Бренда покачала головой. — Это не из-за тебя, Билли. Это из-за него и его длительного отказа обращаться за профессиональной помощью. Я прочитала запись в блоге о том, как вы двое познакомились, так что ты уже знаешь о его порывах белого рыцаря. Это весь багаж его детства, и что-то недавно запустило спираль.

— Если предположить, — пробормотал Анджело, укачивая Джеймса, когда глаза маленького мальчика закрылись, — я бы сказал, что Билли, бросившая его, чтобы вернуться к, по его мнению, абьюзным отношениям, вызвала у него воспоминание о том, как его собственная мать предпочла остаться со своим обидчиком, а не сбежать со своим сыном.

У меня отвисла челюсть, и Бренда вздохнула. — Правда, Анджело?

Покрытый татуировками наследник мафии только пожал плечами. — Я тоже читаю блоги, Бренда. Я знаю, что происходит.

Она издала раздраженный звук, нахмурив брови. — Ну, несмотря ни на что. Моя работа — наладить работу группы и гарантировать, что они выпустят свой альбом, связанный контрактом. Чего они не смогут сделать, если Ретта запрут в реабилитационном центре или того хуже.

Умрет. Она имела в виду умрет. Он былнастолько плох? Черт возьми, я чувствовала себя ужасно из-за своей роли в этом.

— Подождите, какие блоги? Вы оба упомянули блоги. Что я здесь упускаю? — Я нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого.

Бренда только выгнула бровь, глядя на Анджело, который вздохнул. — Это блог о сплетнях, — сказал он мне. — Они вызывали небольшую драму в индустрии развлечений в течение последнего года или около того, но в последнее время все внимание, похоже, сосредоточено на «Беллероуз». И на тебе.

— На мне? — Пискнула я, паника захлестнула меня. — Почему? Подожди, просто покажи мне.

У меня не было своего телефона — пленница, помните? Поэтому мне нужен был телефон Анджело. Он обменялся долгим взглядом с Брендой, затем неохотно протянул его.

— Он называется «Грязные Истины», — услужливо сообщила мне Бренда, и я перешла на сайт блога, о котором шла речь.

Первая статья была о том, что «Беллероуз» ушли в подполье, чтобы поработать над своим просроченным альбомом, и о предположениях, что они в дерьме из-за отмены международной части своего тураи чрезмерных вечеринок в последнее время. Было больно читать, видеть, как этих парней, которые мне были небезразличны, обсуждают с такой бесчувственностью, но они выбрали такую жизнь. Быть знаменитым нелегко.

Я сделала паузу на посте, который начинался с фотографиименя на всю страницу. Я и Анджело. Снимок был сделан несколько недель назад, когда мы покидали ланч в загородном клубе, где эта сучка, чье имя я уже забыла, вылила на меня вино.

Когда они делали снимок, на мне было пальто, так что бугорок был полностью скрыт, но блогер поспешил прокомментировать, чтоБилли Беллероуз изрядно набрала вес с тех пор, как покинула группу, и выглядит празднично располневшей в преддверии Дня благодарения.

— Серьезно? — Я зашипела. — Как люди могут писать это дерьмо?

По крайней мере, автор заметил, что я хорошо выгляжу с лишним весом.

Следующая статья была гораздо более конфронтационной, и у меня вспотели ладони, когда я прочитала все о том, какя развалила группу, спя со всеми подряд. Гребаный ад.

Я прокрутила страницу вниз, бегло прочитав сообщения о разрыве Фло и Тома и предположения о том, что он забрал все ее деньги. Хорошо. Сука заслужила это. Я бы, конечно, больше порадовалась, если бы и Том получил по заслугам, но я верила, что карма настигнет его.

Затем бесчисленные посты об употреблении Реттом наркотиков и распутстве Джейса. Было даже несколько фотографий без цензуры, на которых он публично трахал девушек, что заставило меня неловко заерзать на своем месте.

После еще нескольких постов, некоторые из которых были посвящены моей истории с Анджело и Джейсом — факты, полностью искаженные в пользу Джейса, — мне пришлось прекратить чтение. Они коснулись смерти моих родителей, и я просто не могла смириться с этим прямо сейчас.

— Ладно, значит, они попали в СМИ. Для «Беллероуз» в этом нет ничего нового. Что тебе от меня нужно?

Бренда потерла переносицу. — Ну и черт. Я пришла сюда спросить, не согласишься ли ты навестить их. Я подумала, что если бы вы с Реттом поговорили, возможно, это помогло бы ему выздороветь. Но это… — Она указала рукой на мой живот. — Это было бы все равно что бросить канистру с бензином в походный костер.

— Может быть, это то, что им нужно, — задумчиво произнес Анджело.

Шокированный взгляд Бренды, вероятно, отразил мой собственный. — Я не думаю...

— Я думаю, — возразил он, злобно улыбаясь. — Вся их лучшая музыка основана на боли и гневе, а не на примирении. Ты хочешь стоящих песен? Давайте взорвем это дерьмо.

У меня отвисла челюсть. — Что? Нет. Анджело, я не могу встретиться с ними втаком виде. — Я в отчаянии всплеснула руками. У него что, только что случился инсульт? Ни в коем случае на свете это не было хорошей идеей.

— Встретиться с ними? Нет, мы не можем просто так это сделать. Во-первых, у этого придурка из «Грязной Истины», кажется, повсюду есть глаза, а во-вторых, они заперты в писательском ретрите. Нам, конечно, придется поехать туда иостаться.

Я чуть не упала в обморок. — Нам?

Улыбка Анджело стала шире. — Я не могу позволить моей беременной любовнице оставаться одной с кучкой рок-звезд. Это было бы неприлично. К тому же, Бренда, ты же знаешь — все лучшее у Джейса было нетолько про Билли.

Мне нечего было сказать. Я потеряла дар речи. Я, блядь, потеряла дар речи.

Подождите. Стоп, я не потеряла. — Почему? В этом нет никакого смысла, Анджело. Мне жаль, но ты что-то затеваешь, и ни на секунду не пытайся притворяться, что хочешь помочь «Беллероуз» закончить их альбом, потому что ты фанат их музыки. В чем дело?

Анджело и Бренда обменялись взглядами, затем егонаплевательский взгляд вернулся ко мне. Он пожал плечами. — Возможно, у меня и есть скрытые мотивы, но, насколько я помню, я не обязан объясняться. Ты ведь хочешь снова увидеть своего мальчика-игрушку Ретта, да?

Я кивнула раньше, чем успела себя остановить.

— Тогда просто подыграй, Белла. У меня свои причины, и Бренда не может позволить себе ставить их под сомнение так же, как и ты.

Бренда поморщилась, но также медленно и задумчиво кивнула. — Возможно, ты прав, Анджело. Господи, это либо создаст потрясающую музыку, либо закончится кровавой баней. Давайте сделаем это. — Они оба потеряли свой гребаный разум.

ГРЕЙСОН

Я внимательно следил за «Грязной Истиной» в рамках своего расследования. Их информация отставала от моей всего на несколько шагов, и в тех редких случаях, когда Джонсон или я что-то упускали в нашем наблюдении, они, как правило, находили это. Мне удалось избежать каких-либо вопросов от моих товарищей по группе о том, что я не удивился, когда Бренда заговорила об этом, и по прошествии еще пары дней мы все были слишком сосредоточены на музыке, чтобы беспокоиться о внешнем мире.

За исключением новостей, которые я получаю раз в день от лучшего следователя этого года Джонсона. В его последнем сообщении я был удивлен, услышав, что Билли была в Неаполе, ее видели выходящей из головного офиса «Биг Нойз». Анджело, конечно же, был с ней. Похититель никогда не позволял своей пленнице свободно разгуливать без него.

Размышления о том, почему она оказалась там, в офисе нашего лейбла, доминировали в моем сознании, даже когда я бездумно отбивал ритм, с которым Джейс экспериментировал для своей текущей песни. В этом доме была студия на цокольном этаже и музыкальная комната с самым невероятным оборудованием и акустикой. Мы проводили здесь большую часть времени, поднимаясь на главный уровень только тогда, когда нам нужно было поесть или поспать.

— Чего-то не хватает, — коротко сказал Ретт. — Мы звучим как гребаные любители. — На третий день нашего пребывания здесь он был более вменяем, но его характер вышел из-под контроля. Если Бренда в ближайшее время не подгонит ему что-нибудь, мне придется хоронить товарища по группе на заднем дворе. Мудак действовал мне на нервы из последних сил.

Однако он не ошибся. При всех своих проблемах у Ретта был музыкальный слух, который мог посоперничать со слухом Джейса. Иногда даже превосходил его.

— Я думаю, проблема в том, что… — Флоренс едва успела произнести эти слова, как Ретт зарычал и потопал прочь, все еще держа гитару на плече. Если она добавляла гармонии, он не выходил из себя, но в тот момент, когда она высказывала свое мнение, он терял самообладание.

Флоренс погрузилась в себя, на мгновение прикрыв глаза, прежде чем глубоко вздохнуть. — Он никогда не простит меня, — прохрипела она, снова открывая глаза, чтобы посмотреть между нами. — Как мы можем записать альбом, когда он едва может находиться со мной в одной комнате?

— Мать Ретта вернулась к своему абьюзеру, — напомнил Джейс Флоренс. — Он уже давно за тебя переживал. Было очевидно, что Том — хищник, но ты проигнорировала наши советы и попросила нас не вмешиваться, так что мы оставили тебя в покое. А теперь он узнает, что ты работала с Томом, чтобы предать нас и избавиться от Билли. Ты задела одну из немногих вещей, которые ему будет особенно трудно простить.

— Билли тоже так поступила, — резко ответила Флоренс. — Она пошла к Анджело.

Покачав головой, я встал из-за барабанов, решив, что на сегодня с нас хватит.

— Ее забрал Анджело. Если Билли и сбегала, то по другой причине — скорее всего, из каких-то благих побуждений, если я хоть немного ее знаю. Анджело просто воспользовался ситуацией.

Я был уверен в этом так же, как в своем собственном поганом прошлом.

— Никто, блядь, ее не знает, братан, — парировал Джейс. — Билли — актриса, которая хорошо играет свою роль, и когда она заканчивает с ролью, она убегает. Это происходило в прошлом, и это все еще происходит сейчас. Перестань искать для нее оправдания. Твоя травма может отличаться от травмы Ретта, но она есть, и она затуманивает твой разум.

Едва сдерживая желание пересечь комнату и впечатать его лицо в стену, я вместо этого позволил себе два глубоких вдоха, прежде чем заговорить. — Если кто-то и несет травму, братан, так это ты. Я не готов отказаться от Билли. Пока нет. Моя преданность гораздо глубже этого, и пока она не встанет передо мной и не расскажет в точности, что произошло в тот день, у нее есть мое доверие.

Гребаный. Блядь. Конец.

Выйдя из студии, я взбежал по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз, чтобы как можно быстрее добраться до верха. Я слишком долго торчал в этом доме; мне нужно было подышать свежим воздухом. Пройдя мимо Ретта, который развалился на диване с пультом дистанционного управления в руке, я прошел по коридору, пока не достиг входной двери. Нажав на кнопку, чтобы открыть замки, я вышел на большое крыльцо, огибающее дом.

Это был типичный двухэтажный дом на ранчо с подвалом. Он был старым, но ухоженным, с качественной отделкой. Сначала мы подумали, что здесь одни, но потом я обнаружил амбар во время одной из своих ночных прогулок. За ним были большие, огороженные загоны, в которых содержалось довольно много лошадей. Владельцы дважды заглядывали проведать своих животных, но только ранним утром, а это означало, что теперь я мог свободно заходить туда, не зля никого из-за того, что возился с их ценными животными.

В юности я провел достаточно времени рядом с лошадьми, чтобы знать, что множество подпалых, коричневых и белых квотерхорсов были самого высокого качества. У них были сильные, мускулистые задние ноги и плавная походка, необходимые для соревнований и размножения. Я подошел к ограждению из трех перил, поставил ногу на нижний столбик и уставился на загон.

Это красивая местность, и, хотя она не напоминала мне о том, где я вырос, здесь царила похожая непринужденная атмосфера. Это не та земля, где куда-то спешат. Это место, где можно было остановиться на минутку, вдохнуть запах лошадиного навоза и подышать свежим воздухом. Крашер, старый рок-барабанщик, который научил меня всему, что я знал, держал лошадей и часто заставлял меня помогать ему в детстве. Плата за бесплатные уроки музыки.

Заметив несколько приоткрытых тюков сена прямо за дверью амбара, я подошел, чтобы взять немного корма, и к тому времени, когда я обернулся, две лошади уже ждали у ворот.

Они привыкли к ручному кормлению, и даже если в этом хорошем загоне они не нуждались в дополнительном кормлении, владельцам явно нравилось добавлять что-то дополнительное в их рацион. Или, может быть, это было частью того, чтобы они сохраняли спокойствие в окружении людей. Животные имели обыкновение дичать, когда их слишком долго оставляли одних, вот почему хозяева пробирались сюда каждый день, несмотря на то, что одалживали Бренде свой дом. Судя по тому, что я видел, это была пожилая пара, и мне стало интересно, какие у них отношения с менеджером нашей группы.

Черт возьми, насколько я знал, они могли бы быть родителями Бренды. Она никогда не посвящала нас в свою личную жизнь, предпочитая держать дела группы отдельно. Однако этот дом определенно не числился в платежной ведомости «Биг Нойз», так что, откуда-то она должна была о нем знать.

Может быть, мы узнаем это до того, как наше пребывание здесь закончится.

Ближайший конь, огромный гнедой, ростом по меньшей мере в шестнадцать-семнадцать ладоней — для их породы он довольно крупный — поднял голову над перилами. Он ткнул мордой в мои руки, ища качественную люцерну, которую я держал. — Ты кормился на хорошем пастбище, — сказал я с тихим смешком, чувствуя себя более расслабленным, чем за последние недели. — Ты уверен, что хочешь еще?

Он тихонько заржал, прежде чем чуть не съел мою руку, чтобы добраться до корма. Раскрыв ладонь так, чтобы она была плоской, я сумел сохранить пальцы, тем временем свободной рукой провел по его мягкой шерсти. — У тебя красивая шерсть, — пробормотал я, прижимаясь головой ближе к нему, вдыхая этот землистый аромат. В лошадях было что-то успокаивающее, и я ощущал с ними связь, которой, честно говоря, предпочел бы не иметь. По своей природе они дикие — пока их не поймают и не объездят. Меня тожеобъездили рано, если так можно сказать, но моя истинная сущность внутри так и не изменилась. Я чувствовал это в других существах, но особенно — в лошадях.

Я бы с удовольствием покатался на них, но это было бы слишком, как никак, они чужие ценные животные. Может быть, я спрошу Бренду, знает ли она владельцев и есть ли шанс на несколько сеансов верховой езды. Мысль о том, чтобы отправиться в путь по открытым равнинам, была привлекательной прямо сейчас.

Шаги донеслись до меня за мгновение до того, как Ретт скользнул рядом, закинув ногу на нижнюю перекладину забора. Да и можно ли считать, что ты вообще в деревне, если не закинул ногу на забор?

Черт возьми, нет, не считалось.

Мы оставались в дружеском молчании по меньшей мере двадцать минут, даря лошадям немного любви и внимания, пока, в конце концов, они не ушли. За это время ко мне вернулось внутреннее равновесие, и у меня возникло ощущение, что то же самое было и с Реттом.

— Что мы собираемся делать? — наконец спросил он хриплым голосом. С тех пор, как ушла Билли, в его тоне почти постоянно звучала хрипотца. — Такими темпами этот альбом никогда не выйдет. Черт возьми, нам повезет, если мы не поубиваем друг друга и не сожжем дом дотла.

Я покачал головой и искоса взглянул на него. — Говори за себя. Никто меня не убьет, но я с радостью сожгу дом вместе с вами, ублюдками, если вы попытаетесь.

Ретт отмахнулся от меня, как будто я не был законченным психом, хотя мы оба знали правду. — Ты понимаешь, что я имею в виду. Так или иначе, мы боролись в течение нескольких лет, и Билли, вошедшая в нашу жизнь, просто раскрыла нашу правду. Нашугрязную истину, как любит подчеркивать этот гребаный блог. У нас гораздо более серьезные проблемы, чем ее слабость. Это наш голос... Мы потеряли голос.

Снова повернувшись к открывшемуся виду, я наклонился вперед и положил подбородок на руки, наслаждаясь коротким щебетом птиц и свистом ветра в траве. — Ты прав. Наши первые два альбома были взрывными, наполненными страстью и уникальным ритмом, но в последнее время все как на повторе. Меняем несколько аккордов и слов, вставляем другой бридж, но ни в чем, что мы создавали в последнее время, нет настоящего творческого мастерства.

Наше звучание ухудшалось еще до появления Билли. У нас появились дурные привычки, основанные на нашей славе и на том факте, что фанатам просто нравилось все, что мы там выкидывали. — Нам нужно сменить темп. Свежий воздух. — Я вдохнул еще глубже, осознав это. — Думаю, нам стоит перенести следующую сессию сюда. Может быть, даже уже сегодня. Я могу развести костер, чтобы вдохновить наше творчество в новой атмосфере.

Ретт не стал спорить, решив посмотреть на поле вместе со мной. — Да, мне бы этого хотелось. У меня даже есть идея для песни. Я работал над этим время от времени, и я думаю, что ее можно подправить с твоей помощью. — Он сделал паузу. — Твоей и Джейса.

— Ты должен иметь дело и с ней, — сказал я, когда имя Фло не было упомянуто. — Хочешь ты этого или нет, на данный момент она часть группы. Мы никогда не обретем сплоченности, если ты будешь постоянно оказывать ей холодный прием.

Он опустил ногу и выпрямился, все спокойствие, которое он обрел, исчезло в мгновение ока. — Я имею с ней дело, — пророкотал он. — Но ведение дел не означает, что я должен быть чертовски вежливым. Все это означает, что я сижу с ней в одной комнате и работаю над музыкой. Пока она придерживается музыки, я буду продолжать вести с ней дела.

Он зашагал прочь, и я решил последовать за ним. Пришло время собрать остальных для нашего ночного сеанса на свежем воздухе. Возможно, никто из нас не был из тех ребят, которые любят — сидеть у костра и петь, но мы лучше всего срабатывались, когда оказывались вне студии. Вдали от всей нашей славы и успеха.

Возможно, пришло время вернуться к нашим корням.

Возможно, это действительно последний шанс, который был у «Беллероуз».

РЕТТ

Моя кожа чертовски чесалась. Повсюду. Прошло целых три дня с тех пор, как Бренда похитила нас всех, и я на сто процентов ощущал резкий холод детоксикации. В доме не было даже достаточного количества выпивки, чтобы как следует повеселиться, только дрянное светлое пиво и сидр, от которых и мышь не напьется.

Идея Грейсона перенести нашу сессию по написанию песен на природу казалась мне хорошей. Пока я не осознал, как ужасно холодно по ночам на улице. Спасибо, блядь, за ревущий огонь, иначе мы получили бы переохлаждение еще до того, как начали бы сочинять музыку.

— Текстам песен нужно больше аутентичности, — объявил Грей после того, как мы все устроились вокруг костра, закутавшись в свои толстые куртки. — Прямо сейчас эта песня звучит так, словно ее извлекли прямо из лирического генератора искусственного интеллекта.

— Пошел ты, — выплюнул Джейс.

Грейсон только выгнул бровь, затем переключил свое внимание на меня. — Ретт, ты сказал, что у тебя есть песня, над которой ты работаешь. Давай послушаем.

— Э-э... — Я взглянул на Джейса, который смотрел на меня с напряженным выражением лица. Он всегда писал для нас тексты. Я помогал кое-где подправлять слова и вносил свой вклад в мелодию, но писать музыку для «Беллероуз» былоего коньком. С другой стороны, дерьмо, которое он написал за последние несколько дней, было мусором, так что, конечно, я не мог придумать хуже.

— К черту все, — пробормотал я, поднимая гитару. — Ладно, она незакончена и все такое дерьмо… Неважно.

Преодолевая неловкость, я наигрывал начальные ноты песни, которая в последнее время вертелась у меня в голове, затем перешел к вступлению. Я не смотрел на своих товарищей по группе, но мог сказать, чувствовать, что они у меня на крючке.

— Наши руки расцепились, когда ты предала мое сердце.

Украденные у времени, они не оставляют никаких обещаний.

Все планы, которые мы строили, потеряны и разрушены.

Ты была моей слабостью... Новообретенная хрипотца в моем голосе, благодаря тому, как много я курил в последнее время, придала тексту навязчивый оттенок, и я чуть не потерял ход мыслей.

Я слегка запнулся на следующем куплете, самом личном из всех, и вдруг ко мне присоединилась поддержка. Но не от Джейса, моего лучшего друга. Нет, первой включилась Фло с бас-гитарой, подхватывая нити моей недописанной мелодии и соединяя их в более полноценное звучание.

Несмотря на то, какую обиду я чувствовал по отношению к ней, моя уверенность окрепла, и я продолжил петь, закрыв глаза, чтобы не замечать хмурого взгляда Джейса, и просто потерялся в музыке.

Вскоре к нам присоединился Грейсон, барабаня своими палочками по полому бревну, затем, наконец, Джейс добавил свою ритм-гитару и гармонизировал вокал со мной. Когда я закончил то дерьмо, которое я уже написал, он похвалил и развил историю, которую я начал рассказывать, закончив оставшийся куплет с завидной легкостью.

Когда отзвучали последние несколько нот, на нас четверых опустилась странно уютная тишина. Впервые за, казалось, целую вечность, музыка ощущаласьхорошей.

— Ретт, это было потрясающе, — тихо сказала Фло, ее голос был кротким, как у мышки, как будто она ожидала, что я наброшусь на нее с резкими словами. Снова. Она была права, чувствуя себя так после того, как я обращался с ней в последнее время.

Но она была больше, чем просто коллегой по группе. Она была частью моей семьи «Беллероуз». Я мог бы продолжать кричать о том, что у меня не было семьи, но, по правде говоря, я ненавидел не эту семью. Эта женщина была моей тихой гаванью, и, без сомнения, именно поэтому я так тяжело воспринял ее предательство, так близко к сердцу. Но мне нужно было покончить с этим, если мы хотели иметь хоть какую-то надежду закончить этот альбом и выкупить себя из «Биг Нойз».

Поэтому я облизал губы и коротко кивнул. — Спасибо.

Грей одобрительно хмыкнул, затем достал бутылку текилы из своей огромной куртки. — Думаю, мы это заслужили.

— О, черт, да, ты красивый, крепкий мужчина, ты. — Я нетерпеливо потянулся за предложенной бутылкой. — Если бы я был геем, я бы, наверное, отсосал тебе прямо сейчас.

Фло хихикнула, но Грейсон покачал головой и посмотрел на меня с отвращением. — Нет, спасибо. Ты выглядишь так, словно у тебя ужасный рвотный рефлекс. Мне бы не хотелось придушить тебя своей анакондой.

— Успокойся, здоровяк. Я видел, что ты прячешь, и хвастаться тут нечем, — поддразнил я. Что было полной ложью, у Грея был огромный член, везучий ублюдок.

Джейс прочистил горло, привлекая наше общее внимание. Он нахмурился, и я покорно вздохнул. — Что?

Он прищурился, глядя на меня. — У меня есть кое-какие заметки.

Я усмехнулся. — Конечно, есть. Тогда давай послушаем.

В течение следующих нескольких часов мы с Джейсом делали то, что делали уже сотню раз. Мы сотрудничали и сочиняли музыку. На этот раз, однако, он работал смоей песней, а не наоборот. Это было… приятно.

Фло и Грей остались, время от времени добавляя комментарии и предложения, но основная работа была возложена на нас с Джейсом. Как в старые добрые времена.

Когда огонь начал угасать, и мы все наслаждались приятной, теплой текилой, фары автомобиля начали ползти по длинной гравийной дороге к дому. Сбитый с толку, я посмотрел на свои часы.

— Для Бренды немного поздновато, не так ли?

— Да, — согласился Джейс, кивая. — Так и есть. Возможно, кто-то из «Биг Нойз» приехал проведать нас.

Грей покачал головой, поднимаясь на ноги. — В такое время ночи? Ни за что. Кроме того, Бренда поклялась, что они оставят нас здесь в покое. — Он сунул руку под куртку и двинулся с пистолетом в руке.

— Какого хрена? — Пискнула Фло, озвучивая мои собственные мысли. — Грей, ты не можешь...

— Тихо, — прорычал он. — Оставайтесь здесь.

Он направился к приближающейся машине, но я бросился вперед, чтобы схватить его за руку. — Грей, остановись. Это вероятно, кто-то заблудился и им нужно указать путь. Или доставка Uber с какой-нибудь качественной травкой для меня. Просто, блядь, остынь и убери пистолет. Господи.

— Ретт, не будь идиотом, им не нужно указывать гребаный путь. — Грейсон стряхнул мою руку со своей, не делая ни малейшего движения, чтобы убрать пистолет. — Просто останься здесь и позаботься о безопасности Джейса и Фло.

— Прошу прощения? — Протянул Джейс. — С каких это пор я стал таким беспомощным?

Мы с Греем обменялись быстрыми ухмылками, затем Грей снова направился к машине. Она остановилась перед домом, так что мы все еще были на приличном расстоянии. Со стороны водителя выбрался мужчина, выглядевший уверенным и вовсе не растерянным.

— Эй! — Рявкнул Грей, отвлекая внимание человека в тени от дома. — Кто ты такой и чего тебе нужно?

Что ж... по крайней мере, он сперва задавал вопросы, даже если планировал вторым открыть огонь.

Я поспешил за ним, горя желанием узнать, что, черт возьми, происходит, но не настолько склонный к самоубийству, чтобы поймать шальную пулю, если что-то пойдет не так.

— Грейсон Тейлор, я полагаю, — крикнул в ответ мужчина. Его голос был незнакомым, но глубоким и насыщенным, с легким акцентом.

— Кто спрашивает? — Ответил Грей, пряча пистолет за бедро и подходя ближе.

Парень ответил не сразу, затем низкий смешок донесся до моих ушей, когда мы приблизились. — Где Джейс? — спросил он вместо ответа.

Грей сделал паузу, оглядываясь на меня. Его лоб нахмурился, но он не казался слишком взволнованным. На самом деле, он засунул пистолет обратно под куртку и кивнул в сторону нашего костра. Я понял намек и быстро вернулся назад.

— Джейс! К тебе приехал какой-то парень, — позвал я своего лучшего друга. — Хотя, если хочешь знать мое мнение, выглядит очень подозрительным. Ты кого-нибудь ждешь?

Джейс оставил свою гитару рядом с моей и побежал трусцой через загон, чтобы подойти ко мне. Фло следовала за нами медленнее, как будто не хотела отставать, но и не знала, стоит ли ей присоединяться к нам.

— Я никого не жду, — пробормотал Джейс, направляясь к Грейсону, который только что добрался до подъездной дорожки, где стоял мужчина. — У нас даже нет телефонов, чтобы сообщить людям, где мы находимся.

— Ну, он спрашивал о тебе, — ответил я, поспевая за его широкими шагами. — И никто не знает, что мы здесь, кроме Бренды. Должно быть, она его послала.

— Наверное, — согласился Джейс, перелезая через забор, который отделял нас от территории дома. Я остановился, чтобы помочь Фло перебраться через проволоку, поэтому был недостаточно близко, чтобы увидеть, как Джейс подбирается к парню. Все, что я услышал, — это реакцию.

— Да пошел тынахуй, — взревел Джейс, а затем, должно быть, ударил парня, потому что секунду спустя, когда мы с Фло подбежали к машине, мы обнаружили Грея, удерживающего Джейса, в то время как незнакомец сидел на гравии, зажимая рукой кровоточащий нос.

— Что за дерьмо? — Воскликнул я, переводя взгляд с Джейса, бьющегося в стальной хватке Грейсона, на истекающего кровью чувака. Он был молод, вероятно, того же возраста, что и мы с Джейсом, и у него были татуировки на руках. Остальная часть его тела была одета в зимнюю одежду, но у него был характерныйопасный вид.

— Убирайся нахуй отсюда, у тебя нетникакого права, — заорал Джейс на парня, вырываясь из хватки Грея. — У тебя, блядь, нет никакого права находиться здесь! Я говорил тебе, что если увижу тебя снова, то убью тебя, черт возьми, Анжело, я, блядь, имел в виду именно это. Ты покойник!

Вау. Что?

— Анджело? — Я уставился на истекающего кровью мужчину. Это точно; от него исходил запахмафии. — Что ты...

— Где она? — Прорычал Грейсон, грубо оттолкнув Джейса в сторону и рывком поднимая с земли этогогребаного Анджело Риччи за ворот рубашки. — Где Билли?

— Я прямо здесь, — ее до боли знакомый голос пронзил меня, как нож. — А теперь, если вы закончили демонстрировать свою мужскую силу, можем мы зайти внутрь? Я замерзла и устала, и у меня болит спина.

Ее карие глаза скользнули по всем нам, но ни с кем не встречаясь взглядом, прежде чем она отвернулась. Ее огромный черный пуховик превратил ее в обугленный зефир, круглый и мягкий. Но ее волосы сияли, как золотые нити, а лицо сияло здоровьем, в отличие от пустого, голодного взгляда, который был у нее, когда мы встретились. Черт. В конце концов, Анджело заботился о ней.

У маленькой части меня была больная фантазия, что он держал ее в плену, но эта идея тут же развеялась, когда я увидел, какхорошо она выглядела.

— Билли, — прохрипела Фло, ее глаза были полны слез, когда она двинулась вперед. Билли даже невзглянула на нашу басистку, просто поднялась по ступенькам дома в своих пушистых дизайнерских зимних сапогах и вошла внутрь, не дожидаясь никого из нас.

Я среагировал первым, бросившись за ней, чтобы выяснить, что, блядь, происходит. Джейс и Грей могли убить Анджело Риччи, мне было все равно. Я хотел знать, почему она была здесь. Сним.

— Я разбита, — объявила Билли, когда я вошел в дом. Она стояла у подножия главной лестницы, стягивая перчатки со своих тонких бледных пальцев. — Не мог бы ты сказать мне, какая спальня свободна?

Я тяжело сглотнул, скрестил руки на груди и промолчал. Если бы она хотела поговорить со мной, то, черт возьми, могла бы соблаговолить взглянуть на меня.

После минуты моего молчания она тяжело вздохнула. — Ретт… пожалуйста. — Боль в ее голосе полностью выбила меня из колеи. — Я хочу быть здесь не больше, чем ты хочешь, чтобы я была здесь. Просто покажи мне мою комнату, и я никому не буду мешать.

— Тогда почемуты здесь? — Рявкнул Джейс, входя в дом следом за мной. Грей был прямо у него на хвосте.

Анджело протиснулся мимо них обоих, кровь больше не текла с его лица. — Потому что моя семья только что приобрела «Биг Нойз Рекордс», и теперь моя работа — убедиться, что вы все выполняете свои контрактные обязательства.

— Так ты сказал, снаружи, — пророкотал Грейсон.

— Но почемуона здесь? — Джейс повторил свою точку зрения, взглянув на Билли так, словно она была дымящейся кучей дерьма на его ботинке.

Улыбка Анджело была полна чистого яда, когда он собственнически погладил Билли по плечам. — Потому что было бы неуместно оставлять ее одну в ее состоянии, не так ли, Белла?

Он поцеловал ее в щеку, но ее улыбка была подобна осколкам льда. Только тогда она подняла на меня взгляд, но тут же снова отвела, пропитанная чувством вины.

— Давай, милая, позволь мне взять твою куртку, — предложил Анджело.

Челюсть Билли сжалась, как будто она скрипела зубами, затем она расстегнула пуховик и позволила Анджело стянуть его с ее рук. Когда он отодвинулся в сторону, все, на чем я мог сосредоточиться, была она. Ее живот. Еебеременный живот.

Срань господня.

Темнота заволокла мое зрение, и все мое тело покрылось потом. У меня зазвенело в ушах, во рту пересохло, а потом все исчезло.

Черт. Я упал в обморок.

БИЛЛИ

В какой-то момент на следующее утро меня разбудили громкие голоса. После того, как Ретт упал в обморок, увидев мой живот, я решила пойти трусливым путем и убежала в спальню, сославшись на усталость от поездки. Никто не спорил, так что мне пришлось предположить, что они были рады моему уходу.

Я избегала зрительного контакта со всеми, черт возьми, и почти бегом скрылась в свободной спальне, чтобы спрятаться. Потом я уснула — потому что было уже поздно, черт возьми, — и даже не проснулась, когда Анджело пришел спать. Но он определенно спал здесь со мной, потому что, во-первых, его сторона кровати была смята. Во-вторых, Бренда предупреждала нас, что «Биг Нойз» установили несколько устройств наблюдения, пока обустраивали студию в подвале. Никто из участников «Беллероуз» об этом не знал, и нам нельзя было ничего выдавать. Но это был единственный способ, которым Бренда смогла уговорить группу приехать сюда, а не в стеклянный аквариум контент-хауса.

Так что Анджело и я должны были играть роль. А это означало — делить одну кровать.

Сонная, я потерла глаза и села. Крики были настолько громкими, что казалось, будто они прямо за дверью, но через мгновение я поняла, что они внизу. Просто стены здесь были настолько тонкие. Прекрасно.

—... серьезно хочешь, чтобы мы поверили, что этотвой ребенок? — Ретт кричал. — Ах, черт, это было из-за меня.

— … на самом деле мне насрать… — Анджело не кричал в ответ, но его голос звучал твердо. — … ничего общего с...

Я выскользнула из кровати и быстро переоделась в теплый вязаный свитер большого размера и леггинсы. Зима была потрясающей для маскировки. Не так потрясающе как рождественские украшения, переливающиеся на уличных фонарях и в витринах магазинов. Нет ничего лучше праздничного настроения, чтобы напомнить тебе, что твоя жизнь — это ведро, полное… шаров. И далеко не из тех, что хорошие.

Я поспешила из комнаты, мне нужно было спуститься вниз и разобраться с этим, пока дерьмо не стало еще хуже. Если бы это было возможно.

Анджело был сумасшедшим. Бренда тоже. Чертовски сумасшедшие.

Глубоко вздохнув, я запустила пальцы в свои спутанные волосы и вышла из спальни. Если не считать криков в гостиной, остальная часть дома казалась пустой. Из окна над лестничным пролетом я увидела несколько укрытых попонами лошадей в поле неподалеку, — и это было приятно.

Я понимала, почему Бренда отослала их сюда. Находиться на природеуспокаивает. По крайней мере, раньше я так думала. Теперь я создавала хаос, просто существуя в этом пространстве со столькими мужчинами, с которыми я плохо обошлась. По моему собственному выбору или нет, ущерб был нанесен.

Разговор прекратился, когда я вошла в комнату, и я нервно прикусила губу. Все глаза были устремлены на меня, а я по-прежнему не могла встретиться ни с кем взглядом. Кроме Анджело. Он знал, во что втянул меня, но ему было все равно.

— Если ты хочешь о чем-то спросить, Ретт, — тихо сказала я, — то можешь спроситьменя.

Тишина между нами былаудушающей. Затем Ретт с громким скрежетом отодвинул свой стул от деревянного пола.

— К черту все это, — прорычал он. — И пошла ты, Билли Беллероуз. — Он подошел ближе, остановившись только тогда, когда оказался прямо рядом со мной, и наклонился, чтобы убедиться, что я хорошо услышу его следующие слова. — Джейс был прав насчет тебя все это время. Мне следовало прислушаться к нему.

От чистого яда в его голосе у меня подкосились колени, но он не стал дожидаться ответа. Дом содрогнулся, когда он захлопнул входную дверь, и я вздрогнула, как будто он физически ударил меня.

В его отсутствие Грейсон и Джейс обменялись долгим взглядом. Затем Грей тяжело вздохнул и поднялся на ноги.

— Думаю, я позабочусь о том, чтобы с ним все было в порядке, — пробормотал он покорным голосом. — Веди себя хорошо. — Это предупреждение было адресовано Джейсу, который полностью проигнорировал его.

Грей покачал головой, затем подошел ко мне, застывшей у дверного проема. Я приготовилась к еще большей ненависти, но вместо этого он заключил меня в нежные объятия.

Это было настолько неожиданно, что я чуть не расплакалась.

— Я рад, что ты в безопасности, Колючка, — тихо сказал он, — и у тебя все хорошо. Но ты должна поговорить со мной.

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Он был абсолютно прав; я была обязана ему гораздо большим, чем просто разговор, но мои руки были связаны. Тем более, что Бренда не смогла узнать, где именно было установлено наблюдение «Биг Нойз». И теперь, когда отец Анджело взял управление компанией в свои руки, камеры «Биг Нойз» на самом деле были камерами Риччи.

Грей принял мое молчание, поцеловав меня в щеку, прежде чем выйти вслед за Реттом из дома.

— Билли, — сказала Фло слабым голосом, — мы могли бы поговорить? Мне нужно сказать тебе...

Я покачала головой, вспышка ледяного гнева наполнила меня. — Нет. Мне нечего тебе сказать, Фло.

Удрученная, она просто приняла это, опустив голову и ковыряя прореху на джинсах. — Это справедливо, — пробормотала она. Затем она встала. — Я... просто пойду... эм… проверю, как там Грей и Ретт.

Она ушла прежде, чем я успела осознать, что это означало остаться в комнате наедине с Джейсом и Анджело впервые почти за девять лет. Черт.

Джейс подозрительно прищурился, глядя на меня. — Почему?

Я посмотрела на его воротник, не в силах выдержать его обвиняющий взгляд. — Что — почему?

Джейс покачал головой, затем перевел взгляд с меня на Анджело и обратно с подозрительным блеском в глазах. — Почему тебе нечего сказать Фло?

Я облизнула губы. Тут он меня поймал. Если бы я призналась, что она меня подставила… что по ее вине меня похитили и пытали так жестоко, что я думала, что действительно умру… тогда я бы также признала, что недобровольно вернулась к Анджело, потому что была беременна его ребенком.

И за нами наблюдали.

Я не могла забыть эту важную часть. Ни за что на свете эти камеры не оставались без присмотра, что бы они не говорили Бренде.

— Она знает почему, — пробормотала я, стараясь говорить расплывчато, затем сменила тему. — Послушай, прежде чем ты начнешь разглагольствовать о том, что мы здесь, ты должен знать, что это была идея Бренды. — Вроде того. — Так что, если ты хочешь наорать на кого-нибудь, лучше бы это была не я.

Джейс уставился на меня тяжелым взглядом, затем перевел взгляд вниз, на мой живот. — Это Ретта?

Черт. Я сглотнула и просто покачала головой. Что еще я могла сказать?

Губы Джейса скривились, как будто он пытался решить, лгу я или нет. Затем он вздохнул. — Он не поверит в это без теста на отцовство.

— Мы уже сделали один, — ответил Анджело, не сводя с меня глаз. — Мой отец потребовал его. Я могу получить копию, если Ретту нужно подтверждение.

Губы Джейса скривились в усмешке. — Потому что мы так доверяем вашим семейным врачам.

Анджело закатил глаза. — Господи, Джейс, прошло почти десять лет. Преодолей себя; мы все теперь взрослые.

Джейс ощетинился от гнева и возмущения, и я застонала про себя.

— Знаете что? Вы двое можете разобраться с этим сами, — пробормотала я. — Сегодня у меня нет сил вставать между вами.

— Куда ты идешь? — Спросил Анджело, поднимаясь на ноги и нахмурившись.

Я слабо улыбнулась в ответ. — Думала, что сойду с ума, побываю в нескольких стрип-клубах, приму наркотики. Может быть, найду другого бывшего парня из мафии и забеременею. Кто знает? — Затем я щелкнула пальцами, издав низкий смешок. — О, подожди. Поздновато для этого.

Повернувшись к ним спиной, я направилась обратно наверх, в спальню, которую делила с Анджело, чтобы найти свои сапоги. Я не хотела прямо сейчас столкнуться с Реттом или Греем, но мне нужен был свежий воздух. Поэтому я натянула теплые сапоги, схватила пуховик и направилась к задней двери.

Я не смогла разглядеть никого из пропавших членов «Беллероуз», поэтому застегнула куртку, спасаясь от холода, и направилась к конюшням. Бренда сказала нам перед нашим приездом, что эта ферма принадлежала ее крестным родителям и что они заботились о животных, пока «Беллероуз» пользовались домом. Это придало мне уверенности в том, что я могу подойти к лошадям и не беспокоиться о том, что они принадлежат соседям.

Однако, когда я приблизилась к конюшням, низкий гул голосов заставил меня остановиться на полушаге. Тогда я поступила по взрослому и быстро спряталась за стогом сена, чтобы подслушать.

— … здесь происходит что-то еще, — говорил Грейсон.

Черт. Конечно, они были в конюшне; гдееще они могли быть, если я не видела их снаружи? Идиотка, Билли.

— Например? — Спросила Фло робким и встревоженным голосом. — Она даже не смотрит на меня, не говоря уже о том, чтобы говорить...

— Она ни на кого из нас не смотрит, — прорычал Ретт, — потому что знает, что ей есть за что чувствовать вину. Джейс предупреждал нас, все это время пытался нам сказать, амы … и ты тоже, Грей, — мы были слишком, блядь, ослеплены, чтобы замечать красные флажки.

— Чушь собачья, — прорычал Грейсон. — Ничего из этого не складывается, и ты это знаешь.

— Что язнаю, так это то, что Билли сейчас чертовски беременна. И она вернулась к Анджело, с которым, как она клялась — черт возьми, клялась — она не была. Она солгала мне, Грей. Нам. Она, блядь, посмотрела мне прямо в глаза и сказала, что не была с ним, а теперь оказывается, что носитего ребенка?

— Предположительно, — прокомментировала Фло. — Если верить им на слово.

Ретт издал низкий, невеселый смешок. — Отлично. Так что это просто чертовски здорово. Ты думаешь, она могла носитьмоего ребенка и лгать об этом? Я не знаю, что сейчас, блядь, хуже. — Раздался грохот, как будто он только что что-то пнул. Затем он выругался. — Мне нужно что-нибудь выпить. Или что-нибудь покурить. Грей, у тебя припрятано еще что-нибудь спиртное?

— Извини, — пророкотал здоровяк. — Ничего не осталось.

— У меня в сумке есть пара косяков, — неуверенно предложила Фло. — Бренда даже не проверила мои.

— Продано, — буркнул Ретт.

Шарканье ног заставило меня съежиться в своем укрытии, а мгновение спустя Ретт и Фло вышли из конюшни. Ни один из них не оглянулся, чтобы застать меня там; они просто направились к дому, засунув руки в карманы и ссутулив плечи.

Однако Грейсон не ушел, и через минуту любопытство взяло надо мной верх. Я неуклюже поднялась на ноги, затем проскользнула в конюшню. Освещение здесь было тусклым, и моим глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть достаточно, чтобы разглядеть барабанщика в дальнем конце пространства, почесывающего за ушами каштановую лошадь.

— Что из этого ты слышала, Колючка? — Спросил он, не поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. Конечно, он знал, что я была там. Я была убеждена, что Грей по своей сути сверхчеловек.

Я нервно прикусила губу, складывая руки под грудью. — Эм, только конец. Достаточно, чтобы услышать, что Ретт ненавидит меня, но это не совсем шок. Он думает, что я лгала обо всем.

Грей еще раз похлопал лошадь, затем развернулся и сделал несколько шагов ближе к тому месту, где я неловко переминалась с ноги на ногу. — А ты разве не лгала?

Черт бы все это побрал. Это оказалось сложнее, чем я когда-либо ожидала. — Я ненавижу это, — прошептала я, уклоняясь от ответа. — Мне так жаль, Грей.

Он сократил расстояние между нами, подняв руку, чтобы очень нежно провести пальцем по моей щеке, и приподнял мой подбородок костяшками пальцев. — Ты можешь сказать мне правду, Билли. Я могу помочь.

Слова клокотали в моей груди, отчаянно желая вырваться наружу. Я хотела признаться во всей этой запутанной истории Грею, потому что поверила ему, когда он сказал, что может помочь. Что онхотел помочь. Но как только я приоткрыла рот, чтобы поведать ему все свои секреты, мой взгляд зацепился за крошечное отражение в углу конюшни.

Камера?

Возможно, это было мое воображение, но я не могла так рисковать. Поэтому я нацепила фальшивую улыбку и покачала головой. — Тут нечего рассказывать, Грей. Анджело и я здесь просто от имени «Биг Нойз», чтобы убедиться, что альбом будет записан вовремя к запланированной вечеринке по случаю выхода альбома.

Его глаза сузились, брови нахмурились. — И это все?

Я резко кивнула. — Вот и все. Тебе следует вернуться. У Ретта будет творческий порыв, пока он под кайфом, который вы все могли бы использовать в музыке.

Грей, прищурившись, смотрел на меня еще мгновение, затем слегка кивнул и ушел.

Вот и все. Просто... принял мои слова и ушел.

Я думала, что мое сердце больше не разобьется, что больше нечему болеть. Я ошибалась.

БИЛЛИ

Желание сесть на лошадь и просто ускакать навстречу закату было почти непреодолимым. Свобода была прямо здесь, в пределах досягаемости. Больше никаких Риччи, никаких угроз мафии, никакого «Беллероуз»… Я могла просто исчезнуть и заново обрести себя. У меня все еще был доверительный счет, на котором хранилась подозрительно большая сумма денег, оставленная моими родителями. Я никогда не прикасалась к ним раньше, почти уверенная, что они были получены незаконным путем и могли быть одной из причин, по которой кто-то пытался сжечь нас заживо. Но, черт возьми, может быть, это было лучше, чем подвергать смерти других людей, когда они пытались мне помочь. Даже если они были украдены.

Однако я не могла заставить себя уйти. Во-первых, я не могла оставить Анджело пострадать от гнева его отца из-за моего отсутствия. Неважно, насколько Джованни гордился своим сыном, он все равно причинит ему боль. И потом, были «Беллероуз». Ретт, Грей… даже Джейс. Может, сейчас они и ненавидят меня, но крошечная часть меня лелеяла надежду, что мы сможем оставить это в прошлом и вернуться к тому, как все было.

Кроме того, я никогда в жизни не ездила верхом и не собиралась учиться этому при побеге.

Так что в конце концов мне пришлось заставить себя вернуться в дом. Я еле волочила ноги, но мой желудок урчал от потребности в еде, так что мне пришлось собраться с духом.

К счастью, казалось, что все участники «Беллероуз» собрались в подвальной студии звукозаписи, так что я могла спокойно приготовить себе сэндвич. Пол заскрипел, когда я разрезала свой сэндвич на треугольники, и я ахнула, когда сильная татуированная рука схватила меня за бедро.

— Я искал тебя, — прокомментировал Анджело, другой рукой обхватив мое запястье, как будто боялся, что я могу попытаться пырнуть его ножом, который держала в руке. — О чем вы там болтали? Ты ведь не собиралась делиться нашими личными делами, не так ли, Белла?

Опасная нотка в его голосе заставила меня задрожать от страха. Он говорил тихо, его губы касались моих волос, когда он крепко обнимал меня. Стороннему наблюдателю мы могли бы показаться влюбленной парой, разделяющей мгновение. Это не могло быть дальше от истины. Я была так сосредоточена на скрытом наблюдении, что забыла, что Анджело не был моим другом.

— Конечно, нет, — прошептала я, пытаясь унять бешено бьющийся пульс. — Я не дура.

— Нет, ты не дура. — Его хватка на моем запястье усилилась до боли, и я ахнула, выронив нож. — Но ты безнадежный романтик, Белла. Мы оба это знаем. Так что подай на меня в суд за мою подозрительность.

Я захныкала от боли в запястье. — Ангел, ты делаешь мне больно.

Он резко вздохнул, мгновенно отпуская меня. Неужели он даже не понял?

— Просто не забывай, как много у нас обоих поставлено на карту, Белла, — прошептал он, делая шаг назад. — Боль, через которую ты прошла, будет похожа на щекотку, если мой отец узнает, что мы сфабриковали тест на беременность.

Я с трудом сглотнула, слезы защипали мне глаза. — Я не забуду. — В конце концов, на моем теле было множество шрамов от пыток, которым я подверглась после того, как меня похитили с концерта.

Анджело глубоко вздохнул. Я по-прежнему стояла к нему спиной, поэтому не могла видеть выражения его лица и не была уверена, что мне понравится то, что я там увижу.

— Как Ви? — Спросила я, по какой-то причиненуждаясь в том, чтобы добиться от него человеческой реакции. — Она знает, где мы находимся?

Он помолчал лишь мгновение, прежде чем ответить. — Конечно, знает, — сказал он холодным тоном. — Она моя жена, и ничто этого не изменит. Ты просто моя любовница и мать моего наследника. Не более того.

Его голос был твердым и ясным. Мне нравилось думать, что это было сделано в интересах наших наблюдателей, но… Я не была уверена.

Затем он ушел, оставив меня наедине с моим сэндвичем, к которому у меня больше не было никакого аппетита.

Вот только я была не одна. Кто-то вышел из тени двери, ведущей в подвал, и я чуть не выпрыгнула из собственной кожи от страха.

— Джейс, — выдохнула я, прижимая руку к груди. — Черт возьми, ты меня напугал.

— Это правда? — требовательно спросил он, придвигаясь ближе. Я развернулась к нему лицом, не желая, чтобы он стоял у меня за спиной, как Анджело только что. Глупая я, что поставила нас лицом к лицу, когда он оперся руками о стойку по обе стороны от моих бедер. — Я слышал, что он только что сказал тебе, Билли. Это...

— Тсс, — я успокоила его, прижав пальцы к его губам, чтобы физически остановить вопрос. Анджело говорил тихо; Джейс даже не пытался. Он в замешательстве нахмурился, но я встретилась с ним взглядом, умоляя его простодоверять мне, и слегка покачала головой. — Пожалуйста, Джейс... ты слышал не то, что думаешь.

Он резко прищурился, когда я убрала руку от его мягких губ. — Понятно.

Но понял ли он на самом деле? Я молча молилась, чтобы понял. Чтобы он осознал, что всене то, чем кажется, и что дело не только в задетых чувствах, а происходит нечто гораздо большее.

Как только я подумала, что он собирается отступить и оставить спящих собак лежать, он схватил меня за запястье — то самое, которое только что повредил Анджело, — и потащил за собой, выбегая из кухни.

— Джейс! Что ты делаешь? — Я запротестовала, спотыкаясь, чтобы не отстать.

Он не ответил, просто продолжал тянуть меня за собой, пока мы не вырвались на заднюю веранду. Затем он обхватил меня рукой за талию и без усилий спустил вниз по лестнице, спасая от спотыкания и падения, а затем продолжил путь по заросшему травой пространству.

— Джейс, ой! Отпусти, ты делаешь мне больно! — Я попыталась высвободить запястье, но это только усилило боль, полностью благодаря синякам, которые только что оставил Анджело, и неумолимой решимости Джейса вытащить меня на середину поля.

— Как насчет сейчас, Билли? — потребовал он, поворачиваясь ко мне лицом, когда мы были на приличном расстоянии от дома. — Теперь ты будешь честна со мной? Потому что с момента твоего приезда ты, черт возьми, ни разу не была честна, и у меня складывается отчетливое впечатление, что там, внутри, за нами наблюдают. Итак, что происходит?

Я прикусила язык, не зная, что сказать. Что, если...

— Билли, — прорычал Джейс, слегка встряхнув меня. — Поговори со мной. Здесь нас никто не услышит. Никто не подслушивает. Здесь только мы. Ты и я. Поговори со мной.

Паника подступила к моему горлу, и я с трудом сглотнула, пытаясь унять учащенный пульс. Предупреждение Анджело все еще ясно звучало в моей голове, и… Я была напугана.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Джейс, — солгала я. — Вся эта ситуация неудобна, я знаю, но это не похоже на...

— Чушь собачья, — оборвал он меня, качая головой. — Я знаю тебя, Роза. Я знаю, когда ты лжешь, и прямо сейчас… весь день… тылгала, и я не могу понять, почему. — Он отпустил меня, отвернувшись, чтобы в отчаянии провести руками по лицу.

Я огляделась. Мы действительно были одни. Если бы у кого-нибудь из нас физически не было жучка на теле, нас бы никак не услышали. Конечно, здесь безопасно ослабить бдительность? Но опять же, что, черт возьми, Джейс вообще сделал, чтобы завоевать мое доверие? Особенно зная из первых рук, что может случиться со мной, если Джованни почувствует себя обманутым.

— Но ты не понимаешь, — с горечью сказала я, не в силах удержать эти слова при себе. — Ты не знаешь, когда я лгу. Ты не верил тогда и не веришь сейчас. Так что не разыгрывай карту "Язнаю тебя", когда мы оба знаем, что это полное дерьмо. Ты вычеркнул меня из своей жизни, когда подписал контракт с «Биг Нойз» иникогда не оглядывался назад. Даже когда Ретт буквально спас мне жизнь, ты ни разу не остановился, чтобы усомниться в том, через что я прошла, так что можешь забирать свои эмоциональные манипуляции и засунуть их себе в задницу, Джейс Адамс. Я знаю, что делаю.

Он уставился на меня с удивлением и возмущением, но меня трясло от эмоций, и мне нужно было убраться к чертовой матери подальше от него, пока я не выдала еще больше секретов, чем просто то, чем мы с Анджело здесь занимались.

Я бросилась прочь, но он легко догнал меня и снова схватил за запястье.

— Роза, остановись, — приказал он, заставляя меня замереть. — Просто скажи мне честно, это ребенок Анджело?

Я коротко, холодно рассмеялась, затем покачала головой. — Какое это имеет значение, Джейс? На этот раз он не твой. Так какая разница? Возвращайся в подвал и запиши гребаный альбом, чтобы мы все могли разойтись по домам. Пожалуйста.

Паника накрыла меня ледяными волнами, когда я поняла, что только что сказала. До Джейса это, похоже, не дошло, но я не собиралась оставаться рядом и ждать, пока он сложит все воедино. Вместо этого я резко выдернула запястье и побежала обратно к дому, не останавливаясь, пока не оказалась в безопасности своей спальни с запертой дверью.

Черт возьми. Черт возьми. Я почти девять лет хранила свою тайну от Джейса, и всего один разговор наедине едва не заставил меня все ему выложить?

На этот раз. Это то, что я только что сказала. На этот раз он не твой.

Потому что его былв прошлый раз. Ребенок, о котором Джейс даже не знал. Ребенок, которого восемнадцатилетний Анджело обещал воспитать как своего собственного, солгать своим родителям, что он отец, после того как я уже разбила сердце Джейсу.

Мы с Анджело оба сделали выбор, единственный бескорыстный выбор, который мы могли сделать. Оба из любви к Джейсу. Мы хотели, чтобы он добился успеха. Мы хотели, чтобы он осуществил свою мечту стать крупнейшей рок-звездой в мире, и то, что его шестнадцатилетняя девушка была беременна, разрушило бы все это.

Итак, тогда мы солгали, и он так и не раскусил наш спектакль. Он так и не узнал, что мы скрывали тогда, точно так же, как никогда не узнает сейчас.

Я рухнула обратно на кровать, слезы текли по моему лицу, а грудь болела от всей лжи, которую я держала внутри. Я ненавидела это. Все это. Но если бы у меня был выбор уйти, я бы этого не сделала. С этими мальчиками было слишком много незавершенных дел… со всеми четырьмя.

Так или иначе, мне нужно было наладить отношения с Реттом. Грей знал, что что-то не так; я видела вопросы в его глазах. Но Ретт? Он ненавидел меня, и это причиняло боль больше, чем следовало.

РЕТТ

У нас с Фло снова все было хорошо. Может быть, я не совсем простил ее запопытку подставить Билли, за сговор с целью ее похищения мафией семьи Риччи, после чего хрен знает, что могло с ней случиться. Но, учитывая, что с Биллиявно все было в порядке, я мог немного ослабить свою неприязнь к Фло.

Когда мы лежали на ковровом полу в подвале, покуривая ее контрабандный косяк, она объяснила, как Том все это подстроил и использовал ее как пешку. Такеру очень хотелось избавиться от Билли любыми необходимыми средствами, а Фло была просто удобным средством для достижения цели, чтобы подставить ее.

— Такер такой ублюдок, — протянул я, чувствуя, как у меня кружится голова, и закрыл глаза. Затем я хихикнул. — Это рифмуется.

— Ты только до этого додумался? — Грей спросил, добивая косяк Фло, затем затушил его в пепельнице. Он был не первым, но, к сожалению, почти последним. Нам нужно было воспользоваться нашим новообретенным спокойствием, вот почему мы были в комнате звукозаписи.

Мы сделали перерыв, чтобы Джейс мог сходить за своим блокнотом, но казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как он ушел.

— Где Джейс? — Спросил я, пытаясь сесть. Черт возьми, травка Фло была превосходной.

— Он пошел выпить, — сказала Фло.

В то же самое время ответил Грей. — Пошел посрать.

Я прищурился на них обоих, затем посмотрел на лестницу. — Такое чувство, что его не было очень долго.

Фло хихикнула, наигрывая случайные ноты на своей бас-гитаре. — Это говорит травка, братан.

— Я должен вам кое-что сказать, ребята, — сказал Грей из гребаного ниоткуда. — Я нанял парня следить за Билли. Но он никогда не говорил мне, что она залетела. Это плохо, верно?

— Угу, — согласилась Фло. — Отзыв на одну звезду точно.

— Тебе нужен возврат денег, или скидка, или что-то в этом роде, — добавил я, ложась обратно на ковер.

Грей промычал что-то в знак согласия, затем зевнул и провел рукой по волосам. Гребаная дива.

Затем я снова сел. — Подожди, у тебя кто-то следил за ней? Все это время? И ты мне не сказал?

— Если бы я сказал, ты бы запомнил? — Грей приподнял темную бровь, глядя на меня.

Я сердито посмотрел на него в ответ, но он был прав. Многое из последних нескольких месяцев было мутным и частичным. Так что, я думаю, у меня не было никаких аргументов в пользу того, чтобы быть не в курсе событий.

— Полагаю, это объясняет поств «Грязной Истине» о том, что Билли растолстела, а? — Пробормотала Фло с дурацкой ухмылкой.

— Что он узнал? — Пробормотал я. Меня бесило, что мне интересно узнать о ее жизни вдали от нас. — Хорошо ли с ней обращалсяэтот придурок и его мафиозная семья?

Отказ произнестиего имя заставил меня почувствовать себя немного лучше — особенно если учесть, что он был отцом ее ребенка, когда это должен был быть я. Черт возьми, я действительно хотел быть отцом? Я должен был праздновать то, что избежал пули, а вместо этого я горевал, как тупая пизда.

— Очевидно, я был не так информирован, как следовало бы, — выпалил Грейсон, и это прозвучало устрашающе даже в его возбужденном состоянии. — Но, похоже, с ней все было в порядке. Достаточно счастлива, и о ней хорошо заботились.

Последняя реплика прозвучала отрепетированно. Или, может быть, я просто был слишком обкурен, чтобы уловить тонкие намеки, но мне показалось, что он пытался сказать все, ничего не раскрывая, и я задался вопросом, какого хрена это было. Разве мы не могли здесь свободно безопасно разговаривать?

— Значит, она нас бросила? — В голосе Фло звучала горечь, когда она сильнее заиграла по струнам. — Тому даже не пришлось ничего делать. Билли дала ему то, что он хотел, без какой-либо гребаной помощи с нашей стороны.

Грейсон хмыкнул, прежде чем подтянуться повыше. — Все сложнее, чем кажется, и это не значит, что этому ублюдку не достанется заслуженная взбучка, но да… это все равно должно было случиться — с ним или без него.

Снова в его тоне было что-то, что намекало: он не говорит всей правды, но кому вообще были важны детали, когда главный факт оставался неизменным — Билли ушла от нас и залетела от того мудака, который разбил ей сердце много лет назад. Ее абьюзера.

Если только она не лгала, и ребенок был моим. Впрочем, зачем лгать?

Заставив себя сесть, я отполз назад и прислонился к стеклянной стене студии, одновременно поднимая гитару. Травка превращала меня в плаксивую сучку, и я мог бы с таким же успехом использовать это, чтобы вложить немного тоски в песню. Нам просто нужно было, чтобы Джейс пришел в себя после выпивки и — или дерьма, что бы из этого ни было правдой. Или ни то, ни другое.

Скорее всего, он он сейчас ненавистно трахает Билли, прижав ее к стене.

Ублюдок.

Я бы, наверное, сделал тоже самое. Беременна она от другого мужчины или нет.

Это был новый уровень облажавшегося, и я понимал это.

— Это мило, — пробормотала Фло, пока я рассеянно наигрывал мелодию, с более темными, насыщенными оттенками, чем мы обычно использовали. В нашем саунде звучал хард-рок с редкими балладами для фанатов. Но у этой песни был темный, медленный, приторный бит, который обволакивал тебя и отказывался отпускать.

— С тех пор как Билли ушла, я спал трезвым часа три, не больше, — хрипло признался я. — И когда мне все же удается уснуть, в голове бушует именно эта чертова песня. Я чувствую ее душой, но я отказывался проигрывать ее вслух, потому что она чертовски навязчива. — И это напоминало мне о ней. Черт возьми, неужели я превращаюсь в Джейса?

— Это уместно, — добавил Грейсон, уже звуча более четко благодаря быстрой переработке наркотиков в его гигантском теле. — Она преследовала всех нас неделями — Джейса годами, и я, наконец, понимаю почему.

Я тоже. Я, блядь, понимал, и я, блядь, ненавидел это. Джейс пытался предупредить нас, а мы не слушали.

Фло подхватила мелодию через несколько секунд, присоединившись ко мне, добавив еще один аспект к истории, которую я рассказывал, не произнося ни единого слова. Грейсон пересел за свои барабаны, добавив такт для полноты звучания. Мы с Фло тоже поднялись на ноги, и звук стал сильнее. Это была моя мелодия с призраками, но мои товарищи по группе были музыкальными гениями, и к тому времени, когда Джейс вошел в комнату с таким видом, словно увидел призрака, у нас была почти законченная новая песня.

Он уловил конец такта, и часть пустого, широко раскрытого взгляда исчезла с его лица, сменившись голодом, который он обычно демонстрировал каждый раз, когда мы писали вместе. Джейс жил и дышал музыкой, но где-то за последние несколько лет он утратил часть этого драйва. Потерял искру. Однако сегодня я увидел это снова, когда он остановился перед нами.

— Что, черт возьми, это было? — прорычал он, переводя взгляд с меня на Грея. — И вы можете сделать это снова?

Следующие два часа мы играли наш трек "Разбитые сердца и истерзанные души", пока не довели его до совершенства. Джейс уже вставил несколько текстов, но мы все признали, что в этом произведении было меньше слов. В этом просто не было необходимости. Бит, мелодия и гитарный рифф в середине, которые дали мне шанс раскрепоститься, рассказали историю боли без излишней лирики.

— Трахни меня насмерть, — сказал Джейс, качая головой, и все мы глотали воду, как будто пробежали марафон. — Кто знал, что возвращение Билли в дом и немного качественной травки приведут к такому результату. Возможно, Бренда знала, что делала.

Грейсон опустил полотенце, которым вытирал пот со лба, и, прищурившись, посмотрел на Джейса, изучая нашего солиста в течение многих нервирующих минут. Если бы этот взгляд был направлен на меня, я бы скривился, но Джейс просто отмахнулся от него. — Не анализируй меня, братан. Я могу говорить о Билли в несколько позитивном свете, не будучи пораженным молнией. Она мне не нравится и я ей не доверяю, и это никогда не изменится, но в какой-то момент я должен двигаться дальше.

Теперь не только Грейсон пялился на него. Мы с Фло отнеслись к этой перемене в характере с таким же подозрением. Джейс ненавидел Билли с той горькой страстью, которая могла возникнуть только от любви к ней всем своим существом. Никто не переходил от любви к ненависти и безразличию только потому, что нам удалось создать по-настоящему захватывающую песню в ее присутствии.

Нет.

Что, черт возьми, делал Джейс во время своего — пьянства / дерьма.

— Давайте, еще раз, и мы вставим это в трек, чтобы отправить в «Биг Нойз», — сказал Джейс, возвращая нас всех на свои места, а сам занял свое у студийного микрофона. — Это ненадолго отвлечет их от нас, поскольку до сих пор мы не отправляли никаких отчетов о ходе выполнения.

Он сделал паузу, явно ожидая, что мы, в сию же секунду начнем играть, как в дрянном музыкальном фильме, но вместо этого мы уставились на него мертвыми глазами, ожидая, что он сломается и объяснит, что, черт возьми, происходит. Что-то произошло между ним и Билли; я знал это так же, как знал, что найду ее в ту же секунду, как мы сегодня вышли из студии. Навязчивый зуд, от которого не помогало никакое почесывание.

— Не сейчас, — прорычал Джейс. — Не здесь.

Выражение его лица стало еще более серьезным, и я был поражен тем же инстинктом, который у меня был раньше с Грейсоном. Обсуждать здесь важное дерьмо было небезопасно, и это навело меня на мысль, что, возможно, за нами наблюдают. Или, по крайней мере, слушают. В таком случае лучше всего было вести себя нормально, пока мы не выясним, где мы можем в безопасности свободно разговаривать.

Но также… какого хрена?

Я взял вступительный аккорд. Фло присоединилась ко мне двумя ударами позже, а затем Грейсон добавил свой барабанный бой. Джейс убедился, что мы записываемся, а затем он начал с припева, единственного текста, который у него пока был, но я не беспокоился об этом. Остальное придет; оно уже парило в воздухе вокруг нас, просто ожидая голоса. Музыка была во многом похожа на это; в чем-то мы ее создавали, а в чем-то она уже существовала, просто ожидая, когда кто-нибудь озвучит ее.

Когда прозвучала последняя нота, добрую минуту никто из нас не произносил ни слова и не двигался. Подобная музыка жила в твоей гребаной душе, и я почти забыл это чувство. Какой бы мрачной ни была эта мелодия, она на самом деле наполнила меня светом, и впервые за несколько недель я не жаждал блаженного кайфа от наркотиков или алкоголя. Мне не нужно никакого оцепенения, чтобы существовать в моем собственном теле.

Музыка была таким кайфом, который я никогда не мог воспроизвести, даже с самым лучшим дерьмом в мире.

— Пора обедать, — наконец объявила Фло, снимая гитару и убирая ее в футляр. — Думаю, я действительно сегодня проголодалась.

Я тоже убирал свою драгоценную гитару, но это заставило меня поднять глаза, чтобы рассмотреть ее поближе. После того дерьма с Билли я игнорировал существование Флоренс и каким-то образом упустил из виду, какой худой она стала. Я упустил то, что она отказывалась есть или функционировать каким-либо продуктивным образом.

Я имею в виду, черт возьми, у нее могло не хватить половины лица, и я бы не заметил это в том наркотическом состоянии, в котором находился. В последнее время я был настоящим куском дерьма. — Обед звучит заманчиво, — признал я. — Я приготовлю, и мы должны поесть вместе на улице. Отдохнуть от этого дома.

Очевидно, в доме, где мы не могли свободно разговаривать.

Нам пора было найти место, где мы могли бы поговорить о том дерьме, которое происходило вокруг нас, и убедиться, что мы все на одной волне. Мы уже давно не вели себя как сплоченная группа, и пришло время вернуться к этому. Возможно, мы сбились с пути — я больше, чем кто-либо другой, — но мы не были мертвы. Мы могли бы вернуться к этому, и хит-парад, который мы только что создали вместе, был доказательством этого.

«Беллероуз» не сломят внешние силы, по крайней мере, пока я, черт возьми, еще жив. И чтобы остаться в живых, мне нужно было разобраться в себе. Какие бы ублюдки ни наблюдали за нами и контролировали наши жизни, им лучше быть осторожными, потому что Ретт Сильвер больше не жил в стране наркотиков.

Нет, этот ублюдок, который говорил о себе в третьем лице, потому что мог, покончил со всем этим дерьмом.

Кроме травки, конечно. Давай не будем слишком сходить с ума.

Впрочем, остальное было сделано. Пора сосредоточиться на музыке и «Беллероуз».

И, возможно, Билли, пока я не смогу навсегда вычеркнуть ее из своего сердца и мыслей.

БИЛЛИ

После того, как я почти раскрыла свой секрет Джейсу, я на два часа потеряла самообладание и спряталась в своей комнате, слезы текли по моим щекам в безжалостном эмоциональном освобождении. Это было похоже на то, что прорвало плотину, и ни одна из моих обычных тактик подавления эмоций не сработала. Было ли все это просто следствием многолетнего сохранения этого секрета от Джейса и, наконец, почти во всяком случае, раскрытия ему всего в одном взрывоопасном разговоре?

Было ли хоть малейшее облегчение в моей боли, несмотря на то, что я не знала, слышал ли он вообще ту случайную реплику, которая вырвалась из меня? Может быть, когда он узнает, мы сможем все уладить и, наконец, жить дальше. Мне не нужно было, чтобы Джейс любил меня, но было бы неплохо, если бы он не ненавидел меня с той страстью, которая охватила несколько альбомов и привела к множеству наград Grammies и AMA. Ублюдок.

К счастью, во время моего небольшого срыва группа была заперта в подвале для записи, а Анджело разговаривал по телефону, разбираясь с делами мафии. Или что, черт возьми, он там делал, часами разговаривая по телефону. Так что я могла забыться, а в эти дни моменты покоя были всем, о чем я могла просить.

Особенно от Анджело. В каком-то смысле мы никогда не были так далеки друг от друга, как в этот самый момент — как якобы пара, которая вот-вот станет родителями. Я едва узнавала парня, которого когда-то любила. Того, с кем когда-то мечтала провести жизнь — вместе с его лучшим другом.

Теперь мы все были другими людьми, сформировавшимися благодаря нашему выбору, со множеством новых шрамов. Но это не меняло того факта, что наше прошлое всегда будет с нами. Оно будет преследовать каждый наш чертов шаг, пока мы наконец не поймем, как отпустить его.

Если бы это вообще было возможно.

Когда мой желудок громко запротестовал, напоминая мне, что мы отказались от сэндвича, я, наконец, взяла себя в руки и быстро приняла душ, чтобы успокоить опухшие, покрасневшие глаза. К тому времени, как я вышла оттуда, одетая в тот же костюм, я чувствовала себя немного лучше — определенно спокойнее, к моему лицу вернулось прежнее выражение. Сейчас было не время забывать, что мы были в ситуации жизни и смерти, и нахождение в окружении сексуальных рок-звезд, каждый из которых владел маленькой частичкой меня, не было оправданием для того, чтобы подвергать их всех опасности.

Это сделало бы мою жертву, оба раза, совершенно бесполезной.

Если бы это было так, я не была уверена, что смогла бы оставаться в каком-либо психически стабильном состоянии.

Войдя на кухню, я постаралась не вздрогнуть, столкнувшись лицом к лицу с Реттом. Он был там единственным, кто спокойно помешивал что-то на плите. Когда он поднял взгляд, чтобы встретиться с моим, его глаза были слегка налиты кровью, но в остальном он выглядел очень ясным и трезвым.

Мое опухшее лицо, вероятно, навело его на мысль, что я пристрастилась к наркотикам и алкоголю, несмотря на торчащий передо мной беременный живот.

— Привет, — спокойно сказал он.

Если бы он швырнул в меня этой сковородкой, я была бы немного менее шокирована.

— Привет? — Я ответила, вопросительный тон проскользнул в этом единственном повторяющемся слове.

— Ты голодна? — добавил он непринужденно, как будто последних почти двух месяцев не было. Вместе с гневными словами, которые он бросил в мой адрес сегодня утром, которые более чем подразумевали, что он чертовски ненавидел меня.

Я не удержалась и быстро огляделась, думая, не снимает ли нас какая-нибудь съемочная группа или что-то в этом роде. Кто-то же должен это контролировать, раз поведение Ретта сделало такой резкий разворот на сто восемьдесят градусов с нашей последней встречи. Я имею в виду, он был в ярости и не контролировал себя, и я не могла винить его ни за то, ни другое.

Но это... это было спокойно и по-домашнему, и это чертовски пугало меня.

— Ты выглядишь голодной, — продолжил он, когда я так и осталась стоять в ошеломленном молчании. — Садись. Я готовлю куриный стир-фрай, использую свежие ингредиенты из теплицы. Это место на самом деле гораздо более самодостаточное, чем я ожидал, когда нас сюда только привезли. Ну, было около двух ночи, когда мы приехали, так что мы почти ничего не видели, но все же… к такой жизни можно привыкнуть.

Он на секунду отошел от плиты и выдвинул один из белых кожаных табуретов у кухонного острова. — Садись, — настоял он, и я, в состоянии шока, сумела проковылять вперед и попытаться втиснуть свою тушу на стул с высокой спинкой. После моей второй попытки Ретт издал тихий смешок, прежде чем обхватить меня руками за талию и приподнять, как будто я ничего не весила.

— Мешает маленький животик, — сказал он с большим юмором в голосе. — Держу пари, к этому нужно привыкнуть.

Не вру. Я очень сильно ущипнула себя за руку, задаваясь вопросом, не сплю ли я. Или, может быть, я упала в душе, ударилась головой и теперь тонула, видя самый прекрасный сон.

Когда Ретт вернулся на другую сторону кухонного острова и плиты, его открытое и дружелюбное выражение встретилось с моим взглядом. — Что происходит? — хрипло выдавила я, отчаянно нуждаясь в воде. Или в водке.

Он поднял лопатку в левой руке и снова начал помешивать блюдо, от которого шел невероятно вкусный запах, а затем другой рукой — большой ложкой — перемешал рис в кастрюле. — Что ты имеешь в виду? Я готовлю обед для всех. — У него вырвался смешок. — Не смотри так шокировано. Несмотря на статус рок-звезды, мне пришлось научиться готовить в очень юном возрасте, иначе я бы умер с голоду. Это одно из моих любимых блюд.

Тот факт, что он умел готовить, только подчеркивал совершенство этого парня. Боль в моем сердце от того, что я скучала по нему, была подобна резкому удару. Просто сидеть сейчас здесь, видеть его знакомый пирсинг и синий ирокез, напомнило мне о том, как много у нас было общего. Причинение боли Ретту было одним из главных сожалений в моей жизни, и тот факт, что я не могла просто выложить всю правду прямо сейчас, подтачивал толику здравомыслия, которое у меня еще оставалось.

— Пахнет восхитительно. — Я подавилась приятными словами, решив подыграть его шараде. — Очень мило с твоей стороны приготовить обед на всех.

Кстати, где, черт возьми, все были, и почему Анджело до сих пор не вернулся в дом? Было слишком тихо; сегодня днем мне показалось, что я наткнулась на сумеречную зону.

— Я хороший парень, — просто сказал Ретт, сосредоточившись на еде и добавив еще несколько специй. — Есть ли что-нибудь, о чем я должен знать при питании беременной? Тебе запрещены определенные продукты?

Ладно, очевидно, у нас былэтот разговор. Зная о камерах, я заставила себя улыбнуться. — Суши, недожаренное мясо, некоторые мягкие сыры, продукты, которые не были хорошо разогреты, а также ветчина и переработанное мясо. Ну, это все просто рекомендации, но я старалась по возможности придерживаться правил. На этот раз.

Отказаться от нескольких продуктов в течение девяти месяцев жизни, чтобы обеспечить здоровье ребенка, не было большой жертвой.

— Я запомню это, — просто сказал он, прежде чем наклонился, чтобы взять миску из-под прилавка. Затем он подал мне порцию риса и ароматное блюдо из курицы с чесноком и овощами. Когда он поставил его передо мной, то наклонился ближе, его идеальные белые зубы выделялись на фоне загорелой кожи, когда он улыбался. — Я хочу, чтобы ты съела все это. Тебе нужно набраться немного сил. — Он несколько секунд поигрывал кольцом в уголке губ, и я глупо кивнула, все еще веря, что это уловка.

Подцепив первую порцию на вилку, я осторожно понюхала, гадая, не отравит ли он меня. Или, как минимум, подсыпал мне какое-нибудь слабительное.

Я думала, что проявляю излишнюю деликатность в своих подозрениях, пока Ретт не рассмеялся. — Да ладно, Билли. Я не настолько мелочный, чтобы причинить боль беременной женщине. Это безопасно.

Словно в доказательство своей правоты, он взял кусочек курицы с моей тарелки пальцами, которые, должно быть, обжег, когда он держал дымящийся кусочек, и отправил его в рот. — Видишь, — добавил он, все еще ухмыляясь. — Совершенно безопасно. Теперь ешь. Мне не нравится видеть тебя такой худой. Заставляет меня думать, что кто-то о тебе не заботился. — На последней фразе его голос повысился, и я не упустила намека на Анджело. Я не удивилась, когда, посмотрев на дверной проем, увидела там высокого мафиози со стальным взглядом на лице. Ретт явно тоже видел его, и этот комментарий был спроецирован именно по этой причине.

Надеясь разрядить обстановку до того, как кто-нибудь получит нож в грудь, я выдавила из себя смешок. — Судя по всему, СМИ считают, что я выгляжу так, будто заранее готовилась ко Дню благодарения, так что… думаю, все в порядке. Но спасибо.

Ретт фыркнул. — СМИ создают любую версию реальности, которая им нужна для истории. Если там есть хотя бы десять процентов правды — это уже перебор. Тебе нужно больше есть, а не меньше, поверь мне.

— О ней хорошо заботятся, — отрезал Анджело, выдвигая стул рядом со мной. — Ты можешь жить дальше своей жизнью и перестать беспокоиться о ней.

Ретт встретил его пустой взгляд, как будто он понятия не имел, кто такой Анджело. Они по-прежнему смотрели как-то странно, и у меня скрутило живот. Я не собиралась есть ни кусочка, пока кто-нибудь из них не выйдет из комнаты.

— Скоро увидимся, Торн, — наконец сказал Ретт, не обращая внимания на Анджело. — Нужно убедиться, что Фло тоже поела. В последнее время ей пришлось нелегко.

Гнев прорвался сквозь мое замешательство, поскольку Флоренс была в моем списке дерьма и, вероятно, останется там навсегда. Трудно было простить сучку, которая была настолько слабой, что позволила своему мелкому бойфренду организовать похищение и пытки другой женщины. И что еще хуже, она симулировала дружбу, чтобы помочь с упомянутым похищением. Предательство подруг действовало по-другому, и из-за этого она навсегда умерла для меня.

И Ретт, присматривающий за ней... Видеть, как его комплекс спасителя проявляется для кого-то вроде Флоренс, действительно взбесило меня. Не то чтобы я могла это показать.

Он взял еще одну тарелку жаркого и, даже не оглянувшись, покинул комнату, а я молча погрузилась в еду, уставившись на яркое и полезное на вид блюдо, все время мечтая оказаться где угодно, только не здесь. В каком-то смысле, было легче, когда группа злилась и ссорилась со мной, потому что это означало, что в них все еще оставалась хоть капля эмоций. Им было не все равно, даже если это было в гневе.

Но Ретт сегодня был почти любезен. Как будто мы были незнакомцами, вынужденными ладить в течение короткого периода времени, пока не станем свободными продолжать жить своей жизнью, никогда больше не думая друг о друге.

Я имею в виду, это было странно, правда? Неужели ему действительно удалось справиться со всем этим за те несколько часов, что я рыдала? Почему, черт возьми, это заставляло меня чувствовать себя так ужасно, когда я должна была быть счастлива, что он смирился с той жизнью, которой мне предстояло жить. Я не выбирала это, но это не означало, что это не было моей новой реальностью.

— Что, черт возьми, это было? — Спросил Анджело, понизив голос и наклонившись ко мне, так что снова все выглядело так, будто у нас был разговор — как у пары.

Нацепив фальшивую улыбку, я взяла миску, мне нужно было убраться отсюда к чертовой матери, чтобы спокойно поесть. Слишком много обедов было испорчено в последнее время из-за напряжения в моей жизни, и я также устала жертвовать едой. К черту это. Мне нужно было поесть.

— Не твое собачье дело, любимый, — прорычала я себе под нос сквозь фальшивую улыбку. — А теперь оставь меня в покое, пока мои гормоны беременности не сделали меня по-настоящему стервозной.

Оторвать задницу от стула было непросто, но Анджело поддержал меня, когда его рука скользнула по моей футболке сзади. Он наклонился очень близко, пока я почти не почувствовала его вкус на своем языке, и я попыталась не позволить ему повлиять на меня. Пыталась и потерпела неудачу.

— Просто помни, любимая, — выпалил он в ответ, — что теперь ты принадлежишь мне. Ты принадлежишь мне, поскольку я единственный человек, стоящий между тобой и загробной жизнью. Я знаю, что здесь, в окружении бывших возлюбленных, легко забыться, но я могу дать не так уж много предупреждений, прежде чем мне понадобится напомнить тебе другим способом. Не заставляй меня делать это, Билли.

Что бы он ни имел в виду, то было мрачно, и я не была уверена, был ли скачок моего пульса вызван страхом или чем-то еще.

На этот раз он позволил мне отойти, и я поспешила из комнаты, следуя тем же путем, что и Ретт. Спускаясь по коридору, я случайно выглянула в окно и увидела, что Ретт вышел из дома и широкими шагами направляется к амбару. Наблюдая за ним, потому что я не могла отвести взгляд, я, наконец, попробовала его восхитительное блюдо, и у меня вырвался тихий стон, когда насыщенный чесночно-соевый вкус коснулся моего языка.

Он не шутил, говоря, что умеет готовить.

Следующий кусочек был не менее вкусным, и я уже собиралась съесть третий, когда Ретт приостановил свой марш к амбару, а в следующую секунду отвел руку назад и швырнул тарелку, которую держал в руках, так что она разбилась о стену, рядом с которой он находился. Из дома я не слышала ни звука, но это напугало лошадей, когда они понеслись галопом по полю.

Это была первая вспышка реакции, которую он продемонстрировал с тех пор, как я вошла на кухню, и, увидев этот кусочек насилия, я почувствовала себя лучше.

Потому что, вот такая я дрянь. Но, по крайней мере, его поступок показал одно.

Его все еще беспокоило мое присутствие, и это означало, что у меня был шанс исправить пропасть размером с каньон между нами.

Пока не стало слишком поздно.

БИЛЛИ

После того, как я поела, я приняла еще одиндолгий душ. Бренда была абсолютно уверена, что в ванных комнатах камер нет, поэтому душ был одним из немногих мест, где я могла расслабиться идышать. Странная любезность Ретта на кухне сбила меня с толку. Затем последовала угроза Анджело…

Самое сложное с Анджело было в том, что я не могла понять, был ли он полон дерьма или нет. Он регулярно угрожал мне, но никогда не доводил дело до конца. Худшее, что он когда-либо причинял мне, было то, как он схватил меня за запястье этим утром, оставив небольшие синяки, которые Джейс только усугубил. В остальном, он только болтал, но не принимал никаких действий.

Не то чтобы я жаловалась. Я действительно не хотела знать, что он сделает, чтобынапомнить мне, что я была немногим больше, чем пленницей с невидимыми цепями. Избить меня? Изнасиловать меня? Я содрогнулась при мысли о том или другом. Ангел, которого я знала — и любила — подростком, никогда бы даже непроизнес эту угрозу, не говоря уже о том, чтобы выполнить физически. Мне приходилось регулярно напоминать себе, что это былне тот самый парень, который шептал обещания в моем убежище на дереве, пока я рыдала в его футболку.

Однако я раздвигала границы дозволенного и знала это. Благодаря «Биг Нойз» — и, следовательно, самому Джованни, — который наблюдал за нами круглосуточно, Анджело не мог допустить, чтобы он спустил меня с поводка. Насколько они были осведомлены, я была его покорной любовницей. Я не сомневалась, что наше отсутствие секса уже поднимало шумиху, но я думаю, что некоторые женщины ненавидят, когда к ним прикасаются сексуально во время беременности.

Здоровье наследника Риччи должно быть на первом месте, верно?

В конце концов я заставила себя выйти из душа и переодеться в теплую одежду. Я бы сошла с ума, если бы весь день торчала дома, поэтому я решила вернуться и посмотреть на лошадей. Может быть, они захотят немного моркови или яблок?

Улыбаясь про себя, я натянула сапоги и пуховик, затем наполнила пакет из холодильника, чтобы отнести своим новым друзьям. Возможно, «Беллероуз» и не хотели иметь со мной ничего общего, но я могла развлечь себя сама. Я была находчивой.

Ранее я случайно услышала кое-что из новой музыки, доносившейся из подвала, и это засело у меня в голове. Я напевала ее себе под нос, пробираясь по траве к лошадям, которые паслись в соседнем загоне.

Некоторое время я болтала с лошадьми и кормила их угощениями, которые принесла с собой, чтобы подкупить их дружбу. Им очень нравилось, когда их чесали за ухом, поэтому они, казалось, были довольны тем, что их гладили даже после того, как вся еда была съедена.

Когда солнце начало садиться, я попрощалась с лошадьми и направилась обратно к дому. Затем остановилась, когда заметила вдалеке костер.

Как идиотка, я огляделась по сторонам. Я понятия не имела, что я ожидала найти. Мы были в дикой местности, в пределах видимости не было даже соседних домов. Если кто-то разжег костер, это должен был быть кто-то из группы. Может быть, Ретт? Мне нужно было поговорить с ним, а что может быть лучше возможности, чем здесь, вдали от наблюдающих глаз?

Приняв решение, я изменила траекторию и направилась к костру. Мои пальцы были скрещены в карманах, а сердце нервно колотилось, когда я приблизилась, но я вскоре успокоилась, услышав нежные звуки гитары. Это, без сомнения, был Ретт.

Сдерживая нервы, я двинулась быстрее и чуть не споткнулась, когда увидела, что он не один.

Джейс сидел напротив Ретта у костра, положив голову на бревно и закрыв глаза, когда он пел слова песни, которую я никогда раньше не слышала. Сразу стало очевидно, что это был личный творческий момент между друзьями, который я, несомненно, испортила бы, просто находясь здесь.

Если бы я была быстрее, тише, я бы просто отступила и оставила их в покое. Но когда глаза Ретта встретились с моими через небольшой костер, у меня подогнулись колени, и я не смогла уйти.

— …обожги меня один раз, и это твой позор. Обожги меня дважды в своей гребаной игре. Доверие разрушено, ложь — это желания, падающие пепельным дождем. — Певучий голос Джейса поразил меня прямо в сердце, и я ахнула от боли, которую он вызвал.

Его глаза открылись при моем тихом звуке, но на его лице не отразилось удивления, когда он увидел меня, стоящую там.

— Ну, если это не любимая всеми колючая роза, — прокомментировал он, зевая. — Присоединяйся к нам.

Я нахмурилась, собираясь уходить. Затем Ретт отложил гитару и протянул мне руку.

Я была слаба итак эмоционально истощена. Вопреки здравому смыслу, я взяла его за руку и позволила ему притянуть меня ближе. Он усадил меня рядом с собой, прижимая к своему теплому телу, как будто мы вернулись туда, где были раньше. Еще до того, как Фло подставила меня, до того, как я подверглась неописуемым пыткам, до того, как Анджело предложил мне сделку, чтобы спасти наши шкуры.

Тогда я думала, что, возможно, влюбляюсь в Ретта и Грейсона.

— Ретт под кайфом, — сообщил мне Джейс, бросив на меня язвительный взгляд. — Не придавай слишком большого значения его поведению. Он ласковый когда обкуренный. И всегда был таким.

Я взглянула на лицо Ретта, отметив ленивую улыбку, тронувшую его губы, и покраснение глаза. Джейс был прав, но я была не против подыграть ему. Только сейчас, там, где нас больше никто не мог видеть.

— Джейс думает, что в доме камеры или что-то в этом роде, — сказал он тихим, сонным голосом, когда его рука легла мне на плечи. — И что ты знаешь об этом.

Я перевела взгляд через огонь на Джейса и облизала губы. Рано или поздно я должна была им довериться. Не так ли? Анджело был не единственным, на кого я могла опереться. Может, Джейс и был ублюдком, который с радостью переехал бы меня своей машиной, но Ретт… он был моим рыцарем в сияющих доспехах. Он бы понял, не так ли?

— Джейс прав, — прошептала я после тяжелой паузы.

Джейс сел, его глаза расширились и стали острыми, но Ретт только усмехнулся, когда его пальцы заплясали по рукаву моего свитера.

— Типично, — пробормотал Ретт. — Я не знаю, почему кто-то из нас поверил лейблу, когда они сказали, что оставят нас в покое.

Джейс покачал головой, нахмурившись. Ретт, может, и был под кайфом, но Джейс был трезв как стеклышко. И к тому же сообразителен. — Почему вас с Анджело должно волновать, что подумает «Биг Нойз»? Я знаю вас двоих лучше, чем кто-либо из вас думает. Ни один из вас не ведет себя как обычно в этом доме. Почему?

Я нахмурилась. — Ангел еще не объяснил это? — Джейс просто поднял брови, и я покачала головой. — Очевидно, не из-за слежки. Но, конечно, он объяснил, почему мы здесь проявляем осторожность?

— Он сказал, что приехал из-за своего отца, — протянул Ретт.

— Верно, — согласился Джейс. — Тогда я ударил его снова.

— Ты хочешь сказать, что онпозволил тебе ударить его? — поддразнила я, не в силах сдержаться.

Вспышка раздражения промелькнула на лице Джейса, затем он ухмыльнулся. — Верно. Итак… Я так понимаю, нам нужно узнать еще что-то?

Я кивнула. — Да, корпорация Риччи — или как там, блядь, они называются — только что купила кучу предприятий у какой-то другой компании с дурацким названием, и, как сказал Анджело, «Биг Нойз Рекордс» была одной из них. Его отправили в Неаполь разобраться с каким-то парнем, который работал на других плохих парней или… что-то в этом роде. — Я вздрогнула, вспомнив кровь на своей коже. — В любом случае. Это непросто «Биг Нойз» записывает вас, ребята, для закулисных съемок. Это Джованни присматривает за своим наследником.

Взгляд Джейса скользнул вниз, к моему животу, и я кивнула.

Ретт драматично вздохнул. — Нам нужен зефир. Я чертовски люблю поджаренный зефир.

Мы с Джейсом обменялись растерянными взглядами, затем я хихикнула. Ретт действительно был под кайфом.

— Мне нужно отлить, — пробормотал Джейс, со стоном поднимаясь на ноги. — Сыграй Розе ту мелодию, которую мы только что придумали; посмотрим, что она подумает.

Он ушел прежде, чем я смогла оправиться от шока, вызванного не только тем, что услышала свое старое прозвище из его уст, но и тем фактом, что он был хотя бы немноговежлив по отношению ко мне. С тех пор как произошел инцидент на кухне с Реттом, мне казалось, что я попала в странную альтернативную реальность.

— Эй, Торн? — Пробормотал Ретт, когда Джейс отошел от костра. — Ты знаешь, что разбила мне сердце?

Черт. — Мне так жаль, — прошептала я, меняя позу, чтобы посмотреть на него снизу вверх. — Но Ретт… ты не любил меня. Ты даже не знал меня. Мы были вместе всего мгновение, и...

— И иногда это все, что тебе нужно. Когда ты знаешь... ты знаешь. — Он небрежно пожал плечами. — Думаю, сейчас это не имеет значения. Ты… проживаешь свою лучшую жизнь в качестве любовницы мафиози. Или кем ты, черт возьми, для него являешься. Хотя он тебя не заслуживает.

Господи, он пытался убить меня? Не находя слов и все еще слишком напуганная, чтобы признать правду, я сделала единственное, что пришло мне в голову. Я обхватила его затылок рукой и притянула к себе для поцелуя.

В тот момент, когда наши губы встретились, я поняла, что облажалась.

Ретт застонал, наклоняясь ко мне, когда его рука нашла мой затылок. Его язык умело раздвинул мои губы, и я превратилась в лужицу слизи. Все мысли об Анджело, оребенке, все это просто испарилось из моего мозга, потому что это было именно то место, где я должна была быть.

— Черт возьми, Торн... — Он выдохнул эти слова, притягивая меня к себе на колени, его твердая длина терлась о мою промежность, но выпуклость моего живота между нами была подобна ведру ледяной воды, вылитому мне на голову.

— Черт. — Я отстранилась, приложив пальцы к его губам. — Ретт… мыне можем этого сделать.

Его брови гневно нахмурились. — Ты...

— Что, черт возьми, происходит? — Анджело зарычал, его рука схватила меня сзади за шею и почти стащила с колен Ретта.

Затем он бросил меня, когда Джейс появился из ниоткуда и ударил его кулаком прямо в лицо, отчего тот потерял равновесие и упал в костер.

Я закричала, ужасные воспоминания о моих собственных ожогах вспыхнули в моей голове, но Анджело быстро откатился в сторону, метаясь взад-вперед по грязи, чтобы потушить маленькое пламя на своей одежде. Затем, вместо того чтобы нанести ответный удар Джейсу, он бросился ко мне.

— Эй, эй, Белла. Ты в порядке. Все в порядке, видишь? Я в порядке. Ожогов нет. Всего несколько дырочек. Видишь? — Он приподнял свою куртку, чтобы показать мне, выражение его лица было полно беспокойства.

Только когда Джейс уставился на меня в замешательстве, я поняла, что раскачиваюсь взад-вперед, всхлипывая. Черт. Мне придется это объяснить... но не сейчас. Не сегодня вечером.

Я проглотила свою старую травму и высвободилась из хватки Анджело.

— Я в порядке, — солгала я. — Я просто… Мне нужно подышать свежим воздухом. — Несмотря на то, что мы были на улице. Я не дала им возможности указать на это, уходя в темноту.

Мне просто нужно было побыть одной.

ДЖЕЙС

Билли ушла, и Анджело последовал за ней, оставив меня гадать, что за хрень я на самом деле пропустил в их жизнях. Уже дважды она раскрывала кусочек своего прошлого, кусочек своей разбитой души, прежде чем забрать его обратно, и я не мог перестать думать о жизни, которую Билли прожила без меня. В течение многих лет после того, как она бросила меня, я отказывался думать, обсуждать или слышать ее гребаное имя. Иронично, учитывая, что я назвал эту чертову группу в ее честь, но музыка была единственным способом, через который я позволял себе переживатьболь по Билли, и это было моим ежевечерним наказанием на сцене — слышать, как десятки тысяч фанатов выкрикиваютБеллероуз.

Но девушка, вдохновившая меня на все это... Я понятия не имел, через что она прошла после своего шестнадцатилетия.

Опустившись на землю рядом с Реттом, я посмотрел в сторону дома, гадая, появится ли Билли снова, но когда в поле зрения появились две тени, это были всего лишь Фло и Грейсон. Они подошли к нам и заняли места по другую сторону костра, возле которого были разбросаны тлеющие угли.

— Что случилось? — Коротко спросил Грей. Я не был удивлен; этот зоркоглазый ублюдок никогда ничего не упускал.

— Ретт поцеловал Билли, и Анджело вышел из себя, — коротко ответил я.

Ретт фыркнул, потирая лицо рукой, когда до него донесся новый взрыв смеха. — Джейс отправил его в костер. Это было шикарно.

Грейсон выглядел почти впечатленным, и я задался вопросом, когда я успел стать таким жалким ублюдком, что мои товарищи по группе ожидали, что я проигнорирую всю драму с Билли, а не буду драться. Раньше такого не было, по крайней мере, когда мы росли. Я был чертовски горячей головой, а Анджело — более спокойной опорой. Вместе нас было почти невозможно остановить, как и должно было быть, чтобы уберечь Билли.

Она была слишком чертовски желанна для ее же блага, тогда и сейчас.

— Зачем ты ее поцеловал? — Спросила Флоренс, крепко обхватив себя руками — в такой позе она часто бывала в последнее время.

Смех Ретта затих на мгновение. — Она просто… она сводит меня с ума так, как я даже не ожидал. Мы все крутились с женщинами, верно? Мы все переживаливлюбленность, которая на самом деле была просто похотью, но это… это нечто другое. Моя душа узнает ее. Это не имеет смысла, и все же у меня нет ни единого другого объяснения.

Он знал правду. Билли была разрушительницей душ, и это работало только в том случае, если она изначально владела частью нее.

Дав Ретту передохнуть от вопросов, я быстро посвятил Фло и Грея в информацию, которую дала нам Билли о слежке и выкупе «Биг Нойз» Джованни.

— Что мы собираемся делать с Анджело? — Грейсон стал серьезным. — Как долго мы будем позволять этому дерьму продолжаться, прежде чем скажем, чтохватит?

Анджело, этот ублюдок. Часть меня хотела убить его, а другая часть скучала по моему лучшему другу. Мы выросли вместе, моя семья наполовину воспитывала его, поскольку его семья была полна придурков и убийц. Я никогда не верил, что Джованни доберется до него, но, в конце концов, Анджело не смог вырваться на свободу. Я имею в виду, это была гребаная мафия, так что я не должен удивляться, но идеалистичный ребенок во мне ожидал, что мы все будем вечно заниматься музыкой вместе, не нуждаясь в его семье.

В тот день я потерял обоих своих лучших друзей, а вместе с ними и свою идиотскую наивность.

Возможно, это и к лучшему.

— Мы ничего не можем сделать, — сказал я, когда никто больше не ответил. — Она сделала свой выбор, и ее выбором был он. — Снова. — Так что мы должны сделать все возможное, чтобы двигаться дальше и писать больше гребаных песен о Билли, чтобы успокоить наши разбитые души.

Ретт сдавленно хмыкнул, но ничего не сказал, его взгляд из-под тяжелых век был устремлен на огонь.

Бедняга, он был полным новичком в этом. Но со временем станет легче.

Да, это была гребаная ложь.

По крайней мере, он научился бы лучше притворяться.

— Давайте ненадолго отложим разговор о Билли, — сменила тему Фло, — и поговорим о слежке в доме. Я голосую за то, чтобы мы уходили; я не хочу, чтобы мне приходилось следить за всем, что я говорю и делаю, чтобы какая-нибудь извращенная сука могла записать нас. Мы, черт возьми, слишком богаты и знамениты для этого дерьма.

В ее случае сбогатством можно было поспорить, но по большей части она была права.

— Давайте просто потерпим еще неделю, — сказал я, — чтобы довести эту песню до совершенства. Я не хочу портить нашу атмосферу, но после этого мы уйдем отсюда. Кроме того, в контент-хаусе все было бы точно так же, за исключением того, что папарацци разбили бы лагерь на лужайке перед домом.

Никто не спорил, и впервые за долгое время мы почувствовали себя прежними «Беллероуз»: сплоченным коллективом, которому нравилось создавать музыку вместе.

— Я должен вам всем кое-что сказать, — внезапно сказал Грейсон, и то спокойствие, которое снизошло на нас, исчезло в этом единственном зловещем заявлении.

Ретт даже приподнялся, как будто вертикальное положение могло помочь его разгоряченному мозгу лучше сосредоточиться.

— Я из плохой семьи.

Одно простое заявление, и не то чтобы кто-то из нас был удивлен, учитывая, каким жутким ублюдком был наш товарищ по группе, но он никогда добровольно не раскрывал никакой личной информации о своей жизни до «Беллероуз».

— Плохой в каком смысле? — Спросил Ретт более внятным тоном.

— Плохой в том же смысле, что и у Анджело, — ответил Грейсон. — И когда Билли впервые похитили, мне пришлось подключиться к некоторым контактам, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Часть меня любила этого мудака за то, что он так сильно заботился. Другая часть ненавидела то, что он вообще оказался в таком положении. Билли, блядь, Беллероуз, была великолепной занозой в наших задницах. Разрушительная сирена. Без способности петь.

— Я даю вам знать, так как, есть очень маленький шанс, что это может вернуть меня в их мир, — продолжил Грейсон, уставившись на свои руки. — И если это произойдет, это может быть опасно. Для всех вас. — Он глубоко вздохнул. — Я могу позаботиться о себе, но, возможно, было бы неплохо иметь дополнительную охрану, пока я не смогу гарантировать, что прошлое останется там, где ему и место.

— Ты сделал то, что должен был, чувак, — сказал я ему, ничуть не расстроившись. В любом случае, в этом году наша жизнь была сплошным провалом, так действительно ли имело значение, добавим ли мы к этому еще одну преступную организацию?

Пристальный взгляд Грейсона встретился с моим, его холодный и немного отстраненный. Не совсем его страшное лицо, но очень близко. — Я позабочусь об этом, не волнуйтесь. Я просто хотел предупредить вас всех, чтобы вы были осторожны. Не выходите на улицу в одиночку. Не идите на глупый риск. Не отвечайте на телефонные номера, которых вы не знаете, — обычное дерьмо, которое мы делаем в любом случае, потому что мы «Беллероуз», — и случае чего, примите дополнительные меры предосторожности.

Он явно не просил нас вмешиваться, и когда мы кивнули, казалось, что разговор окончен. Вечер закончился, все вернулись в темный и тихий дом. Билли и Анджело были уже в постели, и я чертовски старался не думать о них за той дверью вместе. Они трахались тихо? Его рука зажимала ей рот, чтобы заглушить ее стоны, когда он толкался в ее тугую киску?

Более того, почему этот мысленный образ до сих пор вызывает у меня приступ ревности? Когда-то давно я тоже был там, доставляя ей больше удовольствия, чем могла выдержать ее маленькая фигурка.

Гребаный пиздец.

Наверное, не самая лучшая идея врываться и избивать моего бывшего лучшего друга до смерти на глазах у Билли. Особенно если он был отцом ее ребенка. Ребенка. Ранее она сказала кое-что тревожное, и я знал, что рано или поздно мне придется спросить ее об этом. Я не мог найти в себе сил сделать это сейчас.

У меня было ощущение, что правды будет больше, чем я смогу вынести на этой неделе.

В душе я сжал в кулак свой член, желая, чтобы этот ублюдок не превращался в камень каждый раз, когда Билли была рядом, но в этом была ее суперспособность. Билли Беллероуз, заклинательница членов. Закрыв глаза и прислонив голову к стене, я представил ее на коленях, идеальные гребаные губы обхватывают мой член, и прошло всего несколько минут, прежде чем покалывание в моих яйцах взорвалось вверх по стволу, и я жестко кончил.

Ублюдок. Мне нужно было потрахаться как следует, и как можно скорее. Эта жизнь с ограниченным количеством выпивки и кисок убивала меня, а мы не протянули и недели. Слишком много времени на размышления, слишком много времени на скорбь. Приведя себя в порядок, я натянул шорты, поскольку мы жили в общем доме, и моя обычная домашняя одежда в виде обнаженного тела, не прокатила бы, если бы я вышел утром спросонья и, к счастью, сразу же уснул.

Спустя несколько минут мне показалось, что меня грубо разбудили, — сильные руки схватили меня за плечи, — я дернулся и начал кричать. Рука закрыла мне рот, прежде чем я издал звук. — Возле дома люди, — прошептал Грейсон мне на ухо. — Они прибыли в темноте, так что я могу только предположить, что они здесь с плохими намерениями.

Он ослабил хватку, и я покачал головой, новый всплеск адреналина помог мне избавиться от недосыпа. — Что нам делать? — Прохрипел я.

— Ты иди за Фло и Реттом, а я пойду к Билли и Анджело. У этого гребаного гангстера должно быть припрятано оружие в его дерьме. Тогда мы придумаем наилучший план, чтобы доставить всех в безопасное место.

— Хор... — Я даже не успел договорить это единственное слово, как он исчез, а я в то же мгновение вскочил и двинулся дальше.

Ретт был в комнате рядом со мной, Фло рядом с ним, и мне удалось разбудить их обоих чуть более мягким способом, чем Грейсон. Мы все были сбиты с толку, взбешены и более чем немного встревожены, когда Грейсон и Анджело зашагали по коридору с Билли между ними.

У парней в руках были пистолеты, и я мог видеть еще одно или два оружия, засунутых у них за пояс джинсов, поскольку они, должно быть, спали полностью одетыми в ожидании засады.

Слава богу, я хотя бы надел шорты.

— Хорошо, вот план, — коротко сказал Грейсон в манере сержанта-строевика. — Анджело и я будем отвлекать внимание, уничтожим тех, кто впереди, чтобы напугать тех, кто сзади, заставив их думать, что мы более вооружены и подготовлены, чем они ожидали. Это даст всем вам время выйти из дома и отправиться в загон с лошадьми. В трех милях к югу отсюда есть дом, — ближайшие соседи. Оттуда вы позвоните в полицию и Бренде и, если понадобится, вызовете сюда гребаную вооруженную охрану.

— Нет, — сказала Билли хриплым голосом. — Вы двое не должны жертвовать собой, чтобы остальные могли жить. Мы будем держаться вместе или...

— Забери ее, — перебил Анджело, грубо толкая Билли ко мне. — Не позволяй ей вернуться и попытаться спасти нас. У нее комплекс спасительницы, и это ее убьет.

Усталость Билли исчезла, когда ярость осветила ее черты. Она открыла рот, чтобы закричать, и я прикрыл его ладонью, поморщившись, когда она вонзила зубы в мясистую часть. Маленькая сучка. Черт, мой член снова стал твердым, и сейчас было не время.

— Пошлите, — Грейсон подтолкнул нас к задней двери, и мы двинулись дальше, я наполовину нес Билли, которая, к счастью, больше не сопротивлялась и не кусалась. Может быть, она поняла, что в этой битве ей не победить.

Когда мы добрались до выхода, ведущего к амбару, Анджело и Грейсон разделились, прячась в тени с обеих сторон и молча наблюдая. — Они и здесь есть, — пробормотал Грейсон. — Сначала нам нужно заманить их в дом. Вы четверо прячьтесь, а когда я подам сигнал, убирайтесь отсюда к чертовой матери.

— Будь чертовски осторожен, — предупредил я его, прежде чем подтолкнуть Фло и Ретта к большому шкафу в коридоре. Там было бы тесно, но мы должны были продержаться хоть минуту.

Влага коснулась моей руки, и я понял, что Билли тихо всхлипывает в мою ладонь. И вот так просто заболело мое сердце, а не член. В ее состоянии это было чертовски тяжело, и я должен был убедиться, что она выживет. Она и ребенок.

— Я с тобой, — тихо промурлыкал я, используя свое лучшее оружие, чтобы успокоить ее. Мой голос. — Все будет хорошо.

У меня не было возможности узнать это наверняка, но я должен был успокоить ее. Побыть ее гребаным рыцарем и защитником в последний раз.

Когда мы вчетвером оказались в тесноте, Грейсон закрыл за нами дверь, и я попытался не реагировать на ощущение всех изгибов тела Билли, прижатых ко мне. Несмотря на маленький животик, в остальном она была худее, чем мне бы хотелось, как будто в последнее время ее морили голодом. Я не мог представить, чтобы Анджело причинил ей такую боль — нам обоим нравились ее изгибы, которые, вероятно, должны были быть незаконными, — так что это, должно быть, выбор Билли. Может быть, горе? Может быть, она не хотела уезжать так сильно, как я ожидал поначалу.

Сентиментальные мысли исчезли, когда грохот эхом разнесся по дому и проник в наше пространство. Кто бы ни окружил дом, он, наконец, пробрался внутрь, и оказалось, что Анджело и Грейсон, два наших криминальных гения, дали о себе знать. Раздались выстрелы, за которыми последовали крики. Я ненавидел прятаться здесь, пока мои братья были снаружи, но у меня не было оружия или навыков, чтобы выжить в перестрелке, так что было лучше, если я потрачу свое время на то, чтобы все остальные выжили.

Раздались новые выстрелы, и я услышал крики Анджело, которые стихли, когда он, казалось, выбежал из дома. Возможно, чтобы очистить улицу. Секундой позже раздался стук в дверь. Донесся голос Грея. — На заднем дворе никого. Сейчас же выходите.

Дверь распахнулась, и я вышел первым, прихватив с собой Билли. Я не мог разглядеть ее в темноте, но когда ее лицо стало видно в слабом свете, проникающем через окна дома, стало очевидно, что она перестала плакать, и в выражении ее лица появилась новообретенная решимость.

— Готовы бежать? — Прошептал я.

Она решительно кивнула, и Ретт с Фло сделали то же самое. Мы были всего в нескольких шагах от двери, поэтому я ускорил шаг, придерживая Билли за руку, чтобы убедиться, что она не отстает. Тем не менее, она легко поспевала за мной, и когда мы открыли дверь, я глубоко вздохнул, когда на нас обрушился ледяной воздух. Никто из нас не был одет для прогулки зимой в таком виде, но, к счастью, снега не было, так что мои ноги не отморозятся. Во всяком случае, не сразу.

Света было мало, но я знал дорогу к амбару, поскольку за последнее время ходил туда раз двадцать. Грейсон сказал выйти в поле, но в амбаре были куртки, а я не мог позволить Билли убежать в ночь без одежды. Она была одета в пижаму, которая, хотя и была длинной, не была сделана из плотного материала.

— Я принесу куртки, — сказал Ретт, явно разгадав мои намерения. — Ты выводишь девочек в поле и как можно дальше от дома.

— Ретт, нет, — одновременно сказали Билли и Флоренс.

— Нет смысла убивать всех нас из-за курток, — продолжил он.

Его взгляд встретился с моим, и его глаза умоляли меня понять. — Хорошо, — сказал я ему. — Не валяй дурака. Бери куртки и убирайся.

— Понятно.

Он направился к амбару, а я сменил направление, направляясь к загону. Позади нас раздались новые крики и стрельба, но я не оглянулся. С Билли под мышкой и Флоренс рядом, у меня были свои обязанности.

Спасти девочек, а потом вернуться за моей группой.

ДЖЕЙС

Поле было достаточно темным, и мне пришлось замедлить шаг. Не было никакого способа узнать, какие гребаные препятствия могут быть здесь, включая выбоины и нескольких очень крупных лошадей, которые, без сомнения, были напуганы отдаленной стрельбой. С такой скоростью мне не нужно было бы искать соседей. Звук разносился на многие километры по местности, и они, вероятно, уже услышали выстрелы и вызвали кого-нибудь. Верно? Или это не то, о чем беспокоились сельские жители?

— С ними все будет в порядке? — Флоренс всхлипнула, когда мы были в нескольких сотнях ярдов от амбара. — Может, нам вернуться за ними?

— Мы должны, — выпалила Билли.

Фло зарычала. — Почему бы тебе не заткнуться нахуй. Это все твоя чертова вина. Ты принесла это дерьмо в нашу жизнь, маленькая эгоистичная шлюха...

— Флоренс! — рявкнул я. — Прекрати набрасываться только потому, что ты напугана. Мы с тобой оба знаем, что ты не веришь в это дерьмо, это просто бред в твоей голове.

Она побледнела, выглядя так, словно проглотила собственный язык. Затем ее взгляд виновато опустился в землю. — Черт, — прошептала она. — Ты прав, Джейс. Я... Черт возьми, мне жаль, Билли. Я действительно не это имела в виду, просто я так привыкла к тому, что Том постоянно говорит о тебе всякую чушь, что мне как будто промыли мозги. Я знаю, что это не твоя вина, и, честно говоря, я задыхаюсь от собственной вины за то, что предала тебя.

Том Такер был такой гребаной змеей.

— Все в порядке, — тихо ответила Билли, натянуто улыбнувшись. — Мы обе напуганы. Я могу простить некоторые обзывательства. — Почему ее прощение задело за живое мое сердце?

— Ты, несомненно, более сильная женщина, чем я, Билли Беллероуз, — пробормотала Фло. — Я бы, наверное, ударила себя прямо по...

Она так и не успела закончить это предложение, когда вокруг нас зажегся яркий свет и, словно по гребаному волшебству, появились двое мужчин в черном. Прежде чем я успел закричать или начать атаку, один из них нырнул вперед и обхватил Флоренс руками. Мой крик эхом разнесся в ночи, когда он вытащил лезвие, и за долю секунды, которая потребовалась мне, чтобы среагировать, он провел им по ее горлу. Заглушая ее крики.

Кровь каскадом стекала по ее груди, вытекая из нее гораздо быстрее, чем кто-либо мог выжить.

Наши глаза встретились, ее глаза, которые были полны жизни, теперь потускнели, и я выкрикнул ее имя в ночь, как раз в тот момент, когда она прошептала: —Джейс, — затем безжизненно упала на землю.

Крики звенели у меня в ушах вместе с лязгающим звуком, пока я пытался осознать, что, черт возьми, только что произошло. Темные фигуры бросились к нам, и я инстинктивно оттолкнул Билли за спину, осознав, что она кричит так громко, что у меня зазвенело в голове.

Крича имя Флоренс. Рыдая по своей погибшей подруге. Моей сестре.

— Нет! Флоренс! Твою мать! — Я пришел в ярость, потеряв всякое осознанное мышление, когда бросился к ближайшему нападавшему и ударил его кулаком в лицо с такой силой, что почувствовал, как хрустнули кости. Его лезвие скользнуло по моему правому бицепсу, но это была всего лишь царапина, которая никак не замедлила меня. Я бил его снова и снова, в то время как раскаленная докрасна ярость возносила меня на новые убийственные высоты.

Когда первый неподвижно лежал на земле, я ударил второго и тоже сбил его с ног, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть, где Билли… Как раз вовремя, чтобы заметить третьего человека, приближающегося прямо к ней. — Билли, — крикнул я. — Беги ко мне, Роза.

Она мгновенно подчинилась, рванувшись в мою сторону, когда чей-то кулак врезался мне в бок. Второй парень из предыдущих вернулся в игру, и на этот раз он дрался на кулаках, потеряв или забросив клинок.

Панический крик Билли снова вывел меня из себя, и к тому времени, когда красная дымка рассеялась, вторая фигура неподвижно лежала на земле. Но я опоздал, черт возьми.

Опять чертовски опоздал.

Я обернулся и увидел, как Билли отбивается от гораздо более крупного нападавшего, как раз перед тем, как он вытащил из-за пояса клинок и вонзил его прямо в ее округлый живот. Один раз, а затем снова, и снова, снова и снова за те две секунды, которые потребовались мне, чтобы преодолеть несколько футов между нами и врезаться в него, сбивая нас обоих с ног.

Под моим весом из него вышел весь воздух, клинок тоже вылетел из его руки. В тусклом свете упавшего фонарика мне удалось мельком разглядеть оружие на земле, и я без особых усилий поднял его, чтобы вонзить прямо в грудь этого ублюдка.

Мне хотелось ударить его ножом снова и снова, как он это сделал с Билли, но у меня не было времени. Мне пришлось довольствоваться тем, что я ударил по нему поглубже и повернул для дополнительной достоверности, прежде чем слезть и пробраться туда, где неподвижно лежала Билли.

Когда я подошел к ней, я убрал волосы с ее лица, почти теряя самообладание, когда она оставалась неподвижной с закрытыми глазами. Несколько секунд нащупывания пульса, и я обнаружил сильное трепетание под пальцами. Спасибо, черт возьми.

Подняв ее с такой же легкостью, с какой я поднял лезвие, я потратил лишнюю секунду, чтобы проверить Фло, мое сердце разрывалось от отсутствия у нее пульса. Спокойствия ее сердца.

Свет Флоренс Фостер этой ночью померк, и все, что я мог сделать для нее сейчас, это убедиться, что эти ублюдки заплатят за свои преступления. Все до единого. Но сначала я должен был спасти Билли.

Если я не спасу Билли, никто из нас не выжил бы.

Пробежав через поле, я направился в сторону соседнего фермерского дома, прежде чем абсолютная паника в моем сознании заставила меня замедлиться и уложить ее обратно на поле, разорвав верх пижамы, пытаясь определить, какой ущерб был нанесен. Он ударил ее ножом так много раз, что я понял, что должен остановить кровотечение. Если я этого не сделаю, она умрет прежде, чем я перенесу ее через это поле.

Под верхней рубашкой был второй слой, и я старался быть как можно нежнее, все время проклиная себя за то, что не схватил один из тех упавших фонариков. Я ни хрена не видел, и было невозможно сказать, где были раны.

Мои руки были скользкими от крови, насыщенный запах меди наполнял мой нос и вызывал рвотные позывы, пока я отчаянно пыталсяпомочь ей. Когда она застонала и открыла глаза, я прохрипел ее имя: — Билли, черт возьми.

Она застонала и закашлялась, прежде чем попыталась подняться. — Нет, не двигайся, — прорычал я. — Тебя ударили ножом, Билли. В твой живот. Ребенок... Мне нужно остановить кровотечение.

Сейчас мной овладела чистая слепая паника; очень немногое могло остановить меня в этот момент.

Она издала булькающий звук, и чистый, холодный страх пронзил меня. Это все? Неужели он проткнул ей легкое, и теперь она тонула в собственной крови? До сих пор я не замечал, насколько привык к световому загрязнению городов. В этом проклятом загоне, где только свет полумесяца помогает нам видеть.

— Билли, Роза, пожалуйста, не бросай меня. Пожалуйста, ты не можешь...

— Джейс, — выдохнула она, ее тело затряслось под моей хваткой. Она не тонула в крови; она смеялась. Что за черт? Должно быть, это был шок, потому что он быстро перешел в рыдания, и она обвила руками мою шею, прижимая меня ближе, пока плакала.

Мне нужно было оказать ей медицинскую помощь. Возможно, она умирает.

— Джейс, я в порядке, — сказала она между всхлипываниями. — Обещаю, я в порядке. У меня болит голова, но не более того. Со мнойвсе в порядке.

Замешательство пронзило меня, как физическая боль. — Что? Нет, я знаю, что я видел, Билли; ты в шоке, но если тебя не доставить в больницу, ты...

— Джейс! — закричала она, отстраняясь и хлопая ладонями по обе стороны от моего лица. — Послушай меня, ты, высокомерный ублюдок. Со мнойвсе в порядке.

Ничего не имело смысла. — Нет, ты не в порядке. Тебя несколько раз ударили ножом, Билли; твой ребенок...

— Ненастоящий, — прошипела она, обрывая меня. — Смотри. — Она снова села на колени, стянула через голову пижамную рубашку и отбросила ее в сторону. Под ней на ней было что-то вроде майки, плотно облегающей живот, а затем, порвав липучку, она сняла и ее.

Не только майку. Весь чертов живот.

Моя челюсть ударилась о землю, когда я в шоке разинул рот.

— Видишь? — Она схватила мою руку и положила ее на свой гладкий, неповрежденный, плоский живот. — Я в порядке.

— Ч-что? — Прохрипел я. — Но… у тебя кровь и...

Она покачала головой. — Это не моя.

У меня закружилась голова. Я перевел взгляд с ее обнаженного тела на протез живота, который она только что сняла. — Это было подделкой?

Билли кивнула, слезы снова потекли по ее лицу. Моему сердцубыло больно видеть ее расстроенной, и в то же время меня охватило такое облегчение, что я едва мог сформулировать слова. Она не умирала и не была беременна ребенком Анджело. Черт возьми.

— Роза, — прохрипел я. Затем я схватил ее и поцеловал. Адреналин затопил всю мою кровь, и теперь, со всем этим смятением и облегчением, я был беспомощен перед своими низменными инстинктами. И прямо сейчас мне нужно было прикоснуться к ней. Поцеловать ее. Обнимать ее.

И многое другое.

Она недолго сопротивлялась, извиваясь в моих объятиях, но я просто прижал ее крепче, поцеловал сильнее, и она сдалась. Точно так же, как она делала это всегда… тогда.

Черт, мы были совсем детьми, когда я в последний раз вот так держал ее в своих объятиях, и воспоминания меркли по сравнению с реальностью. Снова обнимать Билли было все равно что обнимать чистый свет, все равно что бросаться в пропасть, не заботясь о том, что на дне полно зазубренных камней. Боль от моего приземления стоила бы острых ощущений от полета, какими бы кратковременными они ни были.

Она застонала от моих поцелуев, ее сочные звуки разожгли огонь ярости в моей груди. Она, черт возьми, обманула нас всех. Она позволила нам думать, что носит ребенка Анджело, идля чего? Еще больше гребаных игр. Всегда больше игр с Билли Беллероуз.

Мои зубы прикусили ее губу, и она резко вдохнула от этой боли. Хорошо. Я хотел причинить ей боль, точно так же, как она причиняла боль всем остальным вокруг себя. Мне, Ретту, Грею… Держу пари, что в какой-то момент, она даже сделала это с Анджело. Теперь, когда я подумал об этом, он всегда наблюдал за ней с той настороженностью человека, познавшего боль.

Подстегиваемый своим гневом, я вцепился пальцами в ее обнаженную талию, мои короткие ногти впились в ее плоть, словно я хотел содрать кожу с ее тела, и снова прикусил ее губу.

На этот раз она вскрикнула, и долю секунды спустя ее раскрытая ладонь ударила меня по лицу, отчего в голове зазвенело.

— Какого хрена, Джейс? — выдохнула она, ее лицо исказилось от недоумения.

Еще один гребаный номер. Ничто в Билли Беллероуз не было настоящим; все это было простофальшивкой.

Вместо того, чтобы объясниться, я просто снова схватил ее, снова прижимаясь губами к ее губам и ощущая привкус крови. Она упала навзничь, и я последовал ее движению, прижимая ее к траве своим телом и обхватив ее запястья пальцами.

— Джейс, — запротестовала она, поворачивая голову в сторону. — Что, черт возьми, с тобой не так?

Мне нужно было подавить желание закричать, я былтак зол. — Ты, Билли Беллероуз, — прорычал я, прижимаясь губами к ее уху. — Ты — это то, что со мной не так. Со всеми нами. Раньше я думал, что ненавижу тебя, но это никак не вязалось с тем, что я чувствуюсейчас. Как раз в тот момент, когда я начал переживать о твоей безопасности, ты призналась, что все это было уловкой. Тебе нужнапомощь, Билли.

Она громко сглотнула, повернув голову, чтобы встретиться со мной взглядом. — Ты ненавидишь меня, Джейс?

Какое-то время я изучал ее холодное, замкнутое выражение лица. — Каждой клеточкой своего существа, — прошептал я в ответ, мой голос был полон яда.

Ее губы скривились в усмешке, глаза вспыхнули. — О да? Тогда почему твой член такой твердый прямо сейчас? Ячувствую, как сильно ты все еще хочешь меня трахнуть, Джейс. Держу пари, ты также наблюдал из тени, когда Ретт поцеловал меня раньше.

Я да. Я наблюдал, блядь, ожидая, когда они зайдут дальше.

— Только потому, что мой член сейчас тверд, не означает, что я чувствую к тебе ничего, кроме ненависти и отвращения, — прорычал я, заставляя себя сесть и создать пространство между нами. Она лежала на спине, ее светлые волосы были растрепаны вокруг головы, а ее идеальные сиськи были полностью выставлены напоказ. Твою мать. — Поверь мне, Билли, в тот момент, когда я попытаюсь трахнуть тебя, мой член станет таким мягким, что это было бы все равно, что попытаться засунуть лапшу в замочную скважину.

Она усмехнулась, не делая попытки подняться с того места, где лежала. Я все еще держал ее за талию. Это было бы так просто...

— Ты думаешь, я лгунья, Джейс? Ты настолько полон дерьма, что практически захлебываешься им. Продолжай, ты так сильно меня ненавидишь? Докажи это.

Мои брови взлетели вверх, и я замер. — Что, прости?

— Ты слышал меня, рок-звезда. Докажи это. Попробуй трахнуть меня; увидишь, что получится.

Я с трудом сглотнул. — Что? Я не собираюсь...

— Потому что ты напуган, — поддразнила она, насмехаясь надо мной. — Ты боишься, что если трахнешь меня, тебе придется смириться с фактом, что ты не ненавидишь меня и, вероятно, никогда не ненавидел. Тебе придется признать, что даже спустя столько времени ты все еще любишь меня. Разве это не так?

Во рту у меня пересохло, ладони вспотели, а пульс забился сильнее, чем если бы я бежал спринт. — Мне не нужно трахать тебя, чтобы знать, что это неправда, Билли. Ты просто легкая киска, не более того.

— Тогда чего ты боишься, Джейс? Засунь свой член в меня. Докажи, что между нами ничего не осталось. — Она посмотрела мне в глаза, предельно серьезно и немигающе.

Я покачал головой, отодвигаясь от ее ног, чтобы позволить ей встать. — Это глупо. Ты думаешь, что сможешь заманить меня в ловушку, чтобы я сделал какую-нибудь глупость? Ты еще глупее, чем кажешься. — Господи, я ничего так не хотел, как заставить ее замолчать, заставив ее кричать. И да, я, блядь, понимал, что в этом нет никакого смысла.

Она издала низкий, издевательский смешок и вывернулась. — Так я и думала, — усмехнулась она, перекатываясь и приподнимаясь на четвереньках. — Анджело принял бы это предложение без малейших колебаний.

Вот тут-то мой контроль и лопнул.

БИЛЛИ

Это был удар ниже пояса, и я чертовски хорошо это понимала, но, похоже, я не могла сдержать слов, вырывающихся из моего рта. Я ничего так не хотела, как увидеть, как Джейс сломается, заставить его потерять контроль и уступить тому, чего мы оба все еще так сильно хотели. Поэтому я играла грязно, бросив это сравнение с Анджело, когда я оттолкнулась от земли.

Не успела я встать на четвереньки, как рука Джейса схватила меня за волосы и прижала лицом к траве, срывая с меня пижамные штаны.

Я ахнула, откидываясь назад, когда его пальцы погрузились в мое влагалище, наполняя меня, пока он крепко держал меня.

— Это то, чего ты, черт возьми, хотела, Роза? — прорычал он, яростно двигая пальцами и посылая опьяняющие волны удовольствия прямо по моему телу. — Теперь ты удовлетворена?

Уткнувшись щекой в траву, я застонала. — Нет. Даже близко.

Джейс выдохнул проклятие, его рука на мгновение оставила мои волосы, когда он стянул свои собственные шорты. — Скажи мне остановиться, Билли.

Ни единого шанса.

— Пошел ты, Джейс, — сказала я вместо этого, сжимая свои внутренние стенки вокруг его двигающихся пальцев. — Ты недостаточно мужчина, чтобы трахнуть меня как следует. Ты безвольный, бесхребетный кусок...О!

Его толстый член в мгновение ока заменил пальцы, и я чуть не закричала от первого толчка. Черт возьми, я совсем забыла…

— Что ты сказала? — насмехался он в ответ, толкаясь глубже, пока я билась под ним. Его руки нашли мои бедра, крепко удерживая меня, когда он полностью насадил меня на свой член. — Ты что-то говорила, Билли.

Хриплый стон вырвался у меня, когда он вышел и резко вошел обратно. — Д-да, — выдохнула я. — Пошел ты, Адамс.

Он усмехнулся, и это был один из самых сексуальных звуков на этой земле. — Нет, видишь ли, вот тут ты ошибаешься, — сообщил он мне, толкаясь достаточно сильно, чтобы мои колени увязли в грязи, когда я схватилась за пригоршню травы. — Я трахаютебя, и угадай что?

Святые боги оргазмов, Джейс всегда был таким в постели? Или это новый навык, которым он овладел с тех пор, как стал рок-звездой? Я начинала понимать шумиху вокруг Джейса и все эти связи на одну ночь. Моя голова трещала от избытка эндорфинов, как будто я нюхала Поп-Рокс, и было слишком сложно поддерживать нашу словесную перепалку, когда я была так чертовски близка к оргазму.

Он шлепнул рукой меня по заднице.

— Ой! — Я взвизгнула.

— Я сказал, угадай что?

О, это, точно. Я тяжело сглотнула, пытаясь отдышаться — и собраться с мыслями, — пока он трахал мою киску раком на траве. — Что, придурок?

Он снова рассмеялся, и моя киска крепко сжалась вокруг его члена. — Я трахаю тебя, Билли Беллероуз, — прорычал он, затем склонился надо мной, продолжая двигать бедрами, и приблизил губы прямо к моему уху, — и я все еще чертовски ненавижу тебя.

Ошеломляющий прилив эмоций затуманил мою голову, но затем мой оргазм взял верх. Мои мышцы напряглись, и эйфория разлилась внизу моего живота, заставив меня вскрикнуть от неоспоримого удовольствия. Звезды зажглись у меня перед глазами, и мой слух на мгновение притупился, когда Джейс погнался за собственным освобождением, входя в меня несколькими жестокими толчками, когда его пальцы глубоко впились в мои стройные бедра.

— Я тоже тебя ненавижу, — прохрипела я, как только отдышалась. — Никогда, блядь, больше не прикасайся ко мне, или я отрежу тебе член и заставлю подавиться им.

Потребовалось больше усилий, чем мне хотелось признавать, чтобы отодвинуться от члена, о котором шла речь, и я с трудом натянула штаны обратно. Мгновенно от пустоты между моих ног у меня перехватило дыхание, но я собралась с духом и вернулась по своим следам, чтобы найти свою рубашку. Я оставила накладной живот там, где он был, не заботясь больше о том, чтобы продолжать эту уловку. По крайней мере, секс согрел меня, так как было ужасно холодно, и я замерзла, прежде чем Джейс решил трахнуть меня.

Он ничего не сказал, просто опустился на колени в траву, где мы только что трахались, с низко опущенной от поражения головой.

Когда он поднял голову, в лунном свете было видно, что по его лицу текут слезы, но прежде чем я успела прокомментировать — даже если бы мне было что сказать — ночной воздух заполнила серия выстрелов.

Это не было близко, но этого было достаточно, чтобы напомнить нам обоим, что у нас есть проблемы поважнее.

Джейс провел рукой по лицу, затем поднялся на ноги. — Пошли, — сказал он голосом, похожим на замерзшую тундру. — Я не хочу и не нуждаюсь в том, чтобы твоя смерть была на моей совести.

Он зашагал прочь в том направлении, куда мы изначально шли. Наверное. После драки и… Фло… Черт. Фло мертва.

Горячие слезы хлынули из моих собственных глаз, но я ничего не сказала, молча следуя за Джейсом, просто обхватила руками свое быстро остывающее тело, дрожа и плача, пока мы брели сквозь темноту. Я потеряла счет тому, как долго мы шли, но между нами не было сказано ни единого слова. Джейс едва взглянул на меня, и несколько раз я живо представляла, что могло бы произойти, если бы я просто остановилась. Мне было так холодно, что ныли кости, лицо болело от замерзших слез, но я по-прежнему ничего не говорила.

Джейс был не в лучшем положении, чем я — в одних лишь шортах. И я скорее умру, чем стану искать его жалости.

Тот факт, что его сперма все еще капала из меня, был лишь резким напоминанием о том, что мы двое были похожи на пищевую соду и уксус. Как воспламененный магний. И, по-видимому, рядом с ним я терялавсе остатки здравого смысла. Так что мне было лучше замерзнуть до смерти, чем рисковать еще одной из этих потрясающих встреч.

В конце концов — я понятия не имела, как — мы нашли соседний фермерский дом. Я понятия не имела, тот ли это дом, куда Грей хотел, чтобы мы пошли. Однако там было совершенно пусто. Ни у дома, ни в гараже ни одной машины... работающей телефонной линии тоже не было.

— М-м-может быть, о-они п-перерезали линию? — Предположила я, стуча зубами. Мои пальцы не то что замерзли, они онемели. Это не могло быть хорошо.

Джейс даже не взглянул в мою сторону, покачав головой. — Сомневаюсь. Вероятно, они отключили его, потому что в наши дни буквально у всех есть мобильные телефоны, а стационарный телефон излишен. За исключением сегодняшнего дня.

— К-к-круто, — пробормотала я, оглядываясь по сторонам. Рядом с тем местом, где я стояла, был выключатель, и я протянула руку, чтобы проверить его. К моему облегчению, кухню залил свет.

— Выключи его! — Рявкнул Джейс, его голос был подобен удару кнута, и я автоматически сделала, как он сказал, погружая нас обратно в темноту. — Мы не хотим, чтобы кто-нибудь знал, что мы здесь, помнишь?

— Т-т-точно, — пробормотала я, сильнее и обхватив себя, чтобы попытаться унять дрожь. Однако это было бессмысленное усилие; в этот момент мои руки были такими же холодными, как и мое тело.

Джейс повернул голову ровно настолько, чтобы взглянуть на меня. Затем он вздохнул и провел рукой по лицу. — Иди поищи душ, Билли, — сказал он усталым голосом. — Тебе нужно согреться. Горячая вода — лучшее, что для этого нужно.

Теперь, когда я проверила, работает ли электричество, вполне вероятным стал горячий душ. Черт возьми, да.

Я даже не смогла собраться с силами, чтобы ответить, просто, спотыкаясь, вышла из кухни в поисках ванной. Слава звездам, первой комнатой, в которую я зашла, была спальня с собственной ванной комнатой.

Хотя это просто казалосьтаким далеким. И кровать выглядела такой уютной, вся застеленная клетчатым одеялом. Это согрело бы меня так же хорошо, как душ, не так ли? Конечно. Как бы то ни было, это сошло бы.

Со вздохом я рухнула на кровать и жалко свернулась калачиком, чтобы поплотнее завернуться в одеяло. Потом я просто… сдалась. Мои глаза закрылись, все мое тело сотрясала неконтролируемая дрожь, и я перестала бороться с очарованием сна. Сон был безопасным. Сон был теплым.

— Черт возьми, Билли! — Я смутно слышала голос Джейса, но казалось, что он был на другом конце туннеля или что-то вроде того. Как будто он весь состоял из эха. Все покачивалось, и тупое давление, казалось, означало, что кто-то прикасался ко мне. Или нес меня? Что происходит? — Ты глупая, гордая сука. Черт возьми, ты посинела.

Синяя, как Смурфик. Или, может быть, я была Смурфеттой, теперь, когда я была единственной девочкой в группе мальчиков.

Мне захотелось рассмеяться, но мое лицо не дрогнуло. Это было то, о чем определенно следовало беспокоиться, но я не могла собраться с силами для всего этого.

Кожу обожгло, словно кислотой, и я вскрикнула. Мое тело стало таким вялым и бесполезным, я ничего не могла сделать, чтобы отстраниться, но, черт возьми, это было больно. Словно меня окунули в лаву. Все, что мне оставалось — плакать и стонать, пока кожа будто отслаивалась от костей.

На заднем плане голос Джейса пел для меня. Я не понимала ни песни, ни слов, но я знала его голос. Это дало мне что-то, за что я могла зацепиться, что-то, что заземлило мой разум среди боли, чтобы я окончательно не потеряла последние крупицы здравомыслия.

В конце концов, боль ослабла, и мои окаменевшие мышцы расслабились. Лучше всего то, что дрожь утихла, и я, наконец, снова смогла дышать. Все это время Джейс продолжал петь свою песню, и она, как колыбельная, мягко убаюкивала меня, погружая в сон.

ГРЕЙСОН

Тело в черном с глухим стуком перекатилось, когда я толкнул его носком ботинка. Еще одно безликое лицо. Никаких отличительных черт, татуировок или бандитских опознавательных знаков. Этому нанесли несколько ударов ножом в грудь, гораздо больше, чем было необходимо, как будто кто-то совсем потерял голову.

— Нашел что-нибудь? — Я окликнул Анджело, который поразительно хорошо поработал со мной, обезвредив нападавших, ворвавшихся на ферму посреди ночи. Мы справились с худшими из них, но когда мы отправились вслед за остальными, то наткнулись еще на тела через два загона от амбара.

— Да, — мрачно ответил Анджело. — Тебе нужно это увидеть.

Заинтригованный, я оставил заколотого мужчину и подошел к тому месту, где сидел на корточках Анджело. Он держал фонарик, как и я. И этого было более чем достаточно, чтобы увидеть то, что, по его мнению, требовало моего внимания.

— Черт, — выдохнул я, глядя в пустые глаза Флоренс. Кровавая, зияющая рана поперек ее горла рассказывала о том, как она умерла, и холодная ярость зародилась в моей груди. Присев на корточки, я протянул руку, чтобы закрыть ей глаза, не в силах переварить тошнотворное чувство вины, которое вызывал ее мертвый взгляд. Я должен был уберечь ее.

— Билли? — Спросил я, едва не подавившись ее именем. Видеть мертвую Фло было как удар ножом в живот, но каждый мой инстинкт отчаянно желал знать, лежит ли Билли тоже мертвой где-нибудь на этом поле.

Анджело покачал головой, вставая, чтобы осмотреться. — Пока никаких следов. Похоже, Джейс или Ретт ответственны за это.

— Джейс, — пробормотал я. Это дело рук Джейса. Он провел достаточно времени в спортзале и сдерживал достаточно ярости, чтобы быть вполне способным убивать, когда это необходимо. Ретт… он и так был достаточно травмирован; я чертовски надеялся, что он не был замешан в этом.

Посветив фонариком по сторонам, я заметил примятую траву, ведущую прочь от фермы.

— Что хочешь делать? — спросил Анджело, зевая. — Пойти за ними или…?

Я понимал, о чем он спрашивает. Хочу ли я пойти следом и убедиться, что оставшиеся члены моей группы — и Билли — в безопасности? Или же выяснить, кто, черт возьми, стоит за этим нападением, за убийством Фло, и отомстить. И кто подойдет на роль напарника лучше, чем сам Анджело Риччи? Я не мог представить никого более подходящего для мести… разве что себя.

И все же это было горькое решение — повернуться к ней спиной. К Билли. Доверяю ли я Джейсу и Ретту ее безопасность? Они оба будут убиты смертью Фло — не станут ли они винить ее?

Я отогнал сомнения. Они мои братья — по выбору, а не по крови — и я знаю их сердца. Оба они благородны, даже слишком. Они защитят ее, даже если придется рисковать собой. Я поморщился и провел рукой по спутанным волосам.

— Давай немного пройдем дальше по полю, убедимся, что больше нет тел, а потом выясним, кто это организовал, — нехотя ответил я. — Они попытаются снова, без сомнений.

Анджело хмыкнул. — Согласен. Просто жаль, что у нас так много людей, которые могли бы нести за это ответственность. И по целому ряду причин.

Это прозвучало так, словно он знал обо мне больше, чем я даже рассказывал своим товарищам по группе. Взглянув на него краем глаза, когда мы пересекали поле, я чуть не упал, когда мой носок наткнулся на что-то тяжелое.

Обретя равновесие, я резко втянул воздух, уверенный, что только что споткнулся о другое тело. Но вместо этого...

— Что это, черт возьми такое? — Спросил я, поднимая… эту вещь. Прищурившись, я посмотрел на Анджело и покачал головой. — Я, блядь, так и знал. Она ни за что на свете не позволила бы тебе обрюхатить ее так быстро. Ни за что на свете. Я должен был догадаться… — Это был протез живота. Билли не была беременна, все это было притворством.

Я никогда в жизни не испытывал такого облегчения.

Анджело не выказал ни малейшего раскаяния, пожав плечами. — Это не имело никакого отношения к «Беллероуз», а имело прямое отношение к спасению жизни Билли.

Я усмехнулся. — Чушь собачья.

Продолжая идти через поле, он холодно рассмеялся. — Ты даже не представляешь, Тейлор. Ни черта не представляешь. Может, однажды спросишь у нее. Спроси, что произошло после того, как ваша предательская сука-басистка сдала ее людям моего отца. Тогда, возможно, ты поймешь решения, которые она приняла. Которые мы оба приняли. А до тех пор — держи свои беспочвенные обвинения при себе.

Что ж. Это заставило меня замолчать.

Примерно на одну восьмую секунды, прежде чем моя потребность знать заставила меня спросить: — Что случилось с Билли, когда она ушла с нашего концерта той ночью?

Мне удалось проследить ее путь по Нью-Йорку, а потом след оборвался. И оставался холодным несколько дней. Именно этот промежуток мне и нужно было прояснить. Анджело фыркнул, когда мы наткнулись на еще одно тело возле амбара — на этот раз с вилами, воткнутыми в него.

— Моих рук дело, — раздался низкий голос из тени, и Ретт вышел вперед, держа на руке несколько теплых курток. — Остальные убежали, а я пошел за куртками. Но тут ошивалась пара этих ублюдков, так что пришлось затаиться.

У него на лбу пролегли глубокие морщины, когда он огляделся. — Вы нашли их? Я был в панике, что они там отмораживают свои задницы. Никто из них не был хорошо одет, особенно Фло и Билли. Я имею в виду, Джейс был в шортах, но его дурацкие мышцы должны были согревать его. Девочки, с другой стороны, обе слишком худые...

Он что-то бессвязно бормотал, шок от этой ситуации и мертвого нападавшего, который лежал у моих ног, явно давал о себе знать, и это разрушило часть меня, когда я понял, что все еще должен рассказать ему о Фло. Может быть, мне стоит начать с хороших новостей.

— Все придурки, которые вломились сюда, мертвы или ушли, — сказал я, подходя к нему ближе. Ретт мог быть непредсказуемым в напряженных и эмоциональных ситуациях. — Но они вернутся, так что тебе все равно нужно пойти на ферму и встретиться с Билли и Джейсом.

Я намеренно не упомянул Флоренс, надеясь, что он даст мне повод заговорить об этом. И он дал.

— Фло? — спросил он, и я понял по его тону, что он уже знал. Каким-то образом он, блядь, знал. Этот чуткий ублюдок, вероятно, почувствовал ее последние мгновения, даже находясь на другом конце поля в амбаре.

— Ретт. — На мгновение я перевел дыхание сквозь собственную боль. Было намного легче, когда мне было наплевать на всех. Фло была нам сестрой. — Она не выжила.

Он просто уставился на меня, его глаза были такими чертовски широкими и блестящими, что я мог поклясться, в них отражался полумесяц над головой. — Нет, — наконец прошептал он, качая головой так яростно, что стало больно. — Нет. Я отказываюсь принять это. Она просто ранена, тяжело ранена, но мы можем оказать ей помощь. Всегда есть помощь, надежда и гребаный шанс.

Теперь он кричал, куртки выпали из его рук, когда он возмущался на гребаную несправедливость мира. Я не спорил с ним, но я сделал то, что совершенно не в моем характере, когда шагнул вперед и обнял его, крепко прижимая к себе, позволяя ему выплеснуть свою боль в мир.

Секунду он боролся со мной, и я выдержал несколько ударов его кулаков, прежде чем он рухнул на меня и зарыдал. — Черт возьми, чувак. Я не могу сделать это снова. Я не могу.

Прошлое Ретта было почти таким же загадочным, как и мое, для остальных членов группы. За эти годы он кое о чем проговорился, когда был пьян или под кайфом, настолько, что мне удалось установить, что даже его семья была подозреваемой в этом нынешнем нападении. Когда он снова будет в здравом уме, я должен буду спросить, не контактировал ли он с ними в последнее время. Если бы была какая-то причина, они могли бы вернуться в его жизнь, пытаясь убрать нас.

Сегодня ночью была скоординированная атака, по меньшей мере, двадцати нападавших, в основном вооруженных клинками для бесшумного убийства. Они планировали проскользнуть внутрь и выйти, оставив нас всех мертвыми в наших постелях. Только несколько сигнализаций раннего обнаружения, которые я установил по периметру, и тот факт, что я редко крепко спал, спасли нас всех.

Нас заказали, что было кристально ясно, и эти ублюдки были наемниками. Мне просто нужно было выяснить, кто за этим стоит. Тогда мы бы отправились за ними.

Ретт притих в моих объятиях, прижавшись ко мне так сильно, как будто едва мог держаться на ногах, но мой брат был сделан из дерьма покруче этого, и я знал, что он снова найдет в себе силы. И, конечно же, он взял себя в руки, и я отпустил его. Его лицо стало спокойнее, блеск слез был единственным признаком того, что он вообще потерял самообладание. — Они должны заплатить, — сказал он без интонации. — Каждый человек, приложивший руку к смерти Фло, заплатит за это своей жизнью.

Я покачал головой, из меня вырвался смешок, несмотря на серьезность ситуации. — Мы это сделаем, черт возьми; не беспокойся об этом. Анджело и я собираемся применить навыки приобретенные при нашем воспитании и полностью посвятить себя этому.

Анджело, который молча наблюдал за нашей перепалкой, остался в той же позе, — скрестив руки на груди, потому что я крутой парень, — ничем не выдавая свои эмоции. Это быламоя гребаная поза.

— Ты уверен, что с Билли все в порядке? — Спросил Ретт, в его тоне снова сквозили более сильные эмоции. — Ты видел ее? И с ребенком все в порядке?

Ах, гребаный ребенок. Повернувшись к Анджело, я одарил его мрачной ухмылкой. — Твоя очередь, братан.

— Билли не беременна. Живот был фальшивым.

Анджело даже не попытался как-то смягчить подачу, и в этом куске дерьма по-прежнему не было ни капли раскаяния за ту боль, что он причинил всем нам. И Билли.

Возможно, мне и нужна его помощь прямо сейчас, но рано или поздно мне придется надрать ему задницу из принципа.

Челюсть Ретта комично отвисла. — Фальшивым. Как, блядь... Какого хрена? Кто… Что на самом деле, блядь, происходит? Ты абсолютный кусок гребаного дерьма. Почему ты не умер вместо Фло? Я имею в виду, если бы вселенная была чертовски справедливой...

Разглагольствующий гнев Ретта на этот раз был другим, а Анджело по-прежнему и глазом не моргнул. Даже когда Ретт в мельчайших подробностях описывал множество способов, которыми он отделался отитальянского ублюдка. И мне действительно показалось, что губы Анджело дрогнули, и если бы я уже не ненавидел его за то, что он прикасался к Билли, он мог бы мне даже понравиться.

— Твое время придет, — выплюнул Ретт, тыча пальцем прямо в лицо Анджело. — И я собираюсь найтисвою девушку прямо сейчас.

На этот раз подергивание лица Анджело носило более серьезный характер, и, осознав, что этот большой человек теряет контроль над собой, я оттащил Ретта назад и подтолкнул его к курткам, которые он уронил ранее. — Отнеси их на ферму, — сказал я ему. — Это в той стороне, через поле. — Я указал, чтобы он не ошибся. — Несколько миль. Найди Билли и Джейса и дай им знать, чем мы занимаемся. Если они еще не вызвали полицию, не беспокойся. Мы собираемся разобраться с этим по-своему, и чем меньше задействовано правоохранительных органов, тем лучше. Вам троим также нужно залечь на дно, пока я не скажу вам, что можно высовываться. — Я надеялся, что они отнесутся к этой части моего предупреждения очень серьезно. — Не возвращайтесь сюда. Я подумаю, куда вы можете пойти, так что свяжитесь с Брендой. Она может быть нашим посредником.

Обычно я бы с подозрением отнесся к нашему менеджеру, поскольку именно она разместила нас здесь, но я несколько раз просматривал ее биографию, и она была чиста. Она не имела никакого отношения к этому темному миру преступных организаций, и, учитывая слежку «Биг Нойз», за нападением мог стоять кто угодно.

Ретт кивнул, наклонился, чтобы собрать куртки, прежде чем натянуть длинную парку поверх футболки и шорт. — Не доверяй ему, Грей. Используй этого мудака, но не доверяй ему. У него всегда свои планы, и я не удивлюсь, если он организовал всю эту гребаную атаку.

Анджело рванулся вперед, это была первая настоящая брешь в его стальной маске, но я поймал его прежде, чем он успел врезаться в Ретта.

Он стряхнул мою хватку, смерив меня взглядом, — да пошел ты. — Я бы никогда, блядь, не сработал так грязно, как эти идиоты сегодня ночью. Если бы я хотел, чтобы от вас избавились — вы бы уже были мертвы.

Каким-то образом я поверил ему, и даже Ретт выглядел немного бледнее. Он наклонился ко мне ближе. — Будь начеку, Грей.

Это было его последнее предупреждение, прежде чем он развернулся и помчался в поле, с легкостью перепрыгнув через первый ряд ограждений. Потирая руки, чтобы вернуть им немного тепла, я повернулся к Анджело и скрестил руки на груди всвоей позе. — Хорошо, у нас ограниченное время, пока это дерьмо не будет обнаружено. У меня нет доступа к команде по зачистке.

— Я разберусь с этим, — коротко сказал он. — Тем временем нам нужно подключить все контакты, чтобы выяснить, кто организовал это нападение. Твоя семья, моя семья или...

— Уилсоны, — без обиняков закончил я.

Он сделал паузу, выглядя почти удивленным, что я знаю эту фамилию. — Да, именно на это я бы поставил свои деньги. Они голодны, готовы уничтожить старые семьи и преступные организации. Я знаю, кто твой дядя, так же как ты знаешь, кто мой отец. Мы можем легко отследить эти две группы. Джейс чист, чертовски кристален, но что насчет Флоренс и Ретта?

Я помолчал, обдумывая это. — Флоренс — сирота, и мои проверки биографических данных мало что прояснили, кроме приемных семей, из которых она переходила на протяжении многих лет. У Ретта, с другой стороны, была испорченная семейная жизнь. Я не знаю всей истории, но подозреваю, что его дед мог быть лидером культа и, вероятно, более чем способен расправиться со своенравным внуком.

Ретт, вероятно, вышиб бы себе мозги, если бы узнал, что его семья была причиной смерти Фло, поэтому я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого никогда не случилось.

— И еще Билли, — добавил я, поскольку он до этого ее даже не упомянул.

Анджело стал еще холоднее, и мне не показалось, как он положил ладонь на пистолет, глядя на меня.

— Билли — моя. Мы не лезем в ее прошлое. Оно остается там, где, блядь, и есть, пока мы не выясним, в каком направлении копать дальше.

В его тоне не было места для споров, несмотря на то, что она была очевидной целью, если соперничающие семьи думали, что она носит наследника Риччи. И я верил — он прямо сейчас развернется и утащит Билли с собой, если я начну давить.

Если бы он только знал, что я никогда не оставлю это в покое — не когда речь идет о Билли.

Потому что она не принадлежит Анджело.

Она моя.

БИЛЛИ

Прошло много времени с тех пор, как я спала нормально. С тех пор, как я была с «Беллероуз», до Анджело и фальшивой беременности. До того, как я снова потеряла свое сердце.

Пробуждение в коконе кровати на ферме под тихие шепоты голосов было таким успокаивающим — я чувствовала себя полностью отдохнувшей.

И было очень тепло.

Пока хриплый голос Ретта: — … сказал, что она мертва, — не заставил события прошлой ночи вспыхнуть в голове.

Этот пузырь спокойного пробуждения, в котором я оказалась, лопнул, когда я осознала несколько вещей. Первое: я была обнажена в постели с Джейсом. Второе: я трахнулась с Джейсом. Или Джейс трахнул меня. Был трах, и это было так чертовски хорошо, что моя киска все еще болела во всех нужных местах. И не в тех. Третье: я хотела трахнуть его снова, но я также ненавидела его. Оба момента были одинаково тревожными. Четвертое: Ретт был жив, и это заставило мое сердце воспарить. Я бы возблагодарила Бога, если бы не считала религию полным дерьмом. Пятое: Флоренс была мертва, и это задело мое воспарившее сердце. У нас были свои проблемы, но она не заслуживала того, чтобы так уйти. Это было несправедливо, и мне было неприятно думать, что это как-то связано со мной или Риччи.

Мой мысленный список прервался, когда Ретт прорычал: — Но серьезно, какого черта ты делаешь в постели с ней, да еще иголой. — Он пытался говорить тихо, но злость все равно прорывалась в каждом слове. — Ты же ее ненавидишь, помнишь? Билли убьет тебя, когда проснется.

— Она замерзла, — коротко ответил Джейс. — Когда мы добрались сюда прошлой ночью, у нее было почти переохлаждение, и мне пришлось засунуть ее под горячую воду, чтобы поднять температуру тела.

— Опасно делать это так резко, — Ретт все еще звучал раздраженно.

Джейс пожал плечами, слегка двигая меня вместе с собой, потому что его рука все еще лежала на мне в этом "коконе".

— Или быстро, или смерть. Я выбрал быстро, и, к счастью, сейчас ей тепло и, кажется, она в порядке, так что, думаю, сработало. — Он сделал паузу. — У нее много все еще заживающих шрамов.

Черт. Гребаный черт. Он тоже видел шрамы от ожогов? Они были блеклыми, местами выпуклыми, но более старыми и не такими заметными, особенно при слабом освещении. Новые шрамы от головорезов Джованни были более заметны в этом месте, все еще сморщенные и красные. Все еще побаливают при случае. Надеюсь, это были единственные, какие он заметил.

— Ты думаешь, шрамы дело рук Анджело? — Ретт мягко продолжил. — Потому что я, блядь, убью его. Или очень хорошо постараюсь, потому что этот итальянский придурок почти такой же страшный, как Грейсон.

Джейс некоторое время не отвечал, но теперь его пальцы выводили мягкие узоры на моей руке, и я старалась не заерзать, желая услышать этот разговор. — Тот Анджело, которого я знал, никогда бы не причинил вреда Билли. Он обожал ее. Я всегда знал, что его любовь к ней была такой же сильной, как и моя, но я был эгоистичным, избалованным ублюдком и продолжал пытаться завладеть ее сердцем. — Его смех был насмешливым. — Карма быстро разобралась с этим дерьмом, разорвав меня на гребаные части.

— Он больше не тот Анджело, — сказал Ретт. — Он теперь мрачный, чувак. У меня от него мурашки по спине, а мне это не нравится.

Ретт, может, и не был убийцей, как Анджело, но он также не вырос в семье с белым забором. Я не знала его истории, но было совершенно очевидно, что в его прошлом было ужасное дерьмо, от которого он все еще убегал. Только во сне это настигало его — те моменты прерывистого сна, которые я на мгновение успокаивала. Пока я не стала той, кто усугубил его тьму.

Должно быть, я пошевелилась в своем отчаянии, потому что тело Джейса напряглось, и прикосновение к моей руке исчезло. — Она проснулась, — сказал он без выражения.

Вес опустился на мою свободную сторону, когда Ретт откинул одеяло, которым было прикрыто мое лицо. — Торн, детка, черт возьми. Ты в порядке?

Я моргнула при виде его осунувшегося лица, удивленная, когда искренняя улыбка тронула его губы, прежде чем он наклонился и крепко поцеловал меня. Некоторые из моих панических мыслей исчезли под его прикосновением, и я обнаружила, что расслабляюсь в поцелуе, даже когда услышала, как Джейс выругавшись отодвинулся от меня, выпутался из одеял, и вытащил задницу из кровати.

— Я оставлю вас наедине, — отрывисто бросил он, и мне удалось увидеть его идеальную, подтянутую задницу, прежде чем он вошел в ванную и захлопнул за собой дверь.

Учитывая это и вкус Ретта, оставшийся на моем языке, я не удивилась, почувствовав влажный жар между бедер. При других обстоятельствах я бы извивалась и потащила горячую рок-звезду к себе под простыни, но у нас было еще несколько неотложных дел, с которыми нужно было разобраться, прежде чем заняться сексом. Прошлая ночь с Джейсом была при смягчающих обстоятельствах, и, вероятно, это больше никогда не повторится...

— С Греем все в порядке? — Я спросила его. — Ты его видел?

Ретт все равно скинул ботинки, прежде чем забраться ко мне под одеяло, и я ахнула, когда его холодное тело соприкоснулось с моим очень теплым. Еще один стимул в моем явно перевозбужденном состоянии. — С ним все в порядке. Они убили всех, а теперь отправляются выяснять, кто нанес по нам удар.

Анджело и Грейсон вместе. Мысленный образ сработал лучше, чем я предполагала. — Ты думаешь, они убьют друг друга?

Ретт ответил не сразу, его руки медленно скользнули по моему животу, и я на секунду запаниковала. Он не знал о беременности. Как он отреагирует?

— Так что, да, наверное, мне следовало упомянуть... — начала я поспешно.

— Что твоя беременность была фальшивой, — сказал он непринужденно.

В слабом свете раннего утра, просачивающемся сквозь жалюзи, я могла видеть выражение его лица, и он не казался сердитым. Ну, не таким сердитым, как я ожидала.

— Ты знал?

Появилась легкая ухмылка. — Грей сказал мне, прежде чем я притащил к вам свою задницу. Почему ты солгала нам?

— Чтобы защитить вас, — призналась я. — Семья Анджело очень опасна, и в этом гребаном доме повсюду были глаза и уши. Чтобы убедиться, что никто из нас не был убит во сне, мы должны были очень хорошо сыграть свои роли.

Ирония в том, что меня чуть не убили, не ускользнула от меня. Именно поэтому живот исчез — и больше никогда не вернется.

— В конце концов, я бы вернул тебя в наш мир, даже если бы ребенок был от него, — серьезно сказал мне Ретт, перекатываясь на бок, так что мы оказались лицом друг к другу, положив головы на подушки. — У меня взрывался мозг, от того, что он не мой, но я бы все равно любил этого фальшивого маленького засранца. — Мой пульс сильно забился от того, что я вернулась к нему вот так, и я отчаянно хотела наклониться и поцеловать его снова, поиграть с кольцом в губе, забрать Ретта всего. Но сейчас было не время. У нас было много вопросов, на которые нужно было сначала ответить.

— Мне действительно жаль, что я солгала, — прошептала я срывающимся голосом. — Извини, что я действительно планировала уйти той ночью в Нью-Йорке, даже если это было только для того, чтобы спасти вас всех.

Боль на мгновение исказила его лицо, прежде чем он судорожно сглотнул и взял себя в руки. — Ты планировала вернуться к Анджело?

Я яростно замотала головой, сбив несколько одеял вокруг нас. — Нет. Ни единого гребаного шанса. Я собиралась исчезнуть, сменить имя и цвет волос и надеяться, что меня никто не поймает. Том и Флодействительно продали меня Риччи. Они схватили меня на концерте, и да... давай просто скажем, что если бы Анджело не нашел меня там, где головорезы его отца заковали меня в цепи, я была бы сейчас мертва. Тогда я тоже была близка к этому.

Он поднял руку, чтобы обхватить мое лицо, его прикосновение было резким, как будто он почти потерял контроль. — Это они причинили тебе боль?

Я кивнула в его объятиях. — Да, что такое легкая пытка между друзьями, верно?

Вот только они не были друзьями, и пытка не была легкой

Ретт не улыбнулся моей попытке пошутить. — И Анджело спас тебя?

— Так и было, — подтвердила я. — И он убил их обоих, не задав ни единого вопроса. Я не знаю, можем ли мы доверять ему полностью, но он пошел на большой риск, чтобы сохранить мне жизнь. Например, фальшивая беременность. Любовницы мафиози под защитой, особенно если они вынашивают наследника семьи.

Глаза Ретта сузились, он сделал несколько глубоких вдохов. Наверное, считал до десяти. — Я не могу сказать, что мне когда-нибудь понравится этот ублюдок, но я мог бы немного меньше беспокоиться о Грейсоне теперь, когда я знаю, что Анджело обладает некоторой честностью.

— Он сдержит свое слово, пока они оба работают над достижением одних и тех же целей, — заверила я Ретта. — И выяснить, кто на нас напал, — довольно серьезная цель.

Ретт кивнул. — Да, и мы тоже должны внести свой вклад.

— Что именно это значит?

Его большой палец провел по моей щеке, посылая мурашки по всему телу. — Грей хочет, чтобы мы связались с Брендой, а затем залегли на дно. Он сказал, что устранение этих парней не остановит нападения. Он сказал, что сообщит Бренде, где нам следует спрятаться до тех пор, пока мы не сможем вернуться.

Я кивала, но внутри все, о чем я могла думать, это прятаться с Джейсом и Реттом. Что могло пойти не так?

И должна ли я сердиться на судьбу прямо сейчас? Или послать ей гребаную подарочную корзину с благодарностями?

Дверь в ванную с грохотом распахнулась, и появился Джейс, завернутый в полотенце, из двери валил пар. — Нам нужно найти какую-нибудь одежду, — коротко сказал он. — Мы не можем продолжать бегать в грязных пижамах.

— Мы можем поискать, пока Билли принимает душ, — сказал Ретт, скатываясь с кровати и увлекая меня за собой, так что, когда он встал, моя голая задница была прижата к его груди. Взгляд Джейса скользнул по нам обоим, прежде чем он раздраженно выдохнул и вышел из спальни.

— Капризный ублюдок, — сказал Ретт со смехом, больше похожий на себя прежнего. Это был лишь краткий проблеск, но он сделал меня счастливой. — Это будут интересные несколько дней, когда нас тут только трое.

Очевидно, у нас были одинаковые мысли по этому поводу.

— Прими душ, Торн, — сказал он, затем запечатлел еще один случайный поцелуй на моих губах, отчего у меня слегка перехватило дыхание. — Тогда мы сможем спланировать наши следующие шаги.

Принять душ и освежиться действительно звучало неплохо, особенно когда мне приходилось иметь дело с двумя рок-звездами при таких обстоятельствах. Когда он опустил меня на кафельный пол, его руки задержались на моей обнаженной коже дольше, чем, вероятно, было необходимо, и выражение его лица было страдальческим, когда он, наконец, отпустил меня. — Я хотел бы пойти с тобой, — мягко сказал он, — но сейчас не время.

Он был прав, но я все равно оценила его желание. — Мы разберемся с этим, — сказала я ему. — Мы разберемся с придурками, пытающимися уничтожить нас, и тогда мы наконец сможем провести немного времени вместе.

— Придурками, убившие Фло, — прохрипел он. — Мы не успокоимся, пока не покончим с ними.

Жар за моими глазами разгорелся сильнее, и я прижала к ним тыльную сторону ладоней. — Я очень стараюсь не думать об этом, — призналась я. — Я знаю, это делает меня дерьмовым человеком, но… вид ее лица, когда они схватили ее, преследует меня, и я не переживу следующие дни, если буду продолжать переживать это заново.

Ретт кивнул. — Я понимаю. Скоро будет время оплакать ее, но если мы сейчас расклеимся, то окажемся в такой же ситуации. Это режим выживания, и как только мы окажемся в безопасности, то разберемся с эмоциональными последствиями.

То, как он это сказал, подсказало мне, что это была не первая его смерть. И не первый человек, которого он оплакивал. Шрамы Ретта были не так заметны, как мои, но они были такими же глубокими.

У всех нас в прошлом были порезы, ушибы, переломы и потери, и казалось, что тьма еще не совсем покончила с нами. Это уже стоило нам одного друга и сестры из их группы.

Мне оставалось только надеяться, что потерь больше не будет. Ретт, Джейс, Грейсон… и даже Анджело, в какой-то степени, были частью моего прошлого, владели частичками моего сердца и души, и если я потеряю одного из них… Я бы этого не пережила.

БИЛЛИ

Когда мы согласились с тем, что пора связаться с Брендой, на нашем пути возникло одно небольшое препятствие. Ни у кого из нас не было мобильного, а стационарный телефон в доме был отключен. Единственные логичные идеи, которые нам могли прийти в голову, заключались в том, что мы должны либо выйти на главную дорогу и надеяться, что проезжающий водитель одолжит нам свой телефон… или вернуться на ферму Бренды.

Я была категорически против возвращения на ферму, и на этот раз Джейс был согласен со мной. Приняв это решение, мальчики проголосовали против того, кто должен отправиться за помощью. В конце концов, Джейс ушел из дома сразу после обеда, и Ретт повернулся ко мне с кривой улыбкой.

— Только ты и я, Торн. Чем ты хочешь заняться, пока мы будем одни? — Его выразительное покачивание бровями сказало мне, что он шутит, но, черт, это было заманчиво. Так чертовски заманчиво. Я ничего так не хотела, как восстановить разрушенные мосты между нами и заверить Ретта, что яникогда не переставала заботиться о нем.

Или, может быть, я хотела, чтобы он успокоил меня.

Но темное облако травмы и опасности нависло над нами, поэтому я просто пожала плечами и направилась на кухню. Может быть, где-то припрятана банка растворимого кофе, даже если нам придется пить его черным.

Ретт, казалось, уловил ход моих мыслей, порылся в шкафчиках и, широко улыбаясь, вернулся с чайником для плиты.

— Мило, — прокомментировала я, слабо улыбнувшись в ответ. — Сначала промой его. Кто знает, как долго хозяева отсутствовали. — Холодильник был пуст и выключен, так что, должно быть, прошло какое-то время.

Теперь, когда наступил день, я почувствовала себя увереннее, включив свет, чтобы помочь обыскать кладовую. К моему огромному облегчению, я нашла не только запечатанную банку растворимого кофе, но также пакетик сахара и несколько пакетиков сухого молока.

— Это как Рождество, — заметил Ретт, когда я показывала ему свои призы. Он уже поставил чайник на плиту, нагревая нам воду, поэтому просто прислонился к столешнице и скрестил лодыжки. — Значит...не беременна.

Ах, мы вернулись к этой теме. Я покачала головой. — Нет. Ни капельки.

Его губы растянулись в кривой улыбке. — Это не имеет значения, но ладно. Хорошо. Я имею в виду...

— Я знаю, что ты имеешь в виду. — Я спасла его прежде, чем он успел вырыть себе словесную яму. Дети были прекрасны и все такое, но быть матерью наследника мафии Риччи, привязанной к семье Анджело на всю оставшуюся жизнь и вынужденной жить как — любовница, не входило в мои жизненные планы. Не то чтобы у меня был план, но если бы он у меня был, это не имело бы никакого отношения к Риччи.

Я обхватила себя руками, благодарная Джейсу за мягкую фланелевую рубашку, которую он нашел для меня. В ней было уютно и тепло и она скрывала все мои шрамы.

— Ты хочешь поговорить... об этом? — Спросил Ретт после нескольких секунд неловкого молчания.

— Этом? — Эхом повторила я, затем покачала головой. — Нет. Ни о чем из этого. — Ни об Анджело, ни о моем фальшивом ребенке, ни о пытках, ни об уходе от него, ни о гребаном Джейсе, никакогогребаного Джейса. Ни о Фло. Черт. Фло была мертва. — Ты? Хочешь поговорить...?

Он долго смотрел на меня, теребя зубами кольцо в губе. Затем со вздохом выпустил его. — Насчет некоторых вещей… нет. Другие вещи, да.

Мне нужно справиться со своими нервами. Почему я так чертовски нервничала? Это был мойЗеп, плохой парень-рокер с сердцем из чистого золота. Он никогда не причинил бы мне вреда. Даже когда он поверил, что я ношу ребенка Анджело, он думал о том, как вернуть меня. Как я могла чувствовать себя в его присутствии иначе, чем в полной безопасности?

— Ладно, конечно. Это справедливо. Итак, эм, что...

— Между тобой и Джейсом что-то произошло? — Спросил он, полностью выбив меня из колеи.

Мой рот открылся и закрылся, как у рыбы. Затем я ответила со всей силой своего интеллекта и остроумия. — А?

Глаза Ретта сузились. — Ты и Джейс. Этим утром казалось, что… Я даже не знаю. Как будто вы оба ненавидите друг друга в сто раз сильнее, чем раньше. Я думал, что после всего, что было прошлой ночью, вы, ребята, могли бы стать ближе, но все наоборот. Он не мог бытьболее нетерпеливым отправиться в одиночку на миссию, и это было очень похоже на то, что он пытался увеличить расстояние между вами двумя.

Я облизнула губы. — Эм…

Меня спас свист чайника, возвестивший о том, что вода закипела, и я принялась искать кружки для нашего кофе. Ретт, казалось, удовлетворился тем, что оставил вопрос о Джейсе без внимания, и я вернулась в кладовую, чтобы посмотреть, нет ли там чего-нибудь съедобного не с просроченным сроком годности.

К сожалению, после кофе удача отвернулась от меня. Лучшее, что я смогла найти, — это пару банок тунца. Вздохнув, я показала Ретту, и он скривил лицо от отвращения.

— Думаю, я потерплю, — пробормотал он, потягивая горячий кофе. — Надеюсь, Джейс сможет связаться с Брендой, и мы не пробудем здесь так долго.

Я пожала плечами, доставая вилку из ящика. — Как хочешь. — Это ни в коем случае не было моим любимым блюдом, но это была еда. Не то чтобы прошлотак много времени с тех пор, как мы ели прошлым вечером, но кто знал, что принесет этот день. Что, если тот, кто напал на ферму — и убил Фло — найдет нас здесь? Что, если они уже поймали Джейса и перерезали ему горло? Что, если...

— Малышка Торн, ты в порядке? — Ретт подошел с другой стороны кухни и положил руки по обе стороны от моего лица, его глаза встретились с моими. — Эй, сделай вдох. Держись за меня, детка. У тебя приступ паники, ясно? Давай просто присядем.

Он осторожно опустил меня на пол, усадив спиной к шкафчикам, и опустил мою голову на колени.

— Дыши глубоко, детка, плавно и медленно, вот и все. — Он успокаивающе поглаживал мою спину, пока я пыталась взять себя в руки. В конце концов, эта удушающая паника утихла, и я снова подняла голову, чтобы одарить его извиняющимся взглядом.

— Извини, — прохрипела я. — Я запуталась в собственной голове.

Грустная улыбка Ретта была полна понимания. — Не за что извиняться, Торн. Это случается с каждым.

Я сомневалась в этом, но также не собиралась спорить с ним по этому поводу. Однако с того места, где мы сидели на кухонном полу, я только что заметила несколько бутылок виски на дне кладовки.

— Послушай, наверное, это плохая идея, — пробормотала я, подползая к бутылке с виски, чтобы вытащить ее. — Но не слишком ли рано начинать пить?

Ретт отрывисто рассмеялся, забирая у меня бутылку. — Расскажи мне что-нибудь о себе, Билли Беллероуз. Откуда родом твои предки?

Сбитая с толку, я пожала плечами. — Э-э, мои родители оба из Мичигана. Мейсон, Мичиган.

Ретт смерил меня сухим взглядом, затем вздохнул и оттолкнулся от пола, одновременно откручивая крышку бутылки. — Ладно, ты, наверное, будешь шокирована, узнав, что Ретт Сильвер — это не мое настоящее имя.

— Что? — Я саркастически ахнула. — Не может быть. Хочешь сказать, ты не родился уже с ирокезом и пирсингом, размахивая крошечной гитарой?

Улыбка Ретта стала натянутой, затем он стряхнул с себя смену настроения так же быстро, как она пришла. — Э-э, вообще ни разу. В любом случае, я чувствую, что пришло время рассказать тебе, чтомои предки, — он плеснул изрядную порцию виски в каждый из наших кофе, — были ирландцами. — Он подмигнул, затем протянул мне мою кружку. — Твое здоровье.

Усмехнувшись, когда поняла, к чему он клонит с этим вопросом, я взяла кружку и подняла ее, чтобы чокнуться с ним. — Твое здоровье, — ответила я, затем сделала глоток.

Вау. Крепкое. Однако вкусное.

— Джейс очень разозлится, если вернется, а мы будем пьяны, — предупредил Ретт, направляясь в гостиную с остатками бутылки в руке.

Я улыбнулась, садясь на диван. — Хорошо. Выводить Джейса из себя — мое новое любимое развлечение, хотя напиваться днем — не самая умная идея в наших нынешних обстоятельствах, я полагаю. Работать вместе, чтобы остаться в живых, и все такое.

— Ну, судя по тому, как далеко мы ехали от ближайшего города, когда Бренда высадила нас, я бы сказал, что он вернется только через несколько часов. Так что… мы можем выпить прямо сейчас и протрезветь до того, как он вернется.

Я сделала глоток кофе по-ирландски. — По шкале от одного до десяти, насколько глупым это было бы? Я имею в виду… После прошлой ночи мы должны быть начеку и готовы бежать. Верно?

Ретт посмотрел мне прямо в глаза, когда ответил. — Двадцать. Но никто, кроме людей, которым мы доверяем, даже не знает, что мы здесь. Ну и Анджело. Ладно, конечно, не нужно быть гением, чтобы догадаться, что мы могли бы находиться в соседнем доме, если бы кто-то был сверхмотивирован, но… типо живи настоящим моментом? К тому же моим нервам не помешало бы немного успокоиться. А твоим?

Я поморщилась. — К черту. — Остаток моего кофе исчез в считанные глотки, и Ретт последовал моему примеру.

— Правда или действие, Торн, — протянул он, забирая у меня пустую кружку и ставя ее на кофейный столик рядом со своей.

Я усмехнулась, глядя на него с подозрением. — Сколько нам, тринадцать?

— Брось, Билли, нам негде быть, нечего делать. — Его взгляд стал многозначительным. — Если только ты не хочешь просто заняться сексом?

Я поперхнулась глотком виски, который только что отхлебнула прямо из бутылки.

— Слишком рано? — Ретт задумался. — Справедливо. Итак, правда или действие?

Мое лицо, должно быть, было вогне, оно было таким горячим. — Хм, наверное, правда. — Потому что у меня было чувство, что он, вероятно, вызовет меня сделать что-то вроде того, чтобы сесть ему на лицо. Не то чтобы я была против этой идеи… но все равно было неловко. Нам нужно было узнать друг друга заново, и, возможно, пьяная игра вправду идеально подходила для этого.

Однако Ретт не начал с легкого. — Откуда у тебя шрам от ожога на спине?

От шока мой пульс участился, и я на мгновение прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь взять себя в руки. — Сразу... режешь по яремной вене, да?

Черт. Это вызвало в воображении яркие картины перерезания горла Фло, иэто было тем, что я бы с радостью стерла из своей памяти с помощью еще одной порции выпивки. Я сделала еще глоток, давясь и отплевываясь, прежде чем передать бутылку Ретту.

— Я была в пожаре, — прохрипела я, пытаясь обойтись минимумом информации.

Ретт закатил глаза. — Ни хрена себе. Расскажи мне больше, Торн. Я видел, как тебя накрыло, когда Джейс швырнул Анджело в костер. Может, я и был под кайфом, но я не былнастолько не в себе.

Справедливое замечание. Я должна была знать, что это произойдет.

— Когда мне было шестнадцать, — тихо сказала я, опустив глаза на потертый диван, как будто то, что я не смотрела на него, означало, что я на самом деле говорю не освоей жизни, — кто-то поджег дом моих родителей. С нами внутри. Они не выжили, но Анджело спас меня. — Слезы навернулись на глаза, но я прогнала их. Это было в прошлом. Древняя история. Я пережила это... верно?

— Кто-тоустроил пожар? — Спросил Ретт, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. — Это не был несчастный случай?

Я усмехнулась. — Если только не было случайностью и то, что все окна были заколочены, а двери забаррикадированы? Конечно, это нельзя было доказать, когда от дома ничего не осталось. Но я знаю. Я до сих пор помню явныйужас от осознания того, что мы оказались там в ловушке.

Ретт потянулся и взял мою руку в свою, останавливая меня от ковыряния ногтями сиденье дивана. — Анджело спас тебя? — тихо спросил он. — Снова? — Я резко кивнула. Я пока не была готова рассказать остальную часть этой истории. — Тогда, наверное, я недооценил его. Потому что, похоже, я в огромном долгу перед ним.

Я взглянула на него в замешательстве. — За что?

Взгляд Ретта был предельно серьезен. — Если бы он не спас тебя тогда, мы бы никогда не встретились. И это, Колючая Роза, было бы отстойно.

Я усмехнулась, сразу поняв его попытку разрядить обстановку.

— Теперь ясно, почему тексты в вашей группе пишет Джейс. Ты такой же поэтичный, как жаба, Зеп.

Он схватился за грудь, изображая боль. — Ты ранила меня!

— Как скажешь. Твоя очередь, умник. Готов к правде?

— Ударь меня по больному месту, Беллероуз. — Он сказал это уверенно, но рука его дрожала, когда он потянулся за бутылкой виски.

Я хотела спросить миллион вещей, но чувствовала, что он даже близко не был навеселе, не говоря уже о том, чтобы быть настолько пьяным, чтобы давать правдивые ответы. Поэтому я начала с простого. — Что ты пытаешься забыть, Ретт?

Его глаза расширились, и он заметно сглотнул. — Сегодня? Или в любой другой день?

Черт. Он сдерживал столько тьмы. — Сегодня, — прошептала я. — Начни с сегодняшнего дня.

Он сдержанно кивнул, затем сделал еще глоток. — Я кое-кого убил.

Я дважды моргнула, переваривая услышанное. — Прошлой ночью? — Он снова кивнул, и я тяжело выдохнула. То, как напряглись его плечи, пока он ждал моей реакции, сказало мне, как сильно это давило на него.

Я сократила расстояние до того места, где он сидел, затем забралась к нему на бедра, обхватив коленями его талию и обняв его лицо руками. — Я рада, — тихо сказала я. — Они заслужили смерть. Каждый из них, черт возьми. Но я ненавижу, что ты должен носить это пятно всю оставшуюся жизнь, Ретт. Я ненавижу, что кто-то из нас когда-либо был в положении, когда нам нужно было сделать этот выбор. Мне очень жаль.

Он грустно улыбнулся мне, слегка придерживая за талию. — Ты права. Это был он или я, ик черту это, я еще не покончил с этой жизнью.

— Спасибо, блядь, за это, потому что я определенно тоже с тобой не закончила, Зеп. — Я подчеркнула свою точку зрения, поцеловав его, но одного этого было недостаточно. Я простонала его имя, когда он углубил поцелуй, крепко обнимая меня, пока опускал нас на пол.

К черту наш проект по восстановлению моста. Это может подождать до окончания секса. Разговоры на подушках всегда были самым честным разговором, верно? Верно.

БИЛЛИ

— Я вам не помешал? — Спросил Джейс с сильным сарказмом в голосе, заставив меня выпрыгнуть из собственной кожи и в процессе ударить Ретта головой.

— Да, — прорычал Ретт. — Так и есть. Отвали.

Он не шутил. Он буквально только что засунул в меня свои пальцы, так что да, время не могло быть намного хуже. Ладно, могло быть и немного хуже.

— Мм, не, думаю, я останусь. — Ухмыльнувшись, Джейс опустил задницу на цветастое кресло и схватил нашу забытую бутылку виски. У нас было не так уж много… Совсем немного.

С пылающим от смущения лицом я вывернулась из-под Ретта и натянула штаны на место. — Мы не ожидали, что ты вернешься так скоро, — прокомментировала я, приглаживая волосы. Черт возьми, Джейс.

Взгляд Джейса потемнел, когда он уставился на меня, затем слегка пожал плечами. — Неподалеку была маленькая заправочная станция; мне удалось попросить кассира позвонить бесплатно. К счастью, я запомнил номер Бренды.

Мне это даже в голову не приходило. Приятно знать, что хоть один из нас помнил его.

— И что? Что она сказала? — Ретт поправил штаны, не подавая виду, что его волнует, что Джейс мог видеть его твердые очертания. — Она приедет за нами?

Джейс покачал головой. — Пока нет. Однако она знает владельца этого дома. Они сейчас в длительном отпуске в Испании, так что мы в безопасности, если останемся здесь еще немного, пока она решает, что нам делать дальше. — Он сделал паузу, выражение его лица стало печальным. — Она очень расстроена из-за Фло.

Ретт прочистил горло, опустив глаза. — Да.

Ему не нужно было этого говорить. Все были расстроены из-за Фло, и мы все в основном старались не думать об этом. Мы могли осознать это и горевать, когда наши жизни больше не будут в опасности. Или, может быть, мне просто было легко говорить это, когда я не была близка с ней, как все они. Она была для них семьей...

— Итак, остаемся здесь? — Спросила я, делая слабую попытку сменить тему.

Джейс кивнул. — По крайней мере, на сегодня. Она уже связалась с Греем, и он попросил нас оставаться в укрытии. Дать ему немного больше времени, прежде чем кто-то снова попытается нас достать.

— Это все хорошо, если целью был кто-то из нас троих. А если цель — Грей? Или Анджело… — Ретт задумчиво потянул за кольцо в губе. — Анджело кажется самым очевидным вариантом.

Джейс покачал головой. — Ни за что. Он как разнаименее вероятный вариант. Любой, кто попытается его убить, развяжет мафиозную войну с Риччи, а настолько глупых нет. Если бы они хотели его убрать, то сделали бы это наверняка. Нет, я думаю, кто-то хотел убить Билли — и фальшивого ребенка.

— А что насчет семьи Грея? — Спросил Ретт, переплетая свои пальцы с моими и слегка сжимая их в знак ободрения. — Он сказал, что связывался...

Джейс покачал головой. — Мы знамениты. Если они хотели причинить ему вред, им не нужно было, чтобыон вступал в контакт. То же самое касается любого из нас, включая тебя. Смена наших имен ничего не значит, когда наши лица красуются на рекламных щитах и в журналах.

— А как же Фло? — Спросила я тихим и осторожным голосом. Я не хотела плохо отзываться о мертвых и все такое, но… — Казалось, что они с Томом были по уши в дерьме. Могло ли это быть из-за нее?

К моему удивлению, они не сразу отказались от моей идеи, просто обменялись долгим взглядом, затем Джейс вздохнул и сделал глоток виски.

— Итак, нам приказано просто залечь здесь на дно. Есть идеи, как скоротать время? — Он поднял бровь, глядя на Ретта.

— Ну... Мы с Торн играли в "правду или действие", пока немного, э-э, не отвлеклись. — Ретт одарил меня горячей ухмылкой, и я заерзала на своем месте. — Ты в игре, Джейс?

Губы Джейса скривились в усмешке. — Нет, спасибо. Я найду себе другое занятие. — Он начал подниматься со своего места, и мой рот двигался быстрее, чем мой мозг.

— Чушь собачья.

Джейс застыл на полпути привстав. — Прости, что?

Я пожала плечами, отступая. — Ты слышал меня. Тынапуган. Снова. — Упс, вот я и упомянула нашу маленькую ссору на поле прошлой ночью. Я искренне списывалатот момент на адреналин и шок. Так какое же у меня теперь было оправдание?

— Вот как ты хочешь это разыграть? — с вызовом спросил он, сузив глаза и свирепо глядя через кофейный столик. Я небрежнопожала плечами, в стиле "если обувь подходит — носи", и Джейс откинулся на спинку кресла с холодным смешком. — Отлично. Ты сама напросилась. Правда или действие, Билли?

Черт. Хм... — Правда, — прохрипела я, мгновенно пожалев о своем болтливом поведении.

— Почему ты порвала со мной? Настоящая причина.

Нет. Ни за что. Даже ни за весь шотландский виски. — Действие, — сдалась я, давая понять, что не ответила бы на этот вопрос правдиво.

Джейс закатил глаза. — Я в шоке. Билли Беллероуз не может быть честной даже в игре в правду. Некоторые вещи никогда не меняются.

— Не будь мудаком, — прорычал Ретт. — Она имеет право выбрать действие. Просто кидай вызов и двигайся дальше.

Джейс усмехнулся. — Конечно, чтобы она тоже могла соскочить. Тогда ладно, Билли. Япризываю... — Затем он сделал паузу, как будто у него был внутренний спор о том, как далеко он хотел меня подтолкнуть. Однако темнота в его взгляде сказала мне, что он был готов взорвать все к чертям собачьим, и это напугало меня.

— Когда-нибудь в этом году, — протянул Ретт, театрально зевая, затем потянулся за выпивкой.

Я выгнула бровь, глядя на Джейса, бросая ему вызов в ответ. — Продолжай, Адамс. Призываешь меня кчему?

Его глаза встретились с моими, губы скривились в жестокой ухмылке. — Отсосать мой член, Беллероуз.

На секунду мне показалось, что он посылает меня к черту. Затем Ретт поперхнулся виски и театрально забормотал.

— Послушайте, прежде чем кто-нибудь что-нибудь скажет, — прохрипел Ретт между приступами кашля, — я не против. Мне нравится секс втроем. Но Билли не будет отсасывать тебе наспор, Джейс.

Джейс пожал плечами, выглядя самодовольным и надменным. — Я же говорил тебе. Не могу ответить правду, не буду действовать. У той Билли, которую я знал, когда-то была хоть капля храбрости. Что случилось с той девушкой?

Она погибла при пожаре, а потом снова месяц пролежала в больничной палате, не получив даже поздравительной открытки от мальчика, которого любила.

В ярости я посмотрела на Ретта. Он ничем не помог, просто пожал плечами и покачал головой. — Джейс — мудак. Мы можем поиграть без него.

Я снова посмотрела на Джейса, и желание стереть эту самодовольную ухмылку с его лица было таким сильным, что я могла ощутить его на вкус. — К черту это, — пробормотала я, вставая со своего места и подходя к тому, где сидел Джейс. — Тогда давай, доставай его. Покажи нам, на что ты способен, крутой парень.

Я опустилась перед ним на колени, положив руки ему на бедра, чтобы раздвинуть его ноги.

— Эй, эм... — Протест Ретта заставил меня оглянуться на него через плечо. Если бы он былна самом деле против этого, тогда я бы позволила Джейсу забрать победу. Но в остальном...

— Остынь, братан. Билли просто пытается разоблачить мой блеф. У нее не хватает храбрости довести дело до конца. — Джейс встретил мой взгляд с чистым высокомерием. — Только разговоры, никаких действий.

— Ладно, конечно, братан. — Ретт усмехнулся. — Я думаю, что ты здесь перегибаешь палку, но я уже полностью возбужден, так что просто игнорируйте меня.

Я выгнула бровь, глядя на Джейса. — Твой ход, Адамс. Доставай.

Он мгновение смотрел на меня в ответ, затем, казалось, решил, что я все еще блефую. Он поерзал на своем сиденье, засовывая руку в позаимствованные спортивные штаны, и вытащил свой уже твердеющий член. Его кулак пару раз дернулся, полностью поднимая его, пока я наблюдала за этим широко раскрытыми глазами. Я не могла оторвать взгляда, и, черт возьми, моя киска была мокрой.

— Тогда давай, Беллероуз, — насмехался он, — выкуси это.

Сексуальная игра в "слабо", такая тупая затея. Но я чертовски уверена, что не отступлю, поэтому я отбила его руку с дороги, заменив ее своей, поменьше. Затем, прежде чем Джейс успел даже ахнуть, я наклонилась и сомкнула губы на его кончике.

— Ч-черт, — пробормотал он, рефлекторно запустив пальцы в мои волосы.

Ретт рассмеялся. — Я же говорил тебе, что она не блефовала. Черт возьми, у меня стояк.

У меня на уме было немало злорадства, но бедра Джейса качнулись вверх, и я взяла его глубже в рот, мой язык исследовал шелковистые поверхности его члена. Он издал слабый беспомощный стон, когда я сосала, и самодовольное удовлетворение согрело мой живот. Тем временем, я чертовски сильно пыталась игнорировать то, как моя киска запульсировала в ответ, обвиняя в этом то, как Ретт возбудил меня ранее.

— Господи, Ретт, ты... — вопрос Джейса оборвался, когда я начала двигать рукой и ртом, заставляя его задыхаться.

Ретт снова рассмеялся: — Черт возьми, да, это так. Я собираюсь просто сидеть здесь и смотреть, не дергаясь.

От этого зрелища мой желудок перевернулся и скрутился, как будто мое тело планировало кончить, даже будучи не тронутым. Я была увлечена этим? Да. Да, так и было.

Хватка Джейса на моих волосах усилилась, его рука опускала мою голову вниз и заставляла меня брать его больше. Я скорее отрежу себе ногу, чем признаюсь, что мне нравилось, когда он был груб. Это творило невыразимые вещи с моим грязным разумом, а мои соски были такими твердыми, что могли царапать стекло. Его толстый кончик уперся в заднюю стенку моего горла, и я немного подавилась, прежде чем расслабиться.

Слюна покрыла его член и мою руку, но это только усилило ощущения. Он терял самообладание, я могла сказать это по тому, как его бедра дергались напротив моего лица, и по тому, как отчаянно он пытался ускорить мой темп.

— Ты собираешься кончить вот так? — Спросил Ретт, его голос звучал хитро и чертовски возбужденно.

Дыхание Джейса стало прерывистым, но он что-то проворчал в знак отрицания. — Сомневаюсь, — солгал он. — От надувной куклы и то больше толку.

Я рассмеялась и чуть не подавилась, затем выпустила его изо рта. — Тебе когда-нибудь надоедало быть таким гребаным лжецом, Адамс?

Его взгляд, когда он посмотрел на меня сверху вниз, горел чистым огнем. — Тогда докажи, что я ошибаюсь.

Я ухмыльнулась. — Хорошая попытка. Вызов состоял в том, чтобы отсосать его, а не заставить тебя кончить. — Облизнув губы, я вытянула средний палец и прошаркала туда, где сидел Ретт со своим проколотым членом в руке. — Зеп, детка, не возражаешь, если я помогу?

Его ответом была волчья ухмылка, когда он собрал мои растрепанные волосы в хвост одной рукой и прижал мой рот к своему члену. Черт, я скучала по нему. Мой язык поиграл с его пирсингом, нежно потянув за него, прежде чем взять его глубже. Мои пальцы обхватили его основание, слегка сжимая, пока я двигала ртом вверх и вниз по всей длине.

— Боже, да, — простонал он, продолжая держать меня за волосы, чтобы они не мешали, пока я сосала его сильно и быстро. — Ладно, это тот видзалегания на дно, с которым я могу согласиться. Срань господня, Билли... Этот рот...

Джейс что-то пробормотал, но я была слишком поглощена отсосом Ретту, чтобы расслышать, что он сказал. Только когда его руки легли мне на бедра, я внезапно обратила внимание.

— Ты напрашиваешься, чтобы тебя пырнули ножом, братан, — усмехнулся Ретт, застонав, когда я замедлилась и снова подразнила его кончиком языка. — Она станет жестокой, если ты зайдешь с ней слишком далеко...

Он не ошибся, но я была любопытной и на взводе.

— Не-а, — пробормотал Джейс, его губы были прямо у моего уха, пока его руки стаскивали с меня штаны. — Она не будет кусаться, пока не кончит. Разве это не так, Роза?

От возбуждения моя киска сжалась. — Есть один способ это выяснить, — поддразнила я, едва вынимая член Ретта изо рта достаточно надолго, чтобы произнести эти слова.

Ретт встретился со мной взглядом, когда я снова сомкнула свои губы вокруг его члена. Вопрос в его глазах был кристально ясен. Меня это устраивало?

Да. Срань господня, да.

РЕТТ

Ни малейшего колебания не промелькнуло в твердом взгляде Билли, когда она дразнила мой член, покусывая его зубами, и улыбнулась, когда я застонал. Она была на борту, но какой ценой? Даже идиот мог видеть, сколько неприязни было между ней и Джейсом. Романтик во мне, глупый оптимист, которого невозможно было заставить замолчать, надеялся, что это может стать для них шагом вперед. Например, может быть, если бы они могли признать, как сильно они все еще жаждут друг друга — даже просто в физическом смысле, — тогда они смогли бы залечить эмоциональную рану.

Я уже смирился с тем, что буду делить сердце Билли — и киску, — когда они с Греем сблизились. Мне едва ли даже пришлось приспосабливаться, чтобы учесть в этом уравнении Джейса. Черт возьми, он всегда был рядом, даже до того, как мы с Билли сошлись. Это было неизбежно.

Она издала хриплый звук, и мои яйца напряглись. Джейс играл с ней, если судить по выражению ее лица. Он стянул ее штаны до колен и засунул руку между ее ног. Держу пари, что сейчас она была мокрой; она уже была такой, когда он прервал нас.

— Если ты присоединяешься, братан, — выдохнул я, облизывая губы, когда Билли снова глубоко взяла меня. Черт возьми, у нее это хорошо получалось. — Тогда веди себя хорошо.

Джейс ухмыльнулся, делая что-то, что заставило Билли сильнее сжать основание моего члена, когда она вздрогнула. — Хороших переоценивают, верно, Беллероуз? — Он поцеловал изгиб ее шеи, но затем она вздрогнула и издала сердитый звук, ее рот был полон моего члена. Гребаный мудак укусил ее.

Посмеиваясь про себя, он бросил на меня многозначительный взгляд, затем схватил Билли за бедра, чтобы полностью стянуть с нее штаны и широко раздвинуть их. Схватив ее за волосы, я оторвал ее от своего члена, пока Джейс устраивался в своей новой позе.

— Ч-что? — заикаясь, пробормотала она, переводя недоуменный взгляд между нами.

Я улыбнулся, постукивая языком по кольцу в губе. — Садись.

Ее пухлые губы приоткрылись от шока, но Джейс схватил ее за бедра и притянул к себе на лицо. Сдавленный стон, сорвавшийся с ее губ, когда его рот встретился с ее влагалищем, был чистым раем, и мне пришлось прикусить внутреннюю сторону своей щеки, чтобы не кончить. Я еще даже близко не закончил с ней. Веселье только начиналось.

— Ты в порядке? — Спросил я, когда ее веки закрылись, а дыхание участилось.

Она кивнула, облизывая губы. — Угу.

— Хорошо, — промурлыкал я, прижимаясь своим членом к ее рту, чтобы напомнить ей, что она сейчас отсасывает. Она ухмыльнулась, затем приняла меня так глубоко в свое горло, что я испугался, как бы мой пирсинг не застрял у нее на миндалинах. Не то чтобы это было возможно на самом деле, но в одном фильме так вышло, ну и, с тех пор образ застрял у меня в голове.

На минуту я погрузился в эйфорию, пока звук ладони, шлепающей по плоти, не вернул меня на землю.

— Сядь, не нависай, блядь, — прорычал Джейс, решительно потянув Билли вниз.

Я усмехнулся, поглаживая ее по лицу. — Если он может дышать, значит, ты сидишь недостаточно низко. — Ее глаза расширились, затем длинные ресницы снова захлопнулись, когда Джейс вернулся к работе. — Так-то лучше. Давай, испачкай ему лицо, Торн. Утопи его, блядь, он заслужил это за то, что был таким мудаком.

Заметная дрожь пробежала по ее телу, и я ухмыльнулся. Насилие и ненависть были их языком любви прямо сейчас, и я только что дал ей наглядное представление, в котором она нуждалась, чтобы кончить. Буквально мгновением позже ее позвоночник напрягся, а рот выпустил мой член с влажным хлопком. Хорошо, я не хотел рисковать, чтобы она укусила меня, когда кончит.

— Черт, — выдохнула она, впиваясь ногтями в мои бедра, когда ее тело содрогнулось от оргазма. — О боже мой, дерьмо. Джейс! — Я обхватил ладонями ее лицо, откидывая назад влажные от пота волосы и наслаждаясь чистым блаженством, излучаемым ее чертами. Затем она задрожала и застонала, ее оргазм пошел на убыль, и ее красивые карие глаза открылись, чтобы снова встретиться с моими.

— Черт возьми, ты идеальна, — пробормотал я, проводя большим пальцем по ее нижней губе. Она сверкнула улыбкой, затем поймала мой большой палец зубами и дразняще укусила. Да, я был на грани.

Переместив свою хватку на ее ребра, я оторвал ее от очень мокрого лица Джейса и переместил ее к себе на бедра. Если я не засуну свой член в неепрямо сейчас, то, скорее всего, кончу прямо на старый диван в цветочек. И это было бы просто пустой тратой времени.

Ее киска была скользкой от ее собственного оргазма, но крепко сжалась после кульминации, и мой первый толчок ощущался как прямо из грязного сна. К тому времени, как я полностью вошел в нее, мне нужно было сделать паузу, чтобы взять себя в руки. Я хотел заставить ее кончить снова... если бы я мог продержаться так долго. Черт возьми, это было нелегко. Она была такой чертовски сексуальной.

В попытке отвлечься я сосредоточился на расстегивании ее фланелевой рубашки. Однако это только усугубило ситуацию, когда я стянул рубашку с ее плеч и обнажил ее идеальную грудь прямо перед моим лицом.

— Ретт, — выдохнула она, кладя руки мне на плечи и приподнимаясь, чтобы начать скакать на моем члене. — Ретт, о боже, черт, я скучала по тебе. — Она ускорила темп, и я захватил ее рот своим, целуя так, словно мог проглотить частичку ее души. Я хотел всегда носить это с собой, никогда больше не отпускать ее.

Фрагменты текста песни теснились в моем мозгу, когда она трахала меня быстрее, поднимаясь и опускаясь в погоне за очередным оргазмом и увлекая меня за собой. Я был чертовски потерян для нее, все мое тело пульсировало от потребности кончить. Но, черт возьми, я хотел почувствовать ее сладкое освобождение, то восхитительное сжатие ее внутренних стенок вокруг моего члена, как будто ее тело не хотело меня отпускать. Мне это было нужно.

— Кончай для меня, Торн, — приказал я. Умоляя. — Позволь мне почувствовать, как ты кончаешь на мой член.

Она захныкала, ее киска пульсировала, когда она жестко и быстро двигалась на мне. Затем у нас появилась дополнительная рука. Длинные пальцы Джейса скользнули между нами, и она замедлила темп, чтобы позволить ему найти ее клитор. Это не заняло много времени, затем она резко втянула воздух, когда он нашел это восхитительное местечко, которое довело ее до крайности.

Ее ногти впились мне в затылок, все ее тело напряглось, и ее влагалище чуть не задушило мой член, когда она закричала. Волна за волной, пульсация за пульсаций, она кончалажестко. Дольше, чем в первый раз, и интенсивнее, мне нравилось думать. Я продержался так долго, как только мог, мои яйца были сжаты так чертовски сильно, что причиняло боль, но потом я взорвался. Мое освобождение излилось в нее с такой силой, что мое собственное зрение почернело по краям, а дыхание сбилось с резких вздохов.

Она поцеловала меня, когда я дернулся и запульсировал, наши языки танцевали в единстве, когда моя душа признала еемоей. Неважно, с кем я делил ее, она все равно быламоей.

Билли слегка ахнула, когда Джейс обхватил ее бедра руками. Он приподнял ее ровно настолько, чтобы мой покрытый спермой член выскользнул из ее киски, затем он вонзил в нее свой толстый член, и она закричала в экстазе.

— Черт возьми, — простонала она, обнимая меня за шею, чтобы удержаться, пока Джейс трахал ее киску сзади. Ее сиськи подпрыгивали у меня перед лицом, и мой член дернулся, хотя он все еще размягчался после моего оргазма. — Джееейс... — Это была мольба и протест, пропитанные желанием и разрушением.

— Заткнись, — прорычал он, трахая ее сильнее. — Это ничего не меняет. Я все ещененавижу тебя.

Ее стон был долгим и низким, пот стекал по ее горлу. — Принято к сведению. То же самое. Черт!

Он врезался в нее с такой силой, что ее киска прижалась к моему члену, и я ухмыльнулся Джейсу через ее плечо. Он ухмыльнулся мне в ответ, точно зная, что делает. Затем он сильно шлепнул ее по заднице и заставил ее закричать. Черт возьми, держу пари, это было потрясающе. Она бы крепко сжалась от болевого шока.

— На этот раз ты заставишь меня кончить? — Джейс дразнил ее. Его яйца прижались к моим, он был так близко, что я сморщил нос. Это была небольшая цена за то, что она была зажата между нами, и все, о чем я мог думать, это о том, позволит ли она, трахнуть нам ее одновременно.

Билли Беллероуз трахали в задницу? Мне не терпелось узнать.

— Джейс, прекрати дразнить меня и кончай уже! — Она была расстроена, выжата, готова кончить снова. Моя девочка была гребаной богиней. Горя желанием снова включиться в действие, я обхватил ладонями ее упругие груди, потянувшись ртом к одному из сосков.

Она вскрикнула, когда я пососал его, и у меня возникло ощущение, что она была готова кончить. Как и Джейс, судя по испуганному выражению его лица.

Спустя несколько коротких мгновений Билли взорвалась, и Джейс последовал за ней долю секунды спустя. Как будто они все еще были синхронны, даже спустя столько лет, их тела помнили.

Наступил краткий момент полного покоя, когда дыхание всех постепенно замедлилось. Затем Джейс вскочил на ноги и схватил свои штаны с того места, где он их бросил.

— Я бы лучше провел время, со своей рукой в душе, — солгал он, бросив на Билли взгляд, полный отвращения.

Мой гнев вспыхнул, и я вздохнул, чтобы сказать емутрахнутьсебя, но Билли начала смеяться, обмякнув на моих руках.

— Хорошо, сделай это в следующий раз, и оставь нас с Реттом в покое. Да, и кстати, Адамс? Мазок из горла давил сильнее, чем твой микрочлен. Конечно, со всеми твоими деньгами ты мог бы увеличить эту штуку?

Выражение лица Джейса было настоящим громом, когда он показал Билли средний палец, но она даже не смотрела на него, уткнувшись лицом в мою шею с блаженным, измученным вздохом.

— Ты идиот, — сказал я своему другу.

Он просто пожал плечами, его челюсть упрямо сжалась. — Я собираюсь прогуляться. Никуда не уходите.

Как будто былокуда идти. В конце концов, нам было приказано залечь на дно, так что это то, что мы сделаем. Тем приятнее теперь, когда Билли снова в моих объятиях. Джейс был чертовым дураком. Растение в горшке было более восприимчиво к своим эмоциям, чем он на данном этапе.

Вот и весь секс, налаживающий их сломанные мосты. Если уж на то пошло, это могло быть просто брошенной в него гранатой. Упс. Виноват.

БИЛЛИ

Я ожидала, что буду в шоке. Я только что трахнула Реттаи Джейса почти одновременно. После прыжков от одного из их членов на другой и трех оргазмов спустя Джейс ушел отсюда, как раздраженный ублюдок, каким он и был. Это было потрясающе.

— Ты в порядке, Торн? — Ретт наблюдал за мной нежным взглядом, давая мне время разобраться в беспорядочных мыслях.

— Удивительно… Но, да. На самом деле я более чем в порядке. — Вероятно, я не смогла бы ходить, и с меня неделю текла бы сперма, но в остальном, у меня были и гораздо худшие дни с парнями из «Беллероуз». — Я ожидала, что буду больше напугана тем, что только что произошло, но, может быть, я теперь такая же рок-звезда, как и вы, ребята.

Я послала ему кокетливую ухмылку, и он сразу ответил мне тем же. — Ты думаешь, я бы позволил своим яйцам поболтать с Джейсом, ради любой цыпочки? Черт возьми, нет, я бы не позволил. Ты особенная, Колючая Роза, и я проткну вилами следующего ублюдка, который со мной не согласится. — Его улыбка быстро погасла, когда он скривился.

— Слишком рано, — тихо сказала я, протягивая руку, чтобы крепко обнять его. Нам нужно было привести себя в порядок, но комфорт был превыше всего.

— Я шучу, сквозь боль, — признался Ретт. — Но да, для некоторых вещей еще слишком рано.

Моим ответом было крепче обнять его. — Все будет хорошо. Мы просто должны держаться вместе.

Это было клише, но в данной ситуации я твердо верила, что если мы хотим выжить в ближайшие несколько дней, мы должны начать работать как команда. Постоянные уходы Джейса в одиночку были небезопасны, и это должно было быть в последний раз.

— Теперь тебе от меня никогда не избавиться, — сказал Ретт, и когда я отстранилась, чтобы увидеть выражение его лица, оно было серьезным. Эта часть не была шуткой. — И нам следует привести себя в порядок.

Потребовалось больше усилий, чем следовало, чтобы оторваться от него и встать на слегка дрожащие ноги, последствий того сексуального сеанса — вкупе с выпивкой — было достаточно, чтобы мои конечности начали покалывать, как будто они были немного вне моего контроля. Мы направились в ту же ванную, которой уже пользовались, решив не портить дом этих бедных людей еще больше, чем уже сделали мы.

Ретт последовал за мной прямо внутрь, и, без обиняков, процесс мытья занял намного больше времени, чем я ожидала, пока он гладил мозолистыми пальцами мою кожу. Посылая через меня всплески удовольствия.

— Трахни меня, — простонала я, и его ответная улыбка была такой чертовски самодовольной.

— Детка, я буду трахать тебя здесь, там и везде.

У меня вырвалось фырканье, прежде чем я застонала, когда его пальцы достигли соединения моих бедер. — Что, мы теперь как в романе доктора Сьюза… — Я замолчала, когда он скользнул в меня одним, а затем другим пальцем, медленно двигаясь, прежде чем усилить движение.

— Джейс прервал нас раньше, — пробормотал он, прижимаясь губами к моему плечу, прежде чем скользнуть языком по моей влажной коже, пробуя на вкус все, до чего мог дотянуться. Это была крошечная душевая кабина, и мы втиснулись в нее. Не то чтобы кто-то из нас жаловался.

— Мне... мне казалось, что... мы трахнулись раньше.

Его низкий смех прошелся по моему горлу, когда он царапнул зубами мою яремную вену. — Нам, конечно, удалось потрахаться, но мне нужно как следует затмить этого ублюдка. Ты кончишь мне на пальцы, и тогда мы будем квиты.

Это действительно не должно было быть возможным после многочисленных оргазмов в гостиной раньше, но я уже сжимала его пальцы, двигаясь на его руке все сильнее и быстрее, гоняясь за гребаным удовольствием, пульсирующим во мне.

— Ретт… Зеп!

Он застонал, его член между нами стал тверже, когда я дернулась к нему. — Вот как можно приручить рок-звезду, — снова простонал он.

Из меня вырвался хриплый смех и стон. — Трахая их?

Ретт покачал головой. — Владея ими, Торн. Владея каждой их гребаной частью.

Ощущение внизу живота разрасталось, пока не охватило все тело — я чувствовала его в руках и ногах. И когда пульсация накрыла меня окончательно, я сорвалась, содрогаясь и прижимаясь к Ретту. Он поддержал меня рукой, которой не был во мне, и я испытала уже четвертый, ничуть не менее сильный оргазм за последние полчаса.

Девушка могла бы привыкнуть к такого рода удовольствиям. Возможно, даже стать немного зависимой от них.

Когда я, наконец, перестала сжиматься и содрогаться всем телом, он медленно вынул свои пальцы из меня, и когда я потянулась к нему, он остановил меня сильным поцелуем. — На меня времени нет, — сказал он. — Тут, наверное, даже вода в баке ограничена. Мне более чем достаточно просто смотреть, как ты рассыпаешься у меня в руках.

Несмотря на его логику, я была разочарована тем, что этот момент закончился. Однако должны были быть и другие, и, помня об этом, мы поспешили закончитьна этот раз действительно приводить себя в порядок, затем выскочили и быстро вытерлись.

Мы оделись в ту же одежду, поскольку вариантов было немного, и спустились вниз как раз вовремя, чтобы услышать крик снаружи. Ретт встал передо мной, загораживая меня от тех, кто кричал, когда они взбежали на крыльцо и ворвались в дверь.

Мне удалось выглянуть из-за него как раз вовремя, чтобы увидеть знакомые широкие плечи. Джейс вернулся в обычной драматической манере. — Нам нужно убираться отсюда, — сказал он, крики, которые мы слышали раньше, теперь стали доноситься отчетливее. — У дома припаркована пара полицейских машин, и я видел, как обыскивали амбар. Это только вопрос времени, когда они найдутвсе, а затем расширят свои поиски до этого места.

Черт. Черт. Там было так много трупов, а «Беллероуз» были слишком чертовски знамениты, чтобы быть связанными с этой сценой. Не говоря уже о том, что я достаточно знала о полиции и ее положении в мире преступности, чтобы понимать, что если нас возьмут под стражу, наша способность защитить себя от нападения уменьшится. По иронии судьбы. Полиция Неаполя в наши дни была такой же продажной, как и полиция Сиены.

Пока Бренда не свяжется с нами, нам нужно скрываться. — Что же нам тогда делать? — Спросила я, полностью выступая из-за спины Ретта. Я ценила его заботу, но мысль о том, что он пострадает, пытаясь спасти меня, уничтожала меня. — Куда мы можем пойти?

— Мне удалось незаметно взять сбрую, так что мы можем взять лошадей, — спокойно сказал Джейс, отказываясь смотреть на Ретта, и на меня. Он уставился в точку где-то между нами, и это могло бы даже показаться смешным, если бы мыснова не оказались в очередной передряге. На этот раз куда менее приятной. — Я пустил пару из них в этот загон, так что, если вы двое уберете доказательства того, что мы были здесь, я смогу заманить их сеном. И тогда, мы используем их, чтобы выбраться отсюда.

— Я не умею ездить верхом, — напомнила я ему, гадая, продумал ли он это. Джейс брал уроки, когда мы были маленькими, но моя мать панически боялась лошадей. Так что, когда я спрашивала, это всегда было твердое "нет".

— Ты можешь поехать со мной, — сказал он, все еще сосредоточенный на том месте. — Мы снова поедем прямо на заправку, чтобы связаться с Брендой. Она может указать нам, куда двигаться дальше.

Поехать со мной. Разве я уже недостаточно покаталась с Джейсом? Ладно, я, наверное, могла бы прокатиться еще.

— Ты планируешь в какой-то момент сбросить меня и затоптать до смерти? — Спросила я, только наполовину шутя.

Взгляд Джейса дернулся, чтобы найти мой. Когда наши глаза встретились, тысячи воспоминаний взорвались между нами. Или, по крайней мере, в моей голове так и было, и я клянусь, что видела, как то же самое происходило с ним. Наш трах, возможно, и был трахом с ненавистью, но это сломало печать, которую мы наложили на наши чувства друг к другу. Ненависть все еще оставалась эмоцией, и притом сильной. Смогли бы мы на самом деле выжить, находясь в непосредственной близости следующие несколько дней?

Взгляд Джейса сказал мне, что мы либо убьем друг друга, либо снова трахнемся. Возможно, и то, и другое.

— Встретимся снаружи через пять минут, — сказал Ретт, снимая неловкое напряжение. Часть меня хотела, чтобы я вместо этого поехала с ним, но Джейс явно был в настроении, и было проще просто согласиться с его желаниями.

Когда я повернулась, чтобы уйти, мне показалось, что я услышала, как Джейс что-то сказал, но к тому времени, как я обернулась, он уже ушел за лошадьми.

Мы с Реттом не разговаривали, пока застилали постель, собирали полотенца, чтобы повесить на крючки, и прибирались на кухне, где мы трахали друг друга чуть ли не до комы. К тому времени, как мы закончили, надев куртки, которые Ретт принес из другого амбара, Джейс стоял впереди с запряженными коричневой и серой лошадьми. Но седел не было.

— Снаряжение, которое я захватил, не подходит для этих двоих, — коротко сказал он. — Они для маленьких лошадей, так что нам просто придется импровизировать.

Импровизировать означало ездить верхом, блядь, без седла? Моя киска уже напоминала мне, что нас трахали буквально до полусмерти и что какой-то тесный контакт со спиной лошади был на самом деле не лучшей идеей. Напрягись, мысленно предупредила я ее. Или это, или тюрьма.

Джейс забрался на лошадь первым, взобравшись на старый пень подходящей высоты, чтобы перекинуть свои длинные ноги через гнедую лошадь. Следующим взобрался на серого Ретт, и сделал это так плавно, что я поняла: он тоже опытный наездник. Это заставило меня задуматься о его прошлом.

Оказалось, что только я нуждалась в нескольких уроках.

Джейс воспользовался веревкой от уздечки, которую держал в руках, чтобы снова направить лошадь к пню, показывая, где мне нужно встать. Когда они были совсем близко, я ахнула от того, насколько огромным было животное. — Э-э, может, я просто побегу позади.

Его взгляд скользнул по моему телу к босым ногам. Парни нашли в доме обувь, но мне ничего не подошло. — Забирайся, Роза.

Он протянул руку, выглядя как гребаный бог, восседающий верхом на своем благородном скакуне. Мое дыхание участилось, и я собиралась притвориться, что это от страха. Я вложила свою ладонь в его, взобралась на пенек, а затем подавилась вздохом, когда он перекинул меня через свои твердые бедра, усаживая перед собой.

Мое тело прижалось к нему, как будто я была создана для того, чтобы кататься с Джейсом именно так. Лошадь под нами лишь слегка пошевелилась, и ее спина была такой же твердой, как человек позади меня.

Поговорим о молоте и наковальне. Это действительно должно было быть неудобно, но вместо этого, я задавалась вопросом, как бы я себя чувствовала, если бы Джейс опустил руки с того места, где они были обернуты вокруг моей талии, чтобы погладить мою киску, пока мы катались на этой...

— Все в порядке, Билли? — Голос Ретта звучал насмешливо. — У тебя щеки немного покраснели.

Каждая гребаная частичка меня вспыхнула. — Да, прекрасно, — сумела сказать я. — Просто схожу с ума от того, что нахожусь так высоко. Я никогда раньше не ездила верхом на лошади.

Улыбка Ретта была понимающей, когда он умело подвел свою лошадь поближе. — Верно. Что ж, немного странно когда ноги болтаются без стремян, но ты скоро к этому привыкнешь. У тебя уже есть необходимые навыки для... — он откашлялся, — верховой езды.

Джейс фыркнул позади меня. — Хватит, Ретт. Мне нужно, чтобы она сосредоточилась. Мы должны убираться отсюда к чертовой матери, пока полиция не добралась до нас.

Это всех нас отрезвило, и когда наши лошади двинулись, их шаг оказался менее плавным, чем я ожидала — да, земля была неровной, но разве они не должны были приспособиться к этому или что-то в этом роде? Если бы Джейс не придерживал меня руками, держа при этом поводья, я бы, наверное, уже свалилась, но в итоге я приноровилась, и вскоре мы уже двигались быстрее чем пешком.

Заправочная станция была довольно близко, всего за несколькими извилистыми грунтовыми дорогами, и когда мы остановились в тени нескольких деревьев по периметру, было решено, что именно Ретт направится туда. — Мне просто легче садиться и слезать, — сказал он, уже спешиваясь со своей лошади и передавая поводья Джейсу.

— Да, хорошо. Запомни номер Бренды, — быстро сказал Джейс, называя цифры и повторяя их несколько раз.

Ретт коротко кивнул. — Я узнаю, может ли продавец принять оплату по телефону, чтобы я мог заодно купить нам еды.

Мой желудок заурчал при упоминании еды, и я искренне надеялась, что Бренда снова поможет нам. Мы бы долго не продержались в бегах, если бы у нас не было кое-какой провизии. Но, по крайней мере, у меня были Джейс и Ретт. Пройдя через много ужасного дерьма в своей жизни, я знала, что то, что яне была здесь одна, имело огромное значение.

Руки Джейса сжались вокруг меня, когда он крепко держал нас, и я не могла не задаться вопросом, может быть, за это время мы смогли бы восстановить некоторые порванные нити в наших отношениях.

До того, как ненависть стала слишком сильной, чтобы ее можно было когда-либо обратить вспять.

Если только этого уже не произошло.

БИЛЛИ

Ретт вернулся примерно через двадцать минут, и если бы я была в состоянии слезть с этой лошади, я бы расцеловала его до полусмерти. Мало того, что здесь царило очень неловкое молчание из-за того, что Джейс отказывался говорить, так еще и моя задница постепенно затекала, пока мы оставались верхом.

— У нас все готово, — коротко сказал Ретт, и я чуть не расплакалась при виде двух полиэтиленовых пакетов, которые он нес. — Бренда, очевидно, знала, что нам скоро придется сваливать, и уже едет за нами.

— Значит, мы ждем ее? — Спросил Джейс.

Ретт покачал головой, прежде чем подвести свою лошадь к горке земли, которая была его единственным способом взобраться на нее. — Нет, когда я позвонил, она сказала придерживаться первоначального плана и вместо этого направила меня в новое безопасное место. Примерно в двух милях отсюда припрятан трейлер Airstream. Он находится на границе владений соседей, и она сказала, что обычно им пользуются их дети, когда приезжают в гости, но это отличное место, чтобы спрятаться, потому что оно находится в глуши.

Я почувствовала, как Джейс кивнул у меня за спиной. — Логично. Думаю, полиция не станет углубляться дальше той фермы и соседних участков.

— Как нам найти этот трейлер? — Спросила я, моя задница почти полностью онемела.

— У меня есть смутные указания и кое-какая провизия, — сказал Ретт, сумев наполовину взобраться на лошадь, которая начала ерзать на месте. Было очевидно, что сесть на лошадь, пытаясь удержать два пакета, было гораздо труднее, но в конце концов он снова сел правильно и взял поводья в руки.

На этот раз он рванул вперед, прокладывая путь, и я очень старалась не зацикливаться на тупой боли в заднице. Среди прочих мест. Ощущение Джейса позади меня было почти невыносимым, особенно когда лошадь начала двигаться ритмично, ускоряясь. Сначала я двигалась не в такт с ним, это было неловко и даже опасно, и я едва не упала дважды.

— Роза, — выдохнул он, прижимая свободную руку к моему животу, чтобы замедлить меня. — Двигайся со мной. Почувствуй шаг лошади и перестань бороться с ритмом.

Моим первым инстинктом было сказатьпошел ты, придурок. Я не просила ехать с ним на лошади, и он знал, что у меня нет никакого опыта. Но спорить было бесполезно, поэтому я решила просто сделать паузу и прислушаться.

Джейс снова ускорил темп, легонько ударив пятками в бока лошади, и мы двинулись вместе, сначала медленнее, пока, в конце концов, я не заскользила вместе с ним, а не против. Скользя и прижимаясь, я прикусила язык, потому что в верховой езде была чувственность, которой я действительно не ожидала.

Особенно не с Джейсом, но когда слабое солнце припекало нас, прохладный ветер хлестал по нашим лицам, между нами установился мир. Это продолжалось до тех пор, пока мы не въехали в более густой участок леса, следуя вдоль небольшой речки, которая, должно быть, была частью указаний Ретту. Как только навес накрыл нас, свет немного померк, и я заметила серебристый отблеск на горизонте. Этот блестящий внешний вид фургона вернул нас с Джейсом к реальности. К реальности и нашей почти десятилетней вражде.

— Почему ты не хочешь сказать мне, почему ты на самом деле ушла? — спросил он, когда мы снова замедлились, кустарник вокруг нас был слишком густым, чтобы придерживаться быстрого темпа. — В смысле, мы ведь не можем вернуться назад и что-то изменить, так что в чем проблема?

Это ранило меня. Вот в чем была проблема.

— Я не буду говорить о том годе, — сказала я, стиснув зубы так сильно, что чуть не откусила себе язык. — Я не могу пережить это снова. И не буду.

Я ждала, что он выругается и потребует от меня информацию, но он этого не сделал. Он уронил голову мне на плечо, и мое сердце подпрыгнуло в груди. — Что бы это ни было, Роза, — прохрипел он, — это сломало нас. Я не знаю, как мне пережить это.

Вся боль, которую я чувствовала ниже пояса, исчезла, потому что горло сжало так, что я едва могла дышать. Его слова — о том, что однажды мы окончательно разойдемся и уже никогда не будем теми самыми Джейсом и Билли — разбили меня. Черт, я даже не осознавала, что во мне еще осталось что-то, что можно сломать. Но, видимо, я все это время цеплялась за нас так, как отказывалась признавать.

Грубая честность Джейса сегодня вынудила меня к этому.

— Я тоже не знаю, — сумела выдавить я, жжение застилало мне зрение, даже когда серебристый трейлер становился все ближе. Ретт уже был там, так что у нас оставались эти несколько секунд наедине, и, похоже, я собиралась потратить их на то, чтобы разреветься.

Джейс поднял голову, прочистил горло позади меня, и напряжение, сковывающие нас, исчезло. Он взял себя в руки так быстро, что над ним словно взмахнули волшебной палочкой, снова превратившись в плохого парня рок-звезду. Когда мы остановились, он соскользнул с лошади, и я подумала, не собирается ли он просто уйти и оставить меня на большом животном, но, к счастью, в нем сохранилось достаточно порядочности, чтобы он протянул руку и медленно стащил меня вниз.

Когда я приземлилась на землю, мои ноги подкашивались, и он крепко держал меня. — Подожди секунду, — сказал он ровным голосом, прежде чем ослабить хватку. — Тебе нужно, чтобы кровь снова циркулировала по твоим ногам.

Я кивнула, мои глаза так сильно горели от сдерживаемых слез, что это становилось довольно болезненным. Джейс не потрудился задержаться, чтобы посмотреть на мой нервный срыв, он повернулся, чтобы помочь Ретту, который пытался найти ключ от трейлера. Когда я осталась одна, только с отвязанной лошадью позади меня, я глотнула воздуха, но это не помогло.

Слезы были слишком горячими, слишком болезненными, слишком взрывоопасными, чтобы остановиться. Мне пришлось дать им волю, иначе я бы задохнулась от горя. Я поняла это на собственном горьком опыте, когда пыталась не развалиться на части восемь лет назад.

Потеря ребенка была агонией, подобной которой я никогда не испытывала, но потеря Джейса и Анджело была на втором месте. Потеря всех троих… это было наполовину чудом, что я все еще существовала в этом мире, ходила по нему и ела. Тогда мне пришлось лечь в больницу, и если бы я не справилась со своим горем сегодня, то, скорее всего, снова оказалась бы в той постели. Накачанная снотворным. Тень самой себя.

Первая слеза ощущалась на моей коже как кислота, горячая и болезненная, прокладывая дорожку, пока не коснулась губы и не осталась там. Я почувствовала солоноватый вкус и закрыла глаза, отгоняя воспоминания. Следующая слеза скатилась быстрее, и остальные последовали за ней в безжалостной атаке, которую не остановит ничто, кроме времени.

Время избавиться от боли, время глубоко вздохнуть, время оплакать очередную потерю.

Когда нежные руки обняли меня за плечи и прижали к твердой груди, я ожидала, что это будет Ретт.

— Роза, — пророкотал Джейс, и я подавилась рыданием, когда он крепко прижал меня к себе. — Черт. Не плачь.

Я выплакала чертовы океаны из-за этого парня, и вот он здесь, весь такойне плачь.

Интенсивность и звук моих рыданий усилились, отчасти назло этому мудаку, а отчасти потому, что боль в груди становилась все сильнее. Неужели я позволила этому продолжаться слишком долго?

Его руки грубо запутались в моих волосах, когда он сжал их в кулак и откинул мою голову назад. Твердые губы прижались к моим, и соль моих слез, смешанная с знакомым вкусом Джейса, вывела меня из состояния полного крушения.

Вырвался стонущий всхлип, и я приоткрыла губы еще шире, нуждаясь в большем. — Все будет хорошо, — пробормотал он своим сексуальным, как грех, голосом. — Я обещаю. Просто... не уходи снова. Дай нам время это залечить.

Постоянная злость Джейса на меня стала вполне понятной, если смотреть на все его глазами. Я была той девушкой, которая все время уходила, и этим разрушила его способность доверять и верить в нас.

Он был сломлен из-за меня, и исправить это должна была я. Только вот как, если он явно считал, что мы уже зашли слишком далеко, чтобы все наладить? Он сам сказал это на лошади… и все же сейчас просил меня не уходить, чтобы у нас было время все исправить. От него у меня уже голова шла кругом.

Когда он отстранился, на его лице снова появилось то холодно-пустое выражение, но он провел большим пальцем по моей щеке, чтобы стереть последние слезинки. — Мы сейчас в режиме выживания, — напомнил он, выпрямляясь. — Больше ни о чем думать нельзя, пока все это не закончится. Никаких больше "правды или действия". Никакого возвращения к прошлому.

С двумя утверждениями я могла согласиться, поскольку не была уверена, что смогу справиться с более глубокими чувствами. Не после эмоционального потрясения последних нескольких дней. Черт, кого я обманывала. Последние несколько месяцев и лет.

Он снова оставил меня, но на этот раз для того, чтобы заняться лошадьми, поскольку нашел маленькое сухое корыто, которое наполнил из крана. Я предположила, что у них где-то был резервуар или, может быть, был вырыт колодец, но, к счастью, там было достаточно воды, чтобы напиться лошадям, и достаточно травы, чтобы они могли пастись на месте. Когда я подошла ближе к Джейсу, Ретт вернулся от фургона, сообразив, как открыть дверь. — Ты не привяжешь лошадей? — Спросила я, когда Ретт остановился рядом со мной.

— Я действительно не могу держать их на привязи несколько дней, — ответил Джейс, похлопывая одного сбоку по шее. — Я думаю, что просто оставлю их пастись и буду надеяться, что они вернутся за водой. Скорее всего, они нам больше не понадобятся, поскольку Бренда, как и планировалось, должна быть здесь через несколько дней.

В этом был смысл, и я была отчасти рада узнать, что лошади будут поблизости. Может быть, они предупредят нас заранее, если какая-нибудь полиция или наемные убийцы начнут что-то вынюхивать. Как кони-охранники. Это было бы круто, если бы они не пострадали. Рядом со мной больше не могли погибнуть невинные, иначе я бы сошла с ума.

— Нам нужно зайти внутрь, — быстро сказал Ретт, оглядываясь по сторонам. — Я проверил, и, если не считать немного затхлости, там все чисто и надежно. Это не какая-то дешевая конструкция, а сделанная так, чтобы выдерживать любые погодные условия.

Как будто этими словами он вызвал бурю, над нами раздался раскат грома, и прежнее голубое небо теперь приобрело отчетливый серый цвет. Пока мы стояли там, поднялся ветер, потревоживший густой подлесок, и я задрожала в своей куртке.

Ретт обнял меня за плечи, направляя к ступенькам фургона. Они располагались посередине гладкого серебристого кузова, и когда я вошла, то была удивлена тем, насколько красиво и современно было внутри. В правом конце трейлера стояла небольшая скамейка со столом. Ретт поставил пакеты туда, и мой желудок снова заурчал, словно напоминая мне, что мы очень голодны. Рядом со столом была небольшая кухонька с достаточным количеством бытовой техники, чтобы прокормиться.

Когда я повернулась, чтобы посмотреть на другой конец, я чуть не споткнулась от удивления. Ретт остановился позади меня, и я услышала его тихий смешок. — Ах, да. У нас одна маленькая проблема, но мы все уже делили постель раньше. Так что, пару ночей как то переживем.

Одна. Кровать.

Да ну нахрен. У этой побитой и сломленной цыпочки не так уж много силы воли осталось, и проводить каждую ночь, зажатой между Реттом и Джейсом, неизбежно приведет к одному. Нет смысла врать самой себе. У меня не хватит сил сопротивляться этим двоим, и если они захотят использовать мое тело, чтобы скоротать время, то кто я такая, чтобы сказать "нет".

Джейс сейчас думает, что ненавидит меня… пусть только посмотрит, как мы следующие несколько дней будем трахаться из ненависти.

И вдруг этот маленький побег от реальности стал чертовски интересным.

Действительно, очень интересным.

ГРЕЙСОН

Громкие жалобные крики отражались от стен звуконепроницаемой комнаты, причиняя боль моей голове и заставляя меня слегка поморщиться. Еще немного, и я, скорее всего, потерял бы музыкальный слух; тогда я бы по-настоящему разозлился.

Раздался выстрел, и мужчина, с которым я болтал, упал навзничь, его кровь и мозги растеклись по всему полу. Разочарованно вздохнув, я повернулся и свирепо посмотрел на Анджело.

— Ты, блядь, серьезно?

Принц мафии только пожал плечами, снова убирая пистолет. — Он ничего не сказал; мы зря тратим здесь время.

Я поднялся на ноги, чувствуя, как хрустит мой позвоночник, когда я потягивался. — Пока нет, но рано или поздно он бы заговорил.

Анджело покачал головой. — Не согласен. Этот типне знал того, что нам нужно. Он бы просто придумал что-нибудь правдоподобное и отправил нас по ложному следу. Нет уж, спасибо. Пошли, нам нужно успеть на встречу с Брендой, пока она не вздернула нас обоих за то, что мы заставляем ее ждать.

Бросив на мертвеца еще один раздраженный взгляд, я последовал за Анджело из комнаты и плотно закрыл за нами дверь, прежде чем снять перчатки. — Твои уборщики уже в пути?

Он отрывисто кивнул, не отрывая глаз от экрана телефона. — Будут здесь с минуты на минуту.

Мы оба сели в Porsche Анджело, затем молча подождали еще минуту, пока к складу не подъехал белый фургон. Логотип на боку грузовика гласил: Уберем ваших крыс, грызунов и вредителей.

У меня вырвался короткий смешок. — Уборщики с чувством юмора, да?

Анджело только выгнул бровь. — Что? Это то, что они делают. Убираюткрыс.

Довольный тем, что его уборщики разберутся с нашим беспорядком, он завел мощную машину и вывез нас из промышленной зоны, где мы мучили этого плаксивого придурка с сайта по найму силовиков в темной паутине. Именно оттуда мы проследили путь к нападавшим на фермерский дом. Все они были анонимными наемниками, даже не особенно хорошо оплачиваемыми, что объясняло, почему мы все смогли сбежать.

Ну, большинство из нас.

Бедная Фло.

— Бренда сказала встретиться с ней в парке у фонтана, — сказал я Анджело, засовывая свои окровавленные перчатки в его центральную консоль и доставая несколько влажных салфеток.

— Понял, — ответил он, везя нас в тот район города. Мы вернулись в Неаполь — родину «Биг Нойз Рекордс» — и пытались найти любую зацепку. Пока все, что нам удалось сделать, — это исключить пару вариантов.

Возможно, было еще слишком рано что-либопо-настоящему исключать, но мы предварительно вычеркнули Риччи. Они бы никогда не подвергли риску своего наследника. Ни Анджело, ни фальшивого ребенка Билли.

Мы также осторожно вычеркнули мою семью. Были ли они способны? Черт возьми, да. Им было бы насрать на убийство Риччи и развязывание войны? Ни единого шанса. Но у них быламасса возможностей добраться до меня, не прибегая к таким крайним мерам. Это просто не сходилось.

Из-за этих двух моментов мы с Анджело достигли временного перемирия, негласного соглашения работатьвместе ради безопасности тех, кого мы любим. Помогало и то, что у нас обоих был слишком легкий палец на спусковом крючке. У него — даже сильнее, чем у меня, учитывая, что я не практиковался уже восемь лет.

— Что у тебя с Брендой за дела? — Вопрос, который крутился у меня в голове весь день. — Вы, кажется, близки.

Анджело бросил на меня косой взгляд. — И что?

— Ближе, чем я ожидал. Ты познакомился с ней, когда она впервые вела переговоры о контракте с «Биг Нойз», да? — Я прекрасно знал, что Анджело был частью изначального «Беллероуз» до того, как отношения с Джейсом и Билли развалились.

Анджело кивнул. — Она нашла нас на вечере открытого микрофона в Сиене. Джейс считал ее полным дерьмом, поэтому не стал нанимать ее менеджером, пока она не устроит нам встречу с несколькими лейблами. Упрямый придурок.

— Угу, — согласился я. — Но вы кажется более близки, чем это.

Он выгнул бровь. — Откуда тебе знать? Ты не видел, как мы общаемся лично.

Я хмыкнул. — Назови это интуицией.

Он долго молчал. Достаточно долго, чтобы я подумал, что он не собирается отвечать на мой вопрос. Затем, когда мы свернули на парковку рядом с парком, он вздохнул.

— Мы оставались на связи, — неохотно признался он. — Джейс уволил бы ее, если бы узнал, так что я надеюсь, ты ему не скажешь.

Черт возьми. Я должен был знать, во что ввязываюсь, и теперь у меня был секрет, который я должен был сохранить от своего брата.

— Вы оставались на связи, потому что...? — Подтолкнул я, желая узнать всю историю, если я уже по уши увяз в секретах.

Анджело усмехнулся, заглушая двигатель и выходя из машины. — Не твое собачье дело, Тейлор. Поторопись.

Он быстрым шагом пересек заснеженный парк, застегивая пальто, и я последовал за ним немного медленнее, не торопясь оценивая окружающую обстановку. Я так привык высматривать папарацци с тех пор, как "Беллероуз" стали популярны, но теперь, я не был до конца уверен, что ищу. Папарацци? Стрелки? Копы? Все вышеперечисленное.

— Вы опоздали, — объявила Бренда, когда мы подошли к ней у замерзшего пруда с утками. Она была тепло укутана, а ее малыш крепко спал в теплой зимней коляске. Мило.

— Я тоже рад тебя видеть, — саркастически ответил Анджело, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку.

Бренда слегка покраснела и одарила его улыбкой. Они спали вместе? Я отчасти надеялся, что так оно и было… это означало бы, что он не представлял такой угрозы для сердца Билли.

— Сегодня утром мне звонил Ретт, — сказала она нам без всякой другой светской беседы. — По какой-то гребаной причине, Джейс рискнул вернуться на ферму и обнаружил копов повсюду. Они запаниковали и покинули дом, в котором находились.

Я раздраженно нахмурился. — Тупой ублюдок. Какую часть "залечь на дно" было трудно понять?

Анджело вздохнул. — Наверное, не самое глупое решение. Копы, скорее всего, навестят соседей, чтобы спросить, не слышали ли они чего-нибудь подозрительного. Их могли бы найти там, и это выглядело бы еще более подозрительно.

Ладно, хорошее замечание. — Где они сейчас?

— Я указала им, как добраться до Airstream, припаркованного в лесу за этим участком. Они взяли лошадей и должны были уже быть там. Ретт также покупал еду по моей кредитной карточке, так что пока все в порядке. — Бренда шмыгнула покрасневшим от холода носом. Она помолчала, поджав губы, затем посмотрела на меня. — Что ты сделал с Фло?

Христос.

— Разобрались, — ответил за меня Анджело. — Ее скоро найдут, если уже не нашли.

Мы приняли совместное решение перевезти тело Фло с фермы в ее квартиру, где люди Анджело инсценировали это как вторжение в дом. Это было отстойно, я ненавидел это, но мы также не могли указать на себя, Джейса и Ретта во всех смертях наемных убийц на ферме. Итак, мы до некоторой степени прояснили ситуацию и изменили повествование о смерти Фло.

Как бы легко ни было заставить ее исчезнуть — как и все остальные тела, — она заслуживала лучшего. Она заслуживала похорон и того, чтобы ее оплакивали те, кто ее любил. Она заслуживала, чтобы ее смерть была признана.

Бренда глубоко вздохнула, на мгновение показалось, что она вот-вот расплачется. Но она взяла себя в руки, сдержанно кивнув и профессионально улыбнувшись. — Хорошо. Вы двое — лучшие люди для этой работы. — Маленький Джеймс пошевелился во сне, захныкал, и Бренда покачала коляску взад-вперед, чтобы он снова уснул. — Хорошо. Хорошо. Похоже, копы отправились проверять фермерский дом, благодаря этому гребаному блогу со сплетнями. Они опубликовали статью о произошедшемпреступлении, в котором замешаны «Беллероуз», и ее разнесло столько людей, что копам пришлось проявить должную осмотрительность.

— Снова «Грязная Истина»? — Анджело нахмурился. — Похоже, у них есть большой внутренний доступ, в частности, к «Беллероуз». Есть идеи, кто за этим стоит?

Бренда покачала головой. — Никаких.

Я не мог сказать то же самое. С тех пор как я прочитал все записи в блоге о нас и Билли и сравнил их с более старыми публикациями о других знаменитостях, я был почти уверен, что за последние месяцы блог сменил владельца. Или, возможно, там было их несколько. В любом случае, Том Такер был моим подозреваемым номер один в этих утечках.

— Ну, кто бы это ни был, они действительно начинают выводить меня из себя, — пробормотала Бренда. — В любом случае, вот координаты и указания, куда я отправила Ретта, Джейса и Билли. Кроме того, Ретт сказал мне, что живот был фальшивым, так что большое тебе спасибо за это, Риччи.

Анджело только ухмыльнулся. — Это была информация не для всех. Тебе не нужно было знать. И еще, скажи Ретту, чтобы держал свой дурацкий рот на замке. Последнее, что мне нужно, — это чтобы мой отец узнал об этой маленькой лжи.

Бренда взмахнула рукой. — Пожалуйста. Я — могила. Ты это знаешь. В этой ситуации я даже своему мужу не скажу. Ладно, я позволю вам двоим вернуться к тому, чем вы занимались. — Она многозначительно посмотрела на скрытый пистолет на поясе Анджело. — И я свяжусь с вами, если узнаю что-нибудь еще. Постарайтесь не оставлять остальных троих в лесу слишком надолго, иначе нам придется убирать еще больше тел.

Анджело покачал головой. — Джейс — это только разговоры; он все еще любит Беллу. Он просто не может проглотить собственную гордость достаточно надолго, чтобы признать это.

Бренда поморщилась. — Я беспокоюсь не о нем.

Джеймс снова зашевелился, поэтому она быстро попрощалась с нами обоими и быстрым шагом покатила свою коляску прочь, оставив нас с Анджело стоять там в тишине.

— И что теперь? — Спросил я его после паузы.

Он взглянул на меня. — Ты упоминал, что Фло разорилась, не так ли? — Я кивнул. — Как это возможно? Я знаю, сколько вам всем платят.

— Откуда ты знаешь, это проблема другого дня, — пробормотал я, вглядываясь в пустой парк. — Но мы думаем, что ее парень — вернее, бывший парень — каким-то образом опустошил ее счет, когда они расстались. Она не сообщила нам подробностей, но он казался таким типом.

Анджело задумчиво кивнул. — Давай потрясем это дерево. Посмотрим, что оттуда выпадет.

Я улыбнулся. — Я знал, что ты мне понравишься, Риччи. Хорошо, ладно, я знаю, где он остановился с тех пор, как Фло бросила его, а группа силой вынудила лейбл уволить его.

Однако не успели мы проехать и пяти минут, как Бренда позвонила мне на телефон.

— Они нашли Фло, — сказала она нам отрывистым голосом, когда я включил громкую связь. — Руководители «Биг Нойз» хотят видеть всю группу. Они уже говорят о пресс-конференции.

Мы с Анджело обменялись суровыми взглядами, и я покачал головой. — Ни за что. Это может быть уловкой, чтобы вытащить остальных из укрытия. Я этому не верю.

— Я тоже, — согласилась Бренда. — Грей, ты сделаешь это один? Ты можешь просто сказать, что Джейс и Ретт подавлены горем и... — Она замолчала со вздохом. — Господи. Я не знаю. Вы двое поболтаете об этом, но встретимся в офисе «Биг Нойз» завтра утром в девять, хорошо? Я подожду до тех пор.

Она закончила разговор, не попрощавшись, и я посмотрел на Анджело, ожидая его мнения. Когда меня начало волновать, что он думает, я понятия не имел. Но этот высокомерный придурок знал свое дело.

— У «Биг Нойз» был по крайней мере один сотрудник Уилсонов на учете, — сказал он мне тщательно спокойным голосом. — Я убил его до того, как мы с Билли приехали на ферму. Само собой разумеется, что их может быть больше.

Для меня это было новостью. — Почему?

Анджело рассмеялся. — Зачем кто-то что-то делает? Деньги. Деньги, власть и влияние, но всегда деньги. Корень всего зла.

Черт. Как же он был прав на этот счет.

БИЛЛИ

Никто из нас больше не поднимал тему с односпальной кроватью, пока открывали окна, проветривая помещение и делая его настолько пригодным для жилья, насколько это было возможно. Ретт захватил с заправки приличный набор продуктов, включая немного хлеба и фруктов, но, очевидно, ничего такого, что требовало бы наличия холодильника. Один был в трейлере, но, как и в другом доме, он был выключен.

— Фасоль в банке или консервированная колбаса на ужин? — Спросил Ретт, ставя свои пакеты на стол, чтобы мы могли увидеть весь ассортимент картофельных чипсов, крекеров, сыра, фруктов и консервов. Вместе с таким количеством бутылок воды, какое могло поместиться во второй сумке.

— Еще и десерт прихватил, — сказал он с ухмылкой, вытаскивая из-под рубашки третий пакет поменьше. Из него высыпалось около дюжины шоколадных батончиков. — Если что, проживем на шоколаде.

Это многое говорило о нашей нынешней ситуации, но вид моего любимого шоколадного батончика, лежащего там, наполнил меня настоящим счастьем. Как это ни печально, в последнее время в моей жизни было не так уж много поводов для празднования.

Это было почти то же самое, что получить оплачиваемый отпуск со всеми расходами.

— Я привыкла питаться очень небольшим количеством еды, — напомнила я им. — Мой рацион может быть довольно маленьким.

Джейс, который сидел на кровати подальше от нас, сварливый, как обычно, издал рычащий, раздраженный звук. — Ты получишь самую большую порцию, потому что тебе не помешает набрать вес.

Когда наши взгляды встретились, я не могла понять, что такого я сказала, что вывело его из себя. Возможно, все, зная Джейса. — Я также самая маленькая, так что само собой разумеется, что мненужно меньше всего еды, — парировала я, и он поднялся на ноги и двинулся вперед, магнетическое присутствие, с которым он родился, заставляло задыхаться в такой непосредственной близости.

Ретт продолжал раскладывать еду и воду по кучкам, в то время как Джейс наклонился надо мной, упираясь руками по обе стороны от стула, так что он полностью держал меня в клетке. Похоже, это его фирменный, чертов прием. Когда его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего, он спросил: — Что с тобой случилось, Роза? Почему ты привыкла обходиться без еды? Твоя семья не была бедной, и они никогда не позволили бы тебе голодать, даже после их смерти.

Мое дыхание сбилось, воздух словно сжался в легких, и мне стало дурно. Этот разговор слишком опасно приближался к темам, о которых я никогда не могла рассказать Джейсу. Никому. — Я думала, ты сказал — больше никакого прошлого, — мне удалось выдохнуть, и его губы сжались в линию от раздражения.

— Может, не стоило упоминать, что тыголодала, если не хотела, чтобы я задавал вопросы.

Еще один глухой рык прокатился по его груди, и я была достаточно близко, чтобы заметить темные вкрапления в его голубых глазах. — Не думала, что тебя это волнует, — сказала я ему, и это не было подколкой. Это была правда. — Прошло много времени, Джейс. Раньше тебя это никогда не интересовало; почему тебя это волнует сейчас?

Он заглянул мне в душу, и мне было больно сидеть там, когда меня препарировал мужчина, который когда-то был мальчиком, которого я любила. Он больше не сказал ни слова, и я уже собиралась оттолкнуть его, когда он разразился чередой проклятий, оттолкнулся от стула и вышел из трейлера.

Шторм довольно быстро прошел, так что снаружи он будет в безопасности. Но будет ли то "снаружи" в безопасности от него самого??

Ретт тихо усмехнулся, и, клянусь всеми рок-звездами, я вообще забыла, что он в комнате. А учитывая, сколько обычно моего внимания достается Ретту, это говорило о том, насколько чертовски всепоглощающим мог быть Джейс. — Бедный малыш, — сказал Ретт с очередным смешком, когда мы услышали грохот. — Его большие-взрослые-чувства слишком велики для него.

Тяжело сглотнув из-за пересохшего горла, я покачала головой, во мне пульсировало замешательство. — Я действительно не понимаю, в чем его проблема… Прошло много времени с тех пор, как мы были в жизни друг друга, и он ни разу не искал меня. Ни разу не проверил, жива ли я вообще.

На этом веселье Ретта иссякло. — Не обманывай себя, Билли. Джейс, может, и не был в твоей повседневной жизни, но я чертовски уверен, что ты была у него на уме больше, чем он когда-либо признается. Я почти уверен, что он всегда намеревался однажды выследить тебя и, вероятно, разрушил бы бульдозером всю твою жизнь, которую ты построила, когда это произошло бы.

То, что Джейс был тем еще токсичным ублюдком, ничуть меня не удивило.

— Я много раз в жизни была почти бездомной и голодала. Ты хочешь сказать, что Джейс знал об этом и ни разу не попытался мне помочь? — Если это правда, значит, он был худшим из людей. Я бы никогда так с ним не поступила, окажись на его месте.

— Нет, боже, нет, — заверил меня Ретт. — Он нетакой мудак. Просто он так и не смог по-настоящему забыть тебя. Я думаю, часть его ждала, что ты побежишь к нему за помощью. Его эго не могло позволить ему, погнаться за тобой, после того, как ты его бросила. Все это полный пиздец, но правда в том, что ты — его муза и разрушение, и это никогда не изменится. Джейс не смог бы по-настоящему отпустить тебя, даже если бы это стоило ему жизни.

Быть чьим-то разрушением звучало ужасно, и все же я не могла поспорить. — Мне не нужна его жизнь, — прошептала я, моя боль была слишком велика, чтобы выразить ее словами. — Было бы просто здорово не испытывать его ненависти. Ссоры с Джейсом выматывают.

Ретт наклонился вперед и обнял меня. — Мир, возможно, пока нам не светит, но ты можешь быть уверена, Билли Беллероуз, ты никогда не столкнешься со своей травмой в одиночку. Не тогда, когда я рядом.

И это имело все гребаное значение. Некоторые люди не созданы для мирной жизни, и очевидно, что и я, и ребята из «Беллероуз» относились к этой категории, но пока мы вместе, у нас все будет в порядке.

— Пойдем найдем Джейса, пока он не проделал дыры во множестве деревьев, — сказал Ретт мне в шею, нежно целуя там. Я вздохнула от этого сладкого прикосновения.

Ретт поднялся на ноги первым, потянув меня за собой, и мы вместе вышли из трейлера. Снаружи не было никаких признаков лошадей — что было не удивительно, учитывая какую истерику закатил Джейс. Кстати, солиста «Беллероуз» тоже нигде не было видно, но я все еще слышала, как он бушует в подлеске. Если бы полиция была где-нибудь поблизости, они бы наверняка разоблачили наше убежище.

— Я заберу его и сейчас вернусь, — сказал мне Ретт. — Возвращайся в трейлер и держи дверь закрытой.

Я хотела возразить, но я просто чертовски устала. — Возвращайся немедленно, — приказала я.

Ретт ухмыльнулся, серебро его пирсинга сверкнуло в луче солнца, которому удалось пробиться сквозь послеполуденные облака. — Теперь от меня не избавиться. Я не Джейс, и мне похуй, если ты меня бросишь. Я просто буду следить за твоей задницей, пока ты не поймешь, что не можешь жить без меня.

Я уже поняла это. Как и в случае с Джейсом и Анджело, часть меня теперь принадлежала Ретту, и это никогда не изменится. Грейсон тоже, если быть до конца честной, даже если этот огромный, пугающий ублюдок был для меня полной загадкой.

— Я буду ждать внутри, — сказала я ему и поспешила обратно в трейлер, захлопнув за собой дверь. Мне не хотелось отгораживаться от Ретта, но еще больше мне нужно было, чтобы Джейс вернулся сюда до того, как приведет на наш след чертову полицию, армию и флот своими впечатляющими воплями.

Неудивительно, что он чертов рок-звезда — его легкие работали далеко за пределами чего-то нормального. Особенно когда он был в ярости.

Часть меня пыталась поверить, что такая реакция была вызвана тем, что он не знал о моем прошлом и тех годах, когда мы были порознь. Неужели его действительно так сильно беспокоило то, что мне пришлось нелегко, в то время как он жил как знаменитый миллионер? Когда, очевидно, он был таким гордым ублюдком, что был готов бросить меня в любой дерьмовой ситуации, пока я не отчаюсь настолько, чтобы обратиться к нему. Пока я не приползу обратно на коленях.

Я не была уверена, какая часть беспокоила меня больше всего… На самом деле, все это. Типично, когда дело доходит до стычки с Джейсом Адамсом.

В трейлере особо нечего было делать, кроме как передвигать пакеты с чипсами и едой и открывать несколько случайных шкафчиков в надежде найти что-нибудь классное. Я была удивлена, когда исследовала высокий тонкий шкаф, стоящий рядом с кроватью, и нашла гитару. Это была старая акустическая гитара со стальными струнами, и когда я вытащила ее, поднялось большое облако пыли. Я бы предположила, что кто-то давным-давно засунул ее туда и совсем забыл о ней.

Я села на кровать и положила гитару к себе на колени, меня наполнили воспоминания о том, как я точно так же сидела с гитарой, когда мне было десять, Джейс рядом со мной, держал мои пальцы на месте, пока учил меня основным аккордам. Он продолжал давать мне уроки годами, и теперь я навсегда связывала тяжесть инструмента и звучание музыки с ним.

Я не прикасалась ни к одному инструменту с того дня, как он ушел из моей жизни.

Понимая, что это плохая идея, я все равно провела пальцами по струнам, и они сами нашли нужные позиции — будто я никогда и не переставала играть. Да, конечно, я ужасно заржавела и медленно меняла аккорды, но мне не потребовалось много времени, чтобы снова поймать ощущение.

Эта акустическая гитара была довольно старой и, вероятно, нуждалась в хорошей настройке, но все равно звучала красиво — особенно когда я чуть подправила ее. Джейс всегда говорил, что моя суперсила — это слух: я с детства подстраивала его инструменты. У нас даже была шутка, — что я пою отвратительней чем разъяренные коты.

Позволить себе утратить любовь к музыке было почти так же больно, как и позволить себе исчезнуть в жалком существовании, ни разу не попытавшись изменить свою судьбу. Возможно, Джейс и ждал, что я вернусь к нему, но во мне было достаточно гордости, чтобы никогда этого не сделать. Только вот в итоге в одиночку я справилась ничуть не лучше.

Я потерпела полный крах. Во всех, черт возьми, смыслах я провалилась..

Бросив инструмент на кровать, мне пришлось дышать сквозь слезы, потому что я ни за что не собиралась снова разваливаться на части. Нет. Ни за что. Здесь, хоть и было неспокойно из-за вынужденной близости, но я должна была держать себя в руках. Еще несколько дней.

Ретт и Джейс еще не вернулись, поэтому, оставив гитару на кровати, я продолжила поиски в шкафчиках. В небольшом ящике на полу я сорвала джекпот, обнаружив три тяжелые чугунные кастрюли для приготовления пищи, а также несколько спичек и разжигателей. Потрясающе. Сегодня вечером мы не будем есть холодную фасоль прямо из банки.

Сегодня у нас будет горячая фасоль из кастрюли — и мы будем считать это, черт возьми, ужином уровня пятизвездочного ресторана.

Все равно собираясь выйти наружу и проверить, как там парни, я подняла одну из тяжелых кастрюль и отнесла ее к месту для готовки, устроенному в нескольких метрах от трейлера. Предыдущие жильцы сложили там небольшой круг из камней, а рядом оставили нарубленные дрова. Дерево уже было старым и хрупким, немного отсыревшим после недавнего шторма, но я решила, что с растопкой смогу его разжечь — если помочь сухими листьями и травой и учесть, что место защищено кустами и деревьями от ветра.

Парней не было на поляне, но время от времени до меня доносился голос Ретта, сопровождаемый ворчанием Джейса, так что я знала, что они в порядке, просто обсуждают это. Так что я вполне могу принести пользу, приготовив ужин.

Сделав еще пару ходок туда и обратно в трейлер, пока я присматривала за небольшим костром, вскоре я была готова готовить. У кастрюли была подставка и крюк, чтобы подвешивать ее над огнем, и я следила за тем, чтобы в огонь не попадало ничего зеленого — это уменьшило бы дым, который мог выдать наше местоположение. Если только кто-то не находился совсем рядом, они бы вообще ничего не заметили.

Когда фасоль закипела и начала булькать, я взяла гитару и вынесла ее к месту готовки. Несколько аккордов, которые я уже успела сыграть раньше, все еще звучали у меня в голове, и мне нужно было снова оживить музыку. Она требовала выхода, и несмотря на эмоциональную боль от возвращения к игре, я чувствовала, что пришло время.

Первые шаги к исцелению заключаются не только в том, чтобы отпустить прошлое, но и в том, чтобы принять те его части, которые я уже пыталась отпустить. Те части, которые я любила больше жизни. Те части, которые делали меня Билли Беллероуз.

ДЖЕЙС

Слепая ярость заставила меня вылететь из трейлера. С поляны. От нее.

Гребаный трах. Была причина, по которой я давным-давно вычеркнул ее токсичность из своей жизни: она была единственным человеком в этом чертовом мире, который был способен уничтожить меня. Та, кто могла превратить меня в сломанное, жалкое месиво на полу, в то время как она топтала меня своими заляпанными дерьмом ботинками.

Я был для Билли ковриком для ног. И в тот момент, когда она так легко выбросила нас из своей жизни много лет назад, я понял, что должен сделать то же самое. Что бы ни случилось, что бы я о ней ни слышал, я должен был закрыть к черту глаза и уши и притворяться, что мне похуй.

Ее родители умерли, это все, что я слышал, но только спустя годы после того, как это произошло. До этого каждый раз, когда мама пыталась рассказать мне о Билли, я обрывал ее. — Не мое гребаное дело, — огрызался я.

Я знал, что Билли жива, и это было все, что имело значение. Я убедился, что она жива, и узнал о ее приблизительном географическом местоположении — в основном, чтобы избегать ее, — но ее повседневная…

Да, если бы я знал и это тоже, я бы пошел за ней.

Ретт мог думать, что не смог бы сочинять музыку без травки и бухла, но его мелкие пристрастия не идут ни в какое сравнение с Билли Беллероуз... ничего нахрен общего с Билли Беллероуз. Факт, который он открыл для себя не так уж и давно. Единственный способ существовать без нее — это выбросить ее из головы и никогда больше о ней не думать, но меня убивало осознание того, что она страдала без меня. Физические шрамы, которые она носила, говорили о жизни, которую я не мог понять, и когда я думал о шрамах, которые не мог видеть… Я хотел сжечь этот гребаный лес дотла.

Черт.

Я ударил кулаком по дереву, кора раскрошилась под моим ударом, и я почувствовал резкую боль в костяшках пальцев. Это помогло мне справиться с бушующими внутри эмоциями. Большая часть меня так сильно ненавидела ее, в то время как другая часть, которая набирала силу, хотела броситься обратно в фургон и погрузить свой член в нее. Дважды за последние два дня я чувствовал, как ее влагалище пульсирует вокруг моего члена, и это сбивало с толку мою голову. Раньше я думал, что наш секс был интенсивным, но мы были детьми по сравнению с тем, что произошло между нами в поле.

Господи. Я так облажался.

— Братан.

Веселый тон Ретта отвлек меня от попыток сравнять с землей еще несколько деревьев, и когда я повернулся к нему, он поднял обе руки с огромной гребаной ухмылкой на лице. — Не убивай посыльного. Я здесь только для того, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, и сообщить тебе, что с Билли все в порядке. Не нужно изображать из себя Чака Норриса, бегающего по лесу.

Пошел к черту этот засранец за то, что он забавный и симпатичный. Мне не нужно было гадать, что Билли в нем нашла — он был моим лучшим другом не просто так. Однако сегодня я бы предпочел Грейсона. Тот, с кем можно крушить деревья.

— Я, блядь, не могу этого сделать, — прорычал я, потирая лицо руками и отчаянно втягивая воздух, нуждаясь в успокоении. Верно.

— Что сделать?

Ретт не подошел ближе, вместо этого он прислонился спиной к ближайшему дереву, как будто мы были просто двумя друзьями, ведущими непринужденную беседу. Ни один друг не пытается отговорить другого друга от метафорического падения. — Находиться с ней в этом фургоне. Быть вынужденным, черт возьми, видеть ее каждый день, каждый час. Чувствовать ее чертово присутствие.

Прикасаться к ней. Вдыхать ее запах. Зарываться лицом в ее кис…

Ретт рассмеялся, и я подумал, удастся ли мне нанести удар до того, как он двинется. Может быть, если я действительно наброшусь на него.

— Просто сдайся этому наваждению, которым является Билли, — сказал он. — Признай, что в прошлом вы были детьми и что вы оба облажались — Билли, не доверившая тебе ту правду, которую она скрывает, и ты, позволивший ей просто уйти, даже ни на секунду не усомнившись в ее действиях. Ты был — и остаешься, на самом деле, — гордым ублюдком, и цепляние за свою обиду почти десять лет влияло на лучшую часть тебя. Пришло время отпустить это.

Это прозвучало так чертовски просто, когда он сказал это вот так. — Я не могу, — честно признался я ему. — Это запечатлелось в моем существе, в моей крови, в моей музыке. Я не смог бы существовать без этой боли, я вырос вместе с ней, так что ее невозможно вырвать из моей души.

Ретт все еще улыбался, но глаза его были пусты. — Тогда ты снова ее потеряешь. И, испытав это однажды на себе — по общему признанию, далеко не так сильно, как ты, — я бы сказал, что для тебя не было бы возможности выжить во второй раз.

Как бы отчаянно я ни пытался с ним спорить, я не мог. Он говорил правду.

— Ей было больно, — прошептал я в ярости. — Она голодала. Я позволил этому, черт возьми, случиться, и этого уже не вернуть.

Тот факт, что Билли, казалось, не ненавидела меня так сильно, как я ненавидел ее, поразил меня, когда я принял во внимание, какой жизнью она, должно быть, жила. — От чего, черт возьми, все эти ее шрамы?

Юмор Ретта окончательно иссяк. — Я думаю, это ее история, которую ей стоит рассказать, не так ли? Она поделилась со мной кое-чем, наверняка большим, чем с тобой, но мне кажется неправильным делиться ее секретами за ее спиной. Спроси ее снова, может быть, когда твой темперамент остынет. Я знаю, что прямо сейчас ты думаешь о худшем и, вероятно, хочешь сравнять этот лес с землей.

— И убить каждого ублюдка, который когда-либо поднимал на нее руку, — согласился я, скривившись. Я не мог заставить его рассказать мне; он был прав, что так уважал ее.

Он кивнул, темнота отбрасывала тени на его лицо, пока он не стал почти неузнаваемым.

— Если я узнаю, что Анджело ответственен хотя бы за один из шрамов Билли, я уничтожу его, — сказал я. Гнев Риччи был бы небольшой ценой, если бы до этого дошло.

— Я помогу тебе похоронить тело, — сказал Ретт, понизив голос. — Но… как бы сильно я ни хотел, чтобы этот красивый ублюдок исчез из ее жизни, я не думаю, что он когда-либо причинил бы ей боль.

Я чертовски ненавидел то, что он был прав. Или я думал, что он был прав. Анджело, которого я знал, мой лучший друг на протяжении первых восемнадцати лет нашей жизни, скорее покончил бы с собой, чем причинил вред Билли. Мне оставалось только надеяться, что некоторые вещи не изменились.

Мы оставались в облаке тестостерона несколько секунд, прежде чем сумели успокоиться. В данный момент убивать было некого, так что нам придется приберечь свою ярость для другого дня.

Может быть, в тот день, когда Билли наконец раскроет все свои секреты.

— Как мне пережить следующие несколько дней? — Спросил я, мои мысли были в смятении. У меня в голове промелькнуло с дюжину или больше текстов песен, и я надеялся, что в этом фургоне есть какая-нибудь бумага, потому что мне нужно было записать эту музыку. Выбросить это из головы, пока это не свело меня с ума.

— С затычками в ушах, потому что я собираюсь трахать нашу девушку при каждом удобном случае, заставляя ее выкрикивать мое имя, — сказал Ретт, и его ухмылка вернулась на место. Затем он в шутку имитировал девичий голос и простонал: — О, Ретт, да, сильнее, Джейс никогда не трахал меня так хорошо. Его член такой крошечный по сравнению с твоим оружием, Ретт!

Посмеявшись над его выходками, я ударил его по руке. — Заткнись, придурок. Ты же знаешь, что это неправда.

Он хихикнул. — Пошли, нам пора возвращаться. Мне не нравится оставлять ее надолго одну. С тех пор, как она исчезла в последний раз, когда я это сделал.

Если быть честным с самим собой, а я чертовски ненавидел это делать, то меня также беспокоило, что я был так далеко от нее, когда за нами охотились убийцы.

Мы вместе двинулись обратно, и когда показался серебристый трейлер, до нас донеслась гитарная музыка. Вместе с запахом готовящейся еды.

— Кто развел огонь? — Спросил я, охваченный паникой, что, возможно, кто-то нашел нас. Нашел Билли.

Но какого хрена им понадобилось устраивать костер? Может, Грейсон вернулся?

Секунду спустя вместе с аккордами донесся пронзительный голос.

Ретт помолчал, склонив голову набок. — Билли… поет?

Несмотря на полное отсутствие чувства юмора в данный момент, у меня вырвался короткий смешок. — Билли — это многое, но певица — это не одно из них. Девушка не может делать ничего большего, чем напевать в такт, но у нее есть музыкальный слух, по сравнению с которым остальные из нас выглядят дилетантами.

Ретт присоединился ко мне в смехе. — Слушай, она звучит восхитительно. Чертовски фальшиво, но, тем не менее, очаровательно. И эта мелодия чертовски запоминающаяся. Неудивительно, что с ее помощью тебе удалось написать несколько наших лучших хитов.

Так и было. И я никогда больше не создавал ту же магию, даже со своей группой. Мы с Билли вместе сочиняли идеальную музыку, и когда мы заканчивали на день, я раздевал ее догола и трахал под звуки наших треков. Часто прямо там, на полу нашей импровизированной студии звукозаписи. Иногда на глазах у Анджело, иногда с его участием. Это была часть моей жизни, к которой я никогда не хотел возвращаться, и все же, черт возьми, я был здесь, снова сочинял музыку и трахал Билли. Я только поменял одного лучшего друга-гитариста на другого. Какой-то мудак здорово подшутил надо мной.

Ретт ускорил темп, явно желая застать Билли в середине ее песни. Я не отставал, потому что это имело смысл, а не потому, что я спешил сделать то же самое. Черт возьми, нет. Мы с Билли были токсичны, и мне просто нужно было пережить следующие несколько дней, не срываясь на ней снова.

Конечно, я мог бы с этим справиться. Мы были взрослыми. Пришло время начать вести себя соответственно.

Когда мы обогнули переднюю часть фургона, то увидели небольшой костер, который она развела, с подвешенным сверху котелком. У Билли на коленях лежала старая акустическая гитара, она с закрытыми глазами напевала и взяла еще несколько аккордов, прежде чем нашла звук и ритм, которые искала.

Сейчас не было слов, но у меня в голове уже формировались строки, подстраиваясь под ее мелодию. Так всегда работал мой мозг — это был дар, который у меня был задолго до любого формального музыкального образования. Моя сводная сестра была такой же, и, несмотря на то что мы знали друг друга всего последние пять лет, оказалось, что у нас общего гораздо больше, чем просто музыка.

Мне показалось странным, что Билли и Тесс никогда не встречались, учитывая, как близко я сейчас был к своей сестре. Я не был уверен, что они вообще знали друг о друге, поскольку я никогда не говорил о Билли, если это было в моих силах.

— Билли, — позвал Ретт, опускаясь на бревно рядом с ней. — Ты сочиняешь, как гребаный эротический сон. Почему ты не сказала мне, что ты музыкальный гений?

Ее глаза распахнулись, и она, казалось, испытала облегчение, увидев его рядом с собой. Ее лицо смягчилось, щеки порозовели, — она была счастлива. Билли была красива, но не только своим лицом в форме сердечка, полными розовыми губами и большими карими глазами. Дело было в теплоте, которую она излучала, когда полностью сосредотачивалась на тебе. У Билли был такой способ привлекать людей, обволакивать их и заставлять чувствовать, что в выражении ее лица восходит и заходит солнце.

Она заманивала тебя в ловушку, как черная вдова, а потом, когда тебе было уютно в ее объятиях, она наносила смертельный удар.

Было бы в высшей степени глупо еще раз попасться в ее ловушку, и все же я обнаружил, что обхожу костер и опускаюсь прямо напротив нее. Прямо там, где я был бы вынужден пялиться на нее весь вечер. — Извини, я хотела приготовить что-нибудь к твоему возвращению, — тихо сказала она, позволив гитаре упасть к ее ногам. — Я не думаю, что костер достаточно велик, чтобы привлечь к нам внимание.

Это было не так, но нам, вероятно, не стоит давать ему гореть слишком долго.

Ретт, должно быть, согласился. — Давай просто закончим разогревать фасоль, а потом мы сможем взять того хлеба, который я принес, чтобы вымакать соус.

Вот мы и оказались идеальной картиной домашнего уюта, и я точно знал: если мы не уберемся отсюда в ближайшие пару дней, у меня будут серьезные проблемы.

Не из-за того, что я могу влюбиться в Билли.

А из-за того, что я перестану ее ненавидеть.

А это чувство я не мог себе позволить потерять, если хотел пережить остаток этой недели… и остаток своей жизни.

БИЛЛИ

Семейное блаженство было кучей дерьма. На самом деле это требовало, чтобы все участники вели себя как здравомыслящие, зрелые люди, и этого было чем-то, чего сильно не хватало нашему маленькому тройничку под открытым небом. Черт, нетройничку. Трио. Неа, это тоже не то. Втроем? Черт возьми. Моим мозгам требовалось немного отбеливателя, чтобы я могла перестать думать о том, как трахаю Джейса и Ретта одновременно.

Проблема была в том, что это был далеко не первый секс втроем, участниками которого были мы с Джейсом. Так что в моем сознании было множество ориентиров, которые можно было вплести в мои яркие грезы наяву.

Ребята вернулись после своего маленького братского общения в лесу, казалось, полные решимости вести себя хорошо. Это было великолепно и длилось целый час, пока мы ели бобы и хлеб на ужин, затем Ретт настоял на том, чтобы вымыть посуду в маленьком ручье, который мы проезжали на лошадях этим утром.

Что, опять же, было здорово. За исключением того, что мы с Джейсом остались наедине в неловком молчании.

— Итак… Полагаю, ты продолжала играть на гитаре, да? — спросил он, кивая на старый инструмент, который теперь был прислонен к стене трейлера.

Я нахмурилась, сбитая с толку. — Нет, я не играла. С тех пор, как... — С тех пор, как я рассталась с Анджело, который изначально был ведущим гитаристом «Беллероуз». Мое сердце не могло вынести воспоминаний о том, как Джейс учил меня, а Анджело совершенствовал мой стиль. — Просто... нет.

Он прищурился. — Хм… не похоже, что ты разучилась. У тебя неплохо получалось. — Подозрение было настолько явным в его голосе, что вывело меня из себя.

— О, так теперь я лгу насчет игры на гитаре? Что за дерьмо, Джейс, зачем мне вообще это делать?

Он пожал плечами. — Черт возьми, это ты утверждаешь, что не играла, но, очевидно, это так. Это совершенно точно не звучало так, будто ты не играла почти девять лет, Билли.

Возмущенная глупостью этого спора, я вскочила на ноги. — Джейс, ты когда-нибудь слышал о езде на велосипеде? Это называется мышечной памятью. ГосподиИисусе, тебе обязательно затевать ссору буквально из-за всего? Я собиралась подарить вам песню для этого альбома, над которым вы все катастрофически отстаете от графика, но теперь я думаю, хм, может быть… иди нахуй.

У него отвисла челюсть, но он быстро пришел в себя, и выражение его лица сменилось раздражением. — Мне это все равно не нужно. Это был отстой, и я никогда не смог бы написать под это текст, соответствующий эстетике «Беллероуз».

— Чушь собачья, — огрызнулась я в ответ. — Мне нужно напоминать тебе, чтоя Беллероуз? Какого черта тебе вообще понадобилось красть мою чертову фамилию, Джейс? Ты подписал контракт с «Биг Нойз» под названием «Снэйк Суп».

Он хмуро посмотрел на меня в ответ. — Я думаю, мы оба знаем, чтоБеллероуз звучит чертовски сексуальнее, чемСнэйк Суп.

Я не могла этого отрицать; оригинальное название его группы они придумали, когда им было по двенадцать. Это было ужасно. Но это не означало, что он должен был украстьмою чертову фамилию. — Ты сделал это, чтобы разозлить меня, и ты это знаешь. Ты хотел посылать гигантский "пошла нахуй" каждый раз, когда ты появлялся на рекламном щите, или плакате, или сбоку гребаного автобуса. Это жалко и по-детски, и тебе нужно перестать думать о себе так чертовски свысока. За все эти годы ты почти не приходил мне в голову.

С этими словами я ворвалась в трейлер и захлопнула маленькую дверцу, прежде чем он смог разглядеть ложь на моем лице. Как у меня вообще хватило наглости извергать такую чушь было выше моего понимания, но… к черту все. Эго Джейса нуждалось в том, чтобы в него вонзили булавку.

Запустив руки в волосы, я испустила беззвучный крик. Из-за него мне захотелось что-нибудь сломать, но я не была гребаной пещерной женщиной. Я могла бы контролировать свои неистовые порывы чуть лучше, чем это.

Я оставила гитару снаружи, и моя гордость не позволила мне вернуться туда, так что я просто сдалась и приготовилась ко сну. И под этим я подразумевала, что просто сняла позаимствованные спортивные штаны и забралась под одеяло в трусиках и фланелевой рубашке. Я не могла почистить зубы или переодеться в чистую одежду. Может быть, утром я бы постирала что-нибудь из нашей одежды в реке, пока мы понастоящему не начали вонять.

Тишина давила тяжелым грузом, пока я лежала там, и прошло совсем немного времени, прежде чем навалилась усталость и мои веки опустились.

— Где Билли? — Вопрос Ретта вывел меня из полудремы, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он разговаривает с Джейсом снаружи. Трейлер с таким же успехом мог бы быть сделан из картона, учитывая его звукоизоляцию.

— Внутри, — ответил Джейс низким и спокойным голосом.

Последовала пауза, прежде чем Ретт заговорил снова, и я попыталась убедить себя не подслушивать. Но было трудноне делать этого, так что...

— Что-нибудь случилось?

Джейс хрюкнул. Вот и все. Просто хрюкнул. Он что, свинья? Используй свои гребаные слова, Адамс.

Ретт разочарованно вздохнул. — Я люблю тебя, Джейс; ты мой лучший друг и брат. Но трахнименя, ты мудак.

— Никаких возражений, — пробормотал Джейс в ответ. — Она выявляет худшее во мне.

Ретт усмехнулся. — Не вини ее. Ты мужчина. Прояви мужество и прими ответственность за свои действия.

О, чепуха. Я напряглась, затаив дыхание, ожидая, что Джейс затеет драку, которую я буду вынуждена прекратить. Но, к моему удивлению, он этого не сделал. Он просто снова хмыкнул.

Они замолчали, и я почти снова погрузилась в сон, прежде чем звуки гитары достигли моих ушей. Это была моя песня, та, которую я только что сочинила, пока они были в лесу. Но я готова поспорить на свои штаны, что ее играл Ретт, а не Джейс.

— Я бы этого не делал, — сказал Джейс, подтверждая мою догадку. — Она сказала, что мы не можем записать эту песню для «Беллероуз».

Ретт усмехнулся, продолжая наигрывать мою мелодию на гитаре. Я так живо представила, как его длинные пальцы перебирают струны, точно так же, как он играл с моим телом... — Почему она так сказала, хм? Ты, должно быть, разозлил ее. Кроме того, мне это нравится.

— Неважно, — пробормотал Джейс.

— Ты помнишь какие-нибудь слова, которые она уже подобрала под нее? — Спросил Ретт, продолжая играть и добавляя свой творческий подход к моей оригинальной мелодии. — Я не смог расслышать, что это были за слова.

Джейс застонал. — Нет. Но...

Ретт усмехнулся, беря паузу. — О, вот и мы. Ты уже написал текст в своей голове, да? Что ж, тогда выкладывай. Я начну сначала. — Он не стал дожидаться, пока Джейс начнет спорить, просто начал играть снова.

Последовало мгновение колебания, в течение которого я даже не дышала, затем Джейс начал петь.

— Боль написана в моей душе, лезвие слишком тупое, чтобы освободить тебя,

Даже когда я жажду агонии. Она питает мое существо. Мое существо.

Это конец чего-то реального, момента, который мы отчаянно пытаемся спасти.

Отчаянно пытаемся спасти.

Черт. Теперь я плакала. Не в силах больше ничего слышать, я натянула одеяло и прижала подушку к голове. Я все еще слышала их, но теперь они были приглушенными и неразборчивыми. Спасибо, черт возьми, и за это.

Должно быть, я заснула, потому что снова проснулась оттого, что Ретт забрался ко мне, его холодные руки нашли мою талию и притянули меня в свои объятия. Затем матрас прогнулся с другой стороны, и я напряглась, как доска.

— Я не буду спать на диване, — тихо пробормотал Джейс. — Он слишком короткий, а эта кровать более чем достаточно большая, если ты не будешь вести себя как сучка.

— Господи, братан, ты можешь пожалуйста заткнуться? — Простонал Ретт, прижимая меня крепче, будто мог таким образом физически защитить меня от оскорбления.

Впрочем, мне хотелось спать настолько, что мне было наплевать на мелкие перепалки. — Просто не прикасайся ко мне, черт возьми, — пробормотала я, прижимаясь к груди Ретта. — Или я убью тебя.

— Взаимно, — ответил он, устраиваясь поудобнее.

Ретт вздохнул, затем поцеловал мои волосы. — Вы двое невыносимы. Сладких снов, красавица.

— Приятных снов, красавчик, — самодовольно ответил Джейс, как будто он былтаким забавным. Мудак.

Однако я уже снова засыпала, поэтому просто переплела свои ноги с ногами Ретта и позволила себе расслабиться. По-настоящему расслабиться. Черт, мне было за что быть благодарной, и его прощение за уловку с фальшивым ребенком было первым в этом списке.

Мои сны, когда я снова заснула, были, мягко говоря, хреновыми, полными людей в масках, вооруженных ножами, которые превращались в бананы, прежде чем они пырнули меня, в результате чего я была вся покрыта банановым пюре, пока люди в масках скакали по полю, распевая песни из" Звуки музыки".

Это был напряженный, сбивающий с толку и нелепый сон, который затем превратился в серьезный сексуальный сон с участием всех трех участников «Беллероуз»… все трое были внутри меня одновременно... и никто не был у меня во рту. Было ли это возможно физически? Мой сон сказал "да", и я была бы рада узнать это лично.

Я застонала, когда мой сон снова переключился, все мои воображаемые партнеры заняли разные позиции, и я протянула руку, чтобы погладить твердую длину, трущуюся у меня между ног о мои промокшие трусики.

— Черт, — прошептал Джейс, его теплое дыхание касалось моего затылка. — Билли, мы не можем...

Затем мои трусики были сдвинуты в сторону, и он скользнул в меня. Толькотогда я полностью осознала, что это больше не сон. Я ахнула, выгибая спину, чтобы оттолкнуть его, и мои веки затрепетали, приоткрывшись на миллиметр. Ровно настолько, чтобы увидеть, что Ретт уже встал и солнечный свет струится через полуоткрытую дверь Airstream.

— Джейс, — выдохнула я, моя киска сильно пульсировала, когда он медленно и уверенно трахал меня сзади.

— Заткнись, — пробормотал он в ответ, его рука обвилась вокруг моего тела, притягивая нас ближе друг к другу. — Просто… заткнись. Мне нужно выбросить тебя из головы, Роза, и как мне это сделать, пока ты теребишь свой клитор во сне прямо рядом со мной? А?

Вот дерьмо. Я это делала?

— О чем ты грезила, Билли? — Джейс двигался сильнее, наша кожа соприкасалась. — Ты кончила во сне, ты знала? Черт, это было горячо.

Ах, это объясняло, какой болезненной и мокрой я уже была. Ой, виновата.

— Прости, — выдохнула я, уже чувствуя, как очередной оргазм сжимает мой живот.

— Я сказал, заткнись, — прошептал он в ответ. На этот раз его рука закрыла мне рот, чтобы физически заставить меня замолчать, пока мы трахались. Или когда он трахал меня, а я просто согласилась прокатиться. И, черт возьми, какая это была поездка.

Я прикусила его пальцы, когда кончила, мои пальцы ног впились в простыни, а мышцы живота напряглись, когда я подавила желание закричать.

— Тихо, — прорычал он мне на ухо, пока я задыхалась и корчилась, его рука все еще зажимала мне рот. — Ретт готовит нам кофе, и ему не обязательно знать.

Чувство вины и стыда захлестнуло меня, но их быстро сменило возбуждение, когда другая рука Джейса нашла мой клитор. Ретт на самом деле был бы не против… Я думаю. Или его это устраивало только тогда, когда он присоединялся? Черт, это, наверное, нужно было обсудить для ясности, но прямо сейчас…

— Кончи для меня снова, Роза, — приказал Джейс низким, спокойным голосом, его пальцы сжимали мой клитор сильнее, чем это было необходимо. — То, как твоя тугая киска доит мой член, пока ты кончаешь, вызывает невероятное привыкание.

Меня так и подмывало послать его к черту, что я не его марионетка и не секс-рабыня. Но мне былотак хорошо, что я была не в силах отказать в этой просьбе. Черт, я бы кончила снова, хотел он этого или нет.

Он трахал меня сильнее, его член, вероятно, получил ожог от ткани моих трусиков, а затем мой оргазм снова сковал мои мышцы, мои внутренние стенки сжали его, как тиски, и потащили к собственному освобождению. Горячая сперма заполнила мое влагалище, когда его пресс напрягся у меня за спиной, шепчущие проклятия срывались с его губ вместо более громкой реакции.

Затем, как только он закончил, он отпустил меня, одним плавным движением потянулся и выбрался из кровати. Я едва успела натянуть трусики на место, а он уже исчез, вылетев из трейлера, даже не потрудившись натянуть рубашку.

Какого хрена?

Мое дыхание все еще было неровным и быстрым, мои щеки, несомненно, покраснели, и я села в замешательстве. Сглотнув и пытаясь взять под контроль свое учащенное сердцебиение, я запустила пальцы в спутанные волосы. Ой.

— Доброе утро, красавица Торн, — позвал Ретт, снова просунув голову в дверь. — Я только что набрал свежей воды из ручья, который нашел вчера. Кофе будет готов в мгновение ока!

Моя ответная улыбка была неуверенной. — Ты лучший.

Он действительно был таким. И он понятия не имел, что мы с Джейсом занимались трахом на почве ненависти, пока он занимался чем-то милым. Будь проклят Джейс Адамс за то, что возложил наменя ответственность. Я должна была поговорить с Реттом.

Только после кофе.

БИЛЛИ

Насыщенный запах кофе достиг моего носа еще до того, как я вышла на улицу. Я, как могла, привела себя в порядок в крошечной ванной, безмерно благодарная хозяйке за то, что она снабдила ее туалетной бумагой. Несмотря на это, я моглачувствовать Джейса всей кожей, когда присоединилась к Ретту у крошечного костра, который он развел, чтобы нагреть воду для кофе.

— Решил, что это необходимо, — с улыбкой сказал Ретт, протягивая мне жестяную кружку с дымящимся кофе. — Я уверен, ты знаешь, каким Джейс бывает по утрам. Кофе делает его немного более терпимым.

Я не смогла даже выдавить слабую улыбку в ответ на это, поэтому я скрыла свою вину, сделав глоток. Затем я поморщилась.

— Ах да, извини, без сливок и сахара. — Ретт поморщился. — Но… кофеин все равно является бонусом.

— Великолепно, — прохрипела я, делая еще глоток. Этот дался легче, теперь я была готова к горечи. — Эм, итак, я хотела спросить тебя кое о чем...

Лучше сейчас, чем никогда, верно? Оторви пластырь. Онсказал, что его это — устраивает, так что… может быть, я паниковала без причины?

— Если это о том, что вы с Джейсом, блядь, решаете свои проблемы, я вежливо попрошу не вдаваться в подробности, — сказал он мне с кривой усмешкой. — Если только это не приглашение присоединиться, в таком случае считай, что я в деле с колокольчиками наготове. Но чем вы двое занимаетесь наедине? Это личное. Точно так же, как мне хотелось бы думать, и о наших личных моментах.

На мгновение мой рот открылся, как у рыбы, вытащенной из воды, когда я попыталась переключить передачу. Затем я быстро кивнула в ответ на его заявление. — Абсолютно. И как бы то ни было, Джейс и я… мы просто... — Я замолчала, не имея ни малейшего гребаного понятия, как объяснить этот бардак. Поэтому я пожала плечами и сморщила нос. — Мы просто добиваемся завершения.

Ретт выглядел неубежденным, потягивая кофе. — Угу. Ну, у нас все в порядке. Он мой лучший друг, а ты девушка, которая украла его сердце задолго до того, как мы встретились. Что бы вам ни нужно было сделать, чтобы перестать постоянно ссориться, делайте это.

Я тяжело сглотнула, мои щеки запылали от смущения. — Итак, я полагаю, ты знаешь, что мы просто...

— Стеныдействительно тонкие, Колючая Роза. Толщиной с бумагу. — Он выдержал мой взгляд, выражение его лица было веселым и теплым.

Сделав глоток кофе, чтобы скрыть свою неловкость, я подтянула колени к груди. Сиденья, которые мы нашли в трейлере, были не особо удобными, но все же лучше, чем сидеть на земле.

— Круто, — пробормотала я, не зная, что еще сказать. Все это было для меня чем-то новым… вроде того. Мы с Джейсом уже встречались, когда в наши отношения вмешался Анджело. Мы с Анджело никогда не были вместе один на один, пока я не разрушила отношения с Джейсом. Даже тогда все было по-другому. Мы пытались, но мы оба слишком сильно скучали понему — независимо от того, чтодумал Джейс о случившемся.

— Итак, говоря о стенах толщиной с бумагу, я слышала, как ты играл мою песню прошлой ночью. — Я подняла брови, когда он ухмыльнулся.

— Мне она нравится, — сказал он в качестве объяснения.

Я пожала плечами. — Круто, я сказала Джейсу, что он ее не получит.

Ретт рассмеялся, качая головой. — Ты не это имеешь в виду. Если он извинится за то, что был дерьмом, мы можем ее забрать? Ты, должно быть, слышала слова, которые Джейс вложил в мелодию прошлой ночью. Это гребаный хит номер один, который просто напрашивается, и ты это знаешь.

Он не ошибся. Но я не моглатак упростить задачу. — Он должен извиниться, признать, что он упрямый, гордый ублюдок, и поцеловать меня в задницу. Но мы оба знаем, что этого не произойдет.

— В этом ты была бы права, — согласился сам мудак с кислым лицом, возвращаясь в наш маленький лагерь, выглядя свежим, с влажными волосами, торчащими во все стороны. Он принялванну в ледяной реке. — Песня нетакая хорошая. Мы с Реттом можем сочинить дерьмо получше, пока он под кайфом от кислоты.

Ретт только покачал головой и протянул оставшуюся кружку с приготовленным кофе. — Сядь, заткнись и выпей это.

Несколько минут — мучительно неловких — никто не произносил ни слова. Я уткнулась лицом в кружку и старалась делать маленькие глотки, чтобы хватило на долго. Затем мой желудок заурчал громче, чем имеет право урчать желудок, и оба парня уставились на меня.

— Что? — Пробормотала я. — Наверное, я привыкла к тому, что персонал Риччи готовит завтрак.

Джейс закатил глаза — конечно, он так и сделал, — но Ретт только улыбнулся и поднялся со своего места. — Я принесу тебе чего-нибудь. Я бы приготовил, но не хотел ничему помешать.

Я съежилась при напоминании о том, что Ретт знал, что мы трахались, но Джейс подавился глотком кофе, чем бесконечно развлек меня.

— Итак, чем мы сегодня занимаемся? — Я окликнула Ретта, когда он нырнул в трейлер за едой. — Просто сидеть и затевать ссоры с Джейсом из-за его дерьмовых татуировок или...?

— Эй! — запротестовал грубый придурок. — Это было сделано...

— Никому нет дела, Адамс, — протянула я. — Буквально никому. Я разговаривала с Реттом.

Его взгляд был достаточно жарким, чтобы усилить солнце на несколько градусов, и я поймала себя на том, что радостно улыбаюсьмелочам в жизни. Например, из-за того, что Джейсу Адамсу не позволено жить в мире всеобщего обожания, как это было последние десять с лишним лет его жизни.

— Я не помню, чтобы ты была такой язвительной сукой, Билли, — огрызнулся Джейс, откидываясь на спинку сиденья.

— Твоя память не так хороша, как ты думаешь, — категорично ответила я. — Как и твои способности рассуждать. Давай возьмем, к примеру, наш разрыв. Я имею в виду, черт возьми, человек в коматозном состоянии смог бы прочесть между строк моих жалких оправданий в тот день, и все же ты просто отмахнулся от меня и ушел.

Я пожала плечами, как будто меня это больше не беспокоило. Очередная ложь, которую он, конечно, не раскусит.

Холодный взгляд был устремлен на меня, и, клянусь рок-богами, он пытался поджарить лазером мой мозг. — Ты могла бы залезть мне в грудь и вырвать сердце, и мне было бы не так больно, как в тот день. Прости, что я, блядь, не остановился, чтобы проанализировать каждое слово, пока ты колола меня снова и снова.

Вот он, мой драматичный парень. Ну, больше не мой, что было в некотором роде сутью нашего спора. — У тебя было восемь — почти девять — чертовых лет, чтобы проанализировать разговор. Более чем достаточно времени, чтобы вытащить свою голову из задницы.

Я вскочила на ноги, слегка поморщившись от ноющей боли в теле. В последнее время ему порядком досталось — и от нападения на ферме, и от бурного секса, и от сна в одной кровати, которая была не совсем рассчитана на троих. Не говоря уже о езде на лошади без седла.

Мое тело, наконец, сказало, что с меня хватит, и мне нужно остыть от оскорблений.

Проигнорировав это предупреждение, я уставилась на Джейса, что, по-видимому, его совсем не беспокоило. Он остался сидеть, откинувшись на спинку сиденья, с непроницаемым лицом, как будто ждал, что я сделаю или скажу дальше. Дверь в Airstream с грохотом распахнулась, и оттуда вышел Ретт, неся еще хлеба и несколько банок, в которых, вероятно, была консервированная колбаса. У нас не было большого выбора, и мой желудок снова заурчал, давая мне понять, что на самом деле ему все равно.

— Сядь, Роза, — протянул Джейс. — Мы можем продолжить нашу бессмысленную перепалку, когда ты поешь.

Сморщив нос, я присела через несколько секунд, просто чтобы он не подумал, что я подчиняюсь команде. — Не делай вид, что тебе не насрать, если я умру с голоду. Мы уже...

Ретт откашлялся, прерывая меня, и я, на этот раз, действительно заткнулась к чертовой матери. Потому что выражение лица Джейса сейчас сказало мне, что он явно был не в том настроении, чтобы снова слышать о том, что я умираю с голоду. Я совсем забыла о том, что вчера он вышел из себя, и на этом мой гнев иссяк.

— Давайте поедим, — весело предложил Ретт. — Я нашел тонкую решетку, на которой можно поджаривать хлеб над огнем. Это походное дерьмо — забавное.

Джейс хмыкнул, и я скрестила руки на груди. Жизнерадостный Ретт был моим любимым, но я также ненавидела осознавать, что он так усердно работает, чтобы компенсировать напряжение между Джейсом и мной. Поклявшись исправиться, я нацепила на лицо улыбку и наклонилась со своего места поближе к огню. — Покажи мне этот тостер, — попросила я, и его ответная улыбка была теплой и искренней.

Какое-то мгновение он просто держал меня в плену своим гребаным присутствием. Каким-то образом.

Мы не почистили зубы, не было реальной возможности принять душ, а у Ретта уже несколько дней не было средств для ухода за волосами, чтобы придать блеск его голубому ирокезу. И все же он никогда не выглядел так сексуально, как сейчас, улыбаясь мне в лучах раннего зимнего солнца.

— Если ты и дальше будешь так на меня смотреть, красавица, — протянул Ретт, когда мое разглядывание затянулось слишком надолго, чтобы его можно было игнорировать, — то получишь свой обед в постели.

— Она уже позавтракала в постели, — вмешался Джейс, но на этот раз его голос звучал удивленно, а не вечно раздраженно.

Ретт не отводил от меня взгляда, его губы дрогнули. — Это был такой маленький перекус, — ответил он. — Ей нужно как следует поесть.

Ну, трахни меня дважды за утро. В буквальном смысле. Потому что напряжение здесь начало пульсировать в моей нижней половине. Черт, даже ссора с Джейсом была стимулирующей, и я не была уверена, как я выживала столько лет без этой искры в моей жизни.

— Просто сосредоточься на еде, придурок, — огрызнулся Джейс.

Ретт подмигнул мне, а затем вернулся к тому, что делал, поместив хлеб между проволочными приспособлениями, которые охватывали кусочек с обеих сторон, а затем подержал его над углями, пока он слегка не подрумянился. Спагетти отправились в кастрюлю, все еще оставленную на маленьком огне, и вскоре у нас было немного горячей еды.

Пока мы ели, царила тишина, но, как всегда, это длилось недолго.

— Прошлой ночью ты издавала звуки так, словно тебе снился кошмар, Билли, — сказал Ретт, его зеленые глаза были очень ясными, когда он уставился в свой тост, прежде чем он поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом. — Все, о чем ты захочешь поговорить.

Нет, не совсем. Но я все еще собиралась ответить, когда Джейс вмешался со своим обычным ебанутым отношением. — Братан, ты же знаешь, Билли — королева секретов. Как будто она может раскрыть нам свои сны. Что, если мы, возможно, выведаем из этого какую-нибудь правду? Что-то, что объяснит ее скрытные действия в прошлом. Черт, я сомневаюсь, что Анджело вообще знает причины, по которым она меня облапошила. Бедняжка, наверное, просто купился на какую-нибудь дерьмовую слезливую историю о том, что я ее избил, или на какую-нибудь другую чушь…

Крик вырвался из меня прежде, чем я смогла его остановить, и я действительно испугалась интенсивности этого шума. Это было вытянуто глубоко, из места, которое я запирала годами. Место, где боль была настолько сильной, что в тех редких случаях, когда я ослабляла хватку, я заканчивала истерическим плачем и воплями в течение нескольких часов.

Похоже, пришло время для одного из таких моментов.

Джейс замолчал, услышав мою вспышку, и я обнаружила, что снова стою на ногах, даже не осознавая, что вскочила. Ретт тоже был рядом, пытаясь обнять меня, но я отмахнулась от него, не в силах к нему прикоснуться в этот момент.

— Тыхудший гребаный человек, Джейс, — задыхалась я, моя грудь тяжело вздымалась. Странно, но слез все еще не было; я была почти слишком взвинчена для них. — После всего, что я сделала. После всех этих чертовых жертв. Боже, как же я хотела в тот день сказать тебе правду. Как же я хотела сказать тебе, чтобеременна от тебя и что тебе пора взять на себя ответственность и что ты не станешь рок-звездой. Нет, тебе придется стать отцом-подростком, застрять на бесперспективной работе и наблюдать, как медленно умирают твои мечты.

Ни один из них не произнес ни слова, оба парня застыли на месте. Ретт был рядом со мной, и я не могла видеть выражение его лица, потому что видела только Джейса. Этот момент наступал долго, и я, честно говоря, не могла выносить секретов больше ни на секунду.

— В тот день я была беременна, — продолжила я, с дрожью в голосе. — Твоим ребенком. Не Анджело, твоим. Когда мы встретились у входа, ты был так взволнован… у тебя только случился большой прорыв. Я никогда раньше не видела в тебе такого уровня чистого счастья, и я знала, что если скажу тебе, ты останешься со мной. И мы могли бы построить отличную жизнь, но, черт возьми, было более вероятно, что ты в конечном итоге обидишься, а затем возненавидишь меня и нашего ребенка. Я не могла этого сделать. Я не могла лишить тебя твоего большого шанса.

Лицо Джейса было таким бледным, что казалось, он вот-вот упадет в обморок. Он просто уставился на меня, не мигая, как будто не мог до конца понять, что я говорю. Из всех сценариев, которые, должно быть, проносились у него в голове в тот день, когда я ушла от него, очевидно, что моя беременность не входила в их число.

Когда он, наконец, отреагировал, он прошептал: — Что случилось? Где сейчас мой ребенок, Билли?

Следующие слова застряли у меня в горле, и мне действительно захотелось снова закричать.

Это был момент, когда я сказала это вслух. — Она умерла.

Она умерла, и вместе с ней умерла часть меня.

БИЛЛИ

В следующее мгновение Джейс был на ногах и едва не перепрыгнул через костер, чтобы добраться до меня. Ретт встал между нами, и хотя выражение лица Джейса не дало мне никаких указаний на его намерения, я не боялась, что он причинит мне боль.

— Отойди. Мать твою. В сторону, — прорычал он Ретту. — Я бы никогда не причинил вреда Билли. Ты, блядь, это знаешь.

Ретт секунду поколебался. — Ты не можешь ясно мыслить, Джейс. Подожди секунду. Есть больше способов причинить кому-то боль, чем просто физически.

В этот момент я сдалась, так крепко обхватив себя руками за талию, чтобы попытаться не дать своему телу рухнуть на землю. Рыдания продолжали душить меня, а глаза жгло так, словно к ним приложили паяльную лампу, но слез не было.

Когда Ретт, наконец, отошел в сторону, Джейс подошел ко мне совсем близко. Я чувствовала его энергию. Когда я была рядом с Джейсом, мое тело реагировало так, будто я подошла слишком близко к электричеству, посылая искры по моей коже. — Роза, — выдохнул он, и я не могла продолжать смотреть себе под ноги. Мне пришлось взглянуть на него. — Как она умерла?

Мертва. Мертва. Мертва, мертва, мертва. Наша дочь умерла.

— Был пожар, — выдавила я, едва выговаривая слова. — В моем старом доме на холме.

Джейс издал звук недоверия. — Дом все еще там. Я видел его.

Придурок. Просто... блядь. — Они перестроили его. Я думаю, ты не утруждал себя посещениями в течение нескольких лет после того, как добился успеха, и к тому времени, когда ты смог, черт возьми, вернуться домой, все было так, как будто ничего не произошло. — За исключением того, что все случилось, и я была сломлена безвозвратно. — Я не могу поверить, что твои родители никогда не рассказывали тебе.

Он провел рукой по лицу, ни одна морщинка не разгладилась, так как его боль была явно видна. — Никому не разрешалось упоминать твое имя. Ни разу за гребаные годы. Для меня это был единственный способ продолжать двигаться вперед.

Это объясняло его отсутствие в моей жизни. Объясняло, почему я была одна, переживая худшее событие, которое когда-либо случалось со мной. Джейс крепко сморщил лицо, как будто сдерживая собственные слезы, и именно тогда шлюзы открылись для меня, когда слышимые рыдания сотрясали меня так сильно, что я едва могла дышать сквозь них.

— Мои родители погибли при пожаре, — выдавила я. — И я упала, пытаясь сбежать, и тоже чуть не погибла. Когда я очнулась в больнице, у меня были ожоги, немного повреждены легкие, и наша… — Я не смогла вымолвить больше ни слова. Я пыталась повторять это снова и снова, и, в конце концов, одними губами сказала это ему. Наша девочка не выжила.

Ретту, который давал нам пространство, должно быть, этого было достаточно, поскольку он зашел мне за спину и обнял меня, удерживая, несмотря на сотрясающие мое тело рыдания. — Твои родители погибли в том пожаре? — Прохрипел Джейс. — Когда я позволил маме поговорить о тебе, она просто сказала, что твои родители умерли много лет назад. Слишком поздно выражать соболезнования.

Этот тупой ублюдок стер меня с лица земли до такой степени, что даже не послушал, когда его родители пытались сказать ему. — Да. Они умерли, и я осталась одна. Я месяцами лежала в больнице, мне делали множественные пересадки кожи из-за ожогов, и я, блядь, ждала, когда ты найдешь меня. Я ждала тебя. Но ты так и не показал своего лица.

— А как же Анджело? — выпалил он, игнорируя все. — Почему его не было рядом с тобой? Он знал о ребенке?

Мы все еще зациклены на Анджело? После всего, что я только что рассказала?

Я обмякла на Ретте, который был таким тихим, когда обнимал меня. — Анджело знал все, — прохрипела я. — И он был рядом со мной. Или, по крайней мере, он пытался быть рядом, но я была в таком дерьме, Джейс. Я не могу объяснить, каково это — засыпать беременной, чувствуя, как пинается твой ребенок, а потом рожать ее крошечное, безжизненное тельце. Она ушла, вот так просто. Вырванная из моей жизни, как и все остальное, что я любила. Анджело пытался, но я была слишком сломлена и оттолкнула его. К тому времени, как я взяла себя в руки, он уже жил своей жизнью. Он был принцем мафии, женатым на Валентине, и в его жизни не было места для меня.

В этом-то и был смысл того, что я действительно была одна.

Грудь Джейса вздымалась, когда он втягивал воздух, и, если предположить, внутри его огромного тела шла война. Я узнала ярость… и боль. Я ждала, что его следующая реплика глубоко ранит меня, и он не разочаровал. — Если бы ты рассказала мне о ребенке, ты бы ее не потеряла, — прорычал он, прежде чем крепко сжать кулаки, руки заметно дрожали. — Я бы был там, чтобы защитить вас обоих. Это все твоя гребаная вина.

Точно. Я прижала руку к груди, ожидая почувствовать поток крови из раны. Джейс нанес свой обычный глубокий удар, коснувшись того самого обвинения, которым я мучила себя на протяжении многих лет. Игра с обвинениями была забавной, потому что буквально невозможно было узнать, что могло бы произойти, если бы я приняла другие решения.

— Джейс, ты, блядь, переходишь все границы, — рявкнул Ретт, его спокойствие исчезло, когда он обнял меня крепче. — Это был трагический несчастный случай, и ты должен быть просто чертовски благодарен, что Билли все еще здесь. — Джейса трясло все сильнее, и выражение его лица стало… Я никогда не видела у него такого выражения лица, даже в тот день, когда я разорвала наши отношения. Это была боль смерти, и я очень хорошо ее понимала.

Если я и думала, что Джейс Адамс ненавидит меня раньше, то это было ничто по сравнению с белым, горячим, бушующим адом ненависти, который он направил на меня сейчас.

— Прости, — прошептала я, слишком сломленная, чтобы продолжать борьбу. — Мне было шестнадцать. Я сама была гребаным ребенком. Я думала, что поступаю правильно, пытаясь спасти твое будущее, и я обещаю тебе, что моим наказанием было жить в худших условиях ада в течение следующих восьми лет.

Он не слышал меня, его глаза были бурными, но остекленевшими, как будто он погрузился в свои мысли.

Как бы я ни была зла, я хотела подойти к нему. Предложить утешение, которого никто не предложил мне, когда я переживала ее смерть. Пенелопа. Я дала ей имя; это было обязательно, чтобы получить ее документы. Хотя мне казалось, что сейчас не самое подходящее время говорить об этом Джейсу, тем более что так звали его бабушку, одного из моих самых любимых людей в мире, которая скончалась, когда нам было по двенадцать.

— Джейс, — тихо сказала я. — Я знаю, что ты чувствуешь...

— Заткнись нахуй, Билли, — прорычал он. — Ты понятия не имеешь.

Это выбило меня из состояния сопереживания. — Ах, да. Конечно. Я забыла, что для тебя все хуже, чем для всех остальных в мире. Я забыла, что бедный маленький Джейс Адамс — самое важное гребаное существо на свете, поэтому, конечно, его боль превыше всех остальных. Эй, это почти как если бы ты растил ребенка у себя в животе, чувствуя ее толчки. Это почти как если бы тебе пришлось вытолкнуть ее изсвоей вагины, чувствуя, как твое сердце разрывается на части, зная, что ты никогда не услышишь, как она плачет, или смеется, иличто-то еще. Прости, я виновата. — Горячие, горькие слезы катились по моему лицу двумя потоками боли.

Да, моя боль и гнев могли превратить меня в саркастичную стерву, но, по крайней мере, я не была самовлюбленной пиздой.

В наши дни мы определенно были парой, созданной в аду.

— Вау. Ладно, я думаю, нам всем нужна передышка, — попытался вмешаться Ретт, миротворец. — Почему бы нам не воспользоваться минутой и... — Он замолчал при звуке хрустящих шагов, и через секунду оба парня были передо мной, когда на поляну ворвался огромный чувак в черном.

Несмотря на абсолютную ярость Джейса по отношению ко мне, он все еще стоял между мной и тем, что направлялось к нам, и я цеплялась за этот факт, несмотря на сильную боль, пронзившую мою грудь.

Это было так же больно, как я и ожидала, раскрыть правду, и он воспринял это примерно так же хорошо, как я и ожидала. Став взрослой, я поняла, что лишить Джейса выбора, солгав ему, вероятно, было не лучшим моим часом. Но у меня были благие намерения. Как бы то ни было, это того стоило.

Однако нет времени беспокоиться о прошлом, когда настоящее продолжает пытаться убить нас.

Парням потребовалась секунда, чтобы расслабиться, и когда они отошли в сторону, в поле зрения появилась знакомая фигура. Прежде чем я смогла остановить себя, мои ноги сами собой задвигались, когда я протиснулась сквозь Джейса и Ретта и практически бросилась на Грейсона. Он легко поймал меня, приподняв, и мои ноги обвились вокруг его талии, когда я рыдала у него на груди.

Он напрягся подо мной, и я уже собиралась ослабить хватку, думая, что поставила его в неловкое положение, когда он рявкнул: — Что вы двое с ней сделали? Клянусь блядь, я выбью из вас обоих все дерьмо, если вы причинили ей боль.

Джейс зарычал. — Билли большая девочка. Ей не нужно, чтобы ты защищал ее лживую задницу.

Я не могла видеть никого из них; моя голова оставалась прижатой к Грейсону, и я просто вдыхала его прохладный, чистый аромат. В отличие от остальных из нас, у него была возможность принять душ и переодеться, и было приятно находиться рядом с ним. Знать, что он в безопасности.

— Тебе лучше прекратить это дерьмо, — сказал Грейсон Джейсу. — Твои проблемы с Билли начались восемь лет назад. Мы переживаем новый кризис, и нам потребуется все наше время и сосредоточенность, чтобы преодолеть его.

— Он знает, — прошептала я в его рубашку. Грейсон никак не мог меня услышать, и все же он услышал.

— Что знает? — спросил он.

Я не могла снова произнести эти слова вслух. Последнее, что мне было нужно, — это снова вызвать у себя потребность в жестких фармацевтических препаратах, чтобы прожить день.

— Билли была беременна моим ребенком, когда ушла от меня, — сказал Джейс, безуспешно пытаясь говорить небрежно. — Она солгала, чтобы у меня былалучшая жизнь без них, а потом умудрилась чуть не погибнуть в огне.

Он не упомянул о гибели Пенелопы в огне, как будто его больше расстроило то, что я чуть не погибла. Но, черт возьми, этого не могло быть, потому что он ненавидел меня до глубины души и не делал из этого секрета.

Рука Грейсона поднялась и запуталась в моих волосах, удерживая мою голову, в то время как я продолжала цепляться за него, как странная обезьянка. — О, Колючка, детка. Мне чертовски жаль это слышать.

Дерьмо на крекере. С этим было слишком сложно справиться.

Зажмурив глаза так сильно, как только могла, я заставила слезы исчезнуть. Я загнала их обратно внутрь, где они могли оставаться еще почти десять лет.

Джейс, должно быть, сделал движение, чтобы сказать что-то еще, потому что Грейсон сделал шаг вперед, и я могла поклясться, что чувствовала Джейса у себя за спиной. Так близко, что я была почти зажата между ними. — Не своди все к себе, Адамс, — приказал ему Грейсон. — Хоть раз в своей чертовой жизни не своди все к себе. Я не говорю, что у тебя нет права оплакивать и чувствовать боль, которую ты явно испытываешь, но в том же духе ты не имеешь права вымещать эту боль на Билли. Она не отыгрывалась на тебе. Отплати за эту гребаную услугу.

Глубокий выдох воздуха обдал мою спину, и я отчаянно хотела узнать, какое выражение было на лице у Джейса, но в то же время я была не совсем готова перестать прятаться. — Я провожу Билли до машины, — резко сказал Грейсон. Ретт далсогласие, но от Джейса ничего не было. — Вы, два придурка, приберитесь здесь и хватайте свое барахло. Встретимся вон там, за деревьями, через несколько минут.

Он начал идти, и через две минуты свет вокруг нас стал ярче. Я подняла голову и обнаружила, что мы находимся на открытой части леса, Грейсон шагал так, словно не нес меня на руках. Вскоре после этого показалась его машина, большой джип армейского образца, и после того, как он открыл переднюю дверцу, он легко усадил меня на сиденье.

— Пристегнись, Беллероуз, — сказал он мне. — Мы убираемся отсюда к чертовой матери.

Судорожно сглотнув, я подняла лицо, желая, чтобы оно не было все в пятнах и заплаканное. Мне не нужно было зеркало, чтобы понять, насколько неряшливо я выгляжу, но Грейсона, похоже, это не беспокоило, когда он протянул руку и провел большим пальцем по моей щеке, стирая с нее влагу. — Все будет хорошо, — пробормотал он. — Секреты — это смерть любви, но как только они станут известны, ты сможешь начать исцеляться. Джейс упрямый ублюдок, но когда пройдет его шок, он поймет, что вы оба были ранены и страдали все эти годы — причем ты куда сильнее, чем он когда-либо. Возможно, сейчас так не кажется, но для вас обоих это был важный шаг вперед.

Он был прав — это не было похоже на шаг вперед. У меня было такое чувство, будто меня переехал чертов грузовик, который затем проехал по мне задним ходом, чтобы убедиться, что работа выполнена как надо.

— Что на счет нападения на нас? — Спросила я, мой голос был чертовски хриплым, но я отчаянно нуждалась в смене темы.

Грейсон кивнул, признавая, что прямо сейчас я не готова копаться глубже в своей душе. Он позволил мне сменить тему, и я была благодарна за это. — Я введу тебя в курс дела, когда ребята прибудут сюда, — быстро сказал он. — Достаточно сказать, что мы еще не вне опасности, но время залечь на дно прошло. Мы не можем прятать вас, ребята, бесконечно, поэтому попытаемся поменяться ролями.

Он сделал паузу, и я приподняла бровь, поощряя его продолжать. У меня не было его опыта, чтобы разобраться во всем этом дерьме самостоятельно.

— Похороны Фло. — Он поморщился, и меня снова захлестнуло чувство вины из-за ее смерти. Что говорили о том, как она умерла? — Это будет первый раз, когда мы снова будем все вместе на виду у публики, и прекрасная возможность для кого-то сделать еще один выстрел в нас. Только на этот раз Анджело собирается окружить этот район своими людьми.

Анджело. Не то чтобы я забыла о своем фальшивом папочке для ребенка, просто у меня на уме были другие неотложные вещи. Но напоминание Грейсона напомнило мне еще об одной вещи...

Я больше не была притворно беременна. Черт, семья Риччи знала?

И если да, то каковы будут последствия?

Кто бы ни организовал нападение на фермерский дом, если бы я была одной из намеченных целей, у него вскоре могли появиться конкуренты. Джованни не обрадуется этой уловке, и в тот момент, когда он узнает, я поплачусь за это жизнью.

Охуенно здорово. Как раз то, что мне было нужно.

ГРЕЙСОН

Тело Фло было обнаружено в ее квартире, как и договаривался Анджело. Он смазал нужные руки, чтобы убедиться, что расследование не былослишком тщательным, потому что невозможно было за такой короткий срок разыграть сцену без каких-либо изъянов. На данный момент она находилась в городском морге, но у нас были гарантии, что дело будет закрыто в течение недели.

Наша задача, поставленная Брендой и командой юристов «Биг Нойз», заключалась в том, чтобы держаться подальше от глаз общественности и написать речи для ее похорон. Собственно планированием церемонии занималась Бренда, за что мы все были благодарны.

Технически, да, Билли, Джейсу и Ретту было бы неплохо остаться и прятаться в лесу еще несколько дней. Но внутреннее чувство подсказывало мне, что мне нужно спасти их друг от друга, и, казалось, я прибыл как раз в самый последний момент.

— «Биг Нойз» прошлой ночью устроили пресс-конференцию, — сообщил я своим товарищам по группе, когда мы отъезжали от их укрытия. — Большую часть вел Большой Дик, рассказывая прессе, что Фло стала жертвой вторжения в дом. Вы, ребята, знали, что у нее гора долгов?

Большой Дик был генеральным директором лейбла — который теперь был настолько под каблуком у Джованни Риччи, что ему никуда не деться, — и настоящим высокомерным ублюдком. Он был вне себя, когда я был единственным членом «Беллероуз», который пришел на пресс-конференцию, но не смог ничего сказать об этом публично.

— Нет, из-за чего? — Спросил Ретт, его обеспокоенный взгляд встретился с моими глазами в зеркале. Джейс надулся, стиснув зубы, уставился в окно и, казалось, делал вид, что находится где угодно, только не здесь.

Я пожал плечами. — Понятия не имею. Но, по словам Большого Дика, она взяла кое-какие ссуды у команды из Вегаса, и они приехали за ними. — Это было ложью… ростовщики не стали бы посылать столько людей только для того, чтобы потребовать долг. Но, возможно, там было что-то еще, что требовало расследования.

— Чушь собачья, — проворчал Ретт. — У Фло не было проблем с наркотиками, как у меня, или с киской, как у Джейса. Ее единственной оплошностью был Том, и он... — Он замолчал со стоном. — Должно быть, он заставил ее занять от его имени. Она сказала, что он забрал все; я предположил, что он просто опустошил ее банковский счет, прежде чем она заблокировала его.

Билли все это время молчала, но теперь она повернулась и посмотрела на меня, озабоченно нахмурившись. — Кто-нибудь говорил с Томом?

Я покачал головой. — К моему большому разочарованию, мы не смогли его найти. Скользкое дерьмо словно ветром унесло, что само по себе подозрительно.

Ретт коротко фыркнул. — Скользкое дерьмо. Метко. У него не хватит смелости спланировать подобную атаку.

— Согласен, — пробормотал я, мои руки сжались на руле так, словно я хотел сжать их вокруг горла Тома Такера. — Анджело думает, что это было нападение на Билли и... ребенка.

— Похоже, ты в этом не так уверен, — тихо сказала она, ее лицо все еще было в красных пятнах от слез, за которыми я ее и застал. Мой маленький ежик сейчас был хрупким; мне нужно было смягчить дискуссию о наемных убийцах и мафиозных войнах.

Я просто пожал плечами. — Посмотрим. Сейчас я отвезу тебя к себе. У меня есть охрана.

— Подбрось меня домой, — отрезал Джейс холодным голосом.

Я хотел возразить, что нам не следует разделяться, но из всех нас на ферме той ночью Джейс былнаименее вероятной мишенью. Если он хотел быть маленькой стервой, то ему лучше было остаться в своей собственной квартире и дать Билли немного передышки.

— Хорошо, — согласился я. — Но не уходи. Бренда дала намстрогие инструкции, чтобы пресса не накинулась на нас перед похоронами. Залечьна дно. Понял?

Он встретился со мной взглядом в зеркале, его губы скривились в усмешке. — Я не идиот, Грей, я могу постоять за себя.

Ну… это было спорно. Но я держал рот на замке и отрывисто кивнул.

Все снова погрузились в молчание, и несколько минут спустя Билли подтянула колени к груди. Она обхватила их руками, прислонила голову к окну и закрыла глаза. Бедняжка. Сильные эмоции, подобные тем, которые она, должно быть, только что пережила с Джейсом, были изматывающими.

Она быстро уснула, когда машина мягко укачивала ее, и, взглянув в зеркало, я понял, что Джейс тоже спит, оборонительно скрестив руки на груди.

— Мне нужно что-нибудь знать? — Я тихо спросил Ретта, когда был уверен, что они оба спят достаточно крепко, чтобы их было нелегко разбудить.

Он долго смотрел на меня, затем перевел взгляд на Джейса и обратно на Билли. — Ага.

Я ждал, что он продолжит, но он этого не сделал — и догадаться было несложно. Ретт не из тех, кто болтает о таких вещах, и это явно относилось к той же категории. Значит, между Билли и Джейсом произошло что-то большее.

Мне не понравилось такое развитие событий, но оно не было совсем неожиданным. Их корни уходили слишком глубоко, чтобы они могли когда-либо полностью отпустить друг друга.

— А что на счет Анджело? — Спросил Ретт после минутного молчания. — Нам стоит беспокоиться?

У меня не было ответа на этот вопрос, несмотря на то, как сильно я пытался найти его. — Я не знаю. Мне действительно интересно, происходит ли что-то между ним и Брендой. Может быть, его чувства к Билли чисто платонические или, в худшем случае, эгоистичные. — А может быть, и нет. Может быть, он, как и Джейс, все еще был по уши влюблен в нее, но ему лучше удавалось это скрывать. Черт возьми, я понятия не имел. Проведя последние несколько дней, мучая ублюдков вместе с ним, я не получил ни малейшего представления о том, что творилось у него в голове.

— Чем скорее мы заберем ее подальше от него и его гребаной семейки, тем лучше, — пробормотал Ретт, проводя рукой по своему болтающемуся бирюзовому ирокезу.

Я просто буркнул что-то в ответ, потому что у меня было предчувствие, что это будет не так-то просто. Не тогда, когда она была замешана в его брачной политике или пока контракт с нашей группой принадлежал его семье.

— Что там с историей о ее фальшивом ребенке? — Спросил Ретт после очередного долгого молчания. — Я полагаю, кто-то из вас придумал, как это скрыть.

Я вздохнул, усталость от многодневного стресса давила на меня. — Да. История в том, что она сорвалась и последние несколько дней находилась в больнице. Риччи знают о нападении на ферму — их ресурсы были необходимы, чтобы навести порядок, — так что было достаточно легко сделать вид, что Билли пострадала и у нее случился выкидыш. У Анджело есть платный врач, который сфабриковал медицинскую справку, подтверждающую рождение и смерть ребенка, а Джованни оплакивает потерю своего наследника. Никто не знает, что это подделка.

Ретт поморщился, как будто эта информация была болезненной. — Интересно, он подделал документы или просто отредактировал даты в ее подлинной медицинской карте.

Черт. Что за бардак. Билли столько всего взвалила на свои хрупкие плечи; я отчаянно нуждался в том, чтобы она позволила мне облегчить этот груз. Ради ее здравомыслия и моего.

Для девушки, которую я едва знал — до ее исчезновения в Нью-Йорке — она меня по-настоящему зацепила. Билли Беллероуз была особенной. Нашей музой — задолго до того, как мы с Реттом вообще ее узнали. Возможно, именно поэтому она так быстро стала казаться родной.

— Ты останешься с Джейсом? — Спросил я некоторое время спустя, когда мы возвращались в Неаполь. Это был город побольше Сиены, но достаточно близко, чтобы правление Риччи распространилось и на этот район. Что, по общему признанию, очень помогло в последние дни.

Ретт издал разочарованный звук, глядя на нашего спящего друга. — Думаю, я должен. Он пойдет по спирали без того, чтобы рядом был кто-то, кто мог бы вбить в него немного здравого смысла, пока он барахтается.

— Верно, — согласился я, понимая, какими измученными были его глаза, когда он выплевывал эти полные ненависти слова в адрес Билли.

— Может, Анджело захочет взять удар на себя и снова поиграть в лучшего друга, пока я буду обнимать Билли в твоей постели, — размышлял Ретт вслух, и я тихо хихикнул. — Ага, я тоже так не думаю. Черт возьми.

Я ухмыльнулся, взглянув на него в зеркало. — Не волнуйся, Сильвер. Я буду прижимать ее к себе вдвое крепче, чтобы компенсировать твое отсутствие.

Глаза Ретта сузились, и он вытянул средний палец. Мило.

Остаток дороги мы молчали, затем, когда я подъехал к дому Ретта и Джейса, Ретт разбудил Джейса.

Он вздрогнул от шока, когда его глаза распахнулись, но быстро осознал, где мы находимся, и слегка расслабился. Он бросил долгий, полный боли взгляд в сторону Билли, затем вышел из моего джипа, не сказав ни единого слова.

— Не за что, придурок, — прорычал я в окно, когда он, опустив голову, направился в вестибюль. Вероятно, это было мудро, потому что его никто не узнал.

— Спасибо, Грей, — тихо сказал Ретт, хлопнув меня по плечу. — Позвони мне, когда отвезешь ее к себе домой. У нее были тяжелые несколько дней.

Это было точно. — Договорились, — пробормотал я. — Не позволяй ему слишком сильно опуститься на самое дно. Нам нужно оставаться начеку на случай, если Анджело ошибается насчет того, что целью была Билли.

— Понятно, — ответил он кивком. — Позаботься о нашей девочке.

Наша девочка.

— Я так и сделаю.

Я подождал, пока Ретт благополучно войдет в здание и скроется из виду, прежде чем выехать обратно на улицу. Мой дом находился примерно в пятнадцати минутах езды, и я ехал медленно, не рискуя разбиться с драгоценным грузом, спящим на моем пассажирском сиденье.

Когда мы добрались туда, я сразу заехал в свой охраняемый гараж, затем достал пистолет, чтобы обыскать дом в поисках злоумышленников, прежде чем вернуться к Билли. Она тихо вздохнула во сне, когда я отстегнул ее ремень безопасности и поднял на руки. Она была такой маленькой, что я с трудом мог поверить, что меня обманули этим фальшивым животом.

Гребаный Анджело. Что за дерьмовый план.

Большими шагами я отнес Билли вверх по лестнице в свою спальню и уложил на кровать.

Она пошевелилась, когда я отпустил ее, ее пальцы вцепились в мою толстовку, как будто она не хотела, чтобы я отпускал.

— Тсс, маленькая Колючка, — выдохнул я, разжимая ее пальцы. — Я все еще здесь, детка; я никуда не уйду. — Я скинул ботинки, затем быстро разделся до боксеров, прежде чем положить заряженный пистолет на прикроватный столик.

Натянув одеяло, я забрался внутрь и заключил ее в объятия. Именно там, где ей и место.

— Грей, — пробормотала она, моргая сонными глазами. — Мне так жаль. Я солгала... и я ушла...

Гнев сжигал меня, но я подавил потребность выпустить его. — Нет, ты выживала, — поправил я ее. — Только идиот не сможет это отличить.

Печаль омрачила выражение ее лица. — Но...

— Тсс, — я шикнул на нее, приложив палец к ее губам. — А теперь спи. Здесь ты в безопасности.

Я выключил свет, но была только середина дня, так что в комнате было далеко не темно. Как музыкант, я привык спать днем, а Билли была достаточно уставшей, чтобы это не имело значения.

Она была здесь. Со мной. В безопасности. Это было все, что имело значение сегодня; все остальное могло подождать.

Например, что произошло с Джейсом и сохранила ли она чувства к кому-нибудь из нас. Ко мне. Хотела ли она все еще исследовать то, что было между нами… или это бледнело в сравнении с ее первой любовью, которая снова завладела ее сердцем.

Черт, я превращался в такого болвана. Хорошо, что я достаточно поработал над своей зрелостью, чтобы больше не рассматривать нежные эмоции как угрозу. Мой дядя уже убил бы ее, просто за то, что она отвлекала внимание.

Была причина, по которой я ушел из семьи. Он был огромной частью этого.

БИЛЛИ

Не то чтобы двух дней в дикой местности было достаточно, чтобы я забыла, на что похожа более комфортная сторона жизни, но когда я проснулась в постели Грейсона, мне показалось, что я проснулась на ложе из облаков. Очень дорогих облаков. Мне было так чертовски комфортно, что хотелось плакать от чистой радости пребывания здесь.

Может, дело было в том, что Грейсон был здесь со мной один, а может, в том, что он так крепко обнимал меня, что я никогда в жизни не чувствовала себя настолько уютно и защищенно.

Не желая пока будить его, я не пошевелила ни единым мускулом, довольствуясь тем, что просто лежала в его объятиях. Пусть они и ощущались немного как стальные обручи, сжимающие меня. К счастью, среди моих многочисленных проблем клаустрофобии не было. Если уж на то пошло, это ощущение мне нравилось даже больше, чем спать одной.

— Колючка, — пророкотал он. — Сейчас середина ночи. Спи.

Середина ночи… Я бы никогда об этом не догадалась. Каким-то образом этот умный ублюдок узнал, что я не сплю и который час, даже не открывая глаз.

— Можно мне принять душ? — Спросила я его, чувствуя себя совершенно проснувшейся и ненавидя то, каким грязным было мое тело. На моей коже был тот слой мерзости, который бывает только от нечастого мытья. — Я скоро вернусь ко сну.

Его ответом было притянуть меня ближе, и если он не перестанет прижиматься ко мне своим твердым членом, я буду стонать и извиваться в его объятиях. Это было бы неизбежно. Душ был хорошим спасением от ситуации с моей ненасытной киской. Похоже, двух рок-звезд ей оказалось недостаточно.

Ей нужен был третий. Ростом шесть футов пять дюймов и телосложением гребаного полузащитника.

— Подожди до утра, — прорычал он, и я понимала, что не смогу выбраться, пока он сам меня не отпустит.

— Пожалуйста, — попросила я. — Я правда не могу терпеть это ощущение грязи на себе.

Он еще сильнее уткнулся лицом в мою шею, вдыхая мой запах, его губы скользнули по коже. — Ты пахнешь восхитительно, — сказал он, — но если настаиваешь, тогда давай приведем тебя в порядок.

Он перевернулся, увлекая меня за собой, и, добравшись до края кровати, встал, крепко держа меня в своих объятиях.

— Ты же знаешь, я могу ходить, — сказала я со смехом.

Его ответом было ворчание, и я начала думать, что у всех из «Беллероуз» были небольшие проблемы с рычанием. — Я потратил месяцы, выслеживая семью Риччи, чтобы убедиться, что ты в безопасности, — сказал он мне. — Потом несколько дней убивал ублюдков, чтобы убедиться, что ты в безопасности, и теперь, когда ты в безопасности в моих объятиях, я не склонен снова выпускать тебя в мир. Может быть, если никто не попытается похитить или убить тебя в течение следующей недели или около того, я пересмотрю свою позицию.

Возможно ли было влюбиться в кого-то за считанные недели? Потому что с Реттом, а теперь и с Грейсоном все произошло так быстро, что я начала сомневаться в своем здравомыслии.

Или, может быть, это было просто связано с тем, чтодуша, судьба и музыка свели нас всех вместе.

— С тобой я действительно чувствую себя в безопасности, — призналась я, когда он пересек большую темную комнату, направляясь к двери, которую я не могла разглядеть, пока мы почти не подошли к ней. — Такое чувство я не испытывала с… черт, наверное, с подросткового возраста. — Когда спала между Джейсом и Анджело. Не то чтобы я собиралась упоминать об этом Грейсону. Нам следует вообще проигнорировать последние несколько дней с Реттом и Джейсом. Гребаный Джейс.

Затем я вздохнула. — Хотя это не совсем правда. Ретт… — с ним я тоже чувствовала себя в безопасности. Просто это было другое ощущение.

— Я понял, — пророкотал Грей, не останавливаясь на этом.

Когда он провел нас через ванную, то включил свет, который просто зажег два маленьких бра на стене по обе стороны от зеркала. Это был мягкий свет, который не резал мне глаза, даже после почти полной темноты, и я готова была расплакаться от того, насколько идеальной была его ванная. Огромная ванна, еще большая душевая кабина, по крайней мере, с четырьмя великолепными насадками для душа.

Вот за что можно было любить богатство. Роскошные ванные комнаты и кухни по последнему слову техники. Может быть, и хорошие машины тоже.

Кого, черт возьми, я обманывала, все аспекты богатства выглядели привлекательно. Кроме части славы. Я никогда не хотела быть тем человеком, которого на улице окружают толпы, как это происходило с «Беллероуз». Это казалось слишком навязчивым и даже пугающим. Богатой — но анонимно, вот это идеальный вариант.

— Ты все еще со мной, Билли? — Спросил Грейсон, протягивая руку и включая душ, выпуская воду из всех четырех — да, я была права — насадок для душа вместе с паром, который поднимался из некоторых металлических соединений сбоку. Он сразу же шагнул внутрь, хотя я была полностью одета, а он — в боксерских трусах.

— Я все равно сожгу эту одежду, — сказал он, когда я рассмеялась по поводу того, что я была одета. — Мы купим тебе все новое, и все будет так, как будто нападения на ферму никогда не было.

— За исключением смерти Фло, — тихо сказала я. Никто из них с этим так и не справился — это было очевидно. У меня было ощущение, что, если его не заставить, Грейсон никогда и не станет разбираться с этим. Он умел раскладывать все по полочкам в голове и закрывать на это глаза. Я узнавала это качество — у самой оно было таким же сильным.

— Да. — Он на мгновение глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — И тот, кто несет за это ответственность, заплатит своей жизнью. Неважно, сколько времени потребуется, чтобы выследить их.

Он сделал бы это для нее. И для меня. Я знала это, даже не спрашивая его.

Теперь мы были полностью под водой, и я запрокинула голову, позволяя теплой струе окутать меня с головы до ног. Грейсон отступил и впервые дал мне пространство, и я отчасти хотела, чтобы он этого не делал. Но я требовала своей независимости и не собиралась ныть сейчас. Я бы просто смыла грязь последних нескольких дней, а потом, надеюсь, мы снова стали бы обниматься.

Однако сначала мне нужно было избавиться от этой одежды. — Я собираюсь раздеться, — предупредила я его, и он просто прислонился к облицованной белой плиткой стене, наблюдая за мной с полуулыбкой.

— Ты не дождешься от меня возражений, — протянул он. Вода лилась ему на голову, и он откинул волосы назад, так что я могла беспрепятственно видеть мужественные черты его лица. Его тело было выточено; все эти длинные мускулистые конечности, содержащие смертельную силу, определенно были моим афродизиаком. И я собиралась раздеться для него.

Я схватилась за край своей рубашки, и его темные глаза не отрывались от моего лица, когда я поднимала ее, вместе со своим лифчиком, мои сиськи подпрыгнули, когда я уронила ткань на пол. Его взгляд потемнел, когда я потянулась к резинке штанов, но он оказался быстрее — двинулся так резко, что я даже не заметила перехода от стены ко мне. — Позволь мне помочь тебе, — мягко сказал он, наклоняя голову так, чтобы наши лица были не слишком далеко друг от друга. Бедняге пришлось чуть ли не согнуться пополам, чтобы совершить такой подвиг.

Мое дыхание участилось, когда его большие пальцы заменили мои на поясе моих штанов, искры загорались на моей коже там, где он прикасался ко мне. Медленно, о, так мучительно медленно, он начал стягивать штаны с моего тела. Потребность задыхаться была сильной, но я заставила себя сохранять спокойствие и сдерживать все возбуждение внутри. Ну, по большей части. Если бы он прямо сейчас запустил пальцы в мою жаждущую киску, он бы точно знал, что я далека от того спокойствия, которое демонстрировала.

— Я беспокоился о тебе, Колючка, — пробормотал он, все еще снимая ткань. — Когда ты была с Анджело, когда тебя забрали у меня, неважно, как сильно ты притворно улыбалась, твои глаза кричали от боли, и я, черт возьми, не мог добраться до тебя.

Прикосновение его рук к моей коже стало немного сильнее, когда он усилил хватку, и я не смогла сдержать вырвавшийся стон. — Оставить вас всех было самым трудным решением в моей жизни, — выдавила я. — И в конце концов, они забрали меня еще до того, как у меня появился шанс поиграть в героя.

Мои штаны, наконец, с мягким шлепком упали в кабинку, и я оказалась перед ним полностью обнаженной.

— Герои работают командой, — сказал он мне, глядя мне в глаза, его взгляд был мрачнее, чем когда-либо. — Не делай это в одиночку, детка. Это не так работает.

Я собиралась пообещать ему все, что угодно, если он просто поцелует меня, когда в его груди заурчало, и он наклонился ко мне, прижимаясь губами к моим. Я мгновенно вспомнила, каким доминирующим он был в поцелуе, и как сильно мне это нравилось. Он завладел моим ртом, его язык попробовал мой, и мои колени немного ослабли. Он прижал меня спиной к стене душа, и я использовала это, чтобы удержаться на ногах, когда приподнялась на цыпочки, пытаясь сблизить наши головы.

Разница в росте была слишком большой, чтобы это было удобно делать, и я была более чем благодарна, когда он обхватил меня рукой за спину и медленно подтянул, чтобы я могла обхватить ногами его талию. Отсюда я могла тщательно исследовать его рот, пробуя его на вкус, наши языки сливались в танце, который не был нежным и заставлял меня прижиматься к нему.

— Грей, пожалуйста, — выдохнула я, когда мы оторвались друг от друга. Я молила об облегчении, и мне было все равно, как оно придет.

— Маленький ежик, — пророкотал он в ответ. — Я запру тебя в своей спальне и ванной на год, без исключений. И в следующий раз, когда какой-нибудь ублюдок поднимет на тебя руку, я убью его на месте.

Когда он набросился на меня, как пещерный человек, возбуждение потекло по моему бедру, присоединяясь к воде, стекающей на пол.

— А как же Ретт и... — Джейс. Черт.

Его ответом был тихий смех. — Единственные исключения. Это предупреждение для всех остальных. Для тех, кого тыне хочешь, чтобы к тебе прикасались.

Приятно было это знать. Чертовски приятно это знать.

Грейсон снова поцеловал меня, а затем, когда я задыхалась, он обхватил мою задницу обеими руками, приподнимая меня выше, когда опустился на колени. — Ноги мне на плечи, — приказал он.

Это заставило меня остановиться, пока я пыталась понять логику того, что он здесь делал. — Плечи? — Я пискнула.

Он поднял руку и сильно шлепнул меня по заднице, звук был громким в этой выложенной плиткой комнате. — На плечи, Колючка.

Я была уверена, что поскользнусь и упаду, но он был таким сильным, что мне почти ничего не пришлось делать, чтобы закинуть ноги ему на плечи, прислонившись спиной к кафельной стене. Все еще опасаясь упасть, я схватилась за душевой кран над головой и мысленно молилась, чтобы он выдержал.

Это была позиция, в которой я никогда не была, когда весь мой вес лежал на его плечах, но Грейсон вел себя так, словно это его нисколько не напрягало. — Черт, — выдохнул он, когда моя киска оказалась у его лица. Он откинулся назад, чтобы поймать мой взгляд. — Я мечтал об этом неделями.

Я и он, мы оба.

Его язык пробовал меня на вкус медленными движениями, начиная с нижней части моей щели и скользя до самого верха. На этот раз его стон был громче, и с этого ракурса размер его члена, натягивающего мокрые боксеры, заставил меня почувствовать все, что угодно. Например, переживу ли я это, и будет ли меня волновать, если нет?

— Грей, — простонала я, прижимаясь влагалищем к его лицу, запустив одну руку во влажные, шелковистые пряди его волос. — Мне нужно, чтобы ты использовал свой талантливый язычок с чуть большей силой.

Как только я это сказала, звук зазвонившего телефона прорезал туман возбуждения в моей голове. Он выругался, впиваясь пальцами в мою задницу, когда подтолкнул меня немного выше. — Тебе придется поторопиться, детка, — предупредил он меня. — Если кто-то звонит в такое время, значит, это срочно, и мне нужно ответить.

Его язык погрузился в меня еще до того, как он закончил это предложение, и я кричала и раскачивалась изо всех сил, зажатая между ним и стеной. — Быстро не будет проблемой, — крикнула я.

Это вообще не проблема.

БИЛЛИ

Грейсон оставил меня в душе со строгим указанием не спешить. У меня сложилось впечатление, что он волновался лишь отчасти о моей гигиене и расслаблении, а отчасти — о том, какой кризис требует его внимания посреди чертовой ночи.

Признаться, мне было любопытно. Но недостаточно, чтобы торопиться с душем. Я сделала все, как он сказал: вымыла каждую часть тела, побрила ноги, помыла голову шампунем и нанесла кондиционер… Слава богу, Грей понимал необходимость нормальных средств для волос и не пользовался какой-нибудь ужасной "два в одном" дрянью, как некоторые парни.

Но самое лучшее случилось, когда я выбралась из душа и без зазрения совести начала рыться в туалетном столике Грейсона. Он почему-то казался мне человеком, у которого всегда есть запас всего на свете, и к моему огромному удовольствию я быстро нашла зубную щетку в упаковке.

Чистые зубы. Настоящее блаженство.

Моя одежда была насквозь мокрой и лежала кучей у основания душа, поэтому я просто обернула полотенце вокруг тела, чтобы выйти из ванной. Грейсон нашел время оставить кое-какую одежду, аккуратно сложенную в изножье кровати, которая, как я предполагала, предназначалась для меня.

Это была одна из его футболок мерча «Беллероуз» и пара боксеров — на мне все это висело слишком свободно, но это было лучше, чем ходить голой, если у него там посреди ночи очередной кризис.

Выйдя из спальни, я замерла, услышав, как Грей открывает входную дверь. До меня донеслись голоса, и я нахмурилась от непонимания. Это был Анджело?

Поспешив вниз, я ахнула, увидев, как Анджело входит в парадную дверь, неся на руках жестоко избитую женщину, чьи длинные рыжие волосы струились по его руке, как кровь.

— Ви? — Воскликнула я, прижимая руку ко рту, чтобы сдержать крик. — Что случилось?

— Именно об этом я и спрашивал, — пророкотал Грей, закрывая дверь, запирая несколько засовов и снова включая сигнализацию. — Отнеси ее на диван.

Анджело ничего не сказал, просто прошел через дом Грейсона с уверенностью человека, который знал, куда идет. Он осторожно опустил Ви на диван, и она захныкала от боли, слезы покатились из ее опухших фиолетовых глаз.

— Ш-ш-ш, — прошептал Анджело, очень нежно вытирая слезы жены тканевым носовым платком. — Спи, amore mio. Теперь ты в безопасности. — Он сел на ковер рядом с диваном, на его лице отразилось беспокойство, когда он шептал Ви по-итальянски, успокаивая ее, чтобы она снова заснула.

Я недоверчиво покачала головой, глядя на Грейсона. — Ей нужно в больницу. — Я сказала это тихо, не желая ее будить, но Анджело резко повернул голову в ответ.

— Нет, — отрезал он. — Никаких больниц. Ни здесь, ни в Сиене, ни где-либо между ними.

Я тяжело сглотнула, точно понимая, что он имел в виду: это сделала мафия, и если она появится в больнице, они, скорее всего, закончат работу.

— Я кое-кого знаю, — пророкотал Грей. — Она может помочь. Незаметно.

Анджело отрывисто кивнул, поднимаясь на ноги. — Хорошо. Позвони ей. — Он вышел из гостиной и направился на кухню, прямиком к бару Грейсона. Он определенно бывал здесь раньше.

Грейсон даже глазом не моргнул, увидев, что Анджело чувствует себя как дома, просто пролистал свой телефон, чтобы найти контакт, который он искал.

— Анджело, что случилось? — Спросила я, паникуя и отчаянно желая хоть как-то помочь. Я последовала за ним на кухню, где мы могли говорить громче, чем шепотом, но мое беспокойство было таким сильным, что я дрожала.

Анджело налил в маленький бокал виски и осушил его одним глотком, прежде чем ответить. — Мы случились, Белла. Ты и я.

У меня отвисла челюсть при намеке на то, что я несу ответственность за ужасные травмы, которые получила его жена. — Что? Нет, потому что между наминичего не было, помнишь? Все это было чушью. Черт, Ангел, между нами ничего не было с тех пор, как случился пожар. — И под этим я подразумеваламы не трахались. Несмотря на картинку семейного счастья, в которую мы играли, Анджело поцеловал меня всего один раз.

— Трахались мы на самом деле или нет, это не имеет значения, Белла. Мы хотели, чтобы люди думали, что это так, и что это длилось какое-то время. И они поверили. А теперь за это расплачивается Ви. — Он нахмурился, глядя на меня и качая головой. — Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, я полагаю.

— Несмей обвинять меня в этом, Анджело Риччи. Весь план былтвоей идеей, помнишь? Не так давно я была в точно таком же положении, как она. Помнишь? Скажи мне, Ангел, почему ты просто не инсценировал беременность Ви, чтобы успокоить своих родителей, а? Почему бы не сделать ей искусственный живот и не притвориться, что она потеряла его, чтобы выиграть больше времени? Почемуя, Ангел?

Он долго смотрел на меня с совершенно отсутствующим выражением лица. Затем опустил глаза на пустой стакан в своей руке. — Я не знаю, Белла. Но прямо сейчас я задаю себе тот же вопрос.

В ярости и отвращении — к себе не меньше, чем к нему — я вскинула руки и бросилась обратно в гостиную, где на огромном диване лежало изломанное тело Ви. Она казалась такой милой женщиной; она этого не заслуживала. Никто этого не заслуживал.

Сморгнув собственные слезы, я принесла с кресла одеяло и осторожно укрыла ее. Она не шевелилась, но ее дыхание было тихим и хриплым, что убедило меня в том, что она все еще жива. Черт возьми, ей, должно быть, так больно. Я помнила, каково это — быть в таком положении, и никому бы этого не пожелала.

— Мой друг будет здесь через полчаса. — Низкий голос Грея заставил меня вздрогнуть, я не слышала, как он снова вошел в комнату. — Она предложила тем временем приложить лед к лицу. Я принесу немного.

Я просто кивнула. Что еще можно было сказать?

Он вернулся через минуту и протянул мне упаковку замороженного льда, завернутого в кухонное полотенце. Так нежно, как только могла, я убрала волосы Ви с ее поврежденного лица. Пряди зацепились за мои пальцы, и я поморщилась от запекшейся крови. Медленно, легкими движениями я приложила лед к ее еще более опухшему фиолетовому глазу.

Она резко вдохнула во сне, вздрогнув, но я держала лед на месте. Все должно быть лучше, чем ничего, пока не появится друг Грея.

— Прими душ, — буркнул Грей пару минут спустя. Я растерянно моргнула, глядя на него, потом поняла, что он обращается к Анджело, который вернулся в гостиную с новым стаканом виски в руке. — Ты весь в крови.

Анджело опустил взгляд на свою рубашку. Думаю, раньше она была белой, но теперь стала красно-коричневой от засохшей крови. Крови Ви. Может быть, и кого-то другого, в зависимости от того, как он нашел ее. Он убил тех, кто сделал это с ней?

Я отчаянно надеялась, что так оно и было, но интуиция подсказывала мне, что все не так уж черно-бело. Ви была принцессой мафии, и если это был приказ Риччи...

Желчь обожгла мне горло, но я подавила ее. Сейчас нужно было сосредоточиться на Ви. Я ведь могла быть сильной ради нее, правда? Ей не нужно умирать, как Фло.

Анджело что-то сказал Грею, но было слишком тихо, чтобы я разобрала. Я снова сосредоточилась на Ви и убедилась, что не слишком сильно прикладываю лед к ее разбитому лицу.

Постепенно я выпала из реальности, сидя рядом и мысленно разговаривая с женой Анджело, о которой, по сути, почти ничего не знала. Я знала, что они с Анджело нелюбовники, хотя очевидно любили друг друга, и что у Ви есть тайная девушка, которую она скрывала от своей семьи. Как ее звали? Она мне говорила?

Подняв глаза, я осмотрела комнату и обнаружила, что Анджело вернулся и сидит в кресле, одетый в одну из черных футболок Грейсона и серые спортивные штаны. Его ноги были босы, а челюсть сжата от ярости, когда он молча смотрел на меня в ответ.

— Девушка Ви... — Начала я, чувствуя, что сильно перегибаю палку, — она… в порядке? Они были вместе?

Анджело приподнял бровь. — Она рассказала тебе о Джиане?

Я кивнула. — На вечеринке. Она загнала меня в угол в уборной, и я подумала, что она собирается выцарапать мне глаза или что-то в этом роде. Но она просто хотела заверить меня, что нет никакойугрозы … что вы двое не… — Я замолчала, мой голос сорвался.

— Что мы не трахаемся? — Закончил за меня Анджело резким тоном. — Как мило со стороны моей жены дать свое благословение моей беременной любовнице.

Я прикусила язык, чтобы сдержать желание накричать на него. Сейчас было не время и не место. — С Джианой все в порядке? — Спросила я вместо этого.

Анджело еще мгновение смотрел на меня, затем вздохнул. — С ней все в порядке. Я позвонил ей, когда ехал сюда; ее сейчас даже нет в Сиене, и она понятия не имела об этом.

Я медленно кивнула. — Хорошо. Это хорошо. Я подумала, может быть...

— Что семья Ви узнала, что она лесбиянка, и пытались убить ее? — Он холодно рассмеялся. — Нет, Белла, все дело в политике. Должно быть, они решили, что из-за нашей истории я рискну развестись с Ви, чтобы жениться на тебе. — Он усмехнулся, как будто это была самая нелепая вещь, которую он когда-либо слышал.

Я нахмурилась. — Подожди. Должно быть? Ты незнаешь, что именно произошло?

Его темные глаза сузились. — Я знаю достаточно.

— Чушь собачья, — огрызнулась я в ответ. — Ты предполагаешь, что знаешь, но что, если это было что-то совершенно другое? Боже, Анджело, ты иногда бываешь таким упрямым. Ты не можешь просто...

— Кхм, — прочистил горло Грейсон, прерывая мою быстро набирающую силу тираду. Он только что вернулся, а за ним на шаг позади шла пожилая женщина. — Это Моргана. — Он не дал дальнейших объяснений, и я быстро поднялась со своего места на ковре, чтобы подпустить ее поближе к Ви.

— Спасибо тебе, дорогая, — мягко сказала она мне с улыбкой, когда Грей поставил ее огромную медицинскую сумку на кофейный столик, затем принес стул из столовой, чтобы она могла сесть рядом с диваном. — Я ценю вашу заботу, но мне бы хотелось немного приватности, пока я осматриваю Валентину, пожалуйста.

Она выразительно посмотрела то на Анджело, то на меня. Он выглядел так, будто сейчас скажет ей, куда засунуть свою вежливую просьбу, поэтому я подошла и схватила его за руку, заставляя подняться с кресла.

— Пойдем, — скомандовала я, вытаскивая его из гостиной. — Пусть она работает.

— Я не собираюсь просто доверять... — начал он в знак протеста, но Грей последовал за нами и теперь загородил дверной проем в гостиную не более чем своим телом, скрестив на груди толстые руки.

Ровный взгляд, которым он одарил Анджело, был терпеливым, но не оставлял места для возражений. — Насколько я помню, Анджело, у тебя нет медицинского образования. Ты не обучался ни на парамедика, ни на травматолога, ни даже на психолога. У тебя здесь ноль полезных навыков, и никому в этом доме не нужно, чтобы в него стреляли. Так что тащи свою раздраженную, покрытую татуировками задницу на кухню и спокойно жди.

Анджело никогда не был из тех, кто поддается запугиванию, поэтому для меня не было шоком, когда он просто вздернул подбородок и встретил пристальный взгляд Грея своим собственным. — Или что?

Мне нужно было вмешаться, пока все не переросло в насилие. — Или я поищу в Google свободных клоунов, которые могут прийти и накрутить фигурки из воздушных шариков.

Оба мужчины — с их брутальными взглядами, татуированными мышцами и убийственными выражениями лиц — одновременно повернулись ко мне. Грей — с чистейшим недоумением, Анджело — с искоркой ужаса в глазах.

— Ты бы этого не сделала, — прошептал он, качая головой. Анджело не боялся ничего… кроме клоунов. Особенно клоунов, которые делали животных из воздушных шариков. Это была история из нашего детства на другой день.

Я скрестила руки на груди, подражая его упрямой энергии. — Испытай меня.

Взгляд Анджело сузился, как будто ему чертовски хотелось разоблачить мой блеф. Но затем он с трудом сглотнул и, не сказав больше ни слова, направился на кухню.

Глаза Грея расширились от восхищения. — Я не понимаю, что тут произошло, но мне это нравится. Ты жесткая, Колючка. И это еще одна вещь, которая мне в тебе нравится.

Я одарила его усмешкой. — Еще одна?

Его улыбка стала томной. — Наряду со сладким вкусом твоей киски и тем, как великолепно ты стонешь мое имя, когда кончаешь.

О. Отличный ответ.

РЕТТ

Со спасения нас Грейсоном из глуши до похорон Фло прошла неделя. Все это время нам строго-настрого было приказано оставаться дома. Не выходить, даже за продуктами. У нас были люди, которые доставляли нам все необходимое, чтобы не давать поводов для «Грязной Истины».

Не то чтобы это имело какое-то значение. Почти ежедневно появлялись новые сообщения о нас. О «Беллероуз». Предположения о том, кто заменит Фло в группе, были сейчас самыми горячими темами для обсуждения. Каким-то образом раскрылась связь Анджело и Джейса, и фанаты сходили с ума, гадая, присоединится ли к группе Анджело Риччи, плохой парень из мафии и легендарный разбиватель сердец.

Пресса уже вовсю раздувала эти слухи, называя нас "Парнями из Беллероуз". Как будто Фло никогда и не существовало.

Мой телефон зазвонил, когда я стоял перед зеркалом, пытаясь поправить галстук ровно. Взгляд на определитель номера немного ослабил напряжение в моей груди, и я ответил по громкой связи.

— Малышка Торн, — поприветствовал я Билли. — Как Ви сегодня утром?

Жену Анджело после жестокого избиения неделю назад накачали обезболивающими. Она не была в коме, но была без сознания. Каждый прошедший день казался более безнадежным, чем предыдущий, но друг — врач Грея — заверила их, что просто ее телу нужно время на выздоровление.

— Без изменений, — ответила Билли со вздохом. — Ее синяки выглядят намного лучше, но она все еще не очнулась. Моргс думает, что это было тяжелое сотрясение мозга, от которого ее мозг медленно восстанавливается.

Я поморщился. Я никогда не встречал Валентину, но Билли заверила меня, что она хороший человек. Я надеялся, что такой человек заслуживает ее заботы и стресса.

— Ну, она эксперт, — пробормотал я, имея в виду Моргану. Она всегда скрывала свою квалификацию, но, судя по тому, что сказал Грей, у нее было более чем достаточно опыта, чтобы помочь Валентине. Единственное, что могло быть лучше, — это больница. Анджело не стал бы поддерживать эту идею, как бы сильно она ни нуждалась в ней.

— Да, она великолепна. Сегодня она останется у нас, чтобы присмотреть за Ви, — сказала Билли, затем зевнула. — Черт, извини. Я плохо спала прошлой ночью.

Во мне вспыхнула ревность. — Угу, мне нужно поговорить с Греем?

Смех Билли был низким и хриплым, отчего мой член дернулся. — Хотела бы я. Чувак, хотела бы. К сожалению, ничего веселого. Поскольку Ви и Анджело оба остаются здесь, настроение не самое лучшее для того, чтобы хорошо провести время.

Это заставило меня ухмыльнуться. Какой бы дерьмовой ни была ситуация с Ви, по крайней мере, Грей не просто трахал Билли по всему своему дому двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю и стирал старого маленького Ретта из ее головы и сердца. У меня все еще был шанс завоевать ее расположение.

— Ты... эм, ты думаешь, сегодня что-нибудь случится? — осторожно спросила она, судя по тому, как эхом отдавался ее голос, она пряталась в ванной. — Например, еще одно нападение?

Я отказался от галстука и схватил с вешалки блейзер. — Понятия не имею, Торн. Часть меня думает, что это неизбежно, когда мы все находимся в одном месте, на публике, впервые с тех пор, как… — После смерти Фло. — Но тогда я действительно надеюсь, что для всего этого была другая причина. Может быть, я не знаю... Что, если нападение на ферму было просто большой ошибкой? Что, если целью были крестные родители Бренды, а мы просто оказались не в том месте и не в то время?

Билли грустно рассмеялась. — Представь себе это. Кто-то анонимно заказывает убийство пожилой пары, а вместо этого они находят принца мафии, его беременную любовницу, бывшего бандита, крутого гитариста с вымышленным именем и таинственным прошлым, девушку с горами безнадежных долгов и… Джейса Адамса.

— Да, — согласился я со смешком. — Некоторые вещи слишком уж случайны.

Она вздохнула. — Никогда не знаешь наверняка. Нет ничего невозможного.

Джейс постучал костяшками пальцев в мою дверь, затем вошел в комнату, не дожидаясь ответа. — Ты готов идти? Бренда сказала, что наша машина будет здесь через пять минут.

Я схватил свой телефон, быстро переключив его с громкой связи на другую, прежде чем Билли заговорила, но выражение его лица омрачилось быстрее, чем надвигающаяся гроза. Он знал, с кем я разговариваю.

— Колючая Роза, мне нужно идти, — сказал я своей девушке. — Я увижу тебя там?

— Конечно, — ответила она. — Я... гм, да. Скоро увидимся, Зеп.

Я улыбнулся этому прозвищу, затем закончил разговор, прежде чем бросить на Джейса обвиняющий взгляд. — Только потому, что ты отказываешься простить ее, не означает, что я собираюсь ее игнорировать. Я забочусь о ней, Джейс. Очень.

Он поморщился. — Я заметил. Но помнишь, что ты чувствовал, когда она ушла в прошлый раз? Тогда вы трахались всего недели две. Представь, что ты почувствуешь, когда она сделает это снова, если ты в ближайшее время не вычеркнешь ее из своей жизни.

Я протиснулся мимо него, направляясь к двери. Похороны Фло были через час, а Джейс все еще пытался вбить клин между мной и Билли, так же, как он делал всю гребаную неделю с тех пор, как мы вернулись домой.

— Эта наркотическая спираль была не из-за Билли, — пробормотал я, когда Джейс догнал меня, прежде чем я вошел в лифт. Мы жили на уровне пентхауса; больше ни у кого не было доступа на наш этаж. Так что, когда мы вошли, кабина была пуста. — Нетолько из-за нее, — поправил я.

Джейс пожал плечами. — Я знаю. Я просто говорю...

Я покачал головой. — Ты ревнуешь. Ты просто не можешь признаться в этом себе, не говоря уже о ком-либо еще. Значит, ты думаешь, что если ты не можешь заполучить ее, то никто не сможет. Все чертовски запутано, Джейс, и тебе нужна терапия.

Слова были резкими, но для него это не былоновостью. Я уже говорил ему одно и то же сто раз за последнюю неделю. На самом деле он не ненавидел Билли; он ненавидел себя за то, что недостаточно ненавидел ее, особенно после ее откровения в тот день в лесу.

Как бы сильно Джейсу ни было больно, он также был достаточно порядочным человеком, которыйдолжен был проявить некоторое сочувствие к положению, в котором она была все эти годы назад. Она была ребенком, принимающим взрослые решения, и все поняла неправильно. Но она была единственной, кто жил с последствиями, в то время как Джейс впадал в восьмилетнюю истерику, превратив их историю в платиновую пластинку и ткнув ей этим в лицо.

После этого Джейс мудро заткнулся.

Как и сказала Бренда, перед зданием ждал городской автомобиль, но там также было несколько фотографов, слоняющихся, как стервятники, в ожидании возможности сфотографировать скорбящих "Парней из Беллероуз". Бездушные ублюдки, их много.

Мы молча ехали через весь город к огромному собору, где проходили похороны Фло. Она вообще не была религиозным человеком, но Бренда сообщила нам, что, учитывая то влияние, которое смерть Фло оказала на наших поклонников, это было именно тограндиозное место, которого они ожидали. Что-либо меньшее могло быть расценено как проявление нами неуважения или умаление того, насколько она была важна для нашей группы, но ни то, ни другое не было правдой.

Мы планировали прибыть задолго до церемонии, но когда наша машина подъехала ближе, мы увидели, насколько сильно недооценили то, как пройдет день. Вдоль улицы толпились люди, все в черном, с тысячами плакатов с сердечными посланиями Фло и остальным участникам группы.

Это потрясло меня, и я поймал себя на том, что сдерживаю слезы, когда увидел, что кто-то держит огромный плакат с улыбающимся лицом Фло. Это была фотография, сделанная в туре, за ночь до того, как я встретил Билли. Казалось, с той ночи мы прожили целую жизнь.

— Это чушь собачья, — пробормотал Джейс, когда фанаты постучали в окна нашей затемненной машины, пытаясь что-то разглядеть сквозь защитное стекло. — Это похоже на рекламный трюк Большого Дика.

Я проглотил комок эмоций в горле. — Так и есть, — согласился я. — Но Фло заслужила именно такое прощание. Особенно учитывая то, что... — Особенно учитывая то, что мы скрыли то, что с ней на самом деле произошло, и виновные все еще были на свободе.

Джейс выдохнул, проводя руками по лицу. — Ты прав. Ей бы это тоже понравилось.

Я кивнул, глядя в окно, как наш водитель продвигается вперед, ожидая, когда фанаты расступятся, поскольку даже нашему полицейскому эскорту было трудно расчищать дорогу. — Фло всегда считала себя наименее популярной участницей «Беллероуз», понимаешь? Как будто она была просто бэк-музыкантом. Она никогда не считала себя такой знаменитой, как все мы.

— Хотя она была. — Джейс теребил свои запонки, выражение его лица было напряженным, как будто он сдерживал слезы. Я слишком хорошо знал это чувство.

Несколько минут спустя наш водитель проехал через охраняемые ворота собора, и мы оба сделали храбрые лица, выходя из машины. На самом деле, к черту это. Вместо этого я вытащил из кармана солнцезащитные очки и нацепил их на лицо.

— Хорошая идея, — прокомментировал Джейс, следуя моему примеру. В конце концов, мы все еще были рок-звездами.

Распорядитель провел нас по главным ступеням, и мы, не колеблясь, скрылись с глаз кричащих и рыдающих фанатов. Мне нравилось, что они демонстрировали свою скорбь по Фло — она этого заслуживала, — но я сам мог бы обойтись без такого внимания.

Бренда была уже в огромном соборе, — передавала своего ребенка мужу Хамфри и нагружая его огромной сумкой для подгузников.

— Ребята, вы вовремя, — поприветствовала она нас со вздохом облегчения. — Спасибо, черт возьми, за это.

Хамфри нахмурился и зажал малышу уши, как будто тот уже мог понимать ругательства. — Я думал, у тебя должен был быть еще шестимесячный отпуск, — сказал он Бренде раздраженным тоном, едва взглянув на Джейса и меня. Он не был поклонником нашей музыки, больше поклонником классическогоджаза. Чудак.

— Да, ну, это было до того, как кто-то убил одного из моих артистов, Дэниел, — ответила она. Она всегда называла его по фамилии, потому что говорила, что Хамфри — это имя для старика. — Позаботься о нашем маленьком чудовище; я вернусь домой, как только смогу. — Она осыпала поцелуями своего ребенка, затем быстро чмокнула мужа в губы, прежде чем эффектно отпустить его и повернуться к нам с невозмутимым выражением лица менеджера. — Где Грей?

— Уже едет, — сказал я, прежде чем Джейс успел выругаться. — Должен прибыть с минуты на минуту.

Ее взгляд переместился поверх моего плеча, и ее губы растянулись в нежной улыбке. Грей всегда был ее любимчиком. — Помяни дьявола. Как раз вовремя.

— Она, блядь, не должна быть здесь, — прорычал Джейс, когда Билли вошла с Грейсоном, крепко держащим ее за руку. Она была настоящим видением в своем простом черном платье, ее золотисто-светлые волосы были убраны сзади в низкий пучок. Грей что-то сказал ей, и она наклонила голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх с самым милым выражением на лице...

Может быть, он уже победил.

Но затем она осмотрела комнату, пока ее глаза не встретились с моими, и ее губы изогнулись в улыбке чистой радости. Я в игре. Спасибо, черт возьми.

— Брось это, — рявкнул я Джейсу, — ты знаешь, почему она здесь. По той же причине, что ион. — Анджело только что переступил порог, разматывая свой шарф цвета древесного угля, как будто имел полное право присутствовать здесь, на похоронах нашей сестры.

Он даже не попытался спрятать пистолет, когда его пальто распахнулось, и по мне пробежал страх. Это был день Фло, последнее прощание с ней... и все же мы все были вооружены и готовы к нападению.

Выйдем ли мы все из этого собора живыми? Я не был так уверен.

У меня едва хватило минуты, чтобы обнять Билли, прежде чем нас проводили на наши места, а остальным приглашенным гостям — знаменитостям, влиятельным людям, корпоративным мудакам — всем разрешили войти. Я не был заинтересован в том, чтобы вести себя хорошо, поэтому я просто низко ссутулился на своем месте между Джейсом и Билли, крепко переплев свои пальцы с ее.

Большая часть церемонии прошла мимо меня, как дымка белого шума. Мне пришлось блокировать все это, потому что от каждого доброго слова о Фло мне хотелось плакать. Черт, она этого не заслуживала.

Когда на огромном экране проектора заиграл монтаж фотографий, я проиграл битву. Слезы тихо катились по моему лицу, и я боролся с желанием снова надеть солнцезащитные очки. Я с трудом мог поверить, что она ушла. Действительно ушла. Больше никаких туров, никакого совместного сочинения песен…

За последние полторы недели было так легко убедить себя, что она просто в отъезде, просто занимается своими делами, и мы снова увидим ее в студии. Но это было не так, и реальность, наконец, вступила в свои права.

Джейс подтолкнул меня локтем, когда фотомонтаж закончился. — Твоя очередь, братан. Ты справишься?

Я по глупости вызвался прочитать надгробную речь, написанную от имени всех нас. Я чувствовал себя виноватым за то, как обращался с ней в последние несколько месяцев, и это чувство вины подтолкнуло меня взять на себя эту ответственность. Однако теперь я сомневался.

— У тебя все получится, — прошептала Билли, сжимая мои пальцы. — Говори от сердца.

Черт. У меня действительно не выйдет, но я не мог подвести Фло сейчас.

Сдерживая слезы, я встал и медленно поднялся на трибуну. Однако прежде чем я добрался туда, по похожему на пещеру собору разнесся громкий треск, и что-то твердое врезалось в меня, заставив меня рухнуть на землю от боли.

АНДЖЕЛО

Очень многие были уверены, что похороны Флоренс станут объектом очередного нападения, будь то на Билли — как я и ожидал — или на остальную часть «Беллероуз». Таким образом, охрана былаусиленной, чтобы гарантировать, что любой, кто попытается что-то предпринять, будет задержанживым и доставлен на мой склад для допроса.

Когда в соборе прогремел выстрел и Ретт исчез из виду, все, что я почувствовал, — это удивление. Из всех, кто участвовал в нападении на ферму, Ретт Сильвер — или Натан Таунсенд, поскольку Ретт его сценический псевдоним — был, вероятно, наименее вероятной целью. Ладно, неправда. Джейс был наименее вероятным. Самодовольный ублюдок, каким он был в буквальном смысле не имел связей с криминалом, никаких скелетов в шкафу, никаких долгов… он был воплощением безупречной чистоты.

Тем не менее, я был более чем ошеломлен, увидев, что Ретт стал мишенью... только потом понял, что это было вовсе не нападение. Благодаря жестким протоколам безопасности, которые мы внедрили, всего за минуту хаоса мы разобрались, что произошло.

Некоторые убитые горем — или одержимые знаменитостями — представители публики у собора перелезли через ограду и попытались пробиться внутрь собора, чтобы увидеть «Беллероуз» во плоти. Наша бдительная охрана увидела в этом человеке угрозу, приняв бутылку с напитком в его руке за гранату. И застрелила его.

Другой сотрудник службы безопасности отреагировал на звук и бросился к Ретту, чтобы защитить его.

Как это досадно.

Конечно, фанатка «Беллероуз» умерла, и это сократило оставшуюся часть церемонии короче, чем ожидалось. Знаменитостей и богатых придурков, плачущих, выводили из собора различные телохранители и частная охрана, но мое внимание было полностью сосредоточено на Билли. Ее безопасность была моей главной целью. Платье, которое она надела, было затянуто под грудью, но свободно облегало живот, чтобы скрыть отсутствие остаточного беременного бугорка. До сих пор она ловила на себемножество любопытных взглядов, но большинство из них касались ее отношений с «Беллероуз», а не ее связи с семьей Риччи.

— Черт возьми, этот парень был тяжелым, — проворчал Ретт, потирая плечо в том месте, где он ударился о каменные ступени, когда его повалили на землю. — Я уже чувствую, как появляется синяк.

— Лучше, чем быть застреленным, — прокомментировал Грейсон, и я ухмыльнулся в знак согласия. Ретт просто вел себя как маленькая стерва, чтобы заслужить сочувствие медсестры Билли. Хитрый ублюдок. — Интересно, в чем дело. — Грей заглядывал мне через плечо, и я обернулся, чтобы увидеть встревоженную Бренду, шагающую к нам сквозь оставшихся скорбящих. Мы ждали, пока наша машина будет готова отвезти нас на поминки по Флоренс; фасад собора на месте преступления уже был огорожен лентой. Теперь, однако, казалось, что происходит что-то еще.

Губы Бренды были плотно сжаты, брови нахмурены от разочарования. — Не усложняйте ситуацию. Вы и так уже причинили достаточно головной боли.

Джейс ощетинился, его плохое настроение ухудшалось с каждой минутой. — Что, черт возьми, это должно означать?

Бренда набрала в грудь воздуха, вероятно, чтобы объяснить, но прежде чем она успела вымолвить хоть слово, Большой Дик Хэмилтон — генеральный директор «Биг Нойз Рекордс» и новейшая комнатная собачка моего отца — скользнул к нам.

— Анджело, — приветствовал он меня с застывшей улыбкой. — Я не знал, что ты придешь. Ты знал Флоренс?

Я смерил его суровым взглядом. — Чем мы можем тебе помочь, Дик? Группа в трауре, как, я уверен, ты можешь оценить. Все деловые вопросы могут решаться через их менеджера. — Я указал на Бренду, которая кивнула в знак согласия.

Лицо Большого Дика слегка побледнело. — На самом деле, этот вопрос требует срочного внимания непосредственно от группы. Это касается имущества Флоренс и ее названногобенефициара.

Это не могло быть к добру. Еще игры за деньги?

— У Фло не было поместья, — прохрипел Ретт с покрасневшими глазами. — И у нее не было семьи. Ну и что...

— Ах, видите ли, в этом-то и проблема. Кто-то заявил, что является ее законным супругом и, следовательно, единственным наследником имущества мисс Фостер, которое, кстати... — Он замолчал, оглядываясь по сторонам. — Сейчас не время и не место. Я бы, конечно, хотел отложить это на другой день, но поскольку супруг Флоренс продвигает дело по юридическим каналам, это действительно не может ждать.

Джейс был в двух секундах от того, чтобы сойти с ума; я видел это по его осунувшимся чертам лица. — Что, черт возьми, ты пытаешься сказать, Большой Дик?

Генеральный директор в дизайнерском костюме вздохнул. — Супруг мисс Фостер требует встречи с оставшимися участниками «Беллероуз», чтобы обсудить будущие гонорары и вознаграждение за отмененную часть недавнего тура.

Джейс на мгновение прищурился на бизнесмена, затем просто пожал плечами. — И что? Я предполагаю, что мы говорим оублюдке Томе. Скажи ему, чтобы он убирался восвояси или разбирался с Брендой. Это дерьмо не нуждается в нашем личном внимании. Они не были женаты, поэтому он не может...

— Он говорит, что были, — не согласился Дик. — И, очевидно, у него есть доказательства.

— Что? — Грей зарычал. — С каких это пор?

Затем подошел один из сотрудников мероприятия, чтобы сообщить нам, что наши машины готовы, и Большой Дик сердито посмотрел на всех нас. — Просто отправляйтесь в офис «Биг Нойз» в Риверсайде; юристы встретят вас там.

— Сейчас? — Джейс в ужасе воскликнул.

— Да, — отрезал Дик. — Сейчас. Господи, как будто мне больше нечем заняться, кроме как разносить сообщения для каких-то избалованных музыкантов. — Он начал уходить, затем заколебался и неловко оглянулся. — Э-э, я также сожалею о вашей потере. Мы подождем неделю, прежде чем начнем проводить прослушивание для замены бас-гитариста. Из уважения.

Этот человек не знал бы уважения, если бы она подошла и откусила ему сморщенные яйца. Я не знал Флоренс, если не считать нашего краткого общения перед тем, как ее убили, но даже я был оскорблен отсутствием сочувствия к группе, потерявшей члена семьи.

— Пошел он нахуй, — выплюнул Джейс в ярости, когда мы выходили из собора через заднюю дверь. — Я, блядь, не собираюсь иметь дело с адвокатами. Не сегодня.

Ретт покачал головой, взволнованный и явно взбешенный. — Я займусь этим. Я не позволю этой лживой змее уйти, отняв что-либо у Фло, даже если это всего лишь ее наследие. Независимо от того, сколько у нее было в банке на момент смерти, она по-прежнему имеет право на гонорары от будущих продаж, и это скользкое дерьмо не прикоснется ни к одному гребаному центу из них. — Он бросился к первому таун-кару и указал на Джейса. — Ты иди на поминки. Я разберусь с Томом.

— Я пойду с ним, — тихо сказал я. — И уберегу его от тюрьмы.

Ретт, скорее всего, вонзил бы вилы в кого-нибудь в своем нынешнем настроении, и хотя мне было бы очень приятно наблюдать за тем, как это происходит, он был слишком заметен, чтобы совершить подобное убийство без последствий.

Джейс бросил на меня тяжелый взгляд, затем вздохнул. — Мы все пойдем. «Беллероуз» — это семья, несмотря ни на что. Мы не можем позволить Тому влезть во все это. Ты можешь отвести Билли в...

— Она едет с нами, — рявкнул Грейсон, хватая Билли за руку и затаскивая ее во второй — таун-кар, не дожидаясь ответа.

Из ушей Джейса вырвалось пламя, и я подавил ухмылку, хлопнув его по плечу. — Похоже, мы все поедем. — Я тоже не стал дожидаться, пока он начнет спорить, скользнув в первую попавшуюся машину, а он последовал за мной мгновение спустя. Ретт пересел во вторую машину с Греем и Билли, и от моего внимания не ускользнуло, что я снова остался наедине со своим старым лучшим другом.

— Не надо, — сказал он холодным голосом, когда я начал говорить. — Простоне надо. Она рассказала мне все. Ребенок… — Он замолчал, его голос сорвался, и это заставило меня почувствовать себя последним подонком. Джейс был моим лучшим другом, ближе, чем брат, и я жестоко облапошил его.

— Она сказала мне, — пробормотал я, признавая тот факт, что знал, что он в курсе. — Понятно, что ты злишься на нас обоих, но однажды ты поймешь, что мы оба сделали выбор из любви ктебе. Даже тогда ты был считал себя центром вселенной. Ничто не имело значения больше, чем будущее Джейса Адамса, счастье и успех Джейса. Все остальные? К черту их. Кого это волнует, верно? До тех пор, пока Джейс Адамс не станет суперзвездой.

Ошеломленное молчание встретило мое горькое заявление. Конечно, он так на это не смотрел, никогда не думал. Эгоистичный придурок.

— Ты понятия не имеешь, через что прошла Белла тогда, Джейс. Твоя уязвленная гордость была важнеевсего ивсех, поэтому ты никогда не оглядывался назад. Может быть, если бы ты это сделал, то увидел бы, какие разрушения и мучения творятся за твоей спиной. — Я перевел дыхание, изо всех сил пытаясь прояснить восемь с половиной лет негодования и ненависти, которые я накопил по отношению к Джейсу.

Он уставился на меня в замешательстве. — Ангел, ты не можешь просто...

— Винить тебя? Знаешь, что, Джейс, я виню. Если бы она не любила тебя так сильно, она бы никогда не солгала. Она бы никогда не пришла плакать, умоляя меня о помощи, когда узнала, что беременна вшестнадцать лет, Джейс. Шестнадцать. Она быларебенком, принимающим решения, от которых не должен страдать взрослый, и все же она так сильно любилатебя, что была готова разбить всем нам сердца. И это сработало. Посмотри на себя сейчас. — Я показал в окно, когда наша машина проезжала под огромным рекламным щитом, рекламирующим недавний тур «Беллероуз», с Джейсом Адамсом впереди и в центре, смотрящим в камеру так, словно весь мир перед ним в долгу.

— Вся твоя карьера была построена на боли, Джейс. Ее и моей. И у тебя хватает наглости изображать жертву? Вытащи голову из своей гребаной задницы и оглянись. Тебя пощадили, но нас? Нам не так повезло. Она потеряласвоего ребенка. Кстати, ее звали Пенелопа, потому что, держу пари, тебе даже в голову не пришло спросить.

Он отшатнулся, как будто я дал ему пощечину, и я был рад. По крайней мере, это произвело впечатление, то, что Билли назвала своего ребенка в честь его бабушки.

— Я не... — Он нахмурился, качая головой. Отрицая. Какой шок. — Нет, это не оправдывает вас обоих, лгавших мне все эти годы. Я имел право знать, Ангел.

Я усмехнулся. — Нет, Джейс, не имел. И прямо сейчас ты просто ведешь себя как избалованный маленький ребенок. Это не мило, и, черт возьми, это точно не поможет тебе вернуть ее.

У него отвисла челюсть. — Я непытаюсь вернуть ее. Это последнее, чего я хочу.

— Конечно, братан. — Снова отрицание. — Что ж, возможно, это и к лучшему. По сравнению с Реттом и Грейсоном ты просто маленькая плаксивая сучка, которой нечего предложить. На ее месте я бы тоже к тебе не возвращался.

Я увидел приближение удара задолго до того, как он достиг цели, но не увернулся в сторону. Ему нужно было выпустить пар, и, честно говоря... Мне нужно было что-то почувствовать. Даже если это "что-то" было его ударом кулаком мне в лицо.

— Ребенок, — выплюнул я, отбивая его вторую попытку до того, как он мог попасть. В противном случае я бы разозлился и случайно убил его. «Беллероуз» потеряли достаточно участников за один месяц. — Отличная работа, доказывающая мою точку зрения.

К счастью, мы прибыли в студию звукозаписи «Биг Нойз» до того, как наша небольшая беседа вышла из-под контроля. Джейс распахнул дверь прежде, чем машина полностью остановилась, и, не оглядываясь, помчался по дорожке к стеклянному чудовищу. Классический Джейс.

— Спасибо, — сказал я водителю, который — тихо и без лишнего шума — работал на меня. Многие сотрудники «Беллероуз» работали и оставались таковыми на протяжении многих лет. Впрочем, никому больше не нужно было этого знать. Они были не сотрудниками Риччи, амоими. — Мы постараемся сделать это быстро.

Водитель молча кивнул, показывая, что подождет прямо здесь, пока мы не закончим. Вторая машина подъехала следом, когда я вышел, и я подождал, пока они втроем выйдут.

— Бренда уже в пути, — сказал мне Грей с мрачным выражением лица. — У нее разногласия с Хамфри.

Опять? Ее муж был придурком. Ей следовало уйти от него два года назад, когда она обнаружила, что он изменяет. Вместо этого она пошла и залетела.

— Джейс внутри, — сказал я, кивая на входную дверь здания. Это был не главный офис «Биг Нойз Рекордс», занимавший высотное здание в деловом районе. Это было ихтворческое пространство, которое представляло собой обширное стеклянное здание на берегу реки, полностью оборудованное ультрасовременными студиями звукозаписи и бесчисленными комнатами для написания песен. — Он не в настроении.

Грей выгнул бровь, сразу все поняв. Возможно, за последнюю неделю я сделал несколько колких замечаний, которые дали ему представление о том, что я думаю о своем бывшем лучшем друге.

Ретт просто брел по тропинке, ссутулив плечи и засунув руки в карманы пальто. Грей обнял Билли, прижимая ее маленькое тело к своему широкому, и укол сожаления пронзил мою грудь.

У нее всегда была частичка моего сердца, но я давным-давно смирился с тем, что мы не будем вместе. Там было слишком многоистории... и боли. А пока я был бы доволен просто видеть ее счастливой в своем новом будущем, свободной от моей грязной семейной политики.

— Где все? — Спросила Билли, когда мы вошли в главное фойе. Вокруг было разбросано несколько украшенных рождественских елок, а также огромная современная бронзовая скульптура, подвешенная над пространством, казалось, висящая в разреженном воздухе. Жутко. Ее голос отдавался эхом, и это наполнило меня беспокойством. — Здесь обычно так тихо?

Ретт огляделся по сторонам и пожал плечами. — Все уже в отпусках. Даже придурки, которые выпускают рождественские альбомы, сделали это еще несколько недель назад, так что это место, скорее всего, открыто только ради нашей встречи с этим ублюдком.

В этом был смысл, но я не мог убедить свои инстинкты успокоиться.

Грей обменялся со мной понимающим взглядом, затем плавно передал Билли на попечение Ретта, и она даже не почувствовала, что что-то не так. — Вы двое, идите; они, наверное, в конференц-зале, — сказал он Ретту. — Я собираюсь заскочить в туалет.

— Есть, есть, капитан, — протянул Ретт, и я на мгновение задумался, не пил ли он в машине. Его наркотическая зависимость, конечно, вызывала беспокойство. Но он покровительственно обнял Билли и прошел мимо пустой стойки администратора.

Мы подождали, пока они завернут за угол, затем, не говоря ни слова, мы с Грейсоном оба вытащили оружие.

— Я беру первый этаж, — пробормотал я. — Ты проверь верхний.

Он резко кивнул, уже бесшумно направляясь к лестнице. Впечатляюще, учитывая его рост, парадные туфли, которые он носил, и мраморные полы.

Я систематически проверял комнату за комнатой по всему первому этажу, надеясь, что Грейсон делает то же самое на верхнем уровне. Когда я вернулся в фойе, минуя конференц-зал, где Билли, Ретт и Джейс вели неловкую беседу с горсткой корпоративных юристов, Грейсон спускался по лестнице.

— Что-нибудь? — Спросил я, уже зная его ответ.

— Ничего, — подтвердил он. — Может быть, мы просто параноики.

Я нахмурился, оглядываясь назад, туда, где ждали машины. — Возможно.

Убедившись — на данный момент — что в здании меня не поджидает засада, я последовал за Грейсоном в конференц-зал.

— Где Такер? — Спросил Грей, хмуро оглядывая комнату.

— Отличный вопрос, — ответил Джейс, скривив губы в усмешке. — Мы только что спросили об одном и том же. Это он созвал эту гребаную встречу, когда мы должны были быть на поминках Фло. Неужели все это просто дерьмовая игра, чтобы выставить нас в таком виде, будто нам все равно, хотим ли мы присутствовать на ее прощании?

Один из корпоративных юристов вздохнул, взглянув на часы. — Если бы мы знали...

— Да, да, оставь это, — огрызнулся Джейс. — Еще пять минут, и мы уйдем отсюда. Понял?

Грейсон полез в карман пальто и вытащил телефон, отвечая на звонок, который, должно быть, завибрировал, поскольку я не слышал, чтобы кто-нибудь звонил.

— Что случилось? — Спросил он резким тоном. Он встретился со мной взглядом, затем мотнул головой в сторону коридора. Не задавая вопросов, я вышел за ним, когда он снова заговорил. — Притормози. Как? Она не могла...

— Моргана? — Спросил я, и он кивнул. Я протянул руку. — Дай его мне. — Слегка нахмурившись, он протянул телефон. — С Ви все в порядке?

— Я не знаю, Анджело, — огрызнулась Моргана с едким сарказмом. — Вот почему я позвонила Грейсону. Она проснулась и несла какую-то чушь, спрашивая, где вы все. Я дала ей успокоительное, потому что она могла пораниться, и уложила ее обратно в постель. Теперь я проверила, и онаушла. Кровать пуста, ее нигде не видно. Она сейчас принимает так много наркотиков, что может оказаться в опасности или...

— Моя машина все еще там? — Я перебил ее. Ви была накачана наркотиками, но не мертва. Она могла завести машину. — В гараже, она там?

Моргана сделала паузу, и в трубке послышались ее шаги. — Нет. Нет, она исчезла; дверь гаража открыта.

Это было все, что мне нужно было услышать. Бросив телефон обратно Грейсону, я достал свой и открыл приложение для отслеживания всех моих любимых автомобилей. Прямо в этот момент моя машина была...

— Здесь? — Спросил я вслух, в замешательстве читая карту, пока шагал к главному входу. — Что за хрень?

Две секунды спустя моя избитая, в синяках и бреду жена, пошатываясь, вошла в стеклянные двери, выкрикивая мое имя.

— Анджело! — закричала она, когда я подбежал, чтобы подхватить ее, прежде чем она упала. — Ты должен вытащить их. Всем нужно убираться отсюда! Они хотят твоей смерти; они все хотят твоей смерти! — Она что-то бормотала, была в панике и не могла сосредоточиться, когда я поднял ее, затем ее глаза закатились, и она обмякла, потеряв сознание.

— Может быть, плохая реакция на наркотики? — Предположил Грейсон, хмуро глядя на мою красивую сломленную жену. — Я не нашел ничего подозрительного во время своей проверки.

— Я тоже, — согласился я. Прижимая Ви к себе, я оглядел фойе. Ей нужно было отдохнуть. В идеале мне нужно было отвезти ее обратно в дом Грейсона, но мне не хотелось расставаться с Билли.

Грей протянул руки. — Давай я положу ее в машину, — предложил он. — Может быть, просто стоит позвать Билли, чтобы она пошла с нами. Думаю, Ви понравилось бы, если бы она была рядом, когда проснется.

Хорошее замечание. Да.

Я с благодарностью передал свою жену, зная, что он позаботится о ней, затем поцеловал Валентину в макушку. — Все будет хорошо, amore mio; мы отвезем тебя домой.

Она застонала и пробормотала что-то о Томе, и я вздохнул, направляясь обратно в конференц-зал. Как Ви узнала, что мы ждем Тома? Однако, прежде чем я добрался туда, мой блуждающий взгляд зацепился за табличку, прикрепленную к двери.

B1 Пожарный доступ.

Затем в моем мозгу щелкнуло бормотание Валентины. Она сказалабомба, неТом. Холодная нить паники пронзила меня, когда я рывком распахнул дверь и поспешил вниз по лестнице с пистолетом наготове.

Однако в подвале было темно и тихо. Я нашел выключатель, щелкнул им и подождал немного, пока помещение не наполнилось светом. Затем я методично пробирался через подвальный этаж, набитый шкафами для прислуги, электроприборами, запасной мебелью и всяким хламом.

Потом я нашел это.

Спрятанная за огнетушителем — как будто его установил кто-то с извращенным чувством юмора — пластиковая взрывчатка с прочными проводами и быстро уменьшающимся цифровым дисплеем.

Адреналин и страх наполнили меня так быстро, что я чуть не задохнулся от них, когда на полной скорости побежал обратно к лестнице. — Убирайтесь! — Я заорал еще до того, как добрался до верха лестницы. — Все убирайтесь нахуй!

Мой крик вызвал достаточно быстрый отклик, так что Джейс, Ретт и Билли уже вышли из конференц-зала, когда я ворвался в дверь лестничной клетки. Я бросился к своей Белле, подхватил ее на руки и закричал Джейсу и Ретту, чтобы онибежали!

К черту адвокатов, они уже были мертвы. Но я мог спасти Беллу. Я мог бы спастиДжейса.

Бомба взорвалась, как только мы достигли фойе. Звук оглушил меня, сбив с ног, и я перекатился, прежде чем приземлиться, чтобы уберечь Билли. Она была всем, что имело значение.

Джейс и Ретт были впереди нас, Ретт уже почти выскочил за дверь, когда упал. Я кричал им, чтобы они вставали ибежали, но я даже себя не слышал. Потерял ли я голос или слух?

Поднявшись на колени, я перевернул Билли. Из небольшого пореза у нее на брови сочилась кровь, но в остальном она выглядела нормально. Ошеломлена, но в порядке.

Я похлопал ее по щеке, вероятно, сильнее, чем это было необходимо, и отчаянно указал на выход. Позади нас начал бушевать пожар, иповсюду лежали огромные, зазубренные осколки битого стекла.

Она кивнула мне, используя мою хватку, чтобы подняться на ноги, затем ахнула от боли. Она где-то потеряла туфлю и стояла прямо на битом стекле. Я даже не колебался, прежде чем снова подхватить ее на руки и, пошатываясь, направился к выходу. Моя левая нога не работала должным образом, боль отдавалась в колене, но это было неважно.

Джейс стоял на четвереньках, тряся головой и прижимая руку к кровоточащему уху. Черт. У него что, лопнула барабанная перепонка?

— Вставай! — рявкнул я, на этот раз услышав себя как из конца далекого туннеля. Я переместил Билли, держа ее одной рукой, затем схватил Джейса сзади за воротник, чтобы буквально поставить его на ноги.

Он пошатнулся, опасно качнувшись, но я продолжал держать его за рубашку, чтобы протащить сквозь обломки. Мы бы выбрались отсюда, все мы, даже если бы это было последнее, что я сделал.

Билли дрожала, прижавшись ко мне, все ее тело сотрясала неконтролируемая дрожь страха, и одного взгляда через плечо хватило, чтобы понять почему. Здание горело, и она была погружена в воспоминания о потере своих родителей.

Когда мы добрались до выхода, я толкнул Джейса с такой силой, что он столкнулся с Грейсоном, который вбегал обратно.

— Уведи его! — Крикнул я Грею.

— Билли! — Воскликнул Джейс, его ошеломленное выражение лица прояснилось. Видя, что он пришел в себя, я силой вырвал Билли из своих рук и передал ему ее хрупкое тело.

— Возьми ее, — рявкнул я. — Не оставляй ее ни на секунду, черт возьми, я ясно выразился?

Он коротко кивнул и без колебаний бросился прочь от разбитого стеклянного входа. Грей уже вбежал обратно внутрь, и через секунду я присоединилась к нему — мы вместе подхватили безжизненно обмякшее тело Ретта и вынесли его наружу.

— Где Ви? — Спросил я, когда Ретт благополучно покинул здание.

Глаза Грея расширились. — Она побежала обратно. Я удерживал ее как можно дольше, но… — Это объясняло царапины на его лице и руках. Я предположил, что это следы от разбитого стекла, но нет. Это были следы когтей моей жены.

Я кивнул, с трудом сглотнув. — Присмотри за ней ради меня, Грей. Береги ее. Сохраниих в безопасности.

Не дожидаясь его ответа, я сделал глубокий вдох и сломя голову побежал обратно в горящее здание. Ви была где-то здесь, она пришла спасти нас всех, и я не мог позволить ей умереть за нас.

— Ви! — крикнул я, моргая сквозь дым, который уже валил из студий звукозаписи. — Валентина! Где ты?

Вдалеке я заметил неясную фигуру, бегущую ко мне, и побежал прямо к ней. Славачерту, что это была Ви, а не один из юристов. Она сильно кашляла, прикрыв футболкой рот и нос, а ее глаза метались по сторонам в полнейшем ужасе.

— Ви! — снова воскликнул я, хватая ее за талию. Еще одна острая вспышка боли пронзила мою ногу, и я чуть не рухнул. — Ви, тыидиотка, нам нужно идти!

— Я должна была, — пролепетала она в ответ, ее взгляд был расфокусирован, — Я должна была, моя семья все это устроила. Вот почему они избили меня, потому что увидели, что я подслушиваю, и подумали, что я расскажу тебе. Они все это устроили с Уилсонами; это все часть их...

Она с криком замолчала, когда огромный кусок горящей штукатурки оторвался от потолка и рухнул на пол коридора, в котором мы стояли, отрезав нас от фойе.

Нет. К черту это. Мы бы так не умерли. Не тогда, когда все это было подстроено нашими мафиозными семьями.

— Пошли, — проворчал я. — Нам нужно идти.

Стиснув зубы от боли в ноге, я поднял Ви на руки, прижимая ее как можно ближе и крепче… затем перепрыгнул прямо через пламя горящей гипсовой доски. Она закричала от ужаса, когда я пробежал несколько шагов, чтобы затащить ее в фойе, затем был вынужден отпустить ее, когда пламя охватило мои брюки.

— Убирайся! — Заорал я, указывая на выход, где Грей уже бежал за ней.

Я упал на землю, перекатываясь, чтобы потушить пламя, потому что оно уже пожирало мою плоть, и мой инстинкт самосохранения требовал разобраться с этимпрямо сейчас, черт возьми. Как жаль, что этот инстинкт не мог подождать еще несколько мгновений.

Пока я барахтался, как рыба, отчаянно пытаясь остановить мучительную боль от огня, плавящего мою плоть, мой взгляд зацепился за эту гребаную подвешенную скульптуру. И на единственный оставшийся тросс который удерживает ее в воздухе прямо надо мной.

Затем все оборвалось, и леденящий кровь женский крик эхом отозвался в моей голове, когда весь мир погрузился во тьму.