— Разденьте её, — приказ был легко различим даже с другого конца огромного зала, и я вздрогнула, понимая, что сейчас произойдёт.

Разве они не знают, что я уродлива?

Я отчаянно надеялась, что слухи обо мне помогут избежать этой варварской, унижающей традиции, которой подвергались все каэри. Мама ещё три дня назад, с самого утра, отчаянно укутывала меня в тёплую шаль, но я видела в её глазах радость и облегчение. Одним ртом меньше.

Хотя совсем бесполезной я не была и благодаря своему дару приносила в дом хоть какое-то пропитание. Вот только эти медяки нельзя было сравнить с тем, что передали маме за меня.

«Ты будешь в тепле, в сытости, почти как дворянка, — говорила она. — И больше не должна будешь волноваться о том, что нет еды, денег, одежды. У тебя будет всё готовое».

И, возможно, я могла бы думать так же, если бы не понимала, что все они найдут своё личное счастье, смогут строить нормальную семью, а мне уготована роль чуть лучше, чем у девицы из борделя.

— Конечно, лорд Нокс, — мужчина по имени Якоб Беккер, привёзший меня сюда, тут же услужливо улыбнулся. — Сними с себя все одежды, каэри, и дойди до места лорда, как и положено традициями Альмерэ.

Какими ещё традициями? Нигде в заветах не было написано, что каэри должны раздеваться перед захватчиками, демонстрируя «товар» лицом. Как и того, что каэри должны отдаваться почти как трофеи, становясь любовницами и любимыми игрушками.

Просто потому, что так проще, удобнее и… веселее самим захватчикам.

— Не создавай проблем. Пройдёшься до лорда, и я дам тебе еды. Ты ведь всегда знала, что так может закончиться. Наоборот, так у тебя больше шансов, что он не потащит тебя в постель, — продолжил Якоб. Он был куда умнее, чем казался по своему широкому, простоватому лицу.

Ууу, зараза, знает, куда бить. И, возможно, именно поэтому сегодня он не кормил меня весь день.

Но он прав. Лучшего момента, чтобы показать своё изуродованное тело и лицо, у меня не будет. А вдруг лорду Ноксу действительно ничего не рассказали?

Я молча кивнула, первой снимая лёгкую полупрозрачную вуаль, скрывавшую моё лицо.

Для сегодняшнего дня меня нарядили в типичные для каэри одежды. Лёгкие, развевающиеся, почти невесомые, полупрозрачные, не дающие ни тепла, ни защиты. Поверх них я накинула мамину шаль, укутывавшую меня до самых пят.

Я сняла её, протянув Якобу, и тут же поймала несколько заинтересованных взглядов. Ни один из них, впрочем, не принадлежал лорду, сидевшему на огромном резном кресле хозяина в центре зала, или тёмноволосому хмурому мужчине, стоявшему по его правую руку. Они были заняты разговором и почти не обращали внимания на каэри, привезённых лорду Ноксу в подарок.

Подумать только. Для других это был бы невероятный, почти недосягаемый дар.

Каэри ценились — за способность восполнять энергию и магию простым прикосновением к коже. В далёком прошлом каэри принадлежали Тиалли, богине души. В её храмы приходили воины королевства, надеясь вымолить хотя бы несколько минут прикосновений…

До того как храм Тиалли не начал позволять почти неограниченный доступ королям, а затем и их приближённым. Когда деление энергией для молодых каэри стало равносильно разделению ложа с мужчиной? Никто уже не знает. И мало кто помнит, что когда-то существовали другие времена.

Храмов богини души давно не существовало, а каэри превратились в личные источники энергии для королей, герцогов и высокоранговых лордов, таких как лорд Нокс. Вот только мною они не интересовались. Для старомодного получения энергии у них имелись постаревшие каэри, а в игрушки хотелось красивых.

— Светлый Крофф! — в ужасе воскликнула одна из девушек, стоявшая ближе ко мне, наконец разглядев моё лицо.

Её выкрик привлёк внимание лорда Нокса.

Но это было не всё. Я слегка повела плечом, и лёгкая шелковая ткань из шифона послушно соскользнула вниз — текуче, как вода или ветер, ради этого эффекта её и выбирали. Ткань на миг задержалась на груди, на предательски напрягшихся сосках, затем скользнула ниже и ещё раз остановилась — уже на широких бёдрах.

Каэри всегда считались пропорциональными, будто созданными богами для любви. По крайней мере, именно такую чушь несли люди после того, как наше место окончательно закрепилось в спальнях лордов. И многих из них с детства готовили к этой участи.

Но моя жизнь пошла совсем по другому пути… после пожара. 

— Бедняжка. Разве у неё может быть сила? — шёпотом переговаривались две девушки, пока я всё сильнее краснела, ощущая холод огромного зала и отчаянно желая вернуться, укутаться в мамин плед.

Мне никогда прежде не приходилось раздеваться перед кем-либо. Сама мысль об этом пугала своей неизвестностью, а ещё возможными реакциями на моё изуродованное тело. Но Якоб был прав. Это был мой лучший шанс убедить лорда Нокса не прикасаться ко мне вовсе.

Почему я вообще здесь?

Для лордов его уровня подбирали полноценных каэри.

— Не думаю, что к ней прикоснутся. Её просто отошлют домой, — произнёс кто-то в толпе, и в моём сердце вспыхнула отчаянная надежда.

— Иди, — недовольно сказал Якоб Беккер, отводя глаза.

Он не знал всей степени моих повреждений и до этого видел лишь лицо, наименее пострадавшее от пожара, случившегося в нашей деревне десять лет назад и изменившего меня до неузнаваемости. Теперь он, вероятно, боялся, что меня отправят обратно, а ему придётся объяснять правду королю или тому, кто у них отвечал за каэри.

Поэтому я выпрямилась до хруста и пошла прямо к лорду Ноксу, медленно, позволяя им всем рассмотреть меня. Рассмотреть длинные, уродливые ожоги, захватывающие нижнюю половину лица, переходящие на шею, цепляющие ключицу и уходящие к верхней части груди. Кожа там давно утратила живой цвет. Вместо здоровой тёплой розовины проступали плотные, бледно-жёлтые, местами буроватые участки рубцовой ткани. В свете факелов они казались неестественно матовыми, резко отличаясь от здоровой кожи.

Рубцы не были гладкими. Поверхность шла буграми и впадинами. Шрамы болели каждый раз, когда натягивались, особенно под мышкой. Некоторые участки напоминали тончайший пергамент, настолько сухой, что казалось, он может лопнуть от резкого вдоха.

Ниже живота тело оставалось почти нетронутым. Гладкое, крепкое, пропорциональное. Почти здоровые бёдра и живот. Не больше десяти ожогов.

Ненастоящих. Эти десять ожогов были лишь иллюзией, как и мой кривой широкий нос.

— Если надеть мешок ей на голову… — донёсся из толпы отвратительный комментарий, и я покраснела ещё сильнее, сжимая кулаки и ощущая, как остро мне хочется ударить кого-нибудь.

— Да нет, на ногах тоже есть ожоги. Присмотрись.

Они, вроде бы, аристократы? Или приближённые к дворянам? Так почему у них меньше такта, чем у наших деревенских парней?

Наконец я остановилась перед лордом Ноксом, смотревшим на меня с удивлением и лёгким оттенком… брезгливости. Похоже, он не знал о моём состоянии.

Новый хозяин этой крепости был потрясающе красив — с длинными непослушными тёмными волосами, ярко-синими глазами и самыми порочными губами, какие я когда-либо видела у мужчины.

— Не стоило мне требовать традиций в твоём отношении, каэри, — произнёс он.

Теперь его взгляд избегал меня. Глаза рыскали по красивым приближённым за моей спиной, громко шушукавшимся и пялившимся на меня так, словно я была скотом на заклание.

Отчаянно, до ужаса хотелось одеться, но я даже не прикрыла свою наготу руками. Пусть видит, что именно он получил. И пусть никогда не прикасается ко мне как мужчина к женщине.

— Ты будешь служить Гектору, самому сильному рыцарю Его Величества. Будешь исполнять свой долг каэри, — наконец произнёс лорд Нокс и тут же отмахнулся, указав рукой на того, кто стоял позади него.

Гектор Дастон… Рыцарь Его Величества Фердинанда Второго. Тот, кого боялась половина Альмерэ, потому что он никогда не проигрывал, никогда.

Мужчина был огромным, выше всех в зале, широкоплечим, с тяжёлой фигурой, будто высеченной из камня. Коротко остриженные чёрные волосы подчёркивали суровые черты лица. Через левый висок тянулся старый кривой шрам, теряясь в волосах. Его тёмно-карие глаза казались почти чёрными.

— Следуй за мной, каэри, — произнёс он, разворачиваясь, не давая мне возможности одеться, и я…

Послушно последовала за ним, отчаянно желая покинуть этот набитый людьми огромный зал, уйти от их взглядов и от равнодушной брезгливости лорда Нокса. В узких коридорах крепости было чуть теплее.

— Куда мы идём? — нервно спросила я, собираясь попросить хотя бы какую-то одежду.

Разве это нормально?

— В спальню.

Каэри стояла за его спиной и не двигалась, и Гектор тяжело вздохнул, про себя проклиная всё на свете.

У него не было времени разбираться с ней. И, разумеется, из всех возможных каэри ему подобрали именно такую…

— Следуй за мной, — бросил он в глубину коридора.

Как же быстро она покинула тронный зал, где на неё смотрели, не скрывая жалости и брезгливости. И как неохотно следовала за ним теперь, в его спальню.

Он так и не услышал шагов за своей спиной.

Возиться с этой девчонкой ему совсем не хотелось, тем более он не верил, что силы каэри на самом деле настолько особенные. Двадцать пять лет он как-то выживал без них и прекрасно справлялся.

«Королевский подарок»?

Он не просил об этом подарке и не хотел привыкать к дополнительному вливанию силы, потому что его могли отобрать буквально в любой момент. Он предоставил им запад Альмерэ на блюдечке, но это был просто вопрос времени, прежде чем голод потребует от Фердинанда Второго новых завоеваний.

— Каэри, — рыкнул он и раздражённо развернулся.

Она стояла у самых дверей в тронный зал, сжав руками свои плечи, прикрывая грудь, покрытую страшными, уродливыми ожогами, и переступая обнажёнными ступнями по холодному каменному полу.

Была ли это очередная издёвка его брата?

Король приказал подобрать ему каэри, эти девы славились красотой на весь мир… кроме той, что ему подобрали.

Хотя пропорции у нее были безупречны, как и у остальных, и если не всматриваться, ее крепкие широкие бедра, ровные ноги и треугольник кудрявых каштановых волос между ног казались идеальными…

Если не смотреть выше. Пока взгляд не натыкался на жуткие, болезненные шрамы.

Нетерпеливо выдохнув, Гектор в два шага оказался рядом и резко схватил девушку за запястье, выдёргивая из её жалкой защитной позы, в которой она застыла. Он потащил её за собой, не сбавляя шага. У него нет на это времени, и всё это он представлял себе далеко не так.

Тело за его спиной почти ничего не весило, по крайней мере, ему так казалось, пока он преодолевал несколько пролётов, изредка встречая слуг и обитателей крепости. Мало того, девушка словно не издавала и единого звука. Даже шагов её обнажённых ступней не было слышно.

Только громкий неровный выдох — сразу же, как только он закрыл дверь в спальню. А после она вжалась всей спиной в дверь, выдернув у него руку.

Как напуганное животное.

Будто ему хотелось это делать так. 

Чем быстрее она привыкнет к новой реальности, тем лучше. Он не знал, где она росла, и ему это было не особенно интересно. Точно так же его не волновали её глупые и наивные переживания.

Гектор начал раздеваться сам - стянул перчатки, быстро расстегнул пуговицы, снял с себя жилет, рубашку, штаны, даже не смотря на каэри.

Я пришла в себя через сутки, вся вспотевшая, и резко вскочила, чувствуя, как бешено бьётся моё сердце.

За окном было светло, ставни оказались открыты и пропускали холодный осенний ветер, остужающий мою разгорячённую кожу.

Происходящее было нормальным для каэри — они часто отдавали всю энергию и потом спали, иногда по несколько суток. Хотя даже в такое время к ним могли прийти хозяева и забрать ту энергию, что они успели восстановить, не спрашивая разрешения девушек. В Альмере никто не защитит ту каэри, что решит сказать «нет», никто не встанет на её сторону.

Хотя большинство лордов всё же старались быть нежными со своими каэри — всё-таки те считались их любовницами.

Он не тронул меня…

Точнее, между нами не было близости. Более того, складывалось впечатление, что он вовсе не интересовался мной в таком ключе. Эта мысль неожиданно оказалась унизительной, и я почти сразу мысленно врезала себе.

Разве я не этого хотела? Вчера?

Я дёргалась, отчаянно пыталась вырваться в первые секунды, уверенная, что сейчас он возьмёт меня. Вздрагивала от прикосновения обнажённого мужского тела, но Гектор не отпускал — сжимал плечо так сильно, что руку свело, а один из старых шрамов под мышкой тянул и болезненно отзывался при каждом движении. Надеюсь, я не разрыдалась, не показала ему свою слабость… Я уже и не помнила.

Слава Кроффу, моя иллюзия держалась даже во сне — во многом потому, что я сама уже много лет не видела себя иначе.

Теперь все мои волнения можно было оставить позади — по крайней мере на время. Судя по его виду, он не собирался менять своего решения. 

Поэтому я быстро поднялась, понимая, что это мой шанс узнать, какой станет моя жизнь теперь, когда моя энергия больше мне не принадлежит.

Неожиданная тяжесть на шее смутила меня. Я машинально прикоснулась к ней рукой — и резко вздрогнула, вцепившись в обнаруженный предмет обеими ладонями.

Не может быть!

Пальцы ощупывали тяжёлое широкое украшение, на котором, без сомнения, была резьба и, возможно, даже какие-то драгоценные камни, но это никак меня не утешало. Не выдержав, я попыталась его оттянуть, только потом поняв, что оно закрыто на тяжёлый крепкий механизм под моими волосами.

Ошейник, на меня нацепили ошейник! От осознания этого хотелось взвыть. К этой традиции уже почти не прибегали — её считали слишком дикой, устаревшей. К каэри обычно относились хорошо в новых домах, иногда даже позволяли получить образование. Порой, отдав свой долг, они выходили замуж и заводили семью. Но удавалось это немногим.

Мало кто из мужчин хотел брать в жёны женщину, которая прилюдно была любовницей лорда, — и об этом знали все. К тому же редкий лорд отпускал каэри даже к сорока годам, что уж говорить о более раннем возрасте, подходящем для семьи.

Поднявшись с кровати, я осмотрела комнату — всё ещё не до конца уверенная, что она моя. У меня никогда не было собственной комнаты, и это помещение казалось настоящими хоромами, пусть из мебели здесь были лишь кровать, стол, стул и большой, основательный сундук.

В нём я и нашла единственный наряд — то самое платье, в котором приехала, и матушкину шаль. Точно лучше, чем ходить голой.

Дверь из моей спальни выходила в небольшую квадратную комнату с окном. В ней стояли две скамейки, красивая ваза и крохотный столик. Эту комнату я узнавала, как и вторую дверь — она вела в покои Гектора.

Моего… хозяина.

Тяжело вздохнув, я подошла к двери, собираясь постучать. Мне отчаянно хотелось спросить, неужели в наше время ошейник действительно необходим, а ещё — убедить его, что мне просто некуда идти.

В моей деревне все знали, что я — каэри и была отдана роду Нокс. Беглых каэри почти сразу возвращали хозяевам, каждая из них находилась на королевском учёте, и прятать такую — преступление. Не говоря уже о том, что по всему королевству гуляют разбойники, и мало кто рискнет покинуть собственную деревню.

Но поговорить с ним мне не удалось — на двери висел большой железный замок.

— Вы видели… Гектора? — спросила я у первой попавшейся служанки.

Та посмотрела на меня, испуганно покачала головой и тут же убежала, даже ничего не сказав.

Пугливая какая, может, это у неё просто первый день?

Людей в крепости я встречала не так много — большая часть находилась на своих рабочих местах. Но, как и везде, здесь было одно место, где я почти наверняка могла найти сразу много народу, — кухня.

Под неё отвели отдельное помещение с толстыми, закопчёнными стенами и огромным открытым очагом у стены. Здесь было очень жарко и почти невозможно дышать, несмотря на два открытых окошка.

— Здравствуйте! — громко сказала я группе женщин, собравшихся у большого деревянного стола, где они замешивали тесто.

— Тьфу на теб… — начала было самая высокая из них, но, увидев меня, побледнела и нахмурилась. Её лицо явственно выдавало недоумение, словно она не знала, как со мной разговаривать. — Ты голодная? Обед для слуг в одиннадцать, для вельмож — в два.

Каэри обычно обедали с вельможами, сидя по левую руку от своего хозяина, но меня, вроде как, пока никто не заставлял. Первый обед намного раньше, и я очень хотела есть, несмотря на то, что магия каэри регулировала голод на случай магического восстановления.

— Я поем со слугами в одиннадцать, спасибо! — тут же улыбнулась я, замечая, как почти все невольно отводят глаза от моего лица. Смотреть на ожоги им было неприятно.

А я привыкла к ним. И иллюзией только увеличивала их количество, зная, что именно благодаря им моё тело всё ещё принадлежало мне.

— Скажите, вы видели Гектора?

— Сэр Гектор Дастон отбыл по поручению Его Величества в тот день, когда тебя привезли, — ответила женщина.

— Оставил ли он какие-нибудь указания относительно меня? — недоумённо нахмурилась я. Почему-то этого я совсем не ожидала и теперь не понимала, что мне делать. Хозяин обязан заботиться о каэри, именно он определял её жизнь, и пусть мне это не нравилось, но так у меня хотя бы была определённость. — Когда он вернётся?

— Да откуда ж мы знаем? — всплеснула руками женщина. — Может, через неделю, а может, и через три месяца. В последний раз он отсутствовал именно столько. Нет, указаний относительно тебя не было, но ты можешь спросить экономку. Или даже хозяйку — леди Каноссу.

Похоже, повариха и сама не знала, какое место отведено мне в этой крепости — среди слуг или среди знати.

За первые четыре недели мы с Рикой — девочкой, продающей пирожки — смогли заработать целый золотой. Сумму, которой никто из нас никогда в жизни не видел! Кроме того, наше сближение подарило мне новую жизнь вне крепости — жизнь, которую я ощущала своей и к которой стремилась.

Мы начали с продажи пирожков, а вскоре перешли к более дорогим мелким товарам — оберегам Светлого Кроффа. Конечно же, как и пирожки, я делала их почти неотразимыми на время продажи.

Деревянные амулеты вырезал шестнадцатилетний брат Рики — Алан.

Вообще-то он уже был достаточно взрослым, чтобы стать подмастерьем, но, конечно, его никто не брал. Как и я недавно, Рика и Алан были обычными деревенскими детьми, не знавшими мира вне своей деревни и едва сводившими концы с концами. Таких семей в Альмерэ были тысячи, и все они становились жертвами бесконечного перераспределения земель и перехода из рук одних хозяев в другие.

— Может, новый хозяин займётся деревнями около Гратана? — предположила я, но они не выглядели убеждёнными.

Король Фердинанд Второй правил Альмерэ совсем недолго, и кто знает, кто следующим нападёт на нашу землю? Главное, чтобы все эти разборки решались далеко от нас, и чтобы новые законы оказались не хуже старых. Процветания наши земли не знали уже много лет, хотя Гратан, конечно, жил куда благополучнее моей деревни.

— По-моему, он занят только светскими вечерами и охотами, — ответил Алан. — Сюда постоянно приезжают вельможи из соседних городов, из деревень в крепость забрали почти сто женщин — обслуживать их. Никогда такого не было до этого!

Я кивнула, не подавая вида, что видела этих вельмож куда чаще, чем они — в проходах крепости. Впрочем, для них я была скорее тенью и, наверняка, казалась одной из служанок. Иногда кто-то даже пытался отдавать мне распоряжения; я кивала и уходила, передавая указания первой встречной служанке.

Своё единственное платье, предназначавшееся каэри, я так больше и не надела, потому что с первых же медяков смогла купить ткань и сшить очень простое, но крепкое платье, а затем постепенно создать хоть какой-то гардероб из самых обычных вещей. В моей комнате появились гребень, свечи, поднос для свечей, миска для умывания… Наверное, никогда в жизни у меня не было настолько комфортной жизни, во многом благодаря собственному углу. Я даже начала помогать Рике и Алану с обустройством, но рискнула прийти к ним домой лишь дважды — слишком уж далеко он находился от крепости.

Дети, с которыми я сработалась, жили одни и бурчали что-то невнятное о родителях, из чего я сделала вывод, что те либо вступили в сопротивление, либо не платили налоги прежнему королю, и с тех пор пропали. Расстроенными ни Алан, ни Рика особо не выглядели, и это меня не удивляло — у меня с семьёй тоже всё было непросто.

Я скучала — в основном по маме, — но понимала, насколько им, наверное, лучше с деньгами, что заплатил им Якоб Беккер, и с освободившимся после меня пространством в доме. Сейчас, имея собственную комнату, я ясно видела, в каких ужасных условиях мы жили раньше, как дрались с братьями и сёстрами за каждый клочок ткани, в то время как здесь, в более крупных городах, открывались совсем другие возможности…

К хорошему быстро привыкаешь.

Слишком быстро.

И я сама не заметила, как стала приносить в свою комнату не только самые простые предметы обихода, но и то, что было недоступно и многим слугам — качественное сукно, тёплое пуховое одеяло, хорошие железные ножницы, которые мы с Рикой выбирали почти два часа и купили одинаковые. В крепости на меня не обращали внимания, но слуги обращали внимание на новое суконное платье, провожая его взглядом.

— Отправляйся к хозяйке сегодня, Сабин, — внезапно произнесла Клара, наша повариха, во время завтрака. Я тут же испуганно вскинула голову, не понимая, зачем я ей понадобилась.

С леди Элоиз Каноссой я так и не поговорила — слишком уж полюбила свою жизнь вне стен крепости. Не знаю, передала ли экономка мою просьбу узнать, кто за меня отвечает, но целый месяц никто меня не искал и ни о чём не спрашивал. Меня продолжали кормить вместе со слугами, хотя я всё чаще начала пропускать и обеды, и ужины.

Я надеялась, что про меня вспомнят не скоро. И что сэр Гектор не вернётся в крепость ещё очень долго.

Единственная ночь, когда мы общались, стала казаться отдалённым сном.

— Вы знаете, зачем я ей понадобилась?

— Ты что же, думаешь, я у хозяйки спрашивать буду?! — всплеснула она руками.

Я с досадой поморщилась, но, заметив подозрительный взгляд Клары, ослепительно улыбнулась и поспешила разыскать экономку. Наверняка она знает, где и когда меня хочет видеть леди этой крепости.

Впереди был День Угасающего Солнца — в город ожидался наплыв вельмож из соседних земель, и крепость лихорадочно готовилась к охоте и балу. Но у меня, Рики и Алана были совсем другие планы.

Дети с воодушевлением готовились к невероятным продажам и надеялись, что после праздника смогут, возможно, снять сарай прямо у стен крепости, рядом с Гратаном, избежав необходимости возвращаться в свою деревню по дорогам, кишащим разбойниками. Алан уже начал обсуждать аренду с владельцем земли, а Рика выкупила два участка на «лестнице» — ступенях, ведущих к храму Кроффа, по которым непременно пройдёт плотная процессия знатных гостей.

Стоило это всё безумных денег, но они были уверены, что с моей помощью смогут заработать достаточно — и на аренду, и на то, чтобы меня, конечно, не обидеть. Я же усиленно тренировалась в своей комнате, стараясь удерживать сразу несколько иллюзий. Главное — выспаться, набраться сил, и тогда всё получится. Хотя больше пары часов я вряд ли выдержу: эта иллюзия была куда сложнее, чем изменение формы носа или прочие почти естественные превращения, которые мне давались легко и привычно.

— Дория! — громко окликнула я экономку, когда та обходила большую переднюю, уже вовсю готовившуюся к празднику.

Я не была здесь много недель — и поразилась изменениям. С потолка зала свисали тяжёлые гобелены с гербами, золотые нити мерцали в коптящем свете факелов. На гербах — только род Нокс, ни одного знака рода Каносса, который жил здесь уже столько поколений. На перилах — еловые ветви с лентами цвета крови.

— Чего тебе? — устало отозвалась экономка, удивлённо подняв брови.

Похоже, она забыла о моём существовании после нашего единственного разговора почти месяц назад.

— Где я могу найти леди Элоиз? Мне передали, что она искала меня, — я очень хотела как можно скорее отделаться от этого поручения, не привлекая к себе внимания, и вернуться за стену — к привычной, суетливой жизни.

— Да? — в глазах экономки мелькнула тревога, и она растерянно огляделась. — О чём тебя спрашивали? Спрашивали ли, сколько на тебя уходит?

А сколько на меня уходит? Пара похлёбок вместе с остальными слугами — и всё. Хотя, конечно, были ещё мебель и постель с крепким матрасом. На таких я до этой крепости никогда не спала.

Похоже, экономка боялась кого-то — возможно, проверяющего от лорда Нокса. И, как все в крепости, волновалась и тряслась за своё место.

— Ничего не спрашивали, просто Клара передала.

— Тогда, значит, это попросила сама хозяйка. Отправляйся в её опочивальню, она в северной башне. Туда ведёт круговая лестница из коридора, — экономка махнула в сторону и, кажется, успокоенная моими словами, поспешила уйти.

Леди Элоиз вблизи оказалась ещё более хорошенькой, чем издалека. Раньше я видела её только в проходах, в большом зале да в широкой передней. У неё были редкие, легко узнаваемые светлые волосы с золотистым отливом и фарфоровая кожа с лёгким розовым румянцем.

Рядом с ней сидели две молоденькие, хорошо одетые служанки, занятые вышивкой. В утреннем свете три девушки казались почти идеальной картиной.

— Звали, миледи? — спросила я, постучавшись.

Судя по взглядам служанок, они ожидали от меня каких-то формальностей — то ли поклона, то ли реверанса, — о которых я не знала. Леди чуть сморщила свой идеальный курносый носик, но никак иначе не выразила недовольства.

— Почему ты так одета? — спросила она, осматривая моё простое, но плотное платье. Я на секунду растерялась, не зная, что ответить. — Сэр Гектор возвращается завтра. Убедись, что выглядишь соответственно своему статусу. А теперь свободна.

Её тонкая рука с безупречной кожей легонько махнула в сторону двери. Не раздумывая, я вышла — и почувствовала, как внутри поднимается волнение.

Завтра…

В сущности, это, наверное, неплохо. Конечно, я совсем не знаю, как с ним общаться, но он явно не намерен брать меня как женщину. Худшее, что может со мной случиться — очередной сеанс деления энергии, после которого я очнусь через день или два. Как раз к началу праздника. Если боги будут ко мне милостивы, сэр Гектор вновь покинет поместье — желательно, надолго. Подольше, чем один месяц.

Но первый рыцарь Его Величества не вернулся на следующий день. Он прискакал в ночи, ровно тогда, когда я отсыпалась перед праздником. И вошёл в мою комнату, не постучавшись.

Гектор много думал о девушке во время битвы с сопротивлением, которая длилась отвратительно мало. Он думал о ней и тогда, когда вновь и вновь посылал волны своей магии в леса и холмы Альмерэ — надеясь, что это заставит разбойников выйти из укрытий.

Они сидели в норах как крысы, нападая на вооружённый отряд только ночью, желая оттяпать оружие, дорогие доспехи и больше всего — лошадей. Зарезать захватчика, пока тот спит, ослабить отряд — что могло быть ценнее?

Их было много, очень много, потому что вне крупных городов в Альмерэ царили хаос и нищета, и многие просто не видели другого выхода. «Ничья земля» — так Альмерэ называли в Меритане.

Пока король Фердинанд Второй не решил это изменить.

Гектор думал о ней и тогда, когда на них напали в узком проходе между скалами. Огромные булыжники обрушились сверху — сколько человек погибло, не успев даже вскрикнуть? Страх его отряда был почти осязаем, крики боли, хруст костей, тяжёлое дыхание, клацанье доспехов.

Три сильнейшие волны ужаса, давления, приказа — и нападавшие рухнули, трясясь от страха, не в силах подняться, чувствуя, как давление в их голове сводит их с ума. Они не пришли в себя ни через день, ни через три — настолько тяжела была его магия.

Но и Гектор всё это время не приходил в себя. Если бы не магия каэри, он мог бы даже умереть, но один-единственный сеанс с ней наполнил его лучше, чем восстанавливали бы недели отдыха, которых он всё равно никогда не получал.

Во сне Гектор продолжал видеть её.

Элоиз.

Быть влюблённым в невесту собственного брата, законного наследника рода Нокс — что могло быть нелепее? Он прекрасно понимал всю неуместность своих чувств, но ничего не мог с собой поделать.

Им не стоило общаться до приезда Тристана. Эти чувства делали его пребывание в Гратане мучительным — особенно когда он замечал отголоски ответной влюблённости и в её глазах.

— Мы ожидали вас позавчера, милорд, — обратилась к нему экономка, и Гектор поморщился, услышав это обращение.

Лордом он не был, и слугам следовало это знать. Рыцарство даровал ему Его Величество, но оно никогда не избавит его от статуса бастарда, грязной крови, и от необходимости жить рядом с Тристаном — старшим сыном семьи, всеобщим любимцем, не отягощённым уродливой и страшной силой, которой боялись все.

— Неприятности по дороге назад, — коротко ответил он. — Мой брат уже спит?

Экономка Дория кивнула:

— Да, Его Милость вместе с леди Каноссой навещали сгоревшую деревню в пяти часах езды. Вернулись за один день, потому что видели разбойников в тех краях.

— Они в порядке? — Гектор не смог скрыть волнения в голосе. Нужно будет отправиться туда — это слишком близко к Гратану, он не мог позволить, чтобы с Элоиз что-то случилось.

Они и так захватили её дом, отобрали её крепость, присвоили её…

Где только найти перерыв между бесконечными заданиями от Его Величества?

— Да, всё хорошо, миледи очень напугалась, но уже к вечеру вернулась к своим обязанностям.

— Хорошо. Приготовьте для меня кадку с горячей водой.

Экономка послушно кивнула и поспешила организовывать слуг, а сам Гектор прошёл по прохладным коридорам к своим покоям.

Но, оказавшись в крохотной прихожей, он остановился, увидев две двери.

Каэри…

Он совсем забыл о ней — вспоминал только тогда, когда пользовался силой. А ведь она находилась здесь, совсем рядом, под рукой. Несколько часов рядом — и вся его слабость исчезнет, он даже сможет завтра отправиться в ту самую сгоревшую деревню.

Опьяняющее осознание.

Гектор постучал, но не услышал ответа и, спустя секунду, не позволяя себе сомнений, вошёл в комнату.

Изначально эта комната предназначалась для служанки или компаньонки, и самому Гектору помещение казалось крошечным. Здесь едва хватало места для кровати, сундука, стола и стула.

Каэри спала на кровати - глубоко, размеренно дыша, не подозревая что прямо над ней стоял кто-то и наблюдал, и Гектору в свете луны она показалась почти сияющей - магией, энергией. 

Она была здесь только для него и полностью принадлежала ему. Он имел право делать с ней всё, что угодно, даже брать с собой в походы, но, конечно, он не был таким извергом — молодой впечатлительной девице там не место. Тем более что она, судя по всему, жила здесь неплохо: на её лице появился здоровый румянец, пышные каштановые волосы блестели чистотой и ухоженностью, оттеняя бледность кожи.

Полностью его… почти как его конь или броня — то малое, что принадлежало безоговорочно ему, а не королю или Тристану.

Воспоминания о единственном сеансе будоражили его — то чувство казалось настолько сильным и далеким, что он понял, насколько жаждет проверить, было ли оно действительно таким невероятным, как он запомнил.

Гектор начал раздеваться прямо здесь, бросая грязную одежду на пол. Он радовался тому, что в этот раз, насытившись, сможет спокойно отдохнуть в ванне, а затем уснуть в собственной постели — без необходимости тащить девчонку обратно в её комнату. Очень удобно. 

Хотя сперва он не хотел, чтобы её размещали так близко к его покоям — потому что видел боль в глазах Элоиз.

Постель мягко прогнулась под его весом. Он лёг позади девушки и, протянув руку, стянул одеяло с её плеча…

Проклятье!

Каэри спала одетой.

Почему-то он совсем не подумал об этом, забираясь в постель, и только теперь понял, что девушка, наверное, проснётся. Но это не остановит его. Тем более что делиться с ним энергией — её долг и работа. Именно поэтому она здесь, живёт в достатке и безопасности, в то время как её семья наслаждается деньгами короля.

Он потянулся к её плечу, перевернул Каэри на спину, а затем полностью стянул одеяло, первым делом обратив внимание на богато украшенный обруч на шее. Он свободно болтался на её тонкой шее, не причиняя неудобств.

Сорочка, в которой она спала, оказалась грубой на ощупь. Гектор почти никогда не видел подобного на женщинах, обычно его встречали либо вовсе без одежды, либо в шелках, в тканях, которые буквально струились между пальцами.

— Ммм... — сонно промычала Каэри, когда почувствовала, как рубашка начала подниматься выше, обнажая сначала икры, затем колени и, наконец, нежные светлые бёдра, почти не тронутые страшными ожогами, покрывавшими всё остальное тело.

Гектор не видел ничего, кроме этих ожогов, хотя каждое случайное прикосновение к её коже заставляло его вздрагивать.

— Что? Сэр Гектор? — Она проснулась, когда он попытался задрать рубашку выше пояса.

— Сними с себя одежду, каэри, — приказал он.

Гектор смертельно устал, был полностью магически истощён, и всё, чего ему хотелось, — восстановить силы, лечь спать, а утром отправиться в сгоревшую деревню.

— Я... — Она замолчала на секунду, приподнимаясь на локте и пытаясь рассмотреть его. Возможно, он её напугал — мужчина в кровати, среди ночи, явившийся без предупреждения. Но ей же будет лучше, если она быстрее привыкнет. — Пожалуйста, не сегодня!

В её голосе послышалась мольба, но Гектор отрицательно покачал головой.

— Это твоя единственная работа, каэри, помни свой долг. Я не собираюсь тебя брать. Я никогда не прикоснусь к тебе как к женщине в этом доме, поэтому успокойся и спи. Я даже не собирался тебя будить.

Разговаривать с ней или что-то объяснять ему не хотелось. Более того, он разозлился на то, что она вообще осмеливается о чём-то просить. Её жизнь была настоящей мечтой по меркам большинства жителей Альмерэ!

Каэри несколько секунд смотрела на него огромными тёплыми карими глазами, неожиданно блестящими от влаги, а потом молча стянула рубашку, обнажая самые страшные ожоги, и легла на подушки, даже не попытавшись прикоснуться к нему. Её простоватое лицо с крупными чертами и искривлённым носом выражало расстройство.

Неважно.

Он вдохнул, словно перед тем как нырнуть в тёмные воды, и резко притянул девушку к себе, сразу же чувствуя сотни, тысячи эмоций. Всё его тело напряглось, не выдерживая жара, этих ощущений, но он не мог отпустить её, сжимая руку на талии и ощущая, будто между ними проходят тысячи невидимых ниточек энергии…

Когда я проснулась, мне показалось, что по мне пробежал табун лошадей — настолько болело всё моё тело. За окном было светло, слышалось ржание, крики слуг, громкие приказы.

Праздник!

Я быстро встала, сделала несколько шагов к сундуку с одеждой, но затем резко остановилась, вспоминая...

Мой хозяин вернулся. И пришёл в мою комнату ночью, чтобы восстановиться, чтобы получить энергию. Я чувствовала, насколько сэр Гектор был истощён, потому что сама слабела с такой скоростью, как никогда прежде.

Вообще-то каэри можно было научить ограничивать отдачу энергии, но я не была при храме, меня не готовили к этой роли, не обучали даже самым базовым знаниям и тем более — манерам. Хотя я знала что каэри из соседней деревни взяли на обучение в благородный дом ещё в пятнадцать лет, готовя её стать достойной любовницей будущего господина.

Я медленно села на край постели, с горечью понимая, что, скорее всего, пропустила праздник. В прошлый раз я приходила в себя больше суток, и вряд ли в этот раз было иначе. Рика и Алан надеялись на меня. Они выкупили место на лестнице...

Прикусив губу, я поспешно оделась и выскочила наружу. У дверей я столкнулась с Летти — служанкой, которую несколько раз встречала в коридорах.

— Доброе утро! День Угасающего Солнца уже прошёл? — спросила я с нетерпением, надеясь, что он только начался.

— Да три дня назад уже как! Мы тут все из рук выбились, а ты горазда дрыхнуть до полудня.

— Я не служанка здесь, — напомнила я ей, чтобы Летти не ставила нас в один ряд. Они сами выбрали свою роль, и им платят за эту работу. Я же предпочитала зарабатывать иначе — и давно этому научилась.

— Тогда не нужно маячить у господ перед глазами, а потом передавать нам задания от них! — огрызнулась Летти, и я вспомнила, что она действительно не раз попадала под такие «передачи».

Три дня… Я почувствовала укол вины за то, что не смогла быть рядом с детьми. Нужно срочно идти за стену крепости.

— Каэри! — в широкой передней меня неожиданно окликнула экономка, и я замерла, закрывая глаза и мысленно ругая себя за то, что не проснулась раньше и не ушла. Ну почему они вспомнили обо мне именно сегодня? Я даже на кухню не заглянула!

— Да, Дория, вы искали меня? — скорее всего, меня вновь хочет видеть леди Элоиз, чтобы передать что-то, связанное с сэром Гектором, чтобы ему икалось!

— Переоденься и спускайся к завтраку вместе с вельможами, в главной столовой. Там сейчас много гостей — они остались после Дня Угасающего Солнца. Веди себя соответствующе, хозяйка всё это время относилась к тебе хорошо, и сейчас, перед высокими гостями, не подведи её. Выгляди как каэри и немного приукрась себя — нанеси белила или найди свою вуаль!

Я понятия не имела, где сейчас находится вуаль, что была на моём лице в день прибытия. Где достать белила — тем более. Да и, по правде говоря, я искренне верила, что с ними выгляжу только хуже. Но куда сильнее мыслей об этом меня покоробил тон экономки. Что-то в нём, в её приказах показалось мне обидным, хотя я и не могла понять — что именно.

Будет ли там сэр Гектор? Почему он не придёт и не отведёт меня сам — так, чтобы я чувствовала себя хоть немного увереннее?

Вельмож я в последний раз видела в день представления лорду Ноксу, и кроме леди Коноссы, не знала там буквально никого. К чему там мое присутствие?!

Я думала, что приглашение исходило от моего хозяина. Но, оказавшись в главной зале, накрытой на десятки благородных леди и лордов, поняла, что это было не так. Высокого мрачного мужчины нигде не было видно, а в центре стола восседал лорд Тристан Нокс с леди Элоиз по левую руку. Вельможи громко беседовали, пили, и выглядели так, будто не вставали с этого места всю ночь.

Неужели они сидят здесь со вчерашнего вечера?

Длинные дубовые столы, покрытые вышитыми скатертями, ломились от еды: жареные поросята, корзины хлеба, сыры, кувшины вина и эля. Между серебряных кубков мерцали свечи, отражаясь в полированных ножах и мисках.

— Каэри! — услышала я громкий голос хозяина замка и поспешила к нему, не зная, как себя вести.

Моим господином считался сэр Гектор, а не лорд Нокс, и подчиняться я должна была именно ему. Но… при этом я жила в этом замке, и до сих пор никто не объяснил мне, где именно моё место и по какому распорядку я должна жить. Впрочем, это не слишком меня тревожило — до недавнего времени мне это позволяло держаться подальше от крепости и жить своей жизнью... За исключением вот таких ситуаций.

— Милорд? — спросила я, подойдя ближе, с вежливо вопросительным выражением.

— Вот, Рудольф, наша каэри, — лорд Нокс широко улыбнулся, представляя меня мужчине лет сорока, высокому, худощавому, украшенному драгоценностями — тяжёлыми, золотыми, чрезмерно богатыми. — Ты хотел посмотреть.

Разочарование на лице Рудольфа читалось слишком явно, но такие взгляды давно перестали меня задевать. Напротив, когда мужчины смотрели на меня так, я испытывала облегчение. Куда труднее было переносить испуганные крики детей, стоило им лишь увидеть мои ожоги — будто я была каким-то чудовищем.

— Я слышал, все каэри красивы… Ты не мог подобрать для своего брата кого-нибудь получше?

— Не стоит быть таким грубым, Рудольф, ты же не хочешь обидеть девушку? Мы не выбираем, как нам родиться, как выглядеть, к какой семье принадлежать, — хохотнул хозяин замка.

Он выглядел чрезвычайно довольным, вновь демонстрируя меня вельможам, и я не могла понять, почему. Но гораздо больше меня потрясло другое.

Сэр Гектор был братом лорда Нокса!

Почему я даже не подумала об этом раньше? Почему не догадалась, что рыцарь Его Величества не случайно живёт в замке, вдали от столицы, а слуги относятся к нему почти как к одному из вельмож?

— И что Гектор сказал о том, какая она в постели? — Рудольф, несмотря на разочарование, не отводил взгляда. Напротив, он теперь вглядывался в мой ошейник, даже жадно подался вперёд. — Можно спрятать её лицо, просто перевернуть на живот…

Я не сразу поняла, о чём они говорят, а когда поняла — моментально покраснела, и, вероятно, ожоги на шее и верхней части тела стали ещё более заметны. Леди Элоиз, сидевшая рядом, напротив, побледнела, и именно это заметил Тристан.

— Ты посмотрел на каэри? Если хочешь обсудить её с Гектором, тебе стоит дождаться его. Он отбыл в сгоревшую деревню неподалёку — наверняка наводит ужас на всех, виновных, и невиновных, — хохотнул лорд Нокс.

— Я слышал, что другие не могут оторваться от своих каэри неделями, как только получают их. Думаю, Гектор не прочь будет поделиться. Судя по всему, она для него не настолько ценна, и теперь я понимаю почему. Она, похоже, живёт со слугами…

С каждым его словом мне становилось всё хуже — где-то внутри поднималась тошнотворная желчь, оставляя горький привкус во рту.

Будто я была не человеком, а куском плоти.

— Я не шлюха.

Элоиз… Теперь ей ничто не будет угрожать.

Гектор знал, что она ещё не раз приедет в эти деревни, чтобы помогать несчастным людям, и, возможно, даже станет жить в совершенно неподходящих условиях — такой уж была её натура. Леди Каносса была слишком доброй, и люди этим пользовались, особенно его брат. Они отобрали у неё всё…

Поэтому Гектор не торопился возвращаться, хотя большую часть разбойников они отловили ещё в первый день. Те тут же попадались в своих норах, стоило ему послать волну силы. Подумать только, он оказался способен на такое после долгого похода по поручению короля, в своё свободное время…

И всё благодаря силе каэри.

Одна ночь — всего одна короткая ночь, и он чувствовал себя так, словно был способен выдержать ещё один такой же поход. Он оставил каэри совершенно без чувств, девушка не приходила в себя, сладко спала, и он вспоминал то, что рассказывал придворный маг об этих удивительных существах:

«Не беспокойтесь о них. Отдав свою магию, они восстанавливаются во сне. Им не нужно ни есть, ни пить. Через день или несколько они снова будут в строю и снова готовы будут отдавать. Бесконечный магический источник».

Нужно признать, Гектор начинал понимать, почему каэри так ценились. Да, подарок раздражал его вначале, особенно когда все с ухмылкой обсуждали, как они будут делить постель, не стесняясь даже леди Каноссы. Но теперь, кажется, все поняли, что он к ней не прикоснётся.

Вот только силы каэри не могли помочь ему с физическими ранами.

Приезжать сюда вчетвером было глупо. Он знал, что в этой части Альмерэ повсюду снуют разбойники, а полусгоревшие деревни станут для них прекрасным укрытием, но даже не допускал мысли о том, чтобы не направиться сюда.

И, наверное, он слишком расслабился…

Ранение изначально показалось ему пустяковым. Кончик стрелы, выпущенной неожиданно метким стрелком, поцарапал предплечье, пройдя прямо в стык доспехов. Но кожа там была плотной, и Гектор, стерев кровь, направился дальше.

Ему резко стало хуже спустя половину суток. Сначала он даже не заметил этого: просто оступился, чуть не упав, хотя подобного с ним почти не случалось. Но после… Гектора вырвало, совершенно неожиданно, когда он поднимался после очередного неудачного шага. Коснувшись своего лица, он понял, что буквально тонет в горячке. Дураком он не был, иначе не выжил бы в бесконечных походах во имя короля, а потому Гектор почти сразу позвал своего оруженосца.

Если бы он так глупо не растратил свою магию, зная, что дома, в Гратане, его ждёт каэри! Тогда, возможно, магическая энергия объединилась бы с силами тела, восстанавливая его, но Гектор совсем недавно об этом даже не думал.

Он думал только об Элоиз и о том, что скоро она вернётся сюда…

— Пожалуйста, сэр, выпейте, — оруженосец отчаянно пытался напоить его, едва справляясь с огромным мужчиной, который в бреду размахивал руками, отталкивал помогающих и что-то разбивал. — Мы уже почти вернулись!

Он не слышал слов, а если и слышал, то не осознавал их до конца. Тело горело в невидимом пламени лихорадки, а мгновение спустя начинало отчаянно мёрзнуть. Его постоянно рвало — чаще всего на самого себя, хотя оруженосец со временем научился распознавать это состояние и разворачивал рыцаря на бок, опасаясь, что тот может захлебнуться.

В себя он пришёл от прикосновения нежных женских рук.

Сколько прошло дней?

Он не знал и не мог открыть глаза. Слышал только тихие движения — безусловно женские, слишком деликатные, чуткие…

Девушка протирала его тело, охлаждая, когда он горел, и согревая, когда трясся от холода. Каким-то образом она чувствовала эти перемены, реагируя почти моментально, а ещё кормила и поила его.

Но главным было не это. Её прикосновения внушали ему спокойствие, теплоту… И радость. Он чувствовал себя так, будто был дома, будто находился в полной безопасности. Это было далёкое, забытое чувство, незнакомое ему с детства — с тех самых пор, как Его Величество узнал о даре Гектора.

С того времени он знал только строгий военный лагерь, занятия магией и тренировки с четырёх утра до десяти вечера, каждый новый день. Всё, чтобы превратить хилого, тощего и нескладного ребёнка в сильнейшего рыцаря Меритана. В живую легенду, которой можно пугать соседей.

Забота…

Выплывая в сознание, Гектор чувствовал её присутствие, видя лишь туманный облик, а после снова уходил в темноту, как бы отчаянно ни пытался зацепиться за образ девушки. Но возможно, её вина в этом тоже была, потому что он сразу же ослабевал, стоило ей дать ему настойку.

Не всё его тело спало.

Проснувшись в третий раз и отчаянно пытаясь открыть слезящиеся глаза, он понял, что его тело откликается на её прикосновения. Там, где кончики пальцев осторожно касались его кожи, покрытой испариной. Он ощущал, как они медленно проходят по локтю, по мышцам руки, обводя их, и находят каменное плечо. Один палец, только один, но это медленное осторожное касание словно резало его самым острым лезвием.

Он чувствовал тягучее давление в паху, изнывая от того, насколько ему стало тяжело, насколько отчаянно хотелось, чтобы эти самые нежные руки, только что изучавшие его кожу, крепко сжали его восставшую плоть. Он жаждал этого прикосновения, заранее зная, что, если оно случится, ощущения станут ещё более невыносимыми, балансирующими на грани между блаженством и мучением. Потому что он был слишком слаб для чего-то большего.

Почему он так остро реагирует? Слишком давно не было женщины?

— Ммм, — Гектор издал тихий стон, и крохотный женский пальчик тут же исчез, но он всё ещё слишком отчётливо помнил это прикосновение. Изучающее, любопытное. Прикасаясь к нему, девушка не боялась его.

Желание увидеть ту, кто обтирал и кормил его всё это время, было таким мучительным, что он смог немного приоткрыть один глаз и увидел светящиеся светлые волосы, пушистые, мягкие в лучах слишком яркого света из окна… Этот свет тут же ослепил его, заставив зажмуриться, а после сознание вновь уползло. Но образ и мысль навсегда укоренились в его мозгу.

— Элоиз…

Открыв глаза впервые через несколько дней, он увидел именно её — нежную и прекрасную, сидящую на стуле рядом с его кроватью, и даже без того самого света из окна её светлые волосы почти светились, обрамляя самое прекрасное на свете лицо.

— Вы пришли в себя! — неверяще воскликнула она, не решаясь к нему подойти в присутствии посторонних.

Только тогда Гектор увидел и их: целителя, что проверял его состояние, и его собственную каэри, бледную и незаметную, уставшую, стоящую в самом углу.

— Элоиз…

Сначала я подумала, что мне почудилось, потом — что сэр Гектор обознался, особенно когда он однажды открыл глаза и уставился на меня почти осознанным взглядом, прежде чем провалиться в беспамятство лихорадки несколькими секундами позже. Но он продолжал звать её и позднее, особенно жалобно — когда замерзал, содрогаясь всем огромным телом и хватая меня за руки…

Я видела подобную картину не впервые, от лихорадки умер мой младший брат, дядя и едва не скончался отец. Лечение всегда оставалось неизменным — постель и тишина, поить больного, охлаждать, когда он горел, обтирать водой и поддерживать свежесть воздуха, не закрывая окно. Я также приготовила ему настой из ромашки, в который так верила моя мама, но не знала, действовал ли он вообще, потому что время от времени рыцаря рвало.

Больше всего ему помогло другое — моя сила. Стоило мне прикоснуться к нему, как я начала очень медленно, по каплям, отдавать ему энергию. На полное восстановление таким образом могли бы уйти месяцы, а может, и год… Но даже это простое касание тут же заставило его дышать легче. Сэр Гектор был магом, а с магией восстановление шло значительно быстрее. А значит…

Я не позволяла себе раздумывать слишком долго. Если он умрёт, меня передадут другому, потому что я считалась собственностью его брата. И кто знает, пожелает ли новый господин не трогать меня… как женщину. Даже мысль о том, чтобы спать вот так, обнажённой, с другим мужчиной, казалась противной, хотя я знала, что для многих каэри это становилось реальностью, если их хозяева умирали.

Больше не сомневаясь, я разделась и прикоснулась к рыцарю всем телом — грудью, животом, обнажёнными ногами. Одна растянулась вдоль нижней части его тела, а вторую я забросила на мощное, мелко дрожащее бедро. Под моими руками рыцарь тут же стих, а я сама почувствовала, как сила вытягивается из меня куда быстрее, впитываясь в него… Я не спала, да и не хотела, хотя, когда я окончательно опустею, это безусловно случится.

Вместо сна я рассматривала его плечо, находившееся совсем рядом с моим лицом, мощную квадратную грудь с крохотными сосками. Шрамы пересекали смугловатую кожу во множестве мест, но самым страшным казался огромный след, пересекающий мужчину от шеи почти до тазовой кости. Я провела по шраму рукой, почти заворожённо замечая, как двигаются под пальцами мышцы.

Это повторялось многократно в течение нескольких следующих дней, и я радовалась, что успела предупредить Рику и Алана о своём отсутствии. Мы заметили крохотный отряд в то утро, когда рыцарь вернулся, а мы продавали амулеты.

— Элоиз… — ну вот, опять.

Самая старшая из моих сестёр, Винн, не раз повторяла, что мужчины имеют особую власть над женщинами, но я только отмахивалась от этих слов. Она говорила, что я сама всё пойму, когда прикоснусь к своему мужчине, почувствую его силу и широкие ладони…

Я не верила, ведь до пожара на меня не раз заглядывались соседские мальчишки, я знала мужское внимание. Но сейчас, изучая пальцами это огромное тело, упругие мышцы, мощный торс и напряжённый рельефный живот, я чувствовала что-то новое. Даже его плечи казались произведением искусства.

Никогда прежде я не касалась мужчин вот так. Никогда не была настолько близка к ним. Никогда не лежала обнажённой рядом с гигантом, находящимся в моей полной власти.

Вообще-то, это было неправильно — всё же он был рыцарем короля и требовал более умелого ухода. Но целитель, у которого и так имелось слишком много больных, оценил мою работу как удовлетворительную и сказал слугам в доме, что я прекрасно справляюсь с его указаниями. Не то чтобы он их действительно оставлял.

Леди Элоиз постучала в дверь сэра Гектора на четвёртый день, когда он уже почти выздоровел, дышал спокойно и иногда во сне… даже улыбался. Я никогда не видела его лица таким: рыцарь всегда оставался хмурым и со мной за всё время нашего знакомства обменялся лишь парой фраз.

— Вы пришли в себя! — неверяще произнесла леди, присев проверить его состояние.

Прямо за её спиной стоял целитель, раздутый от гордости, будто он лично лечил больного и не отходил от кровати ни на шаг.

— Леди Элоиз… — проснувшийся рыцарь, казалось, не видел никого, кроме хозяйки этой крепости, и это зрелище неожиданно полоснуло меня внутри.

Это же я тряслась от мысли, что он умрёт, буквально не отходила от него, злилась на лекаря за то, что тот не приходит и не сидит рядом с больным.

— Леди Элоиз так волновалась, так волновалась, постоянно расспрашивала меня о вас, но я, конечно, сразу же убедил её, что поставлю вас на ноги. Можете даже не сомневаться во мне, сэр Гектор, да и королю передайте…

— Уйдите! — рявкнул он на целителя, и тот поторопился скрыться, но потом…

Сэр Гектор с таким же ожиданием посмотрел на меня. Он явно хотел, чтобы я тоже ушла, оставив его наедине с леди. Обида захлестнула сердце с такой силой, что я, прикусив губу, тут же вылетела из его спальни. Я отправилась к себе, потирая грудь и не ожидая от самой себя подобной реакции. Хотя, на что я надеялась? Что он внезапно проникнется ко мне теплотой, выслушает и пообещает защитить от таких людей, как лорд Рудольф?

Звук хлопнувшей двери раздался очень скоро — это леди Элоиз покинула комнату моего господина. Только тогда я вспомнила, что она, вообще-то, благородная дама и невеста другого человека, а потому не может находиться наедине с мужчиной. Тем более, в его спальне!

Леди выглядела покрасневшей и очень смущённой, её светлые волосы были слегка встрёпаны, но расстроенной она не казалась. Бросив на меня короткий взгляд, она выпрямилась, расправила плечи и двинулась дальше плавной походкой, полной достоинства и уверенности.

— Каэри! Я знаю, что ты там, я слышу тебя! Вернись в комнату! — я вздрогнула, услышав этот окрик, но приказу подчинилась — тем более я и сама хотела с ним поговорить.

Сэр Гектор сидел на кровати рядом со стулом, на котором совсем недавно располагалась леди Элоиз. Он всё так же оставался полуобнажённым: покрывало скрывало его мощные ноги, которые я, впрочем, давно успела рассмотреть. Пот выступал на литых мускулах, подчёркивая их объём.

— Раздевайся.

— Нет-нет-нет! — я замахала руками. —Я уже всё, я уже отдала вам свою магию! Спешу уверить, вы полны сил, — я даже закивала, пытаясь подтвердить свои слова.

Почему-то, когда я делала это добровольно, и когда он был без сознания, я уставала намного меньше.

Мужчина замолчал и закрыл глаза, прислушиваясь к внутренним потокам, а когда открыл их, удовлетворёно кивнул.

— Ты права. Тогда можешь быть свободна, — он огляделся, явно пытаясь отыскать свою одежду.

Решительно сжав кулаки, я направилась к большому сундуку, куда сложила всё, что было на нём в день возвращения.

— Я сказал…

— Я сложила вашу одежду в этот сундук, когда вас принесли, — заявила я, поднимая тяжёлую крышку. — И я хотела бы с вами поговорить. Я здесь уже больше месяца, скоро пойдёт второй, а вы в крепости почти не бываете. Судя по всему, так будет и дальше.

— Да, это продолжится, — подтвердил рыцарь. — Я должен вернуться в сгоревшие деревни, но не сейчас — меня ждёт поручение Его Величества.

— Я понимаю. Просто…

Я даже не знала, как объяснить свои трудности. Сейчас они казались надуманными: я не понимала своего места в этой крепости, в то время как он только что пережил страшную лихорадку или отравление. Какая, казалось бы, глупость — меня кормили, не требовали тяжёлой работы, предоставили шикарную комнату и безопасность…

У меня даже была возможность выходить в город, заводить друзей, посещать ярмарки и фестивали. Взамен я всего лишь должна была отдавать ему свою энергию.

— Что, каэри? — вся теплота, сквозившая в его лице при виде леди Элоиз, исчезла. На меня он смотрел так, будто не мог дождаться момента, когда останется один. — Нас ждут на обеде.

— Тогда отправимся туда, — я решила, что обед как раз таки покажет ему, в чём заключаются мои трудности.

Гектор покидал Гратан, ненавидя всё на свете, и в первую очередь самого себя.

За то, что в который раз оставлял Элоиз, за то, что видел в её глазах волнение и желание подойти к нему… Но она не решалась. Конечно же, не решалась, хотя и находилась куда ближе к нему, когда занималась лечением. Это подтверждал и целитель, и сама Элоиз, когда он спросил её перед самым отъездом, а она, смущаясь, ответила, что в последние дни провела с ним неприлично много времени, и это мог заметить Рудольф.

Мерзкий, отвратительный слизняк — он крутился здесь, надеясь, что Гратан передадут ему, потому что эта крепость являлась важнейшей в планах Фердинанда Второго и играла роль центрального узла для будущей торговли с Саленой. А там, в Салене… выход к океану!

Конечно, Фердинанд Второй мечтал бы захватить и Салену, особенно после того, как Альмерэ буквально упала в его руки почти без сопротивления. Не считать же за контратаку нападки жалких групп разбойников, выбравших такой образ жизни? Но Салена была другой — развитым государством, где к магам относились уважительно, а их силы, какими бы незначительными они ни казались изначально, раскрывали и приумножали.

Фердинанду Второму не победить Салену, не с таким отношением к магам. А значит, нужно добиться сотрудничества с ними иными путями.

До тех пор Гектор должен был обеспечивать постоянную безопасную зону у тракта, и иногда эта цель казалась ему невозможной. Чем более популярной становилась дорога, тем больше разбойников она привлекала.

Почему Альмерэ был таким нищим и малоспособным?

Почему люди здесь не хотят ничего создавать, почему постоянно пытаются урвать чужое, украсть?

— Вы столько делаете для нас, сэр Гектор, — Элоиз смотрела на него самыми прекрасными в мире глазами, не решаясь подойти ближе. — Без вас я бы никогда не справилась. Вы сражаетесь за меня со всем миром…

Как бы он хотел, чтобы они могли общаться на «ты», по имени. Чтобы он мог произносить её имя вновь и вновь, как делал это в своих мечтах.

— Я вернусь сразу же, как только смогу. Тогда вы сможете выезжать в ближайшие деревни, но прошу вас, не подвергайте себя ненужной опасности!

— Но они просили меня вернуться там, в сгоревших деревнях! Они ждут меня! — Элоиз всегда думала только о других.

Тристан сейчас находился в столице, и она оставалась совсем одна вместе с Кранцами. Те наверняка подрывали её правление изнутри, настраивая против неё слуг и создавая конфликты, подобные этому, самому идиотскому — с его каэри.

Он видел расстройство в глазах леди Элоиз каждый раз, когда приглашал каэри в свою спальню. Гектор не мог открыто сказать ей, что ни за что не прикоснётся к каэри как к женщине, но всячески демонстрировал это своим отношением: не прикасаясь к своему подарку без нужды и даже не глядя в её сторону.

Он ни за что не хотел бы заставлять Элоиз ревновать, они и так мучились в этой неразделенной любви, в невозможности быть вместе, находясь при этом рядом, что делало ситуацию ещё хуже.

Поэтому Гектор не мог поверить в то, что случилось вчера.

Каэри расстроила Элоиз настолько сильно, что в какую-то секунду ему захотелось отослать её — пусть подберут для неё другого господина где угодно, но потом… Что если следующая каэри будет красива, а не покалечена, как его? В таком случае Элоиз будет расстраиваться ещё больше, хотя Гектор и не верил, что способен прикоснуться к кому-либо другому.

Но вчера, когда он решился провести быстрый сеанс с каэри…

Он всё так же оставлял на себе трусы, хотя прикосновение всей кожей к коже каэри было бы эффективнее — Гектор убедил самого себя, что эта преграда необходима. И каждый раз до этого, касаясь каэри, он чувствовал только эйфорию от её силы, веря, что лишь сумасшедший сможет возбудиться в такой ситуации.

Прикосновение к боку девушки, с заметно выступающими рёбрами — словно ожог, как и всегда, но сейчас, кроме магической энергии, которой он уже был заполнен, Гектор моментально ощутил и возбуждение.

Оно пришло резко, кровь бросилась вниз, тяжелея и сгущаясь, заставляя мышцы напрячься против его воли. В груди стало тесно, дыхание сбилось, будто кто-то сдавил рёбра изнутри. Ощутив болезненную полноту и напряжение, которое нельзя было игнорировать, он невольно дёрнулся бёдрами ближе к каэри.

Остановил себя, лишь почти коснувшись её.

Её белый, покрытый шрамами от ожогов зад находился прямо рядом с бугром на его трусах — стоило только прижаться плотью между ягодиц, провести со всей мощью вверх и вниз, чтобы найти хоть минутное облегчение. Снять проклятое бельё. Интересно, влажная ли она внутри? Реагирует ли она хоть немного на обнажённого мужчину за своей спиной?

Желание было такой силы, что он даже перестал дышать, пытаясь взять себя в руки. Это чувство не несло удовольствия — лишь острое, пульсирующее осознание тела, предавшего разум. Желание было грубым, животным.

Как такое могло случиться?! Он ведь готов был растерзать девчонку совсем недавно за её поведение! Она не возбуждала его!

Гектор повторял себе это вновь и вновь — и тогда, когда забывался в объятиях благодарной жительницы одной из деревень, надеявшейся, возможно, что он заберёт её в Гратан. Он сжимал пышные ягодицы двумя ладонями, наблюдая за собственной болезненно возбуждённой плотью, исчезавшей внутри женщины, в её мягких влажных складках, и запрещал себе возвращаться мыслями к каэри.

А по возвращении он почти не разговаривал с каэри и, если бы мог, даже не смотрел бы в её сторону. Кто-то даже прокомментировал, что он относится к девчонке как к прокажённой, но Гектор не мог иначе — ему нужно было во что бы то ни стало избавиться от этих мыслей…

Возможно, стоит отослать её? Возможно, другая каэри, пусть и более красивая, не будет вызывать подобных чувств? Он ведь всё ещё влюблён в леди Элоиз!

Гектор расчищал тракт от присутствия разбойников и возвращался в крепость только ради того, чтобы зарядиться и продолжить выполнение задания. Он не замечал, что каэри ведёт себя тихо — очень тихо, как он и приказал, и что в общих комнатах её, после его запрета, больше никогда не видели.

Как же он ошибался.

Оказывается, за пределами крепости каэри жила совсем другой жизнью. И хотел бы он обнаружить это до того, как стало слишком поздно.

— Скольких они уже так обманули? Страшно подумать, что кто-то из гостей, находившихся здесь во время Дня Угасающего Солнца, тоже купил их безделушки! Как вы могли не усмотреть?!

Наша экономка, Дория, просто-таки сокрушалась, не зная, что со мной делать. Срывалась она в основном на стражниках, которым так долго не было до меня никакого дела и которые даже не следили за мной, когда я то и дело покидала крепость.

— Что приказала леди Элоиз? — угрюмо спросил заместитель капитана стражи, совсем ещё молодой мужчина по имени Патрик.

На меня он старался не смотреть — каждый раз его взгляд возвращался к ожогам на моей шее и плечах, и он тут же отворачивался, не выдерживая подобного зрелища. Может, именно это позволяло мне оставаться невидимой: никому не хотелось всматриваться в чью-то болезнь.

— Она не знает, она же не хозяйка этой этой…

Этой…

Дория запнулась, подбирая слова.

— Нам нужно дождаться сэра Гектора. А пока встань здесь, никому не доверяй, дождись своего капитана. И окна у неё заколоти, а то ещё и туда выберется!

Нет! Как «заколоти»?!

— Пожалуйста, не надо, — попросила я впервые за всё время.

Вообще-то, я была очень послушной каэри. Как только сэр Гектор велел мне вести себя тихо, ничего не говорить, не высовываться и не перечить лордам — я именно так и начала действовать. Он сам сказал, я не ровня им. Наконец-то объяснил мне моё место.

Но я не смогла и не смогу оставить свою жизнь за пределами крепости, пусть я и перестала заниматься незаконными делишками.

— Что «не надо»?! Мы уже доверяли тебе, леди Элоиз верила тебе, и посмотри, что случилось! Мало ты проблем устроила с родом Кранц?! — экономка впервые позволяла себе повышать на меня голос, хотя и до этого разговаривала не слишком вежливо.

А что случилось? Мне так никто ничего и не объяснил! Судя по обрывкам фраз, безделушки, которыми мы торговали, оказались в руках не тех людей, и стража Гратана как-то связала это со мной. Как?!

— Сделай так, чтобы даже просвета не было, и дождитесь сэра Гектора. Уж он-то решит, что делать с ней… И так ничего не делает, живёт на всём готовом, так ещё и такие проблемы устраивает! — в голосе экономки звучал настоящий страх: ей предстояло отчитываться хозяйке и принимать какое-то решение.

За тем, как мои окна заколачивали, я наблюдала с ужасом, представляя, как буду сидеть здесь под надзором, не имея возможности даже видеть свободный мир там, за стенами крепости.

Я ненавидела свою жизнь здесь, ненавидела красивый декоративный ошейник, постоянно находившийся на мне, ненавидела эти стены и больше всего — себя, когда возвращался сэр Гектор. Я не понимала, почему он вызывает у меня такие эмоции, но каждый раз, когда он приезжал, я подсознательно надеялась, что что-то изменится. Подсознательно ждала…

Нет. Он вообще почти перестал со мной общаться, ограничиваясь сухими приказами, и моё молчание его полностью устраивало. Приказ явиться в его постель — короткий сеанс, во время которого я, как правило, засыпала, при этом теперь он больше не поворачивал меня к себе лицом. Когда я случайно обернулась в один из сеансов, его глаза были крепко зажмурены, и он тут же приказал мне не дёргаться без его указаний.

И так — каждые несколько дней. Я только-только разработала график, по которому выбиралась за стены…

Последняя доска полностью закрыла мне обзор, но к тому моменту я уже успокоилась и решительно смотрела на заколоченное окно. Я понимала, что смогу, наверное, убрать хотя бы одну или две доски. А если кто-то случайно зайдёт, я закрою их иллюзией на время, а потом скажу, что они сами отвалились.

Я попрощалась с Патриком, и он бросил на меня недоумённый взгляд после чего, вздохнув, ушёл. Жители крепости не всегда относились ко мне плохо, они просто выполняли приказ. И я никого из них не винила, на самом деле, кроме, разве что, лорда Рудольфа. И, может, немного — леди Элоиз, рассказавшую сэру Гектору, что именно она за ним ухаживала.

Зачем она это сделала? Я не знала, но видела, что эта ложь только подлила дров в огонь чувств рыцаря.

Знать бы ещё, в чём меня обвиняют? Как я объясню это рыцарю? Что если он даже слушать не станет, просто отошлёт меня, как и грозился?

Последующие два дня я провела в страшной нервозности, боясь, что меня просто закроют в покоях навсегда. Эта мысль погружала меня в панику, впадая в которую, я подбегала к окну и смотрела наружу, желая выбраться, но понимая, что сейчас нужно хотя бы дождаться решения сэра Гектора.

Он вернулся в крепость и, как и всегда после битвы, сразу же устремился в свои покои, куда меня наверняка должны были вызвать. Я слышала его тяжёлые шаги, представляла его самого — высокого, темноволосого, молчаливого, холодного, как никто из мужчин, которых я знала.

Он не дошёл до своих покоев — его остановили неразборчивые голоса. Я присела под дверью, пытаясь подслушать, но тщетно. Зато после этого дверь открылась совсем не в его покои, а в мою комнату. Рыцарь стоял на пороге, освещённый слабым светом факела из коридора, лишь обрисовывающим его фигуру.

— Похоже, как раньше мы уже не сможем, — хрипло произнёс он.

Не сможем как раньше? И как же он представляет моё будущее? Запрёт меня в крепости или всё же отдаст другому, как и грозился?

Честно говоря, я понятия не имела, что буду делать в таком случае. Живя здесь, вдалеке от семьи, от немногих знакомых и привычного уклада, я осознала, что совершенно не знала саму себя.

— Молчишь?

— Вы приказали мне вести себя тихо, — упрямо ответила я и тут же прикусила язык.

Ну зачем я это сказала? Почему не могу просто промолчать?!

— А ещё я велел тебе не высовываться! — рявкнул он, делая шаг вперёд, отчего я наконец смогла разглядеть его лицо. — За подобное тебя могут выпороть розгами, публично!

На его лице заходили желваки, а глаза настолько потемнели, что мне почудилось, будто он разорвёт меня в то же мгновение. Он дышал ровно, но в этом спокойствии чувствовалась сдержанная ярость.

Которая, однако, не пугала меня. Не знаю, перед кем он здесь хмурит брови. Я выросла в деревне, и отец на меня и не так смотрел, а отлупить по попе мог любого из своих детей. Поэтому я просто замолчала, не отводя взгляда, и это, похоже, взбесило его ещё сильнее.

— Не боишься… Совсем не боишься, — неожиданно хмыкнул он. — И что, даже того, что я отдам тебя другим, не боишься?

Похоже, он наконец прочёл на моём лице желанную реакцию, потому что замер, прожигая меня взглядом.

— Думаешь, я не знаю, что на самом деле ты боишься постели? Боишься, что тебя возьмут как женщину, лишат невинности? — Его слова били точно в цель. — Так почему же, если ты так напугана, ты не ведешь себя как положено?!

— А как положено? Не покидать комнаты? Кто же не сойдёт с ума в четырёх стенах, разве это жизнь?! — я разозлилась на саму себя за то, что чувствую такую сильную обиду от его слов.

Казалось бы, для любого в моей деревне такая участь была бы не горем, а радостью. Кормят, поят, работать не заставляют — сиди себе в высокой башне да горя не знай. Но мне было искренне интересно, сколько бы они продержались, оказавшись в моей шкуре.

Мой вопрос застал рыцаря врасплох. Он на мгновение задумался, но вскоре гнев вновь взял над ним верх.

— И что, по-твоему, это повод воровать? — вкрадчиво спросил он.

— Я ничего не крала! — ну почему я не могу дождаться, пока он выскажется до конца?

— Ты хоть понимаешь, что вы продавали?! Где живут твои подельники? Где тот маг, что зачаровал эти талисманы, и как нам убедиться, что они не навредили здоровью покупателей? Обереги нашли у пяти вельмож, на каждом — следы магии! Где ты их взяла?

Обереги всегда продавали Алан и Рика, я никогда не стояла у храма сама! Как они могли связать меня с этим? Тем более что мы уже давно забросили это дело…

— Подельники?! — единственное, о чём я могла думать, это то, что они вышли на след детей.

— Да, с тобой видели ребёнка, девчонку, которая вхожа в воровскую шайку. Я лишь надеюсь, что ты связалась с ворами по глупости, не понимая, что дети часто служат посредниками для разбойников, и не зная, что именно вы продаёте! Где она, эта девчонка?!

Вообще-то о том, что дети часто состоят в городских воровских шайках, я прекрасно знала и была абсолютно уверена, что Алан и Рика не имеют к этому отношения — я ведь даже бывала у них дома! Но убеждать в этом рыцаря сейчас было плохой затеей.

По крайней мере, теперь я понимала, в чём меня обвиняют. Интересно, кто заметил меня с детьми и донёс?

— Ты не знала, что она состоит в воровской шайке? — спросил меня сэр Гектор, неожиданно присев рядом.

Я совсем не ожидала ни этого тона, ни того, что он попытается оказаться на одном уровне со мной, и от неожиданности отшатнулась. Мужчина напротив недовольно нахмурился, но промолчал.

— Каэри?

— Я не считаю, что она входит в воровскую группу! — наконец ответила я. Об Алане я решила не упоминать, он уже почти взрослый и позаботится о Рике.

Дети не были дураками, и если за ними следили дворцовые стражники, они сразу поймут, что дело плохо и пора прятаться, хотя идти им особо некуда. Гратан был крупнейшим городом на многие пяди вокруг, а за его пределами царило лишь беззаконие и рыскали разбойники.

— То есть ты действительно торговала ворованным.

— Я просто помогала ей продавать самодельные безделушки. Никто ничего не воровал, люди сами покупали обереги! — раз уж меня видели с Рикой, мы могли по крайней мере сделать вид, будто понятия не имеем, почему амулеты оказались зачарованы. Магия на них давно исчезла, но следы все ещё читались, однако никакого вреда мои чары не несли.

Они всё равно ничего не смогут доказать. А я буду отрицать вину до последнего.

Сэр Гектор молчал, сидя напротив меня, и это безмолвие буквально выворачивало меня наизнанку. Он знал, чего я боюсь, мог избавиться от меня в любой момент, и я желала узнать свою судьбу прямо сейчас.

— Сэр Гектор…

— Называй меня «господин», — ответил он, мгновенно создавая между нами ещё более глубокую пропасть.

Почему он так настаивал на этом? Чтобы леди Элоиз, не дай боги, не заподозрила его в доброте ко мне? Как будто такое вообще могло случиться!

— Господин… Вы собираетесь отказаться от меня? — я ненавидела неизвестность, пусть наконец скажет прямо.

— Нет, но я не могу оставить это безнаказанным. Ты извинишься перед каждым, кто купил эти обереги, а после отправишься в темницу на несколько месяцев, хотя тебя, конечно, будут выпускать к моему приезду. Надеюсь, после этого ты навсегда забудешь о воровских шайках и начнёшь наконец думать головой!

Неужели Рика и Алан действительно принадлежали к банде? Он не стал бы утверждать подобное без веских доказательств…

— Пожалуйста, нельзя выбрать наказание покороче? Выпорите меня у столба, по крайней мере, это быстро закончится! — долгого одиночества в темнице я боялась куда больше, чем физической боли.

Для того, кто вырос в деревне, боль и случайные побои не были редкостью. Моё предложение настолько изумило сэра Гектора, что он даже немного остыл.

— С ума сошла? Избивать каэри! Да ты и удара не выдержишь, посмотри на себя! С твоими-то болячками…

Мужчина поднялся и принялся мерить шагами комнату, отчего она сразу стала казаться мне очень маленькой. Его взгляд задумчиво упёрся в заколоченное окно, где не хватало одной доски, и я мысленно выругалась.

Вот почему я не могу полностью полагаться на свою магию. Если собственную внешность я привыкла поддерживать неизменной, чтобы не разрушать иллюзию, то всё остальное требовало жёсткой концентрации, а сильные эмоции были категорически противопоказаны.

Сэр Гектор стоял неподвижно, не глядя на меня, словно принимая какое-то важное решение. Я не могла знать, какие демоны одолевали этого мужчину в ту минуту.

— Следуй за мной. Мы отправимся к леди Элоиз. Извинишься перед ней, а потом сама обойдёшь всех остальных. У меня есть идея.

Своей идеей он, конечно же, не поделился, очевидно всё ещё сильно на меня сердясь. Но я радовалась хотя бы тому, что он не собирается отдавать меня другим или запирать в темницу на долгие месяцы.

Проходить по коридорам крепости, которые я долгое время обходила стороной, было странновато. Судя по всему, все уже знали о моих приключениях вне этих стен. Слуги продолжали отводить глаза, не вынося вида моих шрамов, и многие принимались шушукаться, стоило сэру Гектору скрыться из виду. Было обидно, ведь уже много недель мы работали с детьми законно, помогая приглядывать за скотом. С этой задачей прекрасно справлялись крохотные, почти незаметные для посторонних иллюзии. И пусть платили не так много, зато это было безопасно…

Смогу ли я ещё увидеть Рику и Алана?

Не дойдя до башни, в которой сейчас находилась леди Элоиз, сэр Гектор осмотрел свои руки и одежду. Обнаружив на плотном камзоле запекшуюся каплю крови, он попытался её стереть, но тщетно — она попала туда слишком давно.

В покои хозяйки замка меня не пустили. Я не слышала, о чём они разговаривали, но, судя по доносившимся звукам, там находилось не меньше пяти человек — наверняка дуэнья леди Элоиз и её личная служанка.

Опять извиняться… Неужели такова участь всех служащих здесь, в замке — постоянно просить прощения за то, чего не делал?

Тяжёлые шаги направились в сторону двери. Я уже ожидала увидеть рыцаря, когда вдруг услышала встревоженный нежный голос Элоиз, звучавший неожиданно громко и расстроенно:

— Вы не можете говорить это серьёзно! Вы собираетесь взять её с собой в поход?

Стоило мне это услышать, как сердце тут же подскочило к самому горлу, и против воли я почувствовала, как на моём лице расплывается улыбка. Да, я бы предпочла жить в Гратане и иметь нормальную работу, которую выберу сама, но отправиться с рыцарем в поход уж точно лучше, чем сидеть здесь взаперти.

И наконец-то леди Элоиз перестанет видеть во мне проблему, ведь я её так постоянно расстраиваю. Так почему же сейчас она настолько недовольна?

Как она там? Снаружи уже стемнело, и она, верно, голодна, ведь им дают только воду…

Но наказанным у позорного столба ужин не положен.

Гектор верил, что подобрал для каэри самое простое и лёгкое наказание из возможных.

Каэри видели в обществе воровской шайки много раз. Девчонку буквально поймали за руку, когда она вытаскивала кошель у лорда Тирмейна — представителя одного из древнейших домов Меритана. Уже после служанка из крепости, Летти, вспомнила, что видела воровку вместе с его каэри.

Опрос жителей города подтвердил, что они действительно действовали сообща, хотя рядом иногда замечали и мужчину. Причём каэри видели с этой девчонкой почти постоянно…

Казалось, стоило ему покинуть крепость, как она сбегала и тут же снюхивалась с этими ворами. В замке она только ночевала, а порой и вовсе не возвращалась, и от этой мысли Гектор просто сгорал от ярости.

Он не верил, что каэри завела интрижку на стороне: слишком уж специфичной была её внешность. Он подозревал, что мало кто позарится на такую… Разве что ради её силы.

Гектор просил её сидеть в крепости и не высовываться, не создавать проблем и не влезать в дрязги с аристократами. Но, очевидно, его приказы она ни во что не ставила, а самого его здесь не было, чтобы её контролировать. Лучше всего было бы попросить замену — пусть ему найдут другую каэри…

— Вы совсем ничего не тронули, — расстроенно произнесла Элоиз, сидевшая рядом.

Крохотная, словно птичка, с тонкими запястьями и нежным голосом — иногда он боялся даже случайно прикоснуться к ней. Это Элоиз пришлось сопровождать их, пока его каэри просила прощения. Это Элоиз придётся выслушивать колкости пострадавших и выживать в политических интригах, пока он будет в походе, а Тристана вообще ничего не волновало.

— Это не ваша вина, — Элоиз, кажется, почти читала его мысли. — Не корите себя, отведайте хотя бы мяса.

Стоило ему заглянуть в её глаза, и мысли о каэри отходили на второй план. В эту секунду ему казалось, что женщины красивее, нежнее и благороднее просто не существует.

— Это моя вина, леди Элоиз, но такого больше не повторится, — горячо ответил он, с трудом отводя взгляд.

Напротив них сидел треклятый лорд Кранц и наблюдал за каждым их движением. Он только и искал ошибок Тристана и леди Элоиз, чтобы убедить короля, что они недостойны этой крепости.

— Вы правда собираетесь брать каэри с собой в поход? Да она и дня в седле не выдержит, она же и так покалеченная, — хмыкнул лорд Рудольф.

— Каэри поедет в обозе с пожитками, — нахмурился Гектор, не понимая, как такая мысль вообще могла прийти этому мужчине.

Мысли вновь вернулись к девушке, находящейся сейчас там, во внутреннем дворике. А что, если начнётся дождь?

Нет, она деревенская, с такими, как она, это происходит регулярно, и подобное считается самым лёгким наказанием.

— Как осмотрительно. Я подозреваю, вы вернётесь в крепость нескоро? Что же те сгоревшие деревни?

— Эти деревни расчищены от разбойников, но я всё ещё не считаю их безопасными. Поэтому, леди Элоиз, вам не рекомендуется…

— Нет, я отправлюсь туда! — смело заявила девушка. — Вы не видели тех детей, не видели надежду в их глазах. Девочка с двумя косичками подошла ко мне и сказала, что в будущем хотела бы быть как я — помогать другим…

Я прекрасно помнила события прошлой ночи — ту бесконечность, что я простояла в колодках. Сначала я пыталась не показывать боли, но сдалась слишком быстро — начала всхлипывать, а после и тихо подвывать, ужасая своими звуками застрявших рядом двух слуг.

Почему, почему мне было так больно?

Под ошейником мои шрамы натянулись так, как никогда раньше, и мне даже стало казаться, что они рвутся, хотя это, наверное, невозможно. Я даже теряла сознание один раз, но пришла в себя почти сразу — потому что упавшая голова обожгла такой болью, что я впервые вскрикнула во всю силу.

Единственным способом переждать это было не шевелиться, но находиться в одной позиции было другого рода мучением…

Сэр Гектор пришёл ко мне через несколько часов, потому что снаружи было ещё темно и люди даже не отправились спать… Но мне к тому моменту казалось, что прошла целая вечность. И пока он нёс меня назад, в комнату, я изо всех сил цеплялась за его камзол, ненавидя его и одновременно чувствуя ужасное, опустошающее облегчение и благодарность — за то, что он вытащил меня оттуда.

Лучше бы и правда под плетями оказаться…

Хотя предложи мне выбор до вчерашнего вечера, я без сомнения выбрала бы позорный столб. Я даже представить не могла, что у меня будет такая реакция.

— Каэри, — тихий голос сэра Гектора раздался за моей спиной, и я развернулась, судорожно пытаясь понять, не слетела ли иллюзия с моего лица и тела… Даже если и так — я спала к нему спиной, лицом к стене.

Мой господин сидел в углу комнаты — туда не доходил солнечный свет, и я вздрогнула, не сразу разглядев его силуэт.

В темноте рыцарь казался приспешником Азра, и я вспомнила слухи, что ходили о нём. Кто-то говорил, что он может наслать смерть одним взглядом, кто-то — что он родился в Чёрном Жерле, крупнейшем вулкане Альмерэ.

Но я знала, что сэр Гектор был человеком, магом. Он прикасался ко мне почти полностью обнажённым телом, уже много раз, и я чувствовала каждый шрам на его груди.

— Я покидаю крепость через час.

В горле невольно родился невнятный хрип, когда я вскочила, но паника в моей голове была куда сильнее скоротечной боли от вновь натянувшихся шрамов.

— Я отправляюсь с вами, правда? — мне показалось, что голос сел и охрип, поэтому я повторила громче. — Я отправляюсь с вами, правда?

Я сама ненавидела всю ту степень отчаяния, которую испытывала, произнося это. Но мысль о том, чтобы остаться здесь — после этих унизительных извинений, после колодок, будто я на самом деле была воровкой… Без возможности даже выйти за стены крепости — всё это сводило меня с ума.

— Нет, — он ответил после паузы, вставая и направляясь к двери, даже не позволяя мне рассмотреть его. — В твоём нынешнем состоянии целитель рекомендовал тебе несколько дней отдыха.

— Пожалуйста! — моя слабость тут же отступила на второй план, я вскочила, запутавшись в покрывале и упав на пол, но после тут же поднялась и побежала к мужчине, топая босыми ступнями.

Я нагнала его у самых дверей и вцепилась в спину, обхватывая руками, хотя даже так я не могла полностью сомкнуть их.

— Пожалуйста, я хочу отправиться с вами… Я не могу оставаться здесь, я хочу поехать, пожалуйста… Господин.

Он вздрогнул от моих слов, смотря в пол и чуть назад, на кончики моих пальцев на ногах. Рыцарь не двигался под моими руками, хотя я чувствовала сковавшее его напряжение.

Что у него сейчас в голове?

— Вы и сами хотите, чтобы меня здесь не было, я создаю проблемы для ваш… для леди Элоиз, — продолжала почти умолять я.

Как мне его уговорить?!

Сэр Гектор легко, резко сбросил мою некрепкую хватку, рывком открывая дверь. Даже не оборачиваясь ко мне, всё так же оставаясь в тени, он произнёс:

— Через час в обозе. Возьми то, что успеешь, всё остальное найдём тебе по дороге. И не вздумай брать с собой платья каэри!

Он хлопнул дверью, уходя, будто сердитый на что-то… Хотя почему будто? Скорее всего, его разозлило упоминание хозяйки Гратана, как всегда и бывало, но это был мой последний аргумент. Я знала, что он попытается спасти леди Элоиз от страшной и коварной меня, и, слава богам, всё получилось.

Никаких платьев каэри у меня не было, не считая того, в котором я прибыла и в котором скоро образуются дыры, зато я быстро упаковала свои нехитрые пожитки, купленные на деньги, заработанные с Рикой и Аланом. Чулки, несколько льняных туник, два плотных платья и, конечно же, мои сокровища — шерстяной плащ и красивый расшитый платок. В холщовый мешок на завязках я отправила также гребень, швейные принадлежности и кусок мыла.

Чего у меня точно не было — так это сапог, да и обувь имелась в единственном экземпляре — кожаные башмаки, которые не годятся для дороги и подходят только для ходьбы по городу и замку…

Но он обещал, что если чего-то не хватит, он докупит? С чего бы такая заботливость?

В итоге внизу, у обоза, я была намного раньше, чем через час, волнуясь, что уедут без меня. Здесь уже собрались те, кто отправятся с рыцарем — его оруженосец, которого я видела несколько раз, но с которым никогда не разговаривала, и более двух десятков солдат.

Крытых телег было две, и обе казались мне набитыми под завязку — на моё присутствие явно не рассчитывали. Внутри находилось продовольствие, которое даже сейчас продолжали загружать слуги.

К моему огромному удивлению, я была здесь не единственной женщиной — из окрестных деревень прибыли трое других, они явно знали, чем занимались — весело переговаривались друг с другом, проверяя обозы и даже некоторых лошадей. Они посматривали на меня вопросительно, не узнавая без наряда каэри и не понимая, почему я ничего не делаю.

Я же, отдышавшись, обессиленно прислонилась к одному из обозов, чувствуя, как напряжение вчерашнего дня даёт о себе знать.

— Леди Элоиз! — взволнованно произнесла одна из женщин, заставив всех обернуться к лестнице, ведущей из передней.

Леди спускалась не одна.

К моменту, когда сэр Гектор вернулся в отряд, Трин настолько запугала Иру, что та даже боялась глаза поднять от земли. А вот мой господин, проходя мимо, сразу её заприметил — точнее, её светлую голову, на которой он задержал взгляд.

Трин сказала, что у него зазноба в каждой деревне… Светленькая…

Я невольно вспомнила леди Элоиз и подумала, что рыцарь, похоже, просто пытается утешиться в объятиях других женщин, зная, что ему никогда не быть вместе с хозяйкой Гратана.

— Иди встречай господина своего, — Трин указала половником в сторону огромного чёрного коня, но я осталась сидеть на месте. — Может, с тобой в отряде он перестанет служанок моих пользовать, так что работай как следует!

Я возмущённо уставилась на женщину.

— Мы с ним не спим! — произнеся это, я покраснела как рак, и от этого рубцы на шее, наверное, стали совсем уродливыми. — Я только заряжаю его магией, я не шлюха!

Если о том, чтобы вежливо общаться с неизвестными мне лордами, я ещё раздумывала, то Трин я собиралась отвечать прямо.

— Так вот почему он злой такой! — Трин и тут нашла повод придраться ко мне, но её отвлёк совсем молодой парнишка, с сильной красной сыпью на лице, потянувшийся кружкой к одному из двух огромных котлов. — А ну не трожь!

— Как ты разговариваешь с будущим рыцарем?! — недовольно и горделиво воскликнул юноша. — А каэри, которая не спит со своим господином, — да такого не бывает.

— Из тебя такой же будущий рыцарь, как из меня королева, — Трин треснула парнишке по затылку, из чего я заключила, что они были хорошо знакомы. — Оруженосец оруженосца, подумать только, рыцарь нарисовался! А ты, каэри, иди пообщайся с господином, пока он на Иру не засмотрелся.

— Неудивительно, что они не спят, — парнишка теперь переключил внимание на меня. — Какая же ты страшная, даже смотреть тяжело. Слухи, что в замке ходили о тебе, не врали.

— И какие слухи? — спросила я. — Как зовут-то тебя? Ты тоже не красавец, если честно.

Наверное, я была слишком жалкой, раз позволяла так отзываться обо мне. Но живя всю свою жизнь в деревне, в огромной семье, я поняла, что такая речь — это определённая форма близости… И сейчас Трин и этот оруженосец оруженосца разговаривали со мной, по-своему принимая в свой круг.

— Матьё Грин из Зелёных Холмов, — гордо представился юноша.

По-моему, мы с ним были одного возраста.

— Не слушай его, каэри, он так говорит, будто Зелёные Холмы — его личная крепость, а это просто деревня, где он родился.

— Так что за слухи? — продолжила настаивать я.

— Да просто говорят, что ты страшная, что даже с твоей магией мужчины тебя не хотят — просто не могут даже смотреть на тебя. И что шрамы эти не от огня, а болезнь от предыдущих твоих любовников, — выложил как на духу Матьё.

Я даже побледнела, услышав это. Кто мог так отзываться обо мне? Я же почти никому не показывалась на глаза, стараясь не влезать в дела крепости.

— Держи, рыцарь, — с издёвкой произнесла Трин, всучив парнишке миску с похлебкой, пахнущей по-настоящему одуряюще. Она выдала ему порцию из котла с едой для слуг и пехотинцев, в то время как всадникам, рыцарям и оруженосцам полагалась куда более богатая мясом трапеза.

— Можно мне тоже? — уныло попросила я, радуясь уже тому, что выбралась из замка, где меня ненавидели, казалось, за один только факт существования.

Почему-то тяжелее всего мною воспринимались ситуации с леди Элоиз. Я всегда оказывалась виноватой, ровным счётом ничего не делая, в то время как леди оставалась прекрасной, грустной и благородной. Казалось, даже мой случайный чих был способен создать ей ворох проблем, и абсолютно все вокруг знали об этом, сочувствуя хозяйке замка.

Трин, посмотрев на меня, тоскливо вздохнула.

— Послушай, мы на тебя не рассчитывали, всех в походе считали заранее, и еду распределяли соответственно. Отправляйся к господину, скажи, что ты помогала нам, и спроси, где твоё место. Я не знаю, что с тобой делать.

И вновь слуги не знали, куда меня пристроить.

— И пойду! Спасибо, Трин, — поблагодарила я женщину за честность.

Сэр Гектор лично занимался своим конём, обсуждая что-то с оруженосцем — молодым, потрясающе красивым благородным мужчиной по имени Жан Леру. Жан обладал роскошными русыми кудрями, которым позавидовала бы любая леди, и очень спокойным нравом.

Жеребец сэра Гектора был облачён не хуже самого рыцаря: плотная сине-чёрная попона закрывала бока, поверх неё лежала кожаная сбруя с металлическими накладками, а удила поблёскивали в лучах вечернего солнца. Конь вёл себя неспокойно, переступал, дёргал головой, бил хвостом, а его уши то и дело вздрагивали, будто он чуял нечто тревожное.

Но при виде меня ему стало чуть лучше — животные вообще очень хорошо реагировали на каэри, чувствуя почти бесконечную магию внутри нас.

— Каэри. — Сэр Гектор заметил моё присутствие и коротким кивком отпустил Жана. — Ты проследила за установкой шатра для меня?

— Нет, не проследила, я не разбираюсь в походах и не знаю, что от меня ожидается, — честно призналась я. — Но я обязательно прослежу, сразу после того, как мы с вами поговорим.

— Говори, — приказал он, продолжая ухаживать за своим конём и не смотря на меня.

Он поправил ворот стальной кирасы и вытащил наружу красивый кулон, так не сочетающийся с суровой внешностью рыцаря.

— Я хотела бы помогать слугам в походе и получать за это плату. Это не будет отвлекать меня от моих обязанностей перед вами, зато я буду при деле и перестану создавать проблемы. Я не могу ничего не делать, не могу сидеть в четырёх стенах.

В этой поездке я буду говорить чётко, прямо, ничего не скрывая, так, чтобы у меня не возникало больше идиотских проблем, как в Гратане, по поводу, и без.

— Я могу приобрести для тебя всё необходимое, — отмахнулся он.

— Нет, это не то! — резко ответила я, и рыцарь даже обернулся, увидев, насколько я эмоциональна.

Наконец-то, а то ничто не пробивало его пренебрежения ко мне. Может, Матьё и прав, он на меня даже смотреть не может…

— Я не хочу постоянно вас просить, я хочу, чтобы у меня было хоть что-то своё, пожалуйста… И вам нужно оставить указания для слуг, на меня в походе не рассчитывали, и еду для меня тоже не планировали.

В этот момент оруженосец сэра Гектора неожиданно вернулся со свитком в руках и взволнованно что-то показал моему господину, отвлекая его. Похоже, к нашему отряду за время моего отсутствия прибыл гонец.

— Каэри, Жан говорит, что мой шатёр уже готов. Отправляйся туда и жди меня там, разденься, — приказал он прямо при своём оруженосце, заставляя меня густо покраснеть.

Они продолжили изучать свиток, тихо обсуждая дела и не замечая, что жеребец прямо перед ними вновь начал волноваться, переминаться с ноги на ногу и тревожно ржать. Он несколько раз недовольно дёрнул головой и сделал неловкий шаг вперёд, но я встала у него на пути, собираясь успокоить его и вытянув руки.

В этот момент Жан тоже заметил, что с конём что-то не так, и бросился наперерез, пытаясь перехватить узду, но в итоге столкнулся с моими ладонями.

Я даже ничего не почувствовала.

А вот оруженосец — да. Он замер, застыв перед конём, не двигаясь и не в силах вымолвить ни слова. Его поведение показалось мне очень странным, пока до меня наконец не дошло, что произошло.

Я коснулась его обнажёнными руками… И, судя по всему, Жан Леру обладал магией.

— Каэри… Где твои перчатки?! — зло прошипел Гектор.

Гектор впервые заметил, что каэри не носит перчаток, только тогда, когда она соприкоснулась руками с его оруженосцем. Жан был магом, совсем слабым, но, безусловно, он в полной мере прочувствовал всю силу девушки.

Собственная реакция поразила Гектора — ему немедленно захотелось влезть между ними, отшвырнуть Жана. Что сейчас чувствовал его оруженосец? Гектор и сам помнил эйфорию самого первого прикосновения к каэри, помнил, как после этого буквально подмял её под себя, прижимаясь обнажённой кожей к ней так близко, как только возможно.

Чувствовал ли сейчас то же самое Жан?!

Недоумение на лице девушки, когда он надел на неё перчатки, было настолько легко читаемым, что Гектор сразу же сообразил, что перчаток у неё просто нет. И, кроме того, она не знает, что обязана их носить.

Она не носила их всё это время во дворце, сталкиваясь руками с кем только можно… Неудивительно, что лорд Кранц посчитал её гулящей и решил, что Гектор легко передаст её любому. Неудивительно, что Элоиз до сих пор сомневается, что между ними ничего не было.

Да и можно ли говорить, что между ними ничего не было?

— Извините, сэр Гектор, такого больше не повторится! — горячо воскликнул Жан, когда Гектор окликнул его — второй раз. Невнимательность не была свойственна его оруженосцу.

— Не повторится, — уверенно произнёс рыцарь. — Когда закончишь, пришли ко мне нашего гонца, у меня для него задание.

Жан помог ему снять доспехи, и Гектор сам расседлал Валора.

Имя коня ему не нравилось, он предпочитал более простые, простонародные клички вроде Смолы или Уголька. Но Валор, на взгляд Гектора, был лучшим жеребцом в ближних королевствах и достался рыцарю уже вместе с кличкой.

— Гектор, численность разбойников превосходит нашу кавалерию в три раза, — к нему подошёл Мориц, один из рыцарей, участвующих в этом походе. — Нам следует подождать подкрепления от сэра Винсента из Рошгейта; если мы отправим гонца, они будут здесь уже через три дня.

Гектор в ответ покачал головой. Возможно, именно за это его боялись, но и выбирали лидером походов тоже — потому что он никогда не позволял противнику скрыться.

— Нет, они знают, что мы здесь, к тому моменту они уже уйдут. Они как тараканы или крысы в Альмерэ. Только и ищут возможности напасть ночью и перерезать стражу, украсть у своих же. Наши действия должны быть решительными, мы не можем показывать им слабость. Напуганный враг будет совершать ошибки, и я не собираюсь давать им время собраться с силами.

— Ты сможешь справиться с ними?

Когда Гектор уверенно кивнул, глаза сэра Морица загорелись неверием и торжеством. Почти никто из них не мог привыкнуть к тому, как быстро Гектор теперь восстанавливался.

— После того как мы справимся с этой шайкой, мы воспользуемся гостеприимством сэра Винсента, и все смогут отдохнуть так, как они того заслуживают, — решил приободрить Морица Гектор.

— Ты возьмёшь с собой каэри? Пусть хоть посмотрит, как живут, такие, как она.

— Я пока ещё не решил, — холодно ответил Гектор, чем заставил второго мужчину сразу замолчать.

Все они знали, что Гектор не любил обсуждать свою каэри с ними.

Сэр Гектор возник, казалось, из самой ночи — настолько неожиданным было его появление у костра прямо посреди лагеря. Я знала, что они собирались возвращаться сегодня или завтра. Но когда начало темнеть, я решила, что эта ночь пройдёт так же, как и последние две недели.

— На такую, как ты, у нормального мужика и не встанет. Если бы не твой дар, к тебе бы и пальцем никто не прикоснулся! — произнёс старый Гил при всех, включая тех, с кем я успела подружиться.

И сэр Гектор тоже был здесь.

Слышал, как в очередной раз меня оскорбляли его старые подвыпившие солдаты, в этот раз старый Гил, засматривавшийся раз за разом на красавицу Иру. Мне было противно даже представить их вместе, а ему, оказывается, была омерзительна я, особенно внешне.

Грудь сдавило.

Я не отрывала взгляда от рыцаря, надеясь, что он скажет что-то. Что скажет, что я не ущербная, что настоящий мужчина, а тем более его подчинённый, не должен оскорблять женщин. Тем более — его собственную каэри, ведь я всегда беспрекословно отдаю всю свою энергию для того, чтобы сэр Гектор был готов к битве в любой момент.

— Гил… — угрожающе прорычал рыцарь. — Чистка коней на двое суток. Этот балаган отвратителен.

Сэру Гектору совершенно точно не понравилось то, что он здесь увидел, и он даже наказал Гила. Но, несмотря на то, что он вроде как заступился за меня, на сердце почему-то не было облегчения. Похоже, я становлюсь размазнёй от сытой и ленивой жизни.

— Каэри, следуй за мной. Поможешь мне с бронёй, — произнёс он чуть мягче, и я кивнула, двинувшись за ним на негнущихся ногах.

Я долго представляла, как будет выглядеть наша следующая встреча, и за эти две недели сильно распереживалась. Особенно когда в лагерь вернулся едва не оказавшийся при смерти сэр Конрад, один из рыцарей в этом походе.

Хотелось спросить, сколько их было, разбойников. Хотелось узнать, пострадал ли кто-либо ещё, в порядке ли сам сэр Гектор. Но я молчала, потому что он столько раз приказывал мне молчать и говорить поменьше. И потому что наши отношения не были дружескими.

В какой-то момент сэр Гектор даже обернулся, не понимая, почему я молчу, и, по всей видимости, считая, что я могла не следовать за ним. Но, проверив меня, он и дальше направился к шатру.

Неужели он захочет… вновь просто получить мою магическую энергию? Не умывшись? Я даже не знала, как снимать эти его доспехи, ведь этим обычно занимается оруженосец!

Шатёр уже ждал сэра Гектора — в последние две недели я внимательно следила за его установкой и даже два раза стирала простыни. В первый раз сама, во второй отдала прачке Мэг.

— Помоги мне снять доспехи, только кирасу, — приказал он хриплым, уставшим голосом, садясь на грубо сколоченный стул, и я порадовалась тому, что он не видит мои круглые глаза.

Ну, попробую…

Я прикоснулась к его шее одним пальцем, совсем немного, но рыцарь сразу это почувствовал — его тело напряглось, а я сама замерла, не понимая, что опять сделала не так. Постоянное напряжение рядом с рыцарем выматывало меня. Мне казалось, что бы я ни сделала — он будет недоволен.

— Где твои перчатки?

Перчатки я носить не очень любила — не потому, что с ними было неудобно, а потому, что это было самое дорогое, что я когда-либо держала в своих руках. Я даже любовалась ими иногда и понимала, что о таком подарке не смеет мечтать почти ни одна женщина. А вдруг перчатки кто-то украдёт?

— Но здесь же никого, только мы с вами, — впервые ответила я.

Он ничего не произнёс, но я сделала вывод, что если бы его это на самом деле беспокоило, он бы точно сказал. В голове бесконечно вертелись слова старого Гила, как бы я ни твердила себе, что слышала и похуже, и что тоже в долгу не останусь — выскажу ему всё, что думаю.

Сердито выдохнув, в какой-то момент Гектор сам ослабил второй боковой ремень — по всей видимости, ему не нравилось, что я витаю в облаках. Под кирасой оказалась толстая стёганка, в которой, наверное, было жарко, несмотря на то что в Альмерэ стояла глубокая осень, близившаяся к зиме.

Молчание было… неудобным, и рыцарь чего-то ждал. Он впервые осмотрелся, а после задержал взгляд на столе, где лежал тот самый золотой, который он забыл в день своего отбытия. Каждый раз, когда устанавливали шатёр, я старательно клала монету на стол на случай, если рыцарь вернётся — не хватало ещё, чтобы меня вновь назвали воровкой.

— В лагерь не заходили торговцы?

— Заходили, сэр… Господин, — ответила я просто.

Сэр Гектор внимательно осмотрел меня, задерживая взгляд на одежде. Вообще-то, кроме обуви, у меня было все необходимое ещё до похода, но я смогла выбить себе новые башмаки у Матьё, помогая ему с лошадьми все две недели, раз уж работать за деньги мне не разрешили.

А потом…

Кивнув чему-то своему, он направился к добротному сундуку и достал из него предмет, при виде которого моё сердце провалилось куда-то в желудок. Очень хотелось сказать «нет», просить о пощаде, но внутри поднялась гордость.

Мои просьбы до этого ничего не меняли.

— Это ради твоей же безопасности, — заявил он, выискивая что-то в моём лице.

Я молчала, пока он застёгивал украшение-ошейник на моей шее. Молчала и тогда, когда он поправлял его так, чтобы оно не задевало моих рубцов, при этом мужчина ни разу не коснулся меня сам, словно я была прокажённой.

— Послезавтра мы отправимся в крепость Рошгейт, к моему хорошему знакомому сэру Винсенту. Ты отправишься со мной, — неожиданно сказал он, расстёгивая крепления своей стёганки. — Думаю, тебе пойдёт на пользу то, что ты увидишь. Дорога может быть опасной, а потому я должен пополнить силы сейчас.

Он почти никогда не произносил столько слов за раз, и уж тем более обычно ничего не объяснял. Неужели моё молчание так благоприятно действует?

Я бы и дальше молчала, но… судя по его взгляду, он ожидал, что я залезу в постель, разденусь, и буду ждать его там, отвернувшись.

— Каэри, — холодно и спокойно намекнул он.

И я не выдержала. На самом деле от сэра Гектора приятно пахло — мужчиной, дымом, сталью… За всё время, что я его знала, я ни разу не видела его в неухоженном виде. Просто из опыта жизни в деревне я прекрасно знала, как дорога сказывается на чистоте.

— Я должна сказать! Простыни были вымыты только вчера, не могли бы вы… — Ира, наверное, в обморок бы упала от того, что я собиралась произнести. — Ополоснуться.

Впереди меня ждал ужин со знатью, и, честно говоря, я не совсем понимала, как он пройдёт. Там соберутся все рыцари этого похода, их благородные оруженосцы, знать, живущая в окрестностях Рошгейта, сэр Винсент, леди Матильда и его каэри, Хелена.

Для всех в крепости подобное было в порядке вещей… А мне было трудно такое даже вообразить. Каэри и госпожа за одним столом!

— Вся крепость на ушах из-за их приезда, — услышала я голос одной из служанок по пути к покоям сэра Гектора. — И так целую неделю! Да они за день съедают тройную порцию еды, ещё и комнаты убирать. Каждый рыцарь с оруженосцем!

— Это же сэр Гектор, — ответила ей другая женщина, помоложе. — Он любимец короля. Кто знает, может, когда-нибудь ему даруют собственную крепость.

— Такого не случится, — уверенно фыркнул третий собеседник — мужчина. — Он бастард. Такие, как он, не должны даже за столом сидеть, и каэри у него под стать…

Ну знаете!

— Сэр Гектор освободил тракт к этой крепости, — резко и неожиданно произнесла я, выходя из-за угла.

Чесали языками, как я и подозревала, трое слуг.

— Он рискует своей жизнью и жизнями других рыцарей, а вы жалуетесь на то, что вам досталось чуть больше работы. И разве он виноват, что родился бастардом? Разве это делает его хоть немного слабее или менее достойным?!

Слуги, увидев меня, замолчали. Судя по всему, судачить о господах они привыкли только тогда, когда никто посторонний их не слышит. В принципе, я даже понимала их — Ира тоже рассказывала, что лорд Тристан почти не помогает леди Элоиз в замке, и за подобные разговоры её могли наказать…

Вот только я не ожидала, что слуги, сами родившиеся в нищете, станут попрекать сэра Гектора его происхождением.

— Каэри Сабин… Следуй за мной, — услышала я за спиной.

Голос прозвучал неожиданно тихо.

Сэр Гектор нашёл меня, но никак не отреагировал на слова слуг. Зато те, побледнев при виде него, принялись буквально молить о прощении.

— Простите! Простите, господин, совсем обленились, — смешно запричетали они. Женщина постарше даже упала на колени, но рыцарь, отмахнувшись, просто двинулся в сторону обеденной залы.

Он шёл впереди меня быстрыми, размашистыми шагами, так что я едва поспевала, но потом внезапно замедлился, подстраиваясь под мой темп. На меня он почти не смотрел, из чего я сделала вывод, что все старания Хелены по моему облагораживанию прошли даром — сэр Гектор просто мною не интересовался.

— Во время обеда не общайся с леди Матильдой, да и с другими благородными тоже. Говори, только если к тебе обратятся первой, — холодно наставлял он меня по пути.

Я и так планировала вести себя именно так, не зная, чего ожидать. Но получив от меня лишь покорный кивок, сэр Гектор раздражённо выдохнул.

Нам отвели место прямо в середине стола, напротив высокого кресла, где должны были восседать сам хозяин замка и его жена. Я не решалась садиться, как и многие оруженосцы, ожидая прихода сэра Винсента.

— Каэри… Сабин? — раздался тихий голос позади меня. Обернувшись, я столкнулась взглядом с оруженосцем сэра Гектора, Жаном. Он не узнал меня со спины, а когда убедился, что это я, его глаза расширились от неожиданности.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, но тут же почувствовала рывок за запястье — сэр Гектор грубовато отправил меня по другую сторону от себя.

Вовремя — именно в этот момент вошли хозяева замка, идя под руку, а следом за ними появилась и каэри, которая сразу же вновь приковала к себе всеобщее внимание.

Дальнейший ужин казался мне мучением — не столько из-за того, что я не знала, как правильно есть то или иное блюдо, и просто повторяла за остальными, сколько из-за напряжения между госпожой крепости и Хеленой. Мужчины были буквально слепы, они не замечали ни тонких подколок, ни красноречивых взглядов…

На ужине я поняла, что Леди Матильда не любила меня, едва выносила мой вид, и я даже не винила её за это. Наоборот, я сочувствовала ей — в собственной крепости она была лишь второй женщиной. И второй в сердце своего мужа.

Сэр Винсент вёл себя учтиво по отношению к жене — но и только. Каждый же раз, когда его взор обращался к Хелене, в нём загорался восторг, жажда, вожделение, настоящий вихрь эмоций. Он внимательно и ревниво следил за мужчинами, которые позволяли себе смотреть на его каэри, при этом невозмутимо улыбаясь, когда кто-то делал комплименты леди Матильде.

— А вы, сэр Винсент, собираетесь возвращаться в седло? — обратился сэр Мориц к хозяину замка. — Ваша способность исцеляться очень бы помогла в нашем походе. Впереди путь через горы, там разветвлённые пещеры. Десять лет назад слухи о том, чего вы смогли достичь в одиночестве, гуляли по всему Меритану.

— Его Величество позволил мне наслаждаться жизнью скромного лорда здесь, в Рошгейте, и я очень счастлив. Но если меня призовут, то, конечно, я буду служить Его Величеству в час нужды. Кто знает, может, когда-нибудь мы даже сможем вернуть святилище Мирё у Дорнесса.

— А что в этом святилище? — поинтересовалась Хелена, сидящая по левую руку от хозяина замка.

Во время ужина она была совершенно очаровательна и даже ела изящно, отправляя в рот крохотные кусочки еды и явно наслаждаясь особенно удачными блюдами. Я видела, что мужчины замечали это и подмечали, что именно ей нравится — особенно лорд Винсент.

— Альмерэ потеряла святилище более ста пятидесяти лет назад. Ходят слухи, что в нём находится магический источник, способный вылечить любую болезнь, но доступ к нему был открыт только королям, так что я не могу быть уверен, — сразу же ответил хозяин замка.

— Кто знает, может, с сэром Гектором у нас появился шанс вернуть святилище, — воскликнул один из вельмож, проживающих в городе неподалёку. — А вы, сэр Винсент, как никто заслужили спокойную жизнь рядом с красавицей.

Хозяин замка замер на секунду, а после ответил достаточно прохладно:

— Внешность — это не всё, душа куда важнее.

Леди Матильда побледнела так, что мне даже показалось, будто ей стало плохо. Казалось бы, этой фразой сэр Винсент хотел дать понять, что красота каэри для него не главное, но… вельможа не произносил имени красавицы. А хозяин этой крепости даже не допустил мысли, что речь могла идти о его жене, унизив её этой защитой куда сильнее, чем если бы он промолчал.

И, как и все мужчины вокруг, он этого совершенно не понимал.

— Что если сэр Конрад погибнет? — взволнованно спросила его леди Матильда.

— Мы уже оповестили его семью о ранении, хотя, конечно, потеря благородного рыцаря в этом походе станет большим ударом. Мы не сможем продолжать задание, нам придётся остановиться, чтобы проститься с ним со всеми почестями на его родной земле…

Произнося это, Гектор был недоволен, особенно потому что он не просил такого количества рыцарей в сопровождении. Да, они были сильны и обучены, многие из них, а также их благородные оруженосцы обладали магией… Но одновременно этот поход превращался в политический шаг Фердинанда Второго. В зрелище для жителей Альмерэ, с целью показать благородную жизнь, полную порядка, которую они не видели очень давно.

А Гектор, часто веря, что цель оправдывает средства, вовсе не желал быть стеснён.

— Мы приютим его в Рошгейте на столько, сколько потребуется, — сэр Винсент потёр лоб. — Аппетиты Фердинанда растут, и он не хочет, чтобы информация о ранении рыцаря стала достоянием общественности. Ему нужно видеть в армии как можно больше людей, особенно если жители Альмерэ всё же начнут в неё вступать.

Последнее точно произойдёт ещё не скоро. Единственная причина, по которой их не ненавидели так же сильно, как всех предыдущих захватчиков, заключалась в том, что они были чуть лучше предшественников.

— Как дела у леди Элоиз? — поинтересовалась леди Матильда, как только её муж на секунду отлучился.

Хозяйка крепости проводила сэра Винсента напряжённым, почти ревнивым взглядом, но затем вновь повернулась к Гектору с участливой улыбкой.

Элоиз…

Мысли о ней сразу отозвались теплом в его груди, волной искреннего восхищения.

— Хорошо. Она просила передать вам небольшие подарки. Она постоянно покидает замок, стараясь помочь жителям близлежащих деревень, и они искренне любят её, восхищаясь своей госпожой.

Он говорил это, чувствуя, что решение короля женить его брата на леди из Гратана было верным во всех отношениях… Но в глубине души он и сам хотел бы оказаться на месте брата. Если Тристан умрёт, Гектор мог бы занять его место…

Нет! Он никогда не желал доли лорда, никогда не завидовал брату и даже не помышлял о подобном, пока не встретил леди Элоиз.

— Я думаю, леди Каноссе непросто живётся рядом с каэри?

— Непросто, — подтвердил Гектор, не понимая, откуда ей могло быть известно о внутренних проблемах крепости.

— Не вините каэри, сэр Гектор. Это не их вина, что они не в силах сопротивляться собственной магии. Они родились распущенными, и со временем всё станет только хуже… — прошептала хозяйка крепости.

Гектор ничего не ответил, лишь смотрел на женщину непонимающе. А та продолжала как ни в чём не бывало, тёплым материнским голосом, хотя была ненамного старше его.

— Это всегда начинается незаметно, с лёгких прикосновений, случайных улыбок. Если тот, кого они поймали в свои сети — маг, то сопротивляться невозможно… Именно так каэри настраивают мужчин друг против друга. Маги больше не могут жить без их близости, начиная буквально сходить с ума. Я рада видеть, что с вами этого ещё не случилось, и я могу помочь вам…

— Всё в порядке, леди Матильда, спасибо, — отрезал он, поднимаясь с места. — Моя каэри не способна на подобное.

Куда же исчез сэр Винсент?! В общении с его женой было что-то… тревожное, но Гектор не мог уловить, что конкретно его так беспокоит.

— Все они в итоге становятся такими, это природа их магии, так мне рассказали служители храма Светлого Кроффа. Я не предлагаю вам ничего опасного, зная, как вам важен ясный ум. Просто зелье, чтобы унять влечение — для вас или для других.

Она всерьёз полагала, что он не в состоянии себя контролировать?!

Хозяйка этой крепости славилась своими настойками и зельями, и во многом поэтому он был рад привезти раненого именно сюда.

Гектор попрощался с леди Матильдой, рассерженный даже самим её предположением, но в глубине души не мог отрицать происходящего. В последнее время его мысли всё чаще возвращались к каэри — почти невольно. Он даже почувствовал жалость, ощутил, как болезненно сжалось в груди, когда она смотрела на него огромными неверящими глазами, полными боли — тогда, когда он впервые спросил её имя.

Он слышал от других рыцарей, как магия накрепко привязывает их к этим женщинам. Почти все они в итоге делали каэри своими любовницами, потому что передача силы через близость шла куда легче — и для самих женщин, и для магов.

Но Гектор верил, что его подобное не коснётся… Он не привяжется к другой женщине только из-за её магии, против собственной воли.

Сэр Гектор покинул свои покои, громко хлопнув дверью, после того как я сказала, что для меня нет разницы, кто будет моим хозяином, если это сделает меня шлюхой.

Меня почти трясло, когда я выговаривала сэру Гектору всё, что чувствовала за последние месяцы. Он сравнивал меня с Хеленой, но та купалась в роскоши и защите своего господина, в то время как я не получила от сэра Гектора ничего, кроме перчаток.

И те мне достались только после того, как я случайно прикоснулась к его оруженосцу.

Отправился ли он искать банщицу? Я видела, что он был возбуждён, и зрелище его обнажённого тела внезапно стало волновать меня — особенно после того, как я увидела его с другой женщиной.

Уснуть я не могла, вместо этого всё думала о его прикосновениях и о том, почему он внезапно изменил своё мнение. Просто потому, что кто-то сказал ему, будто энергия так будет передаваться лучше? Но он и так уже полон ею, он не тратил магию с момента нашего последнего сеанса!

При желании он может просто меня заставить. Он сам сказал, что я — его каэри, и никто не станет на мою сторону.

К утру я была совершенно разбитой, но сразу же направилась к Хелене, помня, что эту неделю она по просьбе сэра Гектора будет обучать меня контролю над магией. Рыцарь не возвращался в свои покои, но я была уверена, что встречусь с ним за обедом.

Так и случилось — он встретил меня в коридоре сразу после урока с Хеленой и приказал следовать за ним, ведя себя так, будто ночного инцидента… просто не было! Я же сама не могла думать ни о чём другом, глядя на его спину и вспоминая его взбудораженный шёпот прошлой ночью.

Заметив меня, Жан улыбнулся одними кончиками губ, а после расцвёл, словно солнышко — это он увидел на моём платье собственную брошь. Сэр Гектор окинул его подозрительным взглядом, но ничего не сказал, продолжая вежливую беседу с хозяйкой крепости.

Леди Матильда сегодня была особенно учтива по отношению к рыцарю и бросала на меня пытливые взгляды, значения которых я не понимала. С Хеленой они обе вели себя так, будто другой женщины вовсе не существовало.

— Как состояние сэра Конрада? — поинтересовалась леди Матильда.

— Благодарю, ему намного лучше. Ваши зелья и правда творят чудеса, — произнёс сэр Гектор вежливо и отстранённо.

Хелена бросила на меня взгляд, который словно говорил: «Вот видишь?». Она утверждала, что жена сэра Винсента не раз пыталась её отравить, но, глядя на эту худую, полную достоинства аристократичную женщину, я просто не могла такого представить.

— После обеда мы отправимся в город, Гектор, желаешь ли ты взять кого-нибудь из своих людей? Свою каэри?

— Нет, каэри останется здесь, — сразу же ответил сэр Гектор, вновь не обращаясь ко мне по имени. Вслед за ним точно так же поступали и остальные, хотя он вряд ли это осознавал. — Я возьму с собой только оруженосца, Жана.

***

— Я видела его взгляды на тебя сегодня, Сабин, — мурлыкающе произнесла Хелена на дневном уроке. — Пусть он и не разговаривал с тобой, но тело не обмануть. Он постоянно ожидал, что ты заговоришь с ним, следил за твоей тарелкой… Я уверена, в городе он приобретёт для тебя подарок.

— Я отвергла его прошлой ночью, — прямо сказала я. — Я не хочу так, я не готова спать со своим господином ради более комфортной жизни.

— Ну и дура, — пожала плечами Хелена. — Это всё равно случится, и лучше, если это произойдёт до того, как он женится. Несмотря на то, что он бастард, ему подберут жену — хотя бы для того, чтобы передать его магический дар. Она быстро установит главенство, и тебе потом будет куда труднее занять место в его сердце.

— Неужели так выглядит жизнь каэри? Борьба за сердце мужчины с его же женой на протяжении всей жизни? — я не хотела для себя такого будущего.

— Ну или тебя могут просто убить, — жёстко ответила каэри. — Матильда не случайно отослала сегодня Винсента в город, она что-то готовит, то, что хочет скрыть. Думаешь, она только меня на дух не переносит? Нет, она ненавидит всех каэри, как и многие благородные женщины.

— Я понимаю почему! Кому захочется открыто делить мужа с любовницей? Это такое унижение…

— А разве в этом наша вина? Моё дело — тебя предупредить, чтобы ты была готова. Вернёмся к уроку!

Гектор не собирался красться — он слышал, что каэри уже проснулась, и хотел, чтобы она знала о его приближении. Но, видимо, они были настолько поглощены разговором, что совершенно его не услышали.

Травник Янек вздрогнул, а каэри и вовсе дёрнулась на кровати так, словно пыталась сбежать от самого жуткого кошмара в своей жизни.

Впрочем, возможно, так оно и было.

Его сила была мучительна даже для взрослых мужчин, прошедших войну, но мало кто испытывал в своей жизни столь страшные потрясения, какие довелось пережить этой каэри. Обычно те, кто попадал под удар его магии, попросту лишались разума…

Когда он напал на неё ночью, не контролируя себя, в первую секунду он решил, что ей не выжить — сердце не выдержит.

Она в буквальном смысле горела заживо, хотя огонь и не касался её тела, а душераздирающие крики слышали, наверное, далеко за пределами крепости. В тот миг он не думал о причинах, всё, чего он желал — это вытащить её из кошмара, в который сам же её и погрузил.

Гектор звал её, пытался привести в чувство, щипая за кожу, и распахнул окно, подставляя её тело потокам свежего воздуха. Какое-то время она ещё цеплялась за реальность, но вскоре воспоминания взяли верх, как это всегда и бывало, и само существование стало для каэри агонией.

Он никогда в жизни не видел, как горят люди. Тем более — так долго.

Наверное, от отчаяния и сжигающего стыда его разум начал принимать решения, о которых он раньше даже не подумал бы. Когда Жан, неожиданно оказавшийся поблизости, прибежал на её крики, Гектор рявкнул оруженосцу немедленно нести вина, а после — и виски, который они пробовали в день приезда. На вкус это пойло было отвратительным, но главное…

У него был шанс, что её разум затуманится и она не будет способна осознавать происходящее

Травника Янека ему посоветовал Винсент, когда Гектор признался, что не может держать каэри в таком состоянии. Хотя в самом начале разговора старый друг прямо сказал, что, скорее всего, ничего не поможет. Пытаясь спасти её рассудок, они могли попросту уничтожить её тело, вливая в неё такое количество непроверенных напитков.

Его парализовал ужас от осознания, что из-за него она может умереть такой юной. Умереть мучительно, раз за разом переживая самые страшные воспоминания своей жизни, увеличенные его магией многократно, не узнав в этой жизни ничего хорошего.

Позорный столб, у которого она когда-то страдала от боли, ни разу не всплыл в её памяти — настолько незначительным для неё оказался тот эпизод.

— Как она? — леди Матильда казалась по-настоящему встревоженной, хотя Гектор не был уверен, чем именно.

Состоянием здоровья его каэри или же тем, что его сила так вырвалась на свободу — в её крепости. Он никогда не терял контроля над своим даром, даже когда его держали в плену. Гектор слишком хорошо знал, насколько опасна его сила.

Как вообще такое могло случиться?!

— Вы знаете, я могу помочь, дать ей обезболивающего, укрепляющих зелий…

— Благодарю, не стоит, — холодно ответил Гектор. Его терзали сомнения, потому что вчера он выпил зелье леди Матильды, желая избавиться от этого безумного наваждения… И в эту же ночь впервые в жизни потерял контроль над своим даром. Причём всплеск был таким сильным, что он выбил несколько кирпичей в стене.

Это чудо, что их разместили в башне и он никого не задел.

Гектор сам ухаживал за каэри — поил её бульоном, приготовленным Трин, обтирал её горящее тело и вливал настойку, купленную за безумные деньги у травника Янека. Девушка иногда бормотала что-то еле различимое, из чего Гектор узнал, что у неё было множество братьев и сестёр, а кто-то даже погиб от голода в неурожайный год — не редкость среди деревенских.

Он вслух звал её по имени, привыкая к нему, медленно перекатывая на языке.

«Сабин».

Имя, которым могли бы назвать даже благородную — скорее всего, её переименовали, когда обнаружился дар каэри.

Она никогда не должна была узнать ни пожара, ни голода, ни позорного столба.

У нее должна была быть совсем другая жизнь. Особенно с таким лицом.

За эти дни сэру Конраду, благодаря усилиям леди Матильды, стало намного лучше, и когда Винсент узнал, что случилось с его каэри, то сразу же предложил зелья своей жены…

Но что-то останавливало Гектора. Он хотел поговорить с каэри своего друга, спросить её, о чём они беседовали до этого, но в присутствии Винсента Хелена твердила лишь, что леди Матильда — замечательная хозяйка, а сила каэри постепенно сама восстановит Сабин и никакие зелья не обязательны. Гектору такое высказывание казалось почти жестоким. Они же общались, неужели Сабин ухитрилась настроить каэри Винсента против себя?

Он хотел бы поговорить с Хеленой отдельно, без присутствия друга, но Винсент этого не позволит. Лорд Рошгейт смотрел на свою каэри почти одержимо, постоянно искал возможности прикоснуться к ней и ревновал даже к прохожим, задерживающим взгляд на женщине. Они были вместе много лет, но его чувства и похоть не ослабели…

Гектору Винсент признавался, что с Хеленой у него особое единение душ и он чувствует её даже на расстоянии.

— Сэр Гектор! Смотрите, каэри пришла в себя! Я же говорил, живучие, как горные козы! Я тут предложил отправить её воевать с разбойниками, она и там выживет, — довольно усмехнулся травник Янек.

Но Гектор даже не посмотрел на него. Взгляд огромных карих глаз на худом лице девушки приковал его к месту, и он совершенно не знал, как заговорить с такой Сабин. Понимал только, что теперь между ними всё изменится.

Возможно, её прокляли? Или она сама творила это с собой? Но как?

— Выйдите, — сказал он травнику Янеку, делая шаг вперёд и собираясь разрезать её путы.

Она продолжила отползать, едва заметно путаясь в одеяле, и на её лице отчётливо читался ужас, вызывавший у Гектора удушающее, сжимающее чувство в груди. Но он не собирался позволять ей отвыкать от его рук.

— Я не причиню тебе вреда, — произнёс Гектор, почти затылком чувствуя, как выходит из покоев травник Янек. — Я связал тебя только для того, чтобы ты не навредила себе.

— Я поняла, — произнесла она хрипло, полными губами.

Её лицо выглядело… почти порочно. В ней не было той хрупкой изящности и холодности, что наблюдались в лицах аристократок — с высокими лбами, прямыми носами и чётко очерченными губами. Нет, Сабин обладала самыми пухлыми губами, которые он видел в своей жизни, подвижными бровями и курносым носом. Eё лицо, несмотря на всё пережитое, сохранило щедрый румянец. Она буквально источала жизнь, энергию…

И приглашение, на которое он отзывался даже сейчас, несмотря на её состояние.

Об этом говорила леди Матильда?

-— Не смотрите на меня так, — неожиданно бойко прошипела каэри.

— Как так? — уточнил он, обходя её, пока она следила за ним, словно загнанный зверь, поворачивая голову в его сторону. — Я разрежу твои верёвки.

Её руки оказались прямо перед ним — в перчатках, с расцарапанной местами до крови кожей, хотя эти царапины уже подживали. Чего нельзя было сказать о рубцах…

Хотел бы он, чтобы эти рубцы оказались такими же наведёнными, как и нелепый нос, который полностью разрушал гармонию её лица и не давал видеть ничего другого. Но нет — они были настоящими, воспалёнными, болезненными.

Короткое движение — и верёвки упали на кровать, а Сабин тут же вскочила и попыталась убежать. Но далеко она не ушла — запуталась в ослабевших ногах и рухнула бы на пол, если бы он не оказался рядом, подхватывая её. Прикосновение к девушке обожгло его, вернув воспоминания той ночи, когда он предложил ей близость.

И когда она его отвергла.

— Не трогайте меня! Думаете, я не… чувствую вас?

— Я уже сказал тебе, я никогда не буду принуждать женщину к близости, успокойся, — он не отпустил её, несмотря на то, что от его присутствия рядом её почти трясло.

Если так продолжится и дальше, она не сможет быть его каэри, их сеансы подразумевали соприкосновение обнажённой кожей — настолько полное, насколько это возможно. И впервые с того момента, как ему передали Сабин, Гектор почувствовал внутри что-то тёмное и тяжёлое при мысли об этом.

Яростное отрицание.

Он усадил её обратно на кровать, после чего отошёл на шаг, внимательно осматривая свою каэри. Сабин сильно похудела и наверняка была очень голодной — он собирался заняться этим… сразу после того, как узнает, что с ней случилось.

— На тебе было проклятие? — прямо спросил он. — Твоё лицо… ты сделала это сама или тебя кто-то проклял?

— Сама, — ответила она, глядя на него из-под нахмуренных бровей. Ему захотелось разгладить напряжённую складку на её лбу, но он сдержался.

— Зачем?

— Зачем? — она, казалось, не верила его вопросу. — Даже вы, при всей своей любви к леди Элоиз, решили, что раз я под рукой — так почему бы не воспользоваться?

Совсем недавно он обязательно бы разозлился на то, что она упоминает леди Элоиз, но сейчас, наверное из-за жалости, он чувствовал совсем другое. Понимал, что каэри пытается разозлить его просто от собственного страха.

В последние дни он почти не вспоминал о леди Элоиз, волнуясь о своей каэри и подозревая, что его могла отравить хозяйка этой крепости… Раньше почти любое упоминание о невесте брата отзывалось в теле горячечным восхищением, еле сдерживаемым желанием написать ей или вернуться назад. Но сейчас…

Гектор всё ещё испытывал прежние чувства — восхищение, уважение, желание защитить… Но они словно померкли.

— Как ты это сделала?

— Пила отвар, — невнятно буркнула она, отворачиваясь.

Врёт.

— Только лицо?

Она покачала головой, но никаких других изменений в Сабин он не нашёл — шрамы точно были настоящими, он касался их руками много раз.

— Шрамы тоже… на ногах, — прочитав на его лице вопрос, она тут же продолжила: — Знаете, сколько людей готовы надеть мне на голову и на верхнюю половину тела мешок? Даже сэр Рудольф Кранц…

Он не перебивал, позволяя ей выговориться, видя, что страх постепенно исчезает из её глаз. Она всё ещё шарахалась, стоило ему приблизиться, но уже не так сильно.

Готов ли он признать, что она больше не сможет быть его каэри? Отдать её другому, на кого она будет реагировать не так остро? И что, если этот другой моментально захочет взять её?

Ядовитая ревность проснулась в его теле — он всё равно невольно уже воспринимал Сабин как свою. А ещё… он был чудовищно виноват перед ней.

— Я прикажу принести тебе еды, — наконец произнёс он. — А пока подумай о компенсации.

Увидев недоуменный взгляд девушки, он приблизился и присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

— Ты попала под удар моей силы, этого никогда не должно было случиться. Ты могла умереть или лишиться разума…

Он видел в её глазах вопросы, но не собирался давать ей возможности задать их, пока сам не узнает ответы. Они не могут здесь оставаться.

— Проси чего хочешь, я должен тебе. Золото, меха, что угодно — я найду, даже если у меня этого нет, — горячо произнёс Гектор.

Но Сабин только молчала, не сводя с него блестящих, огромных, как у оленя, карих глаз, окружённых тёмными ресницами. В первый день эти глаза показались ему простыми, как и вся она, особенно рядом со светлыми голубыми глазами леди Элоиз.

А сейчас они казались ему тёплыми, горящими жизнью. Вся она была концентрированной энергией, к которой нестерпимо хотелось прикоснуться.

Даже сейчас. Словно между ними образовалась какая-то связь — против его воли. Против её воли.

— Подумай, — произнёс он, вставая и понимая, что такое решение не просто принять. — Я вернусь с едой, мы покинем Рошгейт послезавтра. Ты можешь спрятать своё лицо за вуалью, если не хочешь пересудов, возможно, так будет даже лучше.

— Я больше не буду прятаться. И я уже решила, что буду у вас просить, — решительно ответила она, поймав его в дверях.

Рыцарь замер в дверях, не оборачиваясь ко мне.

— Я так понимаю, если я попрошу жить где-нибудь в деревне, в одиночестве, вы не сможете выполнить это желание? — спросила я тихо.

Задавая этот вопрос, я даже не ожидала, что он сумеет его исполнить. Но его ответ меня всё равно удивил.

— Я могу оставить тебя в деревне, — произнёс он. — Но после я обязан буду отчитаться Его Величеству о том, что каэри у меня больше нет, и выслать ему план на предстоящий поход с учётом этих новых обстоятельств. Тебя найдут — это лишь вопрос времени. И найдут для тебя другого мага…

Сэр Гектор очень, очень редко отвечал на мои вопросы так подробно. Обычно он бросал лишь пару слов, оставляя меня мучиться в неведении и съедать себя изнутри волнениями.

Но, очевидно, чувство вины развязало язык даже такому упрямому человеку, как он.

— Но до… вас я никого не интересовала, меня даже не обучали в деревне!

— Это было раньше, — а вот этот короткий, холодный ответ был куда больше в его стиле.

— Тогда моя просьба — это чтобы вы не отдавали меня другому. Что бы ни случилось! — произнести это было по-настоящему тяжело, особенно потому, что я едва выносила его прикосновения после той ночи…

А сколько вообще прошло времени?

— Ты вообще понимаешь, о чём просишь? — неверяще спросил он, оборачиваясь.

Его тёмные глаза опасно блестели в полумраке, и что-то было в лице сэра Гектора… Он смотрел на меня так, как никогда до этого.

Возможно, слова Хелены наконец-то нашли отклик в моей душе. Нужно думать о себе, о будущем и просчитывать всё на несколько шагов вперёд. Рыцарь чувствует себя виноватым, он сказал мне, что никогда не принудит женщину к близости…

А я поняла, что мне не всё равно, кем будет мой господин. Крепость Рошгейт действительно многое показала мне, включая жизнь, которую от меня ждут все — роль любовницы при жене, которая будет ненавидеть меня всю жизнь. И может, как леди Матильда, даже пытаться изжить меня.

— Понимаю, — резко ответила я.

Рыцарь ничего не ответил — только ушёл, резко хлопнув дверью. А я осталась одна, чувствуя необычайную слабость во всём теле, а ещё… как сильно пугали меня тени вокруг. Будто бы из них ко мне щупальцами пробирался ужас, который я испытывала совсем недавно, грозя поглотить…

Я кое-как дошла до окна и резко открыла ставни, пропуская солнечный свет внутрь — тут же стало чуть легче. А потом, постучавшись в дверь, в комнату вошла служанка с огромной

— Леди Элоиз! — Гектор остановил Валора, замерев при виде знатной леди впереди. Руку из-под моего плаща он так и не убрал, но вряд ли кто-то это заметил.

От того, насколько напряжённо я сидела все эти часы, моё тело болело, казалось, везде. А может, сказывалась слабость после того, как сэр Гектор использовал на мне свою силу.

Хозяйка Гратана была не одна, с леди прибыло внушительное сопровождение — несколько стражников, три служанки и незнакомые мне мужчина и женщина лет пятидесяти. Широко и светло улыбнувшись, леди Элоиз подошла к нам, на секунду задержав внимание на моём лице. Она никак не выказала удивления, хоть и наверняка заметила, что выгляжу я теперь совершенно иначе.

— Сэр Гектор! Я так рада видеть, что с вами всё в порядке! Я так волновалась…

— Не стоило, право, с нами всё хорошо, — рыцарь ответил вежливо, но почти отстранённо. Он медленно спешился, а затем подал руку мне, помогая спуститься. — Здесь опасно, я думаю, вам стоит поскорее вернуться в Гратан, под защиту каменных стен.

Почему-то его ответ очень удивил леди Элоиз. Она показалась растерянной, но это замешательство быстро сменилось уже привычной мягкой улыбкой.

— Я здесь по делу, — ответила она с достоинством. — Со мной большая охрана и староста из Дубовой Рощи. Они хотят основать часовню, средства на которую выделили ещё мои родители, но им нужно получить благословение лорда Деро из Вестгарда.

Судя по тому, как нахмурился сэр Гектор, услышанное ему совсем не понравилось. Я же считала, что основание часовни — именно то, чем и должны заниматься молодые леди. Мало того, после такой помощи, жители Дубовой Рощи её на руках будут носить.

— И что же… мой брат думает на этот счёт?

В прекрасных светлых глазах леди Элоиз вспыхнула такая горькая обида, что даже мне стало не по себе, но сэр Гектор оставался неумолим.

— Вы же прекрасно знаете, даже если бы мой жених сказал «нет», я всё равно бы поехала! Это мои люди, я выросла с ответственностью за них, и пусть сейчас граница проходит в других местах, они не перестают быть мне родными!

Девушка потянулась за платком, но неловко уронила его прямо рядом с сэром Гектором, и он тут же наклонился, поднимая вещь…

— Конечно… Вы никогда не думаете о себе, только о других, — проникновенно отозвался он. — Прошу, леди Элоиз, вы наверняка устали с дороги. Трин организует обед, достойный вас. К тому моменту вернутся и разведчики из Вестгарда — они должны были переговорить с лордом Деро.

— Ну почему не вы мой жених, сэр Гектор? Вы лучше своего брата во всём.

Гектор стоял прямо напротив неё, возвышаясь почти на голову — мрачный, мужественный, с горящими глазами, кричащими о том, что он готов ради неё на всё.

Ложь!

Он не писал ей всё это время, хотя раньше всегда давал знать, что с ним всё в порядке, парой-тройкой скупых слов. Гектор был именно таким, и это делало его особенно привлекательным в её глазах, но сейчас она отчётливо ощущала, что что-то изменилось.

Каждый раз, когда он прикасался к кулону с локоном её волос, она чувствовала это. Элоиз знала, что в мыслях рыцарь будет возвращаться к ней вновь и вновь, но потом это резко прекратилось.

Возможно, он потерял кулон? Потому что он больше не касался его, ни разу.

Элоиз всерьёз волновалась, что с ним могло что-то случиться, но усилием отметала подобные мысли. Гектор был сильнейшим мужчиной Меритана и сильнейшим мужчиной Альмерэ, ему нет равных, и именно поэтому она выбрала его!

Все шло так хорошо… Он готов был буквально целовать землю, по которой она ходила, и горячность собственных чувств нисколько не смущала и не удивляла его…

Девушка прекрасно помнила, как встретила его впервые — до того, как увидела своего жениха. Именно Гектор был захватчиком, не Тристан.

Гектор Дастон распахнул огромные двери, ведущие в переднюю крепости, где она уже ждала его — гордая, прекрасная, готовая ко всему. Дождь стекал с его волос на каменный пол, а вместе с дождём — грязь вперемешку с кровью.

Дико…

Элоиз знала, что её не убьют — она была им нужна, чтобы легитимизировать их присутствие здесь. То же самое до Меритана пытались провернуть люди Дорнесса, но они не смогли справиться с хаосом, творящимся в Альмерэ после смерти последнего законного короля.

Альмерэ, словно сладкий плод, оказалась в руках Меритана с их огромной армией и сильнейшими магами. С королём, которому всегда было мало.

Рыцарь-захватчик оказался благороднее многих — он сразу же почувствовал жалость к прекрасной хозяйке крепости, до последнего старавшейся сделать всё, чтобы её люди не пострадали. Элоиз ощутила тогда его сожаление, а ещё — восхищение. Слабые, светлые, тёплые чувства, словно крохотный огонёк в ночи.

Достаточные, чтобы своей магией она смогла раздуть их, превращая лёгкую влюблённость в настоящий пожар эмоций. Она хотела, чтобы Гектор был одержим ею.

Она сделала это ещё до того, как Тристан Нокс прибыл в Гратан, и не жалела ни секунды — по сравнению с Гектором Тристан казался слабым, болтливым придворным, очень красивым, но совершенно пустым. В нём не было той силы и дикости, что была свойственна его брату-бастарду. И хуже всего… Элоиз не привлекала Тристана. Она прекрасно чувствовала эмоции каждого, и ей попросту не за что было зацепиться в своём женихе, она не могла использовать Тристана, не могла усилить то, чего не существует.

Но даже если бы и могла… Она бы не изменила своего решения.

Она хотела Гектора — несдержанного, почти грубого. Ей приносило удовольствие видеть его таким жестоким с другими и таким нежным с ней. Только с ней. А когда они наконец будут вместе, она иногда позволит его натуре проявляться в полной мере — мысль об этом, о его огромных руках, крупных мышцах и сильных ногах, посылала жар по её телу. Элоиз чувствовала, как напрягались её соски и как живот поджимался от возбуждения.

Скоро…

— Я бастард, леди Элоиз, — ответил Гектор. — Я никогда не смогу быть вашим женихом.

Убеждал ли он в этом её или самого себя?

В любом случае он никак не прокомментировал её желание видеть своим женихом именно его, а не его брата. Он прекрасно понимал, о чём она говорит, все эмоции в нём откликались на неё.

Элоиз осторожно прикоснулась к его ладони кончиками пальцев, а потом отдёрнула руку, словно обжёгшись. Его глаза блеснули в темноте, но возбуждения она не почувствовала — только всё ту же слепую веру в неё и благоговейное восхищение.

Она не могла позволить ему увидеть своих настоящих эмоций. Она обязана быть недоступной, как бы ей ни хотелось хоть раз испытать то, что она увидела в самые первые дни его пребывания в Гратане, когда одна из служанок решила, как ей казалось, заработать благосклонность нового господина.

Сэр Гектор больше никогда не брал никого в свою постель в Гратане.

— Не заставляйте больше меня так переживать, иначе, клянусь, я отправлюсь с вами в поход. И тогда потеря моей репутации будет на вашей совести!

— Если ты уберёшь два камешка от двадцати, что получится? Считай! — громко приказал Раймон де Лис, оруженосец сэра Филиппа.

— Один… Два… Три…

Как же медленно считал Матьё! Он мог досчитать до десяти, но делал это невыносимо медленно, пальцем убирая по камушку, и Раймон де Лис стремительно терял терпение. Неужели Матьё никогда не пересчитывал бронзовые монетки?

Возможно, ему и впрямь не приходилось думать о деньгах — он вырос в семье, а после был передан в услужение рыцарям Гратана, где его кормили и одевали.

Я даже боялась, что когда-нибудь де Лис просто откажется… Но оруженосец оруженосца, похоже, сообразил, как воздействовать на своего «рыцаря». Достаточно было сказать, что никто не верит в статус Матьё, раз он так необразован. А уже потом, когда Раймон де Лис стал замечать, что я за ними подсматриваю…

Матьё предположил, что, может, я втайне мечтаю стать его каэри, а каэри полагаются только сильнейшим рыцарям и магам. Я тогда не стала спорить, а оруженосец сэра Филиппа…

Не отменил уроки. Наоборот, стал возиться с Матьё ещё усерднее, будто всерьёз решил взяться за мальчишку после этих слов.

Всю эту неделю сэра Гектора я видела только издалека. Я спала в телеге вместе с Ирой, и он не задавал никаких вопросов. Он вообще не обмолвился со мной и тремя словами с тех самых пор, как мы вернулись из Рошгейта, и это…

Это было странно. И почему-то колюче-неприятно. Я не могла перестать думать об этом.

Он применил на мне свой страшнейший дар, чуть не убив, но, стоило ему вернуться в лагерь, как он будто напрочь об этом забыл. А может, он выдал мне столько денег именно потому, что чувствовал вину?

Я понимала, что глупо ожидать чего-то иного, но почему-то постоянно возвращалась к нему глазами — когда он разговаривал с другими рыцарями, отдавал приказы, когда сам, лично ухаживал за своим конём или когда учил молодых оруженосцев сражаться на мечах.

Нужно признать, в такие моменты почти все женщины, путешествующие с отрядом, наблюдали за рыцарями — обнажёнными по пояс, потными, яростными… В этом было что-то необузданное и животно прекрасное, чему я не находила слов.

— Тебе ж восемнадцать уже, так? Ну и чего ты так вцепилась в свою девственность? Твоё тело давно проснулось, и пускай в деревне твоей не нашлось мужчины… чтобы нутро всколыхнуть, но здесь... Я ж своими глазами вижу, как ты на них пялишься!

Ира тоже наблюдала за тренировками вместе со мной и постоянно допытывалась, почему я такая дремучая и скованная. Глядя на неё в эти моменты, я поняла, что кто-то из мужчин ей явно приглянулся.

Вообще-то она была хорошей девушкой, очень красивой, и именно поэтому её почти никогда не воспринимали всерьёз. Любовные похождения были ей не свойственны, она боялась, что в лагере её сочтут гулящей. Но долгое пребывание среди сильных мужчин, добрая треть которых наверняка с ней флиртовали, не могло не подточить её решимость. А уж эти тренировки и вовсе добили её выдержку.

— Нет, тебе показалось, — отвечала я.

Единственным, на кого я смотрела, был сэр Гектор. Самый сильный из рыцарей, безусловный авторитет для каждого, спокойный, почти ледяной, равнодушный… И невероятно нежный, горячий с леди Элоиз.

Лишь однажды я видела, как он терял контроль — когда он жарко целовал меня ночью, в самый первый день в Рошгейте.

Почему я вообще об этом думаю?! Я боялась его прикосновений, но постоянно возвращалась к ним мысленно.

Залепив себе мысленную пощёчину, я отошла от огороженной кольями площадки, пообещав себе никогда больше не смотреть на такого сэра Гектора.

Нравы здесь, в лагере, сильно отличались от тех, что царили у нас в деревне, где почти все девушки выходили замуж невинными. Единственные благородные, кого мы встречали, — это те, кто навещал меня, когда я была совсем малюткой. Но здесь, вблизи крупных городов и крепостей, я видела, сколько женщин готовы отдать себя нашим рыцарям, и с какой радостью.

Сэр Гектор не был исключением. Стоило нашему обозу пересечь очередную деревню или город, как к его коню тут же подбегали многочисленные торговки с продуктами, шалями или медовухой. Они улыбались так многообещающе, суля тепло и ласку, что это вызывало завистливые вздохи у солдат, которым подобного внимания не доставалось. Гектор был легендой для многих — его узнавали мгновенно. Но он почти не реагировал на них. Я заметила, что он часто касается своего плаща или даже вдыхает его запах — этот самый плащ грел леди Элоиз незадолго до её отъезда в крепость Вестгард.

На пятый день после её отбытия сэр Гектор пригласил в свою палатку одну из тех девушек, что вешались на него в деревнях — светловолосую и голубоглазую. Девица с толстой косой громко смеялась над чем-то, хотя я бы в жизни не поверила, что сэр Гектор способен на шутки. А потом её смех сменился довольными стонами — тихими, словно она пыталась сдержаться, но они продолжались… часами.

— Всё ему похожих на леди Элоиз подавай, — пробурчал старый Гил.

— Осторожнее, — предупредила его Трин жёстким, угрожающим голосом. — Тебе что же, надоело навоз за конями убирать? Я ведь могу и напомнить сэру Гектору о твоём длинном языке.

Я хмыкнула, и старый Гил, услышав это, сразу вперил в меня колючие тёмные глаза. Отвращения и пренебрежения в его взгляде больше не было — с тех самых пор, как я вернулась в лагерь с изменённым лицом. Зато появилось что-то другое, неприятное и липкое…

— Что же, не удовлетворяешь его? Так он тебя может и другим отдать, по рукам пойдёшь.

Не отдаст. Пока я подчиняюсь его приказам — не отдаст, он обещал.

— Я и побить могу, — невинно отозвалась я. — Ты когда-то назвал меня деревенщиной, так знай, я такая и есть. О всякой там чести думать не стану — просто врежу котлом.

Трин хохотнула, а после спросила, не нужно ли мне чего и почему я не ложусь спать. А я не могла — слышала стоны светловолосой девицы в палатке сэра Гектора и почему-то представляла их обоих.

Представляла его — огромного, смуглого, широкоплечего, час за часом вбивающегося в эту девушку. Почему они вообще столько времени там проводят? С банщицей всё закончилось… намного быстрее.

От мыслей об этом я даже покраснела, но, слава Кроффу, меня отвлекло громкое ржание лошади — в лагерь внезапно ворвался всадник. Запылённый, лохматый, но я всё равно его узнала. Он был одним из солдат, что сопровождали леди Элоиз.

— Что случилось? — тут же вскинулся сэр Мориц, сидевший у своего шатра за письмом. Возможно, он писал его любимой, дожидающейся возвращения в Гратане.

— Я… я не знаю, — ответил запыхавшийся всадник, спрыгивая на землю. — Могу я поговорить с сэром Гектором?

— Не знаешь?! И ты бросил нашу леди без присмотра просто потому, что чего-то не знаешь?!

— С ней ещё три десятка стражников! Но я решил, что сэр Гектор обязан узнать. Что-то странное творится в Вестгарде. Мы так и не увидели хозяйку поместья, лорд Деро ведёт себя как-то чудно, а половина слуг ругается так, будто сроду не видели благородных.

Сэр Мориц нахмурился, потому что слова стражника казались… странными, несерьезными. Ну подумаешь, слуги ругаются — они всегда ругаются, просто благородные обычно этого не слышат.

— Лорд Деро… он причинил вред леди Элоиз?

— Нет! Он принял её так, будто она, а не он здесь хозяйка. Но всё равно, сэр Мориц, я видел, как напуганы жители! Что-то неладное творится в крепости, пожалуйста, позовите сэра Гектора…

Я видела, как растерян был этот мужчина, как он дрожал и оглядывался по сторонам, словно боялся погони. И эта его нервозность постепенно передавалась остальным.

— Что здесь происходит?! — низкий, рычащий голос сэра Гектора заставил всех присутствующих вздрогнуть.

Я знала, что сейчас увижусь с сэром Гектором, и впервые за всё время была рада, что меня куда-то тащат. Они даже не замечали, наверное, что моя иллюзия постоянно сползала и дрожала — язвы гуляли, то переставали сочиться, то вновь начинали.

Только бы они не смотрели!

Биение моего сердца оглушало. Я боялась, очень боялась, и ждала сэра Гектора, как никогда.

К двери меня подтаскивали осторожно, почти пугливо. Я видела, что мужчины трясутся, один даже попытался бросить меня раньше времени, но другие злобно шикнули на него. Они переговаривались шёпотом, а потом…

Один из них распахнул дверь, и меня тут же закинули внутрь. Сразу вслед за этим я услышала громкий топот.

Они… убегали!

Я приземлилась на грязную землю, забарахтав ногами в попытке встать, но почувствовала, что скольжу. С каждой секундой я неслась всё быстрее, пока окончательно не потеряла опору под ногами.

— А-а-а! — крикнула я, понимая, что падаю.

Обрыв не был отвесным, но удержаться на нём было невозможно, и я продолжала лететь со всё более увеличивающейся скоростью, пока не приземлилась…

Удар оказался куда менее болезненным, чем я ожидала. Я пролетела много локтей, но почти не чувствовала боли: подо мной оказались сильные руки, поймавшие меня прямо в падении и смягчившие его так, будто тот, кто ловил… делал это сотни раз.

Я утонула в знакомом запахе и сразу же почувствовала себя защищённой. Страх отступил, появилась уверенность, что всё будет хорошо, несмотря на то, что весь наш небольшой отряд теперь был захвачен. В голове почему-то промелькнули мысли об Ире и Матьё, о том, что теперь враги смогут напасть на основные силы…

— Сэр Гектор, — произнесла я, поворачивая голову вправо.

В темноте мужчину почти не было видно, я различала только блеск его глаз. Сам он казался хищником — опасным, сосредоточенным, молчаливым, готовым растерзать любого, кто сюда сунется.

Но меня он поймал.

— Что ты здесь делаешь?! — прошипел он, сузив глаза и осторожно опуская меня на землю.

Пол был твёрдым, каменным, я чувствовала сапогами выступы неровных валунов, а после задрала голову вверх. Там были различимы только разные оттенки темноты. Фон казался чуть насыщеннее, а стены нашей ямы — светлее. Они были округлыми, без единого выступа, за который можно было зацепиться. На мой взгляд, мы находились на глубине в четыре моих роста.

— Каэри… — требовательно произнёс сэр Гектор.

— Меня зовут Сабин, — ответила я тихо. Не знаю, почему меня это так задело именно сейчас, но быть безымянной мне давно надоело.

— Что с остальными? Как ты здесь оказалась?

— Вы в порядке?! Нас всех схватили. Всадники… один по росту был похож на вас. Он махнул рукой, и мы почти оглохли… Не могли даже встать, я мало что помню. А потом я оказалась здесь…

— Ты — каэри! Не вздумай мне врать. Они знают, что я опаснее всех, и ни за что не отдали бы мне источник силы по доброй воле.

Видимо, моё присутствие здесь настолько его поразило, что он даже растерял всю свою немногословность.

Глаза понемногу привыкли к темноте — я разглядела сэра Гектора, одетого так же, как и утром. Он казался совершенно здоровым, не пострадавшим, и я понимала: это лишь потому, что они до смерти боялись его силы.

— Вы знаете, кто это? И где остальные? Жан…

Между нами повисло тяжёлое молчание, прерываемое только моим неровным дыханием, пока рыцарь наблюдал за мной со всё возрастающим подозрением и недовольством.

— Думаешь, я не замечаю, как ты избегаешь ответа на вопрос, как тут оказалась? — наконец произнёс он. — Мы захвачены. Они боятся меня до дрожи, потому что, стоит мне оказаться наверху, им не жить. Так назови мне хоть одну причину, по которой я должен поверить, что ты не работаешь с ними…

Голос мужчины был холодным, тихим, почти звериным. Мир замер, а потом резко пришёл в движение: я услышала далёкие, едва различимые разговоры и громко сглотнула.

— У меня есть ещё один дар, — произнесла я охрипшим голосом. — Дар иллюзий. Так я меняла своё лицо, и сейчас тоже… изобразила такую страшную болезнь, что они побоялись даже прикоснуться ко мне. Скинули к вам, надеясь, что я вас заражу и мы оба здесь подохнем.

В груди горело и горько скреблось, когда я выдавала секрет, хранимый так долго. Но я не думала об этом — я едва дышала от обиды, не веря, что он счёл, будто я могу быть заодно с заговорщиками.

— Покажи.

Это был приказ, такой же жёсткий, как и его слова до этого. От него всё внутри скручивало. Конечно, я не ждала, что он бросится расспрашивать меня о самочувствии или убеждать, что всё будет хорошо, но и такого отношения, как к врагу… Я ведь никогда не делала ему ничего дурного.

Иллюзию я удержала всего на несколько секунд — она отнимала слишком много сил, да и душевное состояние сказывалось. Гектор не показал удивления, только глаза его расширились — так мимолётно, что моргнёшь и не заметишь.

— Твой дар влияет на энергию каэри? — в его голосе уже не было той враждебности, что секунду назад, но и человеческим это отношение назвать было трудно. Его беспокоили только мои функции.

Я отрицательно покачала головой.

Сэр Гектор отошёл на шаг, вглядываясь вверх, прищуриваясь в попытке найти там что-то или кого-то, а после вновь развернулся ко мне.

Он спрашивал обо всём: откуда прибыли те всадники, что я успела разглядеть, кто в этот момент находился в лагере, видела ли я что-то, пока меня несли сюда, и как выглядели окрестности крепости в последние часы.

Я отвечала только по делу, хотя видела, конечно, немного. А потом просто сползла по холодной стене на пол, надеясь, что сэр Гектор знает, как отсюда выбраться. Теперь, когда глаза окончательно освоились в сумраке, я видела, насколько крутым был склон — земляной, а не каменный, даже зацепиться не за что. Стена была очень твёрдой и промёрзшей.

В яме стоял жуткий холод. Я выдохнула, провожая взглядом белесое облачко пара, которое тут же растворилось, коснувшись стены. Я прижала палец к промёрзшей земле, и в голову пришла безумная мысль: а вдруг можно растопить и выкопать в ней углубления, чтобы взобраться наверх?

Неужели?..

Судя по чуть более тёмным провалам в стене, сэр Гектор пришёл к той же мысли ещё много часов назад. Мы не разговаривали, и это молчание не было уютным или доверительным. Оно было горьким с моей стороны и, наверное, совершенно равнодушным — с его.

— Голодна? — спросил он неожиданно, протягивая мне неизвестно откуда взявшееся яблоко.

Гектор не спал, прикасаясь к девушке. И почти ничего не мог поделать с собственным возбуждением.

Он не понимал, как совсем недавно мог не замечать её присутствия, сутками, ему было совершенно всё равно, где она находится. Но сейчас, продолжая копать, он мог думать лишь о том, что она здесь, совсем рядом — тёплая, мягкая.

Нормально ли это — так желать близости, находясь в подобной ситуации? Где-то там, в крепости, могли погибать его товарищи, хотя Гектор отчаянно надеялся, что это не так. В отличие от него, все они были благородными, и за каждого из них заплатили бы огромный выкуп.

Дорнесс…

Гектор не сомневался, что крепость захватили лорды горной страны, подкупив местных — и слуг, и хозяев, хотя лорда Деро он не видел. Был ли тот заодно с ними? Его тётушка точно была — именно она вместе с кастеляном встречала рыцаря.

Леди Элоиз тоже оставалась в крепости, но они не убьют её. Как и все прочие, они захотят женить на ней своего лорда, желая получить легитимность над её территориями и её народом. Но они могут… принудить девушку к близости.

Вчера он чуть не сошёл с ума, думая об этом, готовый посылать волну своей магии за волной и надеясь, что она разрушит стену и доберётся хоть до кого-то, будь то враг или друг. Но сегодня он понял, насколько безумными были те первые минуты — и бесполезными.

Если они хотят стать владыками её земли, то не станут настраивать людей против себя. Насилие над леди Элоиз сейчас противоречило бы их целям.

Сегодня его разум был ясен как никогда, он вновь стал собой, действуя организованно, шаг за шагом, не поддаваясь эмоциям. Но влечение… проклятое влечение к каэри он не мог контролировать.

Гектор видел, как сильно она дрожала, как хмурилась, возможно, ей снилось что-то страшное. Он убеждал себя, что притягивает её к себе лишь для того, чтобы внушить ей чувство защищённости, в его объятиях она спала так сладко…

Однако член тут же поднялся, стоило ему вдохнуть её запах — женский, без примесей. Она пахла кожей, немного потом, но даже этот запах отзывался в нём неправильно. Гектор представлял, насколько все её запахи усилятся, если он окажется в ней, вокруг неё, везде.

Каэри попыталась вырваться, конечно же дёрнулась, как только проснулась.

— Не будь такой упрямой, — зашипел он, делая вид, будто спал до этого. — Я тоже мёрзну. Ты же разумная девочка. Подумай о том, что это позволит нам обоим набраться сил и согреться.

Её отказ задевал его — и тогда, и сейчас, но особенно сейчас. Ему хотелось, чтобы она желала его хотя бы немного, на десятую долю так же сильно, как он её. Он хотел бы получить возможность погладить её, приласкать, показать, что близость вовсе не так страшна, как она думает.

— Думаете, я не чувствую… вас? — каэри сильно покраснела, но смотрела решительно и хмуро. — Я уже сказала вам, что не буду вашей шлюхой. У вас и так достаточно банщиц и девиц, что с радостью пойдут с вами в койку.

— Я не считаю тебя шлюхой, — спокойно ответил он, не отводя взгляда от её лица.

Гектор хотел бы сейчас прикоснуться к ней, но вряд ли она позволила бы. Его глаза давно привыкли к этой темноте — он мог разглядеть каждую черту её лица: упрямый, чуть вздёрнутый нос, мягкие порочные губы, которые сейчас были поджаты.

— Я не могу контролировать своё тело, когда сплю, но это не означает, что я считаю тебя шлюхой. Я уже говорил тебе — я никогда не принужу женщину к близости.

Гектор врал. Он не спал, он был невероятно возбуждён ещё до того, как прикоснулся к ней. Сейчас он жалел, что был настолько равнодушен к ней, особенно в первые месяцы её жизни в Гратане. Возможно, тогда она смотрела бы на него другими глазами и была бы такой же ласковой, как другие каэри со своими господами.

Хотя… нет.

Гектор не хотел бы, чтобы она была как другие каэри. Сабин была смелее, находчивее, не боялась грязной работы и умела находить крупицы радости и силы даже в минуты отчаяния. Она никогда не опускала руки, что бы с ней ни происходило.

Поняв, что они всё равно вновь не уснут, Гектор поднялся по их самодельной лестнице, помогая Сабин, хотя и замечал, что она по возможности действует сама. Каждый раз, когда его рука оказывалась рядом, но она её не принимала, что-то внутри него отзывалось нехорошим.

И она не разговаривала с ним. Вообще. Раньше она пыталась спрашивать о том, как поживают остальные, нелепо что-то спрашивала, оо Жане, и Гектор даже подумал, что у них за его спиной начался роман, но после усилием воли заставил себя отбросить эти мысли.

Он доверял Жану как самому себе, тот был его оруженосцем уже много лет, и они не раз вместе оказывались на грани жизни и смерти. Гектор даже не удивился бы, если бы Жан выбрался из Вестгарда раньше него и привёл помощь…

Но в последнее время его оруженосец вёл себя странно.

Леди Матильда говорила, что прикосновения каэри отравляют мужчин.

— Ты сказала, что тебе не привыкать к голоду, — спокойно начал он.

— Я выросла в деревне. Неурожай там — это нормально, почти в каждой семье кто-то помирает от голода, в моей тоже, — ответила она после короткого молчания.

Она не переставала копать одной рукой, и пусть её скорость и усилия не были даже вполовину так же удачны, как его, она не останавливалась, пока он не объявлял перерыв. Способность этой девушки переживать совершенно ужасные, страшные обстоятельства и при этом не опускать руки, поражала его.

Гектор словно впервые увидел Сабин по-настоящему. Простоватую, необразованную, покрытую уродливыми рубцами, но сообразительную, не отвлекающуюся на глупости и не позволяющую себе поддаваться эмоциям даже тогда, когда любая другая бы давно скатилась в истерику.

— Почему тебя не забрали в благородный дом и не обучили, как других каэри?

Сабин бросила на него взгляд, в котором читалось расстройство, но он не понимал, почему она была недовольна в этот раз. Он просто пытался разговорить её, её молчание по какой-то причине задевало его.

Её мнение впервые стало ему небезразлично.

— Из-за шрамов. И из-за лица, когда я научилась управлять своими иллюзиями, но я рада, что так случилось. Я была очень счастлива в деревне.

А с ним, получая еду, крышу над головой и защиту до недавнего момента, — нет?

— Это ты заколдовала те талисманы, которые продавали дети из городской воровской шайки… — понял Гектор.

Он знал, что после всего пережитого вместе не выдаст её. Стражники никогда не найдут того мага.

— Я не верю, что Ри… те дети в городской шайке. Они хорошие, война у них всё забрала, они и жизни нормальной не знали, — каэри защищала незнакомых Гектору детей горячо но остановилась, не произнеся их имена.

— Перерыв, — объявил он через какое-то время.

Они продвигались к вершине быстрыми темпами. Как правило, они становились одной ногой на центральную ступень, выкопанную в земле, и это не раз выручало. Гектор действительно осознал, что без него каэри не удержалась бы на такой высоте, но и ему самому это шло на пользу. Находясь рядом с ней, он почти не чувствовал усталости.

Сабин тут же отправилась ложиться на свой плащ, и Гектор медленно наблюдал за ней, понимая, что просто не может себе отказать. Не может и не хочет. Рыцарь не желал терять ни секунды возможности, осознавая, что хочет эту девушку и видит её теперь совсем иначе.

— Что?.. — растерянно спросила она, когда он лёг за её спиной и накрыл их обоих своим плащом.

— Мы уже обсудили это, — он лёг так, чтобы её касалась только его нога, боясь задеть своим напряжённым возбуждением её ягодицы. Ему было не привыкать, он давно научился скрывать от неё своё состояние, когда они делились силой. — Спи.

Это был приказ.

Сам он уткнулся носом в её шею, вдыхая запах её кожи и не зная, сумеет ли заснуть. К утру следующего дня они уже будут наверху, и Гектор не собирался щадить никого в попытке вернуть крепость и узнать правду. А Сабин… она будет рядом с ним, готовая отдать силу, если потребуется. Под его защитой.

Слова Сабин о том, что он мог бы бросить её здесь, задели его куда сильнее, чем он готов был признать перед кем бы то ни было.

Сэр Гектор давно уже не решался атаковать напрямую, потому что ещё до того, как привести хозяйку Гратана, воины закрылись обычными людьми. Трясущимися прачками, напуганными служанками, некоторым из которых едва исполнилось четырнадцать.

Он не атаковал их — и в итоге сам оказался под ударом. В ход шли копья, мечи, иногда даже какие-то мешки. Всё это время я находилась за его спиной, а он иногда касался меня рукой, проверяя, на месте ли я.

Мы отступали в сторону одного из служебных выходов. Они слишком боялись сэра Гектора, стоило кому-то из них оказаться у стены, как он применял магию — почти сразу, оставляя человека на полу, воющим, содрогающимся от первобытного ужаса.

Но потом они привели леди Элоиз…

Она стояла впереди всех, связанная по рукам, бледная, напуганная, и одними губами прошептала единственное слово:

— Гектор.

— Ты не нападешь на хозяйку Гратана, на законную владелицу этих земель, — услышали мы голос из-за спин разбойников.

Он звучал уверенно, но в нём было что-то необычное… Говор сильно отличался от того, к какому я привыкла.

— Ты не нападешь на невесту собственного брата, будущую леди Нокс… Твою хозяйку, — наконец я увидела говорившего. На нём были дорогие одежды благородного лорда Альмерэ, но…

— Дорнесс… Выдаёшь себя за лорда Деро? — прорычал Гектор.

Его взгляд не отрывался от леди Элоиз, он отчаянно пытался убедиться, что с ней всё в порядке. Я кожей чувствовала связь между ними даже на расстоянии — в этих полных надежды взглядах, в том, как он всем телом рвался вперёд, но заставлял себя медлить.

Звон металла оглушил. Кто-то атаковал сэра Гектора справа, но он отбил выпад мечом, который давно отобрал у одного из нападавших. Его стойка, положение тела — он всегда был готов встретить противника, словно читал чужие мысли наперёд. Короткий взгляд в мою сторону, рыцарь кивнул на дверь, и я тут же рванулась туда.

Он же приказал понимать его с любого намёка?

Вообще-то, мне было очень страшно. Я видела, как сэр Гектор всё же получает ранения, как он сам наносит их, как острый металл разрезает плоть. Хуже всего было видеть действие магии рыцаря. Но события развивались так быстро, что я просто не успевала осознать до конца, насколько всё плохо.

А ведь у них тоже был маг — тот, кто атаковал звуком. Он мог напасть в любой момент, но почему-то до сих пор медлил.

— Выдаю? — ответил богато одетый мужчина. — Скоро его земли на самом деле станут моими. А мой господин получит Гратан и все близлежащие территории благодаря некой благородной девице.

Теперь лже-лорд Деро оказался за спиной Элоиз. Он провёл рукой по её щеке, из-за чего она отчаянно задрожала и посмотрела на него умоляющим взглядом. Но красивые глаза леди не проняли захватчика.

Я оказалась около двери, сэр Гектор — прямо за мной, отрезая остальных от меня. Он знал, что в свободном поле у него будет больше шансов использовать свою силу, но одновременно перед нами вставала опасность шальной стрелы.

— Бежишь, рыцарь смерти? Как трусливая безродная псина? Впрочем, почему «как»?

Лже-лорд Деро хохотнул, довольный своей дурацкой шуткой. Я заметила оттенки боли в глазах сэра Гектора, но вряд ли ему сейчас нужно моё утешение.

— К телеге! — рявкнул он.

Снаружи действительно стояла повёрнутая на бок телега, я послушно скользнула за неё. Сердце бешено стучало в груди, я не решалась выглянуть и посмотреть на башни, где могли находиться лучники. Где-то за нашими спинами была канава, а за ней — лес. Канава явно служила не для защиты, а для отходов или слива.

Сэр Гектор оказался рядом через несколько секунд.

— Мы отступим в лес, — приказал он.

Я кивнула, но осталась сидеть на месте: если мы побежим сейчас, то точно попадём под обстрел.

Вжих!

Стрела врезалась в телегу, заставив меня вздрогнуть, а вот сэр Гектор улыбнулся шальной улыбкой и махнул рукой. Я услышала безумные крики где-то издалека.

— Они не рискнут сунуться за нами, — прохрипел он почти с сожалением.

Здесь, на открытом пространстве, у них не было бы шансов.

— Где их маг? Тот… с оглушением? — спросила я, боясь, что он нападет в любой момент.

Подумав, я оторвала воротник у своего платья. Ткань оказалась неожиданно хлипкой после приключений последних дней. Я смогла порвать её на мелкие лоскуты и свернула их, вставляя в уши.

Сэр Гектор посмотрел на меня с подозрением, и я протянула такие же крохотные клочки ткани ему. Он забрал их, смял в плотные комочки, вставил в уши. Это вызвало у меня невольную улыбку, но рыцарь тут же прервал моё веселье, жестом указав на телегу, за которой мы прятались.

То, что произошло дальше, трудно описать словами. Рыцарь вцепился в борта, сильные пальцы сжали шершавое дерево, и он с силой потянул телегу на себя. Я не могла даже поверить, что один человек мог ее сдвинуть… В наш импровизированный щит тут же ударило ещё три стрелы, каждый раз сэр Гектор посылал в ответ волну магии, но задеть противника ему удалось лишь однажды.

Так мы добрались до канавы, за которой начинался плотный лес с колючим кустарником. Я совершенно не представляла, как мы преодолеем это открытое пространство. Что, если в нас выстрелят?

— Готовься, — произнёс сэр Гектор. Голоса я не услышала, лишь поняла по губам.

Он собирался…

— Сейчас!

Его рука схватила меня за воротник и буквально швырнула в сторону канавы. Я пролетела над землёй, слегка коснувшись ногами зловонной жижи на другой стороне, и он тут же прыгнул следом. Я карабкалась наверх так быстро, как только могла, а рыцарь на каждом шагу помогал мне, подтягивая и подталкивая.

Вжих!

Стрелы свистели совсем рядом — я чувствовала их полет кожей. Сэр Гектор вновь и вновь посылал магические волны в сторону противника. Только в этот момент до меня дошло: он делал это не столько ради попадания, сколько ради того, чтобы заставить врагов медлить, опасаясь попасть под его удар.

У кромки леса мы оказались в считанные секунды.

Тяжело дыша, я остановилась и схватилась за бок, понимая, что крепость скрылась за густыми зарослями. Но рыцарь, не проронив ни слова, взял меня за запястье и потащил вглубь леса. Мои ноги заплетались, я едва не падала, всё тело ныло, а внутри мелко трясло от осознания того, что мы только что пережили.

Сэр Гектор лихорадочно что-то искал, шаря глазами по сторонам и резко поворачивая голову. Я послушно следовала за ним, пока он наконец не замер. Не вынимая затычек из ушей и не произнося ни звука, мужчина схватил меня за плечи, развернул и принялся расстёгивать платье.

Его горячие пальцы прошлись по моим ключицам, скользнули ниже, к грудине, и резко потянули ткань вниз. Я инстинктивно вцепилась в платье, боясь потерять своё единственное украшение — брошь, подарок Жана. Заметив это движение, мужчина нахмурился, но промолчал.

Когда он снял свою рубаху?

Ладонь рыцаря скользнула мне под волосы, приподнимая их. Он наклонился, плотно прижавшись ко мне обнажённой грудью, и обнял обеими руками так крепко, что в лёгких не осталось и капли воздуха.

— Отдавай всё, что можешь, — произнёс он, вытащив комок ткани у меня из уха. — Видишь ту груду листьев? Если не потеряешь сознание, ложись туда и не шевелись. Я замету наши следы и сделаю вид, что мы ушли в другую сторону, а сам вернусь в крепость.

Я чувствовала бешеное биение его сердца всем своим телом, пока он делал жадные, рваные вдохи.

— Нам нужно вернуться в главный лагерь, привести остальных, — запротестовала я шёпотом.

— Нет. Они кого-то ждут, и того мага со звуком здесь пока нет. Но ткань из ушей не вынимай, он может вернуться в любую секунду. Лежи и не двигайся, даже не вздумай подниматься, поняла?

Я кивнула, отдавая все силы, какие только могла, и чувствуя, как слабею. Но скорость передачи магии всё равно казалась мне недостаточной.

— Скажи, что ты поняла, Сабин! — Его ладони сжали мою голову, пальцы массировали кожу под волосами, словно он стремился не оставить ни единого кусочка кожи без этого контакта.

— Я поняла! — почти рыкнула я, и это его наконец успокоило.

— Всё, лезь в листья! И затычки не вынимай.

Полезу, что уж тут поделаешь.

Я наблюдала за тем, как он уходит, всем сердцем осознавая, насколько безумна его затея. Мысль о том, что он останется там один, что магия иссякнет и его убьют, сжимала мою грудь ледяным ужасом.

С другой стороны леса я заметила человеческую тень и зарылась в листья ещё глубже, хотя сэр Гектор забросал меня так основательно, что увидеть меня было невозможно. Тень стремительно росла. Я пыталась понять, насколько опасен этот человек, но из-за листвы ничего не видела.

Солнечный луч упал на его лицо…

— Жан! — вскрикнула я, вскакивая из своего укрытия и видя, что оруженосец вот-вот рухнет от полного изнеможения.

Сэр Гектор не поднялся, но вперился в меня почти чёрными штормовыми глазами, которые я не могла прочесть. А я сама…

В груди горели сотни эмоций, дикое желание узнать, что произошло, и счастье от того, что с ним всё в порядке, что всё получилось! За окном ярко светило солнце, я слышала привычный шум крепости — крики слуг, лай собак, нормальную, обыденную жизнь.

— Вы в порядке, — произнесла я, едва сдерживая улыбку и чувствуя огромное облегчение.

— Лежи, — низким голосом отозвался он. — Ты не приходила в себя двое суток.

Долго… Но не невозможно.

Я отдавала силу несколько раз двум разным мужчинам, второй из которых был полностью опустошён. Отдавать искру Жану было всё равно что лить воду в ведро без дна, он использовал каждую каплю своей магии, чтобы выбраться.

Смог ли он помочь сэру Гектору? Смогла ли я помочь, пусть и через другого?

— Замок… Вы смогли забрать его у разбойников дорнесских? Вы в порядке? — я даже не знала, с какого вопроса начать. И не знала, ответит ли он вообще.

Что, если он вновь превратится в отстранённого, немногословного сэра Гектора, для которого я попросту не существовала? Мысль об этом была неожиданно горькой, потому что там, в яме, я чувствовала, что мы… почти команда. Мы действовали вместе, думали вместе, иногда понимая друг друга даже без слов.

— Да. Вестгард наш, — тихо ответил сэр Гектор, но таким жёстким голосом, словно он ни секунды не сомневался в исходе. — Тебе не о чем волноваться, ты здесь в безопасности. Я пришлю служанку с бульоном и целителя.

— Я не больна, я могу есть нормальную пищу вместе со всеми!

— Лежи! — приказал сэр Гектор.

Несколько быстрых, почти незаметных шагов ко мне, и он положил руку чуть выше моей груди, поверх одеяла. Что жило сейчас в этих тёмных, напряжённых глазах?

— Это приказ.

Он ушёл слишком быстро, оставив меня одну. Я прикусила губу, недовольно нахмурившись. Я отчаянно хотела узнать, пострадал ли кто-нибудь, что случилось в итоге, где сейчас захватчики и зачем они это сделали…

Я просто каэри. Не благородная леди и не рыцарь, сколько бы времени я ни проводила с ними и насколько вовлечённой ни была бы в события последних дней.

Через несколько минут в комнату заглянули служанка с бульоном и целитель. Я на самом деле чувствовала себя хорошо, хотя лекарь и настаивал, что у меня серьёзное переохлаждение.

— Вы горели в лихорадке, каэри, даже дыхания почти не было, — заявил мне он. — Думаю, сэр Гектор никак не мог понять, является ли такой длительный обморок нормальным или это последствия горячки. Но я сразу говорил ему, что каэри живучие, ничто вас не проймёт! А он только зыркал так, что страшно становилось… Знаете, сколько людей попало под его силу?

Каэри…

Их что, обучали по одной программе? Каждый раз, когда меня осматривал очередной целитель, я только и слышала, насколько я живуча и что нас, каэри, в принципе можно не лечить.

Впрочем… было ли это ложью? Я действительно восстанавливалась очень быстро. Даже последствия страшной магии сэра Гектора почти не давали о себе знать, я вновь привыкла к его рукам и спокойно отдавала ему силу.

— Сколько попало под его силу? — тихо спросила я.

— Дык половина всех солдат! Они, конечно, предатели, погнались за звонкой монетой, предали лорда Деро, да всё равно же — наши… А теперь многие не оправятся от такого, на всю жизнь покалечены… в голове.

Сила сэра Гектора почти не трогает тело. Но от этого она становится только страшнее.

— Кто там сейчас за главного? Сэр Гектор отыскал леди Элоиз? А лорда Деро? Что с рыцарями, которых схватили? Вы слышали что-нибудь об оруженосце сэра Гектора, Жане? — заваливала я вопросами полноватого лысеющего мужчину.

— Да мне-то откуда знать, каэри! Каких-то рыцарей лечил, но имён не запомнил, старею я. Меня привезли из Хново, я и знать не знал, что Дорнесс захватывал Вестгард, и что теперь он вернулся в руки владельцев.

Владельцев…

Лорд Деро присягнул Меритану — таким же захватчикам, каким был Дорнесс до этого. Ну, может, чуть лучше. По крайней мере, они пытаются установить хоть какой-то порядок и работать с обычными людьми.

— Очень красивый, светловолосый, с кудрявыми волосами, у него ещё была большая царапина на щеке…

— Влюбилась, что ли, девица? Ты осторожнее с этим, все знают, что рыцари своих каэри из спален почти не выпускают, а уж стоит кому-то другому руки потянуть — так и лишиться их можно! Да и какая девица в здравом уме посмотрит на другого, когда у тебя в господинах сам сэр Гектор? Всё равно никто из них не женится на каэри…

Это целитель или сплетница старая? И если он так обожает слухи, почему не рассказать мне по-человечески о том, что произошло?

— Вижу, всё с тобой в порядке, но постель не покидай, иначе твой господин мне голову открутит! — ворчал он. — Лежи в тепле, даже если жарко, пропотей как следует! Анежка будет приносить тебе еду, а у меня таких больных ещё двадцать, и там сплошь благородные…

С этими словами целитель испарился, и в комнате осталась только служанка — та самая Анежка. Симпатичная, светловолосая и румяная, она пялилась на меня круглыми любопытными глазами, задерживаясь взглядом на моих рубцах, лице и спутанных волосах…

— А ты знаешь, что именно случилось в крепости? — вновь решила попытать удачу я.

— Лорда Деро держали в темнице! Но его освободили сразу, как только крепость вернулась в руки настоящих хозяев…

Девушка выложила мне всё.

Как Жан освободил рыцарей, пока почти вся стража замка — состоящая из перебежчиков и дорнессцев — сражалась с сэром Гектором. Он получил множество ранений, но его сила помогала, хотя враги, как и всегда, прятались за спинами невинных, среди которых была и сама Анежка.

— Видели бы вы его! Покрытый кровью, словно приспешник Азра, с горящими глазами! А мускулы… я никогда не видела ничего подобного. Как он сражался с ними — без страха, без тени сомнения… Он выбил меня из рук горняка и спас!

В глазах девушки, по-моему, клубилась дурманная любовь.

Она рассказала что к моменту, когда подоспели другие рыцари, сэр Гектор был прижат к стене, но планировал отступить, дать себе больше пространства, а она была где-то далеко за стенами и планировала бежать в деревню.

Но…

Рыцари, ведомые сэром Филиппом и Жаном, атаковали противников с тыла, окружив их. К моменту, когда маг звука подоспел к месту схватки, было уже поздно — замок возвратился в руки законных владельцев. Магия горняка по имени Ристо Вранек тем не менее успела уложить на пол почти всех… Но Жан и рыцарь смерти выстояли. Именно они скрутили дорнессца и отправили его на допрос в подвалы — туда, где совсем недавно томились сами рыцари Меритана.

— Эту битву будут воспевать в песнях во всех тавернах Альмерэ! — продолжала щебетать девушка. — Это ж надо — когда крепость уже захватили, они изнутри, горсткой людей, против целой оравы выстояли и замок вернули! Спасли леди Элоиз, она так им благодарна, её все так любят!

— Кто-нибудь пострадал?

— Сэр Гектор был ранен, но он даже не заметил этих царапин! — восторженно воскликнула Анежка. — Сэр Ульрик и сэр Имре ранены сильно… На самом деле почти все получили ранения, даже лорд Жан… Но сейчас с ними уже всё в порядке, только сэра Ульрика и сэра Имре пока никто не видел!

История вырисовывалась совсем не такой приятной, а победа — далеко не лёгкой.

Я осмотрелась, чувствуя себя едва ли не принцессой. Мне выделили комнату, в которой поместилась койка на одного, грубо сколоченный стол и сундук. Здесь также имелось красивое высокое окно, выходящее во внутренний двор. Кожи приятно касалась чистая льняная сорочка, но…

— Ты знаешь, где моё платье?

— Сэр Гектор велел его выбросить, — пожала плечами девушка.

От её слов моё сердце провалилось в желудок. В платье, во внутреннем кармане, были деньги, переданные сэром Гектором. На ткани оставался и драгоценный подарок Жана, моё единственное украшение!

— Выкинуть?! Куда?! — я тут же вскочила.

— Лежите, каэри, лежите! — Анежка смешно замахала руками. — Да откуда ж я знаю, меня тут не было. Пока, наверное, всё сложили в кучу неподалёку от кухни, а потом сожгут. Может, уже и сожгли, пока вы в себя приходили.

— Спасибо, — я легла обратно, не сводя с молоденькой служанки взгляда, полного притворной слабости. — Я, пожалуй, отдохну, оставь еду на столе.

Едва дождавшись, когда она уйдёт, я сорвалась с места и проверила сундук. Внутри обнаружился кусок непонятной тёмной ткани, который вполне мог сойти за плащ. Повязав его на шее, я поспешила вниз, туда, где обычно находилась кухня, отчаянно надеясь успеть.

От обиды хотелось выть — проворонить подарок и целую гору денег!

В комнате стало так тесно… Здесь было слишком мало воздуха для такого мужчины, как сэр Гектор, он пропитал собою всё пространство за какие-то мгновения.

Гнев подчёркивал каждую резкую черту его лица, словно оно было высечено из мрамора, но я не чувствовала себя виноватой, пусть он и ярился. Наоборот, я считала, что помогла чем могла, исполняя свою обязанность каэри.

— Я поделилась своей силой с лордом Леру, — ответила я.

Он промолчал, отпустив моё запястье. Сидел прямо, расправив широкие плечи, будто не зная, как реагировать. Под тонкой тканью рубашки перекатывались мышцы — живые, сильные и напряжённые.

Рыцарь не выглядел удивлённым — откуда ещё у Жана могла взяться сила? Не проходила же здесь случайно неведомая каэри, решившая просто так одарить его?

— Я не жалею, — громко продолжила я. — Если бы я могла вернуться в прошлое, я сделала бы то же самое, и не один раз! Разве не в этом моя обязанность как каэри? Я думала о вас, сэр Гектор, и об остальных тоже…

Почему я вообще оправдываюсь?

— Если бы мы могли вернуться в прошлое, тебя бы здесь вовсе не оказалось, — ответил он с тяжёлой, непоколебимой силой.

И кому бы это помогло?

— Как это произошло?

Приказ.

— Он разделся до брэ, и я… Я расстегнула своё платье, задрала юбки до колена и села на него, спиной к нему, — отчиталась я, не способная отвести взгляда от чего-то почти надломленного в его лице. — Дальше не помню. Я лишь попросила закопать меня в листьях там, где вы меня оставили.

Последовавшее за этим молчание казалось бесконечным.

— Ты хоть понимаешь… что натворила? Что отравила его?

— Отравила чем? — Я не собиралась безропотно выслушивать упрёки. — Ваша жизнь была под угрозой, моя жизнь была под угрозой, жизни всех были на волоске! Я поступила правильно, и не понимаю, почему вы сейчас в такой ярости.

Меня душило от обиды, оттого что я вновь теряла того сэра Гектора, который был со мной в яме. Но его следующие действия заставили меня замереть.

Рыцарь наклонился и уткнулся лицом в мои колени поверх тонкой ночной рубашки, а его рука собственнически обхватила мою лодыжку. Я чувствовала его горячее дыхание, жар кожи, каменную твёрдость мышц.

Сердце пропустило удар, и воздух в этой слишком маленькой комнате стал раскалённым.

— Сэр Гектор… — растерянно прошептала я.

Но мужчина не ответил — только продолжал сжимать мою ногу, не поднимая головы. Я заметила, что тёмные волосы чуть прилипли к его вискам, и отчаянно сражалась с желанием их поправить.

— Рыцари никогда не делятся своими каэри, хотя одна каэри могла бы своей магией помочь многим магам и изменить исход сотен битв… Знаешь почему? — произнёс он мне в колени.

Его дыхание совсем рядом с моими бёдрами вызывало странные, пугающие ощущения, как и вся эта поза — покорная, обманчиво слабая… если не считать железной хватки на ноге. Он словно говорил, что мне не уйти.

— Почему?

— Потому что мы сражаемся спина к спине. Потому что доверяем друг другу жизни, потому что готовы рисковать своим будущим ради другого человека.

Гектор сделал глубокий, почти животный вдох прямо там, у моих колен, и это заставило меня стремительно покраснеть, до боли сжимая пальцами одеяло.

— И как ты думаешь, Сабин, могу ли я доверять тому, кто может желать моей смерти… И может ли он доверять мне, зная, что я всё знаю? Даже святой не выдержит, особенно когда запретный плод всегда рядом, под рукой — только коснись.

— Вы можете доверять своему оруженосцу, — упрямо ответила я. — Он не предаст вас, не нападёт.

— Ты не знаешь мужчин, — глухо произнёс он, проводя рукой выше, к моему колену, и обхватывая его широкой ладонью так, что моё сердце подскочило. Он наконец-то отстранился от моих колен, но только для того, чтобы задрать юбку выше… и… уткнуться лицом между ног, чуть выше коленей, уже без всякой ткани.

Я совсем перестала дышать.

— Я знаю Жана. Он готов был вернуться к вам без всякой магии, слабый, едва стоящий на ногах… Ай!

Вскочила, потому что этот ненормальный рыцарь… укусил меня.

Но он не поднялся, хотя и позволил мне отпрянуть. Всё так же сидел около кровати, теперь глядя снизу вверх, его грудь вздымалась медленно и мощно, словно у хищника…

— Жан, значит… У тебя с ним роман? Ты спала с ним?! Когда он подарил тебе эту брошь?

— Что?! Нет, я… Он хорошо ко мне относится, я же сказала вам, что он не предаст вас!

Движение — быстрое, незаметное, словно тень. Я даже не поняла, когда он вскочил и как мог двигаться так легко. Уже через секунду меня вмяло в стену, и к губам прижались горячие губы — так, что я потеряла опору, будто земля качнулась под ногами.

Этот поцелуй не был для меня первым, сэр Гектор уже целовал меня раньше — всего однажды, но теперь всё ощущалось иначе. Может, оттого, что он разговаривал со мной, отвечал, может, из-за времени, проведённого в яме, но я почувствовала, как тепло растеклось от губ к горлу вниз, к самой груди, а кожа пылала там, где он касался меня руками. Одна рука вцепилась в мою талию через ткань, другая задрала юбку, добираясь до обнажённой кожи.

Всхлипнула, чувствуя, как ослабели колени, как стянуло спазмом низ живота, но сэру Гектору и этого было мало — он укусил меня в губы, будто едва сдерживая ярость.

— Отравила… Ты отравила его своей силой, как отравила меня. Неужели тебе мало меня одного…

Эти слова, этот горячечный бред заставили меня прийти в себя. Я оттолкнула мужчину с неожиданной яростью, чувствуя, как горечь стремительно меня отрезвляет.

— Я никого не травила! Вы не думали, что Жан может относиться ко мне хорошо и без этого, без моей силы? Вы не думали, что он…

Следующие слова произносить было очень неловко, и я поняла, что моё лицо стало ещё пунцовее, хотя и без того кипела.

— Вы не думали, что он мог просто влюбиться в меня?

Сэр Гектор поймал меня за запястье и притянул к себе, удерживая совсем близко, глядя глаза в глаза. В тёмных зрачках полыхало желание — грубое мужское желание, которое я и так чувствовала всем телом.

Как эти банщицы вообще принимают такой размер?

Его правая рука обхватила моё лицо, большой палец убрал прядь волос, ладонь спустилась ниже, к моему ошейнику…

А следующие слова окатили меня, словно ведро ледяной воды.

— Влюбиться… Жан благороден, Сабин. Для него подберут одну из самых знатных и красивых дам Альмерэ. Образованных, родовитых, идеальных, достойных. Он вырос среди таких леди, знал их всю свою жизнь, — произносил он почти нежно, ласково.

Каждое слово — словно ножом по сердцу. Не из-за того, что он говорил, а из-за того, о чём умолчал. О том, что я была другой: неидеальной, безродной, необразованной.

— Ты не мужчина и не понимаешь, что творит твоя магия. Она пробуждает в нас недостойное, тёмное, неправильное…

— Ты хочешь чего-нибудь, каэри? — спросил сэр Гектор, указывая на блюда, включая и те, до которых мне было никак не дотянуться.

Вообще-то все остальные просто подзывали слуг, но для меня подобное было настолько непривычным, что я даже не сразу сообразила, как реагировать. А сэр Гектор…

Понимал ли он, какими взглядами нас провожали? Эти понимающие, ухмыляющиеся лица, словно все присутствующие подглядывали за нами через замочную скважину и точно знали, что происходит между рыцарем-магом и его каэри.

Леди Деро бросала на меня полные любопытства взоры, внимательно изучала мой ошейник и время от времени о чём-то шепталась с леди Элоиз, после чего они обе принимались смеяться. Я не думала, что разговор шёл обо мне — леди Каносса казалась для этого слишком благовоспитанной. Скорее уж они обсуждали погоду, новую столичную моду или самого завидного холостяка Меритана. А может, и что-то более возвышенное, они ведь леди…

— Каэри?

Почему он опять называл меня так? При всех?

— Нет, спасибо, — ответила я.

— Ты почти ничего не ела, — холодно бросил он. — Ты всё ещё больна?

Увидев мои округлившиеся от паники глаза, он лишь усмехнулся. А затем довольно кивнул, когда я торопливо положила себе в тарелку пирог, медовые лепёшки и сушёные фрукты — всё, до чего сумела дотянуться. По всей видимости, он прекрасно понимал, что я меньше всего на свете хочу снова оказаться запертой в комнате как «больная».

С другого конца стола до меня долетали обрывки тихих разговоров — об урожае зерна, новом храме, сломанной мельнице… Леди Элоиз живо участвовала в беседе, демонстрируя осведомлённость во всех делах, но при этом терпеливо ждала, пока другие договорят, выказывая себя прекрасным слушателем.

— Не думаю, что эти блюда сочетаются друг с другом, — произнёс сэр Гектор, выразительно вскинув брови.

— Я обожаю сладкое, да с солёным! — горячо заверила я его, отщипывая кусок пирога и отправляя в рот сухофрукт.

Он был прав, блюда совершенно не сочетались друг с другом, но я изо всех сил делала вид, что вкушаю лучшую еду на свете. Во многом так оно и было — мне нечасто доводилось бывать на подобных застольях, и всегда — с сэром Гектором.

— Я запомню, — ответил рыцарь без тени улыбки на лице.

— Сэр Гектор, мне так неловко, что вы вернулись спасти меня… Когда я была в заточении, я почему-то была уверена, что именно вы поймёте, что-то не так. Что именно вы освободите Вестгард, — внимание мужчины перехватила леди Элоиз. — Эти дни стали самыми страшными в моей жизни, и вы стали моим… нашим спасением.

Голос девушки звучал нежно и проникновенно, её светлые глаза не отрывались от лица мужчины, и между ними словно натянулась невидимая нить… Но леди тут же скромно потупилась, уставившись в скатерть и не позволяя никому видеть чувства между ними.

— Всегда, леди Элоиз! — горячо отозвался он. — Любой из нас поступил бы так же, любой из нас бы вернулся. И я отправился сюда не один…

— Но не любой справился бы! Не любой выжил бы в яме, выбрался из неё и потом одолел половину крепости, — лицо лорда Деро выражало настоящий восторг, будто он и представить не мог, что подобное возможно. — Скажите, как это скажется на продвижении по тракту к столице? Я готов написать Его Величеству письмо, уверен, он поймёт обстоятельства. Я бы хотел, чтобы вы задержались здесь, потому что не уверен, не скрываются ли дорнессцы в ближайших деревнях.

— Я уже осведомил Его Величество, прямо перед своей отправкой в Вестгард, — низким уверенным голосом произнёс сэр Гектор.

Леди Элоиз вновь решилась посмотреть на него.

— Я не уверен, что у нас есть время на осмотр ближайших окрестностей, но вы можете отправить запрос Его Величеству о поддержке, — добавил он.

Этот ответ удивил меня, сэр Гектор не стеснялся отказать благородному лорду, владельцу крепости, и сделал это так, чтобы никого не обидеть. Без заискиваний, без излишнего пиетета, с той ледяной уверенностью, которую мог позволить себе только первый рыцарь короля. Сильнейший в королевстве.

Он не смотрел на меня, полностью вовлечённый в разговор, но… Его горячая ладонь вдруг коснулась моей ноги, чуть выше колена, и легла поверх платья. Я напряглась, чувствуя, как бешено заколотилось сердце, и округлила глаза, но мужчина, кажется, даже не заметил моей реакции.

Что он делает?

— А что же ваша каэри, сэр Гектор, она восстановилась? Как ты себя чувствуешь? Неужели ты хочешь покинуть замок так рано? — леди Элоиз… она обращалась ко мне.

Приглашала меня к диалогу вельмож.

— Да, леди Каносса, — ответила я, чувствуя, как рука на моей ноге напряглась. Очень хотелось её сбросить, но я не решалась спрятать руки под стол, потому что из-за вопроса леди Элоиз все взгляды теперь были прикованы ко мне.

— Ах, вы будете пересекать Цетис, знаменитый храм Тиалли с самыми красивыми витражами! Я бы столько отдала, чтобы посмотреть на них ещё раз! Знаешь ли ты, что именно изображено на этих витражах?

Стоило леди Элоиз произнести это, как леди Деро взволнованно хлопнула в ладоши, словно она-то прекрасно знала ответ.

— Сцены из поэмы «Роза в снегу»! — она улыбнулась мне так, будто это должно было что-то значить, и я заметила узнавание в глазах большинства сидящих за столом. Впрочем, этот разговор мало кого интересовал по-настоящему, особенно мужчин — они слушали лишь из вежливости. — Надеюсь, это зрелище облегчит твой путь, ведь ты почти не отдыхала.

Её голос лучился тёплой поддержкой и даже ненадолго отвлёк меня от руки сэра Гектора, которая никуда не исчезла. Напротив, он осторожно провёл по ноге вверх и вниз, совершенно не вслушиваясь в разговор, но довольный, что меня включили.

— Ты должна отправиться туда с утра! Солнце так дивно играет на разноцветных стёклах! На лепестках розы, на арфе музыканта и, конечно же, на его знаменитой…

Леди Каносса улыбалась — широко, светло, глядя мне прямо в глаза. Она ждала, что я подхвачу и продолжу фразу.

Но я не могла продолжить.

Я была необразованной. Я никогда не читала эту поэму, какой бы знаменитой она ни считалась. От чувства острого унижения, от того, что моё невежество выставили напоказ вот так, перед всеми, я не сдержалась и вспыхнула. Кровь прилила к лицу, позволяя остальным читать меня, как открытую книгу.

В горле пересохло, и я с трудом поборола желание ссутулиться, спрятаться. Мысль о том, что сэр Гектор наблюдает за этим, была невыносимее всего — ведь только вчера я пыталась доказать ему, что просторождённые ничем не хуже благородных…

— О… — губы леди Деро сложились в аккуратный кружок, когда она поняла, что я понятия не имею, о чём речь.

В её глазах вспыхнуло сочувствие, но с явной ноткой пренебрежения. Равнодушное снисхождение и желание сменить тему читалось и на лицах остальных — тех, с кем мне предстояло провести в походе ещё долгие месяцы.

По крайней мере, Жана здесь не было.

Ощущение беззащитности и дурацкой обнажённости остро кольнуло сердце.

— Я не читала поэму «Роза в снегу», — ответила я прямо. Почти гордо.

Дорнессцы обращались с ней вежливо. Не сводили с неё взглядов — кровожадных, полных любопытства, враждебности, расчёта или мужского голода. Ни следа нежного восхищения, к которому она привыкла.

Усилить любое из этих чувств было слишком опасно. Да ей и не хотелось, никто из них Элоиз не нравился, а сама мысль о том, что они могут к ней прикоснуться, заставляла её передёргиваться.

Но они и не смели.

Потому что знали, что свадьба с ней сделает одного из них — их хозяина — господином этих земель. Не только Гратана, но и Вестгарда, исторически принадлежавшего её роду.

Люди любили её, любили очень сильно — так же, как любили её отца или вторую жену её деда. Это был дар, которого её брат Августин, наследник рода, так и не получил. Их любовь не была наведённой, она была настоящей, просто… чуть более яркой, чем была бы без магии.

Но единственным, кто её по-настоящему интересовал, был Первый Рыцарь, Гектор. Он принадлежал ей полностью, с головы до ног, буквально боготворя её. Элоиз не сомневалась, что он вернётся за ней. И когда это произошло — когда её поставили живым щитом между Гектором и противниками, — она чувствовала себя защищённой как никогда.

Девчонка-каэри была при нём, почти незаметная и не привлекающая внимания. Она, словно мышка, сновала по углам.

Как она там вообще оказалась? И насколько же глупы дорнессцы, раз позволили каэри приблизиться к такому мужчине, как сэр Гектор?

Когда он вернулся и вырвал её из рук захватчиков, Элоиз оказалась к нему так близко, как никогда прежде. Она чувствовала его всем своим телом, напряжённые стальные мышцы, кожа, покрытая кровью врагов. В этом было что-то завораживающее, и впервые она почувствовала, будто готова к большему.

К тому, что могло бы поставить под удар её будущее. А главное… Элоиз знала, как это работает, слышала от других. Мужчина может потерять интерес к женщине, получив доступ к её телу, если его чувства изначально были слабы.

Но чувства Гектора должны быть настолько велики, чтобы…

— Всё в порядке, миледи? — поинтересовался у неё староста Дубовой Рощи.

Она слишком долго смотрела на то, как рыцарь общался со своей каэри. Элоиз просто не могла отвести глаз, не веря, что легенды об этих магически одаренных созданиях оказались правдой. Какими бы уродливыми, низкорожденными или отвратительными те ни были, их господа в итоге всегда превращались в рабов каэри.

Нет. Гектор всё ещё был её, она это чувствовала. Впереди у них целый день вместе, и он ни за что не допустит каэри к празднику.

— Конечно, мистер Бендик, всё в порядке. Я просто рада видеть, что сэр Гектор наконец-то нашёл общий язык со своей каэри, — ласково улыбнулась она.

Восхищение в глазах старосты разгорелось ещё жарче от одного её присутствия. Она ведь ощущала отголоски похожих эмоций и от Гектора — до того, как здесь появилась эта девчонка. Нет, те чувства были иными: куда более глубокими, куда более… мужскими.

— А что же, они плохо ладили? — удивился староста.

— Я… — она смущённо посмотрела в пол. — Не думаю, что об этом стоит распространяться. В конце концов, сэр Гектор — наша главная защита и гордость…

— Что вы, миледи, я никому не скажу! — горячо воскликнул мистер Бендик. Он слыл страшным сплетником, в то время как его жене, наоборот, можно было доверить любые секреты. — Я просто никогда не видел каэри так близко.

— У них… возникли разногласия в первые дни. Она постоянно убегала и, бедняжка, совсем не понимала, кому можно доверять, а кому нет. На улицах ведь так много тех, кто готов воспользоваться наивностью и в итоге причинить другим великий ущерб её руками… К тому же она совершенно необразованная, и из-за этого у нас в Гратане много проблем. Сами понимаете, там сейчас люди короля. — Элоиз приложила руку к груди, и её голос стал совсем тихим. — Простите, я ни в коем случае не должна была вам жаловаться. Прошу вас, забудьте обо всём, что я сказала!

Староста нахмурился, теперь глядя на каэри совсем иным взором. Он отметил и слишком долгое отсутствие рыцаря, и то, что все вынуждены ждать, пока эта девчонка донимает господина вопросами о тряпках и одеждах.

— Сэр Гектор, возможно, не стоит отправляться сегодня? Не успеем, а для вас, очевидно, важнее обсудить сапоги с каэри, — добродушно подсказал староста, улыбаясь во весь рот.

Даже Элоиз поразилась тому, что он осмелился сказать подобное рыцарю смерти. Сабин же мгновенно покрылась некрасивыми красными пятнами от осознания того, что весь двор слышал, как она отвлекает рыцаря своими глупостями от важных дел.

— У меня всё под контролем, мистер Бендик, — холодно отозвался Гектор, возвращаясь к ним. — Вы готовы, леди Элоиз?

Она скромно кивнула, чувствуя привычные волны тепла от сэра Гектора… но теперь они были куда слабее. Он всё ещё восхищался ей, испытывал нежность и желание заботиться, но в его мыслях всё чаще мелькала другая женщина.

Ничего. У неё впереди целый день…

Я слышала шум праздника за окнами: крики, полные веселья, радости и воспевания героев, и даже какие-то баллады бродячих артистов, сочинённые, по-моему, прямо на месте. В воздухе звенела атмосфера счастья и опьянения, пахло пивом, вином, жареным мясом и горячими лепёшками.

Девушки из деревни танцевали босиком около больших бочек, высоко задирая юбки и обнажая тонкие щиколотки, на которые засматривались все присутствующие мужчины, но каждая из них мечтала в этот момент о другом. О рыцаре — благородном, сильном герое Вестгарда, который увезёт её в свой замок и сделает там хозяйкой, точь-в-точь как грезила Анежка.

Я слышала одно имя, звучавшее вновь и вновь. Имя того, кто считался моим господином.

Мне не было обидно, что я не нахожусь сейчас там, на празднике, где наверняка присутствовал Жан. Почему-то больше расстраивало то, что сэр Гектор даже не навестил меня после возвращения из поездки в часовню в Дубовой Роще вместе с леди Элоиз.

«Но это не означает, что я не могу ухаживать за тобой».

Мысль о том, что сэр Гектор мог бы ухаживать за мной, отозвалась в сердце глупым волнением, но потом я поняла, что это означает на самом деле… Будущее каэри. Будущее любовницы при женатом мужчине, долгая жизнь в ненависти и соперничестве, отсутствие собственной семьи.

И почему я вообще так растаяла? Он использовал на мне свою страшную силу, отказывался называть по имени при остальных и вообще сказал, что меня нельзя искренне любить, потому что я недостойна. Почему я про всё это забыла? Из-за подарков, ласковых слов, горячих взглядов и мужского присутствия?

Или потому, что всегда восхищалась его смелостью и достижениями, несмотря на молодой возраст и статус бастарда? В его подчинении находились мужчины намного старше него, и за ним никогда не стояло влиятельного рода.

Наверное, сэр Гектор просто казался мне другим. Таким же чужим среди своих, как и я, но в отличие от меня он взял свою судьбу в руки и стал сильнейшим из рыцарей, тогда как я закопала голову в песок и мечтала исчезнуть, надеясь, что о моей силе никто не узнает. Я верила, что это защитит меня, но правда была куда банальнее.

Я просто была им не нужна. В Альмерэ хватало каэри — по крайней мере, для магов самих Альмерэ, а Дорнесс пробыл здесь недостаточно долго, чтобы суметь нас найти. Но у Меритана было огромное количество магов, и стоило королю только щёлкнуть пальцами — меня доставили. И ни мои хитрые иллюзии, ни отсутствие образования ничего не изменили, нет, они только усложнили мою жизнь.

— Вы уверены, что я вам не нужна, мисс? — спросила Анежка, неловко топчась в дверях.

На юном девичьем лице отчаянно читалось желание оказаться сейчас там, с другими, и, возможно, встретить свою судьбу. Мне искренне нравилась Анежка, она была простой, открытой и не боялась высказывать свои мысли. Её сердце было открыто для любви и не знало сомнений.

— Да, — рассмеялась я. — Мне кажется, если ты здесь задержишься хоть на секунду, то просто лопнешь.

— Я вам всё-всё-всё расскажу, кто из рыцарей с кем был, только если не уеду сама хозяйкой куда-нибудь! — пообещала девушка.

— Обязательно, — пригрозила я. — Без сплетен не возвращайся. Всё, иди уже!

Она счастливо упорхнула, наверняка поспешив переодеться в наряд, который готовила много дней, я же, со всеми своими новыми платьями, осталась одна. Я чувствовала, что впереди грядут перемены, чувствовала, что готова к ним, хоть и не понимала пока, в чём именно они будут заключаться.

Рошгейт не изменил меня, как надеялся сэр Гектор. А вот Вестгард — очень.

Кричать, сопротивляться, пытаться привлечь внимание — бесполезно. Я была всего лишь слабой женщиной, которую двое похитителей легко скрутили и связали по рукам и ногам. Нужно признать, они не пытались ударить меня по голове или лишить чувств. Им это было просто ни к чему: достаточно оказалось заткнуть мне рот тряпкой, предварительно впихнув туда какой-то кляп.

— Убьёт нас взглядом, — пошутил один из моих похитителей.

Те самые двое темноволосых слуг. Не зря они показались мне подозрительными, точнее, такими их делали их же действия: напряжённые взгляды, избыток внимания и настоящая паника, которую я заметила утром.

Но сейчас они меня точно не боялись.

Невероятным образом лавировали по коридорам, ни на кого не натыкаясь, — почти все слуги смертельно устали после целой ночи гуляний. Похитители явно знали эти переходы как свои пять пальцев: они даже переждали группу людей в крохотной каморке, служившей кому-то спальней.

— Ммммм! — я не оставляла попыток привлечь к себе внимание.

— Не мычи, коровушка, — хохотнул один из них и звучно хлопнул меня по попе, которая торчала вверх, пока я висела на плече у второго.

Их говор был чистым, без малейшего акцента, и я никак не могла взять в толк, зачем они это делают. Работают ли они на Дорнесс? Или на разбойников Альмерэ? И что они собираются делать со мной?!

Ловко, оставаясь в тени, они спустились вниз и через служебные помещения добрались до внутреннего двора. Там их уже ждала телега, нагруженная мешками — на первый взгляд с зерном. К моему ужасу, один из мешков оказался пустым, его натянули прямо на меня, а сверху навалили настоящие, полные крупы. Я не могла даже шевельнуться, и любое моё мычание теперь тонуло в этой массе.

Больно…

Телега тронулась, я едва различала их голоса, зато всем телом чувствовала каждый камень и каждую кочку. Я просто не могла поверить, что всё произошло так быстро и нелепо, но в глубине души надеялась, что сэр Гектор всё же услышал мой всхлип и теперь следует по пятам. Он расправится с этой парочкой в считаные секунды…

К моменту, когда с меня наконец сняли верхние мешки, я готова была выть от свежих синяков. Рубцы от ожогов тоже натянулись, особенно на шее, которую нещадно натирал ошейник, придавленный дополнительным весом.

— Жива? — спросил первый.

— Жива, жива, — подтвердил второй. — Шевелится. Тяжко девке дышать, наверное, но лучше не рисковать. Оставим только пару мешков сверху: каэри живучие, я слышал, что с ними ни делай — всё равно восстанавливаются.

Это вовсе не значило, что нам не бывает плохо. Мы чувствуем боль так же, как и все остальные…

— Лорд Мазин будет недоволен, — произнёс один горько, с явным страхом в голосе.

— Она бы нас выдала, Габи, как пить дать! Я видел это по её взгляду, и никакие месяцы службы нас не спасли бы. Подозрительная девка, если бы не она…

— Ты уверен, что за нами не следили?

— Нет. Похоже, их леди… эта Элоиз, которая красавица… Она магичка, что-то творит с рыцарем смерти, и он ничего вокруг не видит. Он должен был отправиться с лордом Деро, но она остановила его одним словом. Каэри столько шуму наделала! Будь он в себе, сразу бы рванулся за нами, но он просто помешался на леди. Хотя до этого, с утра, не особо не обращал на неё внимания…

Я вскинулась под мешками, жадно вслушиваясь в их разговор и вспоминая, как сэр Гектор пришёл ко мне вчера и признался, что теряет себя. Могло ли… могло ли это быть правдой? Неужели леди Элоиз действительно воздействовала на него магией?

Но зачем?!

— Надо было её похитить, Эрик…

— Мы к ней теперь и близко не подберёмся, сэр Гектор от леди не отойдёт. Ну ничего, за каэри мы выручим хорошую монету, и это лучше, чем ничего. Уверен, лорд Мазин поймёт. Крепость потеряна, и считать, что мы найдём способ захватить её снова — полная дурость.

— Да и для нас слишком опасно.

Двое дополняли друг друга, почти заканчивали слова друг за другом, и я подумала, что они, должно быть, братья — уж слишком похожи. Но очередная кочка выбила из меня последние мысли, оставив в голове лишь поток ругательств.

Которые, впрочем, ничего не изменят.

Гектор услышал звуки боя ещё на подъезде.

Металл гремел о металл, люди истошно кричали, кони ржали так, будто чувствовали кровь.

Он вылетел из-за низкого холма на полном галопе. Его лагерь полыхал. Несколько шатров были объяты пламенем, огонь рвался вверх, освещая десятки фигур, мечущихся между кострами и привязанными лошадьми. Разбойников оказалось слишком много — они заполонили лагерь, точно тараканы, ворвавшись туда, по всей видимости, несколько часов назад.

Один из людей Гектора рухнул на колени прямо у коновязи, получив удар топором и разбойник уже занёс оружие для повторного замаха. Гектор не стал замедлять коня, врезаясь в противника на полной скорости. Удар пришёлся в шею, и человек тут же упал, захлёбываясь брызжущей кровью.

Топор выскользнул из его обмякшей руки. Его узнали мгновенно.

— Сэр Гектор! Сэр Гектор здесь! Слава Кроффу, они хоть баррикады успели сооружить.

— Держите линию! Спиной к коновязи, тесните противника к выходу! Вы что, в первый раз в бою?

Он не мог поверить, что такое количество рыцарей проявило подобную невнимательность. Слишком долго он отсутствовал, наслаждаясь гостеприимством Вестгарда, и Гектор не собирался прощать им такую халатность.

Кто-то из разбойников бросился к нему, размахивая копьём. Гектор уклонился в седле, и наконечник лишь бессильно скользнул по его латам. Перехватив поводья одной рукой, он рубанул вниз.

Лезвие вошло в плечо нападавшего почти до середины. Как только он выдернул меч, кровь фонтаном брызнула на шею коня.

В этот момент раздалось истошное ржание с той стороны, откуда он прибыл — это рыцари и оруженосцы из Вестгарда, способные держаться в седле, подоспели на подмогу. Гектор усмехнулся и принялся помогать окружать напавших, оттесняя их.

Туда, где он сможет применить свою силу. Где под неё не попадут невинные.

Очень хотелось есть.

Меня не кормили по пути к источнику больше суток, а сейчас прошло еще несколько часов. И если раньше эта мысль отходила на второй план из-за страха перед похитителями и тем, что они могут сделать, то теперь она почти поглотила меня.

Разодранные бока немного болели, платье зияло дырами на плече и колене, и вид мой был откровенно жалким. Удалившись на достаточное, с моей точки зрения, расстояние и убедившись, что вокруг непролазный лес, я позволила себе полностью раздеться, потому что нужно было высушить платье и нижнюю рубашку.

Холод пробирал до костей, хотя совсем недавно я думала, что на улице было тепло. Ожидая, пока мокрое платье высохнет на резком ветру и слабом солнце, я села под огромным деревом, обнимая колени, и буквально молилась, чтобы никто меня не нашел.

Конечно, большая часть людей не насильники и не убийцы, они не тронут меня… Но рисковать не хотелось.

Невозможность вытереться чем-то холодным расстраивала почему-то почти до слез. Каждая минута длилась как часы, меня трясло, но это лучше, чем заболеть потом или не дать платью полностью высохнуть.

Пока я ждала свой наряд, потихоньку начало темнеть. В Альмерэ мы давно двигались к зиме, и дни становились короче.

Эйфория от моего побега утихла, и вся глубина навалившихся проблем стала осязаема в полной мере. Я была глубоко на территории Дорнесса, совершенно не зная пути назад. У меня были с собой деньги — кошель, вшитый в платье, потому что драгоценные монеты от сэра Гектора я берегла как зеницу ока.

Что мне делать?!

Первую ночь в Дорнессе я провела в том же лесу, уйдя подальше от реки в противоположном направлении. И именно эта ночь доказала мне, что долго я так не протяну. Несмотря на то, что одежда просохла, я продрогла так, что едва могла встать, лёжа на сырой земле. В какой-то момент ночью я поднялась и в отчаянии нарвала кустарника, расцарапав все руки, в надежде, что лежать на ветках будет хоть немного теплее. Это помогло, совсем чуть-чуть.

К утру в лесу не потеплело. Свет просачивался сквозь густые кроны медленно, не разгонял темноту — лишь разбавлял её сероватой дымкой. Воздух был сырой и холодный, он пах прелой листвой и мокрым мхом. Каждое движение поднимало тяжёлый дух гнили и старой хвои.

Под ногами всё пружинило. Толстый слой мха, прошлогодних листьев и слежавшихся веток хлюпал от влаги. Иногда нога проваливалась глубже, и ледяная вода проступала сквозь подстилку. Сапоги было не спасти, они окончательно размокли, и временами мне даже казалось, что лучше идти босиком. Я знала, что от постоянной сырости ступни могут так распухнуть и загнить, что человек теряет способность ходить. Такое случилось с нашим соседом, но, слава Тиалли, несколько дней в тепле привели его в форму.

Голод казался почти невыносимым. Я набрала знакомых ягод и вылизала листья, полные росы, но понимала, что долго на таком подножном корму не выдержу.

— Сегодня в час, Сабин. Он не будет долго ждать. Господин Вида сопроводит тебя к знакомому ювелиру и скажет, что монеты принадлежат ему, — Церис заметно волновалась. — Он редко бывает в городе, последний раз он навещал Ворнок месяц назад.

— Откуда ты его знаешь?

— Он… сын лорда ди Видариса, Сабин. Незаконнорождённый сын, — старушка хмыкнула.

— Но ты не его мать?

— Лорды никогда не позволят себе таких оплошностей с каэри. Я уже говорила тебе, у меня нет детей, — недовольно отрезала она, тут же суровым взглядом окинув мою работу.

Несмотря на то, что Церис было больше семидесяти, её красота заставляла мужчин оборачиваться даже сейчас. Удивительно гармоничное, почти светящееся лицо, покрытое сеточкой морщин, и живые голубые глаза на фоне загорелой кожи.

Когда-то она была каэри хозяина этих земель, совсем юного лорда ди Видариса, хотя сама была на десять лет старше него. Лорд давно уже не воевал, отсиживаясь за толстыми стенами, и его магия слабела от неиспользования. Он уважал Церис и, конечно же, любил её. Она стала его первой женщиной, безумной страстью, которая, как это всегда и бывало со всеми каэри…

Не утихла и тогда, когда у него появилась законная жена.

Он любил её, и в какой-то момент она попросила свободы. Лорд ди Видарис позволил ей жить одной и даже выделил лавку, приносившую доход огромной семье каэри.

— Почему он помогает тебе? — поинтересовалась я, делая последние стежки на платке.

Стоял прекрасный зимний день, хотя здесь, в Дорнессе, зима была далеко не такой суровой, как в Альмерэ.

— Потому что я попросила? Потому что хорошо относилась к нему тогда, когда его ненавидела вся семья? Он старший сын, но наследником земель считается слабак Фланн, этот сластолюбец без капли магии.

Что-то мне это напоминало…

Я вспоминала сэра Гектора почти каждый день. Свою прежнюю жизнь в Альмерэ, поход, бесконечные битвы рыцарей. И ночи, когда мы прижимались обнажёнными телами друг к другу.

Как он сейчас? Жив ли ещё? Подобрали ли ему другую каэри? Счастлив ли он с леди Элоиз?

Возвращаться я не хотела.

Жизнь здесь, спокойная и размеренная, казалась мне по-настоящему счастливой. Я помогала Церис, а она в ответ учила меня письму, счёту и изящной речи, показывала карты и рассказывала о знатных родах. В отличие от меня, Церис получила образование, достойное аристократки, потому что её с самого детства готовили в каэри.

И Церис считала, что ей очень повезло родиться здесь, на землях, когда-то принадлежавших Альмерэ. Чем дальше на восток, тем более дикими становились нравы, особенно по отношению к каэри. Лорды там настолько ревновали своих наложниц, что запирали их в высоких башнях, а многих и вовсе заставляли скрывать волосы и лицо.

— Всё, Сабин, запомни — час дня. Помни, что мы обсуждали. И я жду, что к этому времени ты закончишь ещё один платок!

— Я закончу! — пообещала я.

Старая каэри не слишком со мной любезничала, но мне это было и не нужно — иначе я бы ей не доверяла. За крышу над головой она отказывалась брать монеты Альмерэ, но требовала работу, поэтому я поднималась с рассветом вместе с тремя другими ткачихами и проводила большую часть дня за шитьём.

К назначенному часу я преобразилась — спрятала волосы под плотной тканью, надела цветастое платье поверх тёплых чулков, чтобы не выделяться среди обычных горожанок, еще более цветастый платок на шею, и, конечно же, повязала широкий пояс. На ноги натянула дешёвые тряпичные туфли с подошвой из тонкой кожи — других у меня попросту не было. Но, возможно, они появятся после сегодняшнего дня, если всё пройдёт успешно.

Церис и её племянница выходили меня после того, как нашли — я не вставала с постели почти неделю. Не знаю, почему она решила проявить ко мне доброту. Сколько бы я протянула на улицах Ворнока без неё?

Недолго, наверное.

— Господин Вида, — услышала я её голос на первом этаже и тут же поспешила спуститься, но замерла на ступеньках грубой деревянной лестницы.

Потому что внизу стоял человек, что ехал со мной в одной телеге из деревни, когда я только оказалась в Дорнессе. Тот, кто пялился на меня всю дорогу, а после попытался схватить у входа в город.

— Это ты… — произнёс он на моём языке, сделав шаг ближе. — Ты была здесь всё это время!

Старенькая каэри за его спиной сузила глаза, в её взгляде промелькнуло подозрение.

— Господин Вида, вы ошиблись, — сразу же вмешалась она подчёркнуто равнодушным тоном. Церис вообще была прекрасной актрисой и умела убедить любого в его неправоте, как проделывала это со мной каждый день. — Сабин работает на меня уже два года, она одна из моих лучших швей! Если вам кажется, что она напоминает кого-нибудь подозрительного, тогда не стоит…

— Нет, ты права, Церис. Мне показалось, — неожиданно отозвался он, дружелюбно улыбнувшись. Но я всё равно боялась сделать даже шаг вперёд. — Не пригласишь на чай?

— Сначала дело, господин Вида. А после я угощу вас пирожными. Сабин нужна мне в лавке к двум часам, видели бы вы её вышивку! Поторопись, Сабин! — в голосе Церис прорезалось недовольство, словно я и правда была ей позарез нужна к назначенному сроку.

Вообще-то моя вышивка была откровенно уродской по сравнению с работами других ткачих, хотя до знакомства с Церис я считала её вполне достойной. А уж если сравнивать с настоящими вышивальщицами…

— Сабин! Вернёшься поздно — урежу плату, как и полгода назад, когда ты загулялась с ухажёром. Живо!

Я не медлила больше ни секунды. Слетела по лестнице, бесконечно благодарная старушке за то, что она парой фраз выстроила вокруг меня защиту. И выдуманного ухажёра, и годы службы…

— Откуда у тебя деньги из Альмерэ? — спросил он, когда мы оказались снаружи и двинулись вдоль городских улиц.

Мужчина сегодня был одет гораздо богаче, чем при нашей первой встрече в телеге, но пугал меня не меньше — потому что смотрел. Не отводил глаз, внимательно изучал каждый открытый клочок кожи. Пялился и даже не пытался этого скрывать.

— Наследство, — выдавила я. — Моя семья погибла, когда мне было пятнадцать, и это всё, что у нас осталось. Мы не были бедняками…

Конечно, целый кошель золота я показывать не собиралась, только три монеты. Но даже эти деньги были настоящим сокровищем для любого горожанина.

— Но ты совсем не знаешь нашего языка.

— Я жила в Альмерэ до самой смерти родителей, — я отчаянно надеялась, что он прекратит допрос и перестанет так нагло на меня смотреть. — Здесь я чуть больше двух лет…

Он лишь хмыкнул, а затем внезапно остановился у одной из лавок, где торговали недорогими украшениями. Здесь мне точно было не избавиться от золота. Церис уверяла, что нужная лавка ювелира находится в самом центре города, в высоком каменном строении, принадлежащем одному из богатейших людей Ворнока.

— Нравится? — спросил он и что-то бросил девушке за прилавком. — Выбирай любую, я куплю. Неужели ты думаешь, я поверю в эти сказки о прибытии из Альмерэ, с учётом того, что граница непроходима? Люди Лорда Мазина убьют любого пришлого с запада на месте.

Город преобразился к празднику, сбросив с себя повседневную серость и… коричневость. Узкие улицы украсили пёстрыми полотнищами, натянутыми между домами, и гирляндами из хвои, перевитыми лентами. У дверей лавок стояли факелы и кованые светильники, отбрасывая тёплый, дрожащий свет на каменные стены.

Люди стекались со всех сторон. Женщины покрывали головы тонкими тканями, расшитыми узорами, а мужчины щеголяли в плотных дублетах с меховыми воротниками и не менее цветастых рубашках. Наверняка многие жители выбрали для сегодняшнего торжества свои лучшие наряды.

В воздухе витали запахи — жареного мяса, пряного вина, дыма и свежего хлеба.

— Не тушуйся, потуже затяни платок. Ты ничем не отличаешься от остальных, кроме лица ничего не видно, — сурово сказала Фифи.

Именно она, скорее всего, когда-то унаследует дело Церис. Бойкая племянница каэри не обладала этим даром, зато совершенно точно унаследовала характер своей тётки.

— Попробуем выпечку, может, купим лепёшки, а потом пойдём смотреть на состязания! В десять зажгут арку, под ней могут пройти все влюблённые, — Фифи загадочно блеснула глазами.

— У тебя есть ухажёр?

— Да, только не говори тёте. Она считает, что все мои ухажёры крутятся рядом только потому, что хотят отобрать нашу лавку и городской дом…

— А ты уверена в обратном? — спросила я на полном серьёзе.

— Я доверяю Эмерику! И если он попробует что-то сделать, я сама его убью, — зверски сообщила она, немного успокоив меня этим.

Дом, да и лавка в Ворноке — крупнейшем городе на западе Дорнесса — действительно были мечтой любого дорнессца и почти никогда не доставались женщине. Церис имела право волноваться — Фифи всю жизнь будет отбиваться от тех, кто захочет прибрать к рукам эту лавку. Сейчас она была одной из самых завидных невест города.

Мы гуляли по центральной части, и время от времени мой взгляд возвращался к улочкам, ведущим в неблагополучные кварталы. Где-то там, скорее всего прямо на улицах, жили дети, напавшие на меня в самый первый день и отобравшие пять бронзовых монет. В отличие от меня, им не повезло встретить Церис, которая просто подобрала их с улицы. Возможно, кого-то из них уже отловили и повесили за воровство и другие преступления…

Горячие, пышущие паром сырные лепёшки, которые мы едва могли держать в руках, дешёвые безделушки — мы повесили их на шею друг другу, улыбаясь от уха до уха. Фифи наслаждалась громкими шутливыми разговорами на языке Альмерэ, зная, что никто нас не поймёт. Сплетничала, рассказывая мне, кто из соседей с кем изменяет, и я в который раз понимала, что внешность не главное. Часто жёны оказывались намного ярче, чем любовницы.

Но что-то беспокоило меня… Тень за поворотом, не исчезающая уже больше часа.

— А вот и Эмерик! — она помахала рукой высокому молодому мужчине. Он выглядел моложе неё, но я постаралась избавиться от мыслей, навязанных тревогами Церис. — Ты чего сразу приуныла?

Я не приуныла — просто наблюдала за его действиями. За тем, как он эффектно поднёс Фифи один цветок, после чего девушка расцвела. Как улыбнулся мне, окинув взглядом цветастое, но не слишком богатое платье, и сразу же вернулся к наследнице лавки.

Он мне не нравился. Наверное, потому, что в отличие от Фифи я выросла среди тех, у кого постоянно не было денег, где каждый готов был бороться за место под солнцем. Я подсознательно чувствовала в нём своего.

Втроём мы наблюдали за испытаниями, одним из которых было метание ножей, а другим — битва на кулаках. Эмерик без конца говорил о том, что легко бы справился с любым из участников. По крайней мере, так я поняла по его интонациям и выражению лица. Но когда Фифи предложила ему записаться, указав на мужчину за столом, он шутливо что-то ответил и поцеловал девушку в щеку, перейдя на шею так, что она сразу засмущалась. Наверняка сказал, что не хочет для неё дурно пахнуть и что мечтал об этом дне всю жизнь.

Я только закатила глаза, за что заработала его враждебный взгляд.

— Подожди меня здесь, Сабин, — произнесла Фифи через какое-то время.

— Прости, но я… чувствую в нём… своего. Деревенского. Того, кто ищет возможности. Я не знаю, любит ли он тебя на самом деле, — сразу же ответила я, волнуясь за девушку, хотя она и была старше меня на пару лет.

— Ты ничего не знаешь о наших отношениях! И если бы не я, ты бы вообще не была на этом празднике, — с обидой ответила она. — Возможно, ты просто завидуешь, потому что он такой красавец! Мне все подруги завидуют…

Я только тоскливо вздохнула. Мне совсем не хотелось обижать Фифи — она выхаживала меня в те первые дни и всегда относилась ко всем ткачихам как к равным, несмотря на то, что именно она унаследует лавку.

— Просто присмотри, чтобы к нам никто не шёл. Мы будем целоваться, не более того. Потом я попрошу у тёти отгул для тебя, пожалуйста! — она вся раскраснелась, тяжело дыша. Я заметила мужские руки на её бедре, ладонь сжимала ягодицы девушки.

Ужасно неприлично по меркам Дорнесса. Но на празднике на чрезмерные прикосновения закрывали глаза — повсюду была толпа, хмель бродил в крови…

— Не нужно мне отгула, — буркнула я. — Только не позволяй ему ничего большего, всё только после свадьбы.

— Звучишь прямо как моя тётя, как будто тебе семьдесят. Я не позволю, думаешь, я не вижу, что он далеко не так силён, как кажется? Но я люблю его, и это мой выбор.

С этими словами она упорхнула, заливисто смеясь над его шутками. Я слышала намеренно низкий, бархатный голос Эмерика, которым он наверняка медово обещал ей самую красивую любовь…

Вздохнула, прислонившись к стене и отсчитывая время. За десять минут они точно ничего не успеют.

— У меня плохое предчувствие… Где же твой кавалер? — раздался знакомый голос из темноты, и я вздрогнула, неверяще обернувшись.

Он скрывался в тени и не спешил появляться на свет даже сейчас, хотя уже выдал себя.

— Господин Вида… Доброго вечера, — вежливо ответила я. — Мой кавалер сейчас работает, помогает своей большой семье.

— И есть ли у твоего кавалера имя?

— Гектор, — ответила я немедля. Вообще-то он уже знал это имя. Гектором назвала моего несуществующего кавалера Церис, когда бастард её бывшего лорда поинтересовался этим в первый раз.

— Значит, ты не пройдёшь с ним сегодня под горящей аркой?

— Я могу вам чем-то помочь, господин Вида? — вежливо спросила я, думая про себя о том, что прошло, наверное, три минуты.

— Ты избегала меня всё это время. И мне это не нравится. Каждый в городе знает, кто я, но ты не хочешь искать лёгких путей и помощи, которую я могу предложить. Это выводит меня из себя, ты даже не представляешь, насколько.

Возможно, сэр Гектор прав? Может, магия каэри и правда отравляет мужчин? Почему они не могут отказать себе, почувствовав магию однажды, почему стремятся подчинить каэри?

— Прошу прощения, если я неосознанно оскорбила вас, господин Вида, — постаралась спокойно ответить я. — У меня не было такого желания. Я не знала о вашем прибытии, поскольку у меня много заказов, и мы работаем без остановки.

Не стоит злить его ещё больше — с каждым его приездом Церис волновалась всё сильнее.

— Ты же не маг, каэри? Я имею ввиду дополнительную магию, не энергию каэри. — В отличие от Эмерика, который только пытался изображать мужественность перед Фифи, в голосе господина Вида действительно сквозила опасность. И сила. Власть, пусть даже он был бастардом.

— Я не каэри. И тем более не маг. — Я не решалась поднимать глаза, отсчитывая время про себя.

Прохожие посматривали на нас с любопытством, включая нескольких городских стражников, но стоило им увидеть, с кем я разговариваю, как они тут же отводили глаза.

— Жаль, — произнёс он. — Каэри-маги очень редки. Они могут использовать и увеличивать собственную магию… но только при близости с другим магом. Твой Гектор никогда не сможет тебе этого дать.

Если бы он знал, насколько иронично это звучало.

Сэр Гектор наверняка являлся магом куда более сильным, чем мой собеседник, но он и понятия не имел, что близость с ним может помочь моей магии.

Как это вообще работает? Почему никто не рассказал мне об этом раньше, и правда ли это вообще?

Ответ мог быть простым — всё потому, что кроме сэра Гектора никто не знал о моей силе. А сам сэр Гектор почти ничего не знал о каэри, так как никогда не планировал заводить себе подобную спутницу.

— Откуда вы знаете об этом? — спросила я осторожно.

Глаза мужчины блеснули в темноте, и я мгновенно поняла, что совершила ошибку. Не стоило показывать своего интереса.

— Что-то происходит в городе и за его стенами, — наконец произнёс он. — Я заберу тебя сейчас же, Сабин. Отец уже в курсе, он вывел свою семью и отправил людей к Церис.

От его слов я замерла, буквально врастая в землю и с ужасом оглядывая продолжающийся вокруг праздник. Сотни людей — пьяные, счастливые, яркие. Цветастые юбки двигались в такт музыке и ритму, лавочники громко зазывали прохожих, пытаясь перекричать друг друга.

— О чём вы? — я не верила, что Ворнок можно захватить. Огромные стены защищали нас от других родов, претендующих на эти земли, а лорд ди Видарис сотрудничал с самим королём… — Что происходит? На город нападут?

Десять минут наверняка уже прошли, нужно было срочно предупредить Фифи.

— Фифи! — крикнула я, порываясь броситься в переулок, но мужчина не мешкал. Он крепко схватил меня за локоть поверх платья и потащил за собой. — Нет, пустите! Я должна её предупредить!

Он ничего не объяснял, не говорил ни слова, продолжая молча тащить меня, пока я отчаянно надрывалась, выкрикивая имя Фифи. Она не могла не услышать этот дикий ор, ведь на меня пялились совершенно все.

Никто не встал на пути у этого человека. Несколько стражников сделали шаг вперёд, но, разглядев, кто перед ними, тут же отступили. Аластара Вида боялись, а может, просто не желали связываться с ним, зная, что он старший сын их лорда.

В какой-то момент, устав бороться, он просто закинул меня на плечо, а когда я принялась брыкаться, перехватил оба моих запястья одной рукой. И сделал глубокий, неверящий вдох, сразу же почувствовав мою магию.

Он не удивился — он никогда не верил в легенду, которую придумали мы с Церис. Шокированными выглядели лишь прохожие, не понимавшие, как можно так обращаться с горожанкой, но, замечая бездействие стражи, они тоже успокаивались. Наверняка убеждали себя, что это просто очередная парочка влюблённых бурно ругается.

Мы покидали город неизвестными мне дорогами — скорее всего, открытыми только для дворян и богатейших жителей. И по царившему здесь оживлению я понимала, что господин Вида не соврал.

В городе действительно что-то происходило.

Тени хаотично метались, мимо проезжали целые караваны, нагруженные доверху — знать не желала покидать дома без нажитого добра. Я слышала капризные голоса женщин и недовольный ропот мужчин, наверное жаловавшихся на неудобства и спешку. С ними отправлялась даже личная стража, которая так пригодилась бы сейчас в самом городе.

И всё это происходило в то время, как обычные люди праздновали, кружась в серебре лунного света, даже не подозревая, что творится под самым их носом.

— Пустите! Церис! Фифи! — страх за себя отошёл на второй план. Я думала о том, что Церис сейчас в опасности, а Фифи и вовсе ничего не знает. Я обязана была их предупредить, ведь они буквально спасли мою жизнь.

— Я не отпущу тебя, Сабин, запомни это. Ты совершила ошибку, когда села со мной в одну телегу, и ещё большую — когда отказала мне. Но я не обижу тебя, не переживай, ты будешь счастлива. Теперь я понимаю, о чём твердил отец.

Я очень сомневалась, что он действительно понимал. Его отец прожил с каэри десятки лет, а после отпустил её, подарив своё дело и богатый дом, а этот человек видел меня лишь третий раз.

— Неужто вы не дадите мне сказать им?!

— Я уже сказал, отец отправил людей за Церис, — почти добродушно пояснил мужчина, усаживая меня перед собой на лошадь. Я тут же попыталась соскользнуть на землю, но он крепко прижал меня к себе, буквально сдавливая грудную клетку мощной рукой. — Не сопротивляйся.

— Разве вы не должны помогать с защитой города? Вы же маг!

— И я вернусь, когда ты будешь в безопасности. Там, где тебе и место, — спокойно ответил он, сразу же посылая коня в галоп.

Аластар Вида выругался, когда я укусила его, и резко отстранился — я заметила, как кровь течёт у него из уголка губы.

— Сопротивляешься… — прошептал он. — В тебе огонь. Я думаю, в тебе скрыта магия, и ты сама поймёшь, что такое близость с сильным магом, совсем скоро.

Когда мужчина вновь потянулся ко мне, я пнула его в колено со всей силы, но он не замешкался — схватил меня за оба локтя и развернул спиной к себе, удерживая на месте словно непослушное животное.

— Я не хочу причинять тебе боли, Сабин! — рыкнул он. — Но ты будешь послушной, как все каэри востока.

Церис вовсе не казалась мне такой уж послушной…

— Вы ж говорили, что вернётесь, как только доставите меня в безопасность? — нервно спросила я. — Я в безопасности, а вот ваши близкие нет, и им нужна ваша помощь.

Я чувствовала, как он прижимается ко мне, чувствовала жар его кожи, крепость захвата на локтях и тяжёлое возбуждённое дыхание за моей спиной. Но сама ощущала лишь глубокое отвращение. Мысль о том, что у меня может случиться близость с этим человеком — незнакомым, пугающим, желающим меня запереть — страшила настолько, что я была готова напасть на него снова.

— Как же странно ты разговариваешь. Ну ничего, мне это даже нравится.

Он больше не пытался поцеловать меня или прижаться сильнее — только продолжал стоять так же, не давая мне обернуться. Ожидание было болезненным, каждая секунда тянулась как вечность. Неизвестность била по нервам, отдаваясь мелкой дрожью во всём теле…

— Да. Я должен вернуться, — наконец произнёс он. — Осмотрись пока, отдохни, я знаю, что тебе здесь понравится. Мои люди будут дежурить под стенами, так что без глупостей.

Для того чтобы убедиться в отсутствии моих «глупостей», он запер дверь на тяжёлый замок, и я отчётливо услышала скрежет ключа о металл.

Оставшись одна, я не стала осматриваться, как он рекомендовал, а вместо этого сразу же побежала в уборную. Запахов здесь почти не было — стояла зима, комната находилась слишком высоко, а сточная канава располагалась у самого подножия каменной стены, не имевшей ни единого выступа. Дыра была достаточной. Если я открою крышку — легко пролезу. Такого он от меня точно не ожидает, хотя надеяться, что эта стена не просматривается, было довольно глупо.

Есть ли смысл сейчас пытаться сбежать?

Куда я пойду — обратно в Ворнок, на который напали? Скорее всего, меня заметят ещё до того, как я окажусь рядом с городом, кем бы ни были эти нападающие. В деревнях поблизости вряд ли безопаснее — их часто жгут по пути, и, возможно, они уже уничтожены. Здесь же, в крепости, я находилась под защитой толстых стен…

Да что уж там, тогда можно сразу начинать осматриваться, как и советовал Аластар Вида. А может, ещё и раздеться для него заранее, не стоит мелочиться.

Сбегала я через уборную, как и планировала, с ужасом поглядывая на вонючую яму внизу. Настоящая леди никогда бы не попыталась выбраться таким образом, но я не леди. В качестве верёвок я использовала балдахин, связанный в несколько слоёв и разорванный там, где мне было необходимо. Иногда ткань подозрительно трещала, но была слишком плотной, чтобы лопнуть окончательно.

Одну ногу я постоянно держала в петле, скрученной из этой самодельной верёвки, чтобы не соскользнуть вниз — сил в моих руках явно не хватало. Но хуже всего было другое. Каждую свободную секунду я отчаянно концентрировалась.

Я представляла пустую, голую стену для всех, кто мог смотреть на меня в этот момент. Подобная иллюзия не была слишком тяжёлой — скрывать существующее всегда легче, чем создавать нечто новое, тем более когда стена шла таким сплошным, однообразным массивом.

Прыгать в отходы, конечно, не хотелось, пусть они и лежали лишь тонким слоем, сползая в канаву. Добротные и дорогие сапоги, купленные на обмененные господином Видой деньги, было почти не жалко — всё это меркло на фоне того, что могло случиться со мной прямо сейчас. Может, запах наоборот отпугнёт остальных…

Никто не заметил меня — ни когда я коснулась отвратительной промёрзшей земли, покрытой нечистотами разной свежести, ни когда я долго и упорно дёргала за верёвку, надеясь, что она порвётся сверху или сломается ножка стола, к которой я привязала ткань.

Оставлять подобное «знамя» болтаться на стене было полнейшей глупостью. Если мне удастся его убрать, никто не хватится меня ещё несколько часов.

В конце концов меня ждал частичный успех — верёвка оборвалась чуть ниже края и упала рядом, складываясь кольцами. Дорогая ткань балдахина поверх ледяных отходов… Остаток всё ещё болтался там, наверху, но с этим я уже ничего не могла поделать.

Я шла прочь, обхватив себя руками и кутаясь в ткань плаща. В Ворноке благодаря высоким стенам было гораздо теплее. При каждом малейшем шуме я применяла магию, создавая простейшую иллюзию и сливаясь с пожухлой травой и кустарником.

Сколько во мне осталось магии?

В голове против воли настойчиво крутились мысли о том, что если…

Что, если магии у меня станет намного больше? Если она станет сильнее? Тогда я буду защищена на совсем другом уровне. Смогу выдавать себя за огромного мужчину, с которым побоятся связываться, а может, и вовсе научусь насылать видения, заставляющие противников отступать.

Всё это возможно. Возможно…

Моя самостоятельность, собственное будущее, в котором не нужно надеяться на чью-то милость. Сила.

Я набросила на голову капюшон плаща, обнаруженного в сундуке в моих покоях среди множества других вещей. Там же лежали и традиционные наряды каэри, которые Аластар Вида достал кто знает откуда и зачем…

Деревня рядом с крепостью пребывала в панике, но как назло, я не понимала ни слова из чужой речи. Только слышала частые упоминания Ворнока и осознавала, что город должен находиться не слишком далеко. Сколько у нас ушло на путь сюда верхом?

Когда на горизонте показалась знакомая мне крепость с несколькими башнями, окружённая толстыми внутренними и внешними стенами, моё сердце пропустило удар. Сейчас, повидав множество цитаделей и городов, я могла сравнить Гратан с другими и понимала, что он по-настоящему огромен. И что наверняка выдержит не одну осаду, если такой момент придёт.

Если представить, что когда-то лорды Гратана владели куда более обширными территориями, то леди Элоиз на самом деле была завидной невестой — возможно, самой завидной во всём Альмерэ. Люди любили её и готовы были принять её мужа лордом. Это обеспечило бы отсутствие восстаний, спокойное правление, лёгкое изъятие налогов…

Чего здесь не было — так это полноценного города. Конечно, он показался мне таким, когда я приехала из деревни, потому что я никогда не видела ничего другого. Но после Ворнока город Гратан казался просто очень разросшейся деревней.

— Устали? — поинтересовался королевский служилый, воин по имени Зоран, понимая, что я буквально не двигалась и даже не моргала, рассматривая Гратан.

— Нет, благодарю, — вежливо ответила я.

Устала от чего?

От езды в крытой телеге? После того как я жила в лесу? Передвигалась в походе с отрядом, ночевала с сэром Гектором в яме? Это всё пустяк.

Шёл уже шестой день, хотя мы двигались самыми быстрыми дорогами. Тем не менее лошадям давали отдохнуть, как и людям.

После того как меня поймали на границе, в Тарновар вызвали человека короля и спросили, что делать с обнаруженной каэри. На моём ошейнике действительно были знаки рода Нокс, означающие, что я была передана туда. Единственным магом этого рода был… сэр Гектор.

Я не знала, верили ли они в мою безумную историю о том, что я прожила почти три месяца в Дорнессе, что видела своими глазами святилище Мирё, несколько раз наблюдала осаду Ворнока, но они решили, что разбираться со всем этим будет сэр Гектор, а не они. Попасть под его гнев никто не хотел.

Оказывается, слава рыцаря смерти за последние месяцы разрослась ещё больше. Его имя произносили с опаской, словно они по-настоящему боялись рыцаря.

Зоран прибыл в Тарновар из какой-то другой близлежащей деревни, и его тут же приставили ко мне — сопровождать назад в Гратан. С учётом того, что в первый раз меня туда привёз никому не известный, не особо успешный торговец, такое внимание смущало.

Но ответ я получила достаточно быстро.

— Сэр Гектор и каэри… это проблема. После вашего… исчезновения ему предлагали трёх разных каэри, одна из которых очень опытна и служила другому рыцарю при исполнении, но никто из них не справился с его характером. Его сила от этого не уменьшилась, но проход по тракту заметно замедлился, и путь к столице до сих пор не расчищен. Даже разбойники прознали об этом, и нападения участились. Многие надеются, наверное, что с вашим возвращением всё наладится. Если он, конечно… примет вас обратно.

Тогда я сразу зацепилась за то, как неловко он произносил «исчезновение». И что сэр Гектор может не принять меня обратно…

Что всё это значит?

Волновалась я совсем не о своём возвращении — мысли то и дело уходили к той, кто заботился обо мне так, как никто в этой жизни, никогда. Конечно, я любила своих родителей, но дети в деревне часто растут сами по себе. Семьи огромные, потому что половина умирает, времени на каждого ребёнка нет, и работа начинается с пяти лет.

Но Церис… Спаслась ли она на самом деле с Аластаром Видой или просто обманула меня, чтобы я уехала? Что сейчас с городом? Сдался ли он или же лорд ди Видарис приказал удерживать Ворнок до последнего живого стражника?

Я боялась, что никогда в жизни не узнаю правды, потому что никакой объективной причины возвращаться в Дорнесс у меня нет. Из всех соседних королевств жизнь для женщины там была, наверное, самой сложной и опасной.

— Открывайте ворота! — приказал Зоран.

На нём была одежда воинов короля, и стражники у ворот сразу же её узнали, однако всё равно оглядели процессию подозрительным взглядом.

— Что в телеге? И кто?

— Каэри сэра Гектора! — Зорану не понравилось, что его задерживают даже на секунду. — Вам было отправлено письмо, нас ждут.

— Сэр Гектор ещё не вернулся, — стражники переглянулись и начали открывать ворота. — Вернётся злющий из-за ещё больших задержек. Это… она? Та… Сабин?

Что здесь происходит?!

— Да, — коротко подтвердил Зоран, кивая и совсем не удивляясь их реакции.

Телега со скрипом двинулась, медленно пересекая огромные ворота, и стражник, не сдержав любопытства, заглянул внутрь.

— Не Сабин это! Все помнят её. Страшная она для каэри, да и больна была, вся покрыта болячками — смотреть невозможно. Её все запомнили. А это шарлатанка!

Мужчина говорил так уверенно, что сразу же убедил Зорана — кто вообще станет о таком врать?

— Это я! Я упала в источник в святилище Мирё! — ответила я громко, высовываясь из телеги. — Позовите Дорию, или Клару, или даже Летти.

— Святилище Мирё! — громко хохотнул стражник, но в его голосе послышалось ещё большее подозрение и сомнение. — Какие ещё сказки придумаешь? Оно уже несколько поколений как захвачено Дорнессом. Шарлатанка она, говорю я вам!

— На ней украшение каэри с символами рода Нокс! Его невозможно надеть или снять самостоятельно, а для этого дома было создано только одно такое. Так что даже если это не Сабин, нужно узнать, как у неё оказалась эта вещь. А теперь уйди с дороги!

Стражник отошёл, но посмотрел на меня так, будто я была самой опасной шпионкой. Я в долгу не осталась — сузила глаза и обвела его таким же мрачным взглядом, потому что что никого не обманываю.

Меня вообще-то похитили. Всё это время я верила, что сэр Гектор искал меня и даже волновался. Потому что как бы он не относился ко мне, мы многое вместе пережили, и он точно не был ко мне равнодушен. Я ожидала, что он следует за нами буквально по пятам, что легко справится с похитителями, посмевшими украсть каэри прямо у него под носом, но…

Судя по реакции остальных, это не так.

В широкой передней Зоран остановился, ожидая хозяина крепости, но тот, судя по всему, не торопился появляться. Лорд Нокс и раньше почти не жил в Гратане, предпочитая находиться в столице, и всем здесь заправляла…

— Леди Каносса! — Зоран поднял голову, увидев спускающуюся из главного зала леди Элоиз.

Она была всё так же прекрасна, будто сошедшая с картины или фрески принцесса — высокоскулая, светловолосая, светлоглазая. Та, о ком барды слагают песни…

И, если верить моим похитителям, обладательница редкой магии.

— Приветствую вас в Гратане, да благословит вас пресветлый Крофф, лорд…

— Меня зовут Зоран из Кмельи, миледи, — слегка поклонился ей мой сопровождающий, и я тоже вместе с ним кивнула, желая соблюдать приличия. — Со мной связались из Тарновара, где недалеко от границы с Дорнессом обнаружили каэри. На ней украшение со знаками рода Нокс.

Элоиз приветствовала гостя со всей вежливостью, которая полагалась человеку такого ранга, но её глаза то и дело возвращались ко мне. В них горела глубокая растерянность, почти неверие. И что-то ещё, чего я не могла разобрать.

— Да… Это Сабин, — в отличие от остальных, она сразу узнала меня. — Как хорошо, что ты вернулась! Дория, проводи Сабин в одну из свободных комнат! Господин Зоран, прошу, останьтесь в Гратане на несколько суток, передохните с пути. Сэр Гектор вернётся завтра, и ваши слова будут невероятно важны для того, чтобы понять, что случилось!

Вернулась?

Экономка появилась из бокового коридора, не решаясь войти в переднюю одновременно с хозяйкой. Она смотрела на меня с огромным подозрением, но тоже узнавала, несмотря на исчезнувшие шрамы и внезапно ставший прямым нос…

— Я помню, где находятся мои комнаты, — недоуменно отозвалась я.

— Их давно передали новой каэри сэра Гектора, — резко отрезала экономка. — Точнее, новым каэри, их уже несколько сменилось.

— При чём здесь Жан? — Я даже растерялась, отойдя на шаг.

Я слышала шёпотки о лорде Леру, когда люди замечали меня, когда слухи о том, что проблемная каэри сэра Гектора вернулась в Гратан, разошлись по крепости и даже дошли до его новой каэри.

— Ты сбежала. С ним. — Его голос был пустым, едва ли не равнодушным.

Словно он запретил себе испытывать любые эмоции на эту тему.

А я не собиралась позволять кому-то ещё лгать о себе.

— Нет, — жёстко ответила я. — Я не сбегала с ним. Я вообще ни с кем не сбегала. Меня похитили, погрузили между мешков с зерном и вывезли из Вестгарда двое мужчин по имени Габи и Эрик. Они повезли меня в сторону Дорнесса. Мы находились в пути около двух суток, они несколько раз меняли лошадей. Похитители из наших, из Альмерэ, но работали на лорда Мазина. Они привезли меня к святилищу Мирё, где планировали опустить в источник, а после продать или… отдать ему.

— Какая складная история! Долго готовилась, какие детали, — с насмешкой, тут же вызвавшей одобряющие смешки остальных, произнесла леди Жадвига Валле.

Леди Элоиз сейчас стояла чуть за её спиной, очень близко, касаясь женщины плечом. Она была сосредоточена.

Очень.

Почти так же, как и я, когда использовала свой дар.

На секунду меня пронзила страшная мысль о том, что она могла воздействовать на чувства женщины точно так же, как воздействовала на сэра Гектора. Как вообще работает её магия? Я думала, она только заставляет людей влюбляться в себя, но похоже, это не так.

— Да, потому что всё это произошло со мной на самом деле. — Я верила, что правда и настоящие зёрна сомнений смогут победить магию. — Я видела источник изнутри, знаю имена похитителей, но главное — я знаю, что находится за святилищем, лес, деревни. Я знаю дороги около Ворнока, потому что жила там три месяца. Я знаю, что Ворнок либо уже пал, либо вот-вот падёт, потому что лорд Мазин наконец-то подобрал ключик к королю Дорнесса, и тот перестал защищать лорда ди Видариса, нынешнего лорда Ворнока!

К этому моменту на громкие разговоры подошли и многие другие, опоздавшие к прибытию сэра Гектора. Его реакция на возвращение беглой каэри интересовала многочисленных вельмож, жизнь которых без скандалов была довольно скучной.

А я после своего так называемого побега и вовсе стала самой обсуждаемой персоной.

— Сабин… — тихий, предупреждающий голос сэра Гектора.

Он хотел, чтобы я не продолжала этот спор. Чтобы я не отстаивала себя.

Как он там сказал?

Он примет меня? Я буду его каэри?

— Или же вы с лордом Леру остановились недалеко от границы и разузнали обо всём этом от спасавшихся беженцев! А имена своих похитителей просто выдумали, — продолжала леди Валле. — Как только средства стали подходить к концу, вы вернулись, осознав, что не можете жить без денег моего племянника, а лорд Леру и вовсе попал в немилость за дезертирство! Тем более что ты совсем не похожа на похищенную и вернулась здоровой и цветущей.

Её что, раздражает мой здоровый вид?

— Что? — Я просто не верила своим ушам. Но похоже, слова этой леди — версия, в которую верит большинство. — Я говорю правду. Вы не были там! Вы не видели ничего. Они, похитители, пытались изнасиловать меня, но мои шрамы были им противны, и они решили использовать источник Мирё, находящийся рядом. Как иначе, вы думаете, мои шрамы могли бы пропасть? Их видели все в этой крепости!

Кто бы знал, что моё магическое излечение станет моим сильнейшим аргументом?

Из-за проходов коридоров выглядывала Летти, а вот её любовник, лорд Кранц, давно вышел в переднюю, поглядывая на спор с неожиданным довольством, словно преследуя некие свои цели. Здесь же присутствовали те, перед кем я когда-то извинялась, — лорд Тирмейн и сын Волены Справедливой.

— Не смей так разговаривать со мной! — едва ли не вскричала леди Валле, видимо, немного растеряв аргументы, но не желая терять лицо в присутствии приближённого к королю. — Ты знаешь, кто я, а кто ты?!

— Сабин, всё будет хорошо. Разойдитесь, мне нужно поговорить со своей каэри! — громко произнёс сэр Гектор, но я заговорила одновременно с ним.

— Вы благородная леди, а я каэри сэра Гектора. Я не ваша служанка, чтобы вы кричали на меня и упрекали во лжи, хотя вы даже рядом там не стояли.

На самом деле произносить такое было куда сложнее, чем я думала, потому что старые привычки трудно искоренить. Я не привыкла. Никогда не жила в мире, где благородные не воспринимаются почти как небожители.

Но в этот момент я чувствовала, что решается, буквально, моё будущее.

— Да как ты… — она даже булькнула от этого заявления, но я уже замечала то, чего не видела раньше.

Ей всё труднее было находить ответы. И из-за того, что я разговаривала иначе, и из-за того, что некоторые моменты — такие как исцеление моих шрамов — невозможны, если я просто сбежала с Жаном.

Церис объяснила мне, что каэри, конечно, не благородные леди, но и не слуги. Их позиция в доме всегда находится там, где их видит лорд. Либо на уровне помощницы, которой подчиняются слуги, но которая не отчитывается перед благородными господами, либо же фактически на уровне хозяйки дома, если наглости хватит.

Высмеивать и обвинять меня тётушка сэра Гектора, будучи всего лишь гостьей в Гратане, точно не могла.

— Совсем обнаглела… — произнесла она чуть тише.

А я перевела взгляд на сэра Гектора.

Это он позволял им так обращаться со мной.

— Вы были там? Видели своими глазами, как я сбегала вместе с лордом Леру? — громко спросила я, не желая, чтобы конфликт затих без установления истины.

Меня почти трясло от несправедливости.

— Сабин, тебя видели с ним. Не один человек, многие. Мы искали, проверяли следы, — произнёс рыцарь жёстко.

По потемневшему, хмурому лицу я видела, насколько он ненавидит всю эту ситуацию. К нему со спины приблизился человек короля, Зоран.

— Я уже сказал, что приму тебя обратно. Сабин — моя каэри. Мари-Клэр вернётся в столицу, — сэр Гектор встал передо мной, кладя руку на плечо в покровительственном и одновременно приказном жесте.

— Как ты можешь, Гектор! Это неуважение ко всему роду Нокс… — тётушка всё не унималась.

— Думаю, нам всем лучше успокоиться. Сэр Гектор наверняка устал с дороги, и Зоран из Кмельи поможет во всём разобраться, — робко предложила решить дело миром леди Элоиз.

— Это моё решение, и я не позволю его оспаривать, — от того, как он произнёс это, тихо, но угрожающе, люди вздрогнули и даже слегка пригнулись.

Они боялись его, по-настоящему боялись.

Все, кроме леди Валле, за спиной которой по-прежнему слишком близко находилась леди Каносса.

— Как удобно… а что, если она работала на врага, на Дорнесс, и оттого столько знает? Да и твой оруженосец тоже.

— Это ложь! Вы ничего не знаете, леди Валле. Вы находились под защитой крепости, пока я выживала. Сейчас Жан, возможно, вообще в плену или мёртв, потому что никто из вас не искал благородного человека три месяца, поверив клевете.

— Жан! Она называет его по имени! Они точно любовники, — продолжала эта невыносимая женщина.

— Я разберусь со своей каэри сам, и никто не будет вмешиваться.

Я видела, видела, что рыцарь не верит мне, хотя и понимал, что правда не так проста. Его тёмные глаза то и дело переходили на мою шею, он замечал отсутствие шрамов, но в отличие от остальных… Он знал, что я обладаю даром иллюзий.

Он считал, что я просто прячу их. Считал, что я вру и про попытку изнасилования, и про похищение. И всё равно хотел принять меня обратно — лгунью, сбежавшую с его оруженосцем.

— Все слова, сказанные против меня сегодня — ложь! — громко заявила я, чувствуя, как скручивает всё в груди до такой степени, что я едва могла дышать.

Меня просто не слышали, потому что для них я была никем.

— Я не собираюсь больше терпеть клевету и требую приговора Кроффа!

Я проснулась в огромных светлых покоях, которые, конечно же, не принадлежали мне — да и не могли принадлежать любой каэри. Комната лорда, хотя не совсем так.

Это была обитель брата лорда, сильнейшего рыцаря нескольких королевств.

Глупо, наверное, но первым делом я принялась шарить по телу, пытаясь нащупать знакомое платье, в которое были вшиты деньги. Однако пальцы касались только обнажённой кожи — везде. На мне не оказалось даже нижней рубашки, и от этой мысли я, кажется, вспотела ещё сильнее. А может, всему виной была наваленная сверху груда одеял, весивших, по моим ощущениям, как три сэра Гектора — самое тяжёлое, с чем я могла сравнить.

Именно в его покоях я находилась, на его кровати, совершенно одна. Вокруг царила чистота, и я чувствовала себя вполне сносно. Уж точно лучше, чем когда просыпалась в лесу с гниющей ногой, без еды и нормальных условий. Очевидно, меня принесли сюда после того, как я потеряла сознание в источнике рядом с храмом пресветлого Кроффа.

Жаль, конечно, что вода так и не посветлела, но я выдержала столько, сколько смогла.

Честно говоря, воспоминания о стоянии в проруби всплывали обрывками, нечёткими и туманными. Я помнила даже, как замедлилась моя речь. Где-то в груди немного покалывало, но в остальном все целители, встречавшиеся мне на пути, оказались правы.

Каэри невероятно живучи.

Я не была наивной — поняла, что как только я произнесла свою правду, вода стала теплее, пусть со стороны это и не было заметно. Крофф тщательно оберегал свои секреты. Вот, значит, как остальные выдерживали там так долго…

Женской одежды здесь не нашлось, только мужская. Чистые вещи лежали в большом сундуке с тяжёлой крышкой, и я без всяких сомнений вытащила их, желая поскорее узнать, что происходит снаружи. Штанины и рукава пришлось закатать валиками, отчего я выглядела довольно забавно.

Единственное, что оставалось неизменным — громоздкий ошейник каэри.

— Сабин… — Снаружи меня встретила служанка, имени которой я не помнила.

В Гратане я была много месяцев назад, ещё до похода, да и тогда проводила почти всё время в городе.

— Я не помню твоего имени, — произнесла я, слегка улыбнувшись. — Ты не знаешь, где сэр Гектор?

— Сэр Гектор сейчас вместе с леди Элоиз в оружейной, — ответила девушка. — Я Зильда. А… ты взаправду цела?

Я нахмурилась, и девушка поспешила объясниться:

— Ты-ж в проруби считай четыре часа просидела! Зимой! Как вообще жива осталась? Откуда знала, что источник обернётся белым именно тогда?

Потому что это не обычный источник… Что?

— Белым?! — я едва выдохнула эти слова, лишившись голоса. Неужели где-то там, в провале моей памяти, источник всё же подтвердил мои слова?

— Ну да, ровно как ты чувств лишилась. Как же так, тебя столько народу видело, когда ты убегала с лордом Леру. Даже леди Элоиз.

В оружейную я отправлялась окрылённая. Мои слова подтвердились! Больше никто из них не посмеет упрекать меня во лжи или побеге. Приговор Кроффа теперь на моей стороне.

Там, освещённые лучом света из крохотного окошка под потолком, действительно стояли сэр Гектор и леди Элоиз. Рядом находились экономка и начальник стражи. Головы рыцаря и леди склонились непозволительно близко друг к другу. Даже экономка иногда поглядывала на них неодобрительно, но помалкивала — в конце концов, они изучали документы. Голос Элоиз звучал тихо и нежно, пока она водила пальцем по пергаменту. Прядь светлых волос выбилась у неё из-за уха…

Я не стала их перебивать, решив дождаться, пока сэр Гектор освободится. Но у него, видимо, был настоящий слух воина — он резко вскинул голову и заметил меня.

— Зачем ты поднялась?! — бросил он ещё до того, как подойти, отчитывая меня при всех, словно неразумное дитя.

— Потому что так решила, — ответила я гораздо тише. Я не сводила с него глаз, пока он приближался тяжёлыми шагами.

Рыцарь не брился всё это время и заметно оброс. Я увидела свежие шрамы на его шее и щеке. Видимо, продвижение по тракту замедлилось, как только каэри перестала жить рядом.

Ничего больше не будет как раньше. Я не стану молча подчиняться и ждать своей участи где-то в углу.

— Ты говорила правду, — тихо произнёс он, осознав, что я не намерена устраивать публичных сцен. — Правду, Сабин. Но это можно было доказать иначе. То, что ты жива — просто чудо. Разве ты не понимаешь, что со временем всё и так бы выяснилось? Думаешь, это хорошая идея — умереть, лишь бы доказать свою правоту?

— Никто другой не защищает мою честь и моё имя, — пожала плечами я. — Меня публично унижали и обвиняли. Роль каэри не означает, что у меня нет совсем никаких прав. Раньше я этого не знала, а сейчас… знаю.

Если я хотела сделать ему больно — мне это удалось. Он даже дёрнулся.

Чёрные глаза расширились, смотря на меня болезненной жгучей воронкой. Он не узнавал меня и явно сожалел. Стоял рядом, едва дыша, и только жилка часто билась на его виске.

— Ты сильно изменилась, — тихо сказал он. Это не был комплимент. — Даже то, как ты говоришь. Как двигаешься.

Я невольно вспомнила, как он морщился раньше, когда я заговаривала за столом, и как я почти всегда молчала. Я и сама чувствовала, насколько ничтожно выглядела на их фоне, хотя мы не выбираем, где и в какой семье родиться.

— Вы сказали, что примете меня обратно. Если это так, я бы хотела обсудить условия моего проживания. А также учителей для меня.

— Ты, Сабин… И да, я приму тебя, я не меняю своего решения. Мари-Клэр отправится назад в столицу. Дай мне секунду.

Он вернулся к леди Элоиз, не дожидаясь моего ответа. Что-то тихо и вежливо прошептал ей, по всей видимости, извиняясь и говоря, что ему нужно уйти.

Хозяйка Гратана подняла к нему своё утончённое лицо, взволнованно что-то объясняя. Похоже, она считала прерванное задание более срочным чем общение с каэри. Она передала ему пергамент, почти случайно касаясь мизинцем его руки.

Сэр Гектор замер. Темнота из его глаз на секунду ушла, сменившись отчётливо различимой нежностью.

Как я могла быть так слепа? Почему никто другой не видит?

И как работает эта магия?

— Пойдём, — уже холоднее произнёс рыцарь и, встряхнув головой, стал ждать, пока я покину оружейную.

Я же поняла, что не могу больше молчать. Доказывать ему, если он мне не поверит, я ничего не собираюсь — пусть сам наблюдает за леди Элоиз. Я бы ничего не сказала, если бы не верила искренне…

Что она желает мне зла.

Мы вернулись на тракт через три дня.

Огромная задержка для сэра Гектора, которую никто не мог объяснить. Он совсем не обязан был ждать, пока мне станет лучше и пока человек короля удовлетворится моими объяснениями — меня мог бы позже сопроводить один из его рыцарей или даже сам Зоран из Кмельи. Я вообще могла бы остаться в Гратане на месяц, дожидаясь его возвращения, как это случалось с другими его каэри.

Но он остался.

Поселил меня в своих покоях, приводил мастера Гуго каждый день, на что тот только заявлял, что «каэри живучи и с этой всё в порядке». Еду мне тоже приносили сюда же, пусть я и ожидала, что буду обедать за общим столом вместе с вельможами крепости.

Но сэр Гектор не позволил мне в следующие три дня увидеть ни леди Элоиз, ни его тётушку.

Воспринял ли он мои слова всерьёз?

Я не знала. Вполне возможно, что когда его не было рядом со мной, он всегда находился с леди Элоиз. Возможно, она вновь и вновь воздействовала на него, заставляя влюбляться сильнее, заставляя сходить с ума. Где он спал, я тоже не знала.

В какой-то момент он пригласил в комнату экономку Дорию, которая смотрела на меня… как на врага, наверное.

— Я хочу, чтобы всё необходимое Сабин было доставлено в Гратан перед тем, как мы отправимся на тракт. И не так, как это было раньше.

Я не жаловалась на Дорию, хотя она могла бы подумать, что я сделала это. Но, скорее всего, другие каэри столкнулись в Гратане с тем же, с чем и я — для них ничего не организовывали, у них не было банальной одежды и предметов первой необходимости, да и денег тоже, по крайней мере, пока здесь не появлялся сэр Гектор. И, скорее всего, они не помалкивали о своём недовольстве.

Я бы тоже не молчала. Если бы знала, что мне полагается…

Одежда, новые сапоги, пергамент, перья — всё это прибыло на следующий день. Даже моё старое платье — в не лучшем состоянии, но мои драгоценные золотые не пострадали. И для того, чтобы обзавестись всем этим богатством, мне не нужно было идти в город, не нужно было связываться с… воровской шайкой.

Рика и Алан, скорее всего, на самом деле в неё входили. Потому-что девочку, которая продавала со мной амулеты, искали по всему городу, но не нашли. Но это не означало, что их история о сгоревшем доме и погибших родителях была неправдой…

Не от хорошей же жизни они пошли в городскую шайку?

Леди Элоиз вышла провожать нас к главному выходу, как и всегда. Её тонкая фигура возвышалась над каждым во внутреннем дворе. Богато украшенное платье подчеркивало крохотную талию и высокую грудь, одновременно придавая ей статности. Мне даже захотелось выпрямиться, глядя на неё.

Сэр Гектор тут же подошёл к ней, и они долго о чём-то разговаривали. При этом хозяйка Гратана не смотрела на меня, словно я не существовала. Одна из её прислужниц и экономка Дория стояли внизу лестницы, так же как и Зоран из Кмельи.

Именно он повезёт в столицу Мари-Клэр, где для неё наверняка сразу же найдут другого мага. Я могла бы быть на её месте — или на месте других каэри, от которых сэр Гектор отказался, ожидая, пока король определит мою судьбу. Определит моего хозяина. Человека, который будет касаться моего тела, рядом с которым мы настолько уязвимы, насколько вообще возможно.

Почему сэр Гектор выбрал именно меня? Чувствовал вину за всё, что мы пережили? Или же предпочитал меня в качестве каэри, потому что я была рада даже походным условиям?

— На тракте наверняка неспокойно. Разбойники сразу чуют, когда сэр Гектор отсутствует, начинают нападать на путников с повозками и грузами. Не здесь, конечно, а там, где он ещё не прошёл. Там и крепость рода Леру, где все ждут новостей, — недовольно пробормотал рядом со мной один из стражников Гратана. — Зря он столько здесь просидел. Красота ведёт мужчин по ложному пути, сбивает…

Он бросил на меня хмурый взгляд, будто это я принимала решения.

— У вас кто-то из родственников живёт рядом с той частью тракта? — вежливо спросила я.

Мы собирались двигаться верхом, чтобы не задерживаться, не привлекать лишнего внимания и не стать целью для грабителей, хотя такая опасность всё равно оставалась. Дорога займёт четыре дня.

— Нет, все на севере, в сутках пути отсюда, — он посмотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

По всей видимости, он удивился тому, что я вообще подала голос.

— И они, конечно же, благодарны сэру Гектору за то, что та часть тракта уже зачищена? — улыбнулась я.

Он что-то невнятно пробурчал в ответ, но я уже не слушала, наблюдая за хозяйкой Гратана.

Она коснулась его запястья… Медленно, самым кончиком пальца, передавая туго скрученный пергамент и мешочек с чем-то внутри. Леди смотрела прямо в его глаза, пока за ними пристально следил Зоран из Кмельи.

Так больше не могло продолжаться…

Остальные видели, что происходит, просто не могли не замечать. Репутация леди оказалась под угрозой. Что, если в замке поползут слухи о тайной связи? Что, если сэра Гектора заставят жениться, когда разговоры выйдут из-под контроля?

Или же леди Элоиз планировала менять мнение тех, кто начнёт подозревать неладное, используя свою магию? Она не сможет внушить нужное всем и каждому, слухи в деревнях — не то, что поддаётся контролю…

Наконец сэр Гектор бросил несколько слов Зорану из Кмельи, широкими шагами пересёк площадь и подошёл ко мне и Валору. Рядом стояла другая кобылка — спокойная, навьюченная сумками, но сэр Гектор планировал, что мы оба поедем на его коне.

Он помог мне забраться в седло — молча, без единого слова — и сразу же расположился сзади. Я сидела боком, мои ягодицы упирались в его пах, одна его рука крепко обхватила меня в районе рёбер.

Сэр Гектор обернулся в последний раз.

Я всем телом чувствовала тот взгляд, которым они обменялись. Его тело за моей спиной окаменело, казалось, он даже не дышал. Светлые глаза леди не отрывались от его лица, а губы едва заметно что-то шептали.

В этот момент я поняла, что леди Элоиз действительно любит сэра Гектора.

И все её нападки на каэри, включая меня, были обычной ревностью... Дурное предчувствие сковало сердце, но я никак не могла понять, чего я ожидать.

Лунный свет освещал её плечи, идеальную кожу без единого изъяна, настолько отличающуюся от того, как она выглядела совсем недавно — перед тем, как пропала. Широкая сорочка сначала замерла на кончиках её сосков, прежде чем Сабин стянула её дальше, а после — на широких бёдрах, переходивших из талии самым невероятным изгибом.

Гектор не шевелился, только смотрел. Если бы взглядом можно было поглотить или убить, это наверняка бы произошло. Каждая мышца в его теле была напряжена, пока он ожидал её следующего шага.

Он прекрасно понимал, чего она хочет.

Чтобы он снял с неё ошейник. А если это не получится — она хотела стать достаточно сильной благодаря близости с ним, чтобы скрывать ошейник. Она не любила его и хотела даже не в десятую часть настолько, насколько он сам, буквально мучаясь рядом с ней месяцами.

Но ничто из этого не изменило бы его мнения сейчас.

Когда её колено оказалось на кровати, которая немного прогнулась под весом девушки, все его тело отозвалось, включая член, болезненным бугром топорщащийся под брэ. Гектор чувствовал, что почти ничего не слышит от одной только мысли о том, что сейчас произойдёт.

Наверное, никогда в жизни он не стремился оказаться внутри женщины настолько сильно. Мысль о том, что её тело совсем рядом — он мог бы одним движением подмять её под себя и войти на всю глубину, сразу, по самый пах, в жаркие складки — была неконтролируемой. Она возвращалась к нему снова и снова.

С момента, когда он впервые познал женщину, у него никогда не было столь долгого перерыва.

— Ты собираешься просто лежать? — спросила она чуть нервно, явно не зная, что делать дальше.

Он усмехнулся.

— Да. Если ты хочешь этого, ты сделаешь это сама, — тихо ответил он, не моргая, не желая терять ни секунды этого момента.

Он стянул брэ и обхватил член у основания так, что теперь тот торчал вверх — напряжённый и огромный. Девушка тут же отвернулась, спрятав лицо за волосами. От этого внутри поднялась яркая вспышка отрицания. Ему до боли захотелось убрать её волосы, видеть выражение её лица, читать её…

— Убери волосы, — хрипло приказал он, и она подчинилась.

Но в тёплых карих глазах горела такая решимость и возбуждение, что у него возникло подозрение.

Сабин долго была одна — целых три месяца. Она изменилась до неузнаваемости и наверняка сбегала с помощью своей магии. Могла ли она узнать правду о том, что каэри-маги становятся сильнее при близости, опытным путём? Уж слишком сильно отличалось её поведение.

— У тебя кто-то был?! — жёстко спросил он. — Там, в Дорнессе?

Недоуменный взгляд на него и крохотная заминка длиной в две секунды… которую он заметил слишком хорошо.

-Нет.

Она не собиралась объяснять ему ничего большего. Вместо этого, не позволяя эмоциям отразиться на своем лице, забралась сверху, перекинула через него одну ногу, сидя чуть поверх колен.

Круглые женские ягодицы, совершенно обнажённые и немного прохладные, коснулись его ног, слабый поток магии сразу ударил в голову. Лунный свет цеплялся за её грудь, подчёркивая напряжённые соски — тёмные, болезненно заострённые, реагирующие на прохладу воздуха и на его тяжёлый взгляд. Тени мягко обрамляли их, делая ещё более заметными на светлой коже. Ниже — линия талии, уходящая в плавный изгиб бёдер с выступающими косточками. Тело здесь становилось мягче, бёдра были по-женски округлыми, их хотелось схватить, сжать, увидеть свою смуглую руку на фоне этой теплоты и упругости.

И конечно, перед ним… Его торчащее возбуждение, истекающее соками, и каштановый треугольник мягких кудрявых волос прямо за ним. Так близко.

Сабин не торопилась. И не стеснялась, не пряталась. Интересно, сознавала ли она, насколько порочна эта картина?

— Ты правда не собираешься ничего делать сам?

Он сделает, обязательно. Но не в это первое проникновение.

— Это твой выбор, — ему казалось, что он может кончить от одного только звука её голоса. — Я никогда не буду принуждать тебя, Сабин, я уже говорил.

Зло выдохнув, она сердито откинула прядь с лица, позволив ему наблюдать за тем, как её грудь упруго вздрогнула от этого движения. А после она упёрлась руками ему в живот, приподнимаясь над ним. Мышцы его живота даже не дрогнули под её ладонями — настолько сильно он был напряжён, но её пальцы скользили по коже, влажной от пота.

Прямо над ним она замерла, едва касаясь головки его возбуждения влажными, горячими складками, и тогда Гектор не выдержал.

Положил руку на её бедро и потянул вниз, одновременно совершая неконтролируемый рывок бёдрами навстречу. Хотелось, чтобы она опустилась на него всем телом, чтобы оказалась под ним, чтобы он мог вгрызаться в её плечо, целовать его, целовать её шею и губы, бешено погружаясь в неё не только внизу, но и языком. Он почти ничего не слышал, сделал ещё один резкий толчок, потом ещё один, чувствуя, как магия хлынула в него, несмотря на то что он и так был полон. Ощущая, как болезненно и приятно закололо всё тело, но потом…

Он почувствовал сопротивление. Понял, что её тело стало почти таким же каменным, как и его собственное.

Сабин не было приятно. Лицо девушки исказилось от боли, глаза были плотно закрыты, а руки упирались в его скользкий торс, пытаясь оттолкнуть. Единственным, что удерживало её над ним — и его в ней — была жёсткая хватка на её бедре.

Гектор разжал пальцы, и девушка начала медленно соскальзывать, но остановилась, оставив внутри лишь самую головку. Сабин тяжело дышала, судорожно открывая и закрывая рот, непроизвольно сжимая его мышцами. Её соки вперемешку с кровью — её было не так много — стекали вниз, на его живот.

Даже в этот момент он наслаждался мгновением. Запахом её пота, её кожи и волос, дурманящим смешением их тел.

Жалобно всхлипнув, она попыталась вернуться, скользнуть хоть на малую долю ниже, но Гектор, сердито выдохнув, решил прекратить это мучение. Он снял её с себя, рывком уложив рядом и убирая мешавшие волосы от лица.

Её глаза оказались прямо напротив его глаз. Упрямые, полные злости. Она не плакала и больше не морщилась.

— Что за… — она, похоже, не знала, что именно спросить. — Продолжи!

— О-о-о, поверь, я мог бы. Вколачиваться в тебя раз за разом, сбоку, сверху, сзади, часами, пока в тебе не останется ни капли силы. И, может, даже позже, пока ты будешь спать. Но это не то, что тебе сейчас нужно.

— Ты не знаешь, что мне нужно! — зло зашипела она, сама потянувшись к нему.

Гектор позволил. Позволил ей целовать его, почти сразу перехватывая контроль и жёстко вламываясь в её рот языком. Он чувствовал, как болят его губы — и наверняка её тоже. Она мычала, но не отстранялась, пытаясь бороться за равенство, но это было ничем, по сравнению с тем, что он на самом деле хотел с ней сотворить.

Но для девственницы на сегодня достаточно.

Прижав её к себе, он позволил ладони обхватить слишком пышную для такого телосложения ягодицу, наслаждаясь упругостью и гладкостью кожи, а после отпустил. Перевернул её спиной к себе, чувствуя, как головка его члена касается ее ягодиц, и опустил руку вниз.

Он не издал ни звука — только укусил её в плечо, не слишком сильно, изливаясь на нежную женскую кожу после пары резких движений кулаком. Он думал о том, что ни один мужчина даже после такой ничтожной близости никогда не согласится на меньшее с каэри.

Сабин тяжело дышала, раскрасневшаяся совершенно везде. Высокая полная грудь быстро вздымалась, но долго лежать так она не смогла. Дёрнулась, пытаясь вырваться из его рук.

— Спи здесь, — тихо приказал Гектор.

— Мне нужно помыться.

— Сэр Гектор! — как только мы приблизились к отряду, Трин тут же подскочила к нам, приветствуя рыцаря и подзывая остальных.

Раньше Валора всегда держал Жан, он же помогал рассёдлывать его, но сейчас рядом крутился Раймон де Лис, явно не знавший, что делать с животным. Я сняла перчатку и прикоснулась к шее коня, успокаивая его — животные всегда откликались на каэри, затихая в нашем присутствии.

— Мы ожидали вас вчера вечером, — к нам вышел сэр Филипп, потирая отросшую бороду.

Я оглянулась — всё здесь было в идеальном порядке, словно сэр Гектор и не отсутствовал. Скорее всего, они просто готовились к его приезду и всё убрали. Я не сомневалась, что без сэра Гектора атмосфера в лагере куда более расслабленная.

— Новости? — сразу же спросил он. — Где сэр Мориц?

Я вспомнила, что сэр Мориц потерял доверие Гектора перед моим похищением. Но за прошедшие три месяца он, похоже, смог восстановить свои позиции.

— Я здесь, — отозвался сэр Мориц. — У нас есть данные разведки из ближайших деревень, но на один из отрядов напали позавчера. У нас раненые…

— Трин, помоги Сабин с шатром и убедись, что у неё есть всё необходимое. Мне нужен постоянный слуга.

— Матьё будет рад выслужиться, вы же знаете, он только и ждёт момента!

— Матьё так Матьё, — махнул он рукой, сразу же направляясь в сторону раненых.

Как будто и не прошло трёх месяцев.

Мы вновь были в дороге. Обозы и лагерь начнут медленно двигаться по тракту, пока сэр Гектор и его люди будут зачищать ближайшие деревни и леса от разбойников или сопротивления. Я видела, что в предыдущих поселениях уже установили посты с гвардейцами короля для защиты тракта, чтобы большие торговые караваны могли передвигаться спокойно.

Тракт будет вести к Салене и позволит Меритану, Альмерэ и морскому государству торговать. Только недавно я поняла, насколько важным он станет и как сильно изменит будущее каждого человека. Деревни у дороги превратятся в богатые города…

Трин проводила меня к шатру, который установили ещё вчера. Внутри стояла одна кровать, но я была этому даже рада.

Он больше не пытался прикоснуться ко мне, и я понимала, что новый шаг вновь придётся делать мне. Скорее всего, рыцарь знал, зачем я это делаю. Наши отношения, полные боли и обид, стали только сложнее после той ночи.

— Что? — спросила я, в который раз поймав ошарашенный взгляд старшей по хозяйству.

— Ты так изменилась… Что случилось? Как…

— Я упала в источник в святилище Мирё, — ответила я в который раз. — Он залечил мои шрамы.

Спать не хотелось, но меня волновало другое. Здесь, в окружении членов отряда, я чувствовала себя почти своей — с Трин, с Ирой, с Матьё. Я общалась с ними ещё до того, как изменилась, и они принимали меня прежней — неидеальной, необразованной, страшноватой.

— Можешь рассказать мне, что случилось после того, как я пропала? — попросила я.

Трин прикусила губу, огляделась, а потом решила, что правда не причинит вреда.

— Сэр Гектор был сам не свой… Все знали, что его каэри сбежала с его же оруженосцем. Точнее, все так думали. Тебя называли растлительницей — наверное, за то, что ты сбила с честного пути лорда Леру. Говорили, что даже дурнушки каэри опасны, потому что магия всё делает за вас, сводит мужчин с ума. Я просто пересказываю то, что слышала! — она вскинула руки вверх.

— Да, — криво улыбнулась я. — Спасибо. Пожалуйста, продолжай.

— Первые две недели вас искали везде, и тебя, и лорда Леру. В лагерь прибыли представители его рода, они обыскали всё вокруг Вестгарда. Привезли даже каких-то семейных то ли голубей, то ли ястребов, с которыми лорд Жан вырос, так мне сказали. Но никого не нашли. Только много слуг в Вестгарде видели, что вы были вместе и уезжали вдвоём на одном коне.

Я нахмурилась, не понимая, как они могли такое видеть. Ну хорошо — леди Элоиз, она, скорее всего, слышала меня за дверью там, где они целовались. С её любовью к сэру Гектору неудивительно, что она использовала возможность оболгать меня.

Но другие? Как это возможно?

— Потом за четыре недели мы продвинулись так далеко, как раньше продвигались бы в три раза дольше. Сэр Гектор почти всегда отсутствовал, вечно преследовал разбойников. А когда возвращался в лагерь, к нему никто не подходил — боялись. Потом для него выписали первую каэри, Амии, прямо из столицы. Какой ужас, Сабин, можно подумать, нам госпожу привезли! Леди Элоиз настоящий ангел, даром что хозяйка, а та каэри вела себя так, будто сама королева! Всё её не устраивало, и она ждала в лагере целую неделю, пока сэр Гектор вернётся! Всю кровь мне выпила, ты представляешь, требовала, чтобы я готовила миногу в соусе из собственной крови! Я и слов-то таких не знаю.

Я громко рассмеялась, хотя на самом деле тоже не знала подобных слов. Видимо, какое-то несчастное редкое животное.

Где-то за спиной Трин показался Матьё. Он наблюдал за нами огромными, расширенными глазами. Точнее… наблюдал за мной — коварной и страшной соблазнительницей, из-за которой дезертировал благородный Жан Леру.

— Амии в итоге отправили в Гратан, и что там случилось точно, я не знаю. Слышала, что бедняжка леди Элоиз слегла от стресса. Новая каэри настроила против себя абсолютно всех жителей крепости, и в итоге сэр Гектор даже не навестил её второй раз — отослал обратно. Просто потому, что леди Каносса была так расстроена, так расстроена… — Её голос был полон жалости. — А в Гратане находится лорд Рудольф Кранц! Ходят слухи, что если он докажет, что леди Элоиз не справляется со своими обязанностями, крепость и земли могут разделить ещё сильнее.

Я только покачала головой, не веря, что одна маленькая каэри по имени Амии могла так расшевелить всех этих господ. Мне не было их жалко, но тревожило будущее простых людей рядом с Гратаном. Они всегда жили под началом леди Элоиз и её семьи, и не заслуживали того, чтобы их земли дробили. Кто знает, какими окажутся новые лорды…

— Без каэри наш темп замедлился, никто из них не соглашался жить с обозом. Сэру Гектору постоянно приходилось возвращаться в Гратан, но это и к лучшему, наверное, — она тяжело вздохнула.

— Почему? — спросила я тихо, заметив, как Трин оглянулась, словно боялась, что её слова подслушают.

— Лорд Нокс… Тристан, жених леди Элоиз, совсем не навещает крепость, живёт в столице. Ходят слухи, что у него разгульный образ жизни и несколько любовниц. Наша леди такого не заслуживает. Разве это справедливо? Почему мы не можем иметь лордом сэра Гектора? Он больше этого достоин, именно он спас все деревни. Да и с леди Элоиз у них отношения добрые, уважительные. Все хотят видеть их вместе.

Отражение… Такая похудевшая, такая несчастная.

Уставшие, запавшие глаза, белоснежная кожа теперь отдавала в синеву.

Его Величество Фердинанд Второй велел приезжать в столицу, потому что откладывать свадьбу и дальше уже нельзя. Гратан и окрестности давно считались безопасными, и король верил, что на этих землях наконец-то должен появиться правитель из Меритана. Путь к столице с большим сопровождением не близок, к тому моменту её рыцарь наверняка уже разберётся с трактом, несмотря на то, что там гораздо больше настоящего сопротивления — старых лордов Альмерэ и их воинов.

Встав, Элоиз захотелось схватить что угодно, пусть даже драгоценное зеркало, и запустить в стену — но она себя сдержала, конечно.

Как и положено леди.

Её план, её видение будущего, которые совсем недавно казались такими кристально чистыми, такими настоящими, что можно сжать их тонкими пальцами — стали рассыпаться как пыль сквозь пальцы.

Время вместе пошло им на пользу, но сейчас он вновь был далеко. И рядом с ней. Будто она поглощала её магию, сама воздействовала на него.

— Леди Элоиз, — в дверь постучала её личная служанка. — Вас искала леди Валле.

— Иду. Передай ей, что я очень плохо себя чувствую, но сейчас приду, — с дрожью в голосе произнесла хозяйка Гратана.

Последний вдох всей грудью, и она покинула комнату. Две другие служанки, сидящие в покоях, сразу же окружили её атмосферой заботливости и тепла, сожаления, но не жалости, потому что, несмотря на все свои трудности, леди Элоиз была такой сильной, такой гордой.

Такой настоящей и заботливой.

— Деточка, ты так устала, тебе ещё вынашивать детей от Тристана, отдыхай побольше, — всплеснула руками Жадвига Валле.

Элоиз едва сдержалась, чтобы не сорваться на ней, и если бы взглядом можно было убить — женщина давно была бы мертва. «Деточка»?! Элоиз принадлежала к одному из древнейших родов Альмерэ, не чета родословной этой женщины, что возвысилась через брак.

И даже без этого она никогда не позволила бы кому-то называть себя «деточкой».

Но хуже этого унижения были мысли о том, что брак с её племянником состоится совсем скоро — и тогда Элоиз придётся делить постель с Тристаном, а что ещё хуже — отдать ему свои земли. Он не может защитить их, и он не сможет захватить то, что по праву принадлежит ей. Не говоря уже о том, что в браке с ним её ожидает существование, полное измен мужа. Когда все будут знать, что ей изменяют…

Обсуждать, домысливать подробности.

— Я не могу, столько работы. — Элоиз усилием заставила себя подавить вспышку ярости. — Всем нужна моя помощь, и я вижу в них продолжение самой себя. Сейчас такие непростые времена, для всех, для меня… Хорошо хоть каэри все уехали.

— Их присутствие противоречит учениям Кроффа! Уверена, Тиалли была богиней похоти, а не богиней души, я читала учения Ролланта, главного храмовника в столице. Когда-нибудь он добьётся того, чтобы у этих шлюх не было никаких прав, а то ходят здесь как хозяйки!

Элоиз никак не прокомментировала этот выпад — такое мнение опасно высказывать вслух. В столице, где было особенно много каэри, действительно ходили радикальные мнения, что эти создания нужно свести до статуса рабынь и запирать за толстыми стенами.

Но ещё… когда кто-то не соглашался с леди Валле сразу, она становилась только ещё более яростной в своём мнении. Элоиз чувствовала исходящую от неё ненависть — без сомнения, только возросшую после того, как каэри прошла Приговор Кроффа.

Поэтому девушка только положила будущей родственнице руку на плечо, поддерживая беззвучно. Посылая волну своей магии.

— Гектор уже почти со всем разобрался, как и положено рыцарю такой силы, так что скоро все проблемы Альмерэ будут позади, — леди Жадвига перевела тему, поняв, что поддержки не получит, хотя бы вслух. Говоря о сэре Гекторе, она была такой гордой, будто она сама лично расчищала дорогу к столице. — Тебя ждёт самая главная свадьба этого года! И ты, даже уставшая, всё равно самая красивая женщина этого королевства, и дети у вас будут такими же красивыми. Раз мне не дано… Я буду для них второй мамой.

Ни за что! Жадвига Валле не задержится в крепости и на день… когда Элоиз станет полноправной хозяйкой. Пусть даже не официально — но через силу своего мужа.

— Леди Элоиз! — услышала она громкие шаги и голос, постоянно предвещающий опасность для её положения.

Рудольф Кранц не выглядел довольным, голос его сочился ядом и… упрёком. За всё время пребывания в крепости он ни разу не смог поймать хозяйку Гратана на халатности, не смог обвинить в том, что она не справляется со своими обязанностями, или даже уличить в грубости — ни по отношению к гостям, ни по отношению к слугам.

Потому что Элоиз была идеальна. Во всём. И она заслуживала самого лучшего, всего, а не тех ролей, которые отвели ей король-захватчик или так называемый жених. За все страдания, что она пережила.

— У меня пропала королевская печать. Это не первый раз, когда что-то пропадает в Гратане. Мне кажется, этой крепости не хватает жёсткой руки…

Правильно ли она поступила?

Девушка прикусила губу, а после выразила сочувствие.

— Мы безусловно исследуем это. Возможно, печать обнаружится через несколько дней. У меня тоже пропадали некоторые украшения…

— И у меня, — тут же поддержала её леди Жадвига.

— Вы сравниваете свои украшения с королевской печатью? Я этого так не оставлю, я донесу об этом до самому Его Величеству, если придётся!

Пусть… Чем громче, тем лучше.

— Я уже обещала вам расследовать это дело, милорд, я направлю на него лучших людей. А сейчас нам пора собираться в дорогу. Я уверяю вас, виновные никогда не останутся ненаказанными в этой крепости. 

В себя я пришла на удивление быстро — на следующий день, с утра, и поняла, что в словах Хелены из Рошгейта было зерно истины. Каэри действительно отдают магию легче, когда… получают наслаждение.

Сэра Гектора в шатре не было. Стоило мне подняться, как нам сразу велели паковаться — рыцари отбыли ещё на восходе солнца. Он вернулся сюда только ради восстановления, но всё же дал мне отоспаться.

В прошлом меня просто везли, бесчувственную, на телеге. И теперь я ловила на себе многочисленные взгляды… понимающие. Они прилипали, преследовали, но я всячески отбрасывала мысли об этом.

Задержаться в лагере было решением сэра Гектора, не моим, я его об этом не просила.

— Ира! — крик Матьё слева почти оглушил меня. — Ты вообще слышишь меня? Трин тебя уже три раза звала!

Красавица служанка вздрогнула, оторвав взгляд от дороги, и тут же принялась помогать Матьё. Я же, глядя на неё, подумала, что из-за этой влюблённости она стала сама не своя.

С кем же из рыцарей она видится? Я не знала их всех, только тех, с кем сэр Гектор общался чаще всего. Из женатых я помнила только о сэре Конраде, получившем тяжёлое ранение в самом начале пути. Вроде сэр Мориц тоже был женат? Я не была уверена, что остальные просто не умалчивают о своих жёнах.

Поведение Иры оставалось странным и дальше, хотя работала она старательно. Зато Старый Гил вёл себя как обычно — стал пить, стоило нам остановиться неподалёку от деревни. Я ждала этого момента, но сначала хотела присмотреть себе «жертву».

Нужен был мужчина — сильный, мускулистый, способный постоять за себя. Желательно очень бородатый и покрытый волосами везде, где только можно.

— Видела бы тебя твоя мама, разве для того она такую красавицу растила? — Я услышала, как сокрушалась Трин приблизившись к нашей походной кухне. — И я ведь поверила, что ты другая.

— У нас любовь! — я сразу поняла, что Трин, похоже, знала имя ухажёра Иры. — Он говорит, что не бросит меня даже после похода. И разве это зазорно — быть любимой благородным рыцарем?

— Зазорно, если он женат, да ещё и так недавно. И если ты не каэри, — она заметила, что я слежу за их разговором, и быстро попыталась сменить тему. — Лучше помоги с готовкой.

Трин ушла, после чего я незаметно приблизилась к котлу, пытаясь рассмотреть варево. Ира, погружённая в свои мысли, почти плакала, но я не знала, как её утешить, и не понимала, о каком будущем она мечтает.

Для неё доступны нормальная семья, нормальные отношения… Нормальное будущее.

То, чего я отчаянно хотела сама.

— Ты тоже меня судить будешь? — произнесла она, помешивая бульон так яростно, что я волновалась, как бы она не перевернула котёл. — Меня всё устраивает!

— Не буду, — лезть в душу к другим точно не следует, хотя я и не могла представить, что будет чувствовать молодая жена неизвестного мне рыцаря. Но не мне рассуждать о морали. — Тебя всё устраивает сейчас, а что случится после похода?

— Мы останемся вместе, он говорит, что любит меня. Заберёт к себе в поместье — тут недалеко, между прочим. Он из лордов Альмерэ, тех, что Его Величеству присягнули…

Это сильно сужало поиск. Насколько я знала, только сэр Конрад родился и вырос здесь, в отличие от большинства рыцарей. Надо же… Видимо, после его возвращения в строй после того тяжёлого ранения они и сблизились.

— Думаешь, его жена не попытается это изменить? Её права в поместье будут намного выше.

— Он меня защитит! И ей всё сам растолкует… она и пикнуть побоится, — с каждым словом красавица становилась всё увереннее. Я же отчаянно боялась, что молодой рыцарь просто играет с ней на время похода и в итоге разобьёт ей сердце.

— Нет ничего хорошего в зависимости, Ира. Ни от кого — ни от твоего рыцаря и его милости, ни от воли хозяйки.

— Многие так живут — не нищенствуют… и ты тоже! — она нахмурилась. — Ты всю жизнь так и просидишь, а меня учить решила. Да, я не каэри, корона обо мне заботиться не станет… но я рыцарю не меньше твоего дать могу.

Стена непонимания и обиды девушки от всеобщего осуждения становилась всё толще, обрастая шипами, и я отступила. Объяснять ей, что я бы с радостью осталась в своей деревне, что не выбирала, кем родиться, что собиралась когда-нибудь сбежать… Я просто не могла.

Для Иры всё это действительно выглядело лицемерно.

— Как знаешь. Только убедись, что ты на самом деле этого хочешь. — От того, как остро она реагировала, у меня создавалось обратное впечатление. Вообще, чем чаще и яростнее люди заявляют о себе что-то, тем больше мне кажется, что ситуация обстоит ровно наоборот.

— Ты сказала, что его поместье рядом?

— Да, это старые земли его клана. Точнее, его отца. Земли частично сохранились, но, как и Гратан, были разделены, многое отдали лордам Меритана.

— А ты была в деревне? — в голове появилась идея.

— Конечно! Я даже видела его поместье на холме — каменное, много построек, есть башня! Представляешь, если он выделит мне комнату в башне?

Почему-то не представляла. О сэре Конраде я не могла сказать ничего плохого, но и хорошего тоже — всё время похода он был ранен, хотя я знала, что он слыл одним из лучших мечников отряда. И что ранение получил, защищая сэра Гектора. О том, какие у него отношения с молодой супругой, я тоже не знала, но верила, что Ира заслуживала большего. Заслуживала быть единственной.

— Ты знаешь, там есть мастерские? Мне нужна обувь, да и кошель кожаный, я хотела бы поговорить с мастером. Только обязательно нужен высокий, волосатый, очень сильный, опытный, чтобы не младше сорока лет…

Судя по тому, как она нахмурилась, Ира не понимала, почему у меня именно такие требования, но задавать вопросы не решилась.

— Э-э-э… Хорошо, я приведу его для тебя, здесь близко. Сегодня?

— Давай завтра, — широко улыбнулась я. — И спасибо!

Взрывы смеха, доносившиеся из лагеря, вызывали у меня нервную дрожь. Я постоянно оглядывалась, не решаясь покинуть шатёр. Не могла толком объяснить это чувство, но понимала, что происходит нечто странное.

Я расспрашивала и Трин, и сэра Ульрика, оставшегося здесь за главного, но они оба лишь разводили руками. Раз уж староста и гости прибыли, не выгонять же их? Как именно они попали внутрь, никто толком не знал, но большой проблемы в этом не видели — в конце концов, это были люди сэра Конрада.

Пиво и медовуха лились рекой, вино придерживали до возвращения рыцарей — говорили, те должны появиться через несколько часов. Я слышала голоса гостей по всему лагерю.

Разве их не должно было быть всего пятнадцать?

— Сабин, тебе принести чего-нибудь? — Ира оказывалась рядом время от времени, но сейчас я впервые не стала отказываться.

Девушка разрумянилась, счастливо улыбалась и вообще выглядела так, будто это был один из самых прекрасных дней в её жизни. Не иначе ей удалось наладить отношения со старостой и господами из близлежащей деревни.

Как она вообще называлась? Вроде Ракуши, и здесь действительно неподалёку располагалось огромное поместье, принадлежащее лично сэру Конраду.

— Да, можешь принести похлёбки? Да понаваристей, с мясом.

Дура, зачем я потратила весь свой дар на такую глупость? Никогда так не делала, не следовало и начинать!

Через несколько часов я услышала отдалённое ржание лошадей — это рыцари спешивались на подходе к лагерю. На первый взгляд всё казалось нормальным, если не считать огромного количества незнакомцев в лагере.

Высоких, сильных, молодых… Улыбающихся нашим девушкам, подшучивающих по-свойски с воинами и сэром Ульриком.

Я быстро направилась в сторону коновязи, сама не зная, что скажу. Что такое скопление незнакомых людей нервирует меня? Уверена, я была не одна в своих предчувствиях, но если ответственные за лагерь говорят, что всё в порядке — то что мне думать?

На сердце потихоньку становилось легче — сэр Гектор здесь, он разберётся, никто кроме него.

Без него весь этот поход никогда бы не состоялся и не продлился бы и нескольких дней.

Я широко улыбнулась, увидев впереди огромную тёмную фигуру, спешивающуюся с Валора и разворачивающуюся ко мне. Заметив мою реакцию, мужчина даже растерялся, отступив на шаг.

Словно не веря, что видит это на самом деле. Что-то мелькнуло в его глазах — неожиданно уязвимое.

А потом он сделал шаг вперёд…

— Подожди! В лагере чужаки, много гостей из Ракуши.

Сзади раздался крик:

— Он мёртв! Он мёртв! — Трин стояла над одним из солдат, пытаясь привести его в чувство, а потом начала судорожно переворачивать мужчину, который на первый взгляд казался просто пьяным. — Его убили!

Она нашла колотую рану?

Её вопль, послужил сигналом — всему. Откуда-то у наших гостей, которых никто вовремя не обезоружил, появились кинжалы, и они тут же напали на оставшихся в лагере воинов и слуг.

Крики их ужаса звенели у меня в голове, но я сразу же пришла в себя, убираясь с дороги рыцарей, немедленно рванувших к основной части лагеря.

Что случилось бы, если бы они успели снять доспехи и зайти внутрь? Если бы начали пить вместе с нашими «гостями»? Была ли это изначальная задумка?

— Не высовывайся. Оставайся рядом с Валором, найди укрытие, а если что-то случится — скачи в столицу, путь чист.

Мир сузился до звона стали и вспышек факелов, но рыцарей было намного меньше, чем внезапных врагов, а вход в лагерь оказался почти перекрыт двумя телегами, стоявшими поперёк.

Эти телеги давали укрытие, но одновременно образовывали опасное бутылочное горлышко, в которое рыцари могли проходить лишь по одному или двое, пока большую часть наших воинов и слуг по другую сторону… Убивали? Не говоря уже о том, что каждого рыцаря, оказавшегося по ту сторону, ждала засада.

Сэр Гектор не мог использовать силу, потому что там всё ещё оставались живые, и наверняка их собирались использовать как щит, чтобы защититься от магии рыцаря смерти. Мало того, в темноте многие вообще не понимали, что происходит.

Вспышка света справа — это загорелся шатёр, в котором я жила и в котором наверняка пропадут все мои «богатства», но я рванулась не туда, а в обратную сторону, в тень, боясь, что меня заметят.

— Не путайтесь под ногами! — рявкнул один из рыцарей на служанку, которая оказалась рядом и бросилась от него с криком ужаса.

Я не хотела быть на её месте, не хотела мешать им, совершенно не разбираясь в подобных битвах, но вопли отчаяния и страха пробирали меня насквозь. Валор, рядом с которым я оказалась, нервно топтался на месте, взбрыкивал, взбудораженно фыркал и прял ушами, так что я едва могла его успокоить.

Если честно, я боялась, что кто-то нападёт в ночи и перережет коней. Это были не просто лошади, а продолжение рыцарей — тренированные, мускулистые, породистые животные, и если нам нужно будет быстро покинуть лагерь, то ничто другое не поможет.

Видимо, сэр Гектор тоже это понимал, потому что рядом со мной неожиданно возник один из оруженосцев — Раймон де Лис. Конечно, он не чета своему рыцарю, но всё же сильнее большинства вояк.

— Проклятье, что случилось, пока нас не было?! — крикнул он, заметив меня, удерживающую Валора. Со стороны поляны на востоке, которая сейчас еле проглядывалась сквозь пелену пожаров в лагере, послышался шум, и я резко обернулась.

— Там кто-то есть. Что если нас возьмут в кольцо? — взволнованно прошептала я и поняла, что охрипла.

— Думаешь, сэр Гектор не понимает этого?! — оруженосец отвечал зло, но я видела, что это скорее от страха.

Как и я, он теперь не сводил взгляда с поляны, но тоже ничего не различал.

— Сколько их? — требовательно спросил он.

— Я не знаю! Человек тридцать, наверное, я была в шатре до вашего прибытия.

Тридцать в лагере, и они уже успели перебить кучу народа, судя по крикам, и кто знает, сколько ещё снаружи. В этот момент из-за облаков показалась луна, осветив поляну. Я вздрогнула от ужаса, заметив с десяток теней.

— Что нам делать? Они убьют лошадей и нападут на рыцарей сзади.

— Там высокий дом, видела? Нам нужно отступать, — он сообразил быстрее меня, и я действительно вспомнила, что видела каменное сооружение, возможно, частично разрушенное, но по крайней мере там можно укрыться. И если сэр Гектор окажется внутри, он сможет обрушить свою магию на каждого, кто попытается проникнуть в дом…

— А что если нас просто сожгут?

— Здесь нас точно прикончат! — рявкнул он и рванулся к рыцарям у телег, я же осталась совсем одна, тяжело дыша и не зная, чего ожидать.

— Сабин! — голос Трин был полон ужаса, когда она показалась из когда-то уютного и такого привычного лагеря. Женщина подбежала ко мне, дрожа всем телом и прижимая к себе раненую руку, которая безвольно болталась. — Они… они…

— Тихо! — рявкнула я. — К нам идут с поляны, нам нужно уйти, хотя бы в тот дом.

— Куда? Нас убьют, нет, я не уйду! — женщина впала в истерику, но куда сильнее меня напугало ржание лошадей за спиной — я поняла, что там уже кто-то есть.

— Гектор! — отчаянно крикнула я, а после из последних сил нацепила на себя… иллюзию сэра Гектора, разворачиваясь на звук.

Оттуда послышались ругательства, кто-то упал, и я отпустила Валора, надеясь, что он убежит. Со стороны телег донёсся звук рога и приказы об отступлении.

— Освободи коней! — крикнула я Трин и дёрнула за ещё две завязки, когда прямо надо мной выросла тень, появившаяся из ниоткуда. Замах руки… но напряжение, в котором я находилась, было таким чудовищным, что я тут же дернулась в сторону. Лезвие не задело меня, лишь рукоятка приземлилась прямо на голову.

В ушах зазвенело, однако через секунду нападающего смело прочь, когда прямо над моей головой пронеслась волна ужаса и боли…

Такая знакомая, такая осязаемая. Она не зацепила меня, лишь обдала холодом, но сразу же обрушилась на врагов.

— Отступаем! — повторил он, вздёргивая меня за локоть, пока перед глазами всё кружилось, и забрасывая на плечо, словно мешок с картошкой. — Это приказ!

Я боялась даже помыслить, сколько людей погибло в этой резне. Раненых в спешке и полном хаосе грузили на коней, следовавших за нами, но сэр Гектор шёл пешком, точнее, почти бежал. Мои глаза неотрывно следили за тем, как полыхал наш лагерь, где теперь копошились только противники, проверяя, остался ли там хоть кто-то живой.

По крайней мере мы успели отойти раньше, чем кольцо замкнулось.

— Треклятый Конрад, отродье Азра! Мы потеряли половину людей! — сокрушался сэр Филипп, пытаясь поспеть за нами и волоча раненую ногу. — Здесь собрались все лорды-отступники Альмерэ, но как?!

По мере нашего приближения к столице я не могла сдержать восторга. Я то и дело вскакивала и вертелась по сторонам, доставая своей суетой раненых, вынужденных делить со мной место в телеге.

До этого дня я считала Ворнок самым огромным городом на свете — обнесённый стеной, с двух-трёхэтажными домами, сетью узких переулков, рынками и чётким делением на кварталы для нищих и богачей. Но столица Альмерэ выглядела как несколько Ворноков, сшитых воедино. За внешними стенами раскинулись деревни размером с Гратан, и их обитатели, без сомнения, признавали себя полноправными горожанами.

— Лоррейн-Рокх, — гордо произнёс старый Гил. — Я прожил здесь большую часть жизни. Мой отец прибыл из Меритана и доставлял сведения королю даже во время оккупации Дорнессом.

То, что мы сейчас находились под точно такой же оккупацией Меритана, его, похоже, совершенно не заботило. С другой стороны, простые люди так вымотались, что им стало плевать, кто именно именует себя властью. Только молодые лорды Альмерэ ещё на что-то надеялись, вступая в ряды сопротивления.

— Мы остановимся в королевском дворце? — с волнением спросила Трин, взирая на город такими же круглыми глазами, как и я.

— Вряд ли, — подал голос Раймон де Лис. — Скорее всего, обоз оставят в крепости одного из вассалов Его Величества. Нас разместят там же, за исключением рыцарей и, конечно, ближайшего окружения сэра Гектора.

Окружение…

Раньше в него входили я и Жан.

— Во дворце будут родственники сэра Ульрика, — испуганно прошептала Трин.

— Его тело уже должно быть на пути в родовой замок, — к разговору присоединился сэр Мориц.

От изначального состава рыцарей почти ничего не осталось. Сэр Ульрик погиб, сэр Имре погиб, а сэр Конрад оказался предателем и теперь, вероятно, скрывался где-то вместе с мятежниками.

Рыцари были благородными лордами, и их потеря воспринималась совсем иначе, чем смерть солдат — обычных людей, похожих на тех, среди которых я выросла. Конвоиры даже пальцем не тронули светловолосого пленника, обращаясь с ним куда лучше, чем с нашими слугами.

— Готовьтесь, — добавил сэр Мориц с улыбкой и направил коня вперёд.

Казалось, нас вышла встречать добрая половина города. Крики радости, приветствия, восторженные возгласы «Сэр Гектор! Это сэр Гектор с отрядом!» и «Тракт свободен!» доносились со всех сторон. Многих рыцарей узнавали в лицо — об этом походе судачил весь Альмерэ последние много месяцев.

— Расступитесь! — к нам приблизилась конная городская стража и принялась бесцеремонно расталкивать толпу, убирая людей с дороги. Нас провели по улицам предместий и без проблем пропустили через огромные ворота. Защищённые. Первые из многих.

За воротами город сразу обрушился на нас плотной массой звуков и запахов. Узкие улицы тянулись вверх и в стороны, зажатые между высокими каменными домами с нависающими этажами, чьи деревянные балки потемнели от времени и копоти. Из открытых лавок тянуло кислым вином, дымом очагов, сырой кожей и прелым зерном. По мостовой текла мутная жижа, смешанная с отходами, и копыта лошадей чавкали в этой грязи. Люди носили шерсть и грубый лён, их плащи пропитались дождём и потом, лишь на богачах изредка мелькали меха и яркие ткани.

Где-то вдалеке раздался глухой звон колокола с высокой башни, которую можно было разглядеть с главной улицы — самой широкой из всех.

Сэр Гектор вернулся от короля ближе к вечеру, когда служанка уже подготовила меня к ужину. Присутствие монарха не ожидалось — в замке имелось несколько парадных обеденных, где ужины накрывала целая армия слуг, зато пригласили, конечно, ближайших родственников сэра Гектора и его рыцарей.

— Всё в порядке? — спросила я, внимательно наблюдая за мужчиной.

Трудно поверить, что этот человек совсем недавно был покрыт кровью врагов. На нём была длинная туника из плотной шерсти глубокого тёмного цвета с узкими рукавами и аккуратной золотой вышивкой по вороту и манжетам. Пояс из мягкой кожи стягивал ткань на талии, подчёркивая фигуру и узкие сильные бедра, к нему крепились ножны с коротким кинжалом. Декоративное, серебряное — просто символ достатка.

Сэр Гектор выглядел как истинный аристократ.

— Тебе идёт, — произнёс он хрипло, медленно осматривая меня с ног до головы и задерживаясь взглядом там, где тонкая ткань ложилась лишь в один слой и просвечивала.

— Вряд ли я смогу двигаться так же изящно, как остальные каэри.

— Тебе на самом деле есть дело до того, что они думают? — тихо спросил Гектор.

Я горько усмехнулась.

— Хотела бы я сказать «нет», — призналась я. — Сказать, что всё это временно, и эти люди не всегда будут в моей жизни. Но ты сильный. Тебя уважают, а те, кто не уважают — хотя бы боятся. Быть женщиной, и тем более каэри, означает вечную зависимость, в том числе и от чужого мнения. Даже если я стану сидеть тише воды, наверняка найдутся желающие причинить мне вред, как это случилось в Гратане, или Рошгейте. Разрушить моё будущее просто из-за статуса каэри или близости… к тебе.

— Ты опять о леди Элоиз?

— Мы оба знаем, что она меня ненавидит. И оба знаем почему. А я хочу жить — долго и счастливо. — Я не желала продолжать этот разговор. — Пойдём, я готова.

Сэр Гектор подставил мне локоть, и к обеденному залу мы направились вместе — чинно, точно рыцарь и его леди. Мы никогда прежде не выходили в свет подобным образом, собирая на себе десятки взглядов. Одежды сразу выдавали во мне каэри, но когда глаза смотрящих натыкались на широкий украшенный ошейник, в них вспыхивало понимание.

Без сомнения, слухи давно разлетелись по дворцу.

— О чём с тобой говорил король? — спросила я, на самом деле догадываясь.

— О моей будущей свадьбе, — коротко бросил мужчина, всем своим видом показывая, что не намерен развивать тему.

Я прикусила губу, чувствуя подступающую горечь. Меньше всего на свете мне хотелось становиться любовницей при живой жене. Я вспомнила леди Матильду, которая безумно любила мужа, пока тот её в упор не замечал. Он унижал её, сам того не зная, а она до последнего сражалась за личное счастье, пытаясь избавиться от его каэри.

Жить так годами? Я не верила, что продержусь хотя бы день. Тем более, что магия постепенно возвращалась после того глупого истощения. Использование собственной силы теперь ощущалось почти так же, как когда я отдавала её Гектору, но процесс шёл чудовищно медленно.

Церис верила, что долгая связь с магом позволит мне стать сильнее.

Значит, мне нужны тренировки — возможно, стоит растрачивать резерв до капли, нащупывая собственные границы. Сколько я смогу удерживать сложные, масштабные иллюзии, далёкие от реальности?

— Сэр Гектор, прошу, — слуги проводили нас почти к самому центру стола. На «моём» стуле, по левую руку от рыцаря, даже обнаружилась мягкая подушечка, позволяющая устроиться с комфортом.

К моему удивлению, помимо тех, кого я ожидала увидеть — леди Валле, рыцарей сэра Гектора и их семей, — здесь присутствовал и сэр Винсент из Рошгейта. По правую сторону от него сидела жена Матильда, а по левую — каэри Хелена. Она улыбнулась мне как старой знакомой, леди Матильда же сделала вид, что меня не существует, полностью сосредоточившись на высоких двойных дверях, из которых выходили остальные гости.

Здесь были и лорды из Вестгарда, из чьего замка меня похитили.

— Леди Элоиз! — леди Алинта Деро громко поприветствовала хозяйку Гратана, явно надеясь, что та сядет рядом с ней, однако у леди Каноссы было своё почетное место.

Тристан Нокс вошёл вслед за невестой, обаятельно улыбаясь белозубой улыбкой. Я вспомнила, что в день нашей первой встречи он показался мне самым красивым мужчиной на свете — с непослушными длинными волнистыми волосами и невероятно синими глазами.

Его отец, глава рода Нокс, следовал за наследником, и я сразу поняла, что сэр Гектор пошёл в мать. Кожа рыцаря была смуглее, волосы — жёстче, а прекрасные синие глаза отца не перешли к нему, сменившись почти чёрными.

Интересно, кем была его мать? Служанкой?

Лорд Бастиен Нокс устроился по правую руку от сэра Гектора и вскользь отметил, что тот совсем не торопился навестить его после столь долгой разлуки.

— Вы верите, что я должен был явиться к вам прежде, чем предстать перед королём, отец? — глухо поинтересовался сэр Гектор.

— Тебя вызвал Его Величество? Конечно, я не жду, что ты почтишь меня раньше монарха, я просто не знал, — тут же нашёлся глава рода.

Но по его лицу все прекрасно видели — он лжёт. Во дворце неминуемо пошли бы толки о том, что вместо подготовки к встрече с королём первый рыцарь выказывает почтение лорду Ноксу.

— Я вижу, твоей каэри пошло на пользу купание в источнике Мирё. Невероятная история, но хорошо, что это случилось. Теперь она наконец-то достойна этого рода.

Ненависть горячей волной вспыхнула внутри. Я вспомнила, как меня пытались изнасиловать, как везли в телеге под грудой грязных мешков, и как после этого я много дней провела почти без еды, в холоде, пока мои ноги гнили заживо.

— Вы считаете, что до этого я была недостойна, лорд Нокс? Ваш сын сам выбрал меня для сэра Гектора. Я никогда не подводила своего рыцаря и оставалась с ним в походе, когда ни одна другая каэри на это не согласилась.

Мужчина уставился на меня, чуть приподняв брови, будто не мог поверить, что я посмела заговорить. В его взгляде не было агрессии, скорее, он искренне развлекался происходящим. Я кожей почувствовала, как на мне скрестились десятки тяжёлых, изучающих взглядов.

Рыцари, да и сэр Винсент из Рошгейта со своим окружением, давно знали меня, и я никогда прежде не открывала рта и не отвечала напрямую. Даже когда обо мне говорили так, будто меня здесь нет.

— Надо же, у твоей каэри прорезались зубки, — тихо хмыкнул Тристан Нокс, задорно улыбаясь почему-то леди Элоиз. — А в первый день она тряслась так, будто мы её убьём прямо сейчас. Жаль, что представление каэри можно просить только раз.

Я не сдержалась, почувствовала, как густая краска стыда заливает щёки при воспоминании о том, что обнажённой меня видела едва ли не треть присутствующих за этим столом.

— Сабин — моя каэри. Да, она временно принадлежала роду Нокс, но ты сам передал её мне.

— Сэр Гектор, надеюсь, вы останетесь на нашу свадьбу? — Слава всем богам, в разговор вмешалась леди Элоиз, перетягивая всё внимание на себя. — Это станет главным событием месяца, я очень долго готовилась, и вы всегда, всегда ценили мои усилия.

— Конечно, он останется, — ответил за сына его отец. — Ему и самому пора жениться. Его Величество, насколько мне известно, уже выбрал невесту.

Элоиз, услышав это, внезапно побледнела до мертвенной белизны, но постаралась спрятать лицо за бокалом вина.

— Я уже передал распорядителям турнира, что наш род будет принимать вызовы первым, завтра же, — так же громогласно продолжил глава рода Нокс, обращаясь к своим сыновьям. — Надеюсь, вы не передерётесь за платок леди Элоиз.

— Вы не хотите подождать? — вклинился в разговор сэр Винсент. — Сэр Гектор только что вернулся из изнурительного похода, он ослаб. Это будет нечестно, да и в поединке с лордом Тристаном преимущество окажется не на его стороне.

— Представителем нашего рода в главном турнире не станет слабак. Если Гектор не способен справиться с выскочками на ранних этапах, то и в финальных схватках ему делать нечего.

Он жив!

Элоиз металась по своим покоям из стороны в сторону, не в силах поверить, что глаза её не обманули.

Когда она поняла, кого захватил Гектор с отрядом...

Почему Августин объявился именно сейчас, после того, как он отсутствовал столько лет? После того как бросил её, родителей, связался с сопротивлением, унося с собой половину казны!

Ради кого они воевали?

Ради законного короля Альмерэ, сбежавшего в Салену и покинувшего материк на корабле? Глупые идеалисты. Именно брата Элоиз винила в том, что Гратан растерял большую часть своих земель.

Сейчас она не опасалась за его жизнь — она боялась, что он назовёт своё имя, имя своего рода, и кто-то заподозрит Элоиз в пособничестве. Даже если нет, подобное пятно на репутации может заставить короля изменить решение. И тогда вместо сильного мужа, готового поддерживать каждый её шаг, её саму лишат всего, что принадлежит ей по праву.

Проклятый Августин!

Элоиз открыла тяжёлый замок и откинула крышку сундука, доставая спрятанную в ворохе шалей печать. Хранить её у себя было безумием. Она уже использовала эту печать, убедив людей короля в Гратане отдавать часть доходов в казну её рода, и собиралась подкинуть печать Сабин, но, слава богам, она выждала…

Нужно правильно разыграть карты. Освободить Августина тогда, когда никто не будет этого ожидать, и обязательно чужими руками. В замке полно тех, кто ей сочувствует, стоит лишь усилить их чувства, и всё получится.

Люди и сами рады видеть то, чего нет.

Достаточно просто верить…

И совершенно не важно, что те, кто на самом деле вызволят её брата, могут закончить жизнь на плахе.

Тяжёлые копыта загрохотали так сильно, что деревянные трибуны задрожали под ногами зрителей. Люди вскрикнули, вскакивая и подаваясь вперёд. Копья опустились почти синхронно, и на каждом из них развевался шёлковый платок.

Гектор мчался напролом, словно живой таран. Его противник попытался сместиться ближе к барьеру, удерживая щит выше, но было уже поздно.

Удар сотряс меня изнутри, отдаваясь в кончиках пальцев и растекаясь по груди, застилая взор пеленой. Казалось, каждый раз я видела, что именно первый рыцарь станет тем, кто упадёт, но он неизменно выходил победителем.

Словно весь мир сговорился против него.

Гектор был мощнее почти любого из присутствующих рыцарей, однако он был истощён долгим походом, и сегодня его вызывали на бой в надежде остановить именно на этом этапе. Пользоваться подобным — что может быть ниже? Но к моему рыцарю применяли другие стандарты.

Бастард, ещё и выбравший в качестве дамы, во имя которой он будет сражаться, каэри.

Невероятный, оглушительный скандал. Прекрасная Хелена, сидящая рядом со мной, шепнула, что такого никогда прежде не случалось. Даже сэр Винсент просто не просил ничей платок, лишь бы не расстраивать её.

Сделал ли Гектор это потому, что я его предупредила?!

— Мне жаль, что Жан попал в плен, но я не жалею, что оказалась похищена, — прямо сказала я. — Там, в Дорнессе, я узнала другую жизнь. Церис обучила меня и заставила по-другому смотреть на мир.

— А также рассказала тебе, что близость с магом поможет тебе развить собственный дар, — усмехнулся сэр Гектор.

Он замолчал, смотря вперёд, наверняка думая о том, что я сплю с ним просто потому, что хочу стать сильнее. И страшная правда… была в том, что так и есть. Я не хотела жить как Хелена и леди Матильда, не хотела становиться любовницей. И тем более не хотела бы, чтобы мой мужчина разрывался между женой и любовницей.

Я положила голову на плечо рыцарю, желая разделить с ним тепло, поддержку.

— Ты слышал что-нибудь о Ворноке? Я знаю, что новости из Дорнесса почти не доходят сюда, но…

— Город пал, Сабин, как ты и говорила. Задолго до твоего возвращения в Гратан, насколько я слышал, его уничтожили, даже солнце не встало. С ними было много осадных сооружений, а все, кто хотели покинуть Ворнок, давно ушли, поэтому его просто сравняли с землёй.

— Даже… солнце не встало? — Мой голос сорвался, когда я это произнесла.

— Что такое? — Гектор не понял моей реакции, я же мучительно закрыла глаза, зажмуриваясь до боли.

Только слышала голос Церис, возвращающий меня вновь и вновь в тот день. Последний день.

«Я больше чем просто каэри, я не средство, у меня есть мечты и цели»

«Вот с господином Видой и уеду, а дальше отправлюсь к Фифи…»

«Он прибудет завтра на рассвете.»

— Сабин, что с тобой? — глухо произнёс Гектор, будто не зная, что делать.

А я… поняла, что не вижу ничего от слёз. На нас иногда косились прохожие, пытались узнать больше о скандальных публичных отношениях рыцаря и каэри, и я отвернулась, утыкаясь в плечо мужчины.

Тяжёлая рука опустилась мне на спину, притягивая ближе, прижимая к себе…

И этот жест поддержки почти сломал меня.

Я тихо выла, кусала его за одежду, тряслась, сдерживая крики и всхлипы, пытаясь принять в голове факт, что Церис, скорее всего, больше нет. Она не будет прикрикивать на Фифи, не будет сама строить и выбирать своё будущее, казавшееся таким невозможным всем другим каэри.

Я оплакивала ту, кто изменил мою жизнь, храбрую старушку, которая заслуживала этой жизни так, как никто другой.

Гектор не тревожил меня, позволял выплакаться, злобными взглядами отгонял любого, кто пытался приблизиться к нам, и почти баюкал мою голову, пытаясь успокоить. Он догадался, что его слова означали смерть Церис, и я только сейчас это осознала.

— Извини, — пробормотал он тихо, когда я немного успокоилась.

— Она не заслуживала этого, — я всё ещё не решалась оторваться от его плеча, неготовая встретиться с этим миром. — У неё было столько идей, столько планов, на годы вперёд. Только не она…

— Никто из вас не заслуживает подобного. У тебя, да и других каэри, почти нет выбора. Его Величество ожидает, что вы готовы будете спать с любым магом, на кого он укажет. И что если с вашим покровителем что-то случится? Что если маг не способен защитить тебя или себя? Думаешь, я не вижу взгляды остальных? Тебя сразу же заберут как только со мной что-то случится.

Я молчала, не зная, что к этому добавить, думая про себя о том, что у меня, в отличие от других каэри, в отличие от Церис, выбор может быть…

Только если я буду сильнее.

— Вот, — сэр Гектор потянулся к карману плаща и достал для меня крохотную потрепанную… книгу. Тонкую, всего в несколько десятков страниц, и не больше ладони размером.

— Что это?

Рыцарь подбирал слова, словно не зная, как продолжить.

— Это история рыцаря и каэри, поэма. Я прочёл её в детстве, когда только научился читать, и меня даже побили, когда нашли эту книжку, потому что она для девиц, — Гектор хмыкнул, видимо, драки в то время были для него чем-то нормальным. Тем более с соратниками.

— Я прочту… — Но он не торопился отдавать мне книжку. Будто хотел рассказать сам.

— Рыцарь Райкард из Виерона и его каэри Вайолет, они были вместе лет десять, и жили так же, как все остальные. У него была благородная жена и даже дети, но каждую третью ночь он проводил в спальне своей каэри… Пока однажды, в одном из походов, не попал в плен.

Гектор умолк, словно не был уверен, стоило ли продолжать. Но взглянув на меня, тихо продолжил.

— Он находился в плену год и один день, ослабленный, истощённый, неспособный восстановить магию, потому что каждая капля энергии уходила на поддержание в нём жизни. И потом он услышал её голос — Вайолет. Она пересекла половину королевства, чтобы найти его, продала все свои украшения, подкупив стражников, и восстановила его силы достаточно, чтобы помочь сбежать.

Гектор не отворачивался, пока говорил это.

— С тех пор Райкард никогда больше не смотрел на Вайолет прежними глазами. По пути назад они вместе пережили многочисленные нападения, ограбление, его болезнь. Он не мог даже представить, что способен испытывать подобные чувства к женщине, и верил, что его сердце не выдержит, что он умрёт от горя, если с Вайолет что-то случится.

Я молчала, не зная, что на это ответить. Видел ли Гектор во мне свою Вайолет? Пытался ли сказать, что его чувства глубже, чем я думаю?

— Она умерла во время нападения на его замок, где помогала растить детей от его благородной жены. Никто не бросился защищать её — для них самым важным было спасти свою леди, хозяйку замка.

Гектор опустил руку поверх моей и сжал её, сильно, почти до боли. Моя грудь не сразу, но позволила сделать нервный, судорожный вдох — первый за долгое время.

— Гектор! Вот ты где, прячешься от собственного отца! — голос Бастиена Нокса заставил меня поморщиться, потому что он означал конец этому уединению.

Конец самой большой близости, которую я когда-либо испытывала с сэром Гектором. Я взяла потрёпанную книжку и прижала к себе, пообещав, что прочту её в самое ближайшее время, чтобы лучше понять сэра Гектора и узнать, чем закончилась эта история для сэра Райкарда.

Тристан тоже был здесь, как и леди Элоиз, улыбающаяся нежной, достойной улыбкой. Сегодня я не раз слышала, как её называли самой прекрасной леди всего турнира — слишком уж она выделялась светлыми волосами и белоснежной кожей.

— Вам нужна помощь, отец? — Вся уязвимость исчезла из голоса Гектора.

— Тебе нужна помощь! Посмотри, мясо уже готово, все идут к столам. Не хочешь же ты сидеть один, затворником, никому не нужный? — мужчина хохотнул.

Вообще-то он не сидел здесь один. Я находилась рядом с ним.

Невеста сэра Гектора прибыла в столицу в тот самый день, когда он победил на турнире.

Рыцарь вновь при всех попросил мой платок и вместе с Валором участвовал в восьми испытаниях, по три сшибки в каждом, хотя иногда вся битва заканчивалась за одну. Несмотря на громкие крики толпы, я не видела в подобных состязаниях ничего красивого — калечились и лошади, и люди, многие на всю жизнь.

Но за этим, последним заездом наблюдал и Его Величество, и я впервые видела его вживую. Король был высоким и худым, с цепкими, очень умными чёрными глазами, бородкой и тяжёлой короной на голове — той самой, что раньше была изображена на наших монетах.

На другом короле.

О желании Фердинанда Второго захватывать всё больше земель ходило множество слухов, и я понимала, что в лице сэра Гектора он нашёл для себя идеального рыцаря. Гектор обладал страшнейшим даром, вёл за собой тех, кто был гораздо знатнее его по происхождению, но, в отличие от них, за его спиной не стояло могущественного рода.

И Гектор не боялся умереть.

Я не верила, что Фердинанд Второй хоть когда-нибудь оставит Гектора в покое. Дорнесс ослаблен от внутренних конфликтов, часть их территорий когда-то были землями Альмерэ, и скорее всего, король начнет расширять своё королевство в ту сторону.

— Мы рады объявить нашим подданным, что принцесса Дугавьета, дочь Его Величества Григулса Третьего, короля Салены, согласилась соединить свою судьбу с нашей. Да будет этот брак залогом мира, силы и процветания между нашими коронами, — объявил король под ликующие вопли зрителей, когда турнир завершился.

А позднее, на очередном пиру — они гремели каждый день, пока шли состязания, — сэру Гектору наконец-то представили его невесту.

Леди Камилл Янсон была хрупкого телосложения, не слишком высокой и… не слишком красивой. Тихая, послушная, она не разговаривала, пока её старик-отец что-то обсуждал с сэром Гектором.

— Если Камилл вас не устроит, у меня множество других дочерей на выданье, подберите ту, что по душе, — услышала я краем уха, и лорд Янсон грубовато рассмеялся.

Камилл, услышав это, даже не шелохнулась — всё так же стояла рядом и покорно смотрела на сэра Гектора. До указа отца она так и не проронила ни слова, и от этой картины у меня болезненно сжалось сердце.

Ей повезло с Гектором.

На слова лорда Янсона Гектор не рассмеялся, а жёстко что-то ответил будущему родственнику. Тот, похоже, продолжал бесконечно иметь детей от своей жены — возможно, уже не первой, — в отчаянном желании получить долгожданного наследника. Я очень сомневалась, что хоть одна из его дочерей видела отцовскую любовь.

— Она не соперница тебе, ты сможешь быстро стать хозяйкой в её доме, все это видят. Уже сейчас, — Хелена подошла ко мне с бокалом вина, наслаждаясь его вкусом и подставляя идеальную кожу холодному морозному ветерку.

— Почему всё должно быть так? — её слова только добавили моей ненависти ко всей этой ситуации.

Собственные чувства душили. Я не могла смотреть на то, как Гектор сейчас нежно общается с девушкой, в глазах которой всё ярче разгоралась надежда после того, как её отец ушёл. Я знала, что сбегу — с самого начала пообещала себе, что ни за что не стану любовницей при жене, и ничто не изменило моего мнения.

Но нельзя врать самой себе, не замечая, насколько крепко меня связали с этим человеком невидимые нити.

— Не показывай ревности, на тебя все смотрят, даже твоя леди Элоиз, — вновь произнесла Хелена. — Они видят твою слабость. И сэр Гектор тоже заметит, он может потерять интерес…

— Потому что я ревную? — я хмыкнула, но отвернулась.

Хотелось вообще — уйти.

Сколько ночей у меня осталось с ним? С возвращением Жана разговоры о том, чтобы направить отряд разгромить остатки сопротивления, звучали всё громче. Рыцари почти восстановились, да и многие другие рвались присоединиться, чтобы вкусить немного той славы, что теперь окружала отряд, расчистивший тракт в Салену. Сам молодой лорд Леру тоже жаждал вернуться, все последние дни он бесконечно тренировался с мечом за стенами замка, будто жадно пытался наверстать упущенное.

Но Жан знал только примерное месторасположение, Его Величество уже отправил скаутов, но, насколько я знала, все безрезультатно.

— Каэри, — к нам неожиданно подошёл лорд Тристан Нокс и, посмотрев на Хелену, произнёс не слишком громко: — Вы не оставите меня на разговор с Сабин? Уверяю вас, я ни за что не обижу настолько прекрасный цветок…

Хелена привычно улыбнулась — той улыбкой, что предназначалась всем остальным и выставляла её просто радушной красавицей, а не женщиной, способной пережить десятки попыток отравления и навязать борьбу благородной леди.

— Конечно, — подтвердила она и удалилась.

В конце концов, здесь было множество людей, и даже сам сэр Гектор, обернись он, сразу бы нас увидел.

О чем он хотел поговорить?!

— Я могу вам чем-то помочь? — спросила я вежливо.

Лорд Тристан мне не нравился. И потому, что не прикладывал никаких усилий для обороны и заботы о Гратане, и потому, что не скрывал своей любовницы при невесте. К тому же, именно он был тем, кто решил воспользоваться древними традициями и раздеть меня перед всей крепостью, когда я только попала к ним. Прекрасно зная о моих шрамах.

— Можешь, — кивнул лорд Тристан. — Мой отец считает, что ты просто неуклюжая деревенщина, а Гектор — такой же идиот, раз прилюдно возвышает тебя настолько над остальными леди. Он не хочет даже сидеть с тобой за одним столом, настолько считает это недостойным нашего рода.

На последнем слове он хмыкнул, и я тоже. Вообще-то, разливая медовуху на лорда Тристана и лорда Бастиена, я прекрасно понимала, что они будут отзываться обо мне плохо, пусть и не ожидала, что реакция главы рода окажется такой острой.

— Но я так не думаю. Что было в том напитке, Сабин, и почему ты не можешь просто сказать об этом?

Надо же, оказывается, лорд Тристан совсем не так прост, как кажется.

Я не собиралась заводить врагов. Леди Элоиз уже пыталась сделать мою жизнь невыносимой, и давать ей ещё больше поводов не хотелось. Если бы я собиралась здесь оставаться — возможно…

— Я уже сказала вам. У вас на плече сидела оса, — я попыталась отойти, но лорд Тристан тут же приблизился, и черты его обычно расслабленного лица ужесточились.

— Зачем это вам? — спросила я. — У меня нет ответов, которые вы ищете. Если я и разлила что-то, а вы подозреваете, что там могло… находиться то, что пойдёт вам во вред, разве это не хороший исход для всех нас?

— Не заговаривай мне зубы, — грубовато ответил он. — Это о леди Элоиз?!

Похоже, ему действительно, очень, очень не нравился этот навязанный брак. Впрочем, сомневаюсь, что и ей он был по душе, иначе она не пыталась бы так активно стравить братьев.

Хотела ли она убить лорда Тристана? Ведь после его смерти у лорда Бастиена не останется выбора, кроме как объявить Гектора своим наследником, и тогда он женится на самой леди Элоиз…

Страшная вероятность заставила меня похолодеть, хотя в напитке могло быть что угодно. Да и служанка наверняка выдаст леди Элоиз… если только с самой служанкой ничего не случится.

— Вы защищены именем вашего рода и тем, что вы мужчина, — ответила я уклончиво. — Меня не защищает никто, кроме сэра Гектора, а я хочу жить, очень хочу. Вы не мой хозяин, я не обязана перед вами отчитываться.

Пусть понимает как хочет.

— Я был твоим хозяином, короткий миг, — жёстко усмехнулся он. — Мог приказать тебе раздеться или даже отдаться мне в тот первый день. Знаешь, почему из всех каэри я выбрал для него именно тебя?

— Потому что я из деревни, без образования, из-за моих шрамов и моего лица. Вы хотели унизить своего брата таким выбором. — Мне казалось, это было очевидно.

Но лорд Тристан неожиданно зло улыбнулся:

— Маг всегда влюбляется в свою каэри и начинает сходить по ней с ума. Каждый мужчина знает об этом, каждый хочет попробовать, хотя мы и понимаем, что это яд. Его влюблённость в тебя должна была стать его позором.

— Тристан. — Нас неожиданно накрыла тень сэра Гектора — спокойного, слишком спокойного.

Чёрные глаза казались почти непроглядными. Рука Гектора жёстко сжалась на моём запястье, заставляя сделать шаг назад.

— Сабин принадлежит мне. Все вопросы, касающиеся её, решаю я. В следующий раз спрашивай меня и не докучай ей своим вниманием. Уверен, здесь присутствует немало тех, кто очень в нём заинтересован.

Выдав это без единой эмоции, сэр Гектор буквально поволок меня в сторону покоев. Правда, когда на нас стали откровенно пялиться, он замедлился, подставил мне локоть и уже привычным жестом накрыл мою ладонь своей второй рукой.

Вся дорога до покоев прошла в молчании — давящем, неуютном.

Оно не рассеялось и тогда, когда я оказалась внутри, потому что сам сэр Гектор переступать порог не стал, просто закрыв за мной дверь.

— Возьми меня с собой! Я была с тобой во всех походах, ты не знаешь, что может случиться. Я не путаюсь под ногами, да и магия моя теперь намного сильнее, я могу быть полезна.

— Нет, Сабин. Это не обсуждается.

Гектор уже заканчивал приготовления, хотя доспехи ещё не надел. С этим ему должен был помогать Жан, который вернулся к роли оруженосца и рвался в бой, по-моему, сильнее всех остальных.

— Это не полноценный поход на несколько месяцев. Мы отправимся прямиком в логово вместе с королевской гвардией, уничтожим остатки сопротивления и сразу же вернёмся с кучей пленников, — голос рыцаря звучал глухо, будто он сам ждал чего-то дурного.

Ловушки?

Но и Жан, и Матьё указали примерно на одно и то же место. Причём Матьё знал дорогу до самого логова, а Жан — только деревню, где они укрывались.

Перед тем как покинуть покои, Гектор остановился. Наклонившись ко мне, он бережно взял меня за подбородок и приподнял моё лицо.

— С нами не будет сопровождения, никаких слуг — только рыцари, их оруженосцы и королевская гвардия. Тебе не место рядом с полем боя, Сабин. Ты должна жить в шелках и мехах, в полной безопасности, за толстыми стенами. Я знаю, что ты не из пугливых, но я не смогу думать о битве, если ты будешь рядом. К тому же, сейчас твоё присутствие там ничем не оправдано.

Он потратил на объяснения гораздо больше времени, чем обычно, хотя раньше просто ушёл бы, не обронив ни слова.

— Хорошо… — сглотнув, выдохнула я. — Береги себя. И остальных… Матьё и Жана.

— Он влюблён в тебя, Сабин, потому что молод, глуп и не понимает, насколько это тяжело и невозможно. Не давай ему ложных надежд. — С этими словами он вышел, ни разу не обернувшись.

Во внутреннем дворе рыцарей и гвардейцев провожала толпа придворных, среди которых толкались жёны и невесты. Леди Элоиз стояла на самой верхней ступени широкой лестницы, длинные светлые волосы развевались на ветру, а подбитый мехом плащ подчёркивал хрупкость её фигуры и идеальную осанку. Девушка переводила взгляд с сэра Гектора на своего жениха и обратно.

Лорд Бастиен отправил на эту битву обоих сыновей.

Надеялся, видимо, что участие лорда Тристана поможет вернуть семье былые позиции при дворе, потому что сейчас многие называли Тристана бледной тенью его брата-бастарда — первого рыцаря Фердинанда Второго, героя, который очистил тракт в Салену от разбойников, терзавших Альмерэ десятилетиями, и победителя королевского турнира.

Молодой лорд Нокс красовался на декоративном коне, пританцовывающем от нетерпения, в ножнах, пристёгнутых к седлу, покоился меч с невероятной серебряной рукоятью. Любовница лорда Тристана тоже была здесь — пряталась за спинами остальных, не осмеливаясь выйти вперёд в присутствии лорда Бастиена.

Глядя на Гектора и его брата, я никак не могла отделаться от тяжёлого, давящего предчувствия беды.

— Сэр Гектор! — Стоило рыцарю вскочить на Валора, как к нему подошла леди Камилл Янсон. Тихая, взволнованная, она почти дрожала от неуверенности, но всё же подняла лицо к жениху. — Вот, держите. Это на удачу.

В её руках был расшитый платок, и я тихонько хмыкнула, оценив храбрость леди. Я, конечно, замечала её взгляды, да и она прекрасно знала, кто я такая. Каэри её жениха и… его любовница. Та, с чьим платком он побеждал на турнире, та, кого он прилюдно, перед самим королём, назвал своей дамой сердца.

Она понимала, что впереди её могут ждать годы бок о бок со мной. Я даже как-то застала леди Камилл за разговором с леди Матильдой, старшая женщина явно учила тихую, стеснительную невесту Гектора… некой мудрости. А может, рассказывала о поразительной живучести каэри.

Я ревновала.

Мне хотелось, чтобы в кулаке сэра Гектора сейчас был зажат мой платок. Хотелось иметь право подойти к нему и пожелать быстрой, бескровной победы, но, как и все каэри, я должна была оставаться либо за чужими спинами, либо в спальнях.

После короткой речи Гектор пустил Валора галопом, так и не обернувшись в мою сторону. Рыцари, оруженосцы, королевская гвардия — все они двинулись следом, надеясь вернуться такими же героями, как и отряд Первого Рыцаря.

— Сабин… тебя ведь так зовут? — услышала я робкий голос, когда вернулась в замок.

Главный зал пустовал. В открытые двери врывался холодный зимний воздух, и придворные спешили разбрестись по углам, мечтая поскорее добраться до тёплых, протопленных покоев.

— Да, — я обернулась и увидела перед собой невесту сэра Гектора. Вблизи она казалась ещё более миниатюрной и такой же бледной, как леди Элоиз.

Похоже, бледность в особом почёте у аристократии.

— Л-леди Элоиз рассказала мне, что ты не подпускаешь моего жениха даже поговорить со мной, — выпалила она. — Сегодня утром она через тебя передала ему подарок… от меня, но ты забрала его и не отдала сэру Гектору. Если ты хочешь, чтобы в крепости между нами был мир и чтобы тебя… вообще слушались слуги, ты должна уважать меня. Как хозяйку.

Леди Элоиз, значит…

Я прямо-таки наяву представила эту картину — Камилл пыталась передать подарок жениху, случайно встретила Элоиз, а та вызвалась помочь и забрала вещь себе. Возможно, она даже повлияла на леди Янсон своей магией, сути которой я до конца так и не понимала. Потому что леди Камилл, при всей своей пугливости и зашуганности, сейчас смотрела на меня как на врага.

— Я не видела леди Элоиз этим утром, клянусь, — честно ответила я. — Возможно, она с кем-то меня перепутала. Я вышла из покоев только тогда, когда стража начала всеобщий обыск, вы можете спросить у них.

Моя собеседница опешила, не зная, что ответить. Молчание, повисшее между нами, стало настолько плотным, что его можно было резать ножом. Девушка густо покраснела, попятилась на шаг, а после и вовсе… просто развернулась и быстро ушла, не проронив больше ни слова.

Наверняка день их свадьбы объявят со дня на день… Достаточно ли во мне силы, чтобы сбежать? Смогу ли я скрывать своё лицо и ошейник так долго, как потребуется, пока не найду того, кому смогу довериться и кто поможет мне избавиться от него?

Что, если мне придётся прятать лицо следующие десять или пятнадцать лет?

Обратно в покои я брела в глубокой задумчивости. В голову лезли мысли о том, что сейчас, пожалуй, идеальный момент для побега. Почти все гвардейцы и рыцари покинули столицу, они вернутся только через три дня. И пусть моя магия далеко не так сильна, как хотелось бы, её хватит, чтобы незаметно выскользнуть из замка.

А что потом? Где мне приткнуться? Жить в лесу или даже в ближайших деревнях зимой — полнейшая глупость. Деньги у меня есть, но ведь меня сразу станут искать, а одинокая женщина с золотом тут же привлечёт внимание местных. Они опросят извозчиков…

Ничего… шаг за шагом.

Я начну готовиться прямо сегодня и, возможно, покину замок уже вечером, хотя сердце отчаянно тянулось к сэру Гектору. Мне хотелось хотя бы дождаться его, узнать, что он вернулся живым и невредимым, что с ним всё в порядке. Что теперь он наконец сможет зажить той жизнью, к которой шёл столько лет.

— Ты уверен, что тебя никто не видел? — услышала я приглушённый голос, когда подходила к нашим покоям. Он доносился из соседней полуоткрытой комнаты.

— Да, я подкинул его в сундучок, где лежат все его письма и деньги, больше ничего не трогал. Все знают, что туда никто не осмелится сунуться, тем более что обычно сундучок заперт. Сэр Гектор многим перешёл дорогу, а его публичное восхищение каэри — любовницей! — при живой невесте стало последним плевком в лицо нашей знати.

— Что теперь с ним будет?

— Надеюсь, его казнят! Но даже если нет, его лишат рыцарского статуса, погонят отсюда поганой метлой и каэри отберут. Но должны казнить, точно должны…

За что могли казнить сэра Гектора? Что они могли ему подбросить?!

Гектор Дастон — его второе имя означало пыль, и дал ему это имя отец.

— Поздравляю. Ты теперь не безродный бастард, ты мой сын! Наследник рода Нокс.

Гектор стоял около окна, отрешённо рассматривая Лоррейн-Рокх. Люди, точно муравьи, сновали по улицам города, который почти никогда не спал. Городской пьяница приставал к местному же нищему, но у того не водилось ни денег, ни выпивки.

— Гектор! — его отец явно хотел, чтобы рыцарь обернулся.

Бастиен за это утро постарел лет на десять. Мужественное лицо, ещё сохранившее остатки прошлой красоты, потеряло свою квадратность и осунулось, а ярко-синие глаза потухли. Гектор всегда знал, что отец обожал Тристана, продолжая опекать его, даже когда тот стал мужчиной. Единственная причина, по которой Бастиен вообще пожелал видеть Тристана в походе, крылась в том, что во дворце его стали называть трусом.

За то, что он сражался с Гектором сразу же после похода.

И за то, что род Нокс в последнее время вспоминали только в связи с достижениями Первого Рыцаря.

— Как ты мог позволить ему умереть… — Бастиен выдохнул, ядовито, голосом, полным ненависти. Сильные крупные руки дрожали, он винил своего сына-бастарда.

— Воины в моём отряде способны постоять за себя. Мне не нужны слабаки… — Гектор не договорил, потому что Бастиен его ударил.

Но этот удар — который в жизни — совершенно не жалил. Когда это случилось в первый раз — да, тогда Гектор не понимал, почему отец не любит его, почему не защищает, почему обвиняет его во всех провалах Тристана.

— Ты теперь один из нас, ты будешь вести себя так, как положено наследнику рода Нокс.

Гектор не хотел этого. Он верил, что способен был и без отца добиться своего титула и замка. Но слова Его Величества означали, что выбора нет: Фердинанду нужен был свой человек в Гратане, и он искренне верил, что награждает своего лучшего воина.

Каждый хотел этот кусочек Альмерэ. К нему в придачу шли послушные, работящие, обожающие своих лордов жители и… красавица леди Элоиз.

— Ты стар, — Гектор смотрел на своего отца и не верил, что так долго пытался заслужить его признание. — Ты умрёшь, и я стану родом Нокс. Твоё слово больше не будет ничего значить.

С этими словами он ушёл, чувствуя тяжёлое, давящее ощущение на сердце. С самого возвращения — триумфального, конечно — он до сих пор не видел Сабин, но тянулся к ней всей душой, надеясь, что она вновь, в который раз исцелит его. Пусть даже каждое их общение сквозило болью: её желанием свободы и его желанием сделать её своей.

Почему она не хочет остаться рядом с ним, в тепле, в защите, в сытости и достатке? Он никогда не сможет подарить своей будущей жене того, что испытывает к Сабин, но для неё этого недостаточно.

Неужели она думает, что ему нравится видеть это украшение… этот ошейник на её шее? Гектор видел, как реагировали на него остальные, особенно другие каэри. Воспринимали как дикость, пережиток прошлого, когда каэри считались практически принадлежностью. Кто-то даже считал, что он жесток к Сабин.

Жесток…

Он хотел отдать ей всё, мечтал, чтобы она просила, чтобы купалась в мехах и драгоценностях, но каждый раз, когда он спрашивал её, она просила только о свободе.

Как она отреагирует, когда он скажет ей, что теперь его невестой будет не тихая Камилл, боящаяся сказать ему даже слово, а леди Элоиз? Гектор знал, что Элоиз была неравнодушна к нему, а Сабин верила, что Элоиз хочет причинить ей вред.

Гектор и сам теперь в это верил, он знал и чувствовал, что её дар действует на него каждый раз, когда он прикасался к Элоиз. Его собственные чувства и ощущения сразу же становились сильнее, вырастали до такой мощности, что он терял самого себя.

Именно так он тогда пропустил похищение Сабин — совершая поступки, в которые и сам бы не мог поверить, становясь слепым и глухим.

Рыцарь остановился у своих покоев, собираясь постучать и готовясь к непростому разговору.

Он просто не мог её отпустить. Мысль о том, что они будут разлучены…

— Сэр Гектор! — служанка, что иногда помогала им убираться и натапливать в комнате, увидела его у самых дверей. — А мисс Сабин нет внутри.

Гектор нахмурился.

— Давно?

— Ой, давно! — всплеснула руками девушка, а потом её лицо забавно скривилось, пока она пыталась вспомнить, как давно не видела Сабин. — Еще в…

— Она знает о том, что мой брат погиб?

Он хотел быть тем, кто сам расскажет ей обо всём, но не мог отказать королю. Ему нужно убедить Сабин, что всё будет в порядке.

— Да все знают, сэр Гектор… простите, лорд Нокс, — девушка потупила взгляд, понимая, что разговаривает теперь с титулованным аристократом, а Гектору до зубовного скрежета захотелось выругаться.

Рыцарь ненавидел, когда к нему так обращались, и его злил тот факт, что Сабин узнала новости до того, как он смог поговорить с ней сам.

— Ты знаешь, где она?

Но прежде чем служанка успела ответить, их прервали.

— Оставь нас, — леди Элоиз подошла сзади, отдавая приказ служанке.

Гектор расслышал её почти беззвучные, лёгкие шаги — выверенные, полные достоинства. Даже не глядя на леди, он знал, что она держится с безупречной осанкой. Служанка вопросительно посмотрела на Гектора, и он кивнул, понимая, что разговора с леди Элоиз всё равно не избежать.

— Мы можем поговорить в галерее? — её глаза лучились торжеством, практически сверкая, как дорогие драгоценности.

Она настолько рада, что Тристан погиб? Гектор был удивлён, обычно Элоиз куда лучше контролировала эмоции. Но сейчас она, похоже, осознала, что ей больше не нужно притворяться и бороться. Её рука изящно указывала на проход, которым редко пользовались, она знала, что разговор там не покажется остальным неприличным.

— Конечно, — Гектор подождал, пока Элоиз пройдёт вперёд.

— Я не буду обманывать вас, сэр Гектор. Смерть вашего брата — трагическая случайность, но я рада, что вы станете моим мужем, — её нежный голос становился сильнее, насыщеннее, он прямо-таки лучился любовью. — Невероятно рада, и это чувство перевешивает грусть от безвозвратно утерянной жизни. Я боялась вашего брата, этого брака и своего будущего, а сейчас смотрю в завтрашний день с надеждой и верой.

Она потянулась к нему, желая прикоснуться, но Гектор отступил на шаг. Рот девушки округлился в удивлении, а взгляд задрожал, будто она не могла поверить, что он отстранился.

— Сэр Гектор… Гектор. Ты — всё, о чём я мечтала уже давно, всё, чего желала последние годы. Вместе мы будем непобедимы. Ты уже сильнейший мужчина Меритана и Альмерэ, и нас, вместе, ждёт… величие.

Каждым своим словом она открывала ему дверь в свою душу.

Не так давно эти признания заставили бы его замереть от счастья. Он бы холил и лелеял их в памяти, горячо заверил бы Элоиз, что ей не о чем волноваться, и он сделает всё ради её безопасности и счастья.

— Нам не нужно больше прятаться и притворяться. Я знаю, что ты тоже любишь меня, твои чувства сильны, ты готов умереть ради меня, отдать всё. Ты так меня любишь! Все в Гратане знают.

Она наконец прикоснулась к нему — неожиданно и резко схватила за руку, сильно сжав пальцы. Гектор ощутил, какими ледяными были её ладони. От волнения? Он внутренне приготовился к тому, что его разум сейчас снова начнёт меркнуть, уступая место слепому желанию защищать и оберегать девушку напротив, что от жалости он перестанет замечать реальность, но…

Он ничего не почувствовал. Только холод её тонких ладоней.

— Я буду честен, я не люблю вас, леди Элоиз, — ответил он прямо. — Когда-то я верил в это, но сейчас понял, что принимал за влюблённость обычную жалость, сочувствие и восхищение вашей храбростью. Я давно люблю другую, и я никогда не испытывал к вам и десятой доли тех чувств, что испытываю к ней.

— Каэри? — прошептала она, не отпуская его руки и глядя на соприкосновение их кожи. — Ты считаешь, что любишь каэри?

Только сейчас Гектор понял, насколько обезличено это слово… будто за ним нет человека, нет самой Сабин.

Леди подняла на него прозрачные, светло-голубые глаза и прочла ответ в его лице.

— Это же ненастоящее, все знают, что это магия, наведённое морок, поэтому каэри никогда нельзя приближать к мужчинам! Их чары сводят вас с ума, но я могу помочь тебе, я вытащу тебя из этой фальшивой любви…

— Я не думаю, что она ненастоящая, — угрюмо ответил Гектор. — Мои чувства к ней появились не за один день, и даже познакомившись с её магией, я оставался равнодушен. Они росли постепенно, пока я узнавал Сабин как человека, а не как каэри.

Элоиз наконец отступила на шаг, но по-прежнему не выпускала его ладонь. Она улыбалась неверяще, улыбкой, полной нестерпимой боли, и качала горько головой, словно отказывалась верить в происходящее.

— Не… Ты… Всё равно… — она несколько раз пыталась начать фразу, бормотала, всё так же трясла головой, но в какой-то момент просто замерла и…

Отпустила его руку, словно принимая для себя тяжёлое решение.

— Всё в порядке, леди Элоиз?

Гектор понимал, что было необдуманно вот так сразу заявлять будущей жене, что в его сердце живет каэри, но и лгать он не собирался. Что бы ни случилось, он будет честен. Ему не хотелось давать девушке ложных надежд, пусть даже для неё это означало безрадостную жизнь, при которой она никогда не займёт первое место в сердце мужа.

Если она и решит что-то предпринять, пусть делает это сейчас, пока он во дворце, а Сабин под его защитой. В будущем Гектор не планировал постоянно оставлять свою каэри в Гратане, Сабин переносила походы намного лучше остальных каэри, и его самого эта мысль волновала, даже возбуждала.

Они всегда будут вместе.

— Да, — безэмоционально произнесла Элоиз, и в её светлые глаза вернулась прежняя уверенность.

— Тогда я прошу меня извинить, — Гектор попрощался коротким кивком, не решившись поцеловать её руку, потому что не знал, какую ещё махинацию с чарами она попробует на нём провернуть.

Леди Элоиз не стоило сокрушаться, все знатные дамы её круга проходили через подобное. Она с детства знала, что её ждёт договорной политический брак. Гектор ни в коем случае не станет жестоко с ней обходиться, но и отдать ей душу он не мог. И потому, что его сердце уже без остатка принадлежало Сабин, и потому, что леди Элоиз слишком часто использовала свой дар, чтобы манипулировать людьми и вредить его каэри.

Он не сомневался, что прохожие в Вестгарде не случайно видели Сабин с Жаном. Скорее всего, люди и сами были готовы в это поверить, но магия леди Элоиз помогла закрепить эту ложь. Разумеется, она не была причастна к самому похищению Сабин, однако сделала всё, чтобы пустить расследование по ложному следу.

Гектор просто перестал ей доверять. И возможно, именно поэтому её дар потерял над ним силу.

Служанки возле их комнат больше не было, а внутри покоев оказалось чисто и неожиданно холодно, будто там очень давно не топили. Сабин, вопреки надеждам Гектора, внутри не нашлось, и игла страха остро кольнула его сердце, натягивая нервы.

Его первой мыслью было, что она могла сбежать — она так долго готовилась к этому. Тянулась к нему, сама, и как бы Гектору ни хотелось, чтобы Сабин делала это из-за проснувшихся чувств, правда оставалась жестокой — она просто хотела стать сильнее.

«Я не ненавижу тебя. Ты мне дорог».

Он отбросил тяжёлые мысли, понимая, что сначала нужно узнать, как давно её не видели в покоях, и уже потом принимать решения. Однако Сабин почти ни с кем не общалась, её служанка где-то пропадала, и единственной, кто мог хоть что-то прояснить, оставалась каэри Хелена.

— Я не видела её с того самого дня, как вы покинули дворец, — произнесла она певуче, легкомысленно улыбаясь в сторону группы женщин, среди которых стояла и леди Матильда.

От этих слов дурное предчувствие, уже угнездившееся глубоко внутри и растекающееся чёрной кляксой по сердцу, стало только сильнее.

— Как она выглядела? Взволнованной? Напряжённой?

— Она всегда так выглядит, — пожала плечами каэри. — Она очень юна и не до конца принимает своё будущее, но я стараюсь, как могу, успокоить её. Уверяю вас, сэр Гектор… Простите, конечно же, лорд Нокс.

Он ненавидел это обращение. Оно совершенно не сочеталось с его именем, что в который раз подтверждало — отец никогда не видел его в этой роли.

Следующими, кого он спросил, стали стражники у выхода, хотя он ничего особо не ждал — потому что Сабин обладала даром иллюзий и легко могла ускользнуть при желании, однако в своей голове он отказывался в это верить. Стражники тоже не видели каэри, однако сообщили, что его искал глава тюрьмы. И именно по вопросу Сабин.

В подземелья Гектор летел, чувствуя, как от ярости туманится сознание, как он практически теряет способность мыслить разумно и продумывать шаги, точно тогда, когда леди Элоиз насылала на него свою магию. Но теперь всё было настоящим, и волнение, ненависть, жалость, страх смешались в один комок.

— Где она? — Гектор практически чувствовал, что она недалеко, здесь, в этом холоде, вместе с убийцами и ворами…

— Сэр Гектор, — капитана стражи здесь не оказалось, зато заменяющий его сопляк вскочил и затрясся, увидев Первого Рыцаря. — Сэр Гектор, люди короля привели её сюда, Перегрин из Гирана. Она требует приговора Кроффа, но и Перегрин в отъезде, даже верховный жрец в соседних деревнях.

В голове пронеслась вспышка, желание сжать его шею, сломать её, хотя сопляк просто исполнял приказы.

— Как тебя зовут? — мысли Гектора хаотично метались, потому что он знал, что Сабин не отправили бы сюда просто так. Скорее всего, против неё подготовили серьёзное обвинение. — В чём её обвиняют?

— Питер. У неё нашли печать… королевскую печать, с помощью которой обманом освободили того лорда из сопротивления. Мы уже готовим место для казни, но она задержится, если каэри попросит приговора Кроффа. Сэр Гектор?

Питер волновался с каждой секундой всё больше, потому что сэр Гектор молчал, и только почти чёрные глаза рыцаря хаотично двигались.

Он ни на секунду не поверил, что Сабин могла иметь к этому отношение. Зато мог предположить, кто стоит за этим.

— Можешь провести меня к ней? — на то, чтобы произнести это спокойно, ушли все его силы.

Нельзя показывать, насколько сильно гнев бурлил внутри. На то, что они не дождались его, посмели прикоснуться к ней, пока она была одна, пока была слаба. Но ещё сильнее — на тех, кто всё это организовал.

Он почти не узнал Сабин — она лежала на голой земле, свернувшись в комочек там, где солнце хоть немного доходило до её каморки. Она тряслась, мелко дрожала и сипло дышала, смотря вперёд тёплыми карими глазами, но ничего не видя.

— Сабин, — он прикоснулся к её плечу через тонкий плащ и отшатнулся, почувствовав, насколько ледяным стало её тело. — Сабин!

— Уйди, старуха… Я вс… Не подпишу, — она не узнала его, хотя на секунду и подняла глаза.

— Вы кормили её?! — он увидел, как стражник сжался, как и второй, подошедший с другой стороны.

— Нет, но много раз приходила старуха с похлёбкой, у неё было разрешение от Перегрина, — проблеял всё тот же сопляк.

Какая старуха? И что если там была отрава?!

— И ты видел, как она ела? — Гектор хотел убить Питера. — Принеси ей похлёбки, горячей! И больше не пускай эту старуху. Сабин — моя каэри, и мне решать, как она будет ожидать суда.

— Чего-то особенного? — Питер чуть расслабился, по всей видимости, он ожидал худшей реакции рыцаря.

— Нет… — он не мог сейчас демонстрировать особое отношение, иначе его план не сработает. — Того же, что другим заключённым. И воды. А теперь оставьте нас!

Стоило им удалиться, как он наклонился рядом с Сабин.

— Послушай меня, Сабин. — Тяжёлый меховой плащ, его плащ, накрыл её со всех сторон, оставив только бледное лицо. — Выслушай. Ты не можешь пройти Приговор Кроффа здесь, ты не выживешь.

Её ответ последовал с таким опозданием, что он даже подумал, будто Сабин его не услышала, но вскоре потрескавшиеся бледные губы разошлись.

— Ты сказал так же в тот раз, но я выжила… Доказала…

Эти слова были почти как удар под дых. То, каким слабым и хриплым оставался её голос, как её продолжало трясти, полное бессилие, невозможность забрать её отсюда сейчас, в эту же секунду.

— Нет, Сабин, источник здесь ненастоящий, Фердинанд Второй давно сделал его смертельным, чтобы избавиться от своих противников, выставив их лжецами и преступниками перед народом.

Она не ответила — продолжала смотреть на него невидящими тёплыми глазами, тяжело дыша, и надежда в её взгляде медленно гасла.

Это уничтожало его.

— Услышь меня, Сабин, сейчас тебе принесут еду. Постарайся согреться и при всех продолжай требовать приговора Кроффа. Но на самом деле…

Последним, что я отчетливо помнила, была темница, где холод и слабость забирали последние силы. Но хуже всего стало, когда Гектор наконец нашел меня и сказал, что приговор Кроффа здесь не пройти.

Возможно, в тот момент меня окончательно надломили голод и болезнь, потому что на секунду я поверила, что умру. На виселице, за печать, которую видела раз в жизни, или вовсе не доживу до суда.

Я никогда прежде не опускала руки. Всегда думала о том, что будет дальше, как выбраться, и еще день назад не позволяла себе сомневаться, упрямо планируя побег или этот проклятый приговор.

Гектора я почти не видела, только слышала его голос — далекий, властный, едва ли не приказывающий, потому что иначе до меня было просто не достучаться. Он казался лишь темным силуэтом на фоне зарешеченного окна, зато его запах…

Его запах, когда широкий меховой зимний плащ накрыл меня, вернул меня в жизнь. А следом — и горячая похлебка, простая, без грамма мяса, на одних корнеплодах и зернах, но, по-моему, самая вкусная из всего, что я когда-либо ела.

Через час, как он и приказал, я задействовала собственный резерв, черпала из него через силу, хотя без нормального отдыха и пищи магия давалась тяжело. Делала ровно то, что велел Гектор, и создала иллюзию самой себя там, за окном. Стражники снаружи бесили до ужаса своей слепотой, да и прохожие вообще не обращали внимания на каэри, будто никто из них не знал о том, что она ожидает казни.

— Это каэри! Как она сбежала?!

Наконец-то, тупицы…

В саму темницу они даже не заглянули. У меня не оставалось сил накладывать иллюзию еще и на себя, но в глубине каменной ниши, в густой тени, меня и так было не разглядеть. Сначала наружу выскочил один стражник, следом второй, за ним и третий.

А после я ощутила мощную волну силы, знакомой, пугающей и такой близкой одновременно. Магия Гектора оставила вмятины на камне и, главное, погнула толстые прутья.

— Сюда, Сабин, — напряженно рыкнул он.

Он подтянул меня к окну, чтобы я лучше видела происходящее на улице.

— Создай иллюзию на стене! За ней обрыв и река, они подумают, что ты разбилась.

И я создавала, слепо подчиняясь его указаниям и не понимая, почему нас до сих пор не схватили. В любую секунду стражники могли ворваться в камеру и обнаружить, что я вовсе не на королевской стене, а здесь.

Я потеряла сознание, когда моя копия прыгнула в пустоту, а к стене уже стягивались огромные группы стражников, перепуганных, что опять упустили пленника, и теперь их погонят со службы поганой метлой. Очнулась я уже от мерного покачивания, в тепле, и едва не расплакалась от облегчения.

Вокруг не было ни темницы, ни дворца, ни даже столицы.

— Тшш, спи, — тихо обронил хриплый мужской голос.

Это его огромные руки обнимали меня, прижимая к горячей груди. Это он вынес меня из подземелий, хотя я ума не могла приложить, как ему это удалось.

Что если за нами прямо сейчас гонится вся королевская гвардия?

— Гектор, как… — я хрипела, пытаясь говорить быстрее. — Что ты сделал? Как вытащил меня? За нами…

Я быстро дышала, так быстро, что начала задыхаться и зашлась тяжелым кашлем.

— Успокойся, ты в безопасности. Все думают, что ты упала со стены, — он остановил коня, и я проморгалась, пытаясь избавиться от тумана перед глазами. — Искать нас не должны, но даже если будут…

Я ничего не понимала.

— Давай найдем укрытие, чтобы нас не было видно с дороги, и там ты спросишь обо всем, что случилось. К тому же тебе нужно поесть. Ты маг, резерв восстановится, нужно просто вернуть силы.

Гектор направил Валора к роще на горизонте, явно желая поскорее уйти с тракта, я же не понимала, почему мы вообще едем по открытой местности. Нас могли заметить в любой момент, хотя я и пряталась под тяжелым плащом, в тепле и уюте.

Он достал из седельных сумок теплое одеяло, постелил на землю и только тогда спустил меня на него, бережно и осторожно. После чего принялся быстро, со знанием дела разводить костер. Рыцарь не торопился начинать разговор, и нетерпение потихоньку сжигало меня изнутри.

А может, я просто восстанавливалась, как и все каэри. Мы на самом деле живучие. Внутри проснулся аппетит, поднял голову, потребовал своего бурчанием живота.

— Лорд Тристан Нокс на самом деле погиб? — я не знала, как начать разговор.

Гектор кивнул, не отрываясь от костра. Крупными руками он осторожно подкладывал сухие веточки и умело дул на крохотный огонек, раздувая пламя.

— Да. Я теперь наследник рода, отец официально признал меня, — в его голосе не было эмоций, будто эта новость его совсем не радовала.

Разве он не стремился к этому всю жизнь? Быть на одном уровне с ними, никому больше не позволять насмехаться над собой?

— Поздравляю? — я не знала, что сказать. С лордом Тристаном Гектор точно не был дружен. Мало того, его брат стал одной из причин кошмарного детства моего рыцаря, но и желать смерти я бы ему никогда не стала. — Как он умер?

— Он не был готов к этому походу, он никогда не должен был оказаться там с нами… Тристан не подчинялся приказам, отделился от группы, не прикрывал свою спину. Несмотря на то, что бунтовщики — лорды и их приближённые, они не стали сражаться благородно и атаковали со спины. А после выкинули его тело в канаву, перед тем как мы сожгли это место дотла.

И вновь — он произнёс это без единой эмоции, как будто не рассказывал мне о чём-то по-настоящему страшном. А может, Гектор видел столько смерти в своей жизни, что всё это казалось ему обыденным.

— Мы собирались вернуться за его телом после того, как пожар уляжется, привезти домой, но…

Но он отвлёкся на то, чтобы спасти меня.

— Ты видел Иру или сэра Конрада?

— Нет. Думаю, они сбежали, когда поняли, что мы остались в живых. В отличие от своих подельников, Конрад знает меня, и он понимал, что мы придём за ними. А может, их предупредил тот лорд, которого мы упустили.

Гектор поводил крупной лепёшкой над разгоревшимся костром, а после протянул мне, и я не стала упрямиться. Сделала первый укус, наблюдая за тем, как он достал вторую. Я всё ещё не знала, как подступиться к расспросам о том, что случилось в темнице.

— Кто-то пострадал? Когда ты… вытащил меня?

— Нет. Из подземелий ведёт секретный проход, я оставил тебя там, вернулся и сказал, что отправлюсь искать тебя — или твоё тело — вдоль реки.

От накатившего облегчения я почти не могла дышать — неужели всё так просто?! Он сумел вытащить меня, и теперь все считают, что я мертва. Вернуться во дворец я не могла, а значит…

— Что теперь? Куда ты меня везёшь?

Гектор, уже начавший жевать, на секунду замер, а потом медленно проглотил еду.

— В один из своих первых походов я выслеживал рыцаря-дезертира по приказу Его Величества. Я нашёл его здесь, в Альмерэ, с молодой любовницей и возвратил королю. Он скрывался в лесу, у него там есть крохотная хижина, и мы сможем переждать в ней зиму. А после… решим.

Рыцарь не отводил от меня взгляда почти чёрных глаз и не моргал, только следил за моей реакцией. Он казался… почти счастливым. Светился надеждой.

— Я думал, что знаю, чего хочу от этой жизни, но понял, что ни собственная крепость, ни благородный титул мне не нужны без тебя. У нас будет семья, слышишь, Сабин? Правильная, счастливая, — тихо произнёс он. — Я смогу подарить её тебе, я защищу тебя.

С этими словами Гектор потянулся ко мне, к моей шее, и моё сердце пропустило удар. Я услышала щелчок крохотного ключа в замке и…

Вес тяжёлого драгоценного ошейника исчез с моей шеи.

— Страшилка, мы видели, как ты разговаривала с Мило! Ты не засматривайся на него, он уже на моей сестре обещал жениться! — грубо сказал мне братишка Марионы, Джоффри.

Мариона и Джоффри жили со мной по соседству, и вроде как Мило действительно ухаживал за девушкой, хотя это было полтора года назад. Что с тех пор между ними произошло, я не знала, и влезать точно не собиралась.

— Страшилка, страшилка! Да на такую никто не посмотрит! — вторили ему другие дети, его друзья, всем не больше пяти-семи лет.

Какие же дети иногда бывают жестокими…

Я поправила толстую косу и только закатила глаза, когда бабушка Джоффри, неприязненно посмотрев на меня, громко крикнула и позвала их обратно — так быстро, что я не поняла, что именно она произнесла.

Язык в Салене был очень похож на мой родной, и я с самого первого дня понимала, наверное, половину того, что они говорили, хотя сама начала разговаривать с местными на саленском позднее. Проблем с общением не возникало — немало торговцев из Альмерэ переехали сюда ещё до того, как Фердинанд Второй женился на принцессе Дугавьете.

А уж после…

Я от границы старалась держаться подальше, всё боялась, особенно в первые месяцы, что кто-то начнёт говорить о беглой каэри. Но, похоже, Гектор действительно обставил всё таким образом, что меня считали погибшей. Это позволило мне назваться здесь дочкой купца, не перенёсшего путь в другое королевство — конечно же, как только я посчитала, что здешнее поселение достаточно большое и безопасное.

Обкрадывать меня пытались, и не раз, поэтому все монеты, кроме нескольких бронзовых на текущий день, я вшивала в платье. Один раз даже пытались приставать, обознавшись со спины, и меня всегда, до последнего выручала моя магия, восстанавливать которую было настолько проще — достаточно черпать из собственного резерва…

— Не слушай его, Сэл, многие готовы на тебе жениться только потому, что деньга к тебе тянется, — проворчала Варислава, у которой я снимала комнату. — Бозан и вовсе подходил, спрашивал про родителей твоих.

Я только поморщилась. Бозан был сыном владельца конюшенного двора, и, кроме внушительных будущих земель, ничего привлекательного в нём не было. Девушки ему, конечно, не отказывали, но скорее потому, что понимали, что после смерти отца Бозан станет одним из самых завидных женихов в нашем городке.

Не жену он искал, а бесплатную рабочую силу.

О том, что у меня дар обращаться с животными, знали все в городе, поэтому постоянно звали на помощь. Сначала поручали самые опасные дела, вроде упрямого быка, бросающегося на людей, потом стали обращаться и по мелочам, если, к примеру, какой-нибудь гусь вдруг принимался нападать на собственную стаю. Но настоящие деньги появились тогда, когда меня начали допускать к лошадям. Сначала к рабочим, а потом и к породистым — дорогим подаркам для аристократов, которых никто не мог ни объездить, ни усмирить. Пару раз меня даже приглашали на роды, чтобы успокоить кобыл с драгоценным потомством.

Деньги я копила — на свой собственный конюший двор. Начну с трёх кобыл, договорюсь даже с тем же Бозаном, чтобы Ветер покрыл моих девочек, и заживу... Но для этого нужен хороший запас денег, хотя бы на пару стражников на первый год. И все бумаги закончить…

В общем, действовала я осторожно, но к ценам уже присматривалась.

— Бозан мне противен. Но и с Мило я шашни не кручу. Просто он добрый и разговорчивый.

— Мариона тоже так говорила, а потом они разругались так, что только ленивый не слышал. Ты бы, может, к Мило и присмотрелась. Парень хороший и болячек твоих страшных не замечает.

Варислава посмотрела на меня с сочувствием, уверенная, что со мной что-то не так. Скоро уже двадцать один, ещё пара лет — и останусь старой девой. Среди простолюдинов ранние браки считались обычным делом, и к моему возрасту многие девушки уже растили одного ребёнка, а то и двух.

— Вот, я принесла тебе отвар из летали. Он поможет с кожей, может, и рытвины сойдут, — заботливо сказала Варислава и позвала помогать с обедом.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Ничто не поможет мне с рытвинами на коже, на самом лице, потому что я создавала их иллюзией. Как и круглые щёки, пористую кожу и крупноватый нос. За два года я настолько привыкла к этой внешности, что могла поддерживать её сколько угодно долго, но прекрасно понимала, что всю жизнь так прожить не получится.

Со временем я начну понемногу что-то убирать. Сначала плохую кожу, потом, может быть, щёки. К сорока годам буду выглядеть так, как должна выглядеть на самом деле. Возраст поможет скрыть каэри Сабин, беглую преступницу, а изменения во внешности можно будет списать на то, что ушла юношеская пухлость.

— Я слышала, в столицу приехал Фердинанд Второй из твоей Альмерэ вместе с сыном. Говорят, останутся у нас на целых полгода, — сказала Варислава за обедом.

— Хочешь посмотреть? Я пригляжу за домом, когда вернёшься, кур не узнаешь, настолько откормленными будут, — пошутила я.

— Нет уж, своих девочек на тебя не оставлю, ты с кормом меры не знаешь. А вот сама могла бы съездить в столицу, чего тебе пропадать на окраине? С твоим даром тебя где угодно примут с распростёртыми объятиями, да и заплатят куда больше. Может, и мужа найдёшь.

— Варислава...

— Думаешь, я слепая и не вижу, что никто из наших тебе не люб? А как же дар передавать?

— Да в половине случаев он вообще не передаётся, — отмахнулась я.

Дар каэри — так точно. Мы всегда появлялись случайно и никогда не передавали способности своим детям. Впрочем, последние многие столетия у каэри вообще не появлялись дети.

Я видела Гратан на горизонте, по дороге. Он возвышался над деревеньками и полями грозным, невредимым стражем с многочисленными стенами, способными выдержать длительную осаду, и, наверное, секретными ходами, ведущими наружу. Альмерэ был завоёван сначала Дорнессом, а после и Меританом, но Гратан уцелел оба раза, хотя больше половины других крепостей королевства превратились в руины.

Как и та, к которой мы с Гектором направлялись прямо сейчас.

Редвуд Холд находился в двух сутках пути от Гратана.

Когда-то он, должно быть, был величественной крепостью, но сейчас от всего укрепления уцелели лишь одна башня и единственное жилое здание. Внешняя стена сохранилась лишь местами: где-то ещё стояли отдельные участки кладки высотой в несколько человеческих ростов, а где-то камень был полностью разобран и лежал широкими осыпями у подножия. Похоже, этот камень разворовали для строительства в ближайших деревнях.

Внутренний двор оказался намного больше, чем я ожидала. Среди высокой травы виднелись остатки фундаментов, разрушенные склады, полуобвалившиеся хозяйственные постройки, подвалы и длинные каменные основания казарм. Большинство деревянных сооружений давно исчезло, но по оставшимся камням ещё можно было понять, где они стояли.

Некоторые стены до сих пор хранили следы пожара, камень потемнел от копоти, а в отдельных местах уцелели обгоревшие балки, настолько старые, что рассыпались бы от сильного удара.

Зато колодец в центре оказался цел — чудеса.

— Посмотри, — Гектор подошёл к телеге, на которой я сидела. — Холм каменистый, возвышается над дорогой и рекой, причём с двух сторон к нему почти не подойти, случись штурм. Мне предлагали множество полуразрушенных мест, но это, на мой взгляд, лучшее на случай осады.

Осады чего?

— Гектор, где мы найдём деньги на восстановление? Ближайшая деревня — почти в четырёх часах пути, люди не захотят работать у нас так далеко.

— Начнём с конного двора, как ты и хотела. Валору давно пора стать отцом, — Гектор хлопнул своего верного коня по боку, и тот скосил на меня карий взгляд, не подозревая, какие планы на него имелись у нас обоих. — За его молодняком очередь выстроится.

Я согласилась, подумав, что продавать жеребят можно будет за огромные деньги, но ни я, ни Гектор не представляли, какая казна нужна для содержания целой крепости. Впрочем…

— Разве ближайшие деревни не должны платить тебе налоги, если ты лорд этой земли?

— Должны, но я хотел бы освободить их на пару первых лет, чтобы заслужить преданность. Многие из здешних крестьян верны Элоиз, а я больше ей не доверяю.

Я тоже не доверяла ей, но…

— Это просто невозможно, Гектор, без этих денег нам никогда не восстановить Редвуд Холд. Лучше пообещай освобождение от податей после того, как крепость будет отстроена, и на короткое время. Никто здесь и не ждёт такой щедрости, просто не делай налоги грабительскими.

— И это говоришь мне ты, выросшая в деревне? — Гектор недовольно, тяжело вздохнул.

— Потому и говорю, что мне бы и в голову никогда не пришло, что лорд может отказаться от налогов — такого отродясь не было. Наоборот, подобное покажется подозрительным. Простой народ привык платить, а если перестанет, то все просто сопьются. Только если поля затопило или сожгло…

Здесь всё было иначе. Эти земли подверглись нападению много лет назад, когда один из вассалов Элоиз отказался признавать дорнесского короля своим господином. А значит, здешние хозяйства уже успели оправиться.

Гектор всё же настоял на том, что налоги должны быть по крайней мере меньше тех, что требовала Элоиз, поскольку их присутствию здесь мало кто рад. Одно дело — когда Гектор защищал их земли и избавлял от разбойников, и совсем другое — принять своим лордом бастарда.

Смогут ли они тогда принять своей леди каэри?

В крепости обнаружился один-единственный житель — управляющий без ноги, с деревянной палкой ниже культи, но неожиданно бодрый. Мужчину звали Агларал, он рассказал, что до недавнего времени здесь жило не менее десятка человек, но все они сбежали, едва узнав, что сэр Гектор назначен новым хозяином.

— Вы не серчайте на них, они вас и боятся, и уважают. Да только жили они в хозяйской башне, а больше здесь преклонить голову и негде, — развёл руками Агларал.

Сам он устроился в последней жилой постройке, деля её с единственным в крепости ослом и телегой. Денег ему не платили, но вместе с остальными жителями они когда-то разбили огород, кормились с него сами, а излишки продавали, изредка выбираясь в ближайшую деревню. Семьи у Агларала не было, и он действительно управлял этим местом при прежнем лорде.

— Гм… леди Сабин, у нас нет ни служанки, ни подходящих покоев, — он развёл руками, явно не зная, как ко мне обращаться.

Потому что Гектор представил меня своей женой.

Обряд мы провели в первом же храме, едва перейдя границу между Альмерэ и Саленой. Не было ни красивых нарядов, ни толпы гостей, но Гектор специально выбрал большой город и храм в самом центре, чтобы на церемонию глазело как можно больше людей.

Слухи разносились быстро, и сэра Гектора повсюду узнавали. Жрец Кроффа соединил нас узами брака, дав испить из источника внутри святилища, а после оставил на нашей коже по маленькому шраму чуть выше запястья — как это всегда бывало у супругов. У Гектора не нашлось ни брачного браслета, ни колец, но я бы и не хотела их сейчас, ведь все деньги до последнего медяка нужны нам на крепость.

То, что казалось сущим пустяком Тристану и Элоиз, для нас с Гектором было настоящим сокровищем. Конечно, полностью крепость на эти деньги не отстроить, но Гектор сразу же взялся за масштабные работы. Одновременно возводилась кузница, чинилась единственная башня, строились навесы для тёсаного камня и казармы, а также частокол, который в будущем должен был уступить место полноценной каменной стене.

Именно на этом этапе Гектор понял, что станет возводить крепость не в одну стену, а в две, окружив внешнюю рвом. Пока же он мог временно опробовать свои замыслы на деревянном частоколе, который было гораздо легче контролировать и перестраивать.

Я не вмешивалась — видела, какое удовольствие ему это доставляет, — и занялась собственным конюшенным двором, разумеется, не без помощи мужа. Нашего… жеребца-производителя, Валора, мы держали отдельно, чтобы он не слишком реагировал на кобыл, которых Гектор заказал из Салены. Потратился он, конечно, изрядно, но мы оба верили, что это того стоит.

Лет через пять этот первый выводок будет приносить до двенадцати золотых за голову, и если каждый год мы сможем выращивать больше шести боевых коней… Это обеспечит колоссальные доходы для Редвуд Холда. На такую прибыль можно будет возвести ещё одну башню или привезти сырьё для каменной стены, не говоря уже о том, что на подобные деньги легко купить пару стад коров.

Но нам придётся продавать некоторых жеребят раньше — если, конечно, начнутся проблемы с деньгами. Пока же и Гектор, и я понимали, что без податей мы просто не выжили бы.

Когда Гектор отстроил третий круг частокола, куда более широкий, вмещающий огромные территории, я не сразу поняла, что именно он задумал… но потом заметила, что там появились несколько хижин наших строителей и мастеров. Вместо того чтобы спать в конюшнях на чердаке, они получили возможность привезти сюда свои семьи, потому что работа планировалась на многие годы вперёд.

И эти первые хижины дали начало деревне Редвуд, которая когда-то превратится в процветающий город, укрытый широким частоколом.

Отношения людей в округе вначале были настороженными — всё же леди Элоиз и вправду здесь любили, искренне надеясь, что она останется их хозяйкой. Однако тревожные слухи из Гратана постоянно напоминали жителям, что прежние времена ушли.

Налоги там выросли, потому что Тристану не хватало прежних доходов, в то время как мы специально держали их низкими. А главное — в какой-то момент вернулись разбойники, пусть и крохотными группами, нападающими из лесов на беззащитные деревни.

Гектор всегда защищал Редвуд Холд перед тем, как отозваться на помощь Гратану, и люди не могли этого не замечать. Будучи легендой, первым рыцарем Фердинанда Второго, сейчас он проявлял себя не только прославленным воином, но и заботливым хозяином.

В день, когда в крупнейшей из принадлежавших нам деревень прозвучали воспевания Кроффу во имя сэра Гектора, он сказал мне, что готов к детям, потому что верит, что теперь он сможет обеспечить их безопасность и процветание.

— Что такое? — он даже побледнел, увидев мою реакцию. — Ты не хочешь?

Муж сел рядом со мной на резную скамейку, находящуюся снаружи башни, но боялся даже взять меня за руку, будто не понимая, что со мной произошло.

— А что если у нас родится каэри? Что тогда?

Я понятия не имела, передаётся ли дар по наследству. Каэри не запрещали рожать, но их господам — магам — запрещалось иметь детей от каэри, для чего им и выдавали специальные зелья. Моя мама совершенно точно не была каэри, как и её бабушка, и потому почти все верили, что этот дар случайным образом достаётся тем, кого выбрала сама Тиалли.

— Я не думаю, что за все эти годы каэри ни разу не появлялись в благородных семьях, — честно ответил Гектор. — И если такое происходит, они, наверное, скрывают статус своей дочери, потому что никто не желает ей подобного будущего. И мы будем скрывать, сделаем так, чтобы ни один маг не оказался рядом с ней.

Я кивнула, приклонив голову ему на плечо и позволяя себе довериться — в который раз, как бы страшно ни было. Гектор тут же поцеловал меня в макушку, немного успокаиваясь и беря за руку. Мимо промаршировали стражники Редвуд Холда, не осмеливаясь бросить взгляд на проявление нежности между хозяевами крепости.

Неплохо, но всё же не сравнить с отрядом, в котором Гектор когда-то был командиром.

Гектор сам отказался от оруженосца, хотя Жан отчаянно хотел сопровождать его, веря, что таким образом станет рыцарем. В юном оруженосце горела ненависть к дорнесцам за то, что они похитили его и держали в плену, лишив рыцарской чести, — он верил, что должен умереть в бою или от старости, и винил их в том, что пропустил остаток похода.

Но Гектор сказал, что не может держать Жана рядом со мной и со своей семьёй.

— Ты не знаешь мужчин, Сабин. Мы не можем доверять друг другу, желая одну и ту же женщину, — произнёс он тогда и сразу предупредил, что этот разговор окончен и своего решения он никогда не изменит. Он сделал выбор, а Жан достаточно талантлив, чтобы добиться всего и без своего рыцаря.

Почему Жан так стремился служить именно с Гектором?

Потому что знал, что Фердинанд Второй рано или поздно вновь попытается захватить новые земли.