Ellie Alexander

THE MURDER AT THE MOVIES

“This edition is published by arrangement with Greyhound Literary Agents and The Van Lear Agency LLC”

Если бы много лет назад вы спросили меня, чем я буду заниматься в тридцать с хвостиком, то я бы никогда в жизни не смогла вообразить, что буду работать в книжном магазине, расположенном в бывшем особняке, проводить обеденный перерыв на свежем воздухе, сидя на просторной террасе, впитывая золотистое сияние калифорнийского солнца, наслаждаясь сэндвичем с куриным салатом и потягивая лимонад с мятой, слушая убаюкивающее пение птиц и упиваясь видом на тщательно ухоженные сады, окружающие террасу.

Ага, вот такая у меня жизнь, и я люблю каждую ее минуту.

Кто-нибудь, ущипните меня, пожалуйста.

В юности я бы посмеялась над мыслью о том, чтобы работать в семейном книжном магазине в уютном маленьком городке. Та Энни Мюррей была целеустремленной студенткой-криминалисткой, и у нее были грандиозные планы: она хотела переехать в большой город и завоевать мир. Но ей еще так многому предстояло научиться, и она и понятия не имела, что ждет ее впереди.

Ничего страшного. Это было частью взросления, а за последние несколько лет я сильно повзрослела, во многом – благодаря «Потайному шкафу». Я размешала лимонад многоразовой соломинкой, и эта мысль заставила меня улыбнуться. Я гордилась тем, чего добилась, и в то же время была в предвкушении всего, что ждало нас впереди.

Ну а кому бы это не понравилось?

Сегодня мне очень повезло, потому что терраса была полностью в моем распоряжении. Отложив ноутбук в сторону, я на мгновение закрыла глаза, позволяя теплу солнца согреть кожу. В поместье редко стояла такая тишина, и это было очередным поводом ею насладиться, пока у меня была возможность.

Завтра книжный магазин будет гудеть от посетителей, приехавших в городок на длинные выходные. Мне нравился баланс между более загруженными сменами и днями, подобными сегодняшнему, когда не приходилось поглядывать на часы или уминать энергетический батончик прямо за кассой, потому что у меня не было ни минуты свободного времени, чтобы сходить на обед.

Словно по сигналу, из моего ноутбука раздалось уведомление о новом электронном письме. Поставив стакан на краешек стула, я проверила сообщения. Первое письмо было от покупателя из Южной Каролины, который искал экземпляр книги «Я вышла замуж за покойника» – детектива, написанного Уильямом Айришем и впервые опубликованного в 1948 году. Мы получали десятки подобных запросов. Одной из вещей, которые мне больше всего нравились в этой работе, была возможность соединять читателей с книгами. Наш ассортимент новых, подержанных, редких и коллекционных книг был одним из самых больших в стране. Нередко покупатели из таких отдаленных уголков, как Австралия, связывались с нами и с радостью готовы были заплатить непомерную цену за международную доставку, когда узнавали, что у нас есть экземпляр книги, которую они искали годами.

Я пометила сообщение, чтобы проверить наш каталог, когда закончу с обедом.

Второе письмо было от юридической фирмы из Кремниевой долины. Я сразу поняла, чему оно посвящено. Я занималась расследованием смерти своей лучшей подруги, Скарлетт, после того как доктор Колдуэлл, в прошлом – моя преподавательница по криминалистике, а теперь – детектив в Редвуд-Гроув, поделилась со мной своими записями по делу.

До сих пор все будто заходило в тупик, но меня это не останавливало.

Как отпустить прошлое? Возможно ли это, когда пережитая травма преследует тебя, словно затаившийся в тени призрак, чей скорбный шепот эхом отдается в каждом воспоминании?

Я потратила большую часть десятилетия, пытаясь во всем разобраться и выяснить, кто же так жестоко убил Скарлетт за несколько дней до выпускного, но все это ни к чему не привело. В качестве выпускной работы нам поручили распутать нераскрытое дело. Я ни капли не сомневалась в том, что Скарлетт наткнулась в расследовании на что-то, что в конечном итоге привело к ее смерти, но получила этому подтверждение лишь после того, как вновь связалась с доктором Колдуэлл несколько месяцев назад.

Доктор Колдуэлл получила записку от предполагаемого убийцы Скарлетт, в которой тот предостерегал ее, что она должна отменить эту работу. Она предположила, что угроза была розыгрышем или что ее прислал студент, который не подготовился к финальному экзамену. Когда Скарлетт нашли мертвой, доктор Колдуэлл осознала свою ошибку. С тех пор ее пожирало тяжелое чувство вины.

Это ощущение было прекрасно знакомо и мне. Я точно так же была виновата в смерти Скарлетт. Не нужно было поддерживать ее в стремлении поглубже погрузиться в расследование. Не стоило относиться к нему как к авантюре. Нужно было пойти вместе с ней на встречу с ее источником информации.

На ее место должна была быть я.

Я пробежалась глазами по электронному письму, лелея слабую надежду, что в нем могут быть хоть какие-то новости. Но нет. Все то же самое…

Вздохнув, я захлопнула ноутбук.

«Ты себя мучаешь, Энни. А у тебя еще столько работы».

Я бросила взгляд в сторону сада. Позднее лето было в самом разгаре. Пчелы жужжали, кружа среди безупречно подстриженных розовых кустов и высаженных рядами розмарина и лаванды. Раскидистые пальмы тянулись к солнцу – они были единственным, что выдавало то, что я находилась в Редвуд-Гроув, в Калифорнии, а не в королевском саду где-нибудь в английской сельской местности. Пасторальные луга и прибрежные горы раскинулись вдалеке, утопая в жирных лучах солнца. Мои локоны начали завиваться от воздуха, в котором чувствовались легкая влажность и едва уловимый привкус соленой воды. Пригладив волосы руками, я позволила послеполуденной жаре согреть свои щеки. От этого веснушки у меня на руках стали еще заметнее, а тело словно заключили в гигантские объятия. Откинувшись на спинку «Адирондака»[1], я впитывала тепло, даря себе последнюю минутку, чтобы собраться перед тем, как вернуться в здание.

Мне нужно было снова приступать к работе. До наступления вечера я должна была завершить целую кучу дел. Мне все еще не верилось, что у нас, в моем маленьком уютном городке, пройдет официальная премьера «Полуночного алиби».

Этим летом в Редвуд-Гроув состоялся наш первый Фестиваль Детективов. Идея пришла нам в голову, потому что книжный магазин, в котором я работала со времен учебы в университете, «Потайной шкаф», нуждался в серьезном притоке денег и покупателей, чтобы не закрыться. Магазин в стиле Агаты Кристи, располагавшийся в старинном особняке в удаленном уголке Северной Калифорнии, не сделал нас популярным туристическим направлением. Но все изменилось благодаря Фестивалю Детективов. Все местные жители сплотились, чтобы привлечь любителей детективных книг со всего региона на главную площадь городка и те могли провести там захватывающие выходные, посещая выступления писателей, дискуссии, детективную экскурсию по пабам и многое другое.

Мероприятие прошло так успешно, что наш книжный магазин впервые за много лет вышел в плюс, и мы уже начали планировать очередную феерию для читателей, на этот раз – в честь Хеллоуина.

Я бы с удовольствием сосредоточилась на нашем осеннем фестивале, но несколько недель назад мне вдруг ни с того ни с сего позвонил один независимый режиссер из Лос-Анджелеса.

– Эй, Энни, тебе звонят, – сказал Флетчер, мой коллега, жестом приглашая меня к кассе в тот непривычно дождливый летний день.

Дождь хлестал по старинным стеклянным окнам настолько неистово, что я подумала, что они разобьются вдребезги. Я как раз занималась тем, что выставляла в витрине магазина свежие книги, присланные одним из крупных издательств.

– Точно мне, Флетчер? Или тебе просто по телефону разговаривать не хочется? – спросила я, склонив голову набок и бросая на него свой самый выразительный, слегка недоверчивый взгляд.

Вживую Флетчер мог заговорить зубы кому угодно, но по какой-то причине, которая всегда была мне непонятна, ненавидел отвечать на телефонные звонки. Он с радостью занимался возвратами, испорченными книгами или неликвидным товаром[2] – все это порой отнимало много времени и нервов, – лишь бы не принимать заказы покупателей по телефону. Я этого не понимала.

– Нет, она спрашивает тебя. – Он указал на телефон, а потом прикрыл мембрану ладонью. – Говорит, ей надо поговорить с мисс Мюррей. «Мисс Мюррей» – так шикарно звучит.

Нахмурив брови, я отошла от витрины и отправилась отвечать на телефонный звонок. Меня никто не называл «мисс Мюррей». На самом деле, готова поспорить, что даже наши самые преданные покупатели не знали моей фамилии.

– Мисс Мюррей, это Хезер Хэтэуэй. Я кинорежиссер.

Она сделала выжидательную паузу, словно я должна была знать, кто она такая.

– Окей. – Я взглянула на Флетчера и прошептала: – Хезер Хэтэуэй?

Он пожал плечами и замотал головой.

Женщина раздраженно откашлялась.

– Как я уже сказала, я кинорежиссер, и я звоню вам сегодня с очень хорошими новостями.

Может быть, она надеялась, что мы возьмем ее фильм? Мне жутко не хотелось ее расстраивать, но у нас на полках не было места для DVD.

Каждый сантиметр торговых площадей книжного магазина был посвящен нашей обширной коллекции детективов. К тому же наши посетители не интересовались DVD. Сейчас все можно найти онлайн.

– Я случайно прочитала обзор на Фестиваль Детективов в одной онлайн-газете на прошлой неделе, пока сидела в очереди к стоматологу, – продолжила Хезер. – И вот тут-то – ваш выход. Я решила, что Редвуд-Гроув стал бы идеальным местом для проведения премьеры моего нового триллера – «Полуночное алиби».

Теперь настал мой черед сделать многозначительную паузу. Я понятия не имела, что нужно для того, чтобы организовать премьеру фильма.

– Вы хотите провести показ фильма у нас в книжном магазине? – уточнила я, пытаясь убедиться, что правильно ее расслышала.

Голубые глаза Флетчера расширились от радостного возбуждения. Он потирал руки.

– Скажи «да», скажи «да», – одними губами, почти беззвучно произнес он.

– Наше основное место для проведения мероприятий – оранжерея, – сказала я Хезер. – Она вмещает чуть больше сотни человек, в зависимости от того, как мы расставим стулья. У нас есть проектор и экран, которые мы используем для мероприятий. Я полагаю, вы видели наш веб-сайт и страницы в соцсетях. Наш книжный магазин расположен в поместье в английском стиле, так что внутри у нас есть и множество других помещений поменьше, которыми тоже можно воспользоваться, а еще – большая терраса на свежем воздухе, если вы захотите показать фильм после наступления темноты.

Флетчер поднял большие пальцы вверх, одобряя мой ответ.

– Нет, нет, так не пойдет. Вы меня неправильно поняли. Я бы хотела провести премьеру у вас в городе, и мне хотелось бы, чтобы вы помогли мне с организацией мероприятия, – тут же отказала мне Хезер. – Нам нужно помещение гораздо больших размеров. Вы должны понимать, что речь идет о мировой премьере. Я привезу актеров, съемочную группу, продюсеров, всяких голливудских ребят. Мы не можем ютиться в бальном зале со складными стульями. Мне нужно помещение побольше для моих гостей.

– А могу я вас спросить, почему вы хотите провести премьеру именно здесь? Я понимаю, что вы прочитали о Фестивале Детективов, но это звучит как мероприятие совершенно другого толка.

– В той статье были фотографии вашего городка, и он просто прелесть. Будто переносишься назад во времени. У меня в фильме тоже чертовски очаровательная атмосфера, и мне хотелось бы ее передать. Хочу, чтобы гости почувствовали себя внутри фильма. Я представляю себе классический показ в каком-нибудь кинотеатре или там, куда сможет вместиться побольше людей, потом – итальянский ужин, потому что действие фильма происходит в итальянском ресторане, а еще мне хотелось бы расширить мероприятие до уик-энда, продемонстрировать гостям несколько фильмов Хичкока, погружающих в ту эпоху, и устроить их разбор.

Я не знала, что такое «разбор», но у меня была возможность его загуглить после нашего телефонного разговора.

– Я могла бы связать вас с Королевским театром Редвуд-Гроув. Это старинный кинотеатр, куда вмещается шестьсот человек, – предложила я.

– Шестьсот – это гораздо лучше, – с облегчением ответила Хезер. – Но мне все равно понадобится ваша помощь. Я сейчас в процессе завершения постпродакшена, организую рекламные интервью и показы, а еще работаю над финальными штрихами распространения фильма. Мне нужен, скажем так, партнер на месте. Кто-нибудь, кто сможет скоординироваться с кинотеатром, организовать ужин, все такое. Мне бы хотелось, чтобы на мероприятии прошла распродажа книг, особенно если у вас получится выставить что-нибудь в стиле Хичкока. С классическими следователями и женщинами в беде.

Чем дольше мы говорили, тем больше меня вдохновляла эта идея, и я сама не заметила, как вдруг оказалась втянута в планирование этого внезапного уик-энда, посвященного детективным фильмам, с кульминацией в виде голливудской премьеры.

Хезер собиралась привезти на мероприятие множество актеров и друзей из киноиндустрии. А еще на нем будут присутствовать группа критиков и представители прессы. Учитывая, что фильм вдохновлен творчеством Хичкока, Хезер попросила меня помочь ей с организацией показов классических детективов на протяжении выходных, с ужином для особых гостей и с небольшими лекциями в книжном магазине.

Повесив трубку, я с недоумением уставилась на Флетчера.

– Ты уловил суть?

– Ну да. – Флетчер постучал пальцем по экрану компьютера. – Я ее загуглил, пока вы разговаривали. Она реально существует.

– Кто существует? – раздался голос позади нас.

Это был Хэл Кристи, мой начальник и владелец «Потайного шкафа». Хэлу было за шестьдесят, у него были седые волосы, коротко подстриженная борода и добрые глаза.

– Энни только что разговаривала по телефону с кинорежиссером, который хочет провести у нас премьеру, – выпалил Флетчер и принялся грызть ноготь. – Прости, Энни. Я не собирался перетягивать внимание на себя, просто жутко разволновался: ты же в курсе, как я обожаю кино! Не могу поверить, что к нам едет Голливуд. Но ты расскажи ему все сама. Она нас выбрала из-за Фестиваля Детективов.

Сложив ладони, я торопливо забарабанила пальцами в нетерпеливом предвкушении.

– Я тоже не могу в это поверить. Сначала я засомневалась, что это правда, да и Хезер, судя по всему, человек немного эксцентричный, к тому же сроки поджимают, но если вы двое в деле, то, думаю, у нас получится все организовать.

Я ввела их в курс дела.

– Нам стоит поговорить с Руфусом Уэллсом, – после того как я закончила, предложил Хэл, облизав кончик пальца и подняв его вверх, словно ему в голову пришла блестящая идея. Обычно так и происходило. Он всю жизнь провел в Редвуд-Гроув и знал всех в городке. – Руфус – владелец одной из самых больших в округе коллекций винтажных фильмов. Возможно, он захочет показать что-нибудь из своего личного собрания. Я уверен, у него целая куча Хичкока.

Мы составили списки всего, что должны были сделать, чтобы разделить между собой задачи и взять все под контроль. Хэл взялся связаться с Руфусом, Флетчер начал заказывать книги и мерч к выходным, а я согласилась сходить в кинотеатр и разобраться, где можно будет провести ужин.

И вот спустя всего несколько недель тщательного планирования, сегодня вечером все приедут на торжественный ужин. Завтра стартует кинофестиваль – он начнется с утренних показов «Птиц» и «К северу через северо-запад»[3], а после них пройдет премьера «Полуночного алиби».

«Перерыв окончен, Энни», – сказала я себе, вскакивая на ноги и разминая шею. Сунув ноутбук под мышку, я вернулась внутрь. Заходя в книжный магазин, я всегда невольно улыбалась. Я направилась в фойе – светлое и просторное помещение в передней части магазина, где мы оформляли заказы и подавали покупателям кофе, чай и выпечку.

Хэл встретил меня широкой улыбкой, и радостное выражение его лица подчеркнуло морщинки в уголках добрых глаз.

– Как там на террасе? Судя по всему, сегодня чудесный денек.

Он выглянул из большого эркера, выходившего на двор особняка.

– Как всегда, прекрасно. Может, я и слишком долго на ней просидела, но мне там было так приятно и спокойно. Да и на солнышке очень хорошо. – Я похлопала себя по щекам. – Горят?

– Только твоя рыжая шевелюра, – подмигнул Хэл. Он прибрался на прилавке, наведя порядок на стойке с клейкими бумажками и передвинув стопку подписанных экземпляров. – Когда приезжают киношники?

Я взглянула на часы, висевшие за кассой.

– Через несколько часов. Я сказала Хезер, что обязательно приду в «Оленью голову» пораньше, чтобы убедиться, что все готово.

– Уверен, Лиам будет признателен тебе за помощь. – Хэл обошел стойку, закатал рукава своего видавшего виды кардигана и налил себе чашку горячей воды из бойлера, стоявшего напротив больших эркерных окон.

– Имя Лиама Донована и слово «помощь», по-моему, еще никогда не стояли в одном предложении, – усмехнулась я.

Покопавшись в корзиночке с чайными пакетиками, Хэл выбрал цитрусовый чай с лимоном.

– Кажется, это мероприятие его по-настоящему воодушевило. Я никогда в жизни не видел его настолько полным энтузиазма.

– Отлично! – добавила я. – В таком случае можешь сегодня вечером сесть рядом с ним, чтобы создать между нами что-то вроде буфера.

Лиам Донован был владельцем «Оленьей головы», паба на городской площади. Там он устраивал исторические викторины и обожал порассуждать о пользе чтения нон-фикшен[4]. Лиам вел себя так, словно читать детективы было преступлением против человечности. Я не понимала: то ли он настолько ненавидел сам жанр, то ли ему просто доставляло удовольствие выводить меня из себя. Скорее всего, и то и другое. Лиаму всегда удавалось пробудить во мне самое худшее, и у меня складывалось ощущение, что это и было его конечной целью. Он называл это остроумным подшучиванием. Моя близкая подруга При считала, что он со мной флиртует. Я же никогда не понимала, что между нами происходит, и не могла сдержать эмоции, когда Лиам находился рядом.

Он был единственным предпринимателем в городке, который решил не участвовать в Фестивале Детективов, поэтому я была шокирована, когда он вдруг вызвался принять у себя ужин для съемочной группы. Я быстро догадалась, что это произошло благодаря Руфусу. Лиам тоже был киноманом. Раз в месяц он показывал в «Оленьей голове» исторические документальные фильмы на восьмимиллиметровом проекторе. Сотрудничество с Лиамом не входило в мои первостепенные планы, но, будучи главным спонсором премьеры, «Потайной шкаф» получит отличную рекламу. Камерные встречи с актерами, режиссером и другими создателями фильма привлекут в наш магазин больше покупателей.

Билеты на кинофестиваль раскупили мгновенно.

Мы запаслись книгами и биографиями Хичкока. Флетчер выставил в передней части магазина подборку «Со страниц – на экран», состоявшую из детективных бестселлеров, по которым были сняты фильмы – например, «Исчезнувшая» или «Остров проклятых».

Я чувствовала, что книги будут хорошо раскупаться.

– А помимо того, чтобы поработать буфером между тобой и Лиамом, как тебе еще помочь? – спросил Хэл, опуская чайный пакетик в чашку с горячей водой.

– Все готово, – похлопала я по ноутбуку. – Я сбегаю наверх и распечатаю для всех маршруты, потом зайду домой переодеться, и увидимся с тобой и Флетчером за ужином в «Оленьей голове».

– Чудесно. – Хэл сиял от гордости. – Я тебе уже говорил, какая ты чудесная, Энни Мюррей?

Я ощутила, как заливаюсь краской. Хэл был мне как дедушка. Я знала, что он говорил это от души, но не нуждалась в его похвале.

– Это не моя заслуга. Весь городок сплотился, как было и перед Фестивалем Детективов.

Его улыбка померкла.

– Можно тебе дать совет?

– Ага.

– Когда тебе делают комплимент, то принимай его, дорогая моя.

Я уже начала возражать, но он меня прервал.

– Я знаю, что ты не любишь бывать в центре внимания и что твоя скромность порой переходит все границы, – вскинул он седые кустистые брови в доказательство своих слов. – А еще я знаю, как усердно ты работаешь. Твои старания не остаются незамеченными. Важно, чтобы ты это знала.

Ощутив ком в горле, я напряженно сглотнула, чтобы от него избавиться.

– Спасибо, Хэл, – с трудом выдавила я.

На его лице вновь появилась улыбка.

– Иди занимайся своей работой. Увидимся вечером.

Я знала, что он на меня не обиделся. Мне всегда было трудно принимать похвалу, но после смерти Скарлетт это и вовсе стало почти невозможным. Как я могла двигаться дальше и жить полноценной, счастливой жизнью, зная, что ее жизнь оборвалась?

Это было несправедливо.

Может быть, если повезет, мне удастся привлечь ее убийцу к ответственности, и тогда я испытаю облегчение. Впрочем, я и так провела всю свою жизнь под гнетом вины. Вряд ли в ближайшее время что-то изменится.

Я поднялась на второй этаж по лестнице для прислуги. Верхние этажи особняка были закрыты для посетителей. Мы разместили на них склад и кабинеты, а еще там располагались комнаты, в которых жил Хэл.

Флетчер сидел в нашем общем кабинете, разговаривая по телефону. Тихонько прокравшись внутрь, я открыла на компьютере расписание мероприятий, запланированных на выходные.

– Нет, нет, простите, но, как я вам уже сказал раз пять минимум, билеты раскупили несколько дней назад, – произнес Флетчер с ноткой раздражения в голосе. – У нас нет дополнительных мест.

Я поймала на себе его взгляд.

– Это еще одна киношница, Иззи, которая утверждает, что у нее зарезервировано место. Ты что-нибудь об этом знаешь? – прошептал он, прикрыв трубку рукой.

– Иззи? А фамилия?

– Иззи. Просто Иззи. – Он жестом попросил меня подождать. – Нет, я вам уже объяснил. У нас в списке нет вашего имени.

Торопливо открыв список забронированных билетов, я пробежалась по нему взглядом в поисках кого-нибудь по имени Иззи.

– Отлично. Делайте что хотите, но вам придется обсудить это напрямую с Хезер. – Казалось, Флетчер уже был готов бросить трубку.

Я указала на список у себя в ноутбуке.

– Иззи нет, – одними губами сказала я Флетчеру.

Он кивнул.

– Ага. Благодарю за ваше мнение. Удачи в достижении цели.

– Что это было? – спросила я, когда он положил трубку.

Он потер виски и хрустнул костлявой челюстью.

– Она утверждает, что она подруга Хезер и тоже кинорежиссер и поэтому должна быть в VIP-списке. Я ей объяснил, что у нас нет VIP-списка и что ее нет даже среди купивших билеты, но она не принимает отказа. Она собирается сейчас позвонить Хезер и предупредила, что мое грубое поведение не останется незамеченным.

– Кем? – усмехнулась я.

Флетчера можно было назвать каким угодно, но только не грубым. Он был ученым, специализировавшимся на «Шерлоке Холмсе», и имел обыкновение пускаться в рассуждения о сэре Артуре Конан Дойле, но ему очень нравилось работать в книжном магазине, и он делал все возможное, чтобы каждый покупатель, переступавший наш порог, уходил с идеальной для себя книгой. Конечно, порой Флетчер становился слишком многословным, когда делился малоизвестными фактами о писателе и его знаменитом детективе, но все-таки он был безобидным и обладал природным талантом делать так, чтобы любители книг почувствовали себя желанными гостями. Работая за кассой, именно он всегда первым приветствовал посетителей и предлагал им чашечку чая, которой они могли насладиться во время поисков. Он стал мне как брат. Я знала, что он готов пойти ради меня на все, и я ради него – тоже. Всякий раз, когда в книжном магазине наступало затишье, мы с Флетчером доставали наш тайный запас печенья с зефирками в шоколадной глазури (постыдное удовольствие, на которое он меня подсадил много лет назад), разливали по кружкам крепкий горячий кофе и замышляли, какие мероприятия могли бы организовать или как убедить Хэла переоборудовать парочку спален наверху, которыми он не пользовался, в гостевые. Добрая половина верхнего этажа годами пустовала. Флетчеру пришла в голову идея преобразовать давно забытые комнаты в дополнительный источник дохода. Он набросал эскизы того, как их можно было бы стилизовать под кабинеты Шерлока Холмса или Джессики Флетчер[5] в Кэбот-Коув. Тогда читатели имели бы возможность переночевать в книжном магазине, а для любителей книг это превратилось бы в незабываемый опыт.

– Она не стала вдаваться в подробности. – Флетчер поднялся и потянулся. Он был высоким и тощим как жердь, а из-за своих длинных конечностей напоминал мне надувную фигуру вроде тех, что, стоя у шоссе, приглашают водителей на заправочную станцию. – Расписание печатаешь? – Он вынул из принтера теплый лист бумаги.

– Ага. А что-то изменилось? – Моя рука зависла над кнопкой завершения печати.

– Не-а. – Он изучил лист. – Выглядит хорошо. Все еще трудно поверить, что Голливуд едет в Редвуд-Гроув.

– Ну, не совсем Голливуд. Хезер – независимый режиссер, да и среди актеров нет знаменитостей – по крайней мере, пока.

Щелкнув пальцами, Флетчер постучал себе по лбу:

– Вот это мысль, Энни! В эти выходные мы ведь, возможно, станем свидетелями того, как рождаются новые звезды. Буду брать у них автографы и делать с ними селфи, чтобы сохранить их для потомков на случай, если кто-нибудь из них прославится.

– Отличная идея, – усмехнулась я, после чего подмигнула ему, указывая на детективную доску в стиле Шерлока Холмса, висевшую рядом с его столом. Красная нить была протянута между театральными афишами, фотографиями и обложками старых книг. На пробковой доске висело множество кнопок, клейких бумажек для заметок и прочих сокровищ Флетчера. – А то, по-моему, у тебя на стене как-то пустовато. Тебе не помешало бы добавить туда еще и автографов.

– Эй, ну ты же прекрасно знаешь, что абсолютно любой предмет из тех, что висят у меня на детективной доске, занимает особое место в моем сердце, – ответил он, подняв указательный палец к потолку и в шутку состроив обиженную гримасу.

– Справедливо. – Я любезно протянула ему руку в знак согласия. – На мой взгляд, это трогательно, что ты выставляешь на всеобщее обозрение то, что тебе дорого как память, но если серьезно, то я уверена, что, прикрепи ты на эту доску еще хоть одну кнопочку, все это просто возьмет и рухнет, друг мой.

– Не переживай. Я всегда могу освободить на ней место.

В доказательство своих слов он поглубже вдавил в пробковую доску одну из кнопок. Затем, протянув мне стопку бумаги, он вернулся к своему рабочему месту.

Наши столы красноречиво говорили о том, какими разными мы были по характеру и как отличалась наша манера работать. От беспорядка у меня голова начинает идти кругом. У меня на столе каждый из разноцветных стаканчиков с карандашами, ручками, резинками, скрепками и стикерами стоял на строго отведенном для него месте. Единственными предметами, которые я держала под рукой, были ежедневник с Агатой Кристи и термокружка.

Флетчера с трудом можно было разглядеть за шаткой стопкой пробных экземпляров, грозившей упасть с края его стола. В свободное от работы время он создавал миниатюры. Чуть ли не каждый сантиметр пустующего места на полках в нашем общем кабинете занимало что-нибудь из его творений – например, крошечные копии лондонского Тауэра или Букингемского дворца. Сейчас он занимался тем, что делал миниатюру вокзала Паддингтон. Все его рабочее место занимали мелкие пластиковые детали, пинцет и настольная лупа с подсветкой. Я не понимала, как ему вообще удавалось хоть что-то делать посреди всего этого беспорядка, но не осуждала его. Он никогда не срывал сроков и знал, что и где лежит в этом бардаке. Это было лишь одним из множества наших различий.

Выглянув из-за падающей башни, я помахала ему двумя пальцами.

– Ты в этом уверен? Видишь меня? Привет, я Энни. Не знаю, встречались ли мы раньше, потому что последние восемь лет жила за твоей Пизанской башней.

Он поджал губы, сделав обиженный вид.

– Зря ты в это ввязываешься. Может, поговорим о твоих драгоценных ручках? А что, если я их нечаянно переложу? Или, того хуже, нарушу твою идеально подобранную цветовую схему?

Ахнув, я обхватила руками свои стаканчики. В каждом из них хранились ручки определенных оттенков. Как поступил бы на моем месте любой организованный человек, я сложила темно-синие и фиолетовые ручки в один контейнер, а красные и оранжевые – в другой.

– Даже не думай. Руки прочь от моих ручек!

Он взглянул на меня со зловещей ухмылкой, прежде чем сменить тему.

– Какой сегодня дресс-код? – указал он на свою рубашку с коротким рукавом и галстук-бабочку. – Такое подойдет или стоит пойти домой и переодеться перед ужином?

– Флетчер, мы с тобой – в Редвуд-Гроув, а ужин состоится в «Оленьей голове». Даже если бы ты пришел в шортах и футболке, все было бы в порядке.

– А ты так пойдешь?

Вытянув шею, Флетчер изучил мою футболку с надписью «Потайной шкаф».

– Нет, я планирую переодеться, но ты будешь гораздо наряднее меня.

– А как насчет костюма? Я бы мог надеть плащ Шерлока с Фестиваля Детективов.

– Мне кажется, в этом нет необходимости. – Сложив бумаги аккуратной стопкой, я засунула их в свою сумку для книг. – Надевай то, в чем тебе будет удобно. Увидимся там уже совсем скоро, ладно?

Я выскользнула из кабинета еще до того, как он успел мне что-то ответить. Я понимала, что, если этого не сделаю, мне придется провести там еще минут двадцать, обсуждая с Флетчером его потенциальные наряды.

Тревога у нас с Флетчером проявлялась по-разному. Меня не волновало, что надеть на ужин, но я переживала о том, чтобы сегодня все прошло гладко. Мое тело гудело от томительного ожидания. Уже через несколько часов в Редвуд-Гроув прибудет целый контингент киношников. Прямо сюда, в мой родной маленький городок. Это до сих пор не укладывалось у меня в голове. Все произошло так быстро, и вот внезапно мероприятие уже было у нас на носу. Меня пробирало от не слишком приятного сочетания тревоги и предвкушения. Я буду проводить свой первый кинопоказ. Я буду общаться с голливудскими актерами и всемирно известными кинокритиками. Журналисты соберутся на главной площади городка, чтобы осветить это событие, которое наверняка попадет во все соцсети. Наступил наш с «Потайным шкафом» звездный час. И конечно, я была просто обязана сделать так, чтобы успех был ошеломительным. Это ведь не так уж и сложно, да?

Профессор Плам, мой кот[6], судя по всему, почувствовал, что я нервничаю, и поэтому начал бегать за мной туда-сюда между спальней и ванной, пока я переодевалась и собиралась. Будучи моим самым давним и верным компаньоном, он часто выслушивал мои монологи и стал моим доверенным лицом на четырех лапках.

– Как тебе эта зеленая юбка? – спросила я, взяв в руки изумрудного оттенка юбку средней длины и начав позировать с ней перед зеркалом в ванной.

В ответ он мяукнул и потерся мягкой головой о мою щиколотку.

– Спасибо, я тоже так считаю. Выглядит мило и подходит для вечеринки. Не супермодная, но, в конце концов, это же премьера фильма.

Я наклонилась, чтобы погладить его по голове, запустила пальцы под фиолетовый ошейник и почесала ему шею. Профессор Плам был полосатым котом с гладкой шерстью и собачьим характером. Он встречал меня у двери всякий раз, когда я возвращалась домой. Моя подруга При окрестила его «собакотом». Это придуманное ею слово обозначало кота, не осознающего, что он, вообще-то, не собака. Очень подходящее описание. До Профессора Плама у меня никогда не было питомцев, так что мне не с кем было его сравнить. Мои родители были владельцами небольшой закусочной, которая с трудом держалась на плаву. Они весь день проводили в этом ресторанчике с потрепанными обоями и черно-белой плиткой на полу. Я, по сути, росла либо находясь на кухне, либо сидя на одном из свободных выцветших диванчиков с книгой в руках. У меня не было времени на домашних животных или игры с друзьями.

В то же время я бы не сказала, что в детстве была одинокой. Скорее одиночкой. Книги и головоломки стали моим спасением и моими единственными приятелями. Ими они остаются и по сей день.

Я до сих пор помню запах жарящихся на гриле котлет и лука и вкус молочных коктейлей с неаполитанским мороженым[7], которые я потягивала, наспех решая математические задачки, чтобы поскорее вернуться к чтению очередного романа Дороти Ли Сэйерс, который взяла в библиотеке.

Быстро переодевшись и поправив макияж, я, по настоянию Профессора Плама, последовала за ним на кухню. Пока я готовила ему ужин, он бродил между кухонным уголком и холодильником. Кухня, с ее бледно-желтыми стенами, большими окнами, через которые лился солнечный свет, и угловым диваном, была моей любимой комнатой в доме. Чтобы добавить интерьеру яркости, я украсила его подушками с полевыми цветами в калифорнийском стиле. По утрам, прежде чем уйти на работу, я часто зависала на кухне с чашечкой кофе и книгой.

– Прошу, сэр. Ужин подан. – Я поставила мисочки Профессора Плама к нему на кошачий поднос. – Не ждите меня и приглядывайте за домом, как обычно.

Погладив его на прощание, я пошла через парк Оушенсайд, находившийся в центре городской площади. Секвойи и пальмы соседствовали с сочно-зелеными газонами и дорожками. Вокруг пышно цвели розовые и белые олеандры. Я прочитала достаточно романов о мисс Марпл, чтобы знать, что от этих прекрасных, но ядовитых цветов, ставших неотъемлемой частью любого калифорнийского сада благодаря своей устойчивости к засухе, нужно держаться подальше.

Мой путь к «Оленьей голове» пролегал по дорожке, пересекавшей парк ровно по диагонали. Я прошла мимо детей, плескавшихся на игровой площадке, и семей, расположившихся с пикниками. Старая глициния образовала благоухающий тенистый навес в центральном павильоне. Я вдохнула ее пьянящий аромат, смешавшийся с запахом разожженных для барбекю грилей.

Внезапно я поняла, что голодна как волк. Может, дело было в нервах. Вытерев вспотевшие ладони о юбку, я расправила плечи и пересекла Сидар-авеню. «Оленья голова» располагалась на краю городской площади, прямо рядом с посыпанной гравием дорожкой, которая вела к «Потайному шкафу». На двери висела табличка, сообщавшая о том, что сегодня ресторан закрыт для частного мероприятия. Большие окна одноэтажного здания из искусственно состаренного белого кирпича выходили на парк и городскую площадь.

Все было бы здорово, если бы не Лиам.

Почему меня так трясло?

Я ведь выпила не так много кофе, а Фестиваль Детективов, который мы устраивали, был в десять раз масштабнее.

Мои размышления прервал низкий голос с хрипотцой:

– Энни, ты будешь заходить или собираешься весь вечер простоять снаружи?

Вот поэтому я и нервничала. Из-за Лиама Донована.

Придержав дверь ногой, Лиам жестом пригласил меня войти.

– Ну, ты заходишь или нет? Думаешь, я кусаюсь или что?

В его темных глазах промелькнула лукавая искорка. Лиам испытывал огромное удовольствие, пытаясь вывести меня из себя. Убрав с лица прядь волнистых волос, он сделал шаг в сторону, пропуская меня внутрь.

Я проскользнула мимо него.

– Я пришла первой?

Интерьер «Оленьей головы», залитый приглушенным светом, был украшен десятками бумажных оленей и старинными фотографиями Редвуд-Гроув. Полы из потертого дерева и длинная барная стойка придавали помещению деревенский шарм.

Лиам сдвинул столики, чтобы в центре помещения получился один длинный общий стол. Барные столы поставили к дальней стене, чтобы люди могли свободно перемещаться по залу.

– Ты сказала, посадочных мест должно быть тридцать, правильно?

Захлопнув за нами дверь, Лиам поправил черный фартук, надетый поверх джинсов и рубашки с коротким рукавом.

– Ага. Тридцать.

Зачем я за ним повторяла?

– Хочешь посмотреть кухню? У шеф-повара уже почти все готово.

Лиам указал пальцем на дальний конец барной стойки.

– Э-э, можно. Если нетрудно.

– Это же твоя вечеринка, Энни. Тебе решать.

Я не привыкла к такому доброму отношению со стороны Лиама. Обычно он из кожи вон лез, чтобы меня оскорбить, принизить детективы и набить себе цену.

– Да, хорошо. Я бы хотела поговорить с шеф-поваром.

Я надеялась, что мой голос прозвучал сдержанно и профессионально. Резкая перемена в поведении Лиама сбила меня с толку.

Я вошла на кухню через двустворчатую дверь, и все мое тело окутала симфония, сотканная из восхитительных ароматов. Мне никогда раньше не доводилось бывать на кухне в «Оленьей голове». Смотреть там было, в общем-то, не на что: она представляла собой узкое помещение с промышленным оборудованием и плитой на шесть конфорок, и в ней было такое количество нержавеющей стали, что я невольно прищурилась.

Шеф-повар поднял на нас взгляд, не отпуская ручек кастрюли, в которой что-то кипело на открытом огне. Подносы с закусками – фаршированными яйцами и грибами, оливками на шпажках и слойками с соусом песто – уже ждали своего часа.

Хезер попросила нас организовать классический итальянский ужин, потому что действие «Полуночного алиби» разворачивается в итальянской закусочной. Она также настояла на том, чтобы в меню были блюда, связанные с темой ее триллера: фаршированные яйца и канапе из оливок.

– Чем я могу вам помочь? – спросил шеф-повар, насыпая в соус измельченный базилик.

– Это Энни Мюррей, она организует кинофестиваль.

Лиам так формально меня представил, будто я была какой-нибудь голливудской знаменитостью. Что он такое задумал?

– Вы хотите, чтобы я рассказал о подаче блюд? – Повар убавил огонь и вытер руки о черный фартук. – Закуски уже готовы. Мы подадим их, когда начнут прибывать гости, если вы не возражаете.

Он замолчал, глядя на меня в ожидании одобрения.

– Конечно, отлично.

Эта узкая кухня внезапно показалась мне знакомой, ведь я совсем недавно вспоминала о своем детстве.

– Затем мы подадим суп и салат. Минестроне уже готов.

Он приподнял крышку кастрюли, стоявшей на дальней конфорке. Аромат итальянских трав и овощей заставил мой желудок сжаться в предвкушении.

– Я приготовлю простой салат – зелень, вяленые на солнце помидоры, домашние крутоны и бальзамический уксус, – продолжил он, снова накрывая крышкой кастрюлю с супом. – Основными блюдами у нас будут паста и фрикадельки с начинкой, для вегетарианцев – фаршированные перцы, а еще – чесночный хлеб. На десерт подадим тирамису и эспрессо.

Скрыть урчание в животе было просто невозможно.

Все это и звучало, и пахло восхитительно.

– Я разолью вино, – добавил Лиам. – Мы будем подавать коктейли, минеральную воду – все, что они пожелают.

– Значит, во время ужина ты будешь стоять за барной стойкой?

Я испытала облегчение.

– Нет, я сяду за общий стол, но буду на подхвате, если нужно будет обновить кому-нибудь напиток, – взглянул он на меня с вызовом. – Уверен, Хэл тебе говорил, что мы с Руфусом – давние друзья. Мне бы хотелось сесть рядом с ним, а ты можешь заняться рассадкой остальных гостей.

Как великодушно с его стороны. Я сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Если это все, то мне надо возвращаться к соусу, – сказал шеф-повар.

– Разумеется. Спасибо за все, – ответила я, подождав Лиама, прежде чем вместе с ним вернуться в обеденный зал.

– Ну что, все в порядке? – спросил Лиам, хотя звучало это скорее как утверждение.

– Ага. – Я положила сумку на стол. – Сейчас буду раскладывать карточки для рассадки гостей.

– Отлично. Мне нужно кое-что подготовить в баре.

Следующие тридцать минут мы работали в полной тишине, и меня это вполне устраивало. Вот такого Лиама я хорошо знала. Суровым, угрюмым, молчаливым поведением меня было не удивить.

Сервировка стола выглядела просто замечательно. Мы сделали рассадочные карточки в виде кинопленки, а еще – меню и украшения для зала. Чтобы добавить помещению атмосферности, я захватила из книжного магазина несколько вещей: парочку готических канделябров, которые дополнила черными свечами, бутафорский меч, который должен был стать главным украшением стола, и пластиковые лупы.

Я сделала шаг назад, чтобы оценить свою работу.

«Неплохо, Энни».

Хотя я и предпочла бы провести этот ужин в любом другом месте, лишь бы не в «Оленьей голове», надо было признать, что это тускло освещенное помещение в деревенском стиле отлично сочеталось с жутковатой атмосферой, которую я привнесла в него декором.

Кто-то постучал в дверь.

Лиам, нарезавший лаймы и лимоны, поднял глаза.

– Во сколько должны прибыть гости?

Я взглянула на часы.

– Не раньше чем через двадцать минут.

– Хочешь начать пускать сюда людей пораньше? Тебе решать.

– Думаю, можно. Я готова.

– Отлично. Иди.

Он указал рукой на тяжелую дубовую дверь.

Я напоследок еще раз обошла стол. Кажется, ничего не забыла. Хезер должна будет принести рекламные материалы своего фильма. Теперь осталось лишь дождаться, пока прибудут гости, и вино польется рекой.

За дверью стояла женщина лет сорока пяти, одетая в безразмерный черный плащ. Впрочем, я плохо умела определять возраст. Волосы ее были собраны в растрепанный конский хвост. Она затянулась вейпом.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросила я.

Оттолкнув меня в сторону, она вошла внутрь, направляясь прямиком к столу.

– Это места на тридцать человек? Выглядит, как будто стульев слишком мало. Я же прямо сказала: тридцать гостей.

– Вы Хезер? – спросила я, закрыв за ней дверь и отгоняя рукой приторно-сладкий запах малинового табака.

Застыв на месте, она вдруг уставилась на меня с вновь обретенным интересом.

– О, вы меня узнали. Вы, видимо, моя фанатка.

Неловкая ситуация.

– Я Энни Мюррей из «Потайного шкафа», – протянула я руку.

Она снова затянулась вейпом, сделав такой глубокий вдох, словно занималась дыхательной гимнастикой на йога-ретрите.

– Эй, тут нельзя курить, – вмешался Лиам.

Неестественный химический запах малины отбил у меня аппетит.

– Это мое мероприятие. Я оплачиваю этот ужин. В каком смысле нельзя курить? К вашему сведению, это не сигарета, а вейп.

Лиам резко указал пальцем на табличку, висевшую рядом с пивными кранами и гласившую о запрете на любое курение, в том числе вейпов и марихуаны.

– Это мой бар, и законы штата гласят обратное.

Она бросила на него выразительный взгляд, но все же положила вейп на стол.

– Значит, вы и есть Энни. Не знаю, какой я вас себе представляла, но только не такой.

По моей шее пробежала горячая волна. Что она хотела этим сказать? Не думала, что наша первая встреча будет такой.

– Простите, судя по вашему лицу, я вас обидела. Я не собиралась. Просто я такая лосанджелеска до мозга костей. – Она провела рукой по своей черной рубашке, черным леггинсам и черным ботильонам. – Всякий раз, как выезжаю из Южной Калифорнии, забываю, насколько эта часть штата от нее отличается.

Ее слова не сгладили ситуацию.

– Простите еще раз. Я не умею держать язык за зубами. Мне очень нравится ваш стиль и выбор цветов. Мы вот в Южной Калифорнии помешаны на черных однотонных луках. А ваш образ выглядит свежо.

Лиам, стоявший за барной стойкой, поймал мой взгляд. Хезер стояла к нему спиной. Я сдержала смех, когда он передразнил ее резкие жесты и одновременно сделал вид, что курит вейп.

От его поддержки я почувствовала себя еще более неловко. Он умел вывести меня из себя, но в то же время знал, как меня рассмешить. Что это значило? Он со мной заигрывал? Мне хотелось верить, что наша дружба становится крепче. Нас сблизил травмирующий опыт, которым стал Фестиваль Детективов. Именно тогда он появился в нужный момент и поддержал меня. С тех пор что-то изменилось, но я не могла в это поверить. Обычно я гордилась тем, что отлично разбираюсь в людях, но Лиам Донован оставался для меня в какой-то степени загадкой.

Цвет в моем наряде не нес какого-то особого послания. Я выбрала юбку изумрудного цвета и блузку с коротким рукавом в тон просто потому, что этот оттенок хорошо сочетался с моими рыжими волосами и зелеными глазами.

«Хватит, Энни. Тот факт, что ты миленько оделась, вовсе не означает, что ты не способна на большее».

Сейчас не было смысла корить себя за то, что я не выбрала что-нибудь поэлегантнее, или бежать домой, чтобы переодеться в маленькое черное платье. Мы находились в Редвуд-Гроув, а ведь именно такую атмосферу Хезер и искала. Я справлюсь. За годы работы я имела опыт общения со множеством сложных и требовательных клиентов. Даже во время Фестиваля Детективов у меня было полно хлопот с одним автором, обладавшим раздутым самомнением, и его редактором, который настаивал на том, что тому требуется больше публичности.

Лучшим способом разрядить обстановку было просто не принимать комментарии Хезер близко к сердцу. Это была ее премьера, ее вечер. Она – мой клиент, и я буду вести себя с ней максимально профессионально, а всеми жуткими подробностями потом поделюсь с При. Как же хорошо, что у меня есть такая подруга, как При, которой можно излить душу. Мне не терпелось рассказать ей, что мы с Лиамом сошлись во мнении по поводу Хезер. Она никогда в жизни мне не поверит.

Хезер покопалась в черной кожаной сумке.

– Вы уверены, что здесь тридцать мест?

– Абсолютно. Я дважды их пересчитала, когда раскладывала карточки и меню. – Я отодвинула стул, стоявший во главе стола. – Я подумала, что вы могли бы сесть здесь, чтобы все могли вас слышать, но если у вас есть другие идеи, то буду рада поменять рассадку.

Она вытащила из сумки стопку черных глянцевых папок, скрепленных красной резинкой.

– Их нужно разложить по всем местам, если вы не возражаете.

– Вовсе нет.

Я забрала у нее стопку.

– Куда вы посадите Мартина?

Хезер наклонилась ниже и, прищурившись, стала изучать карточки гостей.

Я положила на одну из тарелок папку, на которой красовались наклейка в виде черепа и слова «Полуночное алиби», написанные кровью.

– Его место – на другом конце стола.

– Нет, нет, нет. Так не пойдет. Мне надо, чтобы он сидел прямо здесь, рядом со мной.

Она постучала пальцем по стулу по правую сторону от себя.

– Без проблем.

Взяв карточку с именем Мартина, я поменяла ее местами с другой.

– Сегодня вечером он должен получить VIP-обслуживание. Я хочу, чтобы у него в руке всегда был какой-нибудь напиток. Всегда обслуживайте его первым. Не позволяйте его еде остывать. – Она потянулась за вейпом, как ребенок – за мягкой игрушкой[8].

– Судя по всему, он важная персона.

Я продолжила раскладывать папки.

– Вы не знаете Мартина Паркера?

Она так на меня посмотрела, будто я заявила, что не знаю, кто наш президент.

Лиам усмехнулся за барной стойкой.

Хезер обернулась к нему.

– Это не шутки. Я говорю совершенно серьезно. Сегодня вечером для Мартина все должно быть идеально. Он самый уважаемый критик во всей киноиндустрии. Он способен и привести этот фильм к успеху, и сделать так, что он провалится. От его рецензии зависит вся моя карьера и заработок. Если Мартину не понравится фильм, то я пропала.

Все это звучало как серьезное испытание. Мне стало ее жаль. Я знала, что рецензии играют важную роль при выпуске фильма, но если всего один критик способен разрушить ее карьеру – это просто ужасно.

– Пожалуйста, скажите мне, что шутите. Звучит очень непросто.

Она медленно выдохнула.

– К сожалению, нет. Не шучу. Если ему не понравится мой фильм, я труп.

– О, нет, вы так при мне не говорите. Я ведь зарабатываю на жизнь продажей убийств.

Я надеялась, что мои шутки и непринужденная атмосфера помогут ей почувствовать себя более расслабленно.

– Я тоже, сестричка. В киноиндустрии либо ты убиваешь, либо тебя, а я совсем не хочу, чтобы сегодняшний ужин оказался для меня последним.

– В таком случае мне придется поговорить с шеф-поваром, чтобы убедиться, что еда сегодня вечером будет просто восхитительной, – подмигнула я, все еще пытаясь разрядить обстановку.

Хезер выдавила улыбку.

– Ну да, спасибо.

Было видно, что она нервничает. Я взглянула на ее ситуацию с другой стороны, а ее слова заставили меня еще больше ценить тот факт, что я работаю в книжном бизнесе. Представить себе не могу, чтобы Хэл так давил на меня или на кого-нибудь еще. Мое изначальное мнение о ней слегка изменилось. Она была явно поглощена желанием сделать так, чтобы эти выходные прошли удачно, а моей работой было сделать все возможное, чтобы поддержать ее в этом стремлении. Может, Хезер и была эксцентричной, но я ведь сама согласилась помочь ей сделать так, чтобы этот уик-энд имел ошеломительный успех, и именно это я была намерена сделать. Наша маленькая, но мощная команда из «Потайного шкафа» на это способна.

Я сделала глубокий вдох, мягко улыбнулась и мысленно сказала себе:

«У тебя все получится, Энни. Может, Редвуд-Гроув и не Голливуд, но ты готова к тому, чтобы сотворить свою собственную магию кино».

Гости начали прибывать вскоре после того, как я закончила раскладывать папки, которые дала мне Хезер. Включив саундтрек к «Полуночному алиби», Лиам разлил вино по бокалам.

Уже скоро я заметила появление Мартина. В пабе повисло напряженное молчание, когда он вошел внутрь и сразу же встал в начало небольшой очереди у барной стойки. Своей невысокой коренастой фигурой и круглыми очками он напомнил мне Эркюля Пуаро. На вид ему было за пятьдесят, а пряди его седых волос, густо намазанные гелем для укладки, плотно прилегали ко лбу. Как и Хезер, он был одет в черные слаксы и черный пиджак.

– Мартини, сухой. Суше некуда, – сказал он Лиаму.

Это не было просьбой. Это было требованием.

Проигнорировав Мартина, Лиам сосредоточил свое внимание на женщине, стоявшей в очереди перед ним.

– Вы предпочитаете красное или белое?

Я узнала эту молодую женщину по трейлеру фильма. Она играла главную роль в «Полуночном алиби». Кора Митчелл.

Замявшись, Кора отошла в сторону, чтобы пропустить Мартина.

– Ничего страшного. Я могу пропустить Мартина вперед.

Держа в руке бокал, Лиам приготовился его наполнить.

– «Оленья голова» – это мой паб, а у себя в пабе я обслуживаю в порядке очереди. Так какое вино вы будете заказывать, красное или белое?

У меня в груди забились бабочки. В том, как Лиам поставил Мартина на место, было что-то, что сделало его в моих глазах более привлекательным. Не то чтобы я считала Лиама Донована заурядным. Как раз наоборот. Но мне было приятно наблюдать за тем, как он противостоит задире.

– Э-э, прости, сынок. Ты вообще знаешь, кто я такой? – усмехнулся Мартин.

– Да хоть король Англии, мне плевать, – парировал Лиам, потянувшись к бутылке мерло. – Как я уже сказал, это мой бар, а у меня в баре мы стоим в очереди, как цивилизованные взрослые люди.

Мартин фыркнул.

Я знала, что пялиться нельзя, но не могла оторвать глаз от бара. Хезер не преувеличивала, говоря о Мартине. Все в его поведении буквально кричало о чувстве собственного превосходства. Этот мужчина явно привык получать все, что хочет. Наблюдая за тем, как он пытается пролезть в начало очереди, я испытала новую волну симпатии к Хезер.

Хезер подбежала к стойке, чтобы попытаться исправить ситуацию.

– Мартин, если вы не против, мы ненадолго отойдем, мне нужно перекинуться парой слов со своей юной звездочкой. – Она выдернула Кору из очереди. – Обслужите Мартина, мы на минутку, – сказала она Лиаму.

Лиам пожал плечами.

– Вы уверены?

Она взмахнула запястьем, словно пытаясь сделать магический жест, который заставит всех вокруг раствориться в воздухе.

– О да. Нам с Корой нужна всего минутка, чтобы кое-что обсудить между нами, девочками.

Мы с Лиамом снова переглянулись.

– «Между нами, девочками», – одними губами произнес он.

Я покачала головой и разочарованно отвела взгляд. Очевидно, Мартин в их с Хезер отношениях обладал безраздельной властью, но мне было больно наблюдать за тем, как рядом с ним она становилась почти покорной. Неужели мы с Лиамом оказались на одной волне? Мы с ним во многом не соглашались, но было отрадно осознавать, как быстро он осадил Мартина.

– Мартини, сухой.

Мартин сложил руки на груди, а затем самодовольно ухмыльнулся, глядя, как Хезер тащит Кору к столу.

– Какого черта ты творишь? Я же ясно дала тебе понять, что твоя задача в эти выходные – произвести впечатление на Мартина, а не взбесить его! – кипела от злости Хезер, буквально швыряя Кору на пустой стул.

Взяв в руки идеально сложенную салфетку, я расправила ее, делая вид, что не подслушиваю. Впрочем, это было невозможно. Все в пабе видели, что происходит.

Кора начала возражать.

– Я ничего не сделала. Просто стояла в очереди за выпивкой. – Она указала рукой на бар.

– Мартин Паркер – самый влиятельный критик в Голливуде, да что там, во всей киноиндустрии. Я подарила тебе первый шанс. Не упусти его, Кора, – сказала Хезер тихим гневным шепотом, то и дело поглядывая на Мартина.

– Знаю. Поняла. Клянусь, я пыталась пропустить его вперед, но тут вмешался бармен.

Поймав на себе мой взгляд, Кора смиренно пожала плечами, будто понимала, что из этого спора ей точно не выйти победительницей.

Я заняла себя тем, что начала передвигать и без того аккуратно разложенные столовые приборы и заново складывать салфетки.

– Больше так не делай. Тебе надо поболтать с этим человеком, а не портить с ним отношения, поняла?

Хезер не стала дожидаться ответа Коры. Метнувшись к бару, она положила ладонь Мартину на плечо.

Я не слышала, что она ему говорила, но по языку ее тела было ясно, что она пыталась его ублажить.

Еще сильнее вжавшись в стул, Кора потянулась к табличке со своим именем и, покрутив ее между пальцами, несколько раз ударила ею по столу, будто в приступе нервного тика.

– Отлично. Начало вечеру я задала просто фееричное.

– А что такое с этим кинокритиком? – спросила я, ставя салфетку на соседнюю тарелку. – Он правда настолько влиятельный?

Перекинув через плечо платиновые локоны, она потерла лоб средним пальцем, словно массируя акупунктурную точку, чтобы расслабиться.

– Вы себе даже не представляете. Он – настоящая легенда киноиндустрии, впрочем, не в хорошем смысле.

– Я работаю в местном магазине детективных книг, поэтому понятия не имею, как проходят кинопремьеры, но, как поклонница жанра, скажу вам, что отзывы критиков никогда не мешали мне насладиться хорошим детективом – ни в печатном виде, ни на большом экране.

– Очень приятно это от вас слышать.

Она улыбнулась, продемонстрировав безупречные виниры. Ее высокие скулы еще больше подчеркивал макияж.

В моем представлении макияж заключался в том, чтобы нанести немного блеска для губ и, возможно, чуть-чуть теней на веки. Лицо же Коры выглядело так, словно профессионал контурировал его с помощью бархатистых румян и мерцающего бронзера. Она потрясающе выглядела, но печаль в ее прекрасно подведенных глазах погрузила меня в раздумья.

– Нет, серьезно, это правда, – искренне сказала я, пытаясь ее успокоить. Казалось, она вот-вот расплачется. – Я понимаю, что киноиндустрия – это другое, но я обожаю кино, и мои друзья тоже, и нам абсолютно все равно, что скажет какой-то один обозреватель. Это касается и нашего книжного магазина. Многие из бестселлеров, которые у нас продаются, не получили высоких оценок критиков. Читатели могут и должны сформировать собственное мнение о том, что любят. Я уверена, что всем очень понравится ваш фильм. Постарайтесь выкинуть это из головы. Сегодняшний вечер должен стать праздником.

Смахнув слезу, она кивнула, опустив голову, а затем вернула табличку с именем на место и обвела указательным пальцем очертания черепа на своей папке.

– Надеюсь, вы правы. Я очень благодарна, что вы были ко мне так добры. Кстати, я Кора. Я не запомнила, как вас зовут.

– Энни Мюррей, – протянула я руку. – «Потайной шкаф», где я работаю, организует и спонсирует этот кинофестиваль. Мы все в таком восторге, что вы сюда приехали.

– Спасибо, это очень мило. Хезер говорила, что какой-то книжный магазин будет в этом участвовать, – понимающе кивнула Кора. – У вас продаются только детективные книги, так ведь? Очень круто. Никогда раньше не слышала о чем-то настолько узко специализированном.

– Мы – самый большой магазин детективов на Западном побережье, – ответила я, не в силах сдержать гордость. Я не умела описывать наш магазин без восхищения. – Мы расположены в старинном английском особняке, каждая комната которого оформлена в честь какой-нибудь из книг Агаты Кристи. Снаружи – терраса и чудесные сады. Можно налить себе чашечку чая и на долгие часы затеряться среди книг. Вам стоит к нам заглянуть, пока вы в городе.

– Звучит великолепно. Надо заскочить и взглянуть. Наверняка там есть места, где можно сделать отличные фото для соцсетей. – Цокнув языком, она полезла в клатч. – Вы как раз мне напомнили, что сегодня я должна кое-что запостить. Хезер прислала список хештегов, которые помогут нам с продвижением фильма. Будет круто, если я сделаю несколько фоток и видео, правда?

– Да, конечно.

Я отклонилась назад, чтобы убедиться, что не попадаю в кадр, и воспользовалась возможностью, чтобы отправить короткое сообщение При: «Ты не поверишь, что тут произошло. Режиссер пристыдила меня за наряд. Лиам подозрительно мил и во всем со мной соглашается. А кинокритик – полный урод».

Она ответила мгновенно: «Боже! Мне нужны все сплетни. Вот это жесть. Выкладывай все».

Я ухмыльнулась, и мои пальцы забегали по экрану.

«Сколько драмы».

Она ответила мне несколькими смайликами.

«Приходи завтра. Обменяю сплетни на кофе».

Хихикнув, я убрала телефон.

Пожилой джентльмен, которому на вид было под семьдесят, пошатываясь, подошел к столу, в одной руке удерживая два бокала с вином, а в другой – тросточку, помогавшую ему удерживать равновесие. Он был тучным, его седые волосы доходили до подбородка, а на щеках играл румянец.

– Кора, кажется, это для тебя, – протянул он Коре бокал красного вина.

– О, спасибо, Сэм. Не стоило приносить мне вино.

Сэм поднял свой бокал. Вино в нем было бледного, напоминавшего сливочное масло оттенка.

– Это самое меньшее, что я мог для тебя сделать. Я видел, как ты попала под раздачу из-за Мартина, – кивнул он в сторону бара, где Хезер все еще разговаривала с Мартином.

– Он появился из ниоткуда, – попыталась объяснить Кора. – Я не собиралась устраивать скандал.

– Не парься, малышка.

Сэм обошел стол в поисках своего имени. Его тросточка мерно постукивала по полу. Найдя свое место, мужчина отодвинул стул и поставил палочку рядом. Затем он аккуратно опустился на сиденье, потянулся, словно готовясь к тому, что вечер будет долгим, скрестил длинные ноги и откинул голову на спинку стула.

– Сэм, это Энни. Она работает в книжном магазине, который спонсирует сегодняшний вечер, – сказала Кора, указав на меня.

– Чудесно. Рад с вами познакомиться.

Он начал вставать.

Я его остановила. Мне не хотелось, чтобы ему приходилось лишний раз двигаться. Я не собиралась вынуждать подниматься в свою честь человека, который ходит с палочкой.

– Нет, нет, сидите. Вам ведь так удобно, а это и есть то, к чему мы стремимся сегодня вечером.

– Спасибо. – Он торжественно поднял бокал. – Я прилетел на маленьком самолете, на борту было тесно. Один из недостатков высокого роста и старости в том, что ноги уже не гнутся так, как раньше.

– Мне вас не понять. Я едва прохожу по требованиям к росту, когда хочу покататься на американских горках в Диснейленде, – подколола его я.

Впрочем, в маленьком росте были и свои преимущества. Например, я могла проскользнуть в большинство мест, оставшись незамеченной, что было мне по душе.

– Сэм – известный кинопродюсер, – объяснила Кора в качестве представления.

– Вы спродюсировали и этот фильм? – спросила я.

– Хезер обладает даром убеждения. Я не планировал заниматься продвижением малобюджетного независимого фильма, но она ворвалась в мой кабинет и назвала мне десяток причин, по которым я совершу самую большую ошибку в своей жизни, если не профинансирую «Полуночное алиби». А учитывая, что мне уже скоро на пенсию, я оценил ее кураж.

– Кураж? – нахмурила брови Кора.

– Ты для этого понятия слишком молода. Что насчет вайба?

Поднеся бокал с вином к носу, Сэм вдохнул его аромат, словно сомелье.

– Я не настолько молодая, – возразила Кора.

Мне она показалась юной. Из-за макияжа она выглядела старше, но ей, скорее всего, было не больше двадцати с хвостиком.

А достигла ли она того возраста, в котором уже можно пить? Я почувствовала почти сестринское желание ее защитить. Она выглядела такой уязвимой, особенно по сравнению со столь яркими личностями, как Мартин, Хезер или даже Сэм. Я вспомнила, насколько не в своей тарелке себя чувствовала, когда в университете меня отправили на мое первое место преступления. Опытные следователи общались со мной как с ребенком, приехавшим на экскурсию, а не как с серьезной студенткой, которая настроена на то, чтобы впитать как можно больше знаний.

Сэм опрокинул бокал.

– За молодость!

– А что собой представляет работа продюсера? – спросила я, опускаясь на свое место, которое очень кстати оказалось рядом с Сэмом.

Мне хотелось перевести тему разговора от Коры, к тому же я искренне хотела побольше узнать о том, как устроена киноиндустрия изнутри. А еще мне было любопытно узнать, в каких отношениях он был с Хезер. За кем все-таки было последнее слово – за ним или за ней?

– По большей части она заключается в том, чтобы выписывать чеки на крупные суммы. – Он подвигал непослушными кустистыми бровями. – И в попытках не позволить актерам и съемочной группе эти крупные чеки потратить.

– Я думала, это независимый фильм. В издательском деле авторы берут расходы на себя, если решают стать независимыми.

Меня удивило, что главной задачей Сэма было профинансировать фильм.

– Речь-то все равно идет о деньгах, – ответил Сэм, потирая указательный палец о большой, словно держал в руке пачку банкнот. – Обычно у независимых фильмов есть частные источники финансирования, в то время как студии вкладываются в высокобюджетные блокбастеры. Большую часть своей карьеры я работал на студии, но теперь мне больше нравится финансировать проекты поменьше. Будучи продюсером, я инвестирую в фильмы с минимальными рисками. Это профессиональный жаргон, но, по сути, я – главный инвестор и контролирую весь проект.

– Звучит как серьезная работа, – ответила я.

У меня сложилось впечатление, что ему доставляло удовольствие распоряжаться деньгами. Это заставило меня еще больше задуматься о его отношениях с Хезер. Были ли они верными партнерами или между ними вспыхнула вражда, когда дело дошло до бюджета и распоряжения средствами?

– Еще и интересная, когда появляется такой проект, как «Полуночное алиби». Не правда ли, Кора? Или тебе все еще снятся кошмары, в которых ты не можешь выбраться из холодной ванны, наполненной искусственной кровью?

Он издал смешок.

Вздрогнув, Кора вдруг начала трястись, словно пытаясь сбросить с себя это воспоминание.

– Не напоминай. Все это время я пыталась забыть те дни на съемочной площадке. Никакие занятия пилатесом не смогли меня подготовить к тому, насколько изматывающими оказались те съемки. Я до сих пор плохо сплю по ночам и серьезно подумываю о том, чтобы пойти на терапию, потому что у меня постоянно всплывают воспоминания об этой ванне с кровью.

Звучало ужасно.

– Ванна с искусственной кровью? Я и не подозревала, что этот фильм будет держать нас в таком напряжении. Я хоть и работаю в детективном магазине, но с трудом выдерживаю, когда дело доходит до кровавых сцен, – сказала я Коре, с отвращением улыбнувшись и стараясь сохранить непринужденный тон, потому что было очевидно, что этот фильм произвел на нее неизгладимое впечатление.

Судя по материалам, которые мы получили, и трейлеру, присланному Хезер, фильм не выглядел настолько жестоким, но, может быть, что-то изменилось при монтаже. Я знала, с каким нетерпением наше сплоченное сообщество ждало этой премьеры. В нашем городке, расположенном в стороне от мегаполисов, подобные события случались нечасто. Мысленно поежившись, я понадеялась, что местные жители, которые уже купили билеты, не придут в ужас от фильма.

– Он не суперкровавый, – ответила Кора. – Сцена с ванной – самая страшная его часть, и если вы брезгливы, то помните, что кровь – ненастоящая. Это смесь кукурузного сиропа, красного красителя и какао-порошка, в которую добавили немного жидкого мыла и кукурузного крахмала. Проблема в том, что во время съемок мне пришлось часами лежать в этой ванне. Кровь была такая холодная и тягучая, а мне приходилось сохранять силы и энергию для съемок сцены смерти, дубль за дублем. Мне кажется, у меня ПТСР[9].

– Ты раскрываешь наши профессиональные тайны, – подмигнул Сэм.

Кора резко прикрыла губы ладонью.

– Простите. Я не подумала…

Сэм перебил ее.

– Да я шучу, малышка. В нашем бизнесе нужно уметь адекватно оценивать обстановку.

– Куда мне их лучше положить? – прервал нас мужской голос.

Подняв глаза, я увидела нависшего над нами высокого парня. Я уже несколько раз встречала его в городе, поэтому сразу узнала.

– Вы Руфус Уэллс? – Я поднялась, чтобы его поприветствовать. – Это ваша коллекция фильмов? Я вам помогу.

Он вцепился в коробку, которую прижимал к груди, словно я только что попыталась отобрать у него новорожденного малыша.

– Никто, кроме меня, к ним не прикоснется. Я пообещал Лиаму принести их сегодня вечером, но эти пленки очень ценные. Их могут трогать только эти руки. – Он пошевелил пальцами, продолжая сжимать коробку.

– На барных столах есть свободное место, – предложила я, указывая на ряд высоких столиков, придвинутых к дальней стене. – Можете оставить коробку там или выставить пленки, как вам захочется, чтобы продемонстрировать их гостям.

– Они не для демонстрации. Это – одни из редчайших записей в мире. Я не собираюсь раскладывать тут контейнеры с пленками: мы же не на гаражной распродаже. Они должны постоянно находиться в поле моего зрения. Я ясно выразился?

Нужно было посадить его за стол рядом с Мартином. Тогда они провели бы ужин, пытаясь перещеголять друг друга в собственной важности.

– Вам решать, – сказала я Руфусу. – Думаю, что ваша коллекция здесь будет в безопасности, но если вы предпочитаете, то, конечно, можете держать ее рядом с собой за столом. Ваше место – вот здесь.

– И есть, положив ее себе на колени? Нет уж.

Подперев коробку, он направился к барным столикам.

Неудивительно, что они с Лиамом дружили. Он обладал той же склонностью к нарциссизму. Зачем он принес старые фильмы, если не хотел, чтобы к ним кто-то прикасался?

Мне некогда было пускаться в размышления, потому что повар подал на стол блюдо с закусками. Лиам разливал напитки, а гости продолжали прибывать. Присутствующие наслаждались фаршированными грибами и яйцами.

Когда наконец вошли Флетчер и Хэл, я ощутила, как исчезает напряжение у меня в шее.

– Слава богу, вы пришли, – приобняла я их.

Хэл имел особенно щеголеватый вид. Вместо привычного дырявого кардигана и вельветовых штанов в рубчик он надел шорты цвета хаки, лоферы и рубашку с коротким рукавом в стиле «готическая библиотека», украшенную черепами, воронами, пишущими машинками и пузырьками с ядом.

– Что-то случилось? – Хэл окинул беспокойным взглядом ресторан.

– Не совсем, – прошептала я, жестом приглашая их с Флетчером придвинуться поближе. – Тут у Хезер уже разгорелась драма. Она сегодня вечером пытается произвести впечатление на Мартина Паркера. – Я указала на кинокритика, жадно потягивавшего свой сухой мартини у барной стойки. – Имейте в виду, что она категорически требует, чтобы Мартина обслуживали первым и чтобы ему никогда не приходилось чего-то ждать.

– Разве этот ужин не для всех? – спросил Хэл.

– Для всех, но у Хезер особая миссия: сделать так, чтобы этот вечер стал лучшим в его жизни.

– Пытается заполучить хорошую рецензию, – отметил Флетчер.

– Она этого даже не скрывает. Она мне сказала, что этот фильм и вся ее карьера зависят от критики Мартина.

Хэл присвистнул.

– Ничего себе.

Прежде чем я успела что-то ответить, дверь резко распахнулась, словно выбитая мощным порывом летнего ветра. Вскинув левую руку, женщина с уложенными ежиком волосами кислотно-розового цвета, одетая в черные кожаные штаны и туфли на десятисантиметровых шпильках, взмахнула унизанными кольцами пальцами.

– А вот и я. Теперь вечеринку можно начинать.

В пабе повисла тишина.

Заметив ледяной взгляд Хезер, я невольно придвинулась поближе к Хэлу в поисках защиты.

– Иззи, какого черта ты здесь делаешь?

Иззи расплылась в сияющей улыбке.

– Ой, а ты что, не слышала? Я – особая гостья Мартина.

Хезер выронила бокал с вином, и тот разбился о потрескавшийся деревянный пол. Мерло расплескалось, словно кровь.

– Какие-то проблемы, Хезер? – Взяв на барной стойке салфетку, Мартин промокнул вино с пиджака.

Хезер опустилась на колени, чтобы собрать осколки стекла.

– Оставьте их, – предупредил ее Лиам, взяв щетку и совок. – Я сам об этом позабочусь.

Поднявшись на ноги, Хезер уставилась на свои перепачканные ладони, словно они принадлежали кому-то другому.

– Прости. Ты не ответила, – сказал Мартин, после чего откашлялся и бросил промокшую салфетку на барную стойку. – Вот так вот ты обращаешься со своими уважаемыми гостями? Какие-то проблемы?

– Нет, вовсе нет, – процедила Хезер. – Я очень рада видеть с нами Иззи. Будет замечательно узнать мнение коллеги-кинематографиста о нашем фильме. Если вы не против, я на секундочку отлучусь, чтобы привести себя в порядок.

Самодовольная ухмылка на лице Иззи сказала мне все, что нужно было знать об их взаимоотношениях. Одной из вещей, которые я усвоила, когда училась на криминалиста, было то, насколько важен язык тела. По одному только взгляду, по тому, как подозреваемый нервно накручивает волосы на палец, или даже по едва заметным движениям глаз можно многое понять. Наблюдения давались мне без труда. Возможно, отчасти это было связано с тем, в каких условиях я росла. Проводя так много времени в одиночестве, я научилась не обращать внимание на то, что говорят люди, фокусируясь на том, как они это говорят.

Сейчас же мне показалось, что даже начинающий специалист по языку тела смог бы легко заметить, что между этими женщинами есть какие-то разногласия.

– Это она дважды звонила сегодня в магазин, требуя место на ужине, – прошептал Флетчер, когда Иззи, излучавшая уверенность в себе каждой клеточкой тела, прошествовала мимо нас.

– Судя по всему, она нашла обходной путь, – сказал Хэл, встретившись со мной взглядом.

– Она ведь тоже режиссер, да? – спросила я Флетчера, потому что он был единственным из нас, кто разговаривал с ней до этого.

– Она так сказала. Утверждала, что они с Хезер – не разлей вода. – Он жестом изобразил кавычки, чтобы подчеркнуть свои слова. – Впрочем, сомневаюсь, что это правда.

– Да, я тоже очень сомневаюсь, – согласился Хэл. – Думаю, было бы кстати что-нибудь выпить. Кто со мной?

– Я. – Подняв руку, Флетчер пошевелил пальцами. – Я уже едва держусь из-за того, какая напряженная тут обстановка. Думаю, что-нибудь крепкое мне поможет.

– Не знаю, хватит ли тебе одного напитка. Возможно, придется выпить целую бутылку. – Я скорчила рожицу, высунув язык, а потом указала на бар. – Пойду поговорю с шеф-поваром. Мне надо убедиться, что у нас пока все идет по графику. Думаю, еда отлично всех отвлечет.

Я подошла к барной стойке, стараясь не наступать на влажный участок на полу. Лиам закончил убирать осколки стекла и вытер пролитое вино, но на состаренных досках осталось большое мокрое пятно.

– Чего изволите, мисс Мюррей? – спросил Лиам, одной рукой наливая вино, а другой – взбалтывая коктейль.

У стойки образовалась длинная очередь, с которой, впрочем, вполне можно было справиться, однако Лиама это, похоже, ничуть не смущало.

– Я пойду посмотрю, не нужно ли помочь шеф-повару. Понимаю, что ты немного занят после этого… – Я поморщила нос и прикусила нижнюю губу, пытаясь подобрать правильное слово. – Инцидента.

Покачав головой, он рассмеялся:

– Можно и так выразиться.

– Ага, ну ладно. Мне кажется, самое время дополнить выпивку какой-нибудь едой. Ну, пока ситуация не вышла из-под контроля.

– Хорошая идея. – Сняв крышку с шейкера, он через ситечко перелил напиток в коктейльный бокал. – Если хочешь, пока пообщайся с гостями, а я схожу к повару.

– Нет. Я в порядке. Все нормально. – Мой голос снова задрожал.

«Прекрати, Энни».

Растянув губы в вежливой улыбке, я постаралась сделать так, чтобы моя речь звучала деловито.

– Я рада минутной передышке, а тебя ждет очередь из посетителей.

– Спасибо. – Он дважды вскинул брови, взглядом указывая на Мартина. – Возможно, сегодня вечером тебе больше минуты и не светит.

Сдержанно кивнув, я проигнорировала то, что он, похоже, не собирался отводить от меня взгляда. Я повернулась в сторону кухни и толкнула двустворчатые двери.

Обо что-то ударившись, они качнулись в мою сторону.

Снова попытавшись их открыть, я чуть не сбила с ног Хезер.

– О нет. Извините, пожалуйста. Не ожидала, что кто-то будет здесь стоять.

Она запихнула в карман что-то, что я не успела рассмотреть.

– Нет, я сама виновата. Вполне ожидаемо, учитывая, как в целом проходит вечер.

– Вы, по крайней мере, надели черное. Даже не заметно, что вы пролили вино, – попыталась я ее успокоить.

– Вино – наименьшая из моих проблем. – Она надавила на виски костяшками пальцев. – Не могу поверить, что Мартин пригласил ко мне на премьеру Иззи. Зачем ему это делать? Он же знает, что я не могу ее прогнать. Он специально надо мной издевается. Пытается заставить меня страдать.

– Заставить вас страдать?

Тут явно был какой-то скрытый смысл.

– Мартин получает удовольствие от того, что доминирует в наших взаимоотношениях. Он не просто так пригласил Иззи. Он намеренно пытается меня сломать. Он знает, что мы с ней друг друга ненавидим. Он просто со мной играет. Он такой жестокий. Он наслаждается каждым мгновением происходящего. Не надо было даже пытаться перед ним заискивать. Нужно было оставить все как есть.

Сжав кулаки, она так плотно стиснула губы, что, казалось, каждый мускул на ее лице и шее был вот-вот готов лопнуть.

Я не знала, что ей лучше ответить.

– Как я уже вам говорила, возможно, я не разбираюсь в киноиндустрии, но почему Мартин доминирует? Он ведь не более чем один из множества рецензентов.

– Потому что разгромная рецензия на «Полуночное алиби» может погубить фильм, особенно если будет исходить от человека с такой репутацией, как у него. Сейчас все зависит от премьерного уик-энда. У фильма нет времени на то, чтобы найти своего зрителя. Если мы сразу же не соберем хорошую кассу, то это смертный приговор.

– Неужели одна-единственная рецензия от Мартина может на все повлиять? – Мне хотелось помочь ей взглянуть на ситуацию под другим углом, но, с другой стороны, может, она была и права. Возможно, Мартин и правда был способен приводить фильмы и к успеху, и к провалу. Если это действительно было так, то, похоже, вся эта система прогнила. Фильмы, так же как и книги и любые другие виды развлекательных продуктов, – вещь субъективная. Несправедливо, что мнение одного человека способно полностью определить успех или неудачу фильма. Хвалебная рецензия в «Нью-Йорк Таймс» может помочь увеличить продажи, но большинство современных читателей обычно полагаются на отзывы пользователей порталов вроде Goodreads или соцсетей.

– Да. Он сгубил столько карьер, что и не сосчитать. – Она прижала полотенце к перепачканной блузке, пытаясь ее промокнуть. – Он это знает и использует в своих интересах – вот, к примеру, позволил Иззи вломиться ко мне на вечеринку.

– А что насчет Rotten Tomatoes[10] или отзывов зрителей? – спросила я. – Я вот ориентируюсь на них, когда хочу решить, смотреть ли фильм.

Она похлопала по прижатому к груди полотенцу.

– Вы не понимаете. Рецензия Мартина выходит самой первой. Все в индустрии ее прочитают, проигнорируют мой фильм, и премьерный уик-энд провалится.

Шеф-повар изо всех сил старался игнорировать нашу беседу, но я заметила, как он с недоверием покачал головой. Я его понимала. У меня закончились аргументы. Я изо всех сил старалась найти с ней общий язык, но у меня складывалось ощущение, что ей просто нравилось быть жалкой.

– То, что я сейчас скажу, прозвучит ужасно, но, если Мартин Паркер умрет, я буду рада. – Она сделала резкий выдох, словно боец, готовящийся к битве. – Он меня так или иначе погубит.

Я не смогла подобрать нужных слов для ответа.

Хезер, казалось, было все равно. Бросив испачканное вином полотенце на стол, она протиснулась мимо меня, еще глубже засунув руку в карман.

– Надо вернуться и сделать все, что в моих силах, чтобы исправить ситуацию.

– Какая она эксцентричная, – сказал шеф-повар, накладывая последний поднос закусок.

– Вы тоже заметили? – оглянулась я, чтобы убедиться, что она нас уже не слышала.

– На наших ужинах гости обычно не желают никому смерти.

Он посыпал яйца свеженарезанной зеленью.

Вздохнув, я прикусила губу.

– Ага. Думаю, следующие несколько часов будут весьма любопытными. Вам не нужна дополнительная пара рук? Я бы могла тут спрятаться на весь оставшийся вечер.

Он поцокал языком.

– Мне жаль, но это против санитарных норм.

– Может, я хотя бы это отнесу? – спросила я, указывая на поднос.

– Конечно. Все готово.

Он протянул мне первый поднос с фаршированными яйцами.

Я расправила плечи.

«Потерпи еще пару часов, Энни. Держись уверенно. Подъехали оставшиеся гости».

Я обошла паб и стол, предлагая закуски и проверяя, у всех ли есть напитки.

Хезер звякнула вилкой о бокал.

– Прошу вашего внимания. Пожалуйста, занимайте свои места.

Те немногие из гостей, кто все еще тусовался у барной стойки, подошли к столу. Поставив закуски в его центр, я села между Сэмом и Хэлом.

– Пристегнись, малышка, сегодня нас ждет захватывающая поездка, – сказал мне Сэм, поднимая бокал. – Иззи и Хезер борются за внимание Мартина. Такое нарочно не придумаешь. Меня так и подмывает попросить этого, как его там, Руфуса запечатлеть это на видео.

– Рецензия от Мартина и правда имеет такое большое значение? – спросила я, бросая быстрый взгляд во главу стола, где Хезер ждала, пока люди займут свои места.

Мне хотелось узнать, разделяет ли он ее точку зрения.

– Боюсь, что да. Некоторые говорят, что он – самый влиятельный человек в Голливуде. – Он пожал плечами. – Я бы мог добавить к этому списку еще несколько имен, но его рецензии – золотой стандарт киноиндустрии. Нам необходимо, чтобы ему этот фильм понравился. Очень понравился.

– Наверное, для дебютного фильма это огромная ответственность. Я разговаривала с Хезер, и, судя по тому, что она мне сказала, если Мартин напишет на этот фильм плохую рецензию, то никто на него не пойдет.

Обдумав мои слова, Сэм потянулся за слойкой с песто.

– Я уверен, что «Полуночное алиби» получит восторженный отзыв. Хезер не о чем беспокоиться.

Его ответ застал меня врасплох.

Возможно, именно сейчас Хезер пригодилась бы житейская мудрость, которая приходит с годами. Сэм финансировал фильм. Похоже, рецензия Мартина его не волновала. Он либо был абсолютно убежден, что перед ним – хит, либо имел за плечами достаточный опыт в бизнесе, чтобы трезво оценивать ситуацию.

– Спасибо за то, что сегодня вечером вы – здесь, – продолжила Хезер, когда последний из гостей занял свое место. – Создание этого фильма стало кульминационным моментом моей карьеры, и я тронута тем, что вы добрались до Редвуд-Гроув, чтобы вместе со мной отпраздновать премьерный уик-энд. В первую очередь я хотела бы поблагодарить всех, кто сделал сегодняшний вечер возможным, начиная с легендарного Сэма Браджеса, нашего бесстрашного исполнительного продюсера.

Все начали аплодировать.

Сэм скромно поклонился. Впрочем, я заметила, что он изучает взглядом сидящих за столом, проверяя, все ли оценили его заслуги по достоинству.

– Мы приготовили для вас абсолютно бомбический фильм, и некоторые из актеров в эти выходные будут с нами, в том числе Кора Митчелл.

Поднявшись, Кора стала купаться в лучах славы, не дожидаясь, пока Хезер завершит свою речь.

– А еще я хотела бы выразить благодарность команде из «Потайного шкафа» и сотрудникам «Оленьей головы» за то, что они нас приняли и организовали кинофестиваль, сопровождающий премьеру, которая пройдет завтра вечером.

В отличие от Коры, никто из нас не стал вставать, чтобы оказаться в центре внимания.

– И наконец, я особенно благодарна Руфусу Уэллсу, который любезно взялся продемонстрировать нам дебютный фильм Хичкока под названием «Ребекка», снятый в тысяча девятьсот сороковом году, и выставить кое-что из своей коллекции в кинотеатре.

Я обратила внимание на то, что Хезер ни словом не обмолвилась о присутствии Иззи.

Гости передавали друг другу миски с супом минестроне и салатами, пока Хезер добрых пять минут разглагольствовала о том, какая честь, что Мартин приехал в город.

– А разве посещение кинопоказов – не его работа? – спросила я Сэма.

Усмехнувшись, Сэм погрузил ложку в суп.

– Вы наблюдаете за великим искусством, именуемым лизоблюдством. Расслабьтесь и получайте удовольствие.

Пока все наслаждались супом и салатом, Хезер поведала о планах на выходные и наших папках. Когда подали главное блюдо, она наконец села, и гости завели разговоры с теми, кто находился рядом.

– Ваш ужин, мисс Мюррей, – сказал Лиам, поставив передо мной тарелку с обжигающе горячей пастой. – Не желаете ли тертого сыра?

«К чему такие формальности?»

– Да, конечно.

Я подалась в сторону, чтобы позволить ему натереть пармезан в мою пасту. Невозможно было не ощутить аромата его одеколона с древесными нотками. По моему телу пронесся электрический разряд. Из-за того, как близко ко мне находился сейчас Лиам, у меня по коже побежали мурашки, и чем дольше это длилось, тем сильнее я их ощущала. Нужно было найти какой-то способ контролировать свои чувства к Лиаму, но, как выяснилось, это оказалось сложнее, чем я предполагала.

– Достаточно. Спасибо. – Я приподняла руку над тарелкой, демонстрируя ему, что сыра у меня на пасте – идеальное количество.

– Приятного аппетита.

Слова Лиама коснулись задней поверхности моей шеи. Я сохраняла идеальную осанку, выпрямив спину и в упор глядя на Кору, сидевшую напротив, пока он не ушел. Меня разозлило, что ему удалось меня смутить.

– А он горячий. – Кора дунула себе на руку, словно пытаясь потушить пожар. – Мне такие нравятся: высокие, темненькие, загадочные.

– Загадочные – это да.

Я намотала пасту на вилку.

– У него кто-нибудь есть? – Кора откинула волосы в сторону, проводив взглядом Лиама, уходящего на кухню. – Он немного староват, но я обожаю замкнутых мужчин, так что не прочь была бы оказаться в его больших и сильных руках.

«Немного староват? Лиаму лет тридцать пять».

– Я не слежу за личной жизнью Лиама, – ответила я Коре.

Мне правда больше не хотелось тратить время на разговоры о Лиаме.

К счастью, Руфус меня отвлек.

Я не заметила, как Мартин вышел из-за стола.

– Немедленно положите на место! – крикнул Руфус.

Он попытался выбраться из кресла, но, перевернувшись, оно с глухим стуком повалилось на пол. Руфус оказался удивительно ловким. Перемахнув через кресло в акробатическом прыжке, он выхватил у Мартина из рук контейнер с кинопленкой.

– Тихо, тихо. – Мартин попытался ударить Руфуса, но промахнулся. – Не трогайте меня.

– Вы-то должны быть в курсе. – Руфус осмотрел винтажную пленку так пристально, словно был оценщиком из передачи «Антикварные гастроли»[11]. – Вы вообще понимаете, насколько это ценный фильм?

– А вы вообще понимаете, с кем сейчас разговариваете? Я Мартин Паркер. Я знаю о фильмах больше, чем кто угодно на планете.

Смелое заявление.

– Тогда вы должны понимать, что эти контейнеры с пленками – не игрушки.

Руфус протер салфеткой край металлической банки, стирая с него отпечатки пальцев Мартина.

– От моего прикосновения к контейнеру пленка не пострадает, – парировал Мартин.

Вероятно, он был прав. Он ведь не вытащил оттуда старую пленку. В то же время можно было понять, как разозлил Руфуса тот факт, что Мартин с таким пренебрежением отнесся к его ценной коллекции.

Руфус положил пленку на стол рядом с остальными. Он сверлил Мартина взглядом.

– Считайте это предупреждением. Если еще хоть пальцем коснетесь одной из них, то пожалеете.

Запрокинув голову, Мартин расхохотался.

– Как это жалко. Вы переживаете из-за ничтожной коллекции фильмов. Вам бы следовало попросить меня оставить на них автограф, но после подобной истерики я этого не сделаю.

Руфус взглянул на Мартина с такой ненавистью, что я инстинктивно прижала руку к сердцу и затаила дыхание.

Он хочет его ударить?

– Я не советую вам со мной связываться, – настаивал Руфус.

– У меня прямо душа в пятки ушла.

Пожав плечами, Мартин направился к барной стойке, чтобы обновить напиток.

Непонятно, что за сцена только что развернулась у меня перед глазами, но если весь остаток выходных пройдет так, как этот ужин, то, похоже, работа мне предстоит нелегкая.

Атмосфера на ужине оставалась тяжелой. Напряжение, повисшее между Руфусом и Мартином, было плотнее, чем слои сливок, разделявшие пропитанные ромом «дамские пальчики» в тирамису. Хезер старалась примирить сошедшихся в поединке киноманов, однако оба они отвергали любые ее попытки найти параллели между их занятиями.

Кора бесстыдно флиртовала с Лиамом. Каждый раз, как он подходил, чтобы обновить напитки или убрать грязные тарелки, она начинала ерзать в своем кресле, следя за тем, чтобы декольте на блузке выглядело соблазнительнее, и, хихикая, спрашивала, сколько бумажных оленей было убито для украшения интерьера.

Мне хотелось сказать Коре, что она зря старается. Если она думала, что Лиама впечатлит такое незрелое и подхалимское поведение, то она ошибалась.

А вообще, почему меня это так волновало?

Я попыталась себя убедить, что мне было больно наблюдать за тем, как женщина унижается, чтобы попытаться привлечь мужчину, но было в случае с Лиамом и нечто большее, к чему я пока не готова была подступиться.

Лимончелло, амаро и эспрессо лились рекой. Встав, Иззи подняла бокал с дижестивом.

– Давайте произнесем еще несколько тостов. – Ее речь лилась в унисон с плавными покачиваниями бедер. – Для меня большая честь – оказаться на премьере «Полуночного алиби», снятого моей дорогой, любимой подругой и коллегой по кинорежиссуре Хезер Хэтэуэй.

Выражение лица Хезер говорило об обратном. Она явно не отвечала на чувства Иззи взаимностью.

– В нашей индустрии быть женщиной не всегда просто, и как же чудесно, что мы с тобой – прямо как сестры, Хезер. – Она послала Хезер несколько воздушных поцелуев, в другой руке высоко держа переполненный бокал. – Выпьем же за сестринство и за то, чтобы проложить новый путь для всех женщин, что идут по нашим стопам.

Хезер даже не попыталась что-то ответить. Она обхватила себя руками, приняв защитную позу.

Иззи продолжила, для устойчивости схватившись за спинку кресла, потому что еле держалась на ногах. Сколько вина и лимончелло она выпила?

– Ты можешь подумать, что мы с тобой – конкурентки. В каком-то смысле это так, но у нас есть общий враг, а как гласит древняя пословица, «враг моего врага – мой друг». Правда ведь, Хезер?

Лицо Хезер стало мертвенно-бледным. Она несколько раз отрицательно покачала головой, умоляя Иззи остановиться.

Иззи не обратила на нее внимания. Залпом опустошив бокал, она положила ладонь Мартину на плечо, впиваясь пальцами, будто массажист, пытающийся размять напряженные мышцы.

– И надо же, у нас тут как раз враг номер один. Мартин Паркер – человек, которого все продюсеры, режиссеры и актеры боятся больше, чем какого-нибудь монстра, затаившегося во мраке.

Выдавив хриплый смешок, Мартин потянулся к руке Иззи. Накрыв ее пальцы своей большой ладонью, он повернулся, чтобы взглянуть ей в глаза.

– Я бы так далеко не заходил, Иззи.

– Но, Мартин, это же правда. – Высвободив руку, она похлопала его по другому плечу. – Почему бы вам не рассказать тем, кто сидит за столом, что вы мне недавно сказали?

Хезер вскочила на ноги.

– Э-э, спасибо за тост, Иззи. У нас завтра длинный день, так что я хотела бы попросить Руфуса начать презентацию.

– Я не закончила. Мне нужно еще кое-что сказать, – ответила Иззи, наклоняя бокал и делая большой глоток.

Мартин обхватил ее за талию, демонстрируя силу, затем потянул в сторону кресла.

– Садитесь-ка, Иззи. Вы ставите себя в неловкое положение.

– Я? Нет, вы. Проблема в вас. – Она покачивалась с коктейльным бокалом в руке, словно находилась посреди открытого моря, пытаясь сохранить равновесие. – Вы хотите нас всех погубить.

– Я бы с вами согласился, – хрипло ответил Руфус, открывая один из контейнеров с кинопленками. – Человеку, который без уважения относится к великим предшественникам, заложившим основы современного кино, доверять нельзя.

Издав тяжелый вздох, Иззи плюхнулась в кресло и одним глотком осушила бокал.

– Отлично, но я хочу еще кое-что сказать. Вы мне рот не заткнете. Пришла эпоха матриархата – ведь так, Хезер?

Хезер закатила глаза и пробормотала себе под нос что-то неразборчивое, после чего демонстративно отвернулась от Иззи.

– Продолжайте, Руфус, пожалуйста, продолжайте.

Следующие сорок пять минут Руфус читал лекцию по истории фильмов ужасов. Содержание его выступления было интересным. Демонстрируя фрагменты необработанных сцен Хичкока, он поведал нам о том, какое наследие оставил мастер саспенса в киноиндустрии.

– Хичкок популяризировал макгаффин. Для тех из вас, кто не знаком с этим термином: речь идет об использовании объекта или цели в качестве инструмента для продвижения сюжета вперед, даже если эти предметы на самом деле неважны. Таким образом Хичкок произвел революцию в сторителлинге, акцентируя внимание на персонажах и на том, чтобы создавать напряжение, при этом не углубляясь в детали сюжета, – объяснял Руфус, прохаживаясь туда-сюда вдоль дальней стороны стола.

Он поделился примерами новаторского стиля Хичкока: быстрые склейки, долгие планы и монтажная съемка. Мы послушали музыкальные фрагменты, сопровождавшие фильмы, пока Руфус рассказывал о многочисленных соавторах Хичкока, в том числе о Бернарде Херрмане, чьи культовые саундтреки известны до сих пор.

Мне было очень интересно узнать больше о Хичкоке и его вкладе в саспенс и триллеры. Невозможно было отрицать, что Руфус был прекрасно осведомлен в этой теме, однако само выступление оставляло желать лучшего. Он говорил невыразительно, практически без интонации.

Хэл начал клевать носом.

Я не могла его осуждать.

Спустя час Хезер наконец-то прервала Руфуса.

– Благодарю вас за это увлекательное введение в курс дела. Фильмы Хичкока стали для меня мощным источником вдохновения, и я с нетерпением жду продолжения лекции завтра.

– Это все? На сегодня я закончил? – Руфус выглядел растерянным. Он указал на коробку с пленками. – Я еще даже не начал рассказывать о том, какие режиссеры вдохновлялись Хичкоком. У нас как минимум десяток примеров, от Стивена Спилберга до М. Найта Шьямалана. Я собрал фрагменты из современных фильмов, режиссеры которых подражали его стилю и атмосфере.

– Звучит увлекательно. Нет, серьезно, но я вынуждена вас прервать. – Хезер постучала пальцем по наручным часикам. – Боюсь, нам уже пора расходиться, хотя, уверена, мы все хотели бы вас еще послушать.

Мартин подчеркнуто громко откашлялся, положив ладонь на живот и расправив плечи.

– Ха! Говори за себя, Хезер. Не могу поверить, что ты заставила нас все это высидеть.

Поднявшись, Хезер потерла ладони, словно пытаясь отмыться от всего, что произошло сегодня вечером.

– В любом случае у нас запланирована ваша часовая лекция перед завтрашним показом «Ребекки», – сказала она Руфусу тоном, ясно дающим понять, что тот свободен. – Было бы чудесно, если бы ваша презентация ограничилась сорока минутами. И пожалуйста, выделите хотя бы минут пятнадцать-двадцать на вопросы гостей.

– Удачи тебе с этим пустозвоном, – прошептал Мартин Иззи, специально произнеся это достаточно громко, чтобы его услышали.

Хезер, казалось, была готова вот-вот рухнуть на стол. Мне стало ее жаль. Уверена, что она не ожидала, что вечер сложится вот так. Вот бы я могла что-нибудь сделать, чтобы он завершился на более позитивной ноте. Трудно было не понять, что это была в какой-то мере и моя ответственность. Не то чтобы я была виновата в том, что эта кучка ненормальных вцепилась друг другу в глотки, но мы ведь сами пригласили этих людей в наш тихий городок и вложили невероятное количество времени и усилий в организацию этого уик-энда. Я не могла допустить, чтобы актеры и съемочная группа ссорились. Казалось, будто все позабыли, зачем здесь собрались. Хезер специально с нами связалась, потому что была абсолютно очарована милой атмосферой нашего городка. Если дружелюбные и приветливые жители Редвуд-Гроув были готовы принять гостей на выходные, то мне хотелось, чтобы это мероприятие было веселым, приятным и запоминающимся для всех, кто в нем участвует.

Подчиняясь внезапному порыву, я поднялась из-за стола и звякнула вилкой о свой пустой бокал из-под вина.

– Перед тем как все уйдут, мне хотелось бы воспользоваться моментом, чтобы поприветствовать вас всех в Редвуд-Гроув. Я говорю не только от имени «Потайного шкафа», – сделав паузу, я кивнула Хэлу и Флетчеру, – но и от лица всего сообщества. Мы – маленький городок с большим сердцем. Мы очень рады, что вы приехали, и все выходные на городской площади будут проходить фантастические мероприятия. Если мы можем что-нибудь сделать, чтобы ваше пребывание здесь стало более комфортным, то, пожалуйста, не стесняйтесь нас спрашивать. Мы счастливы принять участие в завтрашней премьере.

Хезер взглянула на меня с неподдельной благодарностью.

Когда я снова села за стол, Хэл показал мне большие пальцы.

Я не понимала, что на меня нашло. Подобное поведение было не характерно для Энни Мюррей, но мне хотелось сохранить в себе это ощущение приятного возбуждения. Завтра у нас пройдет первый показ нового фильма. Это важное событие, и ему нужно радоваться.

– Прекрасные слова, Энни, и спасибо «Оленьей голове» за чудесный ужин. Этот паб прекрасно передал атмосферу фильма. – Хезер сложила ладони в знак благодарности, а затем снова перешла на деловитый тон: – Мне нужно, чтобы завтра к четырем часам дня все были в кинотеатре. В пять часов, перед показом «Полуночного алиби», мы ответим на вопросы зрителей, а после премьеры состоится разбор. Руфус, ваша лекция начинается после него. Я проверила: кажется, «Ребекка» длится чуть больше двух часов, так что мой план – закончить к девяти, чтобы дать вам время на презентацию и показ фильма. В кинотеатре хотели бы, чтобы гости разошлись вскоре после полуночи, но, если мы немного задержимся, они готовы пойти нам навстречу.

– Я рад, что она решила завершить вечер сейчас, – сказал Хэл, подавляя зевоту. – Завтра нас ждет долгий день.

– Я тоже об этом подумала.

Редвуд-Гроув не славился своей бурной ночной жизнью. Для меня привычным вечерним досугом была встреча с моей лучшей подругой При за бургером и пинтой пива в пабе «Состояние ума», после которой, вернувшись домой, я проводила остаток вечера за чтением с чашкой чая в компании своего кота, Профессора Плама, свернувшегося у меня на коленях. Даже не могу вспомнить, когда в последний раз засыпала за полночь.

– Возможно, нам придется спать по очереди, – сказал Хэл, лукаво глядя на меня. – Будем сворачиваться калачиком в гостиной, пока нет посетителей.

– Точно, а еще будем пить кофе литрами, – согласилась я, сонно улыбнувшись.

Хезер закончила, убедившись в том, чтобы у каждого из нас были свои задачи на выходные. Хэл увлекся разговором с Флетчером, Руфусом и Лиамом. Собрав свои вещи, я торопливо вышла, мечтая о теплой кроватке.

– Энни, можно вас на секундочку?

Хезер протянула руку, чтобы меня остановить, когда я уже была готова выйти из здания.

– Конечно, что вы хотели?

Она огляделась по сторонам, словно боялась, что кто-то мог нас подслушивать. Ее взгляд, скользивший по столу, на какое-то мгновение задержался на Иззи. Они напряженно переглянулись. Едва заметно пожав плечами, Хезер обернулась в сторону кухни.

– Мы могли бы минутку поговорить наедине?

– Без проблем.

Я направилась вслед за ней на кухню, задаваясь вопросом, зачем ей такая конспирация.

Шеф-повар и мойщик посуды терли кастрюли и складывали тарелки в промышленную посудомоечную машину, стоявшую в дальней части кухни.

– Не обращайте на нас внимания, – уверенным тоном сказала Хезер. – Мы не будем вам мешать.

Повар что-то пробормотал в знак согласия.

– Что-то не так? – спросила я, изучая ее лицо в поисках хоть какого-то намека на то, зачем она потащила меня на кухню.

– А что-то – так? Это же была полная катастрофа. Вы сами все видели. Спасибо, что вмешались в конце. Мне кажется, Руфус бы всю ночь проговорил. Не знаю, что делать. – Она провела пальцем по брови, пытаясь успокоиться. – По-моему, все прошло хуже некуда, и поверить не могу, что Мартин пригласил Иззи. Да и этот Руфус – какой же он зануда. У меня возник соблазн отменить его лекцию перед показом «Ребекки», но уже ведь поздно, да? Билеты уже раскупили. Люди придут и будут ждать его выступления перед фильмом. Нехорошо все отменять, как вы думаете?

Я задумалась, прежде чем ответить. Если Хезер и правда этого хотела, я могла бы все устроить, но знала, что местные жители с нетерпением ждали показа, и жутко не хотела всех подводить. И если Руфус уложится в рамки, которые она ему отвела, то все должно быть отлично. Я понимала, как она нервничает, и сочувствовала ей, но этот уик-энд был очень важным событием для Редвуд-Гроув.

– Это ваше мероприятие. Вам решать. Если хотите отменить лекцию, то я могу договориться с кинотеатром, чтобы тот проинформировал гостей. С другой стороны, хочу вам сказать, что все в городке очень ее ждут. Я понимаю, что сегодняшний вечер прошел не совсем так, как вы ожидали, но уверена, что остаток выходных будет отличным, и я здесь для того, чтобы вам помочь.

– Да, да. Вы правы. Все так. Просто Мартин засел у меня в голове. – Она прижала пальцы к вискам. – Слишком поздно все отменять. Мне просто хотелось бы, чтобы Руфус вел себя пободрее, вот и все.

Я была с ней согласна, но, казалось, была еще какая-то причина, по которой она повела меня на кухню. Мне больше не хотелось с ней разговаривать, поэтому я решила, что лучше всего будет спросить у нее обо всем прямо.

– Вы еще что-то хотели?

Она уже начала отвечать, как вдруг на кухню ворвался Сэм, распахнув дверь, после чего придержал ее кончиком трости.

– О, как хорошо, что ты тут, – сказал он Хезер. – Уберите от меня все ножи, иначе я могу его зарезать.

– Кого? – спросила я, бросив взгляд ему за спину.

– Мартина, – ответили оба в унисон, будто по сценарию.

Я что-то пропустила? Перед ужином Сэм, казалось, был жутко доволен тем, что Мартин напишет хвалебную рецензию на их фильм. Он заверял Кору, что ей не о чем волноваться. Неужели он это говорит из-за того, как Мартин повел себя с Руфусом и Корой? Но вряд ли подобное поведение началось только сейчас. Они оба достаточно долго проработали в индустрии, чтобы иметь немалый опыт общения с Мартином. Чего они ожидали?

И был ли среди них хоть кто-то, кто не желал Мартину смерти?

На следующее утро я проснулась такой разбитой, что никак не могла выбраться из-под пухового одеяла. Постель была моим личным спа-салоном. Вообще, я не склонна к чрезмерным тратам, если не считать роскошных супермягких простыней, нескольких миленьких подушек пастельных оттенков и пододеяльника в тон. Я твердо убеждена, что наличие красивой и удобной кровати способствует более сладкому сну. Я принципиально не буду экономить на постельном белье.

Профессор Плам потерся о мой подбородок, чтобы меня разбудить. Он достался мне в наследство от Скарлетт. Она была так счастлива завести котенка перед окончанием учебы и даже представить себе не могла, что ее жизнь так резко оборвется.

Кто мог это предвидеть?

Точно не я.

Воспоминание отпечаталось у меня в мозгу, словно татуировка. Оно стало фильмом, который я пересматривала тысячи раз. И в отличие от Руфуса, который боялся, что кто-то может прикоснуться к его драгоценным винтажным пленкам, я мечтала, чтобы кто-нибудь вырвал эти кадры у меня из головы.

В тот день, когда умерла Скарлетт, кампус бурлил от весенних красок и суеты. Наши одногруппники, одетые в квадратные шапочки и мантии, позировали возле фонтана. Выпускные экзамены были позади. Последнее, что нам оставалось сделать, было сдать наши финальные проекты по криминалистике и собраться на футбольном стадионе, где пройдет репетиция выпускной церемонии.

– Можешь отдать это доктору Колдуэлл? – спросила Скарлетт, сунув мне в руки большую картонную папку.

Она оформила ее так, чтобы та напоминала дело из архивов ФБР с надписью «Совершенно секретно», напечатанной на обложке.

– Ага, но почему я? Какие у тебя планы?

Наши друзья подшучивали над нами, говоря, что мы не разлей вода. В глубине души я понимала, что все это было из-за меня. Я привязалась к Скарлетт с третьего дня наших занятий. Она, в отличие от меня, обладала талантом легко вливаться в любую группу людей и покидать ее. Я же комфортнее себя чувствую в качестве лучшей подруги или в небольшом коллективе. Скарлетт была способна освещать своим присутствием любую комнату и болтать с незнакомцами. Она умела сделать так, чтобы любой человек ощутил свою значимость, особенно я.

– Собираюсь проверить еще одну зацепку. Со мной согласился встретиться источник, Энни. Все серьезно. Я думаю, мы близки к тому, чтобы раскрыть дело.

– Я пойду с тобой.

Она покачала головой.

– Нет, тебе нельзя. Источник и так жутко осторожный. Он сказал мне, чтобы я пришла одна. Это даже не обсуждается.

– А вдруг это опасно?

– Энни, делу много лет. Мы с тобой – студентки университета. Мой источник – в любом случае не убийца. Он так же сильно нервничает и держится настороже, как и я. Все будет в порядке. Не переживай. Увидимся вечером на прогоне. Передавай доктору Колдуэлл от меня привет.

Тогда я проигнорировала ощущение тревоги в животе и пробежавшие по спине колючие мурашки. Я была юной и еще не научилась полностью доверять интуиции. А если бы доверяла, то Скарлетт была бы сегодня здесь.

Я так и не раскрыла ни ее убийства, ни того старого дела, что нам поручили распутать.

В классе доктора Колдуэлл все внимание уделялось диалогу и дискуссиям. Она никогда не читала лекций, стоя за кафедрой, – вместо этого преподавательница бродила по аудитории, проходя между рядами, задавая вопросы или побуждая нас развить тему. Обычно наши занятия превращались в оживленные дебаты, а порой и в инсценировки, во время которых студенты воссоздавали физическую составляющую преступлений. Однако в тот день, когда она поручила нам нераскрытое дело, атмосфера была другой. Колдуэлл в почти стоическом молчании наблюдала за тем, как мы, смеясь и обсуждая планы на выходные, заходили в аудиторию. Я сразу же ощутила разницу.

Она не произнесла ни слова, пока все не заняли свои места и не замолчали. Затем она раздала студентам, сидевшим в первом ряду, стопки папок.

– Пожалуйста, распределите их между собой. Не открывайте свои папки, пока я вас об этом не попрошу.

– Это что? – шепотом спросила я Скарлетт, легонько толкнув ее локтем.

– Без понятия, – пожала плечами она.

Подойдя к кафедре, доктор Колдуэлл сняла очки для чтения и сосредоточила свой проницательный взгляд сначала на одной части аудитории, а затем – на другой, убедившись, что ненадолго встретилась глазами с каждым из присутствовавших студентов.

– Вы все прекрасно знаете, что до выпуска остаются считаные месяцы, и это означает, что пришло время для вашего финального проекта. Должна предупредить вас, что проект нестандартный. Вам будет поручено нераскрытое дело.

Все начали перешептываться.

Она подняла руку, чтобы мы замолчали.

– Это будет самым сложным и серьезным заданием из тех, что вы до сих пор выполняли. В отличие от предыдущих дел, гипотетических или уже раскрытых, это дело еще не распутано. Это значит, что прямо сейчас, пока мы разговариваем, детективы и полицейские допрашивают свидетелей и ищут новые зацепки. У вас есть возможность помочь им в этом деле. Возможно, кто-то из вас взглянет на эти документы свежим взглядом, и это приведет к прорыву, в котором мы так отчаянно нуждаемся. Мы с вами это уже обсуждали, но позвольте мне воспользоваться этим моментом, чтобы напомнить вам, какое разочарование могут приносить подобные дела. Мы испытываем глубокое чувство долга перед жертвами и их родными, стремясь добиться закрытия давно зашедшего в тупик дела и восстановления справедливости. Дела, подобные этому, гораздо тяжелее с эмоциональной точки зрения. Потратив годы на то, чтобы познакомиться с семьями жертв и их историями, мы начинаем ощущать с ними связь и близость. И вот тут наступает ваш черед. Свежий взгляд на вещи имеет огромную ценность. Возможно, кто-то из вас заметит то, что раньше упускалось из виду. Это – ценный учебный опыт, и мне не хочется, чтобы вы легкомысленно к нему отнеслись.

Затем она объяснила, что дело касается пропавшей молодой женщины по имени Натали Томпсон. По мнению доктора Колдуэлл и властей, Натали оказалась втянута в коррупционную схему, в которой были замешаны несколько влиятельных и известных компаний, что в конечном счете привело к ее похищению и предполагаемому убийству, хотя тело ее так и не было найдено.

Мы со Скарлетт провели большую часть последнего семестра, изучая перемещения Натали. Скарлетт делала заметки и фотографии нашего расследования и помещала их в свои яркие дневники, полные рисунков, стихов и набросков. Я, в свою очередь, фиксировала места, где побывала жертва, с помощью фотографий, видео и электронных таблиц. Хоть наши методы и отличались, мы были полны решимости раскрыть это дело, что, безусловно, делало нас отличной командой. Думаю, противоположности и правда притягиваются, потому что мы со Скарлетт были полными противоположностями во многих отношениях. Она была высокой, уверенной в себе, креативной, обладала даром примирения и стремилась к духовности. Я, в свою очередь, обладаю аналитическим складом ума, наблюдательна и прилежна. Я замечала мелкие детали, в то время как Скарлетт всегда могла увидеть общую картину.

Но было у нас одно крайне важное сходство: желание добиться справедливости, исправить ошибки и сделать мир чуточку безопаснее.

Натали Томпсон рисковала своей жизнью, чтобы донести до всех правду, и мы со Скарлетт договорились, что отнесемся к ее делу с должным усердием.

Я допила свой кофе, пока При взбивала миндальное молоко для следующего заказа. Если у Сэма и Мартина и правда дошло до рукоприкладства, то интересно, сможет ли Хезер разрулить ситуацию?

– Моя смена заканчивается через час. Встретимся в кинотеатре? – спросила При, протягивая посетителю латте с ароматом розы.

– Конечно. Возможно, тебе придется забить нам места, но ты просто найди меня, когда придешь. Я буду в фойе.

Поблагодарив ее за кофе, я забрала тележку, ожидавшую меня там же, где я ее и оставила, – у входной двери. Королевский театр находился по ту сторону парка Оушенсайд, но я решила пойти длинным путем, обогнув городскую площадь. Большая часть дорожек в парке была посыпана щепой, так что по ним было бы гораздо сложнее катить тележку.

Несмотря на свое название, парк находился не так уж близко к океану. Побережье было в тридцати милях, но это не помешало городскому совету и торговой палате заявлять, что мы были прибрежным городом. Я предполагала, что таким образом они пытались привлечь к нам больше туристов, но нам и без этого было чем похвастаться: например, огромными секвойями, обрамлявшими парк, и эклектичным сочетанием зданий в центре города. Красные черепичные крыши в испанском стиле чередовались с постройками в стиле калифорнийского модерна середины века, что придавало городской площади уютный и стильный вид. Подобная архитектура отражала дух тех, кому посчастливилось называть Редвуд-Гроув своим домом. Большинству из нас были свойственны верность своим убеждениям и свободолюбие. Здесь царила мощная сплоченность и взаимопомощь, особенно среди владельцев небольших местных предприятий.

Я прошла мимо паба «Состояние ума». Его дворик был полон людей, наслаждавшихся полуденной пинтой пива и закусками по утренней акции. Затем я миновала библиотеку и исторический музей, пока наконец не оказалась перед Королевским театром.

Я увидела Хезер, которая расхаживала туда-сюда под старомодной афишей, висевшей в центре здания и освещенной неоновыми огнями в ретростиле. Стоявшая у входа будка билетера из бронзы и стекла гармонировала с ностальгическим обликом здания. Постеры в рамах рекламировали премьеру фильма, кинофестиваль и грядущие показы.

Хезер затянулась вейпом.

– Наконец-то вы здесь. Меня не пускают внутрь. Я не могу связаться ни с кем из кинотеатра. Уже минут десять ломлюсь в двери.

Я отмахнулась от приторного дыма.

– Это, скорее всего, потому, что персонал должен прийти позже.

Втянув щеки, она сделала глубокую затяжку.

– Мне нужно внутрь прямо сейчас. У вас есть ключ? Можете что-то сделать?

Я бросила взгляд на декоративную арку, ведущую к большим деревянным дверям с медными ручками и изогнутыми стеклами.

– Ключа у меня нет, но могу написать менеджеру и узнать – может, кто-то уже в пути.

– Давайте. Давайте, – помахала она вейпом.

Еще до того, как я успела достать телефон, пришел один из сотрудников кинотеатра, одетый в форменный жилет в красно-белую полоску.

– Вы режиссер? Звонил мой начальник, сказал, вам нужен доступ в кинотеатр.

– Он был мне нужен еще час назад, – огрызнулась Хезер.

Служащий пожал плечами.

– Простите, мы открываемся только в четыре, но я могу впустить вас сейчас.

– Да, пожалуйста… – направилась Хезер к дверям.

Я понимала, почему она нервничает. Премьера фильма – это наверняка стресс, но ей не стоило выплескивать его на работников кинотеатра. К тому же она сама назначила встречу на четыре. Если ей нужно было больше времени на подготовку, нужно было заранее об этом сказать.

– Извините, – сказала Хезер сотруднику, словно прочитав мои мысли. – Я понимаю, что это не ваша вина. Но сегодняшний вечер для меня очень важен.

Подросток отпер дверь.

– Круто. Удачи с фильмом.

Он включил свет, и лампы подсветили винтажные киноафиши старых времен и киоски с закусками, стоявшие в фойе.

Перетащив тележку через порог, я сразу же уловила аромат попкорна со сливочным маслом, витавший под высокими украшенными потолками.

– Очаровательно, – сказала Хезер, сделав очередную затяжку из вейпа.

– Здесь нельзя курить, – сказал подросток.

– Да что с этим городком не так? – сказала Хезер, взглянув на меня так, словно я должна была с ней согласиться.

– Это закон штата, – ответила я.

– А где сам кинозал? – проигнорировав меня, спросила она работника.

– Вон там. Его трудно не заметить. Другого у нас нет, – указал он влево.

– Позвольте мне взглянуть, с чем мы имеем дело, а потом мне нужно будет подняться в будку. Полагаю, она наверху, на балконе?

– Да. Лестницы – по обе стороны от зрительного зала.

Он оставил нас, отправившись разогревать машину для попкорна.

Поставив тележку возле билетной кассы, я последовала за Хезер в сторону зала.

– Довольно элегантно. Старомодно, но элегантно. Гораздо более старомодно, чем я ожидала. Фото в интернете, мягко говоря, приукрашены. Но знаете, такая атмосфера – как раз в духе моего фильма, – сказала Хезер, когда мы вошли в зрительный зал.

Вдоль каждого прохода лежали ковровые дорожки. Роскошные кресла из красного бархата с мягкими подлокотниками ждали киноманов. С потолка свисала огромная хрустальная люстра – яркий акцент, напоминавший о золотом веке кинотеатра. Позолоченная лепнина и бра добавляли интерьеру нотку роскоши. Мягкое приглушенное освещение создавало уютную атмосферу.

Экран обрамляли красные бархатные шторы, перевязанные золотыми кисточками.

Хезер прошлась по центральному проходу, изучая все вокруг. Дойдя до первого ряда и оказавшись возле экрана, она обернулась, чтобы взглянуть на балкон.

– Какая прелесть. Прямо как в каком-нибудь фильме с Кэри Грантом. Конечно, в моем фильме Кэри Гранту в конце концов выпустили бы кишки.

– Ваш фильм очень кровавый? – Сама бы я никогда не сделала выбор в пользу чересчур жестокого или кровавого романа или фильма, но не отказалась бы от хорошего скримера[14], крови и кишок. Мне просто хотелось знать, что меня ждет, прежде чем смотреть фильм.

– Это современная интерпретация Хичкока. Вам следует быть готовой, что крови будет много.

Хезер сделала парочку селфи.

– Хезер, это ты? – прогремел голос над нами.

Подняв глаза, я увидела Мартина, перегнувшегося через сделанные из меди позолоченные балконные перила.

– Мартин, что вы тут делаете?

Язык тела Хезер изменился. Вместо того чтобы элегантно наклонить голову для селфи, она резко выпрямилась и оскалила зубы, словно собака, готовая к нападению.

– Мне надо поговорить. Сейчас. – Он резко опустил большой палец вниз. – Встретимся в фойе.

– Минутку. Сейчас приду, – нараспев ответила она Мартину. – Делайте все, что нужно для подготовки. Я скоро к вам вернусь.

Я наблюдала за тем, как она спешит прочь, словно школьница, которую вот-вот отчитают. Зачем я вообще здесь понадобилась?

Хезер легко могла сама позвонить владельцу кинотеатра. Видимо, что-то пошло не так. Вопрос был в том, что именно.

Я не была до конца в этом уверена, но, судя по всему, была какая-то причина, по которой Хезер захотела, чтобы я пришла сюда за несколько часов до открытия. Моральная поддержка? А может, она не хотела оставаться наедине с Мартином? Подождав минуту, я вернулась в фойе.

Они стояли у лестницы, ведущей на балкон, так что я постаралась не привлекать их внимания. В любом случае у меня были другие дела. Работник кинотеатра оставил рядом с моей тележкой с книгами складной столик, так что я изо всех сил старалась не слушать их диалог, устанавливая его и накрывая длинной черной скатертью. Мы редко проводим мероприятия вне магазина, но я набросала план того, как хотела бы расставить книги для продажи. Ох уж этот аналитический склад ума! Мне нужно было точно знать, сколько места займут книги и сувениры, чтобы выделить кусочек стола для нашего айпада для безналичной оплаты, небольшого кассового аппарата и сумок.

– Я вас умоляю, Мартин. – Казалось, Хезер была готова расплакаться. – Вы должны остаться. Этот фильм уже совершенно другой. Мы его сильно сократили. Благодаря вашим замечаниям мы вернулись в монтажную и посмотрели свежим взглядом на каждый кадр.

Невозможно было их не подслушать. Мне не хотелось, чтобы это было очевидным, поэтому я не стала пялиться в их сторону, но догадывалась, что, сделай я это, наверняка увидела бы, как Хезер умоляюще стоит на коленях.

– Моим замечаниям? – рассмеялся Мартин – впрочем, голос его был совершенно не веселым. – Вот так ты все перевернула? Я тебе уже говорил, что «Полуночное алиби» – кинематографическая катастрофа. Тебе каким-то образом удалось создать такую бессвязную мешанину из персонажей и сюжета, что я бы первенца своего продал, лишь бы поскорее увидеть финальные титры. В «Полуночном алиби» скучный сюжет и неубедительная игра актеров. Это преступление против кинематографии, из дерьма конфетку ну никак не вылепить.

– А зачем вы вообще приехали? Вы пытаетесь надо мной поиздеваться? – Хезер билась головой о стену. – Вы решили меня воодушевить, пообещав написать новую рецензию, просто чтобы надо мной посмеяться?

Мартин резко скрестил руки на груди и выпрямился.

– Я писал эту рецензию несколько недель. Это даже не обсуждается.

Его взгляд скользнул в мою сторону.

Мне не хотелось попасть под раздачу, поэтому я сделала вид, что изучаю заднюю сторону обложки одной из автобиографий Хичкока, которую мы собирались выставить.

Я очень вовремя взглянула на них в очередной раз, потому что заметила, как Мартин разворачивает лист бумаги, который, как я предположила, скорее всего, и был рецензией.

Он помахал им перед лицом Хезер.

– Хочешь услышать, какие я придумал заголовки? Не могу выбрать из двух. Как тебе такой? «„Полуночное алиби“: ужасающее путешествие в кинематографический ад».

– Зачем вы это делаете? – запричитала она. – Вам это как будто доставляет удовольствие. Вы без всякой причины топчете дело всей моей жизни.

Откашлявшись, Мартин поднял лист повыше.

– Я еще не закончил. Хочешь услышать второй заголовок?

– Нет. – Хезер заткнула уши пальцами.

Это лишь раззадорило Мартина.

– Хочу, чтобы в нем отражалось еще и то, что зрители будут уходить из зала с чувством сожаления о безвозвратно потерянном времени. Как насчет «„Полуночное алиби“: алиби для того, чтобы провести бессонную ночь, полную сожалений».

– Вы не можете так со мной поступать, Мартин.

– Ты права. Слишком многословно. Я над этим поработаю. – Сложив листок пополам, он положил его в карман рубашки и похлопал сверху для надежности. – Буду держать его здесь.

Хезер ударила себя ладонью по лбу.

– Не понимаю, почему вы не можете хотя бы дать фильму еще один шанс. Хотя бы оценить реакцию зрителей. Вы ведь приехали в такую глушь.

– Не забивай свою прелестную головку, дорогуша. Я еще раз посмотрю твой фильм, но должно произойти невероятное чудо, чтобы я поменял хоть одно слово в этой рецензии. Сегодня я отправлю ее своему редактору. Советую наслаждаться сегодняшним вечером, пока есть такая возможность, потому что, когда она пойдет в печать, тебе будет очень сложно найти в Голливуде друзей.

Эмоциональное поведение Хезер теперь казалось мне более оправданным. Допустим, Мартину не понравился фильм, но то, что он сказал, было переходом на личности.

У Хезер не было друзей в Голливуде? Что он имел в виду?

– Просто дайте фильму шанс, хорошо? – в последний раз взмолилась Хезер.

– У тебя был шанс, и ты его упустила. Ты знаешь, о чем я…

Прижав ладонь к карману с рецензией, Мартин с высокомерным видом направился в мою сторону. Походка его была размеренной, он почти чеканил шаг, словно возглавляя парад. Было очевидно, что произошедшее доставило ему огромное удовольствие.

Я начала расставлять книги и раскладывать постеры и наклейки. Не посчитав нужным обратить на меня внимание, Мартин распахнул двери, и в помещение хлынули лучи послеполуденного солнца.

Когда он вышел, Хезер рухнула на пол и обхватила руками колени.

Оставив свой стенд, я подошла к ней, чтобы успокоить.

– Вы в порядке?

Она подалась вперед, словно только что закончила заниматься йогой и пыталась расслабить ноги и руки.

– Нет, убейте меня. Прямо сейчас. Моя жизнь кончена.

Я положила ладонь ей на плечо.

– Я услышала кое-что из вашего разговора. Не специально, просто Мартин так говорил, что его практически невозможно было не слушать. Я все понимаю. То, что он вам сказал, было грубо, но все будет нормально. Вы не можете позволить мнению одного человека испортить вам весь вечер. На вашей премьере будет аншлаг. Скоро здесь соберутся сотни взволнованных киноманов. Не обращайте внимания на предвзятое мнение Мартина. В любом случае все это прозвучало как что-то личное. Он был с вами жесток, да и вообще отвратителен.

Да, вчера вечером Хезер вела себя резко и чересчур требовательно, но никто не заслуживал подобного обращения.

Она начала плавно отрываться от пола, позвонок за позвонком.

– Это и было личное.

– Почему?

– Понятия не имею. Вот так он себя ведет с людьми. Ломает жизни своим безжалостным пером.

– Да, старая пословица, – с пониманием кивнула я.

Она бросила на меня внимательный взгляд.

– Что?

– Что написано пером, не вырубишь топором.

– Тогда, наверное, мне придется найти топор побольше.

Я усмехнулась, попытавшись разрядить обстановку.

Лицо Хезер оставалось непроницаемым.

– Я не шучу. Мы с Сэмом обсуждали это вчера вечером. Мартину это с рук не сойдет. Он не напечатает эту рецензию, если мне удастся вмешаться.

Мне не хватило смелости сказать ей, что Мартин ни при каких условиях не передумает. Я понятия не имела, что между ними происходит, но у меня не было никаких сомнений в том, что Мартин уже горит желанием разнести «Полуночное алиби» в пух и прах. Мне некогда было задумываться над разговором Хезер и Мартина, потому что в двери хлынул людской поток. Вскоре фойе наполнилось предвкушением и ароматом свежеприготовленного попкорна.

Киноманы общались друг с другом, потягивая пенистую содовую и шампанское.

Я была рада, что Флетчер решил удвоить наш заказ, потому что очередь за книгами не иссякала. Самыми популярными были биографии Хичкока, за ними следовали книги, которые были экранизированы. К моменту, когда мы могли занять свои места, у меня уже болели пальцы от количества заказов, которые пришлось ввести в айпад. Мне было жаль Хезер и остальных членов съемочной группы, но проявление искренней поддержки со стороны местных жителей и их неподдельный восторг лишь подтверждали мою точку зрения. В Редвуд-Гроув никого не волновала рецензия Мартина Паркера. Все были просто счастливы иметь возможность поучаствовать в подобном событии, и я в том числе.

Если продажи книг что-то значили, то у меня было хорошее предчувствие, что «Полуночное алиби» сразу же станет хитом – по крайней мере, здесь, в Редвуд-Гроув.

Лампочки мигнули, и прозвенел звонок, предупреждавший нас о том, что фильм начнется через десять минут. Флетчер согласился присмотреть за столом до антракта, так что я отправилась на поиски свободного сиденья. К счастью, При заняла мне место в глубине зала. Протиснувшись к ней, я чуть не просыпала на пол свой политый маслом попкорн, когда поняла, что по другую руку от меня сидит Лиам Донован.

– Ты готова? – спросила она, протягивая мне пачку Junior Mints[15]. – Я на всякий случай купила кучу сладостей и гигантское ведро попкорна.

– На какой случай?

– На случай, если будет слишком страшно. – Она пожала плечами. – Конфеты помогают пережить любой жуткий фильм. Ты что, не знала?

– Нет, но похоже на правду.

– Дай знать, если тебе нужно будет пополнить запасы. – Она указала на кучу снеков, лежавших у нее на коленях.

– А почему Лиам здесь сидит? – шепотом спросила я При, утопая в шикарном бархатном кресле и радуясь тому, что в приглушенном свете Лиам не заметит, как мои щеки заливает румянец.

– Прости, других свободных мест не было.

– Давай поменяемся. Можешь забрать весь мой попкорн. – Поставив бокал с вином в подстаканник, я протянула ей ведерко.

– Хм-м, есть масляный попкорн или наблюдать за тем, как ты ерзаешь? – При задумчиво поморщилась. – Я предпочитаю наблюдать, как ты ерзаешь.

– О чем вы там шепчетесь? – наклонился к нам Лиам.

– Ни о чем.

Я осмотрительно положила руки на ведерко с попкорном, чтобы случайно не коснуться подлокотника Лиама.

Хезер постучала по микрофону.

– Добро пожаловать на мировую премьеру «Полуночного алиби». Я – его режиссер, Хезер Хэтэуэй, и могу вас заверить, что сегодня вечером вас ждет захватывающее зрелище, от которого ваши сердца начнут колотиться быстрее. На вопросы отвечу после окончания фильма. А сейчас – наслаждайтесь.

Она взмахнула рукой в сторону красного бархатного занавеса, и тот по ее команде раздвинулся, после чего свет полностью погас.

Из динамиков донесся такой рев, что от него задрожал пол. Мои глаза не могли привыкнуть к головокружительным вспышкам в первой же сцене. Как в любом хорошем триллере, в «Полуночном алиби» времени зря не тратили, сразу показав сцену убийства.

При тихонько вскрикнула, когда убийца атаковал ничего не подозревавшую жертву клюшкой для гольфа.

Хотя я и не собиралась этого делать, но тоже дернулась, случайно задев локтем руку Лиама, из-за чего мой попкорн просыпался из ведерка.

Он усмехнулся.

– А я-то думал, что Энни Мюррей – невозмутимая.

– Только не во время неожиданных страшных моментов.

Он похлопал меня по предплечью, ненадолго задержав на нем руку.

– Соберись, Мюррей. Мы на тебя рассчитываем. Ты должна нас спасти.

Я закатила глаза.

На экране промелькнул еще один короткий эпизод, за которым последовал душераздирающий вопль.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что этот звук не сочетался ни с происходящим на экране, ни с диалогом актеров.

В этот же момент что-то тяжелое упало с балкона и с глухим стуком ударилось о пол в нескольких футах от нас. Что-то, похожее на тело.

Нет, это не могло быть телом.

Кто-то упал?

Было ли это частью шоу?

Люди повскакивали со своих мест и присоединились к крику:

– О боже! Позовите на помощь! Позвоните в «девять-один-один»!..

В кинотеатре начался хаос. Стремительно покидая свои места, люди бросались к выходам из зала. Некоторые из гостей застыли на месте, озираясь по сторонам, будто пытаясь понять, было ли все это частью премьеры. Могла ли Хезер это подстроить, чтобы поднять градус напряжения? Было ли это ее отчаянной попыткой произвести впечатление на Мартина?

Я сразу поняла, что падение не входило в сегодняшнюю программу.

Замерев, При вцепилась мне в руку.

– Энни, звук был очень нехороший.

Вздрогнув, я инстинктивно заткнула уши пальцами, попытавшись заглушить тот глухой удар.

Лиам принял защитную стойку, закрывая нам обзор, словно телохранитель.

– Вам это не понравится.

– Кто-то упал с балкона? – спросила я, уже зная ответ.

Меня внезапно начало тошнить от запаха сливочного масла и попкорна.

– Похоже на то.

Наклонившись в сторону, Лиам поднял руку, чтобы мы ничего не увидели, когда зажглись верхние лампы.

Мои глаза защипало от яркого света, а может, оттого, что я пыталась сдержать эмоции. Падение с балкона не могло закончиться ничем хорошим. Можно ли после него выжить?

Тут дали о себе знать мои навыки в криминалистике.

Заглушив повторяющиеся в голове глухие удары, я слегка толкнула Лиама локтем в бок.

– В «девять-один-один» уже кто-то позвонил? Кто-нибудь уже делает искусственное дыхание?

Лиам взглянул на При так, словно прослушал часть разговора.

– Энни сейчас в своей стихии, – ответила При, протянув руку, чтобы его остановить. – Не мешай ей.

Лиам повернулся, чтобы я смогла через него протиснуться.

Было что-то зловещее в этих оставленных на каждом сиденье ведерках с попкорном, стаканах с газировкой, бокалах вина и коробках конфет.

Люди окружили место падения. Кто-то, опустившись на пол, осматривал жертву. Я пробралась вперед.

Первым, чего я не могла понять, был угол падения.

Я взглянула на балкон.

Как вышло, что этот человек приземлился в проходе, а не в одном из рядов? Это было настоящей удачей, ведь кто-то еще мог пострадать, но подобное падение никак не могло быть естественным.

Подойдя ближе, я увидела узнаваемую прическу Коры. Встав на колени рядом с жертвой и взяв ее за безжизненное запястье, она безудержно рыдала.

Увидев лицо Мартина Паркера, я в ту же секунду поняла, что он мертв. Он не пережил этого падения. Не говоря уже о том, что его руки и ноги были изогнуты под совершенно невозможными углами.

– Кора.

Я положила руку ей на плечо.

Дернувшись, она отпустила запястье Мартина. Глаза ее были размером с гигантские контейнеры для кинопленки.

– Я пыталась проверить пульс, но не смогла его нащупать.

Я наклонилась к ней.

– Кто-нибудь позвонил в «девять-один-один»?

Она указала дрожащим пальцем на какую-то женщину, стоявшую рядом, прислонив к уху телефон.

– Они попросили нас проверить пульс, но я ничего не чувствую.

– Дайте мне попробовать.

Я понимала тщетность этого действия, но это было необходимой формальностью.

Я оказала Мартину всю необходимую первую помощь, проверила пульс, убедилась, что у него в дыхательных путях ничего нет, и осмотрела его тело на предмет видимых признаков внешнего кровотечения.

– Нужно сделать ему СЛР?[16] – спросила Кора.

– Да. Прошло уже больше десяти секунд. Он не дышит, пульса у него нет, так что я начну делать непрямой массаж сердца.

У меня не хватило духу сказать ей, что это вряд ли поможет, но из моих курсов оказания первой помощи и СЛР я знала, что, несмотря на мое непрофессиональное мнение о том, что Мартин уже мертв, СЛР все равно необходимо провести немедленно, когда пациент не реагирует и находится без сознания. Первые несколько минут – самые важные. Без СЛР, благодаря которой к мозгу и жизненно важным органам вручную доставляется насыщенная кислородом кровь, в теле могут начаться необратимые изменения.

Я перестала замечать все вокруг, полностью сосредоточившись на том, чтобы попытаться оживить Мартина или хотя бы заставить его кровь вновь начать бежать по венам.

Как он упал?

Почему он вообще оказался на балконе?

Хезер зарезервировала два ряда мест для VIP-гостей в передней части зрительного зала. Мартин должен был сидеть с остальными членами съемочной группы. На балконе было полно людей. Кто-то точно видел, что случилось. Мне хотелось бросить попытки его реанимировать и побежать наверх, чтобы начать опрашивать свидетелей.

Что, если Мартин слишком много выпил? Мог ли он перевалиться через перила?

Маловероятно.

Но как кого-то могли оттуда столкнуть на глазах по меньшей мере пятидесяти человек? Да еще и под таким углом, что он приземлился прямо в проходе?

Какая-то бессмыслица.

Если только убийца не выбрал для преступления момент, когда на экране появились быстро сменяющие друг друга кадры. Но в таком случае убийцей должен был быть кто-то, кто уже видел этот фильм.

Это все еще звучало не слишком правдоподобно, но чему научила меня учеба на криминалиста, так это тому, что на ранних стадиях расследования нельзя исключать никакие версии.

Прибыли парамедики, и я поднялась, чтобы они меня сменили.

При, Лиам, Флетчер и Хэл стояли у боковых дверей кинозала. Я направилась в их сторону, заверив медиков, что буду неподалеку, чтобы дать показания полиции.

– Все плохо? – При поморщилась в ожидании моего ответа.

Кивнув, я уставилась на свои руки, начавшие дрожать.

– Ага. Плохо.

В кризисных ситуациях я обычно весьма хладнокровна. Но вот чуть позже, начиная осознавать реальность, теряю самообладание.

Хэл, судя по всему, это заметил, потому что стянул кардиган и накинул его мне на плечи.

– Флетчер, думаю, сейчас будет очень кстати имбирный эль. Не возражаешь?

– Что? Имбирный эль? – Бросив на меня взгляд, Флетчер снова посмотрел на Хэла. – А… Понял. Сейчас. Скоро буду. – Он бросился к стойкам с едой.

– Как ты, Энни? Держишься?

Хэл изучал меня взглядом, полным тревоги. Его светлые глаза затуманило беспокойство.

Я была очень рада, что он дал мне свитер. Внезапно мне показалось, что в кинотеатре включили кондиционер на полную мощность. По всему моему телу пробегала легкая дрожь.

Лиам положил руку мне на поясницу.

Я удивленно на него взглянула.

– Я к тебе не подкатываю. – Он закатил глаза, но обнял меня еще крепче. – Просто ты шатаешься.

«Я шатаюсь?»

– Возможно, тебе лучше сесть. – При указала на ряд пустых кресел у дальней стены.

– Хорошая идея, – сказал Лиам, не дожидаясь моего ответа.

Отведя к креслам, он помог мне сесть.

– Со мной все в порядке, – возразила я.

– Никто из нас не в порядке, – парировал Хэл. – К тому же ты делала ему искусственное дыхание.

– Не думаю, что оно хоть как-то помогло.

– Выглядело как смертельное падение.

Взгляд Лиама скользнул к балкону.

Флетчер вернулся с двумя стаканчиками имбирного эля.

– Я не был уверен, со льдом ты захочешь или без. – Он поднял стакан, который держал в левой руке. – Со льдом?

– Конечно.

Я взяла у него напиток.

– Кто-нибудь хочет имбирный эль безо льда? Я могу раздобыть и чего-нибудь покрепче, учитывая обстоятельства.

Флетчер окинул нас взглядом, словно официант, принимающий заказы.

Я знала, что все люди по-разному реагируют на стресс и травмирующие события. Флетчер не был исключением. Он тоже был растерян и шокирован, но его способом справиться с ситуацией было разрядить обстановку.

По моему телу разлилась теплая волна. Как же приятно было осознавать, что Хэл, Флетчер, При и даже Лиам обо мне заботились. После смерти Скарлетт я говорила себе, что именно благодаря ей у меня появились друзья. Она была более общительной и дружелюбной, чем я, и по какой-то причине я внушила себе, что заводить новых друзей – сложно. Это было неправдой. После того как я переехала в Редвуд-Гроув, у меня завязались долгие и прочные дружеские отношения. Наблюдая за тем, как все со мной носятся, в прямом и переносном смысле, я поняла, как сильно выросла за это время.

– Нет, спасибо. Вряд ли я смогу сейчас что-нибудь выпить или съесть. Меня тошнит.

При положила руку на талию.

– Меня тоже.

Я сделала небольшой глоток газировки.

Доктор Колдуэлл вошла в кинозал в сопровождении двух полицейских, одетых в униформу. Она была миниатюрной, с коротко подстриженными седыми волосами и голубыми глазами, не упускавшими ни единой детали. Колдуэлл окинула зрительный зал цепким взглядом. Я понимала, что она мысленно разделила пространство на квадраты и оценила угол падения, и все это – в мгновение ока.

Благодаря своей скромной серой юбке, туфлям на невысоком каблуке и белой блузке она выделялась среди офицеров полиции, одетых в синюю униформу. Она сразу же взяла ситуацию под контроль, велев немногочисленным зевакам выйти в фойе и ждать там дальнейших инструкций.

Держа под мышкой блокнот в черной кожаной обложке, она направилась вдоль прохода, но остановилась, заметив мой взгляд.

– Энни, вы здесь. – Она поприветствовала Хэла, Флетчера, При и Лиама коротким кивком. – Вы все можете остаться, но, пожалуйста, оставайтесь на месте, пока я не буду готова вас допросить.

Она уверенным шагом направилась к парамедикам, достала блокнот и подождала, пока они составят отчет. Затем она осмотрела тело Мартина с нескольких сторон, попросив одного из офицеров сделать фото. Другой полицейский натянул между рядами сигнальную ленту, чтобы огородить ею место происшествия. В своем подходе доктор Колдуэлл действовала методично.

– Мелкие детали важны, – часто повторяла она на своих занятиях. – Мелкие детали – важнее всего.

Я понимала, что и сейчас она занималась тем, что отмечала мелкие детали. У нее была привычка вскидывать одну бровь, когда она в чем-то сомневалась, и, судя по всему, сейчас был именно такой момент, потому что я заметила, как, вздохнув и поджав губы, она посмотрела с балкона вниз.

– Как же он так упал? – спросил Флетчер, словно прочитав мои мысли.

– Думаю, именно это доктор Колдуэлл и пытается сейчас выяснить, – заметил Хэл.

– Я прокручивала в голове разные варианты, – сказала я, сделав еще один робкий глоток имбирного эля. Как и При, я не была уверена, что мой желудок будет способен удержать его внутри. – Может, он пытался пробраться к своему месту? Например, протискивался между перилами и первым рядом на балконе и споткнулся. Это старый кинотеатр. Перила все еще в нормальном состоянии?

– Должны быть в порядке, – ответил Лиам. – В любом случае если бы он споткнулся, то не перелетел бы через перила. Он бы тогда приземлился кому-нибудь на колени, – перебил он меня, прежде чем я успела до конца изложить свою теорию.

Я с ним согласилась, но ему не стоило объяснять мне очевидные вещи только потому, что я женщина.

– Как я уже сказала, – продолжила я, нахмурившись, – маловероятно, что он споткнулся, поэтому мы можем предположить, что его кто-то столкнул через перила. Но как? Хотя он и не слишком крупный мужчина, кто-то должен был сделать так, чтобы он оказался в нужной точке, а потом толкнуть его в нужный момент, а это значит, что если доктор Колдуэлл придет к выводу, что это – место убийства, то оно, вероятно, было спланировано заранее.

– Говоришь прямо как Агата Кристи, – с ноткой гордости в голосе сказал Хэл.

Еще до того, как мы успели углубиться в наши теории, к нам подошла доктор Колдуэлл. Судя по ее размеренным шагам и опущенным уголкам губ, произошло то, о чем я и так знала.

– Пострадавший мертв, – сказала она, мрачно нахмурившись. – И я заявляю, что это убийство.

– Убийство? – Хэл задержал дыхание. – Вы в этом уверены?

– Абсолютно. – Она указала ручкой наверх, а затем на тело Мартина, лежавшее в нескольких футах от нас. – Энни вам наверняка все уже объяснила, но угол падения – неестественный, а еще у него на шее есть отметины и царапины, которые указывают на то, что перед тем, как упасть, он с кем-то боролся. Коронер еще должен будет это подтвердить, но, похоже, есть вероятность, что в момент, когда этот человек перевалился через перила, он уже был мертв.

Я не заметила у него на шее никаких отметин. Надо было смотреть внимательнее, но, с другой стороны, в тот момент я была сосредоточена на том, чтобы сделать так, чтобы его сердце не остановилось до приезда парамедиков. Все произошло очень быстро, и, как только я начала делать ему сердечно-легочную реанимацию, мое восприятие сузилось.

Увидев доктора Колдуэлл за делом, я испытала бурю эмоций. И не только из-за Мартина, но и из-за Скарлетт. Мы с ней несколько раз разговаривали с тех пор, как она поделилась со мной делом Скарлетт и предостерегающей запиской, которую получила прямо перед тем, как Скарлетт убили.

Мы встретились за выпивкой через две недели после того, как она передала мне документы. Я до сих пор прокручивала в голове наш разговор и не могла окончательно отвергнуть то, что она мне тогда предложила.

В тот день я пришла в паб «Состояние ума» первой. Был типичный для Северной Калифорнии вечер середины лета. В теплом вечернем воздухе витали ароматы жимолости и жасмина. Заказав бокал белого вина, я нашла свободный столик в переднем дворике, рядом с увитой хмелем решеткой. Я взяла с собой документы по делу Скарлетт и ноутбук, потому что подумала, что доктор Колдуэлл захочет узнать, что мне удалось (если вообще удалось) выяснить, но я ошибалась.

Одетая в льняные штаны и майку вместо привычной шелковой блузки и слаксов, она буквально влетела во дворик. Не было при ней ни фирменного кожаного блокнота, ни каких-либо документов.

– Извините за опоздание. Закопалась в бумажной работе. Вы же в курсе, каково это. Подождите, сейчас что-нибудь закажу и сразу же вернусь. Вы уже открыли чек? Потому что сегодня ваш напиток – за мой счет.

– Ничего страшного. – Мне не хотелось, чтобы она покупала мне выпивку.

Поджав тонкие губы, она бросила на меня взгляд, ясно дававший понять, что это даже не обсуждается.

– Я пригласила вас выпить. Это значит, что я угощаю.

– Хорошо, если вы настаиваете, – улыбнувшись, ответила я. – Да, чек я открыла. У Джастина, бармена, моя карта.

– Отлично. Я со всем разберусь и через минуту буду здесь.

Я сделала глоток терпкого, освежающего вина. В нем были яблочные и цитрусовые нотки, но я с трудом была способна сосредоточиться на вкусе, потому что все мое тело горело от напряженного предвкушения того, что мне, возможно, сейчас поведает доктор Колдуэлл. Она попросила меня не торопиться и сначала разобраться с материалами по делу. Мне не удалось последовать этому совету, хоть он и был дан из самых лучших побуждений.

Казалось, что в момент, когда я прикоснулась к оригиналам полицейских записей об убийстве Скарлетт, меня будто отбросило в прошлое. Я сразу же отправилась домой, заварила целый кофейник и свернулась калачиком на диване, а Профессор Плам примостился у моего бедра. Я изучала документы, страницу за страницей, включая протокол происшествия, результаты вскрытия, фото с места преступления, улики, свидетельские показания, отчеты из лаборатории, сообщения СМИ и журнал следственных мероприятий.

Мой кофе успел остыть, пока поток горя, который я пыталась спрятать поглубже, вырывался на поверхность. Я рыдала до тех пор, пока щеки не стали мокрыми от слез, а глаза не защипало. Профессор Плам невозмутимо сидел рядом. Даже лапкой не пошевелил. Казалось, он понимал, что мне нужно было все это выплеснуть. Видеть фотографии Скарлетт и читать допросы ее родных было очень тяжело и, возможно, необходимо.

Вместе с горькой болью потери ко мне пришло и облегчение. В ту ночь я совсем не спала, но на следующий день почему-то почувствовала себя как никогда готовой с головой погрузиться во все, что уже знала об убийстве Скарлетт, и найти в документах то, что, возможно, находилось на поверхности, но оставалось незамеченным.

– Вы выглядите так, словно глубоко задумались, – сказала доктор Колдуэлл, отодвигая стул напротив меня и ставя на стол горячий тодди[17]. – Как вы держитесь? Я о вас беспокоилась. Уверена, что, изучая материалы по делу Скарлетт, вы вновь испытали немало эмоций.

У меня задрожала нижняя губа. Я захлопала глазами, чтобы сдержать слезы.

«Не плачь при докторе Колдуэлл».

Я потянулась за напитком, уставившись на стол.

– Стараюсь не давать волю эмоциям.

– Энни, послушайте меня. – Доктор Колдуэлл сняла очки, и взгляд ее стал мягче. – Я профессионально работаю в этой области почти столько же, сколько вы живете на свете, и могу вас заверить, что личная привязанность к делу – это наша суперспособность. Не слушайте экспертов, которые советуют вам держать свои чувства при себе. Разумеется, нам надо быть профессиональными и беспристрастными, когда мы допрашиваем подозреваемых и берем свидетельские показания, но хорошие следователи понимают, что именно наша связь с жертвами и их семьями заставляет нас двигаться дальше и мотивирует нас на поиски истины и справедливости. Не подавляйте эмоции – просто направьте их в нужное русло.

– Я пытаюсь. – Я сглотнула, стараясь избавиться от комка в горле. – Я пересмотрела все допросы членов ее семьи и свидетелей, все письма, внутренние переписки между отделами и опись имущества и поняла, что мне чего-то не хватает. Оно совсем близко. Вертится в голове, но у меня не получается его схватить.

Доктор Колдуэлл перемешала напиток украшавшей его палочкой корицы.

– У вас все получится. Просто подождите. Мой вам совет – сделайте перерыв. У вас была возможность все подробно изучить. Теперь самое время отложить это в сторону. Я обнаружила, что прорыв всегда происходит именно тогда, когда я даю себе отдохнуть.

– Но разве вы не об этом хотели со мной сегодня поговорить?

– Не совсем. – Утопив корицу в бокале, она поднесла его к губам. – Я надеюсь, что вы подумаете над тем, чтобы вернуться в криминалистику. Вы сыграли неоценимую роль в раскрытии нашего последнего дела. Наблюдая, как вы общаетесь с местными жителями, я лишний раз убедилась, почему вы так выделялись среди студентов. У вас настоящий талант, Энни, и я могла бы им воспользоваться.

У меня отвисла челюсть. Интересно, я не ослышалась?

«Она хотела, чтобы я на нее работала?»

– Не обязательно давать мне ответ прямо сейчас. Я понимаю, что вы этого не ожидали.

Я снова сглотнула, ощутив, как мое сердце забилось чаще.

«Работать на доктора Колдуэлл? Вернуться в криминалистику?..»

От одной мысли об этом кружилась голова. Ассистируя ей, я пробудила ту часть себя, от которой отказалась давным-давно, но я все-таки не была уверена, что готова к такому важному шагу. Еще рано. Сначала мне нужно найти время на то, чтобы переварить все, что я выяснила о Скарлетт, и подумать, что будет, если я уйду из «Потайного шкафа» и осуществлю мечту, с которой, как мне казалось, давно покончено.

Для меня это была большая честь, и я была польщена ее предложением, но не была готова брать на себя ответственность.

Голос доктора Колдуэлл вырвал меня из раздумий.

– Сегодня вечером мне нужно будет поговорить с каждым из вас по отдельности, а еще – со всеми присутствующими, – тоном, не терпящим возражений, сказала она Хэлу, При, Флетчеру и Лиаму, затем поправила очки, подвинув их повыше на переносице, и обратилась ко мне: – Энни, мне бы хотелось начать с вас.

Я последовала за ней к пустому ряду кресел на противоположной стороне зрительного зала.

Держа блокнот и ручку наготове, она внимательно смотрела на меня через огромную черную оправу очков.

– Прежде всего, позвольте выразить вам благодарность за то, что вы пришли на помощь в экстренной ситуации. Как я уже говорила, Мартин, скорее всего, уже был мертв к этому моменту, но это не отменяет ваших героических попыток его реанимировать.

– Я бы не назвала их героическими.

– А я – да. – Приподняв бровь, она бросила на меня свой фирменный оценивающий взгляд. – Мне хотелось начать с ваших показаний, во-первых, из-за того, что вы проводили СЛР, а еще – потому что, если я не слишком многого прошу, была бы признательна за любые наблюдения и догадки, которые вы могли бы мне предоставить. Я полагаю, вы общались со съемочной группой и актерами?

– Ага. – Мой взгляд упал на Хезер, которая расхаживала туда-обратно перед экраном, крепко сжимая вейп и прижимая его к уголку рта, будто делая все, что было в ее силах, чтобы не сделать затяжку. – К сожалению.

– Есть ли у вас какие-нибудь догадки?

Я рассказала ей о вчерашнем ужине, а еще – о произошедшей перед началом показа ссоре между Мартином и Хезер, свидетельницей которой я стала.

– На данный момент она самая очевидная подозреваемая, и у нее есть очень веский мотив желать Мартину смерти. Я подслушала, как они ссорились. Он уже написал рецензию на фильм, и она была разгромной. Сегодня вечером он собирался отправить ее своему редактору. Хезер умоляла его этого не делать, но он отказался.

– Это и правда веский мотив. – Сделав заметку, она оглядела пустой зрительный зал. – А вы, случайно, не помните, где сидела Хезер?

– Она сидела в первом ряду, – указала я в его направлении. – Первые два ряда были зарезервированы для VIP-гостей, но прямо перед тем, как убили Мартина, она встала со своего места.

Доктор Колдуэлл перестала писать и подняла ручку, словно мои слова дали ей ключ к разгадке.

– Встала с места?

Я кивнула.

– В фильме был жуткий эпизод с мигающими кадрами. Его было сложно смотреть, потому что глаза начинали болеть. В этом фильме не хватает предупреждения для людей, страдающих припадками. Я заметила, как Хезер поднялась с кресла и побежала по проходу, вон туда, прямо посреди той сцены, – указала я пальцем налево.

– Вы видели, куда она ушла?

– Нет. Я продолжала смотреть фильм, но вспышки на экране были такими резкими, что мне пару раз пришлось закрыть глаза.

– Интересно. – Доктор Колдуэлл сделала еще одну пометку. – Вам есть что добавить?

– Единственное, что я хотела сказать, – это то, что Хезер была не единственным человеком, у которого был мотив для убийства Мартина. Вчера вечером на ужине в честь открытия кинофестиваля мне стало очевидно, что его вообще не любят. Сэм, продюсер, ворвался на кухню и угрожал его убить.

– Хм-м-м.

Доктор Колдуэлл что-то нацарапала в блокноте, не сводя с меня пронзительного взгляда голубых глаз.

– Мартин и Руфус подрались на вечеринке. Мартин дотронулся до каких-то из редких пленок, которые принадлежат Руфусу, и тот потерял самообладание. Он взорвался. Если бы нас там не было, думаю, он бы его вырубил.

– Продолжайте.

Она постучала кончиком ручки по краешку листа.

– Кора, молодая актриса, что-то упоминала о том, что Мартин губит карьеры. Не знаю, говорила ли она в общем или имела в виду собственную карьеру, но в том, как они между собой взаимодействовали, было что-то странное. И с Иззи, режиссером, та же история. Они с Хезер, мягко говоря, не слишком близки, и все же Мартин ее пригласил. Странно, не правда ли?

– Довольно странно. – Доктор Колдуэлл что-то изучала в блокноте. – Энни, спасибо за вашу проницательность. Я знала, что могу на вас рассчитывать. Пожалуйста, продолжайте наблюдения. Я была бы признательна, если бы вы продолжили делиться со мной любой дополнительной информацией.

– Разумеется.

Она замялась.

– Давайте встретимся. Мне очень жаль, что нас вновь свели подобные обстоятельства, но я подумала, что, возможно, вам нужно время, чтобы обдумать мое предложение и все, что мы обсуждали. Когда будете готовы, можем выпить кофе.

– Ладно, ага. Спасибо.

У меня в горле начало жечь, словно меня ужалила пчела. Я боялась, что не сдержусь.

– Спасибо, Энни. – Доктор Колдуэлл потянулась к моей руке, но в последний момент отдернула ладонь, словно переступила границу дозволенного. – Кто-нибудь из моих офицеров возьмет у вас официальные показания, так что далеко не уходите, пожалуйста.

– Конечно.

Она жестом пригласила Хэла, чтобы допросить его следующим. Я вернулась к нашей маленькой группе.

– Она еще что-нибудь сказала? – спросила При, протягивая мне коробочку Junior Mints. – Съешь немножко, все-таки это шоколад. В любой непонятной ситуации ешь шоколад.

– Тут не поспоришь. – Я высыпала несколько конфеток себе на ладонь. – Почти ничего. Я рассказала ей про Хезер. Вы ведь тоже видели, что она вышла из зала прямо перед тем, как Мартина убили?

При слепила вместе две Junior Mints и закинула их себе в рот.

– Нет. Я это пропустила.

– Я ее видел, – сказал Лиам, указывая пальцем на первый ряд. – Она выглядела так, будто сбегает с места преступления. В тот момент мне показалось, что это забавно, учитывая атмосферу фильма. А теперь я думаю, что она шла на место преступления.

– Это было во время той сцены с мельканием, да?

От мятной конфетки у меня защипало во рту.

Лиам кивнул.

– Да, и она побежала прямо вдоль прохода.

Я не привыкла, чтобы он со мной хоть в чем-то соглашался. Меня это нервировало.

– Обязательно скажи доктору Колдуэлл, что ты ее тоже видел.

– А с чего вдруг я не должен этого сделать? – огрызнулся он.

Вот теперь он был больше похож на того Лиама Донована, к которому я привыкла.

– Я просто говорю, что будет здорово, если у нее будет несколько свидетелей, которые видели одно и то же. Это поможет ей с расследованием.

Во время учебы я узнала, что наличие нескольких свидетелей помогает лучше понять общую картину произошедшего. Если их показания совпадали, то это еще больше увеличивало вероятность того, что информация была достоверной.

Флетчер потер ладони, словно пытаясь смыть с них воспоминания о сцене убийства.

– Это напоминает «убийства в запертой комнате» золотого века детектива. Как кто-то смог сбросить Мартина с балкона посреди премьеры фильма и при этом остаться незамеченным?

– Что за «убийства в запертой комнате»? – спросил Лиам, нахмурив брови.

– Это сюжет, ставший популярным в золотой век детектива[18], – объяснил Флетчер, переходя на профессорский тон. – Невероятное, казалось бы, преступление, например совершенное в закрытой изнутри комнате. Как убийца проник внутрь и вышел, а в данном случае – как ему удалось сбросить через перила взрослого мужчину на глазах у сотен свидетелей?

– Все дело в правильном выборе момента, – сказала я вслух. – Та сцена с мигающими кадрами. Как же я на себя зла за то, что закрывала во время нее глаза, потому что теперь не помню всех деталей, но могу поклясться, что там было тело, падающее с утеса. Я правильно запомнила?

Тут вмешалась При. Она заговорила, набив рот конфетками Junior Mints:

– О боже, да! Энни, ты просто супер. У меня это вылетело из головы, но теперь, когда ты сказала, я вспомнила, что видела падающий труп.

– Думаю, это дело рук Хезер, режиссера, – предположил Флетчер. – Она точно знала, когда будет эта сцена, и покинула зал прямо в этот момент.

– Возможно.

Я пока не была готова делать окончательные выводы. Это было еще одним важным аспектом следствия, который я усвоила во время учебы в университете. На данном этапе было слишком рано что-либо исключать или сужать круг подозреваемых. Было крайне важно допускать любые варианты. В противном случае если детектив сосредоточится на одном подозреваемом или версии, то может невольно направить расследование по ложному пути, недооценивая или упуская из виду улики или показания свидетелей, которые не вяжутся с его гипотезой.

– Хезер что-то упоминала о том, что фильм перемонтировали и отредактировали, когда умоляла Мартина повременить с отправкой рецензии. Она сказала ему, что фильм стал совсем другим. Это, конечно, притянуто за уши, но что, если она намеренно изменила ту сцену, чтобы зрителям стало физически тяжело ее вынести? Никто из нас даже не смог ее смотреть. Это ведь о чем-то говорит.

При разинула рот.

– Ты хочешь сказать, она планировала это убийство? Оно было умышленным?

– Не знаю, но вероятность есть. Не могу себе представить, зачем человеку, снявшему фильм, делать так, зрители не смогли увидеть важные сцены. А тот эпизод очень сильно отличался от остальной части фильма. Я, конечно, понимаю, что быстро сменяющие друг друга кадры используют, чтобы добавить напряжения, но тут это слишком затянулось.

Флетчер хрустнул пальцами.

– Неплохая теория, Энни. Хезер поняла, что Мартин отправит эту рецензию. Она знала, что ничего не может сделать, чтобы заставить его передумать, поэтому ей пришел в голову новый план: убить его. Она смонтировала новую версию фильма. Такую, которая была бы способна вызвать припадки у всех в зале. Вспышки на экране были настолько яркими, что нам всем пришлось прикрыть глаза, и вот тут-то она на него и напала.

Когда я услышала, как он повторяет мою теорию, она показалась мне еще менее правдоподобной.

Я вздохнула.

– Не знаю. Это потребовало бы много усилий.

– Но ты ведь сказала, что она была в отчаянии, – добавила При, насыпая себе в ладонь еще конфеток Junior Mints. – Если она считала, что рецензия Мартина и правда способна разрушить ее карьеру, то могла бы пойти и на такие решительные меры.

К моему удивлению, Лиам с ней согласился.

– Я слышал, что она говорила прошлым вечером. Она реально ненавидит этого парня. Я бы не удивился, если бы узнал, что Хезер спланировала и совершила его убийство. Она снимает кровавые триллеры. Разве то, что она могла задумать и собственный план мести, кажется невероятным?

Я пожалела, что не могла заполучить копию рецензии Мартина. Интересно, где сейчас была распечатка? Успел ли он ее отправить до того, как его убили? Были ли при нем тот листок или телефон в момент смерти? Если наша безумная теория была верной, то я бы предположила, что Хезер забрала его телефон, ноутбук или любое другое устройство, на котором могла быть копия рецензии. Ей нужно было избавиться от улик.

Надеюсь, эксперты из команды доктора Колдуэлл смогут определить, удаляли ли с них файлы.

– А кстати, по поводу вчерашнего ужина. Ты, случайно, не слышал разговор Сэма и Хезер? – спросила я Лиама.

– Ты о том, что они замышляли его убийство? – пошевелил он бровями.

– Ты тоже это слышал?

Я отказалась, когда При предложила мне еще конфет.

Лиам провел пальцами по волосам, убирая с глаз прядь. Они сами так ложились, прикрывая левый глаз, словно пиратская повязка. Он то и дело откидывал голову в сторону, пытаясь сделать так, чтобы они не загораживали ему обзор. Мне иногда хотелось предложить ему подстричься, но, с другой стороны, было бы жалко, если б он отрезал свои непослушные локоны.

– Я зашел на кухню сразу после того, как ты ушла, и они были в ярости. Они даже не пытались ничего скрыть. Мартин вывел их из себя.

– Мог ли Сэм быть ее сообщником? – спросила При.

– О-о-о, это хорошая теория, – сказал Флетчер, щелкнув большим и указательным пальцами. – Сэм мог его задушить и ждать Хезер наверху.

– А кто-нибудь видел Сэма в первых рядах перед началом показа? – спросила я. – Я на него опоздала.

– Я не видела, – покачала головой При.

– Я тоже, – подтвердил Лиам.

– Не-а. Нас уже трое, – сказал Флетчер.

– Значит, если Мартина задушили, то это мог сделать Сэм, а потом он или Хезер, а может, и они вдвоем, дождались той сцены с мелькающими кадрами, чтобы сбросить его с балкона.

Я попыталась прикинуть, сколько времени заняло бы у Хезер добежать от своего места в первом ряду до верхнего яруса. Недолго. Меньше минуты. К тому же она точно знала, сколько продлится сцена. Как бы мне ни хотелось оставаться открытой для других теорий, было сложно не поверить, что мы находились на правильном пути. У Хезер были и веский мотив, и возможность убить Мартина. Сколько нам еще нужно доказательств?

Офицер полиции, который брал у меня показания, был гораздо более молчаливым, чем доктор Колдуэлл. В принципе, другого я и не ожидала. Он ничего не знал о моем прошлом и о наших с ней личных отношениях. Я отвечала на каждый его вопрос настолько подробно, насколько могла, потому что знала, что для раскрытия дела может оказаться важной даже самая мелкая деталь.

После того как каждый из нас смог рассказать о том, что видел, мы снова встретились в фойе. Полицейские разрешили людям разойтись, но никто не хотел уходить. Атмосфера в кинотеатре была уже не такой, как в начале вечера. Гости беседовали вполголоса. Несмотря на то что входные двери были распахнуты настежь, в фойе было душно и сыро. Я не понимала, было ли это связано с большим скоплением людей или с царившим здесь настроением.

Гости собирались в небольшие группы и, потягивая газировку и поедая хот-доги, в открытую наблюдали за тем, что делали полицейские. Все это выглядело сюрреалистично – мы словно были зрителями на съемочной площадке и перед нами разворачивалась драматическая сцена. Вот только сейчас все было более чем реальным.

Я не могла поверить, что Мартин мертв. С учетом нашего с ним недолгого общения, потенциальных подозреваемых было много. Он совсем не старался понравиться окружающим. Не то чтобы это как-то оправдывало его убийство, но теперь мне стоило повнимательнее присмотреться к целому ряду людей.

– Как ты, держишься, дорогуша? – прозвучал рядом со мной знакомый голос.

Обернувшись, я увидела, как в нашу сторону идет Хэл. Обычно его глаза сияли и были полны почти детского удивления. Это было одной из черт, которые я любила в нем больше всего. Хэл никогда не упускал из виду маленьких радостей. Он всегда первым обращал внимание на переливающихся колибри, порхающих в садах, или на прогуливающееся по посыпанной гравием дорожке семейство перепелок. Но сегодня я увидела в его потухшем взгляде боль, а еще он прислонил ладонь к подбородку, словно пытаясь сдержать эмоции.

– Вроде нормально, – честно ответила я. – Ну, учитывая обстоятельства.

Протянув руку, он коснулся моего плеча, словно заботливый дедушка.

– Это всех выбило из колеи, но за тебя я переживаю особенно.

У меня задрожал подбородок.

– Спасибо, я это очень ценю. И у меня те же чувства. Как ты?

Подойдя поближе, он глубоко вздохнул.

– Думаю, я ничем не отличаюсь от любого из присутствующих здесь. – Хэл обвел дрожащей рукой группы людей, стоявших неподалеку. – Ведь в нашем любимом Редвуд-Гроув никогда ничего подобного не происходит. Казалось бы, такой фанат Агаты Кристи, как я, должен спокойно относиться к смерти, но увидеть это вживую – совсем другая история.

Я укуталась в его кардиган.

– Думаю, если бы смерть Мартина нас не взволновала, то это было бы тревожным знаком. Даже доктор Колдуэлл и опытные следователи страдают оттого, что эмоционально реагируют на смерть.

– Мудрые слова, Энни. Мудрые слова. – Он сжал губы в слабой улыбке. – Знаешь, Агата как-то написала: «Каждый убийца, вероятно, чей-то старый друг». И я не могу не задуматься над этой мыслью, когда мы здесь, в окружении друзей. Что может заставить человека совершить этот ужасный шаг и оборвать жизнь другого?

– Если бы я знала. – Я вздохнула, ощутив груз его беспокойства. – Думаю, что это и стало одной из причин, по которым мне захотелось изучать криминалистику в университете. Я пыталась понять, что движет убийцей, и воспользоваться этим, чтобы добиться справедливости для жертв и их семей.

– Это благородное призвание, Энни. – Хэл сложил ладони в жесте благодарности.

Возле дальних дверей, на противоположной стороне от стойки с закусками, началась суматоха. Я выглянула из-за Хэла, чтобы получше все рассмотреть.

Руфус пытался протиснуться мимо полицейского, не пускавшего его к входу на балкон.

– Уйдите с дороги! Мне нужно подняться на балкон. Там мои фильмы.

Я не услышала, что ответил ему офицер, но по его языку тела было очевидно, что он не сдвинется с места.

– Вы понимаете, насколько эти пленки ценны? Если вам надо, проводите меня туда, но я не уйду из кинотеатра, пока фильмы снова не окажутся у меня в руках.

Голос Руфуса эхом разносился по старинному фойе. Он намеренно пытался устроить скандал?

Офицер попытался его утихомирить, но это ни к чему не привело.

– Дайте мне поговорить с вашим боссом. Сейчас же!

Руфус бросился вперед. Офицер силой оттолкнул его и повысил голос:

– Оставайтесь на месте, сэр. Если вы еще раз ко мне приблизитесь, я вас арестую.

– Будет лучше, если кто-нибудь из вас предоставит мне доступ на балкон, иначе я позвоню своему адвокату! – всплеснув руками, рявкнул Руфус.

При и Флетчер подошли к нам поближе.

– Что происходит? – спросила При, намеренно выпучив глаза и выпятив подбородок. – Мы что, в каком-то безумном документальном фильме? Все это слишком странно.

– Может, это какое-то новое реалити-шоу, – добавил Флетчер. – Они инсценировали убийство во время показа фильма про убийство и наблюдают за нашей реакцией. Очень концептуально.

Хотела бы я, чтобы это было правдой, но, к сожалению, у меня не возникало никаких сомнений, что смерть Мартина была чем угодно, только не инсценировкой.

– Я знаю, что некоторые из вас считают, что я слишком часто цитирую единственного и неповторимого Шерлока Холмса, но у меня в голове крутятся его слова: «Мой мозг бунтует против безделья. Подкиньте мне задач. Дайте мне работу». – Флетчер начал описывать руками широкие круги, словно пытаясь ускорить ход расследования.

– Ага, в этом плане я соглашусь с Шерлоком, – ответила я, переплетая пальцы. – Нет ничего хуже, чем праздно ждать, когда мы могли бы что-нибудь – хоть что-то – делать, чтобы помочь.

Словно прочитав мои мысли, именно в этот момент мимо нас пронеслась доктор Колдуэлл, чтобы разрулить ситуацию. Она заметила меня.

– О, Энни. Превосходно. Почему бы вам не пойти со мной? Мне бы не помешала лишняя пара глаз, к тому же это было бы прекрасной образовательной возможностью.

Что она имела в виду под образовательной возможностью? Формально у меня был диплом криминалиста, но она знала, что я много лет не практиковалась. Неужели она таким образом ненавязчиво пыталась убедить меня взяться за работу? Это дало мне заряд уверенности, и мне захотелось поучаствовать в расследовании. Однако я все равно не была уверена, что сделала бы правильный выбор, вернувшись в криминалистику. Я обожала свою работу в «Потайном шкафу», а когда мне выпадал шанс устраивать мероприятия вроде Фестиваля Детективов и этого уик-энда, эта работа приносила еще больше удовлетворения. Теоретически.

– Не объяснишь мне, что она имеет в виду под «образовательной»? – озадаченно наморщила лоб При.

Я пожала плечами, надеясь, что мои слова прозвучат непринужденно:

– Без понятия.

Толпа расступилась, пропуская доктора Колдуэлл. Я последовала за ней, словно потерявшийся щенок. Хоть я и понимала, почему она попросила меня делиться с ней любыми догадками и наблюдениями, все равно пребывала в шоке оттого, что она предложила мне принять участие в настоящем расследовании. Я не знала, что мне нужно будет делать, поэтому решила, что лучшим решением будет просто делать все, что она скажет.

– Что происходит? – спросила она у офицера, намеренно игнорируя Руфуса.

– Мне нужно попасть в проекционную, прямо сейчас, – перебил ее Руфус, снова попытавшись пролезть мимо полицейского.

Подняв указательный палец, доктор Колдуэлл обернулась в сторону Руфуса. Затем она бросила на него взгляд, который ясно давал понять, кто тут главный.

– Вы не будете говорить, пока к вам не обратятся, все понятно?

Руфус поник и опустил голову.

– Это – ваше единственное предупреждение. Если вы произнесете еще хоть одно слово, даже шепотом, мы сразу же наденем на вас наручники и доставим в участок за вмешательство в расследование уголовного дела.

«Черт возьми. Она поставила Руфуса на место так, как никому не удавалось этого сделать за все выходные!»

– Продолжайте, – обратилась она к офицеру.

Ее коллега объяснил, что балкон оцеплен, а Руфус хочет, чтобы ему вернули фильмы. Руфусу она отвечать не торопилась, и я была уверена, что сделала она это исключительно для того, чтобы ясно дать понять, что вся полнота власти в их отношениях принадлежит ей.

– Назовите ваше полное имя, сэр. – Распахнув блокнот, она щелкнула ручкой.

– Руфус Уэллс.

– Где вы проживаете, мистер Уэллс?

– Здесь, в Редвуд-Гроув. – Отвечая ей, он покачивался на пятках и хрустел пальцами. – Я историк кино и коллекционер. Возможно, вы видели кое-что из моей коллекции на выставке в музее.

– Не видела. – Она постучала рукой по странице. – Мне нужны ваш домашний адрес, номер телефона и электронная почта.

Я сдержала смех. Карма его настигла.

Руфус предоставил ей ту информацию, которую она просила. Он корчился, как маленький ребенок, которому надо в туалет, пока доктор Колдуэлл засыпала его все новыми вопросами, полностью игнорируя его требования разрешить ему подняться наверх.

– Когда вы в последний раз были в киноаппаратной?

– Во время показа. Я отвечал за то, чтобы не возникло никаких проблем.

Он попытался придать себе важный вид, выгнув шею.

– Вы находились там на протяжении всего фильма? – с недоверием спросила она.

– Да, до самого происшествия. Зачем мне было оттуда уходить? Мне нужно было оставаться там на случай технических неполадок.

– Технических неполадок? Каких, например? – Доктор Колдуэлл переглянулась с полицейским. Я не смогла понять, о чем был их немой разговор, но офицер, должно быть, уловил ход мысли, потому что начал листать какие-то записи или фотографии на айпаде, держа экран так, чтобы доктор Колдуэлл могла его видеть.

– Во время показа что угодно может пойти не так, даже при использовании новых технологий. «Полуночное алиби» снято на цифру, но это не исключает сбоев. Хезер попросила меня занять место в киноаппаратной и следить за появлением проблем. Она дала мне копию фильма на жестком диске. Я отвечал за то, чтобы у фильма были правильные формат и разрешение, настраивал и калибровал аудиосистему, чтобы обеспечить иммерсивный звук, а потом просто оставался там на случай возникновения любых технических неполадок или сбоев во время показа.

– Звучит очень технологично. – Доктор Колдуэлл что-то обвела в кружок в своих заметках. – Однако вы упоминали, что вы – историк кино. Те пленки, что вы хотите забрать, – винтажные, так ведь?

– Да. – Руфус издал раздраженный вздох. – Я киноэксперт. Поищите меня в интернете. Вы увидите, что резюме у меня обширное. Я слежу за развитием этого искусства начиная с его детских лет. Я сейчас о немом кино и до сегодняшнего дня.

Доктора Колдуэлл его слова не слишком впечатлили.

– А почему Хезер не было в киноаппаратной, если это ее фильм?

– Ей хотелось быть в зрительном зале. Режиссер не должен сидеть в кабинке. Ему нужно быть вместе со зрителями. Она сказала, что если будет сидеть рядом с остальными, то это позволит ей получить лучшее представление о том, как проходит показ.

– И она позволила вам решать любые проблемы?

– Верно.

Руфус выглядел так, словно пытался сохранить самообладание, но в любое мгновение мог сорваться с места и помчаться на балкон.

– Какое большое доверие с ее стороны. Давно ли вы с мисс Хэтэуэй знакомы?

– Совсем недавно. Перед премьерой мы переписывались по электронной почте, чтобы договориться, какие винтажные фильмы показать. Разумеется, мы обсудили и мои профессиональные качества. Даже если речь идет о цифровых фильмах, надо иметь определенные навыки. Кинотеатру явно нужно обновить софт. Памяти едва хватает для фильмов с высоким разрешением. Я сказал Хезер, что откалибрую проектор для оптимального качества картинки и покажу свою личную коллекцию фильмов. Не считая нашей переписки по электронной почте, я впервые встретился с ней вчера вечером за ужином.

– Должно быть, вы произвели на нее впечатление, раз она возложила на вас такую огромную ответственность.

– Не такую уж огромную. Риск возникновения проблем с фильмом на цифровом носителе невелик. Я предложил ей последить за киноаппаратной, чтобы быть уверенным, что мои пленки будут под присмотром.

– А, понятно.

Доктор Колдуэлл кивнула и сделала короткую пометку. Это и был тот прорыв, которого она ждала?

Было невероятно наблюдать за ее работой. Благодаря ее настойчивым, непреклонным вопросам Руфус признался, что сам вызвался побыть в кабинке. Это может показаться несущественной деталью, но с самого начала он рассказывал доктору Колдуэлл совсем другую историю.

– Вы сами вызвались это сделать и находились в кабинке в одиночестве на протяжении всего фильма? – продолжила доктор Колдуэлл.

Руфус кивнул.

– Фильм к тому моменту шел не так долго. Мартин упал минут через двадцать после его начала, но да, я все это время был в кабинке. Правда, не в одиночестве.

– Кто с вами был?

Он вытянул шею вверх, словно пытаясь что-то нарисовать в уме.

– Сэм, продюсер, ненадолго заходил вместе с Корой и Иззи. Он хотел им показать старый восьмимиллиметровый проектор. Мало в каких кинотеатрах до сих пор остались рабочие проекторы. А потом, прямо перед происшествием, зашла Хезер.

– Хезер была в кабинке, когда Мартин упал? – уточнила доктор Колдуэлл.

– Нет, она вбежала за минуту или две до инцидента. Она выглядела очень взволнованной. Сказала, что в фильме не должно было быть такого мерцания, и очень злилась, что я этого не исправил.

– А почему вы этого не исправили?

– Я подумал, что это часть фильма. Это не моя работа. Это не мой фильм. Я там был только для того, чтобы управлять оборудованием, – оправдывался он.

Доктор Колдуэлл никак не отреагировала.

– Как долго она пробыла в кабинке?

– Не знаю. Минуту. Может, меньше.

– Она решила эту проблему?

– Нет. И если вы хотите сделать какие-то заметки, вам стоит записать то, что я сейчас скажу. – Руфус указал на ее блокнот. – Мне показалось довольно странным, что она не прервала показ. У меня была флешка. Я спросил, не стоит ли нам приостановить фильм и заменить ее, но она отказалась. Пробормотала что-то о саботаже, а потом выбежала из кабинки. Ну а потом раздались крики и начался хаос. Люди побежали вдоль проходов, ринулись с балкона, и я услышал, как они говорят, что кто-то умер.

– Хезер употребила слово «саботаж»? – уточнила доктор Колдуэлл.

Я понимала, что она хочет убедиться в том, что услышала точную формулировку того, что сказала Хезер, потому что саботаж предполагает, что в этом был замешан кто-то еще.

– Я в этом уверен, да. – Руфус ущипнул себя за переносицу и кивнул, не сводя сурового взгляда с офицера, охранявшего дверь.

– Вы видели, куда она пошла после того, как покинула кабинку?

– Нет. Все произошло очень быстро. Я был сосредоточен на экране, пытаясь понять, что пошло не так с фильмом и нужно ли его приостановить, и тут услышал этот жуткий грохот. Сначала я растерялся, потому что решил, что это было частью фильма или, может, Хезер наняла актеров, чтобы напугать зрителей и в реальной жизни, но потом понял, что кто-то и правда упал с балкона.

– Что вы сделали дальше?

– Как только зажегся свет, я остановил показ фильма.

– Вы видели кого-нибудь еще? – настаивала доктор Колдуэлл. – Хорошенько подумайте, прежде чем отвечать.

– Балкон был полон людей, но наверху втроем были Кора, Иззи и Сэм. Все были в шоке. Никто не уходил, пока не приехала полиция и не проводила нас вниз.

– А потом?

– Я находился внизу, в толпе, пытаясь подняться наверх, чтобы убедиться, что с моими фильмами все в порядке, – сказал Руфус, словно обеспокоенный отец.

Доктор Колдуэлл щелкнула авторучкой, а затем, скривив губы, внимательно изучила Руфуса.

– Похоже, вас очень волнуют эти фильмы. Больше, чем чья-то смерть.

– Нет. – Руфус энергично замотал головой. – Я жутко расстроен гибелью Мартина. Я с нетерпением ждал возможности обсудить с ним «Полуночное алиби». Вам просто надо понять, что моя коллекция фильмов – чрезвычайно редкая и чрезвычайно ценная. Где-то здесь бродит убийца. Что может помешать ему забрать мою коллекцию?

– Вы намекаете, что кто-то выбросил Мартина с балкона, чтобы отвлечь внимание и украсть ваши фильмы?

– Да. Спасибо. Наконец-то вы догадались. – Руфус развел руками. – Такие фильмы в ближайшем магазине не купишь. Это оригинальные пленки Хичкока. Не стоило соглашаться на то, чтобы их показывать. Они должны храниться дома, в надежных стеклянных ящиках. Если вы не пускаете меня наверх, то не могли бы вы хотя бы проверить, что они в безопасности?

– Я это сделаю, как только у меня появится свободное время, – недовольным голосом ответила доктор Колдуэлл. – Мой приоритет – жертва убийства.

– Убийства? – Руфус отшатнулся, сделав шаг назад. – Мартина убили? Вы что-то сказали об убийце, но я, кажется, пропустил это мимо ушей. Я подумал, что это был несчастный случай и что тот, кто его толкнул, просто хотел его покалечить, но не убить.

– Это не был несчастный случай. – Доктор Колдуэлл засунула блокнот под мышку. – У моего помощника могут возникнуть к вам дополнительные вопросы. Не покидайте помещение, пока вам не позволят это сделать.

– Вы же дадите мне знать о фильмах, да? Они стоят немалых денег, и я хочу, чтобы мне как можно скорее их вернули.

– Энни, сюда, – сказала доктор Колдуэлл, направляясь к двери, ведущей наверх. Она подождала, чтобы убедиться в том, что мы достаточно отошли и Руфус нас не слышит, и продолжила: – Скажите-ка, что мы вынесли из этого разговора?

– Ну, он соврал. Он сказал, что Хезер попросила его посидеть в кабинке, а потом поменял показания и сказал, что сам вызвался это сделать.

– Превосходно. – Она мелкими шагами поднималась по покрытым ковролином ступеням. – Еще что-нибудь?

– Он не стал вдаваться в подробности того, как Сэм, Кора и Иззи заходили в будку, чтобы посмотреть на старинный проектор, но это значит, что все трое были наверху, когда Мартина убили. Я думала, что они сидели в первом ряду вместе с Хезер, но это все меняет. Любой из них мог столкнуть Мартина, включая Хезер.

– А это совпадает с показаниями очевидцев. Несколько человек, включая вас, видели, как Хезер выбегает из зрительного зала.

Мне стало интересно, что еще она могла узнать из показаний свидетелей. Рассказы из первых уст часто становятся отправной точкой расследования. Эти первоначальные зацепки помогают детективам определить дальнейшие шаги – например, выявление потенциальных подозреваемых, поиск дополнительных свидетелей или отправка команды на сбор физических улик.

– А что насчет тех слов о саботаже? Мелькающие кадры не были частью фильма. Интересно, могло ли это быть сделано намеренно? Хезер могла смонтировать фильм таким образом, чтобы отвлечь людей, пока она убивает Мартина, в случае, если убийство было заранее спланировано. Но теперь больше похоже на то, что она жутко расстроилась из-за того, что с фильмом что-то пошло не так, и побежала наверх, чтобы попытаться это исправить.

– Тоже может быть.

Мы оказались наверху лестницы. Желтая полицейская лента была протянута от перил к первому ряду кресел.

– Не уверена, как это может повлиять на расследование, – признала я.

– Это информация, а она является самым ценным из того, чем мы располагаем на данный момент. А еще она дает мне понять, что до ареста нам далеко. Любой из вышеупомянутых людей мог убить Мартина. И все они – в списке моих подозреваемых.

– Скажите мне, Энни, что вы замечаете с этой точки? – спросила доктор Колдуэлл, приподнимая сигнальную ленту, чтобы мы смогли наклониться и пролезть под ней. – Я сейчас не давлю на вас, чтобы вы приняли какое-то решение по поводу своей карьеры. Мне искренне хочется услышать ваше мнение. Но если вы все-таки решите вернуться в эту сферу, то это дело дает нам прекрасную возможность еще раз пройтись по тому, что вы изучали, будучи студенткой, и применить что-то из этого на практике.

У меня защемило в груди. Я вспомнила, с каким трепетом разбирала учебные сцены преступления в университете. Теперь же все происходило в реальной жизни. Я не хотела допустить ошибку.

– Вы можете предположить, как убийца мог спланировать и выполнить задуманное?

Я какое-то время изучала перила и балкон, и проходы, располагавшиеся внизу. Мне ничего не бросилось в глаза.

– Тело Мартина должно было находиться в вертикальном положении? – спросила я, сгибая руку под углом в девяносто градусов, чтобы проиллюстрировать свои слова.

– Продолжайте, – взмахнула она рукой, отчего золотой и серебряный браслеты, висевшие у нее на запястье, звякнули.

Я не была уверена, что вообще понимаю, что пытаюсь сейчас доказать, но одна из составляющих рабочей теории – это в ней разобраться.

– Окей, если Мартин стоял здесь спиной к экрану, то убийца мог толкнуть его за плечи, а потом перекинуть его ноги через перила. Но это сработало бы только в том случае, если Мартин был очень пьян. Если нет, то логично было бы предположить, что Мартин начал бы сопротивляться или держаться за перила. А есть ли какая-то вероятность, что он к тому моменту уже был мертв, а убийца просто столкнул его тело вниз?

– Нам нужно будет дождаться результатов вскрытия и токсикологической экспертизы. Возможно, убийца напал на Мартина и смог силой вытолкнуть его через ограждение. В той же степени возможно, что Мартин был под действием наркотиков или алкоголя. А что касается того, что он уже был мертв, я тоже над этим думала, и этого определенно нельзя отрицать. Но данная версия рождает другие вопросы: например, как убийце удалось удерживать его в вертикальном положении? Из отчетов можно будет почерпнуть больше информации, так что давайте пока воздержимся от официальных выводов.

– Я совершенно не понимаю, как убийце удалось остаться незамеченным. Свидетели, сидевшие тогда на балконе, уже что-нибудь вам рассказали?

Снова приподняв ленту, она указала на кресла в конце ряда:

– Давайте присядем на минутку.

Я подождала, пока она заговорит.

Открыв блокнот, она показала мне страницу с заметками.

– Здесь десятки свидетельских показаний. И все они сходятся.

– Это ведь хорошо, да?

– Да, но есть одна проблема. Все свидетели сообщили, что видели, как некто в черном плаще пытался помочь «пьяному человеку» – это их слова, не мои – покинуть балкон. Но когда я попросила их рассказать подробности, то все начали говорить расплывчато. Очевидцы утверждали, что в кинотеатре было слишком темно, чтобы рассмотреть цвет волос, рост и так далее, и что мерцание огней на экране ослепляло, так что им удалось уловить лишь короткие вспышки того, что происходило, но они предположили, что человек находился под воздействием наркотиков или алкоголя – судя по тому, как он шатался, и выглядел он… – Она на какое-то время замолчала, чтобы свериться с записями. – А, вот точная цитата: «Казалось, что его тащил или удерживал на ногах человек в плаще».

Я на минуту задумалась, переваривая новую информацию. Совпадение свидетельских показаний играло ключевую роль в расследовании убийства. То, что все рассказали об одном и том же, было хорошим знаком. Подобная согласованность могла бы помочь делу, но в то же время расплывчатость деталей не давала нам достаточной конкретики.

– Значит, вы считаете, что существует и вероятность того, что Мартин был не пьян, а уже мертв?

Я прокрутила в голове этот вариант развития событий. Если Мартина убили до того, как выбросить с балкона, то тот, кто на него напал, должен быть довольно сильным. Для того, чтобы тащить на себе груз мертвого тела, потребовалась бы изрядная физическая мощь. Значит, Сэм вне подозрений? Он опирался на трость, чтобы ходить и удерживать равновесие. Я не могла себе представить, чтобы ему хватило физической силы для того, чтобы совершить это убийство. И Кора, и Иззи были ниже Мартина, но я слышала, как они обсуждали занятия пилатесом. Не исключено, что, если бы одна из них убила его в приступе ярости, у нее случился бы внезапный прилив сил. Существует множество случаев, когда в кризисных ситуациях люди проявляют необычайную мощь: например, способны поднять автомобиль после аварии или сдвинуть тяжелые обломки – допустим, бетонную плиту – после землетрясения.

– Все верно. – Она указала пальцем нам за спину. – Давайте зайдем в будку, потому что моя команда обнаружила там кое-что, представляющее для нас интерес.

Я не могла поверить, как много она уже успела узнать, учитывая, что Мартин умер меньше часа назад. Это заставило меня еще больше зауважать ее за талант и внимание к мелочам. Мой разум ухватился за эту головоломку, и я начала проигрывать в голове множество возможных сценариев и размышлять над тем, как каждый из подозреваемых мог быть причастен к гибели Мартина. Это напомнило мне о том, каким увлекательным бывает этап расследования, на котором нам необходимо изучить все возможные версии. На этой стадии осмотра места преступления абсолютно ничего нельзя было исключать, а это означало, что наша работа заключалась в том, чтобы проработать абсолютно все версии.

Вход в кабинку тоже был перекрыт полицейской лентой. Отклеив один из ее краев, доктор Колдуэлл подождала, пока я первой пройду внутрь. Представляющие интерес места в этой маленькой комнатке были помечены желтыми табличками. На столике лежала куча больших пластиковых мешков. Помещение было довольно компактным: примерно шесть футов в ширину и восемь – в длину[19]. Из огромного стеклянного окна открывался вид на кинозал и экран.

Взяв в руки первый пакет, она продемонстрировала его мне.

– Это отправят на экспертизу криминалистам.

– Черный плащ?

Я уловила затхлый аромат, витавший в комнате. Горчично-желтый ковер с длинным ворсом выглядел так, словно его постелили еще в семидесятых годах прошлого века и с тех пор ни разу не меняли.

– Да, это он. Моя команда нашла его спрятанным под первым рядом кресел. – Она указала через окно на секцию на балконе, где, возможно, и убили Мартина.

– Неужели убийца мог быть таким наивным? Вы сможете сопоставить ДНК? Ведь, не постирав плащ, он, вероятно, оставил на нем клетки кожи или волосы.

Она вернула мешок в кучу. Остальные предметы, собранные ее командой, были не такими большими: это были ручки, кусочки бумаги, DVD, волосы и волокна.

– Я и сама продолжаю задавать себе этот вопрос. Убийца разработал тщательно продуманный план: задушить Мартина, сделать так, чтобы момент падения совпал с мерцанием на экране, и столкнуть его через перила под определенным углом. Зачем ему было уделять столько внимания деталям, а потом просто избавляться от маскировки, сунув ее под сиденья? Что-то тут не сходится.

– Если только он не хотел, чтобы вы нашли этот плащ, – ответила я вслух, даже не успев осознать, что говорю.

– М-м-м. – Приподняв голову, она едва заметно кивнула мне. Ее глаза заблестели. – Продолжайте.

– А что, если это не плащ убийцы и он специально его подбросил, чтобы мы заподозрили кого-то еще? На нем могло быть похожее пальто, и он мог убедиться, что его видели, когда он столкнул Мартина с балкона. Он сбежал в том плаще, но подбросил это в качестве улики.

– Вы видели, чтобы кто-нибудь носил подобный плащ?

В этот момент я и сама об этом задумалась, и это придало мне еще больше уверенности в себе. У меня в памяти промелькнула сцена, как Хезер, одетая в длинный черный тренч, заходит в «Оленью голову».

– Ага, Хезер, – сказала я доктору Колдуэлл. – Все улики указывают на нее.

– Да, так ведь? – Поджав губы, она пробежалась взглядом по вещдокам. Затем она сняла очки и протерла их краем рукава. – Все как-то слишком сходится. Не то чтобы я не была бы рада закрыть это дело и перевязать его красивым бантиком. Но сейчас все слишком просто. Если вы помните, то это не всегда хороший знак. Подобное дело – из ряда вон выходящее, и меня это настораживает.

Я усмехнулась.

– Помню, как вы рассказывали о своем первом необычном деле.

Она вернула очки на переносицу.

– О деле, которое, как мне тогда казалось, я закрыла меньше чем за три часа. – Поежившись, она накрыла ладонью половину лица. – Какой же я была юной и до смешного самоуверенной. Я позвонила своему начальнику и сказала ему, что раскрыла дело. И ведь искренне верила, что меня наградят или как минимум выразят признательность за то, что я установила рекорд, за самое быстрое раскрытие убийства следователем-новичком. Но выяснилось, что я оказалась на совершенно ложном пути и дала убийце достаточно времени, чтобы сбежать из страны. Подобную ошибку я больше не повторю.

– Но ведь бывают и случаи, когда в деле все очевидно. – Я попыталась ее подбодрить. Она просто совершила ошибку. Я и сама могла бы оказаться на ее месте.

– Безусловно. В основном так и случается. – На ее лице появилась расслабленная улыбка. – Большинство преступников не такие уж хитроумные, но именно это меня и беспокоит. Хезер может быть нашим убийцей, но, на мой взгляд, с той же вероятностью и кто-то другой мог ее подставить, чтобы превратить в козла отпущения.

– Вчера за ужином все видели, что на ней был черный тренч, – сказала я. – Кстати, вспомнила – Кора упоминала, что никогда не видела, чтобы Хезер ходила в чем-то еще. Убийца легко мог обратить на это внимание, к тому же черный тренч довольно легко достать. Мы еще шутили, что на вчерашний ужин она оделась как на похороны.

– Мы отправим его криминалистам и посмотрим, что они скажут. Если найдем на нем ДНК Хезер, то тогда уже будем что-то решать.

– Не завидую вашему положению. А что вы будете делать, если улики указывают на Хезер, но ваша интуиция подсказывает обратное?

Я окинула быстрым взглядом кабинку. Мог ли убийца и здесь оставить какую-нибудь улику? С первого взгляда мне ничего не бросилось в глаза, но то, как вел себя Руфус, вызвало у меня любопытство. Почему он сразу же решил, что его фильмы пропали? И почему Хезер назначила его ответственным?

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – вздохнула доктор Колдуэлл. – Есть еще одна интересная деталь, о которой я хочу вам рассказать.

– Что же это?

Она подошла ближе к проектору.

– Я намеренно не стала говорить об этом Руфусу во время нашего диалога. Его пленки действительно пропали.

– Его коллекция Хичкока и правда пропала? – Я была поражена тем, что мы с ней по-прежнему находились на одной волне. – Я думала, Руфус преувеличивает по поводу своей коллекции. Их кто-то украл? Все?

– Похоже на то.

– Зачем? – громко спросила я, снова оглядевшись вокруг в надежде, что ни с того ни с сего мне на глаза попадется что-нибудь очевидное. Я понимала, что так это не работает, но никак не могла найти четкой связи между двумя событиями. – Вы думаете, это как-то связано с убийством Мартина?

– Если не связано, то это довольно странное совпадение. – Она откашлялась и, слегка наклонив голову, начала изучать микшерный пульт. – Я готова поставить на то, что эти два события связаны. Но почему – пока понятия не имею.

– Руфус с ума сойдет.

Я почувствовала, как напряглась моя шея от чрезмерной сосредоточенности.

– Не то слово, – согласилась она. – Впрочем, его реакция определенно поможет нам узнать больше.

Меня радовала ее уверенность, но я все еще была озадачена тем, как могут быть связаны эти два события. Я понимала, насколько ценными были винтажные фильмы Руфуса, но какое отношение это имеет к смерти Мартина? Руфус вышел из себя, когда Мартин прикоснулся к его пленкам.

– Мог ли Мартин их украсть? – спросила я. – Это дало бы Руфусу веский мотив, чтобы его убить. Руфус относится к своим фильмам как к живым существам.

– Мотив бы это дало, но нам нужно задуматься над следующим вопросом: как Руфус узнал, что Мартин их украл?

Мне нравилось, что она употребляла слово «мы». Благодаря этому у меня возникало чувство, что я приношу ей какую-то пользу.

– Точно. Он выглядел жутко взволнованным, когда пытался попасть сюда, чтобы их забрать. Может, он и хороший актер, но, похоже, не знал, что пленки пропали.

– Я с вами согласна.

– Может ли это быть попыткой убийцы повести нас по ложному следу? Вам не кажется, что он мог забрать фильмы, чтобы отвлечь внимание от убийства?

Она цокнула языком и сказала:

– Я определенно буду развивать эту мысль.

– Могу я еще как-нибудь помочь?

– Продолжайте в том же духе. – Она направилась к двери. – Я планирую отпустить всех на вечер. Тех, кто до сих пор находится здесь, попросим уйти. Мы уже ясно дали понять, что Редвуд-Гроув никому покидать нельзя.

– А что насчет завтра? У нас запланировано четыре кинопоказа с обсуждениями и ответами на вопросы зрителей. Нужно будет все отменить?

– Нет. На самом деле, я бы предпочла, чтобы показы продолжались. Это отличная возможность понаблюдать за подозреваемыми. Пожалуйста, оставайтесь со мной на связи. Я буду делать то же самое. Мои люди будут постоянно присутствовать в кинотеатре до конца выходных.

– Звучит неплохо.

Я направилась в сторону лестницы, но доктор Колдуэлл меня остановила:

– Но вообще-то, Энни, будьте осторожны. Хотя преступления, судя по всему, и связаны со съемочной группой, это не отменяет того, что в Редвуд-Гроув на свободе разгуливает убийца.

– Буду. Обещаю.

Я спускалась по лестнице, ощущая, как по спине у меня бегают мурашки. Доктор Колдуэлл была права. Я вновь вернулась мыслями к Фестивалю Детективов, во время которого в нашем милом городке произошло еще одно убийство. Это событие потрясло не только меня, но и всех местных жителей. Я подумала, что до этого часто воспринимала свои безопасность и благополучие как что-то само собой разумеющееся. Теперь все будет иначе. Мартина убили, и мне не хотелось стать следующей.

При ждала меня внизу. Мы переглянулись, но я не успела пересказать ей то, что мы обсудили с доктором Колдуэлл, потому что та вдруг закричала, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание:

– Что ж, друзья, нам нужно, чтобы вы все ушли! У нас есть контакты каждого из вас, и мы с вами свяжемся, если нам что-то еще понадобится. Между тем без моего разрешения Редвуд-Гроув никому покидать нельзя.

Люди начали стекаться к выходу.

– Узнала что-нибудь новое? – спросила При, держа в одной руке упаковку «Скиттлз», а в другой – красные лакричные мармеладки.

Я рассказала ей о плаще и о пропавших фильмах.

– Руфус будет в бешенстве, – сказала При, с чавканьем поедая лакричную конфету. – Им даже пришлось приставить к нему полицейского на все время, пока ты там была с доктором Колдуэлл, чтобы не дать ему побежать наверх.

– Какая-то бессмыслица. Если только Мартин не украл эти пленки, но тогда зачем Руфусу его убивать?

– Из мести? – предположила При. – Кстати, если ты не заметила, я заедаю стресс сладким. Это моя третья упаковка конфет. Возьми у меня немножко, пожалуйста. Нет, все забирай. Я не могу остановиться.

– Я в порядке, – отклонила я ее предложение. – Но если тебе нужно, я их подержу.

При начала было протягивать мне свои запасы, но вдруг прижала их к груди, словно любимую мягкую игрушку.

– Не-а. А вообще, забей. Я не готова. Мы – свидетели убийства. Мне еще может понадобиться сладкое.

– Справедливо. Оставь их себе.

Она откусила еще кусочек мармеладки.

– А что ты думаешь по поводу мести? Классический мотив, разве нет?

– Ага, идея с местью мне нравится. Вот только это значило бы, что фильмы – у Руфуса. Впрочем, если он убил Мартина, то понятия не имел бы, где они находятся.

– А ты молодец.

При пожевывала мармеладку, держа ее в уголке рта.

– Единственная версия, которая кажется наиболее логичной, – это то, что убийца использовал винтажные пленки для отвлечения внимания.

– Это могло бы сработать.

Мы слились с толпой. Лиам, Флетчер и Хэл шли позади нас на небольшом расстоянии.

– Давай подождем, пока они нас догонят, – предложила При.

Мимо нас проносились знакомые лица, а потом люди расходились в разных направлениях по городской площади.

– Готова? – спросил Лиам.

– Я? – ткнула я пальцем себе в грудь. – Готова к чему?

– Я провожу тебя до дома.

– Мне не двенадцать. Я и сама могу дойти до дома.

– Никто и не спорит, что ты сильная и независимая женщина, Энни, – вмешался Хэл. – Но пока ты была там с доктором Колдуэлл, мы решили, что пойдем домой группами. Произошло убийство, и осторожность лишней не будет. Лиам согласился пойти с тобой. Мы с Флетчером и При позаботимся о том, чтобы добраться до дома в целости и сохранности.

– Я в порядке, – возразила я, не желая признавать, что дойти до дома в компании звучало неплохо.

Хэл взглянул на меня как самый строгий дедушка.

– Это не подлежит обсуждению, дорогуша.

Хэл очень редко ввязывался в споры, но если уж делал это, то стоял на своем.

– Окей, хорошо. Увидимся завтра рано утром.

Я решительным шагом направилась в сторону парка, надеясь, что если пойду достаточно быстро, то Лиам не будет за мной поспевать.

– Куда помчалась, Мюррей?

Он без труда подстроился под мой ритм, потому что его шаги были гораздо шире моих.

– Я сказала «окей», чтобы успокоить Хэла, но мне правда не нужно сопровождение, – соврала я.

На самом деле у меня немного кружилась голова, а дыхание было прерывистым и быстрым. До меня только сейчас начало доходить, что Мартин и правда погиб.

– Жалко. Тебе от меня никуда не деться. – Он протянул мне ладонь. – Если хочешь, могу повести тебя за ручку.

Я сложила руки на груди.

– Э-э, нет уж, спасибо.

– Хочешь знать, что я думаю по поводу этого убийства?

– У тебя есть версия? Я думала, детективные истории ниже твоего достоинства.

– Книги – да, а вот в реальной жизни – нет. – Он отодвинул в сторону ветку, чтобы она не ударила меня по плечу. – Я думаю, они все виновны. Разве это не один из любимых приемов Агаты Кристи?

Наморщив лоб, я с подозрением на него взглянула. Для человека, который презирал детективы как жанр, он был неплохо проинформирован. Неужели Лиам тайком читал книги о мисс Марпл и Эркюле Пуаро? А что, если он все это время был тайным поклонником детективов? Вряд ли. Впрочем, эта мысль заставила меня усмехнуться про себя.

– Не прием, а очень популярный сюжет из одного ее романа, да.

– Его все ненавидели. Думаю, они объединились и убили его.

Мог ли Лиам быть прав? Существовала ли вероятность того, что все, кто был связан с «Полуночным алиби», спланировали убийство Мартина?

Мы добрались до моего домика. Он был настоящей усладой для глаз: входную дверь обрамляли вьющиеся кусты бело-розовых полосатых роз, пышные пучки розмарина благоухали в горшочках, а у порога меня ждало блюдечко со свежеиспеченным малиново-миндальным печеньем. Я была здесь одной из самых молодых жительниц, поэтому соседи-пенсионеры баловали меня угощениями собственного приготовления и плодами, которые собирали в пышных садах на заднем дворе.

Профессор Плам выглядывал из окна кухни, с нетерпением ожидая моего прибытия домой. Лиам неловко ждал, пока я копалась в своей сумке для книг в поисках упавших на дно ключей.

– Не надо меня ждать. Дальше я сама.

Он скрестил руки на груди.

– Я сказал Хэлу, что позабочусь о том, чтобы ты благополучно добралась до дома. Именно это я и собираюсь сделать.

– А как насчет тебя? Кто позаботится о том, чтобы ты благополучно добрался до дома? – парировала я.

Лиам отвел взгляд, словно пытаясь сдержать улыбку, а потом повернулся и так выразительно на меня посмотрел, что у меня начала гореть шея.

– Слушай, не надо раздувать из этого проблему.

Он переминался с ноги на ногу, как будто не мог решить, уйти ему или нет.

– Да нет никакой проблемы. Я просто не следую устаревшим гендерным стереотипам, вот и все. – Найдя ключи, я вытащила их из тканевой сумки. – Вот они. Спасибо за сопровождение.

– Энни, стой.

Лиам потянулся к моей руке, но вдруг остановился.

– Что? – спросила я, держа ключи наготове.

– Ничего. Забудь. – Он начал спускаться с крыльца. – Но дверь все-таки запри.

– Запру.

Я едва заметно помахала ему рукой, заходя внутрь.

В Редвуд-Гроув никто не запирал дверей. Обычно в этом не было необходимости. В нашем маленьком, сплоченном сообществе все были друг у друга на виду, но сегодня вечером мне лучше было последовать совету Лиама. Я решила сохранять бдительность, пока убийца Мартина не окажется за решеткой.

Еще немного постояв на крыльце, Лиам развернулся и отправился на городскую площадь.

Профессор Плам встретил меня у двери голодным мяуканьем. Бросив сумку на столик в прихожей, я наклонилась, чтобы его погладить. Пурпурный ошейник с застежкой был ему немного великоват. Наверное, пришло время купить новый. Я не меняла его с тех пор, как умерла Скарлетт.

Он потер его лапкой.

– Чешется, Профессор Плам? – Я почесала его под подбородком. – Давай завтра купим тебе новый ошейник, что скажешь?

Его мяуканье прозвучало как «да».

Порой я была готова поклясться, что он меня понимает. Может, это потому, что я часто болтала с ним о Скарлетт. Не считая доктора Колдуэлл, Профессор Плам был единственным живым существом на планете, которое связывало меня со Скарлетт. Он помогал мне не растерять воспоминания о ней.

Я дала ему его любимые кусочки лосося, запеченные в духовке, и заварила себе чашку чая. Вместе свернувшись на диванчике, мы начали пересматривать «Она написала убийство», пока оба не задремали. Остаток ночи я проспала на диване, не потрудившись переодеться в пижаму и доползти до постели.

На следующее утро я проснулась с мыслью, не была ли смерть Мартина кошмарным сном, но уже скоро вернулась к реальности. Мой телефон завибрировал от сообщений, которые отправила мне Хезер.

«Я в полицейском участке».

«Не могу связаться с Сэмом или Корой».

«Приходите и внесите за меня залог».

Доктор Колдуэлл арестовала Хезер?

Что изменилось за ночь?

И почему Хезер попросила о помощи именно меня?

Быстро приняв душ, я натянула капри и футболку с изображениями на книжную тематику, затем собрала волосы в хвост и нанесла на щеки немного сухих румян, после чего, покормив Профессора Плама, отправилась прямиком в полицейский участок.

Полиция располагалась по соседству с библиотекой. Как и большая часть зданий в Редвуд-Гроув, этот полицейский участок был весьма нетипичным. Благодаря своему кирпичному фасаду он напоминал старинный загородный дом. В ухоженном палисаднике с белым заборчиком благоухали цветы, а старый дуб отбрасывал тень на вход. Деревянные ставни на окнах были выкрашены в расслабляющий цвет морской волны.

В отделении полиции не только работали стражи закона – оно стало еще и местом, где местные жители могли пообщаться и поддержать друг друга. На дверях висели афиши кинофестиваля и показа «Полуночного алиби». Странно было осознавать, что то, что начиналось как веселое и интересное мероприятие, приняло настолько мрачный оборот.

Меня поприветствовала дружелюбная секретарша, сидевшая за старинным письменным столом.

– Доброе утро. Чем могу быть полезна?

– Доктор Колдуэлл на месте? – спросила я.

В полицейском участке царила расслабленная атмосфера. На столике рядом со стеллажом с детективными романами, книгами, посвященными истории городка, и стопками бесплатных листовок для местных жителей заваривался кофе. На информационной доске висели объявления о предстоящих событиях и потерявшихся питомцах, что лишь усиливало чувство единения, делавшее Редвуд-Гроув таким особенным.

– Она в театре. Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Нет, все в порядке. Я заскочу в театр по дороге на работу и поговорю с ней там.

Я знала, что никто, кроме доктора Колдуэлл, не сможет позволить мне поговорить с Хезер, но мне хотелось убедиться, что та и правда находилась сейчас в одной из камер в задней части здания.

– Мне пришло сообщение о внесении залога за Хезер Хэтэуэй. Она здесь?

– Вы собираетесь внести за нее залог? – удивленно спросила секретарша. – Сумма – пятьсот тысяч долларов.

Я знала, что сумма залога зависит от преступления. Если залог за Хезер составлял полмиллиона долларов, это, судя по всему, означало, что ее задержали за самое тяжкое преступление: убийство.

– Нет. У меня нет таких денег.

– А у кого в Редвуд-Гроув они есть? – пожала она плечами, закатив глаза. – Я не в курсе, что происходит. Просто отвечаю на звонки.

Поблагодарив администратора за информацию, я вернулась на улицу. Маки, космеи, подсолнухи и рудбекии тянулись к солнцу. Вдоль стен зданий вились яркие бугенвиллеи и плющ. В этот ранний час в парке и на городской площади почти никого не было. Несколько местных жителей собрались в «Таинственном кофе», чтобы позавтракать и выпить чашечку бодрящего напитка, но до момента, когда в городке начинала кипеть жизнь, оставалось еще несколько часов.

У входа в Королевский театр дежурил полицейский в форме.

– Доктор Колдуэлл здесь? – спросила я.

– Да, но она строго приказала мне никого не пускать внутрь.

Он шагнул на тротуар так, словно готовился в случае необходимости меня задержать.

– Вы не могли бы сказать ей, что это Энни Мюррей? Она меня знает.

Полицейский задумался над моей просьбой.

– Она вас ожидает?

– Нет, но думаю, что она пустит меня внутрь. Я ее бывшая студентка-криминалистка и помогаю ей с расследованием. – Не знаю, зачем я это ляпнула. После этих слов мне захотелось выпрямить спину. Это было правдой: я помогала главному детективу с расследованием убийства. Я и представить себе не могла, что со мной случится нечто подобное. Судя по всему, я показалась полицейскому достаточно убедительной, потому что, щелкнув рацией, он сказал доктору Колдуэлл, что я ее жду.

– Проходите. – Офицер сделал шаг в сторону, чтобы меня пропустить. – Она на балконе.

– Спасибо.

Удержавшись от того, чтобы не отдать ему честь, я посмеялась над собой.

«Энни, ты же не идешь служить в армию. Ты просто помогаешь своей бывшей преподавательнице расследовать дело».

Легкость момента мгновенно улетучилась. Когда я вошла внутрь, меня начало знобить. Прошлый вечер начался с предвкушения и приятного волнения, а закончился гибелью Мартина. В воздухе повисла гнетущая атмосфера.

Я попыталась прогнать из мыслей образ тела Мартина, распростертого на красной ковровой дорожке.

Могла ли Хезер и правда это сделать?

Вчера вечером доктор Колдуэлл, кажется, была настроена скептически.

Интересно, получила ли она новые неопровержимые доказательства.

– Энни, я рада, что вы зашли, – сказала доктор Колдуэлл, когда я поднялась по лестнице. Надев очки и опустившись на колени возле перил, она всматривалась в пол. – За ночь кое-что изменилось.

– Поэтому я и пришла. Хезер прислала мне сообщение, в котором попросила внести за нее залог.

– Интересно.

Поправив очки на переносице, доктор Колдуэлл поднялась.

– Не могу поверить, что за нее назначили такой высокий залог. Появились новые доказательства?

Она разгладила свои серые брюки ладонями.

– Я бы сказала, что залог на данный момент – просто формальность.

– Вряд ли вы уже получили заключение судмедэкспертов по поводу тренча. Это ведь слишком быстро, правда?

– Нет. Если бы. В лаборатории накопилось много дел. Помните, что я рассказывала вам во время учебы о среднем сроке выполнения задачи?

– Как минимум две недели, но может сильно колебаться в зависимости от множества факторов.

Я вспомнила дискуссии на наших занятиях о том, как сильно в фильмах и телесериалах преувеличивают скорость, с которой криминалисты обрабатывают улики.

– От каких, например?

– Виды анализов, государственная это лаборатория или частная, особенности дела, количество предметов, наличие доступного персонала в лаборатории, возможные сложности с образцами, – процитировала я список по памяти.

– Великолепно, – с одобрением кивнула она. – И да, вы правы. В ближайшее время результатов я не жду.

– Что изменилось, раз вы решили задержать Хезер?

Она жестом пригласила меня сесть, а затем, включив телефон, протянула его мне.

– Прочитайте.

Я пробежалась глазами по документу.

– Это рецензия Мартина? – спросила я доктора Колдуэлл, возвращая ей телефон. – Ой.

– «Ой» – это не то слово, – согласилась она.

– Неудивительно, что Хезер не хотела, чтобы она вышла в свет. Не могу себе представить, чтобы после такой рецензии купили много билетов.

У меня сжался желудок. Как же это было ужасно для Хезер и всех остальных, кто участвовал в съемках фильма.

– Если только кто-то не захочет себя помучить, как пишет Мартин.

Она постучала пальцем по экрану.

– Но это ведь черновик, да? Его опубликовали?

– Насколько мне известно, нет, но именно по этой причине мы задержали Хезер до дальнейших распоряжений. Мы обнаружили у нее в ноутбуке кое-какие файлы. Она их удалила, но они сохранились в облаке.

– Не слишком сообразительно с ее стороны, – ответила я, одновременно вспоминая наши с Хезер разговоры.

Когда мы обсуждали планирование, то она была дотошна и сосредоточена на каждой мелочи, начиная с закусок, которые подавались на ужине в честь открытия кинофестиваля, и заканчивая списком спикеров для разбора фильмов. Она не казалась мне человеком, который забыл бы стереть любые следы написанной Мартином рецензии.

– Файл был безвозвратно удален со всех устройств Мартина: телефона, планшета, ноутбука.

– Значит, вы думаете, что она убила, чтобы получить доступ к его устройствам, а потом удалила рецензию?

Наклонив голову вбок, она обдумала мои слова.

– Эта версия имеет право на существование.

– Но зачем ей пересылать ее самой себе? Зачем подвергать себя риску, отправляя эту копию через облако?

– Великолепный вопрос. Я и сама пытаюсь с ним разобраться, – сказала доктор Колдуэлл, испустив короткий вздох. – Как мы уже обсуждали с вами вчера вечером, все в этом деле чересчур складно. Слишком гладко.

– Как вы восстановили файлы?

– Она разрешила нашей команде изучить ее цифровой след[20]. А теперь скажите мне, зачем кому-то, кто сохранил у себя рецензию, это делать?

Она убрала телефон в черный кожаный портфель. Весь ее образ был безупречен, начиная от гармонировавших друг с другом сумки и кожаного блокнота и заканчивая элегантными брюками и черной блузкой.

– Вы думаете, что ее кто-то подставил.

– У меня нет доказательств, но интуиция подсказывает, что если что-то завернули в блестящую упаковку и повязали аккуратным красным бантом, то существует большая вероятность, что это отвлекающий маневр.

– Однако вы арестовали Хезер.

– Я предпочитаю слово «задержала». Это расследование убийства. Я не могу рисковать и обязана следовать протоколу. Хезер останется под стражей, но до раскрытия дела далеко – это я вам с уверенностью могу заявить.

Скрестив ноги, она взглянула на зрительный зал.

– А у вас есть какие-нибудь мысли по поводу того, кто мог ее подставить?

– Выбирайте на свой вкус. Причастен может быть любой из подозреваемых.

Она не сводила глаз с экрана.

Я взглянула в ту же сторону. В кинотеатре было пусто и холодно. Возможно, дело было в том, что я знала, что здесь произошло, но в воздухе, смешиваясь с пылинками, будто витало что-то мрачное.

– Что вы рассматривали, когда я пришла? Я заметила, что вы, кажется, снова изучали угол падения?

– Верно, – нахмурилась она. – К сожалению, я пока не разобралась, что именно меня настораживает на этом месте преступления. Возможно, ваш молодой, свежий взгляд позволит мне увидеть все с другой стороны.

– Вы хотите, чтобы я взглянула?

– Да, пожалуйста.

Она сдвинула ногу, давая мне пройти.

Встав и подойдя к перилам, я почувствовала, как у меня начинают слегка подгибаться колени. Меня стало подташнивать, когда, повторяя действия доктора Колдуэлл, я опустилась на колени. Все вокруг начало медленно вращаться. Мне показалось, что я сейчас потеряю сознание.

Обычно я более хладнокровна, но, перегнувшись через перила на такой высоте, я ощутила, как у меня закружилась голова.

Я заставила себя успокоиться, упершись ладонями в ковер, чтобы почувствовать под собой опору.

Если я всерьез задумаюсь над тем, чтобы сменить работу, то осмотр мест преступлений станет частью моей профессиональной рутины. Нужно было войти в логическое русло.

«Думай, Энни».

Как убийце это удалось?

Мы знали, что он был одет в черный плащ и воспользовался своеобразной маскировкой из мерцающих вспышек на киноэкране, но как ему удалось так точно сбросить тело Мартина через перила?

Чем больше я всматривалась в эту сцену, тем более невероятной она мне казалась.

Внезапно ко мне пришло озарение. Я слишком резко встала, отчего мое зрение затуманили крошечные белоснежные точки.

Я ухватилась за перила, чтобы не свалиться.

– Доктор Колдуэлл, я не думаю, что Мартин упал.

– Повторите-ка?

– Не думаю, что он упал.

– Расскажите поподробнее.

– Что, если Мартин уже находился на нижнем этаже? Что, если он был мертв, допустим, сидел в одном из этих кресел. – Я указала пальцем вниз. – Что, если убийца инсценировал падение с балкона?

– Зачем ему это делать?

– Чтобы всех запутать. Чтобы отвлечь нас от того, что произошло на самом деле.

– А как насчет звука глухого удара о пол? Свидетелей, которые видели, как что-то упало? Криков?

– Может, это был звуковой эффект? Возможно, все было инсценировкой.

Казалось, я была близка к рождению версии, но все это можно было сравнить с попытками распутать паутину голыми руками.

– Энни, я верю, что вы, скорее всего, напали на след. Подождите немного. Все придет.

Я надеялась, что она была права. На своих университетских лекциях она часто подчеркивала, что в любом уголовном расследовании, чтобы понять все до конца, требуются терпение и точность. Это как потянуть за одну нить в запутанной паутине, посылающей вибрации по всей структуре моего восприятия.

Доктору Колдуэлл позвонили.

– Мне нужно вернуться в участок, но давайте оставаться на связи. Все это оказалось для меня весьма полезным. Надеюсь, и для вас тоже. – Она взяла свои вещи. – На всякий случай вам следует знать, что Хезер будет оставаться под стражей недолго. Не совсем понимаю, зачем она пытается сделать так, чтобы за нее внесли залог. Я абсолютно ясно объяснила ей причины задержания.

– Спасибо, что позволили мне одним глазком взглянуть на происходящее изнутри. Я продолжу обдумывать версии, а если что-нибудь услышу, то дам вам знать. Фестиваль можно будет продолжать до конца дня?

– Да. – Она перекинула сумку через плечо. – Мы дали добро на то, чтобы кинотеатр возобновил работу сразу, как будет закончена уборка на месте преступления. Мы сделали все возможное, чтобы сохранить его в первоначальном виде. Как вы знаете, нам нужно было уделить внимание даже мельчайшим деталям на месте преступления, чтобы составить подробный отчет об уликах. Теперь, когда мы все сделали, эту зону нужно будет привести в порядок, а затем мероприятие может продолжаться по плану.

– Понятно.

Я последовала за ней по лестнице.

Она дала дежурному полицейскому дальнейшие инструкции. Я взглянула на наручные часы. У меня было еще полчаса до начала смены в «Потайном шкафу». Достаточно времени, чтобы заглянуть в «Таинственный кофе».

Выйдя из кинотеатра, я не спеша пошла вдоль Сидар-авеню, намеренно останавливаясь, чтобы насладиться ароматом пышных кустов глицинии и погладить лохматого голдендудля[21] по пути в парк. Приятно было наблюдать, как люди прогуливаются, наслаждаясь сказочной погодой. Вот такой Редвуд-Гроув я знала и любила. Взявшись за руки, влюбленные парочки гуляли, заглядывая в витрины магазинов и останавливаясь, чтобы полюбоваться тем, что в них выставлено.

Многие магазины и рестораны нашего городка так прониклись духом фестиваля, что украсили в честь него свои фасады. В продуктовом магазине начали продавать все необходимое для киновечера, в том числе ведерки с попкорном и закуски на любой вкус – например, орешки, сыры, импортный шоколад и наборы для приготовления коктейлей. Один из моих любимых местных бутиков, «Артефакты», вдохновился классическими лентами Хичкока. Владелица магазина, Кэролайн, закупила коллекцию занавесок для душа с изящным цветочным узором в стиле «Психо», украшения, картины и шарфики с изображениями птиц, как в одноименном фильме, а еще различные бинокли в честь «Окна во двор». Оригинальный способ воздать должное кинорежиссеру.

Видя, сколько времени и усилий вложили небольшие магазинчики и кафе в то, чтобы эти выходные прошли успешно, я лишь еще больше загорелась желанием привлечь убийцу Мартина к ответственности.

Очередь в «Таинственном кофе» была небольшой. При ловко управляла потоком. Она непринужденно болтала с посетителями, одновременно разливая по чашкам густой эспрессо и вспенивая овсяное молоко. Старшеклассник, который стоял на кассе и продавал выпечку, едва за ней поспевал.

– Я надеялась, что ты заглянешь, – сказала она, когда подошла моя очередь делать заказ. Она прислонила большую ложку к краю питчера[22] с горячим молоком, не давая пенке выйти наружу. – Видела, кто здесь?

Я окинула взглядом кофейню. Тут было несколько знакомых мне лиц, но никто особенно не выделялся.

– Нет, снаружи, – кивнула При в сторону внутреннего дворика.

Я перевела туда взгляд. Ну естественно: Сэм, Кора и Иззи вместе сидели за одним из столов для пикника, разделив между собой тарелку с утренней выпечкой и наслаждаясь кофе.

– Когда они пришли?

– Недавно. Может, минут десять или пятнадцать назад. – Она нанесла узор в виде цветка на пенку моего латте. – Но они что-то задумали, нет?

– Почему ты так говоришь? – спросила я, вновь постаравшись незаметно бросить взгляд на их столик. Все выглядело нормально, не считая того, что они сидели, склонившись близко друг к другу, словно обсуждали что-то важное и не хотели, чтобы им кто-то помешал.

При протянула мне напиток.

– Я подслушала обрывки их разговора, пока они ждали заказ. Возможно, я что-то неправильно поняла, потому что молоко взбивала, да и кофемашина довольно шумно работает, но могу поклясться, что Кора сказала что-то о том, что Мартин слил информацию, о которой никто не должен был узнать. А те двое ее поддержали и сказали, что позаботятся о том, чтобы этого не произошло.

– Информация, о которой никто не должен узнать, – повторила я, пригубив латте. Это был ее новый фирменный напиток под названием «Закат за окном во двор»[23]: два шота крепкого эспрессо с овсяным молоком, апельсиновая цедра и щепотка кардамона для усиления вкуса. Как всегда, напиток был идеально сбалансированным и обладал богатым вкусом. – Могли ли они иметь в виду рецензию Мартина?

Я не стала рассказывать ей о своей беседе с доктором Колдуэлл, но ни для кого не было секретом, что Хезер не хотела, чтобы отзыв был опубликован.

– Понятия не имею. – Ополоснув питчер, она потянулась к бумажке со следующим заказом. – Если найдешь способ вклиниться в их разговор, то, наверное, сможешь это выяснить. Все, что я знаю, – это то, что…

При вдруг замолчала. Она уставилась мне за спину, и ее оленьи глаза вдруг стали вдвое шире.

Я замерла.

– Что? Что не так?

Плотно сжав губы, она покачала головой.

– Не оборачивайся, Энни. Веди себя непринужденно.

– Окей, но почему? У меня за спиной убийца? Я в опасности?

Сердце бешено заколотилось в груди. Руки стали холодными и липкими. Я не сводила глаз с При, сдерживаясь, чтобы не обернуться.

– Двойной Американо. Двойной Американо тут. Что мне делать?

Меня охватило чувство облегчения. Прижав ладонь к груди, я выдохнула.

– Во-первых, больше так со мной не поступай. Я уже подумала, что кто-то стоит у меня за спиной с окровавленным ножом в руке. Ты же помнишь, что вчера человек погиб?

– Прости меня. Просто Двойного Американо уже несколько недель здесь не было. Поверить не могу. Почему я сегодня не нарядилась?

Разгладив фартук, она убрала с лица прядь волос.

– Ты великолепно выглядишь, – попыталась я ее подбодрить. Вот уже почти год При была влюблена в клиента, которому она дала прозвище Двойной Американо, – впрочем, нечастые визиты ее объекта воздыханий в Редвуд-Гроув лишь усиливали эту одержимость. Я часто подшучивала над ней, говоря, что Двойной Американо – это плод ее воображения, потому что, кроме самой При, никто из нашей компании никогда в жизни не видел этого посетителя, заставлявшего ее щеки заливаться румянцем.

– Боже мой, Энни, это происходит, – сказала При, прикрывая рот ладонью, а потом начав обмахиваться, словно вдруг оказалась на жаре. – Что надо сказать? Что сделать?

Странно было наблюдать, как При нервничает. Обычно она была очень спокойной и общительной. При могла поговорить с кем угодно. Она болтала с незнакомцами и обладала врожденным талантом заставить любого почувствовать себя ее лучшим другом. Я ей завидовала. Хотелось бы и мне уметь без труда вписываться в любую компанию, но у меня всегда лучше получалось быть единственной лучшей подругой. Именно поэтому мы со Скарлетт и стали так близки.

– Энни, помоги. – При прикусила нижнюю губу и начала махать пальцами, словно обожглась о капучинатор[24]. – Что сказать?

– Как насчет того, чтобы начать со слова «привет»? Звучит непринужденно и адекватно.

При что-то пробормотала себе под нос, но не успела продолжить.

– Прия, как я рада снова тебя видеть, – раздался позади меня мягкий, мелодичный голос. – Я мечтала выпить твоего кофе.

Обернувшись, я увидела женщину примерно нашего возраста, одетую в безупречные льняные брюки кремового оттенка, шелковый топ и бирюзовый свитер. Она была высокой, с крупными чертами лица и широкой, располагающей улыбкой.

– Привет, ага. Привет. – При запнулась. – Привет. Приветик.

Я заметила, как дрожали ее руки, когда она пыталась утрамбовать перемолотые кофейные зерна. Нужно было что-то сделать, чтобы ее спасти. А если серьезно, то, похоже, она и правда не преувеличивала, когда говорила, что теряет дар речи, когда находится рядом с Двойным Американо, и нельзя было оставлять ее в такой ситуации.

– Кажется, мы с вами еще не знакомы, – сказала я, представляясь и протягивая ей руку. – Я Энни Мюррей. Одна из самых преданных поклонниц При. Вы правы по поводу ее кофе. Он очень хорош.

Я сделала еще глоток в подтверждение своих слов.

Двойной Американо протянула мне в ответ свою изящную ладонь. Я проверила, нет ли на безымянном пальце кольца. Кольца не было. Это было хорошим знаком.

– Я Пенни Шурр. Как здорово познакомиться с подругой Прии. Я хвалю «Таинственный кофе» всем, кого встречаю.

Она произнесла слово «Прия» с едва заметным южным акцентом. Голос ее был мягким и непринужденно текучим, отчего напоминал мягкое сливочное масло, которое кто-то намазывает на тост. В ее тоне, да и во всей энергетике, было что-то успокаивающее. Неудивительно, что она привлекла При: они друг друга идеально дополняли.

Темно-бордовая волна залила шею При и поднялась до самого ее лба. Девушка взяла кувшинчик для взбивания молока, но тот выскользнул у нее из руки, когда она ставила его в раковину.

– О нет!..

При быстро потянулась за полотенцем, чтобы вытереть брызги молока.

– Вы живете где-то поблизости, Пенни? – спросила я, понимая, что При была в панике.

Увидев, как она не может проронить ни слова и жутко неуклюже себя ведет, я стала любить ее еще больше.

– К сожалению, нет. Но пытаюсь уговорить своего босса разрешить мне работать удаленно. Я каждый раз в восторге, когда приезжаю в Редвуд-Гроув. Тут так мило и спокойно. Может, это все благодаря секвойям и свежему воздуху, но мне бы очень хотелось найти способ сюда переехать. – Она улыбнулась При, отчего та залилась еще более ярким румянцем. – Когда я была здесь в последний раз, то каталась по окраинам городка и наткнулась на небольшой виноградник и фруктовый сад, выставленные на продажу. Я с тех пор составила где-то тридцать карт желаний[25].

– Я знаю эту ферму, – наконец заговорила При. – Она раньше принадлежала Вентвортам.

– Серьезно? Я думала, они владели библиотекой и несколькими зданиями возле площади, – ответила я.

Семейство Вентвортов имело в городе печальную славу. Их поместье, в котором теперь разместились историческое общество и небольшой музей, сгорело при загадочных обстоятельствах в начале 1900-х. После пожара семья бесследно исчезла, оставив без ответа вопросы о том, что случилось с ними и с их, по слухам, огромным состоянием.

– Да, им принадлежал почти весь Редвуд-Гроув. Они подарили винодельню и фруктовый сад дочери на свадьбу.

К При понемногу начала возвращаться уверенность в себе. Налив эспрессо в большую керамическую кружку, она протянула ее Пенни.

– Твой двойной американо.

Пенни обхватила кружку руками, словно это было редкое, ценное сокровище. Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох, наслаждаясь пьянящим ароматом.

– Это кофе моей мечты. Я серьезно. Никто не варит кофе лучше тебя. Давай поженимся?

Возможно, я не лучшая собеседница, особенно если речь идет о светской беседе, но я точно знаю, что отлично разбираюсь в людях и умею считывать язык тела, и это показалось мне весьма явным намеком. Пенни определенно флиртовала с При.

При непринужденно рассмеялась.

– Это не первое предложение руки и сердца, которое я получаю от посетителя.

– О нет, придется поднапрячься. – Пенни отхлебнула кофе. – Кстати, вы не знаете какого-нибудь хорошего местного агента по недвижимости? Я бы с удовольствием посмотрела эту ферму. Уже давно мечтаю покопаться в земле и заняться чем-нибудь новым и безрассудным. Понятия не имею, как ухаживать за фруктовым садом и виноградниками, и осознаю, что это рискованный шаг, но если мне подойдет цена, а начальник разрешит перейти на удаленку, то у меня по этому поводу серьезные намерения. Почему бы и нет?

– Правда? Круто. – При старалась говорить непринужденно, но я чувствовала, что внутри у нее все переворачивается. – Эта ферма пустует десятилетиями. Если хочешь, я могу позвонить своему другу Маркусу. Он агент по недвижимости. Возможно, он смог бы устроить нам просмотр сегодня днем.

– Ты бы со мной поехала? – с энтузиазмом спросила Пенни.

– Э-э, нет. Прости. Я ничего такого не имела в виду. Не хочу показаться навязчивой.

При потеребила бретели фартука.

– Если ты свободна, было бы здорово, если бы ты ко мне присоединилась и поделилась своими мыслями, – с надеждой в голосе сказала Пенни. – Ты ведь лучше меня знаешь Редвуд-Гроув, а мнение местной жительницы оказалось бы для меня крайне полезно.

Я сдержала улыбку. Они обе изо всех сил старались говорить непринужденно и равнодушно. Мне уже хотелось вмешаться и устроить им свидание, но я последовала примеру При.

Она вытерла руки о фартук.

– Да, конечно. Давай я напишу Маркусу и узнаю, свободен ли он чуть позже.

Я восприняла это как намек на то, что мне пора уйти.

– Приятно было познакомиться, Пенни. Буду с нетерпением ждать, что ты скажешь о ферме Вентвортов. Спасибо за кофе, При.

Первоначальная неловкость сошла на нет. У меня возникло предчувствие, что теперь мы с Пенни будем гораздо чаще встречаться в городе.

Поскольку до начала моей смены в книжном магазине оставалось еще несколько минут, я последовала совету При и направилась к столику, за которым сидели Сэм, Кора и Иззи. Как и следовало ожидать, внутренний дворик «Таинственного кофе» был одним из самых популярных мест в городке. Огромные коралловые и бирюзовые зонтики бросали тень на столики. Гирлянды из лампочек тянулись от гаражных ворот к лимонным и апельсиновым деревьям в горшках, стоявшим в дальнем конце дворика. Из помещения доносилась музыка.

Я прошла мимо поилки для собак с краном на уровне колен, большими серебристыми мисками и жестяной коробкой с собачьими лакомствами в форме кофейных зерен. Компания из Голливуда заняла один из длинных деревянных столов в глубине дворика.

– Всем привет. Простите, что вмешиваюсь, но я заметила, что вы здесь, и решила удостовериться, что вы все еще планируете сегодня участвовать в кинофестивале, – сказала я, намеренно прервав их разговор.

Кора вздрогнула и вскинула руку.

– Ой, это вы! Вы меня напугали.

Проведя пальцами по платиновым волосам, она собрала их в небрежный хвост.

Сэм поднял указательный палец и с предостережением покачал им взад-вперед.

– Кора, не заставляй меня это повторять. Тебе надо успокоиться.

– Простите. Я как на иголках. – Она вновь распустила волосы, но продолжила накручивать кончики на палец. – Что, если убийца доберется до каждого из нас? Я могу быть следующей.

Сэм помрачнел.

– Нет никакого серийного убийцы, разгуливающего на свободе. То, что случилось с Мартином, было спланировано заранее.

Откуда он это знал?

Он разочарованно покачал головой, глядя на Кору, а затем, не поднимаясь, повернулся ко мне и отодвинул в сторону свою трость, чтобы я могла присесть рядом.

– Извините. Кора склонна переигрывать.

– Прошлым вечером произошло убийство, так что не считаю, что она драматизирует, – заступилась я за Кору.

Мне не понравилось то, как он обесценивал ее чувства. Она имела все основания быть на взводе.

Он нахмурился.

– Я просто имею в виду, что на улице сейчас светло. Не думаю, что кому-то из нас угрожает опасность.

– После обеда вас устроит? – спросила я, продолжая стоять.

Мне не хотелось вступать с ними в долгий разговор.

– Шоу должно продолжаться, – ответила Иззи, согнув пальцы и проводя по ногтям, покрытым черным глянцевым лаком. – Мартин бы этого хотел. Он был настоящим профессионалом. Мы как раз обсуждали, кто из нас скажет несколько слов в его память и о его наследии перед тем, как начнется показ первого фильма.

Кора откашлялась.

– Но что насчет… насчет…

– Нет, – прервал ее Сэм, а затем схватил трость и дважды постучал ею по земле. – Тема закрыта. Мы не будем это снова обсуждать.

Что они не собирались обсуждать?

Казалось, Кора хотела сказать что-то еще, но, опустив голову, уставилась на блюдо с нетронутой выпечкой, стоявшее в центре стола.

– Увидимся там, как и договорились, сегодня днем, – сказал мне Сэм, ставя точку в разговоре.

– Окей.

Он не оставил мне возможности задавать вопросы, так что, взяв кофе, я ушла.

Почему он так прервал Кору?

Что она хотела сказать?

Когда я уже собиралась выйти из кофейни, меня вдруг кто-то похлопал по плечу.

Это была Кора. Она широко раскрыла глаза и засунула руки под мышки, словно пытаясь успокоить себя крепкими объятиями.

Кора торопливо взглянула нам за спину.

– Мы можем уйти? Вот прямо сейчас? Сэм разозлится, если увидит, что мы с вами разговариваем. Но мне очень надо с вами пообщаться. Можно минутку с вами пройтись? Мне нужно сказать вам кое-что важное. Это по поводу Мартина и его убийства.

Без нескольких слоев густого макияжа и черной подводки Кора выглядела гораздо моложе. Ее кожа была безупречной и сияла, но глаза покраснели и припухли. Мне стало интересно, было это из-за того, что она вчера выпила лишнего, или из-за переживаний, вызванных убийством Мартина.

– Мы где-нибудь можем поговорить наедине?

Она бросила взгляд в сторону пиццерии и «Оленьей головы». И то и то было закрыто. Ее походка была напряженной и зажатой.

– Как насчет парка? – указала я на парк Оушенсайд, находившийся через дорогу.

Несколько мамочек сидели на детской площадке, потягивая кофе, пока их малыши взбирались на искусственный вулкан, а группа любителей утренней йоги занималась растяжкой на солнечной лужайке возле фонтана. Если не считать их, то парк был в нашем полном распоряжении.

– Ладно, э-э, да. – Она замялась. – Но в нем не укроешься.

– Там есть несколько уединенных лавочек, скрытых среди секвой, если пройти по тропинке вон туда, – указала я в сторону посыпанной щепой дорожки, змеившейся по парку.

– Отлично. Давайте поторопимся.

Она бросилась через дорогу, даже не оглядевшись по сторонам.

Кора переживала, что нас увидят вместе? Почему?

Я перешла на бег, чтобы ее догнать.

– Сюда?

Она первой достигла развилки на тропинке, едва замедлившись, прежде чем свернуть налево.

Куда она так спешит?

Переживает, что за нами кто-то следит?

– Хорошо. Тут нас никто не побеспокоит. – Кора опустилась на скамью так, словно пробовалась на роль в какой-нибудь исторической драме по Джейн Остин. Откинув голову на спинку скамьи, она начала обмахивать лицо рукой и присвистнула: – Надо возобновить занятия пилатесом. Не знаю, почему я так выдохлась. Нервы, наверное.

Это, конечно, было не сравнить с десятикилометровым походом, да и темп задавала она, а не я. Однако я решила не говорить ей ничего, что могло бы настроить ее против меня.

– Вы выглядите встревоженной. Все в порядке?

– Нет, ничего не в порядке. – Ее голос слегка дрожал. Она слегка ударилась затылком о скамейку. – Я не знаю, что мне делать. У меня большие неприятности.

Позволить подозреваемому высказаться и расслабиться часто помогало заставить его выдать информацию. Я не понимала, почему Кора решила довериться именно мне, но была благодарна ей за это доверие.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Вряд ли. Простите, что втягиваю вас в свои личные проблемы, но вы единственная из моих знакомых, кто не имеет отношения к нашей компашке беспомощных неудачников. Мне кажется, я в каком-то смысле надеюсь, что вы сможете дать мне какой-нибудь совет. – Сделав глубокий вздох, она выпрямилась. – Я уже знаю, что вы мне, скорее всего, сейчас скажете.

– Я и сама не знаю, что сейчас скажу.

Меня удивило, что она решила, что способна предугадать мою реакцию. Я всегда гордилась тем, что мои эмоции сложно считать. В то время как При и Скарлетт были полными энтузиазма и несдержанными, я предпочитала наблюдать и оставаться погруженной в себя. Откуда она могла знать, о чем я думаю?

– Вы мне скажете, чтобы я пошла в полицию, но если я признаюсь во всем полиции, то моей истории там не поверят и арестуют меня, и тогда моя карьера закончится и остаток своих дней я проведу за решеткой за убийство.

Этого я точно не ожидала – впрочем, она оказалась в каком-то смысле права. Если она собирается рассказать мне что-то, имеющее отношение к расследованию доктора Колдуэлл, то я посоветую ей поделиться всем с ней напрямую.

– Зачем им вас арестовывать?

Я решила, что нам нужно начать разговор заново. До того, как я пойму, стоит ли вовлекать в это доктора Колдуэлл, мне необходимо услышать ее историю целиком.

Кора начала массировать голову и накручивать на пальцы то один локон, то другой.

– Потому что они узнают обо мне правду.

Мне захотелось положить руку ей на колено, чтобы попытаться заставить ее ощутить связь с землей у нас под ногами. Она была настолько перепугана, что я почувствовала, как у меня подскочило давление.

– Я не уверена, что поняла вас.

Для человека, который потащил меня на разговор наедине, она была весьма немногословной.

– Я знаю. – Вздохнув, она быстро захлопала глазами. – Это может остаться между нами?

Я не могла ей этого обещать. Я была предана доктору Колдуэлл и ее расследованию. Если то, чем собиралась поделиться со мной Кора, было хоть как-то связано с убийством Мартина, то у меня не оставалось другого выбора, кроме как посвятить в это доктора Колдуэлл.

– Я готова выслушать все, что вы мне скажете, и сохраню нашу беседу в тайне, но только не в том случае, если она будет касаться какой-то информации о смерти Мартина и может повлиять на ход расследования.

Она намотала волосы на палец.

– Понятно.

– Послушайте, я на вас не давлю. Если вы предпочитаете ничего мне не рассказывать, то я вас пойму. Просто хочу сразу все прояснить.

– Нет, все нормально. – Она хрустнула костяшками пальцев и потянула шею из стороны в сторону, словно набираясь смелости перед тем, как продолжить. – Проблема в том, что это действительно касается Мартина. Он кое-что обо мне узнал. О моем прошлом. Он собирался написать об этом статью. Я убедила его этого не делать, но если полиция обо всем узнает, то там подумают, что я убила его, чтобы заставить замолчать. Но, клянусь, я этого не делала.

У меня в голове всплыл их с Мартином разговор. Он что-то говорил о том, что правда о ней может всплыть наружу.

– Почему они так подумают?

– Потому что то, что он обо мне узнал, может положить конец моей актерской карьере. – Она отогнала муху, севшую на ее худое как жердь плечо. – Мартин был не слишком хорошим человеком. Ему нравилось иметь полный контроль в отношениях. Уверена, вы знаете таких людей. Для Голливуда это обычная история. Нам кажется, что какой-то прогресс есть, но фактически всем продолжает заправлять кучка белых стариков. В любом случае когда я с ним познакомилась, то была молодой и глупой. Я всерьез думала, что он поможет мне продвинуться по карьерной лестнице. Мне показалось, что он на моей стороне. Он пообещал свести меня с нужными людьми. Но все изменилось, когда я отказалась с ним встречаться.

Встречаться с ним?

Какая мерзость. Мартин был по меньшей мере на тридцать лет старше Коры.

Она так плотно прижала локти к бокам, что ее тело стало выглядеть еще стройнее.

– Он пользовался своим влиянием, чтобы манипулировать людьми и заставлять их делать все, что он захочет. Судя по всему, это работало. До меня доходила куча слухов о женщинах, которые сейчас на вершине славы и получают миллионы за каждую роль благодаря тому, что Мартин поучаствовал в их продвижении по карьерной лестнице. Но как только я узнала, что подразумевалось под этим продвижением, то отказалась. Я хочу построить стабильную карьеру в кино. Очень хочу. Я понимаю, что это именно то, чем я должна заниматься, но не таким образом. Не через Мартина.

Я стала еще больше ей сочувствовать.

– А когда вы отказались, он пригрозил рассказать все, что он знает о вашем прошлом, верно? – спросила я, осторожно подбирая слова.

– Именно так.

Она еще туже накрутила локон. Я начала сомневаться, что у нее на голове вообще останутся хоть какие-то волосы, если она будет продолжать в том же духе.

– «Полуночное алиби» должно было стать моим официальным дебютом, но, по правде говоря, я уже снялась в нескольких фильмах, и я этими фильмами не горжусь, если вы понимаете, о чем я.

Кажется, я прекрасно понимала, о чем она.

– Мартин знал о моей предыдущей работе в индустрии фильмов для взрослых. Он пытался этим воспользоваться, чтобы заставить меня с ним встречаться. – При этом воспоминании она слегка покачнулась. – Я до сих пор не понимаю, как ему удалось об этом узнать. Я сменила имя. Перекрасила волосы. Думала, что оставила все позади, но он мне сказал, что напишет об этом в рецензии. Ему жутко не понравился этот фильм, и он выдал такое язвительное замечание, и это его слова, а не мои, что в фильмах для взрослых я играла лучше.

– Это ужасно. – Я сочувствовала ей, и после этой истории Мартин Паркер стал мне нравиться еще меньше. – Вы должны рассказать об этом доктору Колдуэлл. Она очень прагматичная. Не могу себе представить, чтобы она вас арестовала только из-за этого.

– Но в этом и проблема. Я угрожала ему при других людях. Умоляла его не включать это в рецензию. Он разозлился, что я его отвергла. Ему хотелось мне за это отплатить. Это была месть. Это не имело никакого отношения к самой рецензии. Для меня не имело значения, что он раскритиковал фильм. Я просто не хотела, чтобы из-за него весь мир узнал о моем прошлом. «Полуночное алиби» – мой большой прорыв. Если другие кастинг-директора и продюсеры узнают, с чего я начинала, то больше никогда не пригласят меня на прослушивание, и моей карьере в Голливуде конец. – Она издала глубокий, тяжелый вздох. – Это мотив. Это явный, веский мотив, чтобы его убить, а что еще хуже, так это то, что я там была, когда все произошло.

Я сделала паузу, прежде чем что-то ответить. Мне хотелось ей верить. Она казалась искренней, но в то же время была профессиональной актрисой. Возможно, она пыталась обвести меня вокруг пальца. Я не знала, какие у нее для этого могли быть мотивы, но и доверять ей пока не собиралась.

– Вы видели, как Мартин упал в кинотеатре? – спросила я Кору.

Она взглянула на небо, а затем крепко зажмурилась, словно солнце было слишком ярким.

– Не уверена. Мне кажется, да. Я видела какую-то вспышку, но на экране в этот момент творилось безумие.

– Сцена с мелькающими кадрами не должна была войти в фильм?

– Нет. – Она энергично покачала головой. – Видимо, цифровой файл повредился. Такого не должно было быть. Она всех ослепила. Я не могла даже на экран смотреть. Не знаю, что пошло не так. Хезер была в ярости.

Хорошо, что Кора подтвердила то, о чем я уже догадывалась. Я отметила для себя, что нужно будет задать тот же вопрос и Хезер и посмотреть, будет ли отличаться ее ответ.

– А вообще, теперь, когда я начинаю об этом вспоминать, мне кажется, что я и правда слышала звуки, будто кто-то дрался. Тогда я подумала, что это некачественные звуковые эффекты в фильме, но потом осознала, что, судя по всему, это Мартин пытался отбиться от убийцы.

– Вы рассказали об этом полиции?

– Нет. – Она начала легонько вращать шеей, словно разогреваясь перед выступлением. – Мне не хотелось привлекать к себе излишнее внимание.

Ее поведение не соответствовало тому, что она говорила. Это было явным поводом для тревоги и могло означать несколько вещей. Возможно, ей было неудобно признаваться во всем, что она рассказала мне, практически незнакомому человеку, а может быть, она и врала. Я испытывала к ней почти сестринские чувства, и мне хотелось ее защитить. Если она была со мной честна, то оказалась из-за Мартина в ужасной ситуации, с которой, к сожалению, сталкивались на работе многие женщины. Однако я должна была отбросить в сторону чувства и методично обрабатывать информацию. Она могла мной манипулировать. Я не понимала, с какой целью Кора могла выдумать эту историю, но ответственность за доказательства лежала именно на мне. Пока я не смогу убедиться в правдивости ее рассказа об их взаимоотношениях, мне придется воспринимать все, что она говорит, с осторожностью.

– Кто-нибудь еще был рядом, когда Мартин упал?

– О, вы имеете в виду, когда Мартина столкнули? – Она быстро закивала головой. – Да. Мы все. Все, кто связан с фильмом, находились на балконе. Это одна из причин, по которой я хотела поговорить с вами наедине. Они попытаются свалить все на меня. Я это знаю. Из меня легко сделать козла отпущения. Вы знакомы с детективом. Как ее зовут? Доктор Колуэлл?

– Колдуэлл, – поправила я.

– Как вы думаете, она проявит снисходительность, если я сначала поговорю с ней? Мне стоит так поступить? – засы́пала Кора меня вопросами, нервно подергивая ногой. – Есть ли риск, что она подумает, что я убила его, чтобы не позволить опубликовать рецензию? Она сразу посадит меня за решетку?

– Я не могу с уверенностью ответить ни на один из этих вопросов. Единственное, что скажу вам еще раз, – это то, что доктор Колдуэлл – профессиональная и вдумчивая. У нее методичный подход к расследованию преступлений. Думаю, вам обязательно нужно поделиться с ней всем, что вы мне рассказали. Ваша информация может сыграть очень важную роль в этом деле.

– Но что, если она решит, что это сделала я?

Кора сбросила с ноги шлепанец на платформе.

– Вероятность есть. Но для вас будет гораздо хуже, если она узнает об этом позже и от кого-нибудь еще. Лучше честно расскажите ей об этом.

– Именно об этом я постоянно думаю. – Она наклонилась, чтобы подобрать сабо. – Как жаль, что я вообще познакомилась с Мартином. Это все из-за него. Я бы не оказалась в таком положении. Я себя полностью переделала. Никто бы никогда об этом не узнал, если бы не он. Мой секрет мог бы навсегда остаться в прошлом. Если это всплывет, то мое имя будет в заголовках газет, и не по хорошему поводу. Говорят, что полезно любое упоминание в прессе, но это неправда.

Я подумала о том, чтобы сказать ей, что в интернете ничто не удаляется навсегда. Если бы не Мартин, то кто-нибудь еще наверняка наткнулся бы на секрет Коры. В некотором смысле, возможно, было бы лучше, если бы все стало известно сейчас. Смирившись с этим, она могла бы двигаться дальше. Впрочем, я не знала, как все устроено в Голливуде. Может быть, работа в индустрии развлечений для взрослых ставила крест на карьере.

– Вы правы, – продолжила Кора, прежде чем я успела ей что-то ответить. – Я понимаю, что вы правы, но вот был бы еще какой-нибудь способ.

– Думаю, доктор Колдуэлл покажется вам довольно прагматичной. – Мне в голову пришла новая мысль. – А кто-нибудь еще знает о вашем прошлом? Хезер? Сэм?

– Нет, нет, нет. – Она замахала руками так, словно ожидала, что я сейчас заберусь на скамейку и объявлю об этом на весь парк. – Никто не знает. Только мы с Мартином. А теперь, после того, как он умер, нет причин, по которым хоть кто-то из киноиндустрии должен об этом узнать. Именно поэтому я и захотела поговорить с вами. Я не могу доверять ни Хезер, ни Сэму, ни кому-либо еще в Лос-Анджелесе. Это должно оставаться в тайне. Я ведь могу быть уверена, что доктор Колдуэлл сохранит это в тайне, так?

– Я в этом совершенно не сомневаюсь, – с уверенностью ответила я. – Она настоящий профессионал, и ей можно доверить любой секрет.

Поднявшись, Кора покрутилась из стороны в сторону, словно делая разминку.

– Я сделаю это прямо сейчас. Если не сделаю, то потеряю уверенность в себе и уже никогда не решусь к ней пойти. Спасибо, что позволили мне высказаться и выслушали. – Она направилась к фонтану, но вдруг остановилась и обернулась. – А в какой стороне полицейский участок?

Я указала в нужную сторону. Кора засеменила прочь, словно мышонок. Ее движения были быстрыми и резкими. Сделав рывок, она споткнулась и чуть не рухнула лицом на землю. Восстановив равновесие, она бросила через левое плечо испуганный взгляд, будто проверяя, не преследует ли ее кто-нибудь.

Как только она скрылась из виду, я воспользовалась моментом, чтобы обдумать наш разговор. Если она мне врала, то ей стоило прекратить притворяться. Впрочем, ее нервная спешка и паранойя наводили меня на мысль, что она говорила правду и искренне боялась, что о ее тайне все узнают.

Мне некогда было об этом размышлять, поэтому, поднявшись, я направилась в противоположную сторону, по направлению к книжному магазину. Я опаздывала. Хэл не будет против, но мне нужно было время, чтобы все обсудить с ним и с Флетчером, пока в магазине не станет людно. Если фестиваль продолжится во второй половине дня, то мне надо было подготовиться еще и к нему и связаться с Руфусом. Если его фильмы все еще не нашлись, то нам придется как-то выкручиваться и быстро придумать запасной план.

Я испытала облегчение, когда Кора сказала, что пообщается с доктором Колдуэлл, но у меня все еще никак не получалось понять, что у нее на уме. Я тоже не собиралась раскрывать ее секрет, но у меня возникли десятки вопросов. Во-первых, почему в рецензии Мартина не было ни слова о ее актерском прошлом. Если она знала, что Мартин собирается выдать ее тайну, то это могло бы заставить ее самостоятельно принять меры. Она могла убить Мартина, чтобы удалить из его рецензии любые упоминания о своей предыдущей карьере.

Я раздумывала над этим по пути в книжный магазин.

Ее нежелание, чтобы кто-нибудь в индустрии узнал о том, с чего она начинала, было серьезным мотивом для убийства. Ее почти маниакальное поведение тоже могло указывать на то, что она была убийцей, но, возможно, оно было вызвано неподдельным волнением и беспокойством.

Я шла по гравийной дорожке, ведущей к «Потайному шкафу». Хэл и Флетчер уже выставили на улицу табличку с написанными на ней мелом часами работы и цитатой дня. Сегодняшняя была из «Психо»: «Все мы иногда немного сходим с ума».

Вдруг это и произошло с Корой? Могли ли ее желание и решимость стать звездой заставить ее сорваться?

Я была не настолько наивной, чтобы принять ее слова за чистую монету, к тому же мне пришлось себе напомнить, что она была профессиональной актрисой. Ей платили за ложь. Нетрудно было представить себе, что она воспользовалась актерскими техниками, которые применяла на экране, чтобы втереться ко мне в доверие. Но я не понимала зачем. Единственным правдоподобным объяснением было то, что она верила, что мои взаимоотношения с доктором Колдуэлл обеспечат ей защиту. Я мысленно отметила, что нужно будет обсудить это с доктором Колдуэлл позже.

– Энни, доброе утро. А мы как раз собирались созвать поисковую группу, – сказал Хэл, помахав мне рукой и игриво подмигнув.

– Простите, заболталась с киношниками. – Обойдя стойку, я засунула сумку под прилавок. – А где Флетчер?

– Несет вниз еще одну коробку с биографиями Хичкока. Вчера вечером мы распродали большую часть наших запасов. Хотя после того, что произошло, я уже не уверен, стоит ли продолжать фестиваль. – Он одернул рукав кардигана. – Это как-то неуместно, нет?

– Сто́ит. – Включив терминал, я разложила стикеры и закладки. – Я сегодня утром говорила об этом с доктором Колдуэлл. Она была в кинотеатре и сказала, что ее команда этим воспользуется, чтобы понаблюдать за подозреваемыми и, возможно, взглянуть на расследование с другой стороны.

– Мне от этого немного полегчало, – вздохнул Хэл. – Но все равно трудно осознавать, что здесь, в нашем любимом Редвуд-Гроув, убили человека. Сразу вспоминаю мою Агату. Она прекрасно запечатлела это чувство на страницах своих романов, когда в Сент-Мэри-Мид творилось что-нибудь гнусное.

Под «своей Агатой» Хэл имел в виду Агату Кристи. Он был убежден, что является утраченным потомком знаменитой писательницы. Он так и не смог доказать свою теорию, но кое-что в ней сходилось, например тот факт, что гранд-дама детектива пропадала на одиннадцать дней в 1920-х годах. Она исчезла из своего дома в Саннингдейле, в графстве Беркшир, а ее автомобиль был позже обнаружен брошенным у карьера. Как будто этого было недостаточно, ее саму нашли в отеле в Харрогите, в Йоркшире, зарегистрированной под вымышленным именем. Причины ее исчезновения вызвали множество гипотез: от рекламного хода до попытки отомстить мужу за измену. Теория Хэла была более необычной и, возможно, не такой убедительной. Впрочем, она не выходила за рамки возможного. Он считал, что Агата провела эти дни, рожая ребенка – его мать.

С точки зрения математики все сходилось. Агате было тридцать шесть лет, когда она пропала. Мать Хэла удочерили младенцем. Она так ничего и не узнала о своих биологических родителях – лишь то, что они организовали ее удочерение через небольшое частное агентство в Йоркшире.

Повзрослев, Хэл провел большую часть жизни, пытаясь доказать кровное родство с покойной великой мисс Кристи. Пока безрезультатно.

– Ты уже решил, поедешь ли на фестиваль в Харрогит? – спросила я.

Хэл откашлялся.

– Я туда поеду в следующем году и хочу, чтобы ты составила мне компанию.

– Поедешь?

Я не могла поверить своим ушам. Хэл годами говорил об этом фестивале, но всегда находил какую-нибудь отговорку, чтобы не лететь через океан. Фестиваль, посвященный детективной литературе и длившийся неделю, проходил в июле. На него стекались знаменитые писатели, литературные агенты, редакторы и читатели со всего земного шара. Хэл никогда бы в этом не признался, но я была уверена: единственным, что удерживало его от посещения книжного фестиваля мечты, было его переживание, что кто-нибудь из мира детективной литературы опровергнет его теорию раз и навсегда.

– Да, пора уже. Моложе я не становлюсь. Хочется попутешествовать и побродить по английским деревенькам, пока ноги держат. Кэролайн согласилась поехать, так что я бы с удовольствием закрыл магазин на неделю и взял вас с Флетчером с собой. Можем считать это исследовательской поездкой. В конце концов, вы уже организовали здесь эпичный фестиваль, который будет приобретать все новый размах. Спишем все на конкурентный анализ.

Его глаза сияли от возбуждения.

– Ух ты. Серьезно? Я за. Никогда не была за границей. Я бы с удовольствием присоединилась, и, думаю, мы смогли бы там многому научиться, а потом воспользоваться этими знаниями на следующем Фестивале Детективов.

– Ничего не планируй на эти даты следующим летом. Запиши их себе в календарь, и начнем готовиться. – Он прямо светился от радости. – Мы отправимся в призрачные угодья Агаты – в отель «Старый лебедь».

– А Флетчер в курсе?

– В курсе чего? – спросил Флетчер, спускаясь к нам по лестнице для прислуги с коробкой книг в руках.

Я ждала, пока Хэл что-нибудь ответит. Не хотелось быть той, кто расскажет об этом Флетчеру, ведь эта новость была важной именно для Хэла.

– О фестивале в Харрогите, – улыбнувшись, ответил Хэл.

– О да. – Флетчер поставил коробку на прилавок. – Мы все отправляемся в путешествие в старую добрую Англию. Я уже сказал Хэлу, что мне нужно будет заехать в дом 221б на Бейкер-стрит, а еще я планирую забронировать ночную экскурсию в Лондоне по следам Шерлока Холмса. Не хочешь ко мне присоединиться?

– О, хм. Возможно. Я только сейчас узнала, что мы туда поедем, так что сначала дай мне минутку, чтобы все обдумать.

– Не торопись. Фестиваль только в следующем июле. У нас предостаточно времени, чтобы все спланировать, – сказал Хэл, многозначительно мне подмигнув.

– Позволю себе не согласиться. Сейчас идеальный момент, чтобы начать подготовку. Я уже начал составлять план, которым потом поделюсь в нашем чате, – сказал Флетчер. – В Англии так много туристических маршрутов, связанных с криминалом и убийствами, что я не знаю, как нам все успеть. Придется придерживаться жесткого графика.

Хэл усмехнулся.

– Но ведь эта поездка должна быть еще и веселой.

– Веселой? Это моя заветная мечта. Мне выпадет шанс прогуляться по тем же мостовым, по которым ходил сэр Артун Конан Дойл, когда сочинял книги о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне. Неужели может быть что-то лучше?

Я оценила энтузиазм Флетчера, потому что была более чем в курсе его безумной одержимости Шерлоком. Я понимала, что мне придется рассчитать силы и ограничить количество наших с ним совместных экскурсий во время этой поездки.

Кто-то постучал в дверь. Обернувшись, мы увидели Руфуса, стоявшего на крыльце. Он требовал, чтобы мы впустили его внутрь.

Так как Хэл был ближе всех к двери, он слегка ее приоткрыл.

– Мы открываемся только через двадцать минут.

Не обращая на него внимания, Руфус распахнул дверь.

– Где они? Где мои пленки? Я знаю, что они где-то здесь, и не уйду, пока не заполучу их обратно.

– Ваши пленки? Откуда они у нас? – спросил Хэл, с недоверием взглянув на нас с Флетчером.

Прищурившись, Руфус начал копаться в выставленных на витрине книгах.

– Я знаю, что они здесь. Я хочу, чтобы вы мне их вернули. Немедленно.

– Притормозите, – спокойным и рассудительным тоном сказал Хэл. – Давайте на минутку остановимся и все обсудим. Почему вы решили, что ваши фильмы должны быть у нас в книжном магазине?

– Потому что это идеальное место, чтобы их спрятать, – усмехнулся Руфус. – У вас на полках полно всякого барахла. Даже если положить их на самое видное место, никто не найдет.

Его слова стали для меня личным оскорблением. В «Потайном шкафу» все было тщательно упорядочено. Каждая книга и товар в нашем ассортименте были занесены в каталог, учтены и занимали определенное место на полке.

Хэл держался хладнокровнее.

– Руфус, я понимаю, что вы расстроились из-за пропажи фильмов, и мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам их вернуть, но уверяю вас, что у нас их нет. Если бы они были у нас, мы бы сразу же вам позвонили, чтобы вы могли их забрать. Зачем они вообще могли нам понадобиться?

Руфус ненадолго замолчал, но потом продолжил рыться в нашей экспозиции, не задумываясь, сколько времени и усилий мы потратили на то, чтобы ее оформить.

– Не знаю, зачем вы в это ввязались, но надежный источник мне сообщил, что мои фильмы здесь, и я никуда не уйду, пока мы не обыщем все помещения.

Надежный источник?

Кто мог сказать Руфусу, что его фильмы – в книжном магазине?

– Где вы это услышали? – Хэл буквально сорвал эти слова у меня с языка.

Руфус пристально на него посмотрел.

– Мне об этом сказал кое-кто, кому я доверяю.

– Послушайте, нам будет непросто вам помочь, если вы не расскажете подробностей, – убеждал его Хэл. – Я владею «Потайным шкафом» вот уже почти сорок лет. Что за веская причина могла бы заставить меня или кого-то из моих сотрудников украсть ваши фильмы? Мы обратились к вам, чтобы вместе поучаствовать в фестивале. Зачем же нам ставить под угрозу наши профессиональные отношения?

– Я не думаю, что вы их украли. – Руфус швырнул на пол розовое худи с надписью «Своего рода детектив». – Я этого не говорил. Я считаю, что либо вы сами их прячете, либо вор оставил их здесь на хранение, и я хочу заполучить их первым.

Прятать винтажные фильмы? Это что-то новенькое.

Хэл развел руками.

– Можете обыскать весь магазин. Обещаю, что вы не найдете своих пленок, но хотел бы попросить вас уважительно обращаться с нашими сувенирами. Бросать их на пол абсолютно неуместно.

– Отлично, но я отсюда не уйду, пока фильмы не окажутся у меня в руках. Вам придется вытаскивать меня за шкирку, а я буду кричать и брыкаться.

Руфус направился в сторону оранжереи.

– Нам стоит пойти за ним? – прошептал Флетчер.

– Думаю, было бы неплохо ему помочь, – ответил Хэл, сделав акцент на слове «помочь». – Иначе придется потратить все оставшееся утро на то, чтобы привести магазин в порядок.

– Верно подмечено. – Флетчер указал на оранжерею. – Мне к нему присоединиться?

– Не надо. Почему бы вам двоим не разделиться и не поискать в остальных помещениях? А я займусь Руфусом.

Хэл уверенным шагом направился к светлой, просторной пристройке, которую мы использовали для крупных мероприятий.

– Кто мог сказать Руфусу, что его фильмы хранятся здесь? – спросил Флетчер, пока мы шли по коридору.

– Понятия не имею. Какая-то бессмыслица. – Я остановилась на пороге кабинета. – А еще я не понимаю, как кто-то мог пронести их в магазин так, чтобы никто из нас этого не заметил. Вчера вечером мы видели контейнеры с пленками. Вряд ли такие можно засунуть под мышку или в сумку для книг и спокойно зайти с ним внутрь. Такое было бы довольно сложно пропустить.

– Согласен, – ответил Флетчер, покусывая кончик большого пальца. – Думаешь, это был Лиам? Он мог сказать Руфусу, чтобы тот сюда пришел?

– Почему ты меня об этом спрашиваешь?

Я включила свет в кабинете. Его дизайн в стиле арт-деко был данью уважения Эркюлю Пуаро. Стены комнаты, выкрашенные в насыщенные цвета, темно-зеленый и баклажановый, и украшенные золотистым декором, идеально передавали настроение обширной коллекции детективов и остросюжетных криминальных романов, которые в ней хранились.

– Кто еще мог нас так подставить? – Нахмурившись, Флетчер сжал губы, словно ополаскивал рот. – Лиам и Руфус друзья, ведь так? Разве не Лиам предложил нам связаться с Руфусом?

– Да, но зачем Лиаму втягивать в это нас?

– Не знаю, – пожал плечами Флетчер. – Потому что это Лиам Донован.

Лиаму нравилось быть самым умным, а еще у него была склонность принижать легкое чтиво, но мне все равно не приходило в голову, по какой причине он мог обвинить нас в краже пленок Руфуса.

– Ага, возможно, – сказала я Флетчеру. – Не хочешь проверить гостиную? А я пробегусь по кабинету.

Он закивал.

– Пришло время расчехлить наши охотничьи кепки[26].

Я усмехнулась, а он пошел дальше по коридору. Наша совместная поездка на родину Шерлока будет либо невероятной, либо жутко раздражающей. Скорее всего, и такой и такой.

Я пробежалась взглядом по книжным шкафам. За исключением нескольких экземпляров, стоявших не на своем месте, и перевернутых корешков, здесь не было никаких следов пропавших фильмов Руфуса. Кто бы ни сообщил ему эту информацию, все это было неправдой.

Флетчер закончил осматривать гостиную и отправился в библиотеку, располагавшуюся через коридор, а я продолжила изучать кабинет, где стояли уютный камин и антикварные письменные столы, за которыми будущие писатели обычно проводили день, печатая на ноутбуках с кружкой чая в руке. Я нашла оставленную кем-то записную книжку, но оригиналов Хичкока здесь не было.

Последним местом, которое нам осталось проверить, был уголок Мэри Вестмакотт. В этой комнате, получившей имя в честь псевдонима, под которым Агата писала книги со счастливым финалом, хранилась наша коллекция любовных романов. Поразительно, но винтажных пленок Руфуса никто не спрятал и среди книг Джейн Остин или Даниэлы Стил.

Это была пустая трата времени и сил.

Единственным оставшимся местом была терраса, располагавшаяся снаружи. Все лестницы, ведущие на верхние этажи, были закрыты для посетителей, так что, если только пленки не украли Флетчер, Хэл или я сама, они никак не могли оказаться наверху. Я была более чем уверена, что мы были вне подозрений, так что, видимо, терраса оставалась за мной.

Улица была не лучшим местом, чтобы что-то спрятать, но раз Руфус так переживал, то я решила проверить и террасу – просто чтобы сказать ему, что мы обыскали каждый квадратный сантиметр поместья.

Я открыла ключом дверь, ведущую во внутренний дворик и в сад. В часы, когда наш магазин был открыт, посетители могли пойти с книгой и чашечкой чая на залитую солнцем террасу. Большие пальмы в кадках и фигурные кусты обрамляли камни из прессованной терракоты. Посидеть можно было и на скамейках U-образной формы, и во множестве кресел-«Адирондаков», расставленных среди зеленых насаждений.

Я прошлась по периметру, заглядывая в гигантские терракотовые горшки и наклоняясь, чтобы убедиться, что фильмы Руфуса не были спрятаны под лавочками.

Внимание, спойлер.

Их там не было.

Это было настолько бессмысленной затеей, что я задалась вопросом, а не существовало ли другой причины, по которой Руфус так настаивал, чтобы мы обыскали здание. Может, он пытался отвлечь внимание от чего-то еще?

Почему он ничего не сообщил доктору Колдуэлл? Если он и правда верил, что его винтажная коллекция была спрятана в «Потайном шкафу», то почему сначала не обратился в полицию?

Что-то тут не сходилось.

Мне совсем не хотелось возвращаться внутрь, как вдруг краем глаза я заметила какое-то движение.

Лиам Донован небрежно брел по садовой дорожке, убрав руки в карманы и хитро улыбаясь.

– Доброе утро, Энни. Вот тебя-то я и искал.

– Зачем? Чтобы снова надо мной поиздеваться? – выпалила я.

Вид Лиама мгновенно заставил меня перейти к обороне. Мне было проще поссориться с ним, чем справляться с неловкими чувствами, которые я к нему испытывала. В памяти всплыли слова Флетчера.

Зачем Лиам сюда пришел?

Сейчас?

Пугающе странное совпадение.

– Поиздеваться над тобой? Как именно я над тобой издеваюсь? – Улыбка сползла с его лица. – А я-то подумал, загляну из вежливости.

Я сорвала пожелтевший лист с одного из растений в горшках, давая себе время собраться. Присутствие Лиама выбивало меня из колеи. Я начала остро ощущать собственное тело и то, как меня словно магнитом тянуло в его сторону. Между нами, несомненно, была химия, и в глубине души мне все больше хотелось ей поддаться, но сейчас мне нужно было собраться и сконцентрироваться на текущей задаче.

– Это ты прислал Руфуса в магазин, да?

– Что?

Казалось, Лиам был в искреннем недоумении.

– Он сейчас внутри. – Я указала на стеклянные двери у нас за спиной. – Требует, чтобы мы обыскали весь книжный магазин, потому что он слышал, что тот, кто украл его пленки, спрятал их здесь.

Лиам поднялся на террасу. Потертые джинсы, футболка и шлепанцы идеально сочетались с его расслабленным видом.

– Какой-то абсурд. Где он это услышал?

– Ставлю на тебя, – сложила я руки на груди.

Запрокинув голову, Лиам расхохотался.

– Энни Мюррей, ты иногда перебарщиваешь.

– Что ты имеешь в виду?

– Зачем мне говорить Руфусу, что кто-то из книжного магазина забрал его пленки? Это просто смешно.

Должна была признать, что тут он был прав, поэтому мне пришлось импровизировать.

– Наверное, чтобы меня разозлить.

– Ты правда обо мне такого мнения? – Казалось, мои слова его ранили. – Соглашусь, что мог бы быть помягче в отношении детективных романов, но я думал, что это наша с тобой фишка.

– Наша фишка? – спросила я, вскинув брови и попытавшись сосредоточиться на чем угодно, кроме того, как красиво солнечный свет падал ему на глаза.

– Думал, тебе нравится, когда я тебя поддразниваю.

Он игриво толкнул меня локтем в бок.

Его обезоруживающая улыбка заставила меня почувствовать себя не в своей тарелке.

Почему каждый раз, когда он был рядом, у меня возникало ощущение, что Земля сошла с оси или вдруг начала вращаться слишком быстро?

– Вот только ты меня не поддразниваешь, Лиам. Ты совершенно ясно дал мне понять, что терпеть не можешь этот жанр и никогда не опустишься настолько низко, чтобы взять в руки книгу с черепом на корешке.

– Черт, ладно. Прости. – Он поднял руки в знак того, что сдается. – Я зашел слишком далеко, но Руфуса в книжный я не присылал. Очень странно, что он здесь, потому что именно по этой причине я и зашел.

– Что ты имеешь в виду?

Засунув руку в задний карман, он достал кусочек пленки длиной в несколько дюймов.

– Из-за этого.

Я подошла ближе, чтобы изучить пленку.

– Посмотри на свет, – сказал он, протягивая ее мне.

Я сделала, как он попросил, и тихо ахнула, когда поняла, что было на этом кадре.

– Это профиль Хичкока.

– Я знаю. – Лиам закатил глаза и поджал губы. – Я почти уверен, что это фрагмент одной из пленок Руфуса.

– А где ты его взял?

– Нашел. – Он указал головой в сторону садов. – Возле мусорного бака на городской площади.

– Копался в помойке? – усмехнулась я, представив себе, как Лиам, закатав джинсы, пробирается через гору мусора.

– Боже. Нет. – Он высунул язык и ссутулился, словно от одной этой мысли его затошнило. – Я шел в сторону «Оленьей головы» и увидел что-то на тротуаре. Подумал, что кто-то промахнулся мимо урны, но когда подошел, чтобы это поднять, то все понял.

Как часть коллекции Руфуса могла оказаться возле мусорного бака?

– Поэтому я и решил сначала зайти сюда. Подумал, что тебе это может быть интересно.

Я вернула ему фрагмент пленки.

– Ты проверил остальной мусор?

– Нет, зачем?

– Там могут быть пленки, – ответила я с неожиданной для себя резкостью. – Нам надо туда пойти прямо сейчас. Тот, кто их украл, мог выбросить их в бак, но сегодня день, когда мусор собирают на переработку. Мы должны оказаться там быстрее, чем мусорные машины.

Лиам схватил меня за руку, чтобы помочь спуститься по ступенькам. По моему телу пробежал электрический разряд.

– Пошли.

Мы помчались по посыпанной гравием дорожке к тому самому мусорному баку. Вдалеке послышался грохот грузовиков. Нам нужно было поторопиться. Вдоль Сидар-авеню стояли скамейки, горшки с цветами и деревянные контейнеры, благодаря своему дизайну сливавшиеся с природным ландшафтом.

Бак стоял рядом с «Оленьей головой», под старым дубом.

– Вот и место преступления.

Пригнувшись, Лиам начал делать вид, что осматривается вокруг, а сам аккуратно приподнял крышку бака и заглянул внутрь.

– Мы реально этим занимаемся? – громко рассмеялась я.

– Мусоровоз – на другой стороне парка. Они скоро сюда приедут. – Лиам приложил ладонь к уху. – Мы ведь не можем упустить потенциальную улику в расследовании убийства. У нас что, есть другой выбор?

Я не могла поверить, что он был готов это сделать.

– Окей, а у тебя в пабе есть перчатки? – спросила я Лиама. – Если мы найдем какие-то улики, то нам нельзя их трогать, вдруг на них остались отпечатки пальцев.

– Говоришь как настоящий профессионал, – ответил мне Лиам, слегка поклонившись. – Я в любом случае не в восторге от идеи рыться в мусоре голыми руками. Подожди здесь. Через минуту вернусь.

Я чувствовала себя глупо, небрежно прислонившись к мусорному баку, словно наслаждаясь утренним солнцем, но у меня не оставалось другого выбора. Мы не могли позволить себе упустить потенциальные улики, которые могли быть внутри. К счастью, на улице было не так много машин, а большинство людей были заняты обедом или шопингом, так что не обращали на меня никакого внимания.

Пожилая женщина, которую я узнала по нашему книжному клубу, посвященному уютным детективам, прошла мимо меня в библиотеку, кивнув в знак приветствия. Большую часть времени я внимательно следила, нет ли поблизости Сэма, Коры, Иззи или Руфуса. Не хотелось, чтобы меня застукал кто-то из главных подозреваемых.

Лиам быстро вернулся с двумя парами желтых кухонных перчаток, которые, к счастью, доходили мне до локтя.

– А как мы будем объясняться, если кто-нибудь спросит, что мы делаем?

Он натянул перчатки, идеально севшие на его большие руки.

– Скажем, что я случайно уронила в бак браслет, а ты помогаешь мне его найти.

Я понимала, что нам, вероятно, стоит позвонить доктору Колдуэлл, но перед тем, как что-то начинать, мне хотелось как минимум проверить, была ли вероятность того, что контейнеры с пленкой оказались в мусорном баке. Нарастающий гул приближавшегося мусоровоза звучал словно тиканье часового механизма бомбы. Если мы собирались это сделать, то сейчас у нас был шанс.

– Если я покопаюсь в мусоре, этого будет достаточно, чтобы ты меня простила за то, каким занудой я был по отношению к детективам? – спросил Лиам, приподнимая крышку.

Из бака донесся неприятный запах.

Я прикрыла рот ладонью.

Вряд ли это будет весело. Я надеялась, что мой кофе не попросится обратно.

– Не знаю. Зависит от того, насколько ты будешь грязным.

– А насколько грязным ты хочешь меня видеть? – спросил Лиам, прикусив нижнюю губу.

У меня в груди забились бабочки, а по шее внезапно разлилась теплая волна.

Он что, флиртовал со мной, пока мы копались в мусоре? У трешевых любовных романов появилось новое значение[27].

Подавив смешок, я постаралась прогнать тревогу, запустив руки поглубже в бак.

– Нам надо сосредоточиться. Звук грузовика стал ближе.

Я сдержала желание заткнуть нос, вытаскивая из мусора старые контейнеры с едой и пакетики с собачьими какашками. Мимо нас с жужжанием пронеслась оса, которую, вероятно, привлек запах гниющего мяса.

– О боже, как же это противно!.. – подавил рвотный рефлекс Лиам, аккуратно складывая на тротуар банановую кожуру и пакеты из-под фастфуда.

– Если пленки на дне, то они, скорее всего, испорчены.

Мы продолжили, стараясь как можно бережнее класть мусор на асфальт. Катушки были сантиметров тридцать в диаметре. Их было бы сложно не заметить, но когда мы добрались до самых глубин мерзкой груды мусора, то не обнаружили там никаких признаков коллекции ретро-фильмов.

– Ничего, – разочарованно сказал Лиам. – Странно, что я надеялся найти там пленки, да?

– Я тоже надеялась, – призналась я.

– Думаю, нам стоит положить все это обратно.

Лиам начал складывать мусор обратно в бак.

– Сейчас напишу доктору Колдуэлл. – Сняв перчатки, я бросила их в мусорку. – Она в любом случае захочет посмотреть на тот кусочек пленки, что ты нашел, но вряд ли остановит мусорщиков. Тут явно ничего нет.

Доктор Колдуэлл ответила мне сразу же, подтвердив мои мысли.

«Попросите Лиама, чтобы он как можно скорее принес мне свою находку».

– Ты можешь отнести пленку в кинотеатр? – спросила я Лиама, показывая ему экран своего смартфона. – Я бы и сама это сделала, но она наверняка начнет задавать тебе вопросы. Ведь это ты нашел.

– Без проблем.

Он накрыл бак крышкой, но никуда не пошел. Вместо этого, уперев руку в пояс, он уставился на меня так, словно у меня что-то было на лице.

Я взглянула на руки, чтобы убедиться, что они чистые. С ними все было в порядке. Впрочем, это меня не остановит от того, чтобы хорошенько их помыть, когда вернусь в книжный магазин.

– Спасибо. – Я привыкла, что он был ко мне враждебен. Меня обескураживало его желание помочь. – Мне надо возвращаться в магазин. Там все будут гадать, что со мной случилось.

– Иди.

Он не сводил с меня глаз.

У меня возникло ощущение, что он хотел меня о чем-то спросить.

– Я, э-э, я хочу, чтобы ты знала, что я… – Он замолчал, когда выехавший из-за угла мусоровоз остановился рядом с нами. – Забей. Иди. Я все сделаю.

Я было пошла, но вдруг передумала.

– Спасибо, что помог, Лиам.

Мне показалось или он немного покраснел?

– Не за что.

Вот это уже больше напоминало ответы Лиама Донована, к которым я привыкла.

– Кстати, наверное, имело бы смысл оставить все это между нами, по крайней мере, пока доктор Колдуэлл не скажет иначе.

– Ладно. Без проблем.

Этот человек просто выводил меня из себя. На какое-то короткое мгновение я решила, что мы с ним сблизились, но нет, этого не произошло.

Вздохнув, я пошла в книжный магазин.

Хэл и Руфус увлеченно разговаривали, стоя возле кассы. А может, спорили.

– Ты откуда пришла, Энни? – спросил Хэл.

Он был явно рад меня видеть.

– Решила на всякий случай обыскать всю территорию снаружи.

Я подумала, что это как-то успокоит Руфуса.

– Это просто смешно! – Руфус ударил кулаком по стойке. – Никто не стал бы прятать такие ценные фильмы на улице. Вы вообще понимаете, какой вред может нанести им непогода?

Почувствовав, как у меня подскакивает адреналин, я прикусила внутреннюю сторону щеки и выдавила вежливую улыбку. Не нужно быть киноэкспертом, чтобы понимать, что под действием жары или росы они наверняка придут в негодность.

– Хорошая новость заключается в том, что на улице их нет.

– Как я вам уже говорил, внутри их тоже нет, – добавил Хэл, собирая стикеры и закладки, которые Руфус разбросал во время своих безумных поисков.

Возмущенно фыркнув, Руфус погрозил нам пальцем. Слюна брызнула из его тонких губ, попав на прилавок. Хэл предусмотрительно сделал шаг назад, чтобы уберечься от наводнения.

– Это еще не конец. Вы же понимаете? Я иду в полицию. Я сделаю так, чтобы они получили ордер на обыск верхнего этажа. Если вы прячете у себя мою коллекцию, то я ее найду и подам на вас в суд.

– Мне кажется, поговорить с доктором Колдуэлл было бы с вашей стороны очень разумным шагом, – невозмутимо ответил Хэл. – А теперь нам надо закончить с приготовлениями перед открытием магазина. Уверен, вы с пониманием к этому отнесетесь. – Он не слишком деликатно указал на дверь.

– Я вернусь с полицией и ордером на обыск, – пригрозил Руфус, топая ногами, словно малыш, которого отправляют спать.

– Вот это поворот, – сказал Хэл, покачав головой, а затем, вновь разместив товары на краю стойки, принялся перебирать стикеры.

– А где Флетчер?

– Он осматривал археологическую комнату. Вряд ли он там что-то нашел. – Хэл почесал покрытый щетиной подбородок. – С Руфусом что-то неладно.

– Расскажи-ка поподробнее, потому что у меня тоже сложилось такое впечатление.

Я щедро сбрызнула ладони антисептиком, стоявшим у нас возле бойлера, затем, налив себе чашку горячей воды, стала изучать чайные пакетики, пока не нашла мятный чай с лимоном.

– Трудно описать, но его реакция показалась мне странной. Он как будто играл роль и пытался устроить скандал.

– Согласна. – Я опустила чайный пакетик в горячую воду. – Может, он пытается пройти прослушивание в следующий фильм Хезер?

Хэл усмехнулся.

– Возможно.

Сделав глоток чая, я перевернула табличку на двери на «Открыто». Зачем Руфусу устраивать скандал и обвинять нас в том, что мы украли или как минимум спрятали у себя его фильмы? Наверняка тут была какая-то связь с убийством Мартина, которую я упускала.

Деньги?

Влияние?

Руфус упоминал, что Мартин был заинтересован в том, чтобы купить его коллекцию. Могли ли их переговоры пойти не так? Руфус отверг первоначальное предложение Мартина, но тот мог повысить ставку.

Мог ли Мартин украсть эти фильмы? Что, если Мартин забрал винтажные пленки? Руфус мог застукать его на месте преступления и прямо там убить.

Я нахмурилась и прикусила губу. Но ведь эти пленки были в кабинке незадолго до того, как погиб Мартин, значит, время не сходится.

Я попыталась рассмотреть это дело со всех возможных точек зрения. Этой тактике нас учили на занятиях. Что еще могло произойти? Мог ли Мартин спрятать пленки до того, как его убили? Мог ли он быть тем человеком, который сказал Руфусу, что фильмы – в книжном магазине? Может быть, он намеренно пытался направить Руфуса по ложному следу.

Но что насчет кусочка пленки, которую нашел Лиам? Будучи заядлым любителем кино и коллекционером, Мартин не стал бы портить катушку. Он наверняка понимал, что ее стоимость резко упадет, если она будет повреждена.

Была и еще одна гипотеза, которую нельзя было исключать: Руфус мог сам украсть пленки. Он вырезал фрагмент и намеренно оставил его возле мусорного бака, чтобы кто-нибудь его нашел, и это стало бы доказательством того, что катушки пропали. Но вопрос был в том, зачем ему это нужно. Какие у него могли быть мотивы для кражи собственной коллекции?

Он хотел их защитить?

Или дело в деньгах?

Мне нужно было обсудить это с доктором Колдуэлл. Руфус наверняка застраховал свою коллекцию на крупную сумму. Мог ли он инсценировать эту кражу, чтобы получить страховую выплату?

Покупатели все утро то и дело заходили в магазин. Мне некогда было поразмышлять о Руфусе, потому что я пробивала на кассе сумки с книжными принтами и подсказывала посетителям, как открыть потайной шкаф в гостиной. Она была моим любимым местом во всем магазине. Дизайн комнаты напоминал дом мисс Марпл в Сент-Мэри-Мид. Я легко могла себе представить, как, устроившись с чашечкой чая в руках в одном из уютных кресел с изогнутой спинкой, стоявших напротив арочных окон, я веду беседу об убийствах с проницательной вымышленной сыщицей. Мы вместе проанализировали бы поведение подозреваемых, их язык тела и мотивы, а еще набросали бы график, который показывал бы, где находился каждый из них во время убийства.

Гостиная была первым помещением, которое спроектировал Хэл, когда начал ремонт в поместье. В дополнение к обоям начала двадцатого века, коврам и мебели в стиле «Искусств и ремесел»[28] он установил там настоящий потайной книжный шкаф, который и дал название магазину.

Сам стеллаж выглядел весьма скромно, но среди стоявшей на его полках коллекции классических детективов находился секретный рычаг, отпиравший потайную дверь, за которой была скрыта комната. Ну, в сущности, это была обычная кладовка, но это уже нюансы. Каждый раз, как кто-нибудь из новых посетителей находил спрятанный среди корешков рычаг, они от души хохотали над своими детективными способностями или их отсутствием. Как же приятно было наблюдать за тем, как сияли их лица, когда они наконец его обнаруживали. Впрочем, мне все еще приходилось сдерживать легкую дрожь, мысленно возвращаясь к моменту, случившемуся всего несколько месяцев назад, во время первого Фестиваля Детективов в Редвуд-Гроув. Тогда я обнаружила в этом тесном помещении тело своего однокурсника. Было практически невозможно поверить, что сейчас мы вновь оказались в разгаре расследования очередного убийства.

Уже ближе к вечеру, помогая одной покупательнице найти для сына экземпляр книги «Джуди Муди», которую она обожала в детстве, я с удивлением обнаружила Иззи в археологической комнате.

Наша секция книг для малышей и детей младшего школьного возраста была оформлена в стилистике романа Агаты Кристи «Смерть на Ниле». В помещении стояла емкость с песком, полная зарытых сокровищ, а на стенах висели археологические карты и схемы египетских пирамид. Книжные полки украшали бинокли, инструменты для раскопок, старинные компасы и фонари.

Я показала покупательнице, где можно найти эти наполняющие душу ностальгией книги, и подошла к Иззи. Свернувшись калачиком на одном из миниатюрных диванчиков, предназначенных для наших самых маленьких гостей, она склонилась над детской иллюстрированной книжкой про мисс Марпл. Из-за своих кислотно-ярких волос она напомнила мне павлина.

– Это один из наших бестселлеров, – сказала я.

Захлопнув книгу, она резко выпрямилась.

– Вы меня напугали.

– Простите. Я просто прокомментировала ваш выбор книги.

– Ну и ну. – Она швырнула книгу на детский диванчик. – Я просто убивала время и искала вдохновение.

– Подумываете снять детский фильм?

– Боже, нет. – Вздрогнув, она провела пальцами по своим торчащим вверх волосам, словно пытаясь соскрести эту мысль прямо с поверхности мозга. – Целый день работать с детьми-актерами – мой худший кошмар. Нет, спасибо. Я хочу экранизировать один роман Агаты, но сделать его гораздо, гораздо более мрачным, чтобы это был полноценный ужастик. Когда я здесь сижу, мне в голову приходят сцены с жуткими ожившими куклами и раскопками древних костей, которые возвращают к жизни давно утерянные мумии.

Я выдавила натужную улыбку, уперев большой палец в ладонь, чтобы подавить желание поморщить нос и состроить гримасу. Как оригинально.

Она просто соединяла старые сюжеты. Фильм ужасов по мотивам Кристи показался мне сильным отклонением от оригинала, хоть я и не имела ничего против переосмысления классики. Даже Хэл, настоящий фанат Агаты, обожал некоторые из современных интерпретаций ее произведений.

Иззи поднялась, оставив книгу на краю дивана.

– Вы слышали что-нибудь новое об убийстве Мартина?

Схватив книгу, я вернула ее на нужное место на стеллаже, стоявшем в считаных сантиметрах от Иззи.

– Ничего особенного. А вы?

– Вы слышали, что говорят о Коре? – наклонившись ближе, шепнула она мне на ухо.

– Нет, – соврала я.

– Кое-что пикантное. – Отстранившись, Иззи потерла руки. Ей явно не терпелось поделиться со мной слухами. – Не буду вдаваться в кровавые подробности, но, скажем так, у нее есть свои скелеты в шкафу. Скелеты, которые способны положить конец ее карьере, так что она на все готова пойти, чтобы о них никто не узнал. В прямом смысле на все.

Как Иззи стало известно о прошлом Коры? Кора уверяла меня, что об этом никто не знал. Она ошибалась или была еще какая-то причина? Если Иззи убила Мартина, то она могла прочитать ту рецензию. Возможно, именно она и стерла оттуда информацию о Коре. Но зачем? Чтобы шантажировать Кору?

– Такую драму нарочно не придумаешь, – сказала Иззи. – Сначала Мартина сталкивают с балкона и он разбивается насмерть. А теперь его юная инженю[29] вот-вот попадет в заголовки, и не по хорошему поводу. Что дальше? Я вся горю от нетерпения.

Ее циничная реакция на гибель Мартина и ситуацию с Корой заставила меня занять оборонительную позицию. Мне захотелось узнать, как она отреагирует, если я продолжу разговор, сделав упор на эмпатию.

– Как вы? Наверное, все это стало для вас настоящим кошмаром. Ведь это Мартин пригласил вас сюда на выходные, верно? Полагаю, вы двое были близки.

– Ой, это просто ужасно! – Откинув голову назад, она прижала руку к сердцу. – Я себя отвратительно чувствую. Мартин был единственным в своем роде. Не знаю, найдется ли ему когда-нибудь замена в киноиндустрии.

– Вы давно его знали?

– Всю свою карьеру. – Отвечая мне, она перебирала стоявшие на полках книги, мельком их изучая и возвращая на место. – Он в каком-то смысле ответственен за мой успех. Он написал рецензии на каждый из моих фильмов, и все они были восторженными. Благодаря его похвале моя дебютная работа вышла на первое место в премьерный уик-энд. Я просто убита тем, что его с нами больше нет. Это огромная потеря для кино и для меня лично. – Она побарабанила пальцем по щеке, словно пытаясь сдержать слезы.

Я на это не купилась.

В ее ответе не было ни капли искренности.

– Мы собирались снять совместный фильм, – сказала она, глядя на постер экранизации «Смерти на Ниле» 1978 года. – Но теперь поезд ушел.

– Мартин планировал стать его режиссером? – Это была новая для меня информация. – А я думала, он был критиком. Такое часто бывает?

– Продюсером. Не режиссером, – поправила она меня. – Он был финансово обеспеченным и, много лет оценивая фильмы с уютного кресла в зрительном зале, был готов расширить свою сферу деятельности и попробовать что-то новенькое. У него была идеальная возможность стать одним из ведущих продюсеров. Он, что очевидно, обладал огромным опытом, а еще у него были прекрасные связи: любой актер, режиссер и оператор знал Мартина и был на все готов, лишь бы сохранить его расположение. И денег у него было как грязи. Он мог бы составить Сэму серьезную конкуренцию. Вот поэтому он и пригласил меня на этот уик-энд, – продолжила Иззи, едва ли осознавая, что говорит со мной. Казалось, она была глубоко погружена в свой внутренний монолог. – Ему ужасно не понравился фильм Хезер. Он позвонил мне после предпремьерного показа и сказал, что это худший фильм, который он видел за последние десятилетия. Тогда я сразу поняла, что у Хезер и у всех, кто участвовал в съемках, будут проблемы. Разгромный отзыв от Мартина Паркера – это смертельный поцелуй. – Она послала воздушный поцелуй.

– Не понимаю. Зачем он попросил вас приехать, если ему не понравился фильм?

– Жутко не понравился, – поправила меня Иззи. – Моя работа заключалась в том, чтобы делать заметки. Он хотел, чтобы мы вместе проанализировали все аспекты этого фильма и реакцию публики, чтобы потом иметь возможность создать что-то прямо противоположное. Ему было любопытно, как зрители отреагируют на фильм. Как бы сильно он ни бесил Мартина, думаю, в то же время он переживал, что фильм может найти отклик у более молодой аудитории. Он знал, что Хезер неплохо соображала в маркетинге, и пригласить Кору, у которой огромное количество подписчиков в социальных сетях, было мудрым решением. Они публиковали там кучу кровавых тизеров, которые быстро становились вирусными. Даже тот, который был посвящен этому фестивалю. Это свежо. Молодежно. Ломает старые голливудские шаблоны. Это и напугало Мартина. Он знал, что его карьера идет на спад. Современная аудитория сама генерирует контент и рецензии. Ее не сильно волнует, что скажет о фильме какой-то старик.

Именно это я и пыталась донести до Хезер.

Услышав это от человека из киноиндустрии, я лишь убедилась в своей правоте.

– Мартин был снобом, когда дело касалось ужастиков, – сказала Иззи, листая роман о братьях Харди[30]. – Его не впечатляли фильмы, которые опускались до уровня зрителя. Он считал, что фильмы должны возвышать и развивать. Он хвалил фильмы, которые выходили за рамки и бросали вызов нормам. Не то чтобы он не понимал этого жанра. Он любил эффектные скримеры или брызги крови, но только если это было уместно. Ему казалось, что Хезер опустилась слишком низко. Она сделала ставку на примитивные шутки и пугающие моменты, и это было с ее стороны очень разумным решением. Именно этого и жаждала ее аудитория. Мартин предпочитал фильмы, в которых анализировалась психология убийцы. Именно по этой причине он и был таким большим поклонником Хичкока.

Я была рада, что она так много мне рассказала. В то же время мне было любопытно, почему она так разоткровенничалась.

– Над чем вы с ним работали?

– Хм? Что, п-простите?

Запнувшись, она с усилием моргнула, словно с трудом меня понимая.

– Вы упомянули, что собирались поработать вместе с Мартином над каким-то проектом. Это как раз тот ваш фильм ужасов по Агате Кристи?

Что-то невнятно пробормотав, она поставила книгу обратно на полку.

– Э-э, нет. Э-э, не совсем.

Мой вопрос не казался сложным. Почему же он ее так смутил?

– В любом случае неважно, – сказала она, пренебрежительно взмахнув рукой. – Теперь фильм обречен на провал. Мартин финансировал его производство. Мне или придется снова его показывать на мероприятиях в поисках нового продюсера, или надолго убрать в стол. – Она бросила взгляд на трое золотых часиков, которые носила на руке. – Ой-ой-ой. Совсем потеряла счет времени. Опаздываю. Мне пора. Была рада с вами поговорить.

С этими словами она выскочила из археологической комнаты через черный ход.

Из нашей короткой беседы я узнала больше, чем ожидала. Впрочем, я не понимала, что мне делать с этой информацией. С одной стороны, если Мартин финансировал ее следующий фильм и писал исключительно восторженные рецензии о ее предыдущих проектах, то какой у нее мог быть мотив желать ему смерти?

Но с другой стороны, я ей не доверяла.

Она так равнодушно отнеслась к смерти Мартина. Ее тон изменился только после того, как я спросила, как у нее дела. Откуда она узнала о Коре? И не соврала ли она о причине, по которой Мартин пригласил ее на премьеру? Вопросы роились у меня в голове, как пчелы над кустиками лаванды в саду.

Неужели Иззи, сама того не зная, помогла расследованию дела Хезер? Не уверена, что это входило в ее планы, но она подтвердила то, что я и так знала: «Полуночное алиби» не нуждалось в одобрении Мартина. У Хезер уже формировалась своя фанатская база, Кора была звездой соцсетей, а «клуб хороших парней», к которому принадлежал Мартин, медленно терял позиции в Голливуде.

Я постоянно возвращалась к одному и тому же вопросу: в каких отношениях находилась Иззи с этим старомодным критиком? Она была как минимум на двадцать лет старше Коры. Мог ли Мартин на заре карьеры сделать подобное предложение и ей? Могла ли у них быть любовная связь? А что, если, наблюдая за тем, как новое поколение женщин, таких, как Кора, отвергает стервятников, подобных Мартину, она вдруг что-то осознала?

Прикусив нижнюю губу и ощущая привкус гранатового блеска, я задумалась. Нужно было самой провести небольшое расследование. Рецензии Мартина были выложены в интернет. Существовал лишь один способ узнать, была ли Иззи его любимицей (а может, и чем-то большим): прочитать их.

После того как Иззи ушла, я решила сделать небольшой перерыв и поднялась в наш общий кабинет, чтобы посмотреть, получится ли у меня найти предыдущие рецензии Мартина на фильмы Иззи. Флетчер стоял на кассе, так что комната была в моем полном распоряжении. Я приоткрыла скрипучее окно, впуская свежий воздух. Поскольку наш кабинет находился на втором этаже особняка, построенного в конце 1800-х годов, в разгар жаркого дня он нагревался, и в нем становилось душно. Однажды Хэл запросил смету на установку в здании кондиционеров. Тогда его резко бросило в пот, и он начал ругаться себе под нос. Впервые за почти десять лет, которые я у него проработала, мне довелось услышать от него нецензурную брань. Стоит ли говорить, что смету он порвал на кусочки, а нас попросил в случае необходимости открывать окна и пользоваться вентиляторами.

Климат в Редвуд-Гроув был мягким, поэтому кондиционер здесь требовался нечасто. Океанский бриз, доносившийся с Тихого океана, приносил сюда прохладу. Распахнув окно и насладившись соленым воздухом с лесными нотками, я воспользовалась свободной минутой, чтобы навести порядок у себя на письменном столе.

Меня уже ждали новые коробки с предварительными экземплярами книг, а еще – рисунки и письма с благодарностями от учеников третьего класса местной начальной школы. Во вторник мы устроили для них необычную экскурсию, не закрываясь допоздна, чтобы они имели возможность исследовать все уголки магазина. В конце к ним вышел Нейт Великий. Эта популярная долгоиграющая детективная серия всегда была настоящим хитом у школьников, так что я наняла актера из местного колледжа, чтобы он нарядился в юного сыщика.

Я прикрепила рисунки и записки к себе на пробковую доску. В отличие от детективной доски Флетчера в стиле Шерлока Холмса, увешанной бесчисленным количеством театральных программок и эскизов обложек, на моей, в форме сердечка, были другие пометки от авторов, карта Редвуд-Гроув, флаер нашего первого Фестиваля Детективов и наше с При совместное фото. На встроенных книжных шкафах в моей половине кабинета стояли университетские учебники по криминалистике, «Кулинарная книга американских мастеров детектива», стопки предварительных экземпляров и новые заказы, ожидавшие своего часа.

Открыв ноутбук, я достала из верхнего ящика стола упаковку лимонных леденцов. Рассасывая кислую карамельку, я загуглила Иззи. Она не врала – по крайней мере, по поводу восторженных отзывов Мартина о своих работах. Я пробежалась взглядом по семи рецензиям, и абсолютно в каждой из них Мартин восхищался ее кинематографическим гением, называл ее современным воплощением самого Хичкока и призывал зрителей мчаться в кинотеатры, чтобы обеспечить фильмам кассу в премьерные выходные.

Его слова о творчестве Иззи звучали словно поэзия. Он не скупился на щедрую похвалу в ее адрес.

Читая рецензии, я невольно задавалась вопросом, было ли между ними что-то. Могло ли за любовными письмами Мартина к творчеству Иззи скрываться нечто большее? Был ли он в нее влюблен? Знала ли она об этом? Отвечала ли она взаимностью на его чувства?

Мог ли он ее преследовать?

Или воспользоваться своей властью и влиянием, чтобы удерживать ее на крючке?

Она производила впечатление свободолюбивой натуры, но все это могло быть напускным. Возможно, ее уверенность в себе была не более чем притворством, а за экстравагантным образом скрывалась боль или травма из прошлого.

Я взглянула на настенные часы, которые уже много лет не работали, но я не могла избавиться от привычки смотреть на них в надежде, что именно сегодня кто-нибудь из нас вдруг не выдержит и вставит в них новые батарейки. Часы на ноутбуке оповестили, что мой перерыв подходил к концу. Нужно закончить с делами и поскорее отправиться в Королевский театр, чтобы все подготовить к дневным показам. Я добавила в закладки несколько статей. Хоть я и знала, что доктор Колдуэлл поручила своей команде изучить каждую деталь из прошлого подозреваемых, мне все равно стоит ей об этом рассказать.

Когда я вернулась на первый этаж, Флетчер стоял за кассой. Он заворачивал онлайн-заказ в оберточную бумагу с изображением книг.

– Энни, один вопрос. Во сколько сегодня первый показ? Нам позвонили несколько человек. Я им сказал, что в четыре, но не был уверен, что его не перенесли из-за… ну ты поняла – убийства.

– Насколько я знаю, он все равно пройдет в четыре. Я обсуждала это с доктором Колдуэлл, но не знаю, какие планы у Хезер, учитывая, что фильмы Руфуса пропали.

– Ой, а я думал, что это будет повторный показ «Полуночного алиби», – ответил Флетчер, отрывая кусочек клейкой ленты. – В любом случае те, кто звонил, именно этим интересовались.

– Логично.

Стоило пораньше спросить об этом Хезер. Я положила палец на стык упаковочной бумаги, чтобы Флетчер мог закрепить его клейкой лентой. Он придумал упаковывать онлайн-заказы в фирменную бумагу «Потайного шкафа». Это оказалось замечательной идеей. Покупатели были в восторге от того, что получали книги в подарочной упаковке, и это играло на руку имиджу магазина.

– Странно ведь будет смотреть его во второй раз? – поморщился Флетчер. – Мне кажется, во время той сцены с мелькающими кадрами я весь сожмусь и буду ждать, пока кто-нибудь еще не полетит с балкона.

– Ага. Логично. Уверена, что-то вроде посттравматического синдрома будет точно.

Хорошей новостью было то, что там будут доктор Колдуэлл со своей командой. Я не могла себе представить, что убийца снова нанесет удар, если в зале будут присутствовать полицейские и детектив.

– Хэл сказал, что ты можешь в любой момент идти в кинотеатр. Магазин у нас под контролем. Он его закроет, а я приду тебе помочь во время антракта.

– Звучит здорово. – Я взяла свои вещи. – Скоро увидимся.

Я была рада подышать свежим воздухом и получить возможность размять ноги. Это помогало мне отвлечься от мыслей о деле, и именно в этом я и нуждалась. Один из самых необычных и мудрых советов, которые дала нам доктор Колдуэлл во время учебы в университете, заключался в том, чтобы позволить себе отвлечься.

«Если вы чувствуете, что застряли, выйдите на улицу. Подвигайтесь. Потанцуйте. Испеките что-нибудь. Почитайте. Порисуйте. Займитесь тем, что вам нравится. Не сосчитать, сколько раз у меня случался прорыв, когда я не сидела за столом, изучая материалы дела, – читала она лекцию нашей группе, слегка покачиваясь из стороны в сторону. – Работа детектива может полностью вас поглотить. Не позволяйте ей это сделать. Если вы сразу установите границы, то вам будет гораздо проще справиться с желанием все бросить. Во время своего первого дела я, кажется, не спала и не ела целую неделю. Не советую. И только когда мой напарник сказал мне, чтобы я шла домой и приняла долгий горячий душ или ванну, я внезапно осознала ключевую связь между убийцей и жертвой. Обнаружила бы я ее, если бы продолжала жить за рабочим столом? Возможно. Но гораздо приятнее было испытать это озарение, сидя в ванне с бокалом шардоне».

Стараясь следовать ее философии, я пошла к кинотеатру длинным путем – через городскую площадь. Мне не терпелось увидеть При и спросить ее, как прошел дальнейший разговор с Пенни. Убийство Мартина вытеснило у меня из головы мысли о Скарлетт. Я не понимала, хорошо это или плохо.

– Энни, постойте, – раздался голос.

Обернувшись, я увидела Сэма, который изо всех сил пытался меня догнать.

Его походка была нетвердой. Он тяжело опирался на трость, вцепившись в нее мертвой хваткой и не сводя глаз с горизонта.

Я замедлила шаг и подождала его.

Может, стоит пойти в его сторону?

Он неуверенно двигался вперед, а затем сделал преувеличенно осторожный шаг, словно боялся, что земля в любой момент провалится у него под ногами.

– Вы идете в кинотеатр? – спросил он, так сильно сжав трость, что костяшки его пальцев побелели.

Сэм судорожно втягивал носом воздух.

– Вы в порядке?

Его щеки стали ярко-красными, словно росшие в парке розы, а шея вздулась от напряжения, пока он пытался отдышаться.

– Мои ноги с возрастом утратили былую прыть. Похоже, я перестарался.

Это было тревожным знаком, если учитывать, что он пробежал всего четверть квартала.

– Может, вам стоит присесть на минутку? – указала я на скамейку, стоявшую на другой стороне улицы.

– Нет, со мной все будет нормально. – Он похлопал себя по бедру, словно пытаясь восстановить в нем кровообращение. – Я просто надеялся с вами поговорить, если вы, конечно, не против того, чтобы неспешно прогуляться до кинотеатра.

– Вовсе нет.

Я подстроилась под его шаг. Меня поразило, насколько внушительно он выглядел, несмотря на то что ему было трудно двигаться. Если задуматься, то так можно было сказать о любом человеке, связанном с киноиндустрией. Думаю, некий голливудский типаж и правда существовал. Это было вполне объяснимо. Чтобы преуспеть в бизнесе с такой конкуренцией, вероятно, нужно быть представительным и излучать мощную энергию.

– Вам, должно быть, интересно, о чем я хотел бы с вами пообщаться. – Он все еще пытался перевести дыхание. Мягкое постукивание тросточки о тротуар подчеркивало, как ему было тяжело сейчас.

– Я вся внимание, – улыбнулась я.

Он втянул носом воздух и медленно выдохнул.

– Я заметил, что вы хорошо знакомы со следователем, и мне стало интересно, не в курсе ли вы, приблизилась ли она к тому, чтобы арестовать убийцу.

Надо было отдать ему должное за прямоту, но подобного вопроса я от него не ожидала.

– Насколько мне известно, нет.

– Вы уверены?

Казалось, он мне не поверил.

– Абсолютно.

Он шаркнул ногой по тротуару, и на проезжую часть вылетел небольшой камешек. Я не поняла, потерял ли мужчина равновесие или просто выбился из сил после быстрого бега. В любом случае это заставило меня задуматься о его здоровье. Он был не таким уж пожилым, вероятно, примерно того же возраста, что Хэл, но выглядел так, словно был гораздо старше и обладал проблемами со здоровьем.

Из его легких вырвался хриплый кашель, и он прикрыл рот.

– Хотите совет, юная леди? Не начинайте курить.

– Приняла к сведению. Я в любом случае не планировала заводить подобное хобби, – подмигнула я и подождала, пока утихнет его кашель и он продолжит.

– Видите ли, я к вам подошел, потому что переживаю за Хезер. Я, как говорится, не вчера родился, так что вижу, что вы – человек со связями. Вы в курсе событий. Я видел вас с детективом, и она вам доверяет, – сказал Сэм, все еще задыхаясь. – У меня такое чувство, что она считает, что это Хезер убила Мартина.

– Почему вы так думаете?

Я старалась не замыкаться на себе, но не могла не почувствовать, как у меня по голове побежали мурашки. Сэм наблюдал за мной и доктором Колдуэлл? Но когда?

– Это же очевидно, разве нет? Ее задержали. Улики указывают на нее. Вы ведь, наверное, слышали о манипуляциях с фильмом?

– Вы имеете в виду винтажные фильмы Руфуса?

– Нет, я говорю о «Полуночном алиби». – Он взглянул на меня с вновь обретенным интересом. – Ой, значит, вы не слышали?

Я покачала головой.

– «Полуночное алиби» отредактировали за несколько часов до того, как был убит Мартин. У меня в доказательство этого есть время, когда файл изменили.

Непонятно, почему он решил со мной этим поделиться, впрочем, я не собиралась его останавливать.

– Работа над фильмом была завершена. Его уже разослали в кинотеатры, но кто-то взял и перемонтировал его. – Он перебросил трость в другую руку. – Тот, кто это сделал, добавил туда эпизод с мерцающими кадрами и вырезал три или четыре минуты диалогов. Я все утро разговаривал с нашими дистрибьюторами, пытаясь выяснить, идет ли речь только о копии, которую показывали вчера вечером, или мы всем разослали эту неправильную версию.

– И что они сказали?

– Все остальные копии, которые мы отправили, судя по всему, в порядке. Больше ни у кого с ними проблем не было, – смиренно сказал он. – Именно поэтому я понадеялся, что вы вдруг сможете обсудить это с детективом.

– Зачем?

Я помахала группе знакомых, проходивших мимо в сторону библиотеки.

– Ну, существует всего несколько человек, у которых был доступ к файлам. Хезер – одна из них. – Он вздохнул, ощупывая тростью асфальт, когда мы шагнули с тротуара и пошли через дорогу. – Я переживаю, что она изменила файл, чтобы всех отвлечь во время показа.

Я сдержалась, чтобы не нахмуриться, и сохранила нейтральное выражение лица. По сути, он признавал, что считает, что это Хезер убила Мартина. Но зачем говорить об этом мне? Почему бы не поделиться своими догадками с доктором Колдуэлл? Что-то тут не сходится.

– Жутко неприятно это говорить, но я думаю, что Хезер может быть в этом замешана, а поскольку вы с детективом близки, я решил, что вы могли бы замолвить за меня словечко.

«Замолвить словечко?»

– Подождите-ка, вы мне говорите, что думаете, будто Хезер убила Мартина?

Зачем он намеренно подставлял Хезер? Это не имело никакого смысла.

– Я полагаю, что это был несчастный случай.

Он слегка покачнулся, когда мы ступили на следующий бордюр, а затем воткнул трость в землю.

Я протянула руку, чтобы помочь ему, но он отказался, молча покачав головой.

– Думаю, она перемонтировала фильм, чтобы избавиться от Мартина.

– Избавиться, столкнув с балкона?

– Нет-нет. Я имею в виду, что она, как мне кажется, решила воспользоваться новой тактикой. Ей хотелось привлечь его внимание. Он собирался опубликовать свою рецензию в начале показа. У него уже сложилось мнение о фильме. Я думаю, Хезер изменила видео, чтобы он этого не сделал. Вероятно, она добавила туда мерцание и быстро сменяющиеся кадры, чтобы у него не оставалось другого выбора. Он никогда и никуда не ходил без своего ноутбука. Думаю, она специально посадила его наверх, чтобы украсть компьютер и оттянуть неизбежное.

Такой версии еще не было. Я не совсем понимала, насколько правдоподобной она мне казалась, а еще не была до конца уверена, что Сэм поделился ею со мной лишь по доброте душевной.

– Я не понимаю. Мартин был профессионалом. Неужели он не сохранил бы копию в облаке?

– Это я и имел в виду под неизбежным, – продолжил Сэм. – Хезер хотела выиграть немного времени и для себя, и для всех нас, кто был задействован в съемках. «Полуночное алиби» вышло на экраны кинотеатров вчера в полночь. Отложив публикацию рецензии Мартина на день или даже всего на несколько часов, она бы подарила возможность первым зрителям посмотреть фильм и составить собственное мнение.

Надо признать, его теория вызвала у меня интерес. Могла ли сцена с мерцающими кадрами быть отвлекающим маневром? Могли ли Хезер и Мартин подраться, пока она пыталась украсть его ноутбук?

С другой стороны, Сэм сам себе противоречил. За ужином он отмел мысль о том, что кому-то стоит беспокоиться и вообще задумываться о рецензии Мартина. Что же изменилось?

Мы прошли мимо пиццерии. От ароматов чеснока и красного перца, которые жарились на гриле в дровяной печи, у меня заурчало в животе. Я решила упомянуть об этом противоречии. Мне нечего было терять. Сэм сам ко мне подошел, и я знала, что доктор Колдуэлл оценит любые догадки, которыми я с ней поделюсь.

– У меня сложилось впечатление, что вчера вечером за ужином вас не слишком волновала рецензия Мартина.

Он застыл на месте.

– Так и есть. Меня волнует, что Хезер была настолько поглощена идеей сделать из этого фильма мгновенный хит, что слышать не могла об этой рецензии. Она мне как племянница. Если бы вы хотя бы упомянули это в полиции, то я был бы вам очень благодарен.

– Вообще-то, вам стоит и самому им об этом рассказать. Это может оказаться очень важной для расследования информацией.

– О, я уже рассказал. – Сэм снова закашлялся, а затем склонил голову набок и приподнял кустистую бровь. – Они в курсе.

Он на что-то намекал. Если это было так, то я не понимала, что он имел в виду.

– У кого еще мог быть доступ к файлам? – спросила я, сменив тактику. – Мог ли Руфус иметь возможность отредактировать фильм? Он в течение всего показа находился в кабинке наверху.

– Руфус. – Сэм подался назад, словно даже не рассматривал такого варианта. – Думаю, что мог. Ну, если достаточно хорошо разбирается в современных технологиях монтажа. Я понимаю, что он эксперт в области винтажных фильмов, но не в курсе, насколько глубоки его познания.

Мы добрались до кинотеатра. Афиша с названием фильма была подсвечена красными и белыми лампочками, и повсюду висели постеры «Полуночного алиби».

– Я ценю вашу помощь, – сказал Сэм, останавливаясь и перекладывая трость в другую руку. – Мне нужно встретиться с Хезер перед вторым показом, так что увидимся позже.

Значило ли это, что доктор Колдуэлл ее отпустила?

Он ухватился за дверную ручку, чтобы удержать равновесие, а затем поковылял внутрь.

Неужели он был в гораздо худшей форме, чем мне показалось за ужином? Большую часть вечера он провел сидя. Я видела, как он заходил в «Оленью голову» с тросточкой, но сейчас его нетвердая походка больше бросалась в глаза. Я какое-то время собиралась с мыслями, прежде чем войти внутрь.

Искренне ли Сэм переживал о Хезер? Действительно ли он хотел ей помочь, или его волновало, что она могла оказаться убийцей, и таким образом он пытался защитить собственные интересы?

У кого еще был доступ к оригинальным файлам? Мой вопрос о Руфусе застал Сэма врасплох. Мог ли Руфус что-то изменить в фильме?

Сейчас все они были вероятными подозреваемыми. Я должна была сохранять бдительность и оставаться сосредоточенной.

Войдя в кинотеатр, я сразу же заметила Хезер, которая расхаживала по фойе, сжав в руке вейп, словно любимую игрушку, и кричала на какого-то беднягу, находившегося на другой стороне провода. Судя по всему, доктор Колдуэлл и правда ее отпустила. Интересно, означало ли это, что она официально сняла с Хезер подозрения, или у нее был заготовлен другой план? Может быть, она хотела, чтобы все актеры и съемочная группа собрались на показе и она могла за ними понаблюдать?

– Это не обсуждается. Мне все равно, кто встанет у нас на пути. Уничтожь их.

Я застыла на месте, не желая ее подслушивать, но она явно не пыталась ничего скрыть.

– Я абсолютно серьезна. Фильм выходит сегодня. Никаких вопросов. Это даже не обсуждается. Ты видел цифры за прошлый вечер? Сегодня, после новостей о Мартине, предпродажи билетов взлетели до небес. В кинотеатрах все распродано. Мы не будем ничего отменять. Ни в коем случае, понятно?

Я огляделась в поисках Сэма. Видимо, он поднялся наверх, потому что в фойе не было никого, кроме сотрудников кинотеатра, которые подготавливали буфет. Интересно, как ему удалось подняться по ступенькам с палочкой?

Хорошая физическая форма была ключевым фактором в убийстве Мартина. Тот, кто его убил, должен был обладать достаточной силой, чтобы столкнуть его с балкона. Или если подтвердилась бы другая моя версия и Мартина не сбрасывали со второго этажа, то этот человек все равно должен быть достаточно мощным, чтобы дотащить его тело до прохода.

– В эти выходные мы соберем кассу, – сказала Хезер тоном, по которому стало ясно, что разговор окончен. – Запаситесь восторгом и энтузиазмом. Мы вот-вот выпустим мегахит.

Я подождала, пока она положит трубку, чтобы заявить ей о своем присутствии.

– Как у вас дела? Здорово, что вы здесь.

– Еще бы. Я уже подумала, что весь второй показ проторчу за решеткой. – Она начала грызть ноготь. – Было бы лучше, если бы тут можно было курить вейп, но в остальном все отлично. Вы слышали новости?

– Что за новости?

Я предположила, что она имеет в виду расследование.

– Вчера вечером «Полуночное алиби» стало лидером проката. – Она дважды взмахнула кулаком в воздухе. – Я просто на седьмом небе. Пока в голове не укладывается.

– Поздравляю. Вы наверняка этим очень гордитесь.

– И это еще не самая хорошая новость. – Она не смогла сдержать улыбку, и от этого ее лицо полностью изменилось: резкие черты сгладились, а взгляд стал теплым. – В остаток выходных нас ждет аншлаг. Я сейчас разговаривала по телефону с менеджером по дистрибьюции, и он хочет увеличить количество показов, потому что на многие из них билеты уже раскуплены.

– Не шла ли речь о том, чтобы отложить показ? – спросила я, надеясь, что это прозвучит невинно. – Что сказала доктор Колдуэлл?

– Доктор Колдуэлл была не слишком разговорчива. Она завалила меня кучей предостережений, как будто я какая-то провинившаяся школьница. Нельзя покидать город, бла-бла-бла. – Она взмахнула рукой. – Вы думаете, мы бы что-то отменили из-за Мартина? Нет, это Голливуд, где шоу всегда продолжается. Думаю, что благодаря тому, что его убили во время премьеры, у нас подскочили продажи. Но дело не только в этом. Цифры – на уровне «Миссия невыполнима» с Томом Крузом. Это просто неслыханно. У независимого малобюджетного детектива таких результатов не увидишь. Если так пойдет и дальше, мы начнем бить рекорды. Сегодня «Полуночное алиби» трендится в соцсетях. Трендится. Вы можете себе это представить?

Ее энтузиазм был мне понятен. Она вложила в съемки «Полуночного алиби» сердце и душу, но все же трудно было не заметить страшное: смерть Мартина во многих отношениях принесла фильму финансовую выгоду.

Если бы рецензия Мартина была опубликована, то фильм, вероятно, провалился бы в прокате. А теперь все билеты были распроданы, потому что в интернете распространилась информация о его печальной кончине.

Хоть я в каком-то смысле понимала ее желание порадоваться, в свете сложившейся ситуации все это казалось неуместным.

– Никогда в жизни, даже в самых смелых мечтах, я и подумать не могла, что наш фильм окажется на первом месте и выйдет в тренды в премьерный уик-энд. Ущипните меня! – Она протянула мне руку.

Я сменила тему.

– Значит, показ сегодня днем точно состоится?

– Да, Сэм сейчас наверху, проверяет, что на этот раз файлы не испорчены. Не знаю, как это произошло. К счастью, больше нигде такой проблемы не было. Я лично обзвонила десятки кинотеатров, чтобы убедиться, что там нет никаких ошибок. Учитывая, как активно нас сейчас освещают СМИ, сегодня никаких ошибок допускать нельзя. Все должно пройти безупречно.

– У кого был доступ к файлам? – спросила я.

– Вы имеете в виду, кроме меня и Сэма? – Она замолчала, обдумывая мой вопрос. – У Иззи.

– У Иззи? – Я постаралась скрыть удивление, но, уверена, Хезер по моему голосу поняла, что я в шоке. – Но я думала, что она ваша конкурентка. Судя по тому, что вы говорили, вы с ней не слишком ладили. Зачем вы дали ей доступ к файлам?

Она кивнула.

– Мы друг друга ненавидим. Я не давала ей фильм. Это сделал Сэм. Не спрашивайте почему. Понятия не имею. Я ему сказала, что это полный абсурд, но он не стал меня слушать. – Она пожала плечами. – Он попросил меня поделиться с ней файлами за ужином. Хотя нет, «попросил» – это мягко сказано. Он, по сути, заявил мне, что у меня нет выбора. Не хочу об этом даже начинать. Меня это взбесило. Он сказал, что хочет, чтобы она увидела, как гениально я смонтировала фильм. Я на это не повелась, но Сэм распоряжается деньгами, так что в конечном итоге получает все, что захочет.

Это откровение заставило меня еще больше заинтересоваться тем, какие же отношения связывали Сэма и Иззи. Могли ли они, объединившись, попытаться сделать так, чтобы фильм провалился? В случае с Иззи это звучало логично. А вот для Сэма это не имело смысла. С учетом того, что он финансировал этот фильм, в его интересах было сделать все, чтобы повысить кассовые сборы.

У меня в голове промелькнула идея. Была ли вероятность того, что он передал фильм Иззи в надежде, что она сделает с ним что-то неожиданное? Сэм был в этом бизнесе дольше, чем кто-либо еще. Если у него были плохие предчувствия и он знал, что Мартин опубликует свою рецензию, то не могло ли все это быть рекламной уловкой, чтобы вокруг фильма возникла шумиха иного рода?

Мне нужно было над этим поразмышлять.

– А что насчет Руфуса? Он не мог что-то поменять в фильме? – спросила я Хезер, внимательно наблюдая за ее реакцией.

– Каким образом? Ему была поручена одна-единственная задача: запустить видер. – Хезер поморщилась. – Ему бы потребовалось время и правильный софт. Нет, нет. Он не смог бы порезать мой фильм на кусочки. Так ведь?

– Он какое-то время находился в кабинке в одиночестве, – ответила я, надеясь, что она, по крайней мере, рассмотрит такой вариант. – Мне просто интересно, мог ли он намеренно изменить фильм.

Руфус утверждал, что является экспертом не только в винтажном оборудовании, но и в современных технологиях. Когда доктор Колдуэлл допрашивала его вскоре после убийства, он объяснил ей, что отвечал за загрузку цифровых файлов и калибровку проектора и аудиосистемы.

– О боже. Я об этом никогда не задумывалась. До начала фильма он просидел в этой кабинке как минимум час. Думаю, он мог это сделать. – Ее взгляд метался между буфетом и дверью, ведущей на балкон. – Подождите-ка. Вы думаете, он это сделал? Но зачем? Зачем ему портить мой фильм?

– Я никого не обвиняю. Просто пытаюсь собрать воедино разные версии. Вот и все.

Она сжала губы в полуусмешке.

– Теперь придется не сводить с него глаз. Он мне сказал, что не хочет оставлять без присмотра свои драгоценные винтажные пленки, но что, если вы правы? Что, если он работал на Мартина, но скрывал это? Возможно, Мартин тайно заплатил Руфусу, чтобы тот саботировал «Полуночное алиби».

Она зашла гораздо дальше, чем я предполагала.

Я не хотела ей намекать, что, на мой взгляд, Мартин и Руфус тайно скооперировались, чтобы навредить Хезер, но теперь уже два человека подтвердили, что Руфус мог отредактировать цифровой файл.

Какую выгоду получил бы Руфус от того, что испортил фильм? Единственной версией, которая приходило мне в голову, было то, что он строил заговор против современных голливудских фильмов, но это было слишком маловероятным мотивом для убийства. К тому же он был не слишком подкован в цифровых технологиях, так что я вычеркнула эту идею из своего мысленного списка.

Я надеялась, что он явится на премьеру, потому что у меня возникло к нему несколько вопросов.

У меня не оставалось времени на раздумья: двери кинотеатра должны были с минуты на минуту открыться. Я освежила ассортимент на книжном столе. В дополнение к книгам в красивом переплете и получившим воплощение на экране детективным романам в мягкой обложке я выставила тканевые сумки для книг, стикеры и подборку наших самых продаваемых свечей. Затем я взяла в буфете лимонад и убедилась, что наш терминал подключен к вайфаю.

Двери распахнулись, и люди хлынули внутрь. Это была уже другая публика: более молодая, энергичная и ярко одетая. Подростки и молодые люди за двадцать, в футболках с кровавыми кадрами из ужастиков, нарядившиеся во Фредди Крюгера и маски из «Крика». Они делали селфи и проводили прямые эфиры в соцсетях, стоя в очереди за закусками. О фильме явно заговорили. Если то же самое, что здесь, происходило и в других кинотеатрах страны, то Хезер и правда создала настоящий мегахит.

В воздухе царило странное воодушевление, пока зрители рассаживались по креслам. Это было похоже на дежавю. Неужели прошло меньше суток? Как много всего произошло за день.

При появилась как раз в тот момент, когда замигал свет и прозвенел звонок, призывающий всех занять свои места.

– Энни, мне столько нужно тебе рассказать. Ты не поверишь, как я провела день. – Ее щеки пылали румянцем. – Мы почти два часа пробыли на ферме Вентвортов. Она такая классная. Жутковатая, но классная.

– Выкладывай все. – Я взяла ее под руку. Мы заняли боковые кресла на последнем ряду. Меня это вполне устраивало. Мне не хотелось находиться рядом с тем местом, куда вчера вечером упал Мартин. – Итак, у Двойного Американо наконец-то появилось имя, и она подумывает сюда переехать. Вообще-то, это лучший день в твоей жизни. Я очень за тебя рада и хочу хотя бы со стороны понаблюдать за твоей романтической историей. Она уже сделала тебе предложение. Когда свадьба?

– Пенни. Пенни и При – идеальный союз, да? – спросила она, постучав себе по безымянному пальцу.

– Мне жутко нравится, что ты уже забегаешь вперед, и я с радостью тебя поддержу. Может, устроим свадьбу в книжном магазине? Только представь себе: предсвадебный фуршет на террасе, на свежем воздухе, с закусками и напитками, а сама церемония – в оранжерее, Хэла можно назначить ведущим. Уже представляю себе угощения во всех комнатах, ужин в саду, а потом – танцы под усыпанным звездами небом.

– Просто мечта. Может, бросим все и отправимся за нарядами? – При прижала ладонь к талии, чтобы перестать хохотать. – Ладно, ладно. Я, конечно, успокоюсь, но серьезно, Энни, вдруг она и есть та самая?

– Если честно, мне она кажется просто замечательной. Она излучает такую умиротворяющую энергию, а еще у меня сложилось ощущение, что она находится в гармонии с самой собой, – сказала я, сжимая руку При. – Я так рада, что ты вообще с ней заговорила.

– И даже больше. Ты будешь мной так гордиться. Пока мы осматривали поместье Вентвортов, я с трудом подбирала слова.

– Серьезно? – Я разинула рот в шутливом удивлении. – Я тобой так горжусь. Смотри-ка, развернутыми предложениями говоришь и употребляешь серьезные слова, прямо как взрослая девочка.

Она нахмурилась, слегка толкнув меня локтем.

Прозвучал последний звонок. Фильм должен был начаться с минуты на минуту, и я ощутила укол сожаления: мне было так приятно поболтать с лучшей подругой и снова переключить внимание на что-то нормальное. К тому же мне хотелось узнать все о Пенни.

– Энни, все сложилось как по вмешательству высших сил. Она сказала, что проезжает мимо фермы Вентвортов каждый раз, когда приезжает в Редвуд-Гроув, но сегодня утром по какой-то причине заехала на подъездную дорожку и сфотографировала знак «Продается». Она уже собиралась туда позвонить, чтобы договориться приехать на осмотр дома перед тем, как зайти в «Таинственный кофе», но вдруг решила, что ей необходим крепкий американо, чтобы набраться сил. Вот поэтому я и считаю, что это, возможно, моя судьба. Как будто звезды для нас сошлись.

Она не могла сдержать широкую улыбку.

Прежде чем я успела ее еще о чем-нибудь спросить, свет погас, и Хезер встала напротив экрана.

– Спасибо вам всем, что пришли. Я видела некоторых из вас в фойе, и меня очень впечатляют ваши костюмы и энергетика.

Из зала раздались радостные возгласы и аплодисменты.

Хезер сделала паузу, наслаждаясь признанием, а затем, закрыв глаза, сложила ладони в знак благодарности.

– Я уверена, вы в курсе, что вчера вечером произошла ужасная трагедия. Я тронута тем, что вы здесь и вам не терпится увидеть фильм, в который мы вложили кровь, пот и слезы. Перед тем как мы начнем показ, мне хотелось бы почтить память Мартина Паркера минутой молчания.

В зале воцарилась тишина.

Хезер невозмутимо стояла с закрытыми глазами. После того как долгая минута подошла к концу, она шмыгнула носом и снова обратилась к публике:

– Спасибо вам за это. Мартин Паркер был единственным в своем роде. Он был настоящей легендой и сделал большой вклад в развитие кино, и в том числе поддержал наш малобюджетный фильм, который мы с вами сегодня вечером посмотрим вместе. Мне посчастливилось показать Мартину «Полуночное алиби» до того, как он умер, и он отправил мне копию своей рецензии. Ее еще никто не видел. Мне хотелось бы сначала поделиться ею с вами. Я считаю, что самый уместный способ почтить его память – это услышать его слова напрямую.

Я выпучила глаза.

– Она собирается прочитать его рецензию? – прошептала я. – Она же была разгромной.

– Может, она просто наслаждается всей этой шумихой, – предположила При.

Хезер откашлялась. Ее лицо жутко освещало голубоватое сияние экрана смартфона.

– «„Полуночное алиби“ – настоящий прорыв в кинематографическом сторителлинге», – начала Хезер.

Я накрыла рот ладонью:

– Рецензия Мартина начиналась не так.

Сидевшая перед нами зрительница обернулась и шикнула на меня.

– «Шедевр, превосходящий любые ожидания», – продолжила Хезер. – «То, что сотворила эта команда дебютантов, поистине потрясающе. Кора Митчелл зарекомендовала себя как талант, который не стоит упускать из виду. Благодаря своей глубине и органичности она может посоперничать с некоторыми из самых опытных голливудских актрис. Осмелюсь заявить, что, возможно, перед нами – новая Мэрил Стрип».

Сидевшая в первом ряду Кора громко ахнула. Она, очевидно, была не меньше поражена тем, как внезапно изменилось мнение Мартина.

– «Каждый кадр этого фильма, тщательно выверенный режиссером Хезер Хэтэуэй, вызывает чувство изумления и ужаса, которое будет держать вас в напряжении и заставит жадно ловить ртом воздух в надежде поскорее закончить головокружительное путешествие, которое представляет собой этот современный триллер, но, когда это наконец произойдет, вы будете в смятении. Кульминационный момент наносит мощный удар, который еще надолго не оставит вас в покое после финальных титров. „Полуночное алиби“ – фильм, который сразу же станет классикой и, вне всяких сомнений, выдержит испытание временем. Это мощное повествование, воплощенное истинными визионерами. У Хичкока наконец-то появился достойный соперник».

– Боже правый! Эта рецензия не имеет ничего общего с той, которую я читала, – сказала я При, все еще не в силах закрыть рот. – Они диаметрально противоположны.

– Думаешь, она сама ее придумала? – спросила При, даже не потрудившись говорить тихо.

Женщина перед нами снова обернулась и прижала палец к губам.

Я наклонилась ближе к При:

– На девяносто девять процентов уверена, что этот отзыв написала она, а теперь, после смерти Мартина, пытается выдать его за сочиненную им рецензию. – Я покачала головой. – Это рискованный шаг, но я бы не удивилась, если бы она так поступила. Она отчаянно пыталась помешать ему опубликовать первоначальную рецензию.

– Подделывать ее рискованно. – Поморщившись, При понизила голос, чтобы ее снова не отругали. – Это ведь такая наглость, правда?

– Согласна.

Хезер завершила свою речь, попросив съемочную группу и Сэма встать, чтобы зрители их поприветствовали. Актеры поклонились, и зал взорвался аплодисментами.

– Посмотри только, какой эффект это уже произвело. – Я махнула рукой в сторону зрителей, вскочивших на ноги и яростно аплодировавших фильму, который они еще не видели. – Это напоминает рок-концерт. Им нравится.

Весь зрительный зал сиял, словно ночной клуб, из-за сотен светящихся экранов смартфонов, запечатлевающих этот момент.

– А как, по-твоему, Хезер удалось выдать свою рецензию за написанную Мартином? – спросила При.

– Если она взяла его ноутбук или получила доступ к паролям, то могла удаленно залогиниться в его электронную почту, отредактировать документ и отправить его редактору Мартина. – Я потянулась за сумкой для книг. – Мне тут пришла в голову одна мысль. Интересно, появилась ли уже какая-нибудь из рецензий в интернете?

Пока зрители продолжали ликовать и аплодировать, я начала листать телефон в поисках подтверждения того, что отзыв выложили онлайн.

– О боже! Вот он, При. – Я показала ей экран телефона. – Интересно, в курсе ли доктор Колдуэлл?

– Не будем медлить: представляю вам «Полуночное алиби»! – сказала Хезер, заставляя притихнуть толпу.

Все заняли свои места.

Мое сердце заколотилось, когда начались вступительные титры. Я уже приготовилась увидеть мелькающие кадры, но их не последовало. Начало прошло как по маслу. В нем не было ни помех, ни режущего глаза мерцания. Я не назвала бы этот фильм шедевром кинематографа. Это был достойный триллер, в которым было достаточно скримеров, чтобы держать меня в напряжении. Я была рада наконец увидеть развязку, ведь вчера вечером показ был прерван. Но когда фильм подошел к концу, я была уже на сто процентов уверена, что Хезер сама написала рецензию Мартина. Он ни за что в жизни не стал бы сравнивать ее с Хичкоком, а Кору называть новой Мэрил Стрип.

Хезер обернула его слова в свою пользу. Но значило ли это, что она его убила? Я все больше склонялась к тому, что это было так.

Зрители разошлись, а мы с При остались сидеть на своих местах.

– Мне надо отыскать доктора Колдуэлл. Думаю, это сделала Хезер. Изменить рецензию Мартина – это уже за гранью.

– Она настоящая психопатка, но не такая клевая, как у Хичкока, – согласилась При.

– Давай подождем минутку, пока все уйдут из фойе. Расскажи мне поподробнее о поездке с Пенни в поместье Вентвортов.

– Неужели я и правда сегодня там была? Скажи мне, что это не сон и что я сейчас не проснусь, – потеребила пальцы При. – Работы там непочатый край. Дом нужно полностью переделывать. Судя по всему, кто-то из кузенов Вентворт жил там до семидесятых. Дом как будто застрял в прошлом: ковер с длинным ворсом, бытовая техника горчичного цвета, уродские коричневые шкафчики на кухне, старая проводка и трубы. Участок тоже запущенный. Над ним придется потрудиться. Но, судя по всему, она без проблем с этим справится, а еще она настолько расслабленная, что если кому-то это и под силу, то только ей одной. Знаешь, говорят, что человек, в которого ты влюблен или которым одержим, никогда не оправдывает твоих ожиданий.

– Так говорят?

– Не отключайся, Энни. – При дважды щелкнула пальцами. – Не смей уходить в аналитические дебри.

Я покачала головой.

– Нет, что ты, я вся внимание, клянусь.

Я перекрестила грудь. Мне правда хотелось узнать все о том, как прошел день у При, ее слова заставили меня вспомнить о Лиаме. В последнее время я представляла его себе чаще, чем мне хотелось бы это признать. Но я не возводила его на пьедестал. Даже наоборот. Я так долго его ненавидела, что теперь мне было сложнее взглянуть на него другими глазами.

– В реальности она даже лучше, чем была у меня в мечтах, – сказала При, обмахивая лицо. – Она такая добрая, легкая в общении, забавная. Ну очень забавная. Мы с ней оказались в одном крыле дома, и она начала делать вид, что нас преследует призрак. А потом там неожиданно появился агент по недвижимости, и – я сейчас не шучу – она выскочила прямо передо мной, держа сумочку наготове. Я не сдержалась и расхохоталась, но это ведь довольно романтично, тебе не кажется? Она инстинктивно попыталась меня защитить.

– Похоже, с ней не пропадешь. А как тебе показалось, заинтересована ли она в том, чтобы купить это поместье? – спросила я, наблюдая за тем, как последние несколько человек покидают зал.

– Она явно заинтересована в доме. Хочет предложить свою цену. Она сразу же позвонила своему боссу и начала обсуждать с ним то, как можно организовать удаленку. – При прикусила нижнюю губу. – А вообще, я надеюсь, что она заинтересовалась мной.

– Поверь профессионалу. – Я уперла пальцы в грудь. – Она тобой заинтересовалась.

– Энни, я тебя люблю, но в чем именно заключается твой профессионализм в этой сфере?

Я нежно провела большим и указательным пальцами по ее запястью.

– Слушай, я училась тому, чтобы раскрывать секреты и ложь. Любовь относится к той же категории, и, поверь мне, она в тебя влюбилась. Любой, кто находился рядом, это заметил.

– Надеюсь, ты права. Если все получится и ее предложение примут, то она может переехать в ближайший месяц или типа того. – При напоминала слишком сильно надутый воздушный шарик, готовый вот-вот лопнуть. – Неужели это правда происходит? Я понимаю, что слишком забегаю вперед, но то, что она всерьез рассматривает возможность сюда переехать, кажется мне знаком от Вселенной, причем неоновым и мигающим.

У меня защемило сердце от того, какой счастливой выглядела сейчас При.

– Но с другой стороны, мне, наверное, стоит быть более сдержанной. Я слишком навязчивая. Может, лучше вести себя с ней безразлично? Проигнорировать ее, когда она мне напишет?

– Нет. Ни в коем случае, – перебила ее я. – Зачем тебе это делать? Если ты к ней что-то испытываешь, то иди к своей цели. Не сдерживайся. Если я чему-то и научилась после того, как умерла Скарлетт, то именно этому. Завтра нам не гарантировано. Мы понятия не имеем, что будет дальше. Посмотри на Мартина. Тебя кто-нибудь может столкнуть с балкона или грузовик собьет по дороге на работу. Не то чтобы я хотела, чтобы это произошло. Просто имею в виду, что лучше рискнуть.

Она растянула губы в кривой усмешке.

– Какой мудрый совет, Энни Мюррей. Интересно, а ты сама не хочешь ему последовать?

– Я и так ему следую. У меня далеко не сразу это получилось, но теперь я чувствую себя хозяйкой Фестиваля Детективов, и это помогает мне выйти из зоны комфорта. То же самое касается и работы с доктором Колдуэлл. Я снова открываю в себе давнюю страсть к раскрытию преступлений и поискам справедливости, – промямлила я, растерявшись от ее пристального взгляда.

– Это здорово. Хотя я не обязательно имела в виду твою работу.

Я отлично понимала, на что – точнее, на кого – она намекала, но пока не была готова обсуждать эту тему.

– Так что, свидание будет? Ты ее куда-нибудь пригласила?

При выглядела так, словно хотела что-то добавить, но предпочла не усложнять наш разговор.

– Да, кстати, она будет в городе в следующие выходные, и мы с ней сходим что-нибудь выпить и вместе поужинать.

Я крепко ее обняла.

– Боже мой! Как же это волнительно, да еще и у меня появилась возможность жить твоими свиданиями. Прямо беспроигрышный вариант для нас обеих.

– Или ты могла бы тоже найти свою любовь, – с вызовом ответила При.

Я почувствовала, как мои щеки заливаются краской, и быстро покачала головой.

– Не, мне интереснее следить за твоей. – Я взяла ее под руку. – Пойдем-ка посмотрим, получится ли у нас найти доктора Колдуэлл.

Мы вместе вышли из кинозала. Толпа гудела после показа.

– Она здесь! Она здесь! – завизжала При, вцепившись мне в руки, прежде чем я успела окинуть взглядом фойе в поисках доктора Колдуэлл или кого-нибудь из ее команды.

– Доктор Колдуэлл?

Прищурившись, я посмотрела налево, а потом направо. Как я могла ее не заметить?

– Нет, Пенни.

При подняла руку и помахала Пенни, стоявшей прислонившись к буфетной стойке. Заметив мою подругу, Пенни направилась к нам.

– А я думала, ты уехала обратно в город.

Отпустив мою руку, При обняла Пенни.

Та обняла ее в ответ и, пожав плечами, отстранилась.

– Я собиралась вернуться, но сказала боссу, что у меня возникло кое-какое важное дело.

Они были друг от друга без ума. Мне было так приятно наблюдать за их флиртом, но не хотелось мешать, поэтому я похлопала При по плечу.

– Я вижу кое-кого, с кем мне нужно обсудить дело. Развлекайтесь.

Помахав на прощание, я ушла.

С учетом характера При, она бы попыталась пригласить меня выпить и поужинать вместе с ними. Мне не хотелось быть третьей лишней, к тому же я не соврала, когда сказала ей, что увидела человека, с которым хочу поговорить. Хезер окинула взглядом фойе, изучая толпу, словно шпион на задании. Затем она вдруг бросилась по лестнице на балкон.

Что она делала?

Зачем она пошла наверх?

Я последовала за ней: в фойе оставалось еще как минимум несколько ее преданных фанатов, которые обменивались впечатлениями о фильме и оценивали наряды друг друга.

Я остановилась на нижней ступеньке.

Я ведь не подвергаю себя опасности, правда?

Нет. Вокруг было полно людей, а мое любопытство взяло верх. Страстная речь Хезер, посвященная хвалебной рецензии Мартина, убедила меня в том, что она сама приложила руку к написанию этого опубликованного отзыва. Доктор Колдуэлл часто просила нас задуматься над тем, какую именно выгоду, финансовую или эмоциональную, получит от убийства каждый из подозреваемых.

Добравшись до балкона, я увидела, как Хезер проскользнула в кабинку. Там уже кто-то был, но я не увидела, кто именно.

Опустившись на колени, я проползла между двумя первыми рядами кресел, чтобы попытаться получше все разглядеть.

Хезер что-то говорила, размахивая руками. Я не слышала ее слов, но, судя по ее оживленной жестикуляции, она была чем-то недовольна.

Вот бы хоть мельком увидеть, кто находится с ней в кабинке.

Я прокралась к следующему ряду.

Мое сердце бешено колотилось от волнения.

Как я все объясню, если меня увидят?

Искала сумочку?

Потеряла сережку?

Выпала линза?

Последний вариант не сработал бы, потому что на мне были очки. Из кабинки донесся приглушенный звук мужского голоса. Это был Руфус?

Я вытянула шею так, чтобы оказаться на одном уровне со стеклянными окошками. Если я хочу увидеть, с кем разговаривает Хезер, то мне придется рискнуть и встать. Я поучала При, что нужно идти на риск, но это вышло мне боком. Впрочем, сейчас речь шла о риске другого рода. Он был продуманным и необходимым.

Я осторожно поднялась на колени.

Безуспешно.

Мне по-прежнему почти ничего не было видно.

Это один из минусов маленького роста.

Продолжая стоять на коленях, я вытянула вверх подбородок и наклонилась влево и вправо.

Черт.

Хезер стояла в самом неудачном месте.

У меня не оставалось другого выбора, так что я поднялась во весь рост, перестав прятаться.

В кабинке с Хезер был не Руфус. Это был Сэм. Я сразу же узнала его седые волосы и бороду.

Заметив меня, Сэм бросил в мою сторону взгляд, от которого у меня все внутри похолодело.

Сглотнув, я замерла на месте.

Притвориться, что ищу кого-то или что-то? Убежать? Придумать отговорку, что меня послали наверх на их поиски?

Варианты роились у меня в голове.

Сэм прервал Хезер, положив ладонь ей на плечо и указав на меня. Обернувшись, она взглянула на меня широко распахнутыми глазами.

Они сказали друг другу что-то, что мне не удалось разобрать, а через мгновение ладонь Хезер уже лежала на дверной ручке. Они выходили из кабинки.

Что мне делать?

Что сказать?

Мое тело охватила паника.

Мне не стоило так откровенно себя выдавать. Надо было оставаться в укрытии.

Но ведь именно этому я четыре года училась в университете. Именно на этом месте я и хотела оказаться. Я знала, что делать. Я была способна с этим справиться.

Я сделала глубокий вздох, чтобы сосредоточиться.

Мне нужно было как можно быстрее разрядить обстановку, и лучшим способом это сделать было нагло соврать.

– Энни, что вы делаете? – с невинным видом спросила Хезер.

Сэм стоял позади нее, словно страж, вцепившись в трость и продолжая сверлить меня взглядом. Что я такого сделала, чтобы его так разозлить?

– Я вас искала, – соврала я. – Вы нужны внизу.

– Зачем? – спросил Сэм, подходя ближе и расправляя плечи, отчего его фигура стала выглядеть еще мощнее.

Он что, пытался меня запугать?

– Местная пресса надеется получить от вас комментарий, – выпалила я первое, что пришло мне в голову.

Я видела в фойе местную журналистку, которая брала интервью у кого-то из косплееров. Мне хотелось надеяться, что она все еще крутилась где-нибудь неподалеку.

– Я уже дала им комментарий. Мне казалось, что я уже поговорила со всеми представителями прессы. – Похоже, Хезер пришла в замешательство. – Но я с радостью дам интервью любому СМИ, особенно после того как успешно прошел сегодняшний показ. – Она направилась в сторону лестницы. – Где они?

– Возле буфета. Я случайно увидела, как вы поднимаетесь наверх, и сказала репортеру, что схожу и приведу вас.

Меня поразило то, с какой легкостью ложь срывалась у меня с губ.

– Тогда закончим с этим позже, ладно? – спросила Хезер Сэма.

– Конечно. Иди. Иди. – Он указал тростью в сторону лестницы. – Тебя ждут публика и преданные поклонники.

Она оставила меня наедине с Сэмом.

Сердцебиение отзывалось у меня в голове. Мне не нравилось это ощущение, а еще – то, что взгляд Сэма будто насквозь прожигал мне череп.

– Прессе понадобился еще один комментарий, вот как, – скептически повторил он.

– Ага, – кивнула я, твердо решив не отступать от своей лжи. – Какую замечательную рецензию написал Мартин! Интересно, помогла ли она привлечь больше внимания?

– Возможно.

От его пристального взгляда мне стало неуютно.

– Вы, наверное, в восторге. Судя по такой похвале от Мартина и аншлагам в кинотеатрах, фильм будет настоящим хитом. – Мне нужно было направить наш разговор в позитивное русло.

– Это уже хит. А будет блокбастером. Запомните мои слова: это будет наш самый кассовый фильм за все время.

– Вы об этом говорили с Хезер? Строили планы, как будете это отмечать?

– Не уверен, что мне стоит делиться с вами подробностями своей личной беседы. – Он постучал тростью по полу.

Сэм загораживал проход. Чтобы покинуть ряд, мне пришлось бы его обойти. Что-то в его позе говорило мне, что просто так он меня не отпустит.

– Я не это имела в виду, – ответила я, надеясь, что мой голос прозвучит спокойнее, чем я себя сейчас чувствовала. – Просто приятно, наверное, когда вашу работу так хвалят. За ужином вы так убеждали Кору, что ей совершенно не стоит переживать по поводу того, что скажет Мартин, и оказалось, что вы были правы. Хэл всегда говорит, что с возрастом приходит мудрость, ну и еще то, что ему наплевать, осудит ли его кто-то за то, что он выпьет вечером стаканчик бренди, – усмехнулась я.

Сэм не шелохнулся.

– Я знаю, сколько времени и денег вы вложили в съемки, – сказала я, мысленно прикидывая пути отступления.

Вряд ли Сэм на меня нападет. Зачем ему это делать? Но если окажется, что я ошибаюсь на этот счет, то вполне уверена, что смогу уклониться от атаки. Физически он был в два раза крупнее меня, но я видела, с каким трудом он удерживал равновесие даже с помощью трости, когда мы до этого шли к кинотеатру. Если случится худшее и он не даст мне пройти, я смогу перемахнуть через второй ряд кресел и убежать.

– Знаете? – Склонив голову набок, он нахмурился.

– Точных цифр не знаю, просто поняла это из наших разговоров.

Почему он вдруг стал таким враждебным?

– Вы ведь не пропустили ни одного разговора, да?

Из-за его напряженной позы и едкого тона я почувствовала, что у меня неприятности.

Сложно было понять, на что он намекал. Он обвинял меня в том, что я подслушивала, и, вообще-то, был прав. Может, Хезер и купилась на мою историю, а вот Сэм – нет.

Как мне из этого выпутаться? Нужно было прибегнуть к другой тактике.

– Я могу быть с вами откровенной? – спросила я.

– Разумеется.

Он теребил большой золотой перстень на среднем пальце, ожидая от меня продолжения.

– Я поднялась сюда вслед за Хезер, потому что переживаю, что она может быть причастна к убийству Мартина.

Я пошла на риск. Возможно, Сэм захочет встать на сторону Хезер, особенно учитывая, как быстро набирает обороты ее режиссерская карьера, но, похоже, у меня не оставалось другого выбора. Он не двигался с места и знал, что я врала. Мой единственный выход – быть с ним честной.

– Почему?

Выражение его лица было непроницаемым, словно он не хотел что-то выдать или предать Хезер.

– Из-за рецензии Мартина. – Я бросила на него умоляющий взгляд. – Вы в этой индустрии дольше, чем кто-либо. Вы ведь наверняка понимаете, что Мартин не писал этого отзыва.

Откашлявшись, он потер перстень большим пальцем.

– Почему вы так считаете?

Я не могла рассказать ему, что доктор Колдуэлл показала мне настоящую рецензию Мартина, но я могла не раскрывать всей правды.

– Мартину жутко не понравился фильм. Все это знали. За ужином он совершенно ясно дал это понять. Очевидно, что он не пытался скрыть, насколько ужасными, на его взгляд, были актерская игра, режиссура и все остальное. Не могу поверить, что он сначала так жестко разгромил фильм, а потом вдруг назвал его одним из лучших в истории.

– И вы думаете, что Хезер в этом как-то замешана? На что именно вы намекаете?

Возможно, я совершила ошибку.

Судя по всему, Сэм не слишком оценил мою версию. Интересно, он защищал Хезер из-за успеха «Полуночного алиби» или мог знать что-то еще?

– Она могла изменить отзыв. Она могла заполучить файлы с компьютера Мартина и скомпоновать совершенно другую версию, чтобы поделиться ею с общественностью.

– Скомпоновать… А у вас неплохой словарный запас. – Сэм запрокинул голову и раздраженно фыркнул. – Полагаю, это приходит вместе с работой в книжном магазине.

Меня это задело. Он так произнес слова «книжный магазин», словно это было какое-то ругательство.

Я сделала глубокий вздох.

– Знаю, что вы не хотите думать о Хезер плохо. Понимаю, что вы с ней тесно сотрудничали над созданием фильма и для вас обоих очень важно, чтобы он стал успешным. Я тоже не хочу о ней плохо думать. Я получила искреннее удовольствие от того, что с ней познакомилась, и очень рада за ее – и ваши – успехи, но вам все равно стоит принять это во внимание. Ей было максимально выгодно убрать Мартина с дороги.

– А как именно, по-вашему, она получила доступ к его файлам? – с вызовом спросил Сэм, слегка наклонившись в сторону.

Трость словно была продолжением его тела: она подвинулась вместе с ним.

– Не знаю, – признала я. – Я все еще пытаюсь разобраться в этом моменте.

Мне не хотелось вдаваться в подробности своей версии, особенно если учитывать, что он мог поделиться информацией с Хезер. Сэму нельзя было полностью доверять, по крайней мере пока.

– Вы пытаетесь в этом разобраться. – Сэм вскинул бровь. – Вы ведь работаете в книжном магазине, верно?

Я кивнула.

– Юная леди, я полагаю, что это работа полиции. На вашем месте я бы занялся продажей книг и предоставил это профессионалам.

Стукнув тростью об пол, он сделал шаг в сторону.

Это был не слишком тонкий намек на то, что наш разговор окончен.

– Приятного вам вечера, – с улыбкой сказала я, проскользнув мимо него.

Он схватил меня за руку.

– Хочу вас предостеречь: я бы на вашем месте поосторожнее выбирал, с кем обсуждать Хезер и вашу версию. Есть много людей, которые очень, очень сильно заинтересованы в том, чтобы «Полуночное алиби» оказалось на первых местах рейтингов. Хезер – не единственная, кто на все готов пойти ради этого фильма. Если ваши идеи услышит не тот человек, то это может оказаться опасным.

Он отпустил меня.

Я спустилась по лестнице, стараясь не обращать внимания на выступивший на лбу пот и на то, как колотилось мое сердце.

Сэм действительно за меня переживал?

Знал ли он, что Хезер кардинально изменила рецензию?

Мог ли и Сэм быть в этом замешан?

Разговор с Сэмом выбил меня из равновесия и напряг. Я не понимала, что делать дальше. Флетчер убирал книги со столика. Поскольку фильмы Руфуса до сих пор не нашли, вечерние показы Хичкока пришлось отменить.

– Как продажи? – спросила я его.

– Неплохо. – Флетчер протянул мне айпад. В его взгляде мелькнул озорной огонек. – Вот, посмотри.

– «Неплохо»… Да это фантастические цифры! – сказала я, изучая выручку, которую мы получили за день. – Мы продали в два раза больше, чем вчера вечером? Ого, я такого не ожидала.

– Я тоже. – Он возбужденно потер руки. – И такой ажиотаж объясним. Все хотели, чтобы Хезер с актерами оставили им автографы на книгах.

– Но никто из них не написал ни одной книги.

– Знаю. Но никого это не волновало. Люди скупали все, что можно, чтобы получить автографы. Какому-то парню в костюме Чаки[31] она расписалась на футболке. А парочка тинейджеров из школьного театрального кружка попросили ее оставить автограф у них на смартфонах. Все относятся к ней и Коре так, словно они – новые Грета Гервиг и Марго Робби[32]. У нас осталась только эта маленькая коробка.

Он указал на контейнеры, в которых мы все привезли в кинотеатр на тележке.

Я не могла поверить, что «Полуночное алиби» всего за одну ночь стало настоящей сенсацией.

– Хэл будет в восторге. – Я положила айпад обратно на стол.

– Он уже в восторге. Хэл заглянул по пути на ужин с Кэролайн. – Флетчер закрыл один из контейнеров крышкой. – Кстати, вспомнил: Лиам просил тебе передать, чтобы ты зашла в «Оленью голову».

Я на мгновение замерла, задумавшись, не видно ли Флетчеру, как у меня в груди колотится сердце при упоминании имени Лиама.

– Я? Зачем?

– Без понятия. Он ушел с Хэлом.

– Хэл пошел ужинать в «Оленью голову»?

Флетчер поднял руку, показывая, что сдается.

– Не нападай на меня, Энни. Я просто передаю тебе то, что он сказал.

– Извини. Ага, неправильно тебя в это втягивать. Но как же странно, что Лиам хочет, чтобы я к нему заглянула.

Может быть, с тех пор, как мы с ним виделись, он снова копался в мусоре и нашел новые улики?

Подняв первый контейнер, Флетчер поставил его на тележку.

– Я все отвезу в «Потайной шкаф». Хочешь, схожу с тобой для безопасности? Эти костлявые руки способны перелистывать страницы так быстро, что ни одному книжному профи на всем Западе и не снилось.

Я засмеялась.

– Это очень мило и галантно с твоей стороны, но со мной и так все будет в порядке.

– Только не позволяй Лиаму уговорить тебя выслушать от него лекцию про Франклина Рузвельта и WPA[33]. Он мне все уши прожужжал про Новый курс и его долгосрочное влияние на миграцию на запад, инфраструктуру и освоение земель.

– Как до такого докатилось? – Я помогла ему убрать в коробку оставшиеся стикеры и закладки.

– Не спрашивай. – Флетчер встряхнул скатерть и аккуратно ее сложил. – Я рассказывал ему о том, какой важный след оставил в истории Артур Конан Дойл, а Лиам, в своей фирменной манере, нашел способ сравнить величайшего писателя всех времен с американским президентом.

– Который был на посту четыре срока, – ответила я. – И тебе стоит дважды подумать, прежде чем говорить при Хэле, что Конан Дойл – величайший писатель. Он за такое и уволить может.

– Я еще пожить хочу, – подмигнул Флетчер.

Доверив его ловким рукам упаковку оставшихся вещей, я вышла на улицу.

Солнце еще не село. Персиковое небо излучало сияние. Я не торопясь шла в сторону «Оленьей головы». Люди собирались за столиками на открытом воздухе, наслаждаясь нашими всемирно известными калифорнийскими винами и теплым вечерним воздухом.

Почему Лиам захотел со мной поговорить?

Было ли это как-то связано с убийством Мартина?

Возможно, у него появилась какая-то новая информация о том кусочке пленки, который мы нашли. Я чувствовала, что близка к разгадке, но несколько деталей все еще продолжали от меня ускользать, и мне не удавалось за них ухватиться.

Прогуливаясь вдоль Сидар-авеню, я мысленно пробежалась по списку подозреваемых, не обращая внимания на окружавший меня городской пейзаж.

Хезер все еще оставалась на первой его позиции. Я бы поставила содержимое своего банковского счета на то, что это она изменила рецензию. Ее отчаянное стремление сделать фильм успешным принесло свои плоды, и ей стоило поблагодарить за это несчастный случай, случившийся с Мартином.

Прошлое Коры тоже было мощным мотивом. Если бы Мартин раскрыл ее историю, то ее карьера могла бы пойти абсолютно по-другому.

У Иззи явно были скрытые мотивы посетить премьеру. У них с Мартином были непростые отношения. Я была уверена, что она в чем-то лукавила. Что, если они с Мартином были больше чем друзьями и коллегами? Вдруг у них был роман, а потом что-то пошло не так? Могла ли она убить его из мести?

Сэм противоречил сам себе. Он успокоил Кору и Хезер, переживавших, что разгромная рецензия может уничтожить «Полуночное алиби» и их репутацию. Вдруг это было обычным газлайтингом?[34] Пазл не сходился, потому что вскоре после того, как Сэм успокоил Кору, он ворвался на кухню, крича о том, как жаждет смерти Мартина. А сейчас он явно пытался меня запугать, но зачем?

Оставался только Руфус. Я ему не доверяла. Он врал. В этом я была уверена. Вопрос, который не давал мне покоя, был в том, в чем именно заключалась его ложь.

Добравшись до паба, я отогнала от себя поток вопросов, вертевшихся у меня в голове. Войдя в «Оленью голову» через главные двери, я увидела, что там было полно народу. Многих из посетителей я видела в кинотеатре. Я узнала их по костюмам из фильмов ужасов. В дальнем конце паба готовились к выступлению музыканты. Заняв два больших стола, группа людей увлеченно играла в «Риск»[35]. Все диванчики и барные столы были заняты.

Ароматы домашнего куриного супа и свежеиспеченного хлеба заставили меня осознать, что я внезапно проголодалась.

Лиам разливал напитки, стоя за барной стойкой. Встретившись со мной взглядом, он помахал мне рукой.

– Рад, что ты заглянула.

Его сложно было расслышать из-за шума.

– Чего ты хотел?

– Не хочешь выпить? Поесть? – спросил Лиам, пытаясь перекричать музыку.

В ответ у меня заурчало в животе. Ужин и бокал вина звучали заманчиво, но у Лиама, вероятно, были какие-то скрытые мотивы.

– Давай, я занял нам диванчик.

Развязав фартук, он схватил бутылку вина и два бокала, а потом велел бармену встать за стойку.

Я последовала за ним к тускло освещенному старомодному дивану с красной виниловой обивкой.

– Присаживайся, – сказал он и стал ждать, какую сторону я выберу.

Затем, сев напротив меня, он одним ловким движением откупорил бутылку вина. Молча наполнив два бокала, Лиам протянул один из них мне.

Он контролировал любую ситуацию. Мне ужасно не хотелось этого признавать, но было что-то романтичное в том, как он брал на себя ответственность. Я сделала большой глоток вина, пытаясь выиграть время, чтобы взять эмоции под контроль. Мое сердце колотилось, а кожа покрылась холодным потом. Почему я всегда так реагировала на Лиама?

– Как тебе вино? – Он выжидающе взглянул на бокал, а потом – на меня. – Оно от одного довольно нового винодела из Сономы. У него бутиковая винодельня[36], и, на мой взгляд, его шардоне может посоперничать с некоторыми из лучших в регионе.

– А что, если я не люблю шардоне?

Нахмурившись, он бросил на меня чересчур долгий взгляд, и от его пристальных темных глаз мое сердце забилось еще чаще.

– Ты же только шардоне и пьешь. Я купил целый ящик, потому что подумал, что тебе понравится, и мне хотелось узнать твое мнение.

Он купил ящик элитного шардоне ради меня?

Это было одним из самых милых поступков, который он когда-либо совершал. Может, При была права? Лиам что-то ко мне испытывал?

«Забудь об этом, Энни. Ему от тебя что-то нужно».

– Ну, так что ты думаешь?

Лиам крутил в руке бокал с вином в ожидании моего ответа.

Вино было маслянистым и мягким, с кисловатым абрикосовым послевкусием.

– Оно прекрасно.

– Тебе нравится? – Сунув нос в бокал, он сделал глубокий вдох. – Я чувствую в нем природный запах грязи и земли. Сонома – такой плодородный район. Он был таким задолго до того, как туда пришли белые поселенцы и отобрали земли у коренного населения.

Лиам был головоломкой, которую мне не удавалось разгадать. Из-за своей одержимости историей он производил впечатление альфа-самца, но, очевидно, обладал более глубоким пониманием истории со всеми ее изъянами, а еще в нем была какая-то мягкость, которую я только сейчас начинала замечать.

– Ты проголодалась? Я еще не ел, а сегодня блюдо вечера – курица с клецками. Хочешь, принесу нам пару мисок?

Курица с клецками… Звучало восхитительно, а пахло еще лучше.

Почему это вдруг стало походить на первое свидание?

У меня вспотели ладони. Я вцепилась в ножку бокала, надеясь, что Лиам этого не заметит.

– Эм-м, я, э-э…

Почему я не могла выдавить из себя ни слова?

– Энни, просто скажи «да».

– Ладно. Ага, «курица с клецками» – звучит неплохо.

Он встал.

– Сейчас вернусь. Никуда не уходи.

А куда я уйду?

Я потягивала вино и пыталась себя успокоить в ожидании Лиама. Мало кто так выбивал меня из колеи, как он. Мне было неприятно это признавать, но я чувствовала к нему какое-то влечение. Лиам был для меня неподходящей парой. У нас было мало общего, разные взгляды на жизнь, да и на мир в целом, а самое главное – он презирал детективы. Я не могла быть вместе с кем-то, кто ненавидел то, что я любила больше всего на свете. Об этом не могло быть и речи.

Нужно было спрятать свои чувства поглубже и перестать позволять Лиаму одним лишь своим присутствием смущать меня.

– Только что из духовки – наша фирменная курица с клецками, а еще хлеб и зеленый салат. – Лиам поставил передо мной горячую свежеприготовленную еду.

Мой живот заурчал в качестве благодарности.

– Выглядит потрясающе. Твой шеф-повар – настоящий талант. Я хотела сказать тебе об этом еще вчера вечером.

– Это я его всему научил.

– Что?

Я подула на суп. Меня так и манило жадно на него накинуться, но от него исходил такой жар, словно передо мной была лава из готового вот-вот извергнуться вулкана.

– Не, он, конечно, хороший парень и отличный повар, но все, что есть в меню, – это мои семейные рецепты. Я вырос на кухне.

Развернув салфетку, он заправил ее себе за воротник, словно малыш.

Было мило наблюдать, как суровый, серьезный Лиам сидит в салфетке, словно в слюнявчике.

– Ты готовишь?

Вот это новость. Я чуть было не рассказала ему, что мое становление тоже произошло в ресторане, принадлежавшем моей семье, но передумала. Некоторые воспоминания лучше оставить в прошлом.

– Ну да. А почему у тебя такое лицо?

Взяв вилку, он наколол на нее помидор.

– Думаю, потому что никогда себе не представляла, что ты умеешь готовить. – Я погрузила ложку в густой, напоминавший рагу суп. – Это семейный рецепт?

– Вообще, это рецепт моего… – Он надкусил сочный помидор. – Забудь, вряд ли тебе будет интересно слушать про мои семейные рецепты. Ты ведь здесь для того, чтобы поговорить об убийстве.

Это и правда было так, но меня в то же время заинтриговало, почему он внезапно замолчал и перевел разговор на другую тему. Это была щекотливая тема? Он произнес это раздраженно, почти с болью. На его лице промелькнуло мимолетное выражение, которое было мне слишком хорошо знакомо. Это была скорбь.

Неужели Лиам тоже потерял кого-то, кто был ему очень дорог?

В глубине души мне захотелось попробовать расколоть его непроницаемый панцирь, но я понимала, что он мне не поддастся. Он снова поднял щит.

– Ты узнал что-нибудь новое о том фрагменте пленки? – спросила я, робко откусывая кусочек курицы с клецками. Суп был насыщенным и ароматным, в нем были морковь, чеснок, лук и три вида трав. – М-м-м, потрясающе. Там что, розмарин?

– Не могу поделиться секретом. Я храню свои рецепты под замком. – Подняв бокал с вином, он мне подмигнул. – Сегодня я узнал парочку очень интересных вещей. Хорошо быть барменом. Люди склонны раскрывать свои секреты. Они не осознают, что мы всегда их слушаем.

– Поняла. Запомню на случай, когда мы с При будем сплетничать о своей личной жизни.

– Личной жизни? – Лиам откашлялся и сделал глоток вина. – Я и не знал, что вы с кем-то встречаетесь.

– А мы и не встречаемся. Ну, по крайней мере, официально. Я имела в виду в целом.

– А, понятно.

Лиам начал с интересом изучать свою тарелку. Он что, ревновал? Подумал, что у меня кто-то есть?

Даже если это и было так, я не посчитала нужным прояснять ситуацию, потому что нам нужно было сосредоточиться на расследовании и на том, кто убил Мартина.

– Что ты услышал?

Он отломил кусочек хлеба.

– Иззи тут довольно долго просидела. Она добрую пару часов хлестала виски с колой у барной стойки.

– В таком случае она, наверное, пропустила фильм. Если задуматься, то не помню, чтобы я ее там видела.

Как странно. Зачем ей пропускать показ?

– Это потому, что она сидела вон там. – Выглянув из-за спинки дивана, он указал в дальний конец бара. – Мы разговорились, и ей было что мне рассказать. Например, ты знала, что это она написала оригинальный сценарий?

– Нет. – Я съела еще ложку супа, наслаждаясь его глубоким вкусом, и откусила кусочек жирной, нежной клецки. – Я знаю, что она поставила несколько фильмов и все они очень понравились Мартину, но не была в курсе, что она еще и писала сценарии. Я с ней немного поболтала в книжном магазине, и она упомянула, что Мартин собирался продюсировать ее новый проект, но ничего не упоминала о написании сценария.

Он промокнул подбородок краем салфетки.

– По ее словам, она написала новый сценарий для триллера, и ты никогда не догадаешься, кто его у нее купил.

– Сэм?

– Нет. – Он на мгновение прервался, чтобы откусить еще один кусочек хрустящего хлеба. – Еще варианты?

– Точно не Хезер. Они ведь заклятые враги, да и у Хезер нет таких денег, чтобы спродюсировать фильм, – размышляла я вслух. – Стоп. Мартин. Мартин собирался купить ее сценарий?

Лиам кивнул в подтверждение того, что я правильно все поняла.

– Но в последний момент отказался.

– Значит, она могла на него разозлиться за то, что он не стал финансировать ее фильм, – размышляла я о последствиях, помешивая суп.

– О, она на него разозлилась, но не только из-за того, что он отказался финансировать ее фильм.

Этот разговор явно доставлял ему удовольствие.

– А из-за чего?

– Из-за того, что он украл ее сценарий.

Лиам провел пальцами по волосам, наблюдая за моей реакцией.

– Что?

Я уронила ложку в миску.

– Судя по тому, что сказала Иззи, Мартин украл ее оригинальный сценарий и собирался продюсировать его самостоятельно, с совершенно другим актерским составом, съемочной группой и режиссером.

Я попыталась заставить себя поднять отвисшую челюсть.

– Что? Если это правда, то у Иззи есть очень серьезный мотив, чтобы убить Мартина.

– Согласен.

Откусив еще кусочек хлеба, Лиам стряхнул с пальцев крошки.

– Ладно, значит, ты не шутил насчет того, что бармены узнают лучшие сплетни.

– Это еще не все сплетни, которые я сегодня услышал, – откинулся Лиам на спинку дивана.

Я гордилась тем, что оказалась полезной доктору Колдуэлл, учитывая мою подготовку в криминалистике, но Лиам обошел меня во всем. Я была рада, что он был готов со мной делиться, но в то же время жалела, что не удалось заставить подозреваемых открыться мне.

– Что еще ты услышал?

Выпрямившись, он огляделся вокруг, чтобы убедиться, что нас никто не слушает.

– Этот слух не хуже и связан с тем кусочком пленки.

– Хорошо.

Он определенно кайфовал от того, что имел надо мной превосходство.

– Я случайно услышал, как Руфус разговаривал по телефону. Он пришел на поздний ланч и занял этот самый диванчик, сделав из столика что-то вроде временного кабинета. Он разложил тут кучу бумаг и достал ноутбук. Я не люблю, когда посетители у нас засиживаются. Все-таки это ресторан, а не бесплатный коворкинг.

– А как же геймеры, которые часами у тебя зависают? – указала я в сторону столов для игр.

– Это другое. Пока они здесь, они тратят деньги, заказывают напитки, закуски, все такое. Игры возбуждают аппетит. Руфус заказал кружку супа и стакан воды, а потом занял столик почти на два часа. Я подошел к нему, чтобы сказать, что пора освободить место. Мои сотрудники несколько раз попытались тонко ему намекнуть, но это не помогло. Он разговаривал по телефону и не видел, как я подхожу к нему со спины. Угадай, с кем он разговаривал?

– Почему ты заставляешь меня все угадывать?

– Потому что мне весело видеть тебя не в своей тарелке.

– Не в своей тарелке? Ты о чем?

– Ну да, – не стал он вдаваться в подробности.

– В любом случае я понятия не имею, с кем разговаривал Руфус, разве что Мартин превратился в призрака и не дает ему покоя.

Лиам рассмеялся.

В уголках его глаз появились морщинки. Смех Лиама был низким и хриплым. Расхохотавшись, он стал казаться моложе, а я почувствовала, словно все нервы в моем теле по очереди выстрелили.

– Нет, насколько мне известно, он не разговаривал ни с какими потусторонними сущностями. – Лиам снова поднял бокал с вином. – Он говорил со своим страховым агентом.

– О пропавших пленках?

Это было логично. Руфусу наверняка нужно было заявить об этом своей страховой компании.

– Понимаю, что это звучит довольно скучно, но есть одна загвоздка. Он оформил полис несколько недель назад, а сейчас спорил со своим агентом по поводу того, сколько ему должны, и объяснил, что поменял полис после того, как ему провели новую оценку винтажных пленок, и теперь они были застрахованы на два миллиона долларов.

Ого!

– Два миллиона долларов, – повторила я громче, чем планировала.

Лиам прижал палец к губам.

– Два миллиона. На мой взгляд, неплохая выплата.

Он поднял бокал выше.

– Значит, Руфус мог сам украсть эти фильмы, чтобы заявить об этом в страховую компанию.

– И присвоить два миллиона долларов наличными.

– Интересно, как это может быть связано с убийством Мартина? Мог ли Мартин узнать о плане Руфуса? Может, он застал Руфуса, когда тот прятал фильмы?

– Или отрывал кусочек пленки, – добавил Лиам, зачерпывая ложкой кусочек нежного куриного мяса.

– Точно. И в порыве эмоций Руфус его убил, чтобы заставить замолчать.

Мне жутко не хотелось этого признавать, но обсуждение дела с Лиамом приносило мне странное удовлетворение. Мы словно читали мысли друг друга и приходили к одним и тем же выводам.

– Как думаешь, насколько велика вероятность того, что его фильмы где-то надежно спрятаны, а тот кусочек пленки, который я нашел у помойки, – это его попытка подбросить улику?

– Попытка доказать страховой компании, что их украли, – сказала я.

– Ты же понимаешь, что это значит?

– Мы должны найти эти фильмы. Сейчас же.

Я уже стояла на ногах.

– Прямо сейчас? А как же ужин? – указал он на свою полупустую миску.

– Лиам, если мы сможем найти фильмы и доказать, что Руфус украл их ради страховой выплаты, то поможем завершению расследования. – Схватив сумку, я полезла за кошельком. – Сколько я тебе должна?

– Нисколько. Это за счет заведения.

– Спасибо.

Мне было некогда с ним спорить. Мы должны были найти винтажные пленки.

– Дай мне минутку. Хочу убедиться, что у моих сотрудников все под контролем.

Лиам собрал наши тарелки. Я шла за ним с бокалом вина в руке, допив его несколькими глотками, чтобы набраться храбрости. Где Руфус мог спрятать пленки? Они должны быть где-то в «Потайном шкафу» или рядом. Это было единственным логичным вариантом.

Я поставила себя на место Руфуса. Он наверняка отчаянно стремился как можно быстрее спрятать контейнеры с пленками. Если он взял их напрямую из Королевского театра, то мог оторвать кусочек и намеренно оставить его возле мусорного бака, чтобы направить полицию по ложному следу.

Меня очень насторожило его поведение, когда он заявился в книжный магазин и обвинил нас в том, что мы прячем у себя его драгоценные фильмы. Но надо было признать, что у него неплохо получилось. Это было отвлекающим маневром. Уловкой.

– Куда мы идем? – спросил Лиам, протягивая мне пакетик с остатками еды. – Я положил туда парочку канноли[37]. Можешь съесть их попозже.

– Спасибо.

Его милые поступки сбивали меня с толку не меньше, чем расследование убийства.

– Так куда?

– В книжный магазин.

Я быстрым шагом направилась к двери, и Лиам последовал за мной.

– А почему в книжный? – спросил он, когда мы мчались по тротуару, пока наконец не добрались до ворот в конце улочки.

Лиам дернул тяжелую железную решетку.

– Заперто.

– У меня есть ключ. – Поиграв ключом, я бросила его Лиаму. – Но это странно. Хэл никогда не запирает ворота на ночь.

Возможно, он передумал, когда осознал, что среди нас скрывается убийца.

Мы поспешили по гравийной дорожке. Мелкие камешки разлетались под нашими ногами. Висевшие вдоль тропинки флажки и гирлянды колыхались от легкого ветерка. Мы зажигали эти крошечные золотистые фонарики только в часы, когда магазин был открыт, но светодиодные лампы продолжали освещать землю и сейчас.

Зря я не надела кеды. Мои сабо от Mary Jane то и дело соскальзывали, пока я пыталась угнаться за Лиамом. А еще стоило захватить с собой кардиган: в воздухе ощущалась легкая прохлада.

Зашедшее за особняк солнце словно подсвечивало его сзади. В мягком предзакатном сиянии усадьба казалась позолоченной, но, когда мы добрались до ее главного входа, я заметила, что внутри особняка царит мрак. Ни наверху, ни на первом этаже не горело ни единой лампочки. Даже два старинных настенных фонаря, висевших по обе стороны от входной двери, были выключены. Хэл всегда оставлял их гореть. Он обожал их шарм и шутил, что никогда не знаешь, не заявится ли посреди ночи запряженная конями карета с таинственным гостем или срочной вестью.

– Как странно, что свет везде выключен. – Я взглянула на часы. – Сейчас только восемь. Не могу представить, чтобы Хэл уже лег спать.

– Похоже, мы в тупике. – Лиам вытянул шею, изучая остроконечную черепичную крышу. – Ты права, тут и правда довольно тихо.

– Или Руфус сейчас внутри. – Я взглянула на дорожку, ведущую к террасе и садам, в надежде на то, что вдруг замечу там какое-нибудь движение, но все было тихо. – Он мог запереть за собой ворота, чтобы выиграть несколько лишних минут. Замок с этой стороны, значит, все, что ему нужно будет сделать, – это просто отпереть их изнутри, когда он будет уходить.

– Может, стоит вызвать полицию? Что-то мне не по себе… – обеспокоенно нахмурился Лиам.

– Великие умы мыслят одинаково, – выпалила я, прежде чем осознала, что говорю.

Его глаза сверкнули в лучах заходящего солнца.

– Сейчас позвоню доктору Колдуэлл. – Я схватила телефон. Звонок сразу же был перенаправлен на голосовую почту, так что я оставила ей подробное сообщение и на всякий случай еще и отправила эсэмэску. – Окей, теперь она в курсе. Я предлагаю действовать осторожно.

– Энни Мюррей, ты просто нечто.

Лиам замер. Он пристально на меня взглянул, словно пытаясь понять, сумасшедшая я или гениальная.

Нам некогда было терять время. Засунув руку в сумку с книгами, я помахала перед ним ключом от книжного магазина.

– Поехали.

Отперев дверь и изображая уверенность, которой на самом деле не ощущала, я зашагала вверх по лестнице. У меня дрожали колени и перехватывало дыхание, но нам нужно было это сделать. Если Руфус уничтожил пленки, то доказать, что он убийца, будет намного сложнее, если вообще возможно. У нас был мотив. Теперь нам нужны были реальные доказательства.

– Может, не будем включать свет? – шепотом спросила я Лиама. – Если Руфус здесь, то нам не нужно, чтобы он узнал, что мы за ним следим.

– Наверное, это хорошая идея.

Лиам включил фонарик на смартфоне.

– Туда, – указала я в сторону оранжереи. – Сначала они пошли туда.

– Думаешь, он тайком пронес фильмы в магазин под предлогом того, что вы их украли, а потом спрятал для сохранности?

Лиам уверенно двигался вперед, делая медленные, размеренные шаги.

– Звучит странновато, но это единственное разумное объяснение, которое у меня есть, так что будем его придерживаться.

Я обогнула столы с выставленными на них книгами и чайный уголок.

– Окей, поддерживаю. Показывай, куда идти, – ответил он без тени колебания.

Он в прямом смысле меня поддерживал. Лиам был словно телохранитель. Он держался в нескольких сантиметрах от меня. Я чувствовала едва заметный запах чеснока, который смешивался с ароматом его лосьона после бритья, когда мы обошли кассу и направились в бальный зал. Запах действовал на меня опьяняюще и жутко отвлекал.

«Хватит, Энни. Это не свидание. Вы ищете улики, которые могут быть связаны с убийством».

Эта мысль мгновенно меня отрезвила.

У нас не было никакого прикрытия – мы могли полагаться только друг на друга, а если эти пленки были как-то связаны со смертью Мартина, то мы могли оказаться в опасности.

Мне нужно было сосредоточиться на одной-единственной вещи – на поисках принадлежавших Руфусу фильмов.

Просторный зал казался холодным и гнетущим. Его заливал лунный свет. Большие арочные окна, расположенные вдоль дальней стены, которые днем впускали в помещение теплый, естественный свет, теперь напоминали мне черные зеркала, отбрасывавшие на пол длинные тени.

Обычно мы использовали это помещение для крупных мероприятий, выставляя стулья рядами напротив сцены, но сейчас стулья были убраны.

В похожей на пещеру комнате было холодно и гнетуще. В ней было так много свободного пространства, что она казалась пугающе пустой. Каждый скрип половицы или шорох занавесок заставлял нас с Лиамом замирать.

Он использовал фонарик на смартфоне, чтобы изучить первый ряд книжных стеллажей.

– Есть какие-нибудь мысли по поводу того, где Руфус мог их спрятать? – спросил Лиам, понизив голос и направив телефон в сторону полок.

– Нет, – вздохнула я, задаваясь тем же вопросом.

В этот момент в дальнем конце помещения раздался громкий глухой треск.

Мы оба подпрыгнули.

Лиам заслонил меня рукой.

– Не шевелись.

Кто-то опрокинул книжный шкаф в дальнем конце бального зала, а теперь направлялся прямо к нам.

У меня перехватило дыхание. Я не могла сглотнуть, словно у меня в глотке застрял огромный комок жвачки.

Лиам загородил меня своим телом.

– Кто это?

Глухие тяжелые шаги раздавались один за другим, отражаясь от деревянных половиц.

– Полиция уже едет, – сказал Лиам, направляя телефон в сторону незнакомца. – Вам это с рук не сойдет.

Неизвестный приблизился к нам. Высокий и одетый в черное, он неуклюже шагал в нашу сторону, словно собираясь напасть.

– Я вас предупреждаю, – решительно сказал Лиам, широко расставив ноги, чтобы казаться мощнее. – Нас двое, а еще сюда вот-вот приедет целый отряд полицейских.

Я огляделась. Мы находились недостаточно близко к стеллажам, чтобы я могла использовать подпорку для книг или какую-нибудь тяжелую антологию в качестве оружия.

Я туго обмотала ручку своей сумки с книгами вокруг запястья. В крайнем случае попытаюсь хорошенько ударить его по голове сумкой, если он на нас нападет.

Мы наконец смогли его рассмотреть.

Моя догадка оказалась верной, но лучше бы это было не так. Руфус шел в нашу сторону, держа в руке декоративный меч, который сорвал со стены.

– С дороги! – Он взмахнул мечом, рассекая воздух.

Пригнувшись, Лиам отпихнул меня назад.

– Руфус, убийство не сойдет тебе с рук. Как я уже сказал, полиция будет здесь с минуты на минуту.

Мне хотелось надеяться, что это было правдой.

Что, если доктор Колдуэлл еще не прослушала мое сообщение? Не факт, что помощь уже была в пути. Сейчас здесь были только мы с Лиамом и убийца с мечом в руке. Руфус внезапно остановился.

– Ты о чем?

– Мы знаем, что ты это сделал, – ответил Лиам, выпятив грудь.

«Думай, Энни. Ты наверняка можешь что-то сделать».

Если Лиам продолжит разговаривать с Руфусом и отвлекать его, то, может быть – лишь может быть! – мне удастся позвонить в службу спасения.

– Что сделал? – Руфус крепче сжал меч.

– Ладно, хватит. – Лиам попытался подстроиться под Руфуса, приняв более спокойный тон. – Мы знаем, что ты убил Мартина. И знаем почему. Мы уже сообщили об этом в полицию. Как я уже сказал, полицейские на пути сюда. Так что давай покончим со всем этим, чтобы никто больше не пострадал. В конечном счете так для тебя будет гораздо лучше.

Я смотрела, как Руфус быстро моргает, словно пытается переварить то, что сказал Лиам. Из-за своего огромного черного пальто и сутулости он напомнил мне злодея из детского мультика.

Это был мой шанс. Я слегка приподняла телефон, чтобы увидеть экран, и нажала кнопку экстренного вызова.

Оказавшись в тупике, Руфус чуть было не выронил меч. Вновь усилив хватку, он бросил на Лиама пристальный и пронзительный взгляд.

– Какого черта ты несешь? Я никого не убивал.

Я услышала, как оператор на другом конце провода задает вопросы. Я не могла пойти на риск и ответить, поэтому повернула телефон так, чтобы в полиции, как я надеялась, уловили фоновый разговор и прислали бригаду.

– Руфус, все кончено. – Продолжая меня прикрывать, Лиам жестом приказал Руфусу опустить меч. – Брось оружие, и все это закончится сейчас, пока ты не наломал еще больше дров.

– Что ты несешь? – повторил Руфус, не опуская меч. – Я не убивал Мартина. Я никого не убивал.

– Тогда что ты тут делаешь?

Взглянув мне в глаза, Лиам сделал знак, чтобы я оставалась у него за спиной. На этот раз мне совсем не хотелось возражать против его желания меня защитить.

В трубке затрещал голос оператора. Взгляд Руфуса метнулся ко мне. Сбросив звонок, я спрятала телефон за спину. Лиам схватил меня за руку и трижды ее сжал, словно пытался подать мне сигнал азбукой Морзе. Я не слишком хорошо разбиралась в тонкостях старой военной коммуникации, но сразу же поняла его намек и постаралась придать лицу как можно более невинное выражение.

Руфус уставился на меня так, словно я совершила преступление.

– Что вы делаете? Что у вас за спиной?

– Ничего, – соврала я. У меня вспотели ладони. Я вцепилась в телефон так крепко, как только могла, чтобы он не выскользнул у меня из рук. – Зачем вы опрокинули шкаф?

– Чтобы вас спугнуть. Я не хотел, чтобы меня увидели. Не знаю, как вы меня нашли. Я думал, что вел себя осторожно. Сегодня вечером здесь никого не должно было быть.

– Здесь не должно было быть вас, – парировала я. – Это частная собственность. Я-то здесь работаю, и у меня есть ключ. А вот как вы сюда вошли?

Руфус наконец бросил меч. Тот с лязгом упал на деревянный пол, заставив меня вздрогнуть.

– Я украл ключ, когда сюда приходил.

– Зачем?

– Мне нужно было где-то спрятать свои пленки с фильмами, пока я не нашел бы для них более надежного укрытия, – признал он, словно сдавшись.

То, что он отпустил меч, принесло мне определенное облегчение. Это почти точно означало, что если больше ничего не произойдет, то мы с Лиамом держим ситуацию под контролем. Руфус был настолько зациклен на своих пленках, что его слова начинали вызывать у меня доверие. Это объяснило бы его поведение и сходилось с нашей рабочей теорией о том, что он украл собственную коллекцию.

– Подождите-ка. Значит, сейчас их здесь нет?

Я на мгновение отвлеклась на темные люстры, которые висели у нас над головами. Отражавшиеся от подвесок блики света разлетались по комнате, напоминая призраки.

– Теперь есть, но их здесь не было, когда я заявлял, что кто-то из вас их украл. – Он пнул меч ногой, отчего тот завращался. – Я знал, что мне нужно попасть сюда поздно ночью, но мне не хотелось вламываться или причинять ущерб, ведь это привлекло бы ко мне излишнее внимание, так что я сочинил эту историю и, пока вы все отвлеклись на поиски моих пленок, стащил ключ из ящика кассы. Мой план состоял в том, чтобы вернуться сюда сегодня вечером, спрятать контейнеры с пленкой под одним из шкафов, а потом немного подождать, пока все уляжется, прежде чем за ними вернуться.

– Значит, ты признаешь, что инсценировал кражу? – спросил Лиам. – Ты украл собственные фильмы.

Руфус кивнул.

– Ради страховой выплаты?

Я продолжала держать телефон мертвой хваткой.

Он покачал головой.

– Вы не понимаете. У меня огромные долги, которые нужно выплатить. Это даже не настоящее преступление. Никто не пострадал. В любом случае страховые компании – это настоящие преступники. Они забирают наши деньги и ничего не делают. Я решил получить выплату наличными по страховке. Пока никто не нашел фильмы, я был вне подозрений. Мне нужно было, чтобы они полежали в книжном магазине, пока я не смогу безопасно перевезти их на склад, который арендовал. Рано или поздно я бы продал их на черном рынке, но не в ближайшее время.

– Еще и двойную выгоду получить хотел, – с отвращением добавил Лиам. – Мошенничество со страховкой и убийство – это серьезные обвинения, от которых тебе будет не так просто отделаться. Особенно учитывая, что ты, похоже, не слишком переживаешь, что кое-кто серьезно пострадал из-за твоей проделки.

– Нет, нет! – Руфус яростно замотал головой. – Никто не пострадал. Я не понимаю, почему вы двое говорите о том, что я убил Мартина. Я признаю, что подстроил проникновение в кинотеатр, но клянусь собственной жизнью, что не убивал. Я с ним даже не знаком. Зачем мне его убивать?

– Потому что он застукал вас на месте преступления, – предположила я.

– Вы все неправильно поняли. – Руфус постучал носком ботинка о лезвие меча. – Я его не убивал. Меня даже не было рядом, когда он умер. Меня и в кинотеатре не было.

Я услышала приближающийся звук сирен. Мои плечи слегка расслабились, но я все равно не отходила от Лиама.

Это было огромным облегчением, но нам все равно нужно было продолжать с ним разговаривать, пока не приедет полиция.

– Где вы были? – спросила я, стараясь не отвлекаться на исходивший от Лиама аромат лосьона после бритья и скользившие по потолку тени.

Никто из нас не двигался с места. Мы напоминали приклеенные к шахматной доске фигуры, которые строили планы на три хода вперед.

– Я сбежал как раз в тот момент, когда началось «Полуночное алиби». – Руфус уставился своими пронзительными глазами на фреску, нарисованную на стене за сценой, словно его вдруг заворожил этот шедевр эпохи барокко. – Это был мой единственный шанс вынести пленки из кинотеатра так, чтобы меня никто не увидел. Все были сосредоточены на фильме. Я выскользнул через боковой выход и собирался спрятать их в «Оленьей голове». Предыдущим вечером я нашел там идеальное место для тайника, но по пути в паб столкнулся с полицейским. Я запаниковал. Мне пришлось на ходу поменять план и вернуться в кинотеатр до того, как кто-нибудь заметит, что я отлучался, так что я завернул пленки в два пластиковых мешка и выбросил в мусорный контейнер. Когда я вернулся в кинотеатр, то Мартин был уже мертв и там царил хаос, так что я незаметно пробрался наверх.

– Мы нашли возле мусорного бака оторванный кусочек планки, – сказала я.

В окнах лобби замигали огни полицейских автомобилей. Лиам быстро поднял большие пальцы вверх, показывая мне, что тоже их заметил.

Хотя нам уже вряд ли угрожала какая-либо опасность, я все равно не собиралась идти на риск, пока полицейские не окажутся в здании.

– Ага, позже тем вечером я оторвал от пленки маленький фрагмент, когда вытаскивал фильмы из бака. – Руфус обращался непосредственно ко мне, ни разу не взглянув на Лиама. – Убийство Мартина было мне на руку. Я решил, что у меня появилось немного больше времени, чем я предполагал, прежде чем полиция придет ко мне домой с обысками, потому что все внимание будет направлено на поиски его убийцы. Мне не хотелось, чтобы пленки повредились в мусорном баке, так что я забрал их домой и спрятал в гараже, а потом пришел сюда и украл ключ. Сегодня вечером я собирался спрятать их здесь и вернуться за ними через несколько дней, чтобы поместить в более надежное место.

Все, что он нам говорил, заставило меня ему поверить. Руфус, конечно, совершил преступление, но теперь я не была так уж уверена, что убийцей был именно он.

Мне пришлось прикрыть глаза ладонью от ослепительного света, когда доктор Колдуэлл со своей командой полицейских ворвалась в бальный зал.

– Никому не двигаться! Руки вверх, чтобы я их видела! – скомандовала она.

Несмотря на свое миниатюрное телосложение, она без труда контролировала любую ситуацию. Мне бы не хотелось иметь с ней проблем.

Руфус с неохотой поднял одну руку, словно холодно приветствуя друга, с которым давно не общался.

– Обе руки вверх! Сейчас же! – крикнула доктор Колдуэлл, приказывая своим людям встать по обе стороны от себя.

Я с благоговением наблюдала, как ее команда одним четким скоординированным рывком окружила Руфуса. Не успела я и глазом моргнуть, как его руки оказались скованными за спиной наручниками, а меч поднял с пола один из офицеров.

– Признаю, что украл свои фильмы, но не трогал я Мартина, – настаивал на своем Руфус. – Я то же самое и им рассказал. И вообще, я не собирался никому причинять вреда.

Проигнорировав его слова, доктор Колдуэлл обратилась ко мне:

– Энни, вы не могли бы включить верхний свет? Пожалуйста.

– Конечно.

Я была рада пролить на происходящее как можно больше света. Моим глазам понадобилось какое-то время, чтобы привыкнуть, после того как я зажгла хрустальные люстры.

Мы с Лиамом ждали неподалеку, пока доктор Колдуэлл допрашивала Руфуса, задавая вопросы о пропавших фильмах и о том, где именно он находился в тот вечер, когда произошло убийство.

Руфус отвечал неохотно.

– Эм-м, привет. Я пропустил вечеринку? – прервал допрос чей-то голос.

Обернувшись, мы увидели Хэла, стоявшего в проходе между оранжереей и лобби.

«С Хэлом хоть все в порядке. Слава богу!..»

По моему телу прокатилась волна облегчения, но я в то же время задалась вопросом: где он был? Он ведь не мог все это время находиться наверху? Или мог?

– Заходите. – Доктор Колдуэлл поманила Хэла пальцем. – Простите. Вы были следующим, кому я собиралась позвонить, но немножко завертелась.

На лице Хэла, чей взгляд метался между Руфусом, нами с Лиамом и рухнувшим книжным шкафом, возникло понимающее выражение.

– Я как раз собиралась сказать, что допрос мы продолжим в полицейском участке.

Доктор Колдуэлл сделала знак одному из своих офицеров, и тот начал выводить Руфуса из помещения.

– Что происходит? – Хэл снова взглянул на сломанный шкаф, а затем – на доктора Колдуэлл. – Пожалуйста, скажите мне, что никто не пострадал.

– Возможно, только какие-то из ваших книг. – Она направилась в их сторону. – Пойдемте со мной. Давайте оценим ущерб. Полагаю, вы захотите его зафиксировать.

Хэл провел пальцами по волосам, словно пытаясь осмыслить то, что видит.

– Не понимаю. Что произошло?

Сжав пальцы, доктор Колдуэлл сделала быстрый вдох носом.

– Простите. Я обычно все делаю в очень быстром темпе, но, уверена, вам было бы очень полезно иметь четкое представление о том, что произошло на вашем рабочем месте.

Она торопливо объяснила, что Руфус с помощью ключа, который украл в магазине, проник внутрь и сам магазин хотел использовать в качестве тайника.

– Постойте, но ведь никто не пострадал? – Хэл с беспокойством взглянул на меня, потом на Лиама.

– Мы в порядке, – заверила я его.

– Какое облегчение!.. – прижал Хэл ладонь к груди.

– Не уверена, что то же можно сказать о некоторых из этих книг. – Доктор Колдуэлл опустилась на колени, чтобы поднять книгу. Ее обложка помялась, а края загнулись.

Хэл всплеснул руками.

– Книги меня не волнуют! Их можно заменить. А вот людей – нет. Когда я вернулся домой с ужина и увидел все эти проблесковые маячки, то у меня сердце прихватило. Я решил, что-то случилось с Энни или Флетчером.

– Я тоже подумала о тебе. – Подойдя ближе, я сжала его руку. – Знаешь, если говорить о Флетчере, то странно, что он не столкнулся с Руфусом.

– Почему? – Доктор Колдуэлл поправила очки на переносице.

– После мероприятия он должен был сюда зайти, чтобы оставить книги. – Я не увидела у входной двери контейнеров, но опять же было темно, и я была сосредоточена на поиске улик, которые, как я думала, могли привести нас к убийце Мартина.

– С ним кто-нибудь после этого общался? – спросила доктор Колдуэлл.

Мне не понравился ее тон и то, на что она намекала.

– Нет, но я подумала, что он пошел домой. Уже поздно.

– Вы не могли бы с ним связаться? Пожалуйста…

Она пристально на меня взглянула.

Я не понимала: то ли мне передалось ее напряжение, то ли я слишком остро на все реагировала.

– Позвольте мне проверить лобби, пока я буду ему звонить. Если он заходил, то перед входной дверью должны стоять контейнеры.

Я набрала номер Флетчера, и меня сразу же переключило на голосовую почту. Ни в лобби, ни за кассой контейнеров не было. Флетчер не стал бы здесь оставаться, чтобы все разобрать в одиночку. Возможно, он передумал и вместо этого пошел домой.

– Не отвечает, – сказала я доктору Колдуэлл. – Я ему написала.

– Хорошо, держите меня в курсе.

– Вы думаете, что Руфус убил Мартина? – спросил Лиам.

Доктор Колдуэлл сложила губы так, словно собиралась свистнуть.

– Мне еще предстоит допросить его в полицейском участке. Пока рано говорить. В данный момент ничего нельзя исключать.

– Нам не стоит навестить Флетчера? – спросил Хэл.

– Можно, – сказал Лиам. – Я в любом случае собираюсь проводить Энни домой. Мы можем к нему заглянуть.

«Проводить меня домой? Мы этого не обсуждали…»

– Хорошо. – Хэл с облегчением вздохнул. – Не хочу, чтобы кто-то из вас разгуливал по городу после наступления темноты. По крайней мере, после того, что произошло, – указал он на упавший книжный шкаф и рассыпанные по полу книги.

– Сегодня ничего не трогайте, – вмешалась доктор Колдуэлл. – Прошу прощения за причиненные неудобства, но кто-то из моей команды должен сделать фотографии, чтобы зафиксировать ущерб. Мы постараемся управиться быстро и скоро оставим вас в покое, чтобы вы могли мирно провести оставшийся вечер.

– Если под вечером вы подразумеваете заварить себе чашку горячего ромашкового чая и лечь спать, то да, – улыбнулся Хэл. – Это был долгий день.

Я за него переживала. Он не молодел. Я осознавала, что он держится ради нас, но понимала, что он расстроился – это было логично. Было неприятно от мысли о том, что Руфус вломился в книжный магазин и собирался использовать его как тайник.

– Мы с Флетчером со всем разберемся завтра утром. Ни о чем не волнуйся. Завари себе чай и отдыхай.

Доктор Колдуэлл одобрительно кивнула.

– Прекрасный план. Мне нужно отвезти Руфуса в участок. Я оставлю здесь двух своих офицеров, чтобы они все задокументировали и помогли вам составить отчет. Пожалуйста, оставайтесь бдительными. Я не думаю, что в данный момент вам что-то угрожает, но не успокоюсь, пока подозреваемый не окажется за решеткой.

В этом я не сомневалась. Я была уверена, что доктор Колдуэлл держится исключительно благодаря комбинации из кофе, крепкого чая и практически полного отсутствия сна.

– Спасибо, что решил проводить Энни домой, – сказал Хэл Лиаму, словно отец – парню своей дочери после свидания.

Я почувствовала, как начинаю заливаться краской.

– Я взрослая женщина и сейчас стою рядом с вами, – раздраженно сказала я.

– Это не имеет никакого отношения к твоему полу или к тому, на что ты способна. – Откашлявшись, Хэл нахмурился. – Я просто не хочу, чтобы сегодня вечером кто-то в одиночку ходил по улицам. Посмотри, что здесь произошло. Я ужинал с Кэролайн меньше двух часов, вернулся домой – а тут такое.

Это было убедительным аргументом.

– Обязательно заприте двери, когда полиция все доделает, – сказал Лиам Хэлу.

В ответ тот едва заметно кивнул.

Мы ушли той же дорогой. Лиам молчал, пока мы брели по дорожке, освещенной фонарями. Он вглядывался в окружавшую нас темноту, словно ожидая, что злоумышленник может выскочить и напасть на нас в любую минуту.

– Думаешь, это сделал Руфус? – спросила я, когда мы прошли примерно полквартала.

– Нет, это кто-то другой. – Лиам покачал головой и нахмурился. – Было бы здорово, если бы это оказался он. Как говорится, дело закрыто, но Руфус – не убийца. Но человек он, несомненно, беспринципный.

– Я с тобой, пожалуй, соглашусь, но доктор Колдуэлл сказала, что, пока она не произведет арест, все должны оставаться под подозрением. Именно так все и работает. Ей нужно забрать его на допрос и убедиться, что у нее на руках – четкая хронология того, где он находился во время убийства. Потом она должна будет перепроверить показания свидетелей и отчеты, чтобы понять, подтвердится ли то, что он рассказал, а потом его перемещения проверят через геолокацию мобильного.

– С формальной точки зрения все прекрасно. Ты настоящий эксперт в том, как устроена система уголовного правосудия, – сказал Лиам с такой интонацией, что я восприняла его слова исключительно как комплимент. – Но я в это не верю. Только не Руфус! Парень был в замешательстве. Ему нужны были наличные. Убийство Мартина не помогло бы ему поправить финансовое положение. У него нет мотива.

– Только если Мартин не застал его врасплох. Он мог соврать о том, что ушел из кинотеатра после того, как это сделал.

– Все так, но остальная часть его истории сходится.

– Ага, согласна. Я тоже об этом думала: о мусорном баке, о его нелепых заявлениях по поводу того, что кто-то из нас украл фильмы, о том, как он сегодня вечером забрался в магазин…

Я на мгновение замолчала. Мы дошли до конца аллеи.

– Что?

Лиам посмотрел в обе стороны, прежде чем мы перешли Сидар-авеню.

– А?

– Ты собиралась еще что-то сказать, но прервалась. – Он подождал, пока я первой ступлю на тротуар. – У тебя есть какая-то версия?

– Не знаю.

Я чувствовала, как что-то зарождается у меня в мозгу, но не могла до конца сформулировать мысль.

– Подожди минутку. Перестань думать, и она к тебе придет.

«Откуда Лиам знал, что было у меня в голове?»

– Ты знаешь, где живет Флетчер? – спросил он.

– Ага, в той стороне. – Я указала на парк Оушенсайд, находившийся через дорогу, но еще до того, как успела повернуться в его направлении, врезалась в Кору.

– Энни, простите. – Кора прижала ладонь ко рту. – Я вас даже не увидела. Настолько заболталась с Иззи, что ничего вокруг не замечаю.

– Ничего страшного, – ответила я, улыбнувшись им с Иззи.

– А вы куда собираетесь? – Кора перевела взгляд своих оленьих глаз с меня на Лиама. – В клуб? По пабам? Мы с Иззи испортим вашу вечеринку. Мы пытаемся выяснить, где сегодня вечером вся движуха, потому что уже готовы праздновать.

Я махнула рукой в сторону почти пустых тротуаров.

– Боюсь, в Редвуд-Гроув нет особенной ночной жизни. В пабе «Состояние ума» вечером по субботам устраивают караоке, а «Оленья голова» закроется где-то через час. Так, Лиам?

Лиам проверил время на своих винтажных наручных часах с кожаным ремешком. Неудивительно, что он предпочитал часы со стрелками.

– Мы открыты до одиннадцати. У вас еще достаточно времени, чтобы выпить парочку праздничных коктейлей.

Скривив рот, Иззи пожала плечами.

– Мы надеялись на что-нибудь повеселее, но придется обойтись коктейлем. А шикарную вечеринку устроим, когда вернемся в Лос-Анджелес, – сказала она Коре.

Я взглянула на Лиама, чтобы оценить его реакцию. Очевидно, еженедельные игры в покер в «Оленьей голове» принесли свои плоды, потому что на лице у него не появилось ничего, кроме натянутой вежливой улыбки.

– Вы хотите отпраздновать рекордные сборы «Полуночного алиби»? – спросила я.

Странно, что они объединились. Разве не логичнее было бы, если бы с Корой отмечала это событие Хезер?

Они быстро переглянулись. Затем Кора дважды хлопнула в ладоши и потерла руки.

– Можно я им расскажу?

Иззи расплылась в широкой улыбке, и ее лицо преобразилось.

– Давай. Все равно об этом скоро все узнают.

– Иззи пригласила меня на главную роль в двух своих новых фильмах! – взвизгнула Кора. – Вы можете в это поверить? Две главные роли подряд. Я на седьмом небе. Поработать с тобой – настоящая мечта.

Иззи выглядела более сдержанной, но ее глаза сияли от удовольствия.

– Подумать только, а я ведь на мгновение решила, что наша милая юная Кора приложила руку к убийству Мартина.

Она погладила Кору по голове, как старшая сестра.

Лиам откашлялся. Был ли он так же сбит с толку, как и я?

– Я не совсем поняла, – сказала я Коре, растирая плечи, чтобы согреться. Вдали, над рощей секвой, мерцали звезды. – Вы имеете в виду ту экранизацию «Смерти на Ниле», которую собирались снимать с Мартином?

Иззи укутала плечи в шелковистый фиолетовый платок, гармонировавший с ее волосами.

– Да, проект уже утвержден, как и сценарий, который Мартин у меня украл. Мой телефон сегодня просто разрывается на части. Я забросила несколько удочек после того, как у нас с Корой был долгий разговор, в котором мы расставили все точки над i по поводу нашего прошлого. Она – настоящая сенсация и сейчас нарасхват. Самое время разлить это волшебство по бутылкам, пока не остыло. Благодаря имени Коры любой проект получает зеленый свет.

– Какое прибыльное дело… – с изрядной долей скептицизма проговорил Лиам.

Я его не винила. Перед этим Иззи подставила Кору. Сложно было избавиться от мысли, что она пытается извлечь выгоду из внезапно свалившегося на голову Коры успеха.

– Это Голливуд. – Иззи похлопала Кору по руке. – Ну что, коктейли за мой счет?

– Еще бы. – Кора не могла сдержать энтузиазма. Все ее тело подрагивало и извивалось, словно она разогревалась перед важной сценой. – Вы не хотите к нам присоединиться?

– Спасибо за предложение, но мы идем навестить друга.

Я ничего не сказала о Руфусе или Флетчере, потому что не была уверена, насколько важным было это новое открытие для расследования.

– Поздравляю, – коротко кивнув, сказал Лиам, чтобы закончить разговор.

Оставив их, мы перешли дорогу к парку.

Кора и Иззи собираются сотрудничать в двух новых проектах. Смерть Мартина оказалась выгодной для них обеих. Могло ли это значить, что и его убийство они могли совершить вместе?

– Ну, какие мысли? – спросил Лиам.

– Я за них рада, но странно, что как только Мартина не стало, то проектам Иззи вдруг сразу стали давать зеленый свет.

– Это из-за Коры, – многозначительно добавил он.

Янтарные уличные фонари и лунный свет вели нас сквозь розовый сад. В жизни бы не подумала, что буду прогуливаться по романтичному, залитому светом луны саду с Лиамом Донованом. Не то чтобы это было романтично. Романтичной была лишь атмосфера, а мы сейчас были заняты поисками Флетчера.

– Именно. Ценность Коры подскочила за одну ночь. Иззи сообразительна и уже достаточно долго проработала в индустрии, чтобы понимать, что у нее есть шанс заработать на внезапной популярности Коры, пригласив ее в свои будущие фильмы, тем самым обеспечив себе их финансовую поддержку. Наводит ли это больше подозрений на Иззи? Я имею в виду, что теперь, когда она снова может вернуть себе этот сценарий, у нее появляется веский мотив. Могла ли она…

Лиам прервал меня, внезапно схватив за руку:

– Подожди.

– Что?

Я огляделась по сторонам. По левую руку от нас старая глициния обвивала деревянную беседку, а по правую дремали сонные розы, высаженные аккуратными рядами.

– Веди себя спокойно. Подойди ко мне поближе и не оборачивайся. По-моему, нас кто-то преследует.

– За нами кто-то идет? – прошептала я Лиаму.

– Да. Смотри перед собой. Веди себя как обычно. Я тебя сейчас обниму, ладно? Давай сделаем вид, что я провожаю тебя домой после чудесного свидания.

– Ага, чудесное свидание. Лучшее свидание в моей жизни. Я прямо вся трепещу, как будто мои фантазии, вдохновленные романами Джейн Остин, воплотились в жизнь.

Он обнял меня за плечо своей мускулистой рукой. Мое тело вновь охватило то же смутное ощущение, что и до этого.

Запрокинув голову, я захихикала, словно чудесно проводила время, а он сказал мне что-то уморительное.

– Не переигрывай, Энни, – пробормотал Лиам, крепко меня обнимая.

Я прислонилась к нему.

– Именно так я бы себя вела на лучшем свидании в жизни.

Он с трудом сглотнул.

– Лучшее? В жизни?! Я знал, что совершенно неотразим, да и вообще – настоящий человек эпохи Возрождения. Может, я твой современный мистер Дарси? Я так польщен твоим вниманием и привязанностью.

«Лиам – поклонник Остин? Быть такого не может. Он определенно надо мной подшучивает».

Мне захотелось его ударить, но я не могла отходить от роли.

– Он все еще нас преследует?

– Да. Скажи, куда мы направляемся. Мы все еще идем в нужном направлении?

– Квартира Флетчера – возле «Гранд-отеля». – Я не хотела указывать туда жестом, чтобы наш преследователь не смог понять, в какую сторону мы идем. – Может, остановимся? Может, мне позвонить доктору Колдуэлл?

Это уже начало входить у меня в привычку.

– Давай еще минутку не будем отклоняться от курса.

Мои щеки запылали. Я не понимала, была ли причиной тому опасность или то, что я вновь оказалась так близко к Лиаму. Мне нужно было сосредоточиться и без лишних эмоций подумать, кто мог нас сейчас преследовать. Это не мог быть Руфус. Он был сейчас в полицейском участке с доктором Колдуэлл. Оставались Кора, Хезер, Сэм и Иззи.

Я была практически уверена, что Кору из этого списка можно было исключить. Тот факт, что она по собственной воле поделилась со мной секретом, заставлял меня больше ей доверять.

Мне хотелось верить рассказам Иззи о ее сценарии и переосмыслении «Смерти на Ниле». Вовлеченность Мартина в ее проекты была логичной. Я не была уверена, что, взяв Кору на главные роли, даже зная правду о ее прошлом, она поступала абсолютно бескорыстно. Однако то, что смерть кинокритика была выгодна с финансовой точки зрения для обеих женщин, давал им мотив для его убийства. Я пока не понимала, как они могли все это провернуть. Если только не подтвердится моя теория о том, что с балкона выбросили не тело Мартина, а что-то еще. Чем больше я об этом думала, тем менее правдоподобным все казалось. Может быть, я чересчур усложняю? Доктор Колдуэлл любила повторять нам, что самый простой ответ чаще всего оказывается правильным.

Оставались только Хезер и Сэм. Хезер с самого начала была номером один в моем списке, но я ей верила. Я не понимала почему. Интуиция.

Сэм никогда в жизни не смог бы за нами угнаться. К тому же он не представлял бы для нас особенной угрозы, только если не вооружился бы пистолетом. Но даже в этом случае его поведение в кинотеатре меня насторожило. Я никак не могла понять, что именно так напрягло меня в том нашем разговоре… И тут до меня дошло.

– О боже, вот оно что, – сказала я Лиаму. – Я думаю, что нас преследует Сэм. Думаю, он и есть убийца.

– Тот мужик с тростью?

– Вот этого я и не замечала. Упускала из виду. Надо было догадаться. Это слишком очевидно. Я изучала это в самом начале курса по криминалистике, но проигнорировала самую очевидную деталь в реальном расследовании.

– Что же самое очевидное?

– Его трость. Она ему не нужна. Она бутафорская.

– Бутафорская? Как ты поняла?

– Когда он поднял ее с пола в кинотеатре. Он переложил ее в другую руку, и тогда я почувствовала, что что-то не так.

Крепче сжав мое плечо, Лиам ускорился. Он широко шагал, и мне было сложно за ним поспевать, но я очень старалась, и не успела я опомниться, как мы вышли из сада и свернули на улицу, которая вела в сторону дома Флетчера. Нам оставалось пройти совсем немного. Флетчер был умным и сообразительным, поэтому я сомневалась, что ему могла угрожать серьезная опасность, но мне все равно не терпелось убедиться, что с ним все в порядке.

– Она была слишком легкой. Он поднял ее, как игрушку. Я думаю, это и есть игрушка, ну или как минимум сценический реквизит. Он делал вид, что очень слаб и вынужден опираться на трость. Все это было элементом его роли. Он убил Мартина. Он переписал рецензию. Это был он с самого начала.

– Ты правда так думаешь?

– Я в этом уверена.

Прежде чем я смогла сказать что-то еще, нас прервал истошный женский голос:

– Лиам, Лиам, а я пытаюсь тебя догнать! Ты нужен нам в пабе! Там пожар!..

Обернувшись, мы увидели, что к нам спешит одна из официанток Лиама, все еще одетая в фартук.

– Пожар? – ахнул Лиам. – Сильный?

Отдышавшись, она ткнула большим пальцем себе за спину.

– На кухне. Шеф-повар говорит, что ты ему нужен.

Лиам замялся, осматриваясь вокруг. Все было тихо и спокойно, как и в любую другую ночь в Редвуд-Гроув. Лунный свет заливал тротуар, а из окон стоявших неподалеку уютных бунгало доносился аромат свежезаваренного вечернего чая.

– Э-э, мне нужно отвести Энни…

На этот раз его прервала я:

– Нет, Лиам, ты иди. Тебе нужно потушить пожар. – Я указала на «Гранд-отель», находившийся ярдах в пятидесяти[38] от нас. – Флетчер живет прямо напротив отеля. Я его проведаю и по дороге позвоню доктору Колдуэлл по второму поводу.

Он не сдвинулся с места.

– Иди, – подтолкнула я его в сторону сотрудницы паба.

Он открыл и закрыл рот, словно пытаясь подобрать подходящие слова.

– Ладно, но, когда к нему зайдешь, дай мне знать, что ты в порядке.

– Дам, – пообещала я. – А теперь беги тушить пожар.

Я усмехнулась про себя, продолжая идти вдоль улицы. Ну мы с Лиамом и парочка! Нам удалось себя убедить, что за нами идет по пятам убийца Мартина, а на самом деле это оказалась несчастная официантка, которая пыталась за ним угнаться.

Я продолжала свой путь. Глициния, росшая вдоль ограды на краю парка, источала райский аромат даже под покровом темноты. Сунув руку в карман, я взяла телефон, чтобы отправить сообщение доктору Колдуэлл. Мне нужно было сказать ей, что я собираюсь проведать Флетчера, а еще – поделиться своим озарением по поводу Сэма.

Я все еще ощущала дрожь в теле от мысли, что нас кто-то преследовал.

Сосредоточившись на собственных шагах, я набирала сообщение на ходу, осознавая, что это, вероятно, было не лучшей идеей, особенно в темноте. Вообще-то, я довольно неуклюжий человек. Я легко могла себе представить, как шлепнусь лицом в землю, но мне не хотелось терять время по пути к Флетчеру.

Нажав кнопку «Отправить», я уже начала убирать телефон, как вдруг услышала позади себя звук тяжелых шагов и то, как в воздухе просвистел какой-то предмет.

Мгновение спустя я уже лежала на земле.

«Мне опять показалось? Я споткнулась?»

Пронзив левую руку, боль поднялась по плечу прямо ко лбу. Я к нему прикоснулась.

«Меня кто-то ударил или это боль от падения?»

Я не понимала.

Все вокруг стало размытым и нечетким.

Я перекатилась на бок, прижимая раненую руку к телу. Боль была такой сильной, что меня начало тошнить.

«Видимо, меня ударили».

Я прищурилась, чтобы сфокусироваться, и постаралась не обращать внимания на крошечные пятнышки, пытавшиеся заполонить мое поле зрения. «Гранд-отель», построенный во французском стиле, казался расплывчатым, словно я смотрела на него через замызганные, мутные очки.

«Насколько сильно меня ударили?»

Внезапно я увидела размытые очертания фигуры.

Я закричала, но крик прозвучал странно, будто не из меня, а откуда-то еще.

Я закричала снова, когда размытая фигура приблизилась и я наконец увидела лицо того, кто на меня напал.

– Сэм?

Он держал трость как бейсбольную биту, замахнувшись ею за спину и готовясь к удару, словно отчаянно хотел отбить мяч.

Прикрыв руками голову, я позвала на помощь.

«Кто-то должен был быть рядом. Пожалуйста, пусть они меня услышат!»

Я взвесила разные варианты. Можно было попытаться сбежать, но у меня кружилась голова. Я не была уверена, что смогу сейчас стоять на ногах, не то что бежать.

Сэм не произнес ни слова, отчего стало еще страшнее.

Он перехватил трость повыше, готовясь ударить меня еще раз.

Я поползла от него по тротуару, не переживая, что сдираю кожу на руках. Мне необходимо было отсюда выбраться. Нужно было что-то делать.

– Помогите! – закричала я, выжимая из легких последний воздух.

«Где мой телефон? Видимо, выронила, когда упала…»

Еще один жесткий удар трости пришелся мне на спину. Боль начала расползаться в обе стороны, вверх и вниз по позвоночнику.

Это было плохо.

Сэм побеждал, а я начала угасать.

Мое зрение стало мерцать, как звезды в небе.

«Не думала я, что моя жизнь закончится именно так. Скарлетт тоже так думала?»

– Эй, а ну отойди от нее, сейчас же!

Голос Лиама прорвался сквозь жужжание у меня в мозгу.

«Это была галлюцинация? Нет».

Вырвав трость из рук Сэма, Лиам переломил ее пополам, а затем схватил мужчину и прижал к земле. Он бросил мне свой телефон.

– Позвони доктору Колдуэлл.

Я не стала мешкать, но решила не звонить доктору Колдуэлл напрямую. Хоть Лиам и контролировал ситуацию, он не мог вечно удерживать Сэма на земле. Если доктор Колдуэлл сейчас была занята допросом Руфуса, то могла и не ответить на мой звонок.

Я набрала «девять-один-один» и объяснила, что нам срочно нужна полиция.

Это было похоже на дежавю.

– Скажи им, что нам нужна еще и медицинская помощь, – добавил Лиам, крепко держа Сэма за запястья.

Сэм не издал ни единого звука.

– Он ранен? – спросила я, прикрыв трубку рукой.

– Нет, ты. – Голос Лиама сорвался. – Прости меня, Энни. Я услышал крики и побежал обратно так быстро, как только мог.

– Я ранена?

Диспетчер задавал мне десятки вопросов, пока мы ждали прибытия полицейских. Это не заняло много времени. Я уже не в первый раз благодарила счастливую звезду, под которой родилась, за то, что жила в маленьком городке. Едва я успела рассказать об этом странном повороте событий, как полицейские уже были на месте.

Лиам передал Сэма полиции и опустился рядом со мной на колени на тротуаре.

– Кто-нибудь может ее осмотреть?

– Я в порядке, – возразила я, но небо надо мной вращалось так, словно звезды посходили с ума.

Парамедик провел со мной несколько тестов, проверил, способна ли я проследить за его пальцем, а еще посветил мне в глаза невыносимо ярким фонариком.

– Мы заберем вас, чтобы взять еще несколько анализов, и, вероятно, оставим в больнице на ночь в качестве меры предосторожности.

– Мне не надо в больницу. Это просто шишка.

Я подняла руку, попытавшись дотронуться до самого болезненного места у основания черепа, но не смогла этого сделать.

– Это даже не обсуждается, ты едешь, – сказал Лиам голосом, полным эмоций. – Не могу поверить, что тебя оставил.

– Тебе надо было идти… Пожар…

Я сделала паузу. Сколько времени прошло? Успел ли Лиам добраться до «Оленьей головы» и вернуться ко мне? Все казалось настолько хаотичным, словно я уронила на землю пазл из тысячи фрагментов и пыталась его собрать.

– А как же Профессор Плам? – спросила я Лиама.

Он на мгновение нахмурился.

– Это твой парень?

– Если у моего парня четыре лапки и склонность к мурчанию, то да.

– А, твой кот. Ну, хотя бы чувство юмора у тебя не пострадало. Это хороший знак. Я покормлю твоего кота. – Он протянул мне руку. – Дай ключи.

– От дома?

– А как я его еще покормлю?

Я не понимала, как относиться к тому, что Лиам Донован окажется у меня в домике, но не могла бросить Профессора Плама.

– Скажи, что надо сделать, – сказал Лиам, что-то помечая в телефоне, пока я объясняла ему, как обычно питается Профессор Плам и где лежит кошачий корм.

Парамедики помогли мне подняться на ноги. По крайней мере, я смогла сохранить хоть какое-то чувство собственного достоинства, добравшись до кареты скорой помощи пешком, а не лежа на каталке.

– Я навещу тебя в больнице после того, как покормлю Профессора Плама и сделаю несколько звонков, чтобы все знали, что ты в надежных руках.

«Кому он собирался звонить?»

Я не успела его об этом спросить, потому что парамедики помогли мне забраться в машину скорой помощи и начали измерять жизненные показатели. В больнице доктор провел полное обследование и пришел к выводу, что я в достаточно хорошем состоянии, чтобы не назначать магнитно-резонансную или компьютерную томографию.

Мне дали какое-то обезболивающее, от которого меня начало клонить в сон.

Остаток ночи я провела в беспокойной полудреме, в то время как медсестры то и дело заходили ко мне в палату, чтобы проверить давление и отрегулировать капельницу.

Хотя это был и не самый сладкий сон в моей жизни, меня, по крайней мере, утешало то, что убийцу Мартина поймали. В моем утомленном мозгу роились вопросы о Сэме, но это могло подождать до завтра.

Первым, что я увидела, проснувшись на следующее утро, были красочные цветы и воздушные шарики. Моя крошечная больничная палата выглядела так, словно ее заполонили розы, тюльпаны и блестящие шары с написанными на них пожеланиями скорейшего выздоровления.

Медсестра принесла мне завтрак.

– Вы готовы к приему посетителей? Потому что к вам пришла уже целая толпа.

– Правда?

Она кивнула.

– Лобби сейчас больше напоминает столовую.

– Пусть заходят. – Подоткнув подушку, я села повыше в постели, удерживая на коленях поднос с чашечкой нарезанных фруктов, подогретой в тостере вафлей и чем-то напоминавшим недожаренную яичницу-болтунью.

Хэл, Флетчер, При и Пенни вошли в палату с новыми подарками. Забрав поднос у меня с коленей, При протянула мне латте и пакетик с выпечкой из «Таинственного кофе».

– Нет уж, девочка моя. Я не позволю тебе это есть. Ты – наша местная героиня. Тебе нельзя есть резиновые яйца и черствые вафли. Я приготовила тебе авторский напиток на случай сотрясения мозга.

– Напиток на случай сотрясения мозга? – Я сделала глоток латте. От него исходил аромат пряностей вроде корицы и мускатного ореха. – Это что, рождественский кофе посреди лета?

– Нет. Считай, что это полезная еда. Это золотистый латте с куркумой и кучей согревающих специй. – Присев на край кровати, она начала массировать мне ступни. – Он полезен для кровообращения. Кровь будет лучше циркулировать.

– Лечебный кофе – это что-то новенькое, – Подмигнув ей, Пенни поставила рядом с кроватью букет.

– Можешь мне в этом довериться. – При похлопала меня по ногам. – Я профессионал.

Я улыбнулась, но от этого у меня вдруг разболелась голова.

– Как ты себя чувствуешь, Энни? – Хэл принес мне стопку моих любимых книг: новинку от Дженнис Халлетт и два новых дебютных романа. – Щеки довольно румяные, а вот эта повязка у тебя на голове мне не нравится.

– Ничего, немного побаливает, но уже лучше.

Заглянув в пакетик с выпечкой, я обнаружила там свой любимый круассан с вишней и миндалем.

– Ты меня избалуешь.

Я осторожно отхлебнула кофе, потому что не знала, как может отреагировать на него мой желудок.

– Ты приняла на себя удар за всех нас, – сказал Флетчер, стоя в изножье кровати. – Мы так рады, что с тобой все в порядке! Я – особенно, потому что слышал, что на тебя напали, когда ты искала меня.

– Ты ни в чем не виноват. – Я достала из пакетика рассыпчатый круассан. – Я рада, что и ты в порядке. Мы забеспокоились, когда ты так и не появился в книжном магазине.

– Вообще, я заходил. Я уже объяснил Лиаму и Хэлу, что вчера вечером вошел туда через задние ворота. Срезал через парк и бросил вещи в археологической комнате. Я, видимо, не заметил Руфуса, или он уже находился где-то в передней части магазина, пока я там был, но в итоге я пошел домой смотреть повтор «Монка»[39].

– Какое облегчение! – Я оторвала кусочек круассана, и повсюду разлетелись крошки. – А Сэм признался?

Хэл покачал головой:

– Насколько я знаю, пока нет, но доктор Колдуэлл сказала, что у нее есть против него веские доказательства.

Все начали рассказывать мне, какая толпа собралась вчера вечером вокруг полицейского участка и как Руфус признался, что украл собственные пленки, и согласился возместить «Потайному шкафу» ущерб. Он купит книги взамен тех, что порвались при падении, а еще оплатит покупку нового шкафа.

– Мне этого достаточно, – сказал Хэл, пожав плечами. – Не хочу делать ему еще хуже. Он сам себе испортил жизнь, и, пока наши книги и люди в порядке, меня все устраивает.

– А что по поводу Хезер, Коры и Иззи?

Я поправила подушку, чтобы она не касалась синяка на спине в том месте, куда ударил меня тростью Сэм.

– Они передали тебе чудесный подарок из «Артефактов». Заглянули в магазин, чтобы узнать, как у тебя дела, после того как узнали новости, и спросили меня, могу ли я порекомендовать им какой-нибудь местный магазинчик. – На щеках Хэла появился легкий румянец. – Я посоветовал им магазин Кэролайн. Они подобрали для тебя свечи, чай, новый халат и плед. Лиам отнес все к тебе домой сегодня утром, когда ходил кормить Профессора Плама. Вернешься домой – а подарок тебя ждет.

– Они уже на пути в Лос-Анджелес. Перед отъездом я хорошенько накачала их кофе, – добавила При. – К твоему сведению, мы все приглашены на будущую премьеру «Смерти на Ниле».

Все вдруг недовольно застонали.

– Что, рано еще об этом? – подмигнула При.

Приятно было посмеяться, хоть моя голова и напоминала разбитое стекло.

Мы перешли к обсуждению планов на день. Все немного со мной поболтали, чтобы взбодрить. Оглядев своих друзей, я поняла, как мне повезло. Когда я только переехала в Редвуд-Гроув, то и представить себе не могла, что буду окружена такой любовью.

Медсестра, зашедшая в палату, чтобы оформить бумаги для моей выписки из больницы, всех выпроводила.

– Я не хочу видеть тебя в книжном магазине, пока у тебя на голове эти бинты, ясно? – Хэл нежно поцеловал меня в макушку.

Я еле сдерживала слезы. Как приятно было осознавать, что я обрела в них семью. В последние несколько дней я так близко видела смерть и безумие, что стала еще более благодарной.

После того как медсестра закончила с моим осмотром, в дверь негромко постучал кто-то еще. В палату заглянула доктор Колдуэлл. В руках она держала букет лилий. Она казалась невыспавшейся и была одета в тот же костюм, который я видела на ней вчера.

– Рада видеть, что вы сидите и у вас румяные щеки. Лиам сказал мне, что вчера вечером вы пережили сильное потрясение, что объяснимо.

– Это Сэм меня ударил? – спросила я. – Все как в тумане. Мы с Лиамом решили, что нас кто-то преследует, но потом поняли, что это была одна из его сотрудниц, а все, что произошло дальше, кажется нереальным. Но это же Сэм сбил меня с ног, да?

Она кивнула.

– Во всем виноват один и тот же человек. И так вышло, что сейчас он за решеткой. У меня есть свидетели, которые узнали Сэма в той одетой в тренч фигуре, помогавшей пьяному человеку на балконе. Вот только непонятно, почему он так небрежно избавился от плаща. Я предполагаю, что у него не оставалось времени и он запаниковал после того, как перебросил Мартина через перила. Хорошая новость заключается в том, что у меня есть ощущение, что когда мы получим заключение судебной экспертизы по поводу пальто, то у нас на руках будут веские улики, доказывающие его связь с убийством. Я намерена возбудить против него такое серьезное дело, что он сядет за решетку пожизненно.

– Но он еще ни в чем не признался?

– Я не нуждаюсь в его признании. У нас есть цифровой след всего, что он сделал, в том числе того, как он переписывал рецензию Мартина.

– Так это был он. – Потянувшись к прикроватной тумбочке, я откусила кусочек круассана. – Мартин был уже мертв или погиб после падения?

– Причиной смерти стало падение, но я ценю, что вы рассмотрели и другие варианты, а еще – слушали свою интуицию.

– Я чувствовала, что с Мартином что-то не так, но не могла понять, что именно. Трость была алиби Сэма. Это же просто блестяще. Я долго его ни в чем не подозревала, потому что не думала, что ему хватило бы на это сил.

– Вы в этом не одиноки. Я придерживалась той же точки зрения и, только когда мне прислали его цифровой след, начала осознавать свою ошибку. Взгляните. – Подойдя к кровати, она протянула мне смартфон. – Он полностью изменил текст и отправил его редактору Мартина с его электронной почты. А еще мы изучили его финансовую историю. Похоже, что Сэм и правда довольно успешный продюсер, вот только совершенно не умеет избавляться от улик. Бумажный след у него длиннее, чем Тихоокеанская тропа. Я абсолютно спокойна по поводу обвинительного приговора. Если так выйдет, что он во всем признается до суда, то это будет вишенкой на торте, но в этом нет необходимости.

– Это хорошая новость.

Я пробежалась взглядом по документам, радуясь тому, что она доверила мне конфиденциальную информацию и что мы наконец-то посадили за решетку нужного человека.

– Послушайте, Энни, сейчас ваша единственная задача – восстановиться и поправиться. Когда будете готовы, мне бы хотелось продолжить наш с вами разговор о вашем будущем. В этом расследовании вы проявили настоящую решимость и преданность, и отчасти благодаря вашим стараниям оно так быстро продвинулось и мы арестовали Сэма.

Я сделала медленный вдох, позволяя ее словам проникнуть вглубь себя и найти отклик. После того как на меня напали прошлым вечером, эта идея должна была показаться мне немыслимой, но, к собственному удивлению, я вдруг поняла, что на самом деле все наоборот. Если я сыграла хотя бы крошечную роль в том, что убийца Мартина предстал перед судом, то как я могла сказать нет?

– Подумайте об этом, ладно? – Пониже сдвинув очки, она лучезарно мне улыбнулась, а затем крепко сжала мою руку в редком для себя порыве чувств. – Вы рождены для этой работы, Энни.

Я, видимо, снова провалилась в дремоту, потому что мягкий мужской голос пробудил меня от странного сна, в котором двойник Хичкока пек круассаны в «Потайном шкафу».

Открыв глаза, я увидела Лиама, стоявшего в дверном проеме с контейнером супа и букетом подсолнухов.

– Я тебя разбудил?

– Не совсем.

Откинув волосы с плеч, я потянулась. Как хорошо, что в комнате не было зеркала. Я и представить себе не могла, как, наверное, чудовищно сейчас выглядела.

– Как у тебя дела? – вполголоса спросил он, в нерешительности стоя у изножья кровати. – Мне так жаль по поводу вчерашнего вечера. Это я виноват. Нельзя было тебя оставлять.

– Что? Нет. Это Сэм виноват. Мое благополучие – не твоя забота. Я взрослая.

Он освободил место для подсолнухов по соседству с остальными букетами.

– Но все-таки надо было довериться интуиции. Я знал, что за нами кто-то следит.

– Да, твоя сотрудница. – Я попыталась приподнять брови, но это причинило мне слишком сильную боль. Я подавила гримасу. – Кстати, как там ресторан?

– Отлично. Пожар был небольшой, просто загорелся жир, и, к счастью, шеф-повар с ним справился. – Он поднял контейнер. – Я приготовил тебе свой знаменитый куриный суп.

– Ты сварил мне суп?

Почему мое сердце обязательно начинало стучать, как готовая взорваться бомба с часовым механизмом, когда он подходил ближе?

Сняв крышку, он достал из кармана ложку.

– Это мое коронное блюдо. Ты сразу же почувствуешь себя лучше.

Я не проголодалась, но аромат от него исходил божественный, к тому же Лиам Донован потратил время, чтобы приготовить мне свой фирменный суп. Как я могла отказаться?

Взяв у него контейнер и ложку, я отхлебнула суп, и он наблюдал за мной, теребя верхнюю пуговицу на рубашке.

– Просто объедение. Спасибо. Не могу поверить, что ты сварил мне суп.

– Это самое малое, что я мог сделать. Я за тебя так переживал!

В его глазах была такая тоска, что мои и без того слабые руки и ноги стали еще слабее.

– Я в порядке, – честно призналась я, продолжая наслаждаться супом. В нем плавали овощи и травы, а в послевкусии чувствовалась цитрусовая нотка, словно Лиам в последний момент выжал туда лимон. – И между прочим, я у тебя в долгу. Ты пришел туда как раз вовремя. Еще чуть-чуть, – и я бы вырубилась.

– Нужно было прийти раньше. Нельзя было тебя оставлять. – Он присел на край кровати и нежно убрал прядь волос с моего глаза. – Больно?

– В голове немного пульсирует, и спина ноет, но, слушай, вчера вечером мы с тобой поймали убийцу, так что кого волнует пара шишек и синяков?

Я протянула ему кулак.

Он ударил по нему своим.

– Ты же понимаешь, что на твоем месте большинство людей бы сдалось? Какая же ты чудесная, Мюррей.

– Что тут скажешь? Борьба с преступностью у меня в генах.

Он улыбнулся, и у него на щеке появилась ямочка. Но затем его лицо вдруг стало серьезным.

– Мне надо тебе кое-что показать. – Он полез в карман. – Энни, ты, наверное, на меня обидишься.

– За что?

– Разве ты не должна была спросить: «Почему только сейчас»? Ты же постоянно на меня обижаешься.

– Это точно, – подмигнула я, отчего у меня заболело лицо.

– Вчера вечером я гладил Профессора Плама. Кстати, ему кажется, что он собака или типа того. Он встретил меня у двери и, пока я его кормил, завел со мной полноценный разговор на кошачьем языке. Так вот, я с ним немного потусовался, прежде чем отправился отчитываться о том, что произошло, к доктору Колдуэлл, и когда я его гладил, то случайно сломал ошейник. – Он раскрыл ладонь. – Прости.

– Нет, ничего страшного. Я все равно собиралась купить ему новый.

Я испытала облегчение. После всего, через что мы прошли, я ожидала чего-то гораздо страшнее, чем сломанный кошачий ошейник.

– Уф-ф, а я так переживал! Отсюда сразу пойду в зоомагазин, чтобы купить ему новый. – Он прервался, словно хотел что-то добавить, но тут в дверях появилась медсестра и откашлялась. – Заходи в паб. Я тебе должен полноценный ужин. А пока доедай суп.

Я наблюдала, как он выходит из стерильно-белой комнаты. Пришло время признать, что При была права. Лиам Донован определенно не давал мне покоя, и не в плохом смысле. Мы вступали на опасную территорию, балансируя на грани любви и ненависти, при этом все сильнее отдаляясь от ненависти. Я пока не понимала, к чему это приведет, но знала, что этот опыт нас сблизил и что мне скоро предстоит разобраться с нарастающими чувствами.

Я держала в руке ошейник Профессора Плама, ощущая, как последняя ниточка, которая связывала меня со Скарлетт, утекает сквозь пальцы. Но тут я кое-что заметила. Почему я не видела этого раньше?

Внутри ошейника Профессора Плама был маленький кармашек.

Потайной кармашек.

Сглотнув, я ногтями выудила оттуда компьютерный чип. Положить его туда мог лишь один-единственный человек в мире – Скарлетт.

От всей души благодарю вас за то, что следили за приключениями Энни в «Убийство, кино и немного книг». Надеюсь, что эта история помогла вам отвлечься. Если вы хотите больше узнать о моих новых книгах, о том, что ждет Энни дальше, найти дополнительные материалы и многое другое, то можете подписаться на мою рассылку:

www.stormpublishing.co/ellie-alexander

Я была бы вам бесконечно признательна, если бы вы оставили честный отзыв на эту книгу. Отзывы мне очень помогают. Даже короткая рецензия может сыграть важную роль в том, чтобы новые читатели открыли для себя мои книги. Большое спасибо!

Еще раз благодарю вас за то, что присоединились ко мне в этом чудесном путешествии, и надеюсь, что мы останемся на связи: у меня в работе еще так много историй и проектов.

Приятного чтения,

Как и в случае с «Телом в книжном магазине», я хотела бы выразить огромную благодарность команде из издательства Storm и моему редактору Вики Бланден. Мне было невероятно приятно с вами сотрудничать. Я высоко ценю вашу проницательность, наставничество и поддержку при создании этой серии.

Писатели проводят много (а кто-то скажет, что и слишком много) времени наедине с собственными мыслями, беседуя с воображаемыми персонажами и придумывая вымышленные миры. Тем большую важность обретает общение с читателями в реальном мире. В мою команду входят Лиззи Бейли, Фло Чо, Кортни Драйдейл, Лили Гилл, Дженнифер Льюис и Кэт Уэбб. Спасибо вам за то, что читали ранние черновики книги, устраивали мозговой штурм, чтобы придумать для нее название, делились мнением об Энни и Редвуд-Гроув и всегда меня поддерживали.

Мэри Джейн О’Рурк, благодарю вас за сеансы брейнспоттинга[40], благодаря которым у меня родилось так много идей для этой и будущих серий.

Вдохновение для Редвуд-Гроув я черпала из реально существующих мест, в том числе великолепных садов и поместья в Филоли, очаровательного центра городка Лос-Альтос и Региональных Природных Территорий Центра Полуострова в Калифорнии[41]. Когда я отправлялась туда за многочисленными заметками и фотографиями, то Горди, Люк и Оливия сопровождали меня (как обычно), чтобы помочь отвлечься от собственных мыслей и вжиться в образ Энни.

Модель деревянного садового кресла, особенностью которого являются широкие подлокотники и наклоненное назад сиденье. (Здесь и далее – примеч. пер.)

Книги, которые были в наличии в течение определенного периода, обычно трех месяцев, но не продавались.

Фильмы Альфреда Хичкока.

Нехудожественная литература.

Главная героиня детективного сериала «Она написала убийство».

Кличка дана в честь персонажа детективной настольной игры Cluedo.

Разновидность мороженого из трех слоев, чаще всего – ванильного, клубничного и шоколадного.

В оригинале: «security blanket» – одеяло с мягкой игрушкой, пришитой на конце, которую малыши обнимают, чтобы уснуть.

Посттравматическое стрессовое расстройство.

Популярный сайт – агрегатор рецензий.

Antiques Roadshow – популярное реалити-шоу, изначально выходившее на BBC, в котором эксперты путешествуют по стране и оценивают предметы антиквариата, которые им приносят местные жители.

Рекламный щит-раскладушка на ножках, который обычно ставится в непосредственной близости от магазина или кафе.

Область залива Сан-Франциско – агломерация в Северной Калифорнии вокруг залива Сан-Франциско.

Неожиданный пугающий момент в фильме ужасов.

Шоколадные конфеты с мятной начинкой.

Сердечно-легочная реанимация.

Алкогольный коктейль, состоящий из виски, воды, меда, лимона и специй.

Эпоха, в которую была написана большая часть классических детективов, – в основном это 20–30-е годы прошлого века.

1,8 метра на 2,4 метра.

Уникальный набор действий в интернете или на устройствах.

Гибрид пуделя и золотистого ретривера.

Металлический кувшинчик, в котором бариста вспенивают молоко.

«Окно во двор» – один из классических триллеров Альфреда Хичкока.

Металлическая трубка в кофемашине, через которую подается струя горячего пара.

Коллажи для визуализации желаний и, соответственно, их исполнения.

Флетчер имеет в виду шляпу охотника на оленей, в которой обычно изображается Шерлок Холмс.

Trash на английском – «мусор».

Популярное художественное движение Викторианской эпохи, последователи которого заявляли о превосходстве изделий ручной работы над продуктами промышленного производства.

Актерское амплуа, изображающее наивную невинную девушку.

«Братья Харди» – серия детских детективов, которая выходит в США с 1927 года.

Кукла Чаки – злодей из культовой серии фильмов ужасов.

Режиссер фильма «Барби» и актриса, сыгравшая в нем главную роль.

Управление промышленно-строительными работами общественного назначения – созданное в 1935 году по инициативе Рузвельта федеральное агентство, которое помогло устроиться миллионам безработных.

Манипуляция, при которой человек заставляет другого сомневаться в собственной памяти, восприятии реальности или здравом смысле.

Настольная стратегическая игра.

Элитная винодельня с маленькими объемами производства.

Итальянские вафельные трубочки с начинкой из сливочного сыра.

Около 45 метров.

Детективный сериал, выходивший с 2002 по 2009 год, в России больше известен под названием «Дефективный детектив».

Метод психотерапии, который использует фиксацию взгляда на определенных точках для активации и переработки эмоциональных и психологических переживаний.

Особый округ в районе залива Сан-Франциско, созданный в 1972 году, который включает в себя больше 250 квадратных километров гор, троп для пешего туризма и т. д.