Столько всего навалилось, что я забыл отметить год своего попадания в тело Ника. Вернее, настолько вжился в новые реалии, что подумал об этом только в июне. Хотел выпить немного вина и погрустить о прошлой жизни, но не стал. К алкоголю в новом теле я практически равнодушен. А главное — происходящее мне нравится. Пусть последние события начали меня напрягать.

Именно с такими мыслями я подошёл к кабинету главного редактора «Юности». Добрался быстро. Сначала на электричке, затем метро до станции «Маяковская» и буквально несколько минут пешком — как показался нужный трёхэтажный особняк.

Пройдя обычный коридор с паркетом в «ёлочку» и фотографиями писателей на стенах, я постучал в заветную дверь и вошёл. Секретарь Полевого, суховатая дама средних лет, ответила на моё приветствие и добавила:

— Вас уже ждут.

Что-то у нас не сложились отношения с этой дамочкой. Надо провести работу над ошибками. Ведь пословица про царя и псаря родилась не на ровном месте.

Кабинет главреда ещё при первой встрече удивил дорогой мебелью и вообще продуманной обстановкой. Здесь располагался стол с брифинг-приставкой, два шкафа — один с документами, а второй с наградами. У окна стоял более длинный стол с приставленными стульями, где шли планёрки или встречали многочисленные делегации. Удивила большая инсталляция логотипа журнала на стене, где обычно должен висеть портрет вождя. Изображение Ильича расположилось с другой стороны, и было незаметно, так как находилось за спиной вошедшего. Фрондёрство? Не знаю. В общем, отлично для 1978 года!

Тройка апокалипсиса, как я в шутку назвал Полевого, Дементьева и Озерову, была уже в сборе. На самом деле руководители одного из самых популярных советских журналов удивили меня в лучшую сторону, конечно. Вот и сейчас Мэри Лазаревна смотрела приветливо, будто на доброго знакомого. Поздоровавшись, я сел напротив уважаемых людей и положил перед ними пухлую папку, извлечённую из спортивной сумки.

— Вот, переписал согласно вашим указаниям.

— Поменьше трагизма, юноша, — ответил Полевой, усмехнувшись, но по-доброму. — К вам никто не придирался, поверьте. Большая часть вопросов касается именно литературной составляющей. А ведь нашим девочкам ещё заниматься стилистикой произведения, не считая корректуры.

— Спасибо! Если издадите, то свожу их в ресторан, — отвечаю с каменным лицом.

— Почему только их? — вскинулась Озерова, Дементьев поддержал её одобрительным кивком. — А мы что, лысые?

Троица начала смеяться, я тоже. Нет, шевелюра у них на зависть многим молодым. Полевому лет семьдесят, а у него вон какие кудри, только виски седые. А ведь мужик видел такое, что и Кондратий мог хватить.

— Замётано, — произношу, когда все успокоились. — Тогда буду ждать вашей отмашки.

— Не спешите, Никита, — слово взял Дементьев. — Коррекция текста — это наша работа. Теперь важно, чтобы ваш роман утвердил Главлит. Далее будет следующий этап, наверное, более сложный. Придётся пройти тщательную проверку. Уж больно у вас в сюжете много насилия и спорных ситуаций.

— Так ведь мой герой попадает в параллельный мир. Там он сражается исключительно с колдунами, ведьмами и прочей нечистью, не соблюдающими местные законы. Есть конфликты и с людьми — куда без них. Большую часть убийств и так пришлось убрать. Теперь получился обычный приключенческий роман по мотивам славянского фольклора. Если вы полистаете романы классиков жанра, например, Дюма, Буссенара или Майн Рида, то там хватает насилия и убийств. Ничего страшного, писатели издаются миллионными тиражами и востребованы у советской публики. А у меня фактически отняли треть необходимых для сюжета действий. Хоть не пиши продолжение. Его вы вообще обкорнали наполовину!

Ага, поняв специфику советского подхода к литературе, я сразу обсудил с троицей продолжение. Чтобы не работать впустую, конечно. Роман Сапковского я помню хорошо, поэтому набросал ключевые точки, которых получилось немало. Надо сказать, что руководство журнала было шокировано фантазией молодого выскочки. Спорили мы долго, даже пару раз поругались. Пришлось довериться старшим товарищам.

Здесь такая ситуация. Изначально я написал повесть по мотивам «Смолина» за авторством Васильева. Она очень понравилась троице, но её сразу забраковали. Никто не разрешит мне выбрать местом действия СССР. Какой «Мир Ночи» и прочие колдуны с вампирами, живущие среди нас? Это прямой вызов советской власти и органам. Мол, если действие происходит на Западе, то можно попробовать. Хотя и такой вариант могут зарубить.

Ситуация выглядит бредовой. При чём здесь покушение на строй или очернение советского образа жизни? Это ведь обычная сказка. Но надо играть по местным правилам.

Поэтому пришлось переносить героя — простого бухгалтера по имени Александр Смолин — в магический мир, взяв за основу классического «Ведьмака». Но я добавил идеи ещё нескольких авторов. В итоге получился этакий микст. Мне показалось, что читабельный. Троице он тоже понравился, но меня попрекнули за плагиат с западных авторов. Жанр про попаданцев, мягко говоря, не нов.

После чего началась черновая корректура, при этом не ошибок. Дементьев и Озерова указали на спорные и явно непроходные моменты. Пришлось книгу переписывать. Сегодня я её и принёс.

Но оказывается, это только начало. Остальные проблемы впереди. Я это прекрасно понимал, столкнувшись с цензурой в музыке. Просто подумал, что раз такие авторитетные люди дали добро, то произведение пропустят.

— Никита, ввиду молодости ты можешь не понимать некоторых моментов, — начал Полевой. — Твоя книга может не пройти комиссию…

— Куда уж мне? Сказка о ведьмаке — это угроза строю? А запретить песню о странных снах — наверное, государственная необходимость? — не выдержал я. — Чего там такого? Вон, Андрею Дмитриевичу стихи понравились. А кое-кому в Главлите — нет. А если ты перепел стихи великого поэта, к которому не придерёшься, то есть худсовет при «Москонцерте». Пройдёшь там — зарубят в Минкульте. Это я ещё никому не известен. Страшно представить, что со мной сделает Гостелерадио, стань мои песни популярными! Да, я не пою про СССР. Но почему нельзя петь просто о жизни или любви? Поэтому можете не объяснять, что книгу не утвердят.

Троица смотрела на меня с удивлением. Даже в глазах Озеровой не было прежнего тепла.

— Прошу прощения. У меня тут трагедия локального характера, — говорю виноватым тоном, а потом кратко рассказываю произошедшее.

Троица не виновата, просто накипело. Две недели назад нам запретили исполнять «Странные сны», «Батарейку» и почти все перепевки Есенина. В итоге сейчас в нашем репертуаре «Плачет девушка в автомате», «Ничего не говори», «Гуляка» и «Белая берёза».

Полгода репетиций коту под хвост! А ведь «Сны», «Не жалею, не зову, не плачу» и «Я иду долиной» — это однозначные хиты. Как и ещё пять перепевок Сергея Александровича. У нас получался полноценный альбом, с которым можно было начать гастролировать, обкатав выступления в подмосковных ДК.

С «долиной» понятно — она тяжеловата, хотя в нашем весьма среднем музыкальном сопровождении слушается средне. Спасает мой вокал и необычность музыки. Причём мы её изрядно облегчили, немного подогнав под эстраду.

https://vkvideo.ru/video-233519286_456239137

Хорошо, что я пока не полез с «Русалкой» или тремя другими песнями, которые мы также отрепетировали.

Проблемы начались сразу после первого выступления в Александрове. Машиностроительный как-то связан с тамошними заводами, производящими радиоэлектронику и полупроводники. Только выступали мы в ДК со странным названием «Искож». В принципе мне всё равно. Даже с учётом того, что нам пришлось играть вместе с ещё двумя ВИА и первыми. Просто не понравилась реакция публики. Видать, из-за майских праздников в зале собрались только работяги и люди старшего возраста. По идее ничего страшного — наша музыка предназначена для самого широкого круга слушателей.

Или народ ещё не раскачался, или акустика тому виной, но наше выступление не зашло. Возможно, дело в слишком раннем начале концерта и в том, что часть публики ещё подходила. А может, их сюда рекрутировали с предприятий в обязательном порядке. Но я не почувствовал никакой отдачи. Плюс чужая аппаратура, которую предоставил местный ДК. Но надо признать и нашу вину.

Парни дрогнули, кроме Рамы. Они-то думали, что это наш первый самостоятельный концерт вне рамок завода и шажок к будущему успеху. Ан нет! Мы исполнили песню, а зал даже не похлопал. А с задних рядов даже засвистели — точно не в знак одобрения. Или я ошибся, выбрав первой песней «Ничего не говори». Быстро поменяв порядок композиций, мы решили сыграть «Гуляку», а следом «Девочку».

Однако это оказалось стратегической ошибкой. Кузнец начал нещадно фальшивить, не попадал в ритм и злился. За ним последовали остальные гитаристы. Не умеем мы пока держать удар. Просто парни запутались и не смогли переключиться, ведь план был заранее согласован. Я и сам несколько раз не попал в ритм, но быстро исправился. В итоге, отыграв пять песен, мы под жидкие хлопки и свист покинули сцену.

Не сказать, что это провал, но близко к тому. Тогда мы молча собрались, сели в выделенный заводом «ПАЗ» и поехали домой. Андрюха так и не проронил ни слова до Орудьево. Ближе к Забугорску парни начали робко обсуждать произошедшее. Я их поддержал, сказав, что первый блин всегда комом. И никто не обещал, что утром мы проснёмся звёздами. Но гитаристы особо не прониклись, Рама же кивнул и попытался уснуть. Железные у него нервы!

Уже перед поворотом к дому Кузнеца тот попросил меня поговорить наедине.

— Может, ну его на фиг? С завода мы фактически уволились, инструменты свои. Установку Ромке купим. Давай в кабак, тем более пока зовут? Десяток популярных песен мы знаем. Плюс после определённого момента публике плевать на уровень музыки — они уже выпили. Денег быстро заработаем. Потренируемся в нашем захолустье и через год в Сочи или Крым! А потом к приличному московскому ресторану прибьёмся, — начал быстро говорить друг. — Дело даже не в том, что нас сегодня плохо приняли. Я и парни не верим в успех с дальнейшим попаданием на большую сцену. Разве что Рама, но он наивный мечтатель. Ты ведь не такой, Князь. Твои песни всё равно дойдут до зрителя, пусть и окольным путём. Запишем на бобину и кассеты, а далее дело техники. Пусть в кабаках сцены поменьше, но народ будет требовать именно нас. «Гуляку» и «Девочку» начнут заказывать по пять раз и плясать под них до исступления. А ещё нас не будут трогать люди типа Говядина или Кораблёва. Скажу больше, они сами со своими жёнами придут в ресторан нас послушать.

Откуда у него такое влечение к выступлению в ресторанах? Кузнец ведь любит музыку, я это точно знаю. И хочет прославиться. По крайней мере, два с половиной года назад такие мысли у него были. А тут при первых трудностях снова его потянуло выступать перед барыгами и номенклатурой. Утрирую, но в приличный ресторан Москвы просто так не попадёшь. Соглашусь, что на юге публика более разномастная. Но меня всё равно не привлекает петь для пьяных старателей или шахтёров. Дело не в снобизме, а в нежелании унижаться и исполнять за червонец или четвертак условную «Мурку».

— Давай дотерпим до конца года? Выступим на новогодних концертах для заводчан и филиалов, а потом каждый пойдёт своим путём. Я всё равно продолжу пробиваться наверх, но возможно, изменю формат репертуара. Например, начну петь романсы. Мне для этого и ансамбль не нужен, — отвечаю другу совершенно честно. — А в кабак ты всегда успеешь. Зато мы точно будем знать, что не смогли. То есть провалились по делу, и нет смысла мечтать о чём-то большем.

Когда я говорил, Кузнец смотрел мне в глаза, потом отвернулся и замолчал.

— Хорошо!

Он пожал мою руку, закинул чехол с гитарой на плечо и ушёл в сторону дома. Я некоторое время стоял, вдыхая вечерний воздух, а потом зашагал в свою сторону. Вокруг прогуливались многочисленные прохожие — улица Маяковского у нас как Арбат локального значения. Здороваться и разговаривать ни с кем не хотелось, поэтому я кивнул паре знакомых и свернул в переулок.

Добравшись до дома, я понял, что мне хочется нажраться. В первый раз за время попадания в прошлое. Но удалось сдержать нездоровые порывы и заняться делами. Я набросал ещё несколько запасных композиций на случай, если придётся совсем сменить жанр, окунувшись в эстраду.

Будущие события показали, что мои сомнения оказались верными. Через две недели пришло извещение, что больше половины наших песен зарубили.

— И ты сразу опустил руки? — Полевой первым отреагировал на мой сбивчивый рассказ, сверкнув глазами. — Не буду сейчас говорить о том, как должен действовать настоящий комсомолец — мы не на трибуне. Однако у тебя есть талант. Андрей бы просто так не хвалил твои стихи. Только путь настоящего творца — это преодоление. И даже когда придёт успех, нельзя расслабляться. Только на это способны по-настоящему сильные люди. Признаюсь, твоя истерика меня разочаровала.

Мэтр прав. Чего-то я психанул не по делу.

— А ещё избавь меня от критики системы. Много вас в последнее время появилось. Главлит несовершенен, но там много толковых людей. Да и стране необходима такая организация. Ты бы знал, сколько графоманов пытается издать свои произведения, часто откровенный бред. Это у нас спаянный коллектив редакторов, отсекающий всякую муть и ужас. Насколько я помню, мы практически ни разу не ошиблись, — Полевой наставительно поднял указательный палец. — Зато в стране хватает других изданий, менее принципиальных. Особенно это касается республиканского уровня. Благо там больше пишут на своих языках.

— Андрей Дмитриевич дал почитать мне твои стихи. Маловато, но написано неплохо. Хотелось бы послушать, как они звучат в музыкальном исполнении, — вдруг огорошила меня Озерова.

— Я слушал, Никита передавал мне бобину, — присоединился к разговору Дементьев. — Хорошо, но слишком оригинальное для нашей публики звучание.

Это он так дипломатично отозвался о всяких «держимордах». На самом деле зам главреда предпочитает западный рок, о чём сообщил мне по секрету.

— Магнитофон у нас есть, может, и Борис Николаевич присоединится к прослушиванию, — продолжил удивлять меня Дементьев.

— Не сегодня! И давайте в первую очередь займёмся литературой и завершим обсуждение деталей, — произнёс Полевой. — У нас ведь есть второй роман.

Судя по скуксившимся лицам троицы, «Код» даже переписывать не придётся. Его забраковали наглухо.

— Совсем всё плохо? — спрашиваю, глядя в глаза главного редактора.

— На самом деле нет. После первой коррекции стилистики и грамматики повесть превратилась во вполне съедобный продукт. Её можно было спокойно растянуть до полноценного романа без потери темпа и всякой воды, — меня снова сегодня удивили. — Там совсем другое. Я показал запись одному знающему человеку, бывшему военному в больших чинах. Так, он сразу сказал, что автора надо пеленать и тащить на допрос. Мол, откуда у тебя такие сведения? И главное — как гражданский сопляк может так подробно описать поведение и психологию людей в случае глобальной катастрофы! Это, вообще-то, секретные сведения, больше разрабатываемые в спецслужбах. Ну и в армии они, них известно. Только там больше готовятся к ядерной войне. А у тебя вирус, что крайне необычно и одновременно реалистично. Это вам не побасенки западных фантастов.

Ёпт! Меня ещё и закатать в какую-нибудь специальную тюрьму хотят!

— Не переживай, — усмехнулся Полевой, заметив мою реакцию. — Никто тебя не тронет. Генерал быстро отошёл и позже сообщил, что твои описания слишком сказочные. Поэтому повесть я тебе возвращаю и советую её сжечь. От греха, так сказать. Её нельзя показывать не только Главлиту, но даже проверенным людям. От последних обычно и стоит ждать подлости.

Борис Николаевич замолчал, видать, вспомнил что-то из своего прошлого.

— Сделаем так, — наконец произнёс он, слегка ударив по столу. — Пока сосредоточимся на твоей сказке. Думаю, через месяц её можно пускать по инстанциям. Касательно музыки — ничего не обещаю. Послезавтра мы её послушаем в узком кругу и обсудим. После чего Андрей Дмитриевич тебя известит.

Я думал, что придётся ждать долго, поэтому с головой погрузился в работу. Благо парни не ворчали и поддержали мой темп. Других дел сейчас практически нет, по следующему выступлению пока неопределённость. Так чего время терять? Заодно мы умудрились найти хорошего преподавателя. Откуда в Москве такой специалист, разбирающийся в электрогитарах, не знаю.

Сам Евгений, попросивший называть его просто по имени, пока не раскололся. Парни предположили, что этот пятидесятилетний мужик долго жил на Западе — при посольстве или торговом представительстве. У людей ведь разные увлечения. Рекомендовали его какие-то друзья Лукьяна. Финансовые вопросы мы быстро решили через завод, есть ещё лимиты.

Нам повезло, что препод жил на севере столицы и спокойно приезжал к нам на электричке. После первого урока мы были уязвлены. Я ведь тоже показал свой уровень, буквально уничтоженный Евгением. Сначала все обиделись, но мужик просто указал на ошибки и сыграл сам. Пусть он не виртуоз, но лучше нас. Теперь мы два раза в неделю превращаемся в прилежных учеников. Потом усиленно повторяем уроки. Плюс никто не отменял репетиции. Мы решили пока не изменять первоначальному репертуару и играли все песни.

А у меня ведь ещё организационные обязанности. Благо пока их немного, и на гитару я серьёзно не налегаю. Больше всего меня беспокоят будущие площадки для выступлений. Их нет от слова совсем.

Элеонора пообещала толкового администратора, но пока молчит. Сам же я в этом деле плаваю. Слишком много нюансов. Поэтому напряжение нарастало.

И вдруг через три дня после разговора в редакции во время перерыва в зале появляется лично Дементьев. Признаюсь, я оторопел. Парни с недоумением отреагировали на появление хорошо одетого мужчины в очках. Не став разводить канитель, зам главреда кивнул в сторону двери.

Выйдя из здания, мы направились по улице, наслаждаясь выглянувшим солнышком. Последние дни выдались пасмурными, как моё настроение.

— Везучий ты человек, Никита. Мы послушали твою музыку в тот же день, — весьма оптимистично начал Андрей Дмитриевич. — Полевой любит поэзию и особо выделяет Есенина. Не поверишь, он видел его выступление вживую. Ему понравилось не только переложение стихов Сергея Александровича, но и твои собственные.

Чего я могу сказать? Мне приятно, хотя всё это чистый плагиат. Меня только успокаивает, что вокруг, скорее всего, другой мир. Или моя деятельность сильно на него повлияет. Условно обворованные люди напишут другие книги и музыку.

— Более того, Борис Николаевич по своим каналам уточнил ситуацию в Главлите. И там всё неоднозначно. Решение принял один человек впопыхах, без обсуждения на комиссии. Кто-то его попросил — наверное, твой большой поклонник, — усмехнулся Дементьев и остановился, чтобы закурить. — А шеф это просто ненавидит. Нет для него более раздражающего фактора, чем человек, получивший рычаги и пытающийся сломать судьбу писателя или поэта. Насмотрелся он на такое. Впрочем, это другая история. Главное, что будет создана полноценная комиссия, которая рассмотрит твои стихи. Думаю, шансы на успех велики.

— Спасибо! — только и смог вымолвить я.

— Это ещё не всё, — похоже, Андрей Дмитриевич продолжил день неслыханной щедрости. — С «Москонцертом» тоже всё мутно. Та же история — ещё и худсовет, рассматривавший музыку, не имеет к этому никакого отношения. Всё провели без присутствия автора. Там ситуация немного запутана. Поэтому готовься к новому заседанию и привези нормальную запись. Насчёт всех песен не обещаю, но часть пройдёт.

Я хотел снова поблагодарить зама главного редактора, но он меня перебил.

— Только возникает вопрос: а тебе самому это нужно? — усмехнувшись моему удивлённому взгляду, Дементьев пояснил: — Ты хоть немного понимаешь возможности вашего директора? Он, вообще-то, ещё и депутат, имеющий вход в очень высокие кабинеты. А ведь это его проект, на который выделены заводские деньги. Ну и товарищ Мишин тебя знает с хорошей стороны. Так какого рожна ты развесил нюни и не борешься, имея таких тяжеловесов в качестве союзников? Ещё ведь вам гадит человек с завода. Поверь, имея такую информацию, его заткнут навсегда.

Ну да. Чего-то я затупил и совсем перестал думать. Только с Элеонорой поговорил, но она сейчас занята и не совсем разобралась в ситуации. Ничего, будем исправлять ошибку. А жизнь-то налаживается!

— Что я могу сказать? Неплохо, ещё и оригинально. Опыта выступлений у вас нет, но это дело поправимое. А вот музыкальную часть надо подтягивать. Вы не пробовали найти не только гитарного преподавателя, но и концертмейстера? Многие ВИА недооценивают наличие в коллективе столь нужного человека.

Наш администратор взялся за дело без раскачки, чем изрядно меня порадовал. Уж слишком начала давить сложившаяся неопределённость.

Борис Семёнович Гудков оказался немного суетливым мужичком сорока пяти лет, усатым и с пузиком. Но внешность товарища волновала меня меньше всего. Ранее он работал в «Москонцерте» и своё дело знал. По крайней мере, я выдохнул, поняв, какого уровня специалист нам достался. Он и в музыке разбирался, пусть средне. Заодно подкинул несколько идей, хотя парни сначала иронично отнеслись к необходимости заниматься с концертмейстером. В отличие от меня, конечно.

На второй день после знакомства, и отыгрыша восьми наших композиций, которые уже разучены до автоматизма, состоялся исторический разговор. Мы позже охарактеризовали его именно так.

— Может, нам местную учительницу пения попросить? В ДК неплохой детский хор, — прокомментировал слова администратора Кузнецов, а Лукьян с Ивановым поддержали его смешками.

Рама отреагировал, как всегда, индифферентно, упомянутый гитарный учитель одобрительно кивнул, а я поморщился.

Мне не совсем понятно поведение Андрюхи. Вроде обо всём договорились, пашем как проклятые, и уже заметен успех. Но иногда на друга находит. Вот и сейчас он развалился на стуле в помещении, отведённом ВИА, и изображал из себя этакого скучающего скептика. Зачем? Нам с администратором ещё долго работать, тем более это креатура Элеоноры, без которой вообще никак.

Вдруг меня неожиданно поддержал Евгений. Преподаватель практически сразу стал частью коллектива. Плюс, мы пробили ему должность учителя музыки при ДК, поэтому он имел слово.

— Ты зря иронизируешь, Андрей. Концертмейстер — это не какая-то толстая и суетящаяся тётка, бегающая вокруг шалящих детишек из хора. Настоящий профи может помочь вам изучить партии, заодно выступит в качестве дирижёра. Если нашему вокалисту особо помогать не нужно, то с остальными не всё так гладко. Поверь, работа сразу пойдёт споро.

Скептики замолчали, перестав скалиться. Я же сразу задал вопрос Гудкову:

— У вас есть подходящая кандидатура? Надо учитывать, что у нас не хор или опера, а современная музыка.

— Вы удивитесь, но нужный специалист живёт в вашем городе. Человек недавно вышел на пенсию и не может трудиться с полной нагрузкой. Однако вам поможет.

Так, в нашем дружном коллективе появился Николай Анатольевич Маришкин, шестидесятиоднолетний концертмейстер с большим опытом работы. Я тогда удивился, как можно выйти на пенсию в шестьдесят. Оказалось, что в СССР таков пенсионный возраст для мужчин, у женщин ещё ниже. Впрочем, Маришкин появился позже. А на рабочем совещании мы обсудили множество вопросов.

— Зам заводского комсорга пообещала помочь с организацией выступлений по своей линии. Есть возможность договориться с заводами из других областей и даже республик. Мы ведь проходим по машиностроительной отрасли. Почти у всех крупных предприятий есть собственные ДК или регулярно проводятся мероприятия с привлечением музыкантов, — в разговоре сообщаю о предложении Анны. — А пока у неё есть варианты с другими организациями.

Никто из парней на мои слова не отреагировал. Мы с рыжей держим отношения втайне. Она обычно приезжает ко мне на такси, обратно отправляется так же. Или мы встречаемся в Москве на квартире её подруги. Только Рама случайно нас встретил именно в столице. Бывает же столкнуться с человеком в многомиллионном городе. Я в Орудьево с парнями практически не пересекаюсь, если не договорюсь заранее. Но наш барабанщик будет молчать, здесь сомнений нет.

— А это хорошая новость! — расцвёл администратор. — Вы даже не представляете, какие у крупных предприятий ресурсы. Да и горисполкомы часто не жалеют денег на развлечение граждан. Но это уже в «Москонцерте» есть?

— Через неделю всё решится. Надеюсь, в нашу пользу, — произношу с оптимизмом, которого не испытываю.

— Тогда за работу, товарищи будущие звёзды!

И завертелось. Да так, что парни взвыли.

Гудков сразу начал с места в карьер. Пока мы спокойно репетировали, он не слезал с телефона, благо нам выделили линию, пусть и спаренную. Ещё администратор постоянно мотался в столицу и по подмосковным городам. Практически одновременно с новостью о допуске большей части моих песен нам сообщили о небольшом турне. Новый член команды тогда пошутил. Только не все поняли его чувство юмора.

Судите сами. Мы получили тур длиной почти в месяц, во время которого пришлось дать двадцать один концерт. Этот вояж стал для «Странных снов» первым серьёзным испытанием. Но перенесённые сложности идут во благо, так как дают необходимый опыт и сплачивают коллектив. Естественно, не всё было гладко, однако администратор сработал выше всяких похвал. Мне хватает знаний, чтобы понять объём проделанной работы. Очень помогла Анна по своей линии, когда удалось уговорить некоторых представителей принимающей стороны. Об этом позже сообщил Гудков.

Маршрут получился плотным. Вроде одна область, но она у нас немаленькая. Плюс, администратору не удалось проложить прямой маршрут. Приходилось сначала ехать на юг, а потом возвращаться на север. Но здесь нельзя иначе. Благо сейчас лето, и у многих предприятий или администраций различные мероприятия. Семёныч пообещал, что устроит нам такой же весёлый август.

Один город сменял другой, два раза нам пришлось выступить в местных парках. При этом сначала выступление проходило в ДК, а потом под открытым небом. На самом деле тяжело, но мы держались. Парни пару раз начали ныть, но быстро были мной приструнены. Это ведь настоящая гастрольная практика, пусть и скромная по масштабам.

Здесь ещё важен психологический момент. Необходимо набить руку и одновременно выстроить психологический щит. Ведь на музыканта давит не только атмосфера бесконечной дороги и исполнение одинакового репертуара.

В одних городах нас принимали вполне тепло, зрители хлопали после каждой песни и даже просили повторить на бис. Естественно, особой популярностью пользовались «Девушка» и «Гуляка», которые мы играли в конце. А иногда зал замирал с самого начала и оставался холодным до финальных аккордов, как на самом первом концерте. Он снова чуть не выбил коллектив из колеи.

Разница в реакции не зависела от качества игры или настроения музыкантов. Скорее дело в привычках местной публики и в том, кому профкомы раздавали билеты. Где-то зал заполнялся людьми, пришедшими по своей воле, и тогда атмосфера становилась живее. Но часто состав зрителей был смешанным, и предсказать реакцию оказывалось невозможно. Мы молодая группа, поэтому о своей аудитории можно только мечтать.

Дорога между городами утомляла больше, чем именно выступления. Всё-таки «ПАЗик» — не самый комфортный автобус. В салоне было тесно от инструментов и аппаратуры. Домой мы возвращались всего несколько раз, если приходилось играть в ближайшем городе. Ночевать чаще приходилось в заводских общежитиях, где были свободные комнаты. Кровати там старые, пружинные, сильно скрипели. Ну и размещали нас часто по трое или четверо, что тоже давало дополнительную нагрузку на нервы.

Но мы с парнями не жаловались. Надо понимать, что это нормальные гастрольные будни. В СССР с инфраструктурой большие проблемы, к чему местный народ относится спокойно.

Несколько раз случались казусы с аппаратурой. Благо бывший радист теперь в составе «Снов». В одном из ДК усилитель отказал прямо перед выходом на сцену, и Олегу пришлось уговаривать местного коллегу срочно искать замену. В другом городе микрофоны начали фонить во время исполнения второй песни. Пришлось делать незапланированный перерыв, чтобы не играть с постоянным гулом в колонках. Такие моменты сбивали музыкантов с ритма, но они научились быстро перестраиваться и не обращать внимания на технические неполадки. Работники ДК часто оказывались людьми пожилыми, привыкшими к своему распорядку, и иногда начинали чудить. Например, нам однажды выключили свет в середине выступления. Другой раз устроили бардак, в последний момент, изменив план рассадки зрителей. Ага, здесь народ не танцует у сцены, а сидит в креслах, иногда похлопывая в ладоши.

Дважды концерты попытались запретить на местном уровне. В одном городе парторг пришёл на саундчек, прослушал пару песен и усмотрел в текстах слова, не соответствующие официальной линии. Хотя конкретных претензий товарищ сформулировать не смог. Он вызвал директора ДК и потребовал отменить вечернее выступление, ссылаясь на общие формулировки и напирая на идеологическое несоответствие. Гудкову пришлось доставать разрешительные бумаги, доказывая, что репертуар согласован и одобрен всеми инстанциями. Спор занял почти два часа, но концерт в итоге состоялся. Плохо, что публика уже начала расходиться из-за задержки.

Во втором случае претензии возникли не к текстам, а к манере исполнения. Местному партийному боссу показалось, что гитарные соло звучат слишком резко и вызывающе для обычной эстрады. Я объяснил, что это просто рок-н-ролльная аранжировка, где все партии расписаны согласно требованиям комиссии «Москонцерта», и без отклонений. Секретарь не стал настаивать на отмене, но попросил «сделать звук потише» и «убрать излишнюю энергию». Это уже касалось моей манеры поведения на сцене. Оказывается, товарищу уже донесли информацию о певце-кривляке. Здесь хоть стой, хоть падай.

Но в итоге удалось договориться. Я сначала не понимал, зачем администратор загрузил в автобус два ящика армянского коньяка. Вообще-то, у нас во время тура сухой закон. Да и сам Семёныч не похож на алкоголика. Однако по мере исчезновения бутылок приходило понимание. Это с трактористом можно расплатиться водкой. В нашем случае товарищи предпочитают более благородные напитки.

Несмотря на все трудности, тур действительно дал группе бесценный опыт. Мы научились настраиваться за пятнадцать минут до выхода, независимо от состояния дороги и качества сна. Парни перестали обращать внимание на пустые глаза в зале, продолжая работать с полной отдачей, потому что иначе нельзя. Каждый концерт становился тренировкой, а каждая неудача — уроком, который запомнится надолго. Я попросил Гудкова записывать в блокнот замечания по каждому концерту. В первую очередь наши ошибки или то, на какие песни публика совершенно не реагирует. После окончания необходимо всё проанализировать.

В конце тура мы подсчитали, что сыграли больше песен, чем планировали. Несколько композиций пришлось петь на бис. Главное — ни один концерт не был сорван несмотря на попытки местных номенклатурщиков и проблемы с аппаратурой. В какой-то момент я почувствовал, что группа стала более слаженной и уверенной, даже если реакция публики оставалась скромной.

К последнему дню вояжа все устали до такой степени, что мечтали только об одном — вернуться домой и проваляться в кровати не менее суток. При этом никто не говорил, что тур стал ошибкой или мы зря потратили время. Наоборот, в автобусе парни обсуждали, где в следующий раз можно выступить лучше и что изменить в программе. Заодно пора выходить на свою аудиторию. Семёныч тоже строил планы, хотя официальных запросов на новые выступления пока не было. Думаю, это вопрос решаемый. Ушлый администратор в каждом городе общался с представителями разных организаций.

Перед последним выступлением нас заселили в стандартную общагу. Благо здесь оказались комнаты на два человека. Администратор куда-то умотал, а я искупался и завалился спать. Приехали мы вечером, хорошо, что успели поесть. Здесь тоже подсуетился Гудков. Парни тоже легли отдыхать, а я всё не мог заснуть. Из головы не выходил первый концерт, который по закону подлости стал тем самым комом. Вернее, чуть не стал.

Зал ДК «Химик» оказался новым, с хорошей акустикой и приличным светом. Вентиляция работала средне, но к этому быстро привыкаешь. Публика собралась взрослая, в основном рабочие с завода, скорее всего, явились по поручению профсоюза. Молодёжи было немного, и она расположилась на галёрке. Несколько парней и девушек, что заняли первые ряды, явно пришли по своему желанию. Но их было слишком мало, чтобы создать живую атмосферу, на которую я рассчитывал перед выступлением. Зал, вообще, разочаровал проплешинами.

Но это первый концерт, поэтому надо выложиться на двести процентов. Я с первых аккордов задал рабочий темп, музыканты играли слаженно, без срывов и фальши. Звук был чистым, без эха и дребезжания, что для нынешних площадок редкость. Олег грамотно выставил динамики. Бас не гудел, а верхние частоты не резали слух. Нам бы ещё добавить светового сопровождения, нежели играть в полутьме. Так и публике веселее. Хотя смотря для кого.

Первые три композиции прошли практически в полной тишине. Зрители сидели неподвижно, только изредка кто-то кашлял или пересаживался на другое место. Я смотрел в зал, но не видел никакого оживления. Только ребята с первых рядов поддерживали нас хлипкими аплодисментами. Пришлось немного изменить порядок композиций, и мы заиграли «Гуляку». Это всё-таки весёлая песня. Однако зал оставался спокойным, будто перед ним не живое выступление, а киносеанс.

К четвёртой песне в зале начали переглядываться, некоторые зрители откровенно скучали. Я понимал, что часть нашего материала достаточно сложна для восприятия неподготовленной публикой. Вернее, взрослой, давайте называть вещи своими именами. Причём я внутренне готовился к такому развитию событий. Но всё равно надеялся, что хотя бы к середине программы что-то изменится.

К середине выступления я взял паузу, повернулся к залу и объявил следующую песню обычным голосом, без лишней театральности. Пришло время предъявить наш главный козырь, иначе совсем мрак.

Я решил сыграть «Девушку», самую зажигательную нашу композицию. Уже после первых тактов пара человек на передних рядах начали притоптывать в такт, а двое парней даже качнули головами. К концу песни зрители захлопали громче, чем после всех предыдущих номеров. Даже в середине зала раздались редкие хлопки. Благо молодёжь вела себя гораздо активнее. Смешно, но первый раз за весь вечер зрители обозначили своё присутствие. Речь о большей части, а не о наших персональных фанатах.

Позже мы пообщались с ребятами. Оказалось, что мои песни начали расходиться среди народа. Олег, наверное, кому-то переписал несколько вещей. А далее люди начали делать копии. Значит, не всё потеряно!

Тогда реакция публики немного оживила атмосферу. Поэтому мы продолжили в том же духе, попытавшись играть максимально задорно.

Под конец программы в зале стало свободнее. Часть зрителей покинули свои места ещё до финальных аккордов. Зато примерно десяток пересели ближе к сцене. Я видел их сосредоточенные и внимательные лица без тени эмоций. Но хотя бы слушали, а не смотрели в сторону выхода.

Завершающий аккорд программы прозвучал чисто, без смазывания, и зал отозвался аплодисментами. Конечно, хотелось бы бурных оваций, но и это хлеб. Кто-то из девушек крикнул пару раз «браво», а с задних рядов одобрительно свистнули.

За кулисами мы особо не разговаривали. Вроде всё прошло более или менее успешно, люди в конце хлопали. Плохо, что настоящего контакта не случилось и большую часть вечера мы играли в пустоту.

Затем уже было общение с местной молодёжью. Десяток парней и девушек пришли нас поблагодарить и даже попросили автографы. Что сразу взбодрило парней. Поэтому в автобусе они вели себя активно, весело переговариваясь и обсуждая самые яркие моменты выступления. Ведь для них важен сам факт чистой и уверенной игры. Я же молчал, пытаясь проанализировать произошедшее.

По идее сбылись мои предположения. Дело не в слабости наших песен или выступлений в целом. Большинство рабочих пришли выполнить некую норму посещаемости по профсоюзной линии, а не за новой музыкой. И тех немногих, кому наши композиции действительно зашли, было от силы пять-шесть человек — те самые, что подошли к сцене под конец. Мне было досадно не за провал как таковой, а за то количество сил и нервов, которые были вложены в этот вечер и не вернулись энергетикой зала.

Скорее всего, зрители просто не поняли наши композиции. Особенно блюз и рок с гитарными соло. Для слушателей, привыкших к эстрадным песням с куплетами и припевами, наши вещи звучали слишком непривычно и отстранённо. Я знал об этой разнице восприятия и раньше, но надеялся, что на концерте найдётся часть зала, готовая воспринять нестандартную музыку. Она и была в виде молодёжи, привыкшей к звучанию рока. С народом постарше и интеллектуально попроще нам сложнее.

В дороге я прокручивал в голове весь вечер, пытаясь понять, где можно было сыграть иначе, а где стоило добавить простоты. Но пришёл к логичному выводу: менять свой стиль нельзя. Иначе это будет капитуляция равнодушной.

Тут ещё парни добавили пищи для размышлений. Оказывается, ВИА «Весёлые ребята» решили снова начать петь «Девушку». При этом их новая аранжировка поразительно похожа на нашу. Только что я могу сделать? А ничего! Музыка и стихи чужие, песня уже исполнялась разными коллективами. «Ребята» в своём праве.

Хуже всего информация, донесённая Гудковым. У Семёныча связи во всех сферах шоу-бизнеса, и ему можно верить. Наш ход с исполнением Есенина заинтересовал некоторых композиторов. Ясное дело, что можно взять стихи любого поэта. Ты попробуй напиши на них хорошую музыку. Пока ноу-хау рассматривают товарищи попроще, и не факт, что у них получится. Да и у меня в основном роковое звучание, малоизвестное местным творцам.

Однако если за дело примутся мастодонты вроде Пахмутовой, Таривердиева, Тухманова, Зацепина или Рыбникова, то вечер перестаёт быть томным. Они спокойно адаптируют слова под эстраду. Глупо сомневаться в компетентности этих людей. А ещё у них есть административный ресурс, способный отодвинуть одного выскочку на задворки сцены. Пусть поёт для рабочего класса в ДК, нечего ему соваться на музыкальный олимп. Не помогут даже Мишин с Синяевым.

Именно поэтому я жду начала печатания «Ведьмака». Против известного писателя воевать гораздо сложнее. Плюс, я сразу огорошил Полевого, что хочу издать произведение за рубежом. Пусть советская казна заберёт себе весь валютный гонорар. Мне необходима известность, которая даст относительную независимость. Функционирование местной системы мне относительно понятно. Если ты проявишь себя на Западе так, чтобы большие начальники могли вещать с высокой трибуны о достижениях и превосходстве коммунистического строя, то станешь фактически неприкасаемым. В случае бонуса в виде валютной выручки твои шансы ещё вырастут. Главное — не наглеть. Я всё-таки битый жизнью мужик в теле парня, поэтому всё понимаю. Ошибки, совершённые в «Костре», стали возможны из-за незнания обстановки и гормонального всплеска нового тела, который сложно контролировать.

А ещё у меня есть надежда на немецкого продюсера. К тому времени мы должны отшлифовать отправленные в ФРГ песни и изучить новые. До его приезда в Москву осталось всего четыре месяца.

— Не спишь? — мои размышления нарушил Гудков, включивший свет.

Увидев мои открытые глаза, администратор сел на скрипнувшую кровать и шумно выдохнул. Судя по выхлопу, часть коньяка он употребил лично. Имеет право, мужик действительно круто отработал.

— Я тебе честно скажу, только ты не обижайся, — Семёныч переиначил слова из популярного фильма и пьяненько усмехнулся. — У вас замечательная программа! Технику игры не мешает улучшить, как и некоторые детали вроде света. Надо заботиться о зрителе. Проблема в том, что вы не сможете взлететь. Или на это потребуется очень много времени. Лучшую песню ансамбля перехватили, а вторая годится строго для кабака. Остальное будет крутиться на бобинах у молодёжи. Только никто не даст нам попасть на большую сцену, о чём ты мечтаешь. Остаются такие вот площадки вроде ДК. Однако ты сам понимаешь, какой здесь контингент. Я здесь немного пообщался, скорее всего, комсомольскую лавочку перекроют. Не всю, но большую часть. А значит, остаются выступления только в ДК разных предприятий, связанных с машиностроением. Не уверен, что при таких раскладах поступит предложение из других областей. Получается замкнутый круг. Тебе нужен прорыв, чтобы народ повалил толпами, но опять-таки никто не позволит играть чистый рок-н-ролл. Пока ВИА не заявит о себе какой-то уж слишком удачной песней либо не станет популярным, как Высоцкий. Тогда товарищи в высоких кабинетах поскрипят зубами, но дадут «Снам» работать, делая вид, что их нет. Даже пластинку могут одобрить, как упомянутому Владимиру Семёновичу. Но готовься находиться в вечной оппозиции. Или лучше переходи в неё уже сейчас. Ха-ха! Хрр.

Выдав последнюю фразу, Гудков захрапел, свалившись на койку в одежде. Хорошо, хоть храп у него тихий.

Снимаю его смешные босоножки и забрасываю ноги администратора на кровать. А сам погружаюсь в новую волну мыслей. И где я найду ему прорыв, если нельзя играть рок?

Финальный концерт конкурса «Голос» проходил в Московском дворце пионеров на улице Косыгина, сейчас это Воробьёвское шоссе. Это пока не всесоюзное мероприятие, а столицы и области.

Сначала я скептически отнёсся к происходящему. Показалось, что снова вмешались различные «держиморды» и цензоры, добравшиеся даже до детишек. Но потом представил объём проведённой работы и даже зауважал организаторов. Ведь сначала они провели многоступенчатый отбор. В Подмосковье и столице сотни ДК, музыкальных школ и различных кружков самодеятельности, где дети занимаются пением. Думаю, желающих принять участие в проекте хватало. Добавьте к этому, что конкурс для людей в новинку, тогда станет понятен объём возникших проблем. То-то Элеонора при нашей встрече жаловалась на бешеную загрузку.

Сейчас же, воочию увидев количество участников, уровень организации и царящий ажиотаж, я кардинально изменил своё мнение. А ещё произошёл забавный случай — мне едва удалось достать билет на финальное выступление. Хорошо, что снова помогла моя комсомольская покровительница, приславшая приглашение, причём в шестой ряд. Пусть с краешка, зато отсюда очень хорошо видно детские лица, процесс работы организаторов и техников. Для нынешнего времени всё на очень высоком уровне. Ещё я могу наблюдать за высокопоставленными гостями и жюри.

Всех уважаемых товарищей разглядеть не удалось, но Мишин и Остроушко точно присутствуют. Как и несколько известных композиторов и певцов, которые должны оценивать выступление конкурсантов. А Шаинского, Гладкова, Клару Румянову, Валентину Толкунову и Эдуарда Хиля сложно не узнать. Пресса тоже присутствует, Филин сидит в пятом ряду через пять кресел слева от меня. Думаю, в зале есть и другие акулы пера. В общем, уровень получается самый высокий. Насколько я понял, открытого голосования не будет, а победителей выберут кулуарно.

Главное, чтобы не было подводных камней и прочих интриг, как получилось с блатным мальчиком Абрамяном. Благо среди состава участников такой фамилии нет. Зато есть Алёша Козлов и, конечно, Пелагея Сергеева, ради которой я сегодня в зале. Очень хотелось использовать три дня отпуска, чтобы банально выспаться или погулять с Анной по Москве. Но ребята меня ждут, их родители звонили в ДК, когда ВИА была на гастролях. Поэтому необходимо их поддержать.

Радий среди участников тоже есть. Опасный конкурент для моих протеже, кстати. Учениками их назвать нельзя — ребята год занимались под руководством профессиональных педагогов. Плохо, что нам не удалось пересечься с Лёшей и Пелагеей. Они просто живут в Ногинске и Наукограде соответственно. Имамутдинов представляет Забугорск, но он мне малоинтересен. Удивило, что девочка предпочла заниматься в столице, а не в «М». У нас вроде лучшие условия, ещё и я под рукой.

Всего претендентов на победу семнадцать, из которых восемь представляют Москву. Но и количество участников из Подмосковья радует, особенно троица, проявившая себя в лагере. Ещё одна девочка из нашего ДК, что тоже приятно. Вообще, «Семицветики» уже заявили о себе, как и московские «Ребята с нашего двора». По крайней мере, о них пишут в «Пионерской правде», и коллективы начали давать концерты. Также обрадовала информация, что подобный ансамбль планируют создать в Ленинграде.

Только не знаю, что у ребят с индивидуальной подготовкой. Чего-то я забросил этот момент, аж стыдно перед ними. Ведь всё затевалось именно для поиска и развития талантов, способных перейти на большую сцену. Массовка такой возможности не предоставит. Как бы руководители не сделали ошибку, начав уделять внимание коллективу в ущерб самым талантливым детям.

Я приехал во дворец вовремя, благо мне удобно. Нырнул в метро на Ярославском вокзале и вышел на Воробьёвых горах, которые сейчас Ленинские. А там пешком минут пятнадцать. Уже на подходе к комплексу ощущался ажиотаж. Дети пришли как с родителями, так и с группами под надзором учителей. Атмосфера праздничная, ещё и погода хорошая! Мне тоже передалось общее позитивное настроение, хотя оно и так было в норме.

Наконец, все расселись, погас свет, и Светлана Жильцова начала концерт. Понятно, что сначала слово дали большим дядям и тёте во главе с Мишиным. Благо комсомольские вожаки и главная пионерка страны Алевтина Федулова, оказавшаяся тётенькой лет сорока, не стали нагружать зрителей лишним славословием. Больше всех времени отнял косноязычный Остроушко, принявшийся сыпать лозунгами. Остальные подготовили более грамотные речи.

Выступления начались ровно, без срывов. Дети выходили по очереди, вставали перед микрофоном. Им аккомпанировал оркестр или свои музыканты на рояле. У нас ведь определение лучшего вокала, а не умения выступать под музыку.

Голоса звучали чисто, но без особой выразительности. Первые пять конкурсантов меня ничем не поразили. Обычный детский конкурс с неплохим исполнением. Такого хватает на любом концерте, даже в пионерском лагере. Публика хлопала вежливо, но тоже без особого задора. Однако к шестому номеру ситуация начала меняться. Насколько я понял, организаторы решили разделить выступавших на две части, оставив в конце наиболее сильных исполнителей.

К микрофону подошла девочка с забавными косичками в обычной юбке и белой рубашке с красным галстуком. Организаторы решили не мудрить с костюмами и попросили ребят выйти в пионерской форме. Я не ждал ничего особенного и вдруг завис при первых же аккордах, узнав знакомый мотив. А потом зазвучала песня. Зал притих, и в воздухе будто повисло предвкушение чего-то яркого. Такое сразу ощущается, и исполнительница не подвела.

Вроде ничего необычного, просто она пела без напряжения, не пыталась никого перекричать, а голос ложился на мелодию ровно. Ещё исполнительница выбрала нестандартную и недетскую композицию — «Ландыши». Когда Елена Малышева закончила, публика в первый раз разразилась настоящими овациями. Оно и немудрено. Выступление получилось задорным, солистка ещё и подготовила небольшой танец. Молодец!

https://ya.ru/video/preview/16490950085568343589

Далее было два проходных выхода. Я не могу понять, зачем исполнять песни вроде «Солнечный круг», «Эх, хорошо в стране советской жить!» или «Песня о барабанщике»? Дело даже не в политическом контексте. Эти композиции энергичные, но мешают оценить вокал. Кто мешает выбрать лирические композиции? К тому же важен сценический образ. Мы ведь ищем артистов, а не обычных певцов. Зачем тогда огород городить? Хористов найти не проблема.

На фоне посредственностей запомнился Серёжа Колесников, мальчишка лет тринадцати. Он выходил с серьёзным лицом, без улыбки и явно нервничал. И вдруг после вступления преобразился, взяв хороший темп, ещё и добавив артистизма.

https://ya.ru/video/preview/1043354402537472405

Зрители одобрительно закивали и начали притоптывать и прихлопывать. Когда Серёжа закончил, публика разразилась аплодисментами. Хлопали долго и от души. Мальчишка в ответ лишь коротко кивнул и ушёл за кулисы. Интересный у него стиль.

После выступления Колесникова зал заметно оживился. Появились попытки подпевать знакомые припевы, притоптывали зрители тоже постоянно. Многие дети вообще переживали за каждого выступающего, будто болели на стадионе.

После короткого перерыва выступление возобновилось. Народ уже разошёлся, поэтому встречал аплодисментами выход каждого конкурсанта. Значит, не всё так плохо с советской публикой? Просто надо с ней поработать. А ещё я, кроме сцены, наблюдал за работой организаторов и техников. Ведь сегодня в зале присутствовало телевидение, что добавляло общей суеты. Однако персонал справлялся, не совершив ни одной заметной ошибки. Ещё и аппаратура работала без сбоев.

Выступление Алёши и Пелагеи я выслушал внимательно, постаравшись абстрагироваться от личных предпочтений. Скажем так, впечатления двойственные. Радий вообще выдал почти спектакль. Но он продолжает топтаться в рамках своего загона. У парня ограниченный образ, если над ним хорошенько не поработать. Мне это точно не нужно.

Под конец конкурса народ устал, это чувствовалось. Ещё в зале душновато. Последние два номера слушали внимательно, но видно, что дети хотят вырваться на воздух. Но на финальный поклон выступавших публика выдала заслуженные овации. Конкурсанты вели себя по-разному. Кто-то шёл с опущенной головой, другие, наоборот, расплывались в улыбке. Некоторые дети, особенно Колесников, пытались сохранять невозмутимость. Это тоже показатель актёрского мастерства.

После чествования выступавших жюри объявило победителей. На сцену поднялись крошечный Шаинский и Хиль, возвышавшийся на фоне маэстро, как великан. Хотя рост Эдуарда в районе метра восьмидесяти или чуть меньше, это композитор очень низкий. Забавная получилась парочка!

Владимир Яковлевич выдал небольшую речь, а затем нашёл несколько добрых слов для проигравших. Хиль же раздавал грамоты и тоже благодарил детей. Награждение надолго не затянулось, так как конкурс является одним из отборочных этапов. Будет ещё республиканский и всесоюзный концерт. Кстати, туда смогут попасть сегодняшние неудачники. Нормальная задумка, ведь мероприятие только обкатывается. Более того, Элеонора предложила сделать его многолетним, постепенно включая туда новых участников. Не знаю, что из этого получится. Посмотрим.

Выходя из зала, публика активно обсуждала прошедший концерт. Дети вели себя более активно. Лидером зрительских симпатий явно оказался Колесников, занявший третье место. Народ постепенно вытекал в вечернюю прохладу, а я пошёл за кулисы. Мысленно анализирую просмотренные выступления и пока не могу прийти к общему знаменателю.

— Не реви!

— Я не реву! — ответила Пелагея, и слёзы хлынули из её глаз бурным водопадом.

— Тогда реви, я подожду тебя на выходе, — передаю девочке платок. — Десять минут. Приводи себя в порядок, и пойдём, посидим в кафе.

— Мне нельзя мороженое, — плач перешёл во всхлипывания.

— И это правильно, надо беречь голос. Мне тоже нельзя, поэтому будем есть пирожные, — отвечаю с улыбкой и выхожу из большой раздевалки, где горевала проигравшая Пелагея.

— Никита, вы должны быть с ней поласковее. Поражение может сильно отразиться на психике ребёнка, а тут ещё отсутствие поддержки со стороны уважаемого человека.

Преподаватель Пелагеи догнала меня в вестибюле и начала объяснять, как обращаться с детьми. Её зовут Ирина, лет тридцать. Невысокая такая, несимпатичная, в очках, типа девушки-ботана.

— Я ей ничего не должен, кроме одного обещания. Прошу вас быстрее привести ребёнка в порядок. У меня мало времени, — отворачиваюсь от оторопевшей учительницы и направляюсь к выходу.

Нравятся мне кафе этого времени! Пирожные настоящее объедение! Лимонад тоже вкуснотища! Надо только себя контролировать, иначе подсядешь на эти вкусняшки и располнеешь. Благо мне действительно нельзя мороженое.

Когда Пелагея с Ириной зашли в переполненное кафе, я успел занять столик. После чего заказал по три порции корзиночек с грибочками и столько же мокрого бисквита с дюшесом. Если кто-то из дам предпочитает тархун, то ничего страшного, докупим.

Однако Ирина попросила кофе, сообщив, что лимонад слишком сладкий. При этом пирожные она за сладости не считала. Пелагея вообще не спорила, сразу атаковав корзиночку. Девочке надо восстанавливать калории. Сцена отнимает их в огромном количестве, по себе знаю. Ну и пусть ребёнок порадуется, заодно избавится от последствий стресса.

Глаза Пелагеи уже не такие красные, а бледное лицо, наоборот, порозовело. Она вопросительно посмотрела на стакан учительницы и после моего кивка начала пить вторую порцию лимонада. Значит, пошла на поправку.

— Не понимаю причины истерики. С учётом того, что врачи запретили тебе сильно нагружать горло, пока голос окончательно не мутировал, — начинаю разговор, посчитав, что настал удобный момент. — У тебя и песня была спокойная, без особых вокальных подвигов, что сразу снизило шансы по сравнению со столь сильными конкурентами. Седьмое место в твоём случае сродни победе.

У пионерки действительно заканчивается период перестройки голосового аппарата, связанный с серединой пубертатного периода. Это хорошо, что мне об этом рассказал врач в пионерском лагере, заподозривший неладное. Тогда процесс только начался. Целый год девочке приходилось петь очень осторожно под контролем педагога, коим является Ирина. Кстати, хорошая дама и явно любит свою воспитанницу. Оказывается, именно из-за неё Пелагея выбрала Москву, где работает учительница. Но всё вроде заканчивается хорошо, и голос не пострадал.

— Я так старалась! А они… — всхлипнула девочка, но, наткнувшись на мой взгляд, не решилась плакать. — И ведь песня отличная! Всё, как вы говорили!

Это действительно так. Ещё в прошлом году я посоветовал пионерке сделать акцент на народное творчество или песни, которые им считаются. Главное условие — необходимо выбрать композиции с минимальной вокальной нагрузкой. Для концерта Пелагея взяла «Огонёк». Не знаю насчёт номера, но спела она идеально и приятно на любой вкус.

https://ya.ru/video/preview/7579652518041908797

— Пойми, ты выступила на максимуме, который сейчас позволяет здоровье. Песня подобрана грамотно, воспроизведение отличное, из вокала ты выжала максимум. Но у тебя изначально были неравные условия с остальными участниками. При этом седьмое место… Я считаю, жюри по достоинству оценило твой талант.

— Только мне нужно было попадать в призёры! А теперь… — огромные глаза Пелагеи снова наполнились слезами.

Чего-то я упустил, приняв расстройство девочки за обычное разочарование и обиду.

— А вот здесь поподробнее, — поворачиваюсь к Ирине.

— Она не виновата! — воскликнула пионерка, пытаясь защитить учительницу, отвёдшую глаза.

Наконец, педагог решилась и начала говорить.

— «Ребята с нашего двора» только формируются. Пока идёт отбор на базе четырёх домов пионеров и двух ДК. Желающих попасть туда много, вот руководство и требует результата. По итогам четырёх отборочных туров решено сформировать окончательный и запасной состав. Сейчас мы занимаемся в Доме пионеров Куйбышевского района. В случае победы Пелагею должны были включить в основной состав.

Какое-то безумие. Зачем устраивать соревнование, вредить здоровью детей? Чтобы отчитаться перед начальством и получить грамоту? Или премию? Неважно, сама ситуация бредовая.

— Я спою новую песню на следующем отборе и докажу всем, что достойна! — вдруг воскликнула Пелагея, доев пирожное. — Пусть все знают, какой у меня на самом деле голос!

Ирина грустно вздохнула, но промолчала. Наверное, этот разговор поднимается не первый раз. Придётся брать управление в свои руки.

— Ты слышала Сергея Парамонова?

— Конечно! — глаза девочки засияли от восторга. — Он лучший певец Большого детского хора! У меня есть его пластинка!

— А Робертино Лоретти? — продолжаю расспрос, игнорируя восторги девочки.

— Да! — уже менее уверенно произнесла она. — Его песню знает весь СССР!

— Где они сейчас?

Судя по повисшему молчанию, ни Пелагея, ни Ирина ответа не знали. Вокруг суетился народ, кто-то вставал, скрипел стульями и смеялся. Только за нашим столом было тихо.

— Они оба пострадали от мутации голоса, не выдержав его изменений. Либо ошиблись педагоги, либо природа, — нарушаю молчание. — Главное, на взрослом уровне они не поют. Или малоизвестны. Ты тоже хочешь похоронить свой талант ради амбиций глупых людей, наплевавших на детское здоровье? Им нужен результат здесь и сейчас. А нам надо постепенно тебя учить и подтягивать наверх. И это путь не одного года, а минимум пяти-шести. Помниться, мы обсуждали этот момент, и одна пионерка согласилась. Что такого произошло, если твои планы резко изменились?

Пелагея умная, несмотря на юность. Мы действительно долго обсуждали такие моменты. Тогда мне показалось, что она всё поняла.

— Вы обещали написать песню, которая меня прославит! — девочка вдруг обвиняюще наставила на меня палец.

Выглядело это так забавно, что мы с Ириной одновременно прыснули.

— Уже, — произношу всего одно слово.

Глаза девочки заблестели, и точно не от слёз.

— Но нельзя торопиться. Тебе надо снизить интенсивность занятий до решения врачей. По идее, осталось всего несколько месяцев. В следующем году будет ещё два тура, вот и подготовим новое выступление.

— С этой песней?

— Нет! Её ты споёшь, когда выйдешь на большую сцену. Думаю, до этого ещё года три. К тому времени я напишу ещё несколько песен. Вот и ударим по зрителю из всех стволов. А пока поговори с родителями о переводе в наш ДК. Во-первых, там никто не заставляет детей рисковать здоровьем. Во-вторых, я буду рядом и всегда помогу. Всё-таки «Голос» — моя идея, и он начал двигаться в непонятном направлении. Если руководство проекта не прислушается, то мы развернёмся пойдём своим путём. В сторону успеха!

Пелагея слушала меня с воодушевлением и кивала. Но затем перевела взгляд на учительницу и смутилась.

— Не могу! — огорошила она ответом. — Родители отправили меня именно к Ирине Николаевне, чтобы она помогала мне расти. Без неё я никуда.

Немного подумав, предлагаю оптимальный вариант.

— Вам удобно будет ездить на работу в город «М»?

Девушка-ботан немного подумала, а потом нерешительно кивнула.

— Хорошо! Я завтра поговорю с директором ДК и Элеонорой Николаевной. Думаю, вас примут в ансамбль. Заодно получите ставку в кружках, деньги лишними не бывают. А ещё прошу вас позаниматься вокалом со мной. После недавнего тура пришло понимание, что я переоценил свои способности.

На этот раз возражений не последовало. Вот и ладненько! Теперь осталось решить вопрос с продвижением ВИА. Гудков говорил об оппозиции? Есть у меня одна идея. Тем более всё будет в рамках закона, хоть и разозлит некоторые начальственные задницы.

Ресторан «Арбат» внушал! Огромная двухэтажная пристройка с глобусом на крыше, вся в огнях, внутри веселье било ключом. Я даже залюбовался, осматривая общую картину. Время было ещё раннее, и залы не заполнились, но около двери уже стояло несколько парочек, ожидающих разрешения войти.

Меня сюда направил Гудков, выдав нужные инструкции. Поэтому я одет в новый костюм, который пришлось сшить вместо двух старых, проданных бабушкиному портному за неплохие деньги. Кремовая ткань в едва заметную полоску, светлые туфли, нормальная рубашка без огромного воротника и галстук голубого цвета. С учётом того, что я сторонник классики, мой однобортный приталенный пиджак и обычные брюки выгодно отличались от местных двубортных и мешковатых вариантов. Добавьте платочек, выглядывающий из нагрудного кармашка, и вы получите образ джентльмена. Ну и сам я красавчик — это правда! Заинтересованные женские взгляды не дадут соврать, как и недовольные мужские.

Дабы не помять такую красоту, пришлось вызывать такси. Была мысль доехать до ВДНХ, а там на метро, но я её отверг. Зачем экономить в таких мелочах? Не обращая внимания на взгляды и разговоры потенциальных посетителей, я подошёл к швейцару и быстро сунул ему в руку трёшку.

— У меня встреча на втором этаже. Столик не нужен, — произнёс я уверенным тоном.

Халдей запнулся только на мгновение и распахнул передо мной дверь.

— Проходите, товарищ, — далее последовали возмущённые голоса за спиной. — Не переживайте, никто не займёт ваши столики…

Такая ситуация с ресторанами для меня удивительна. Хотя в нулевые тоже хватало клубов, куда просто так не зайдёшь, но всё-таки был выбор, а здесь настоящий дефицит заведений, где народ мог спустить свои денежки. Ранее мне не приходилось бывать внутри «Арбата» — в моё время его переделали в казино. Поэтому понятна небольшая заминка. Признаюсь, не ожидал такого размаха! Впрочем, сегодня надо работать, а не разевать рот. Поэтому, кивнув метрдотелю, я направился к лестнице и быстро поднялся на второй этаж.

Нужная мне парочка заняла столик в углу, как и говорил администратор. По пятницам они обычно здесь, если у певицы нет гастролей, хотя с этим делом у неё сейчас плохо. Подхожу к столику, натолкнувшись на недоумённый и немного одобрительный взгляд женщины. Её спутник сохранил невозмутимость, разве что пригубил вина.

— Разрешите представиться? — произнёс я с улыбкой и продолжил после кивка. — Никита Оболенский, я к вам по делу.

— Борис, посмотри, какой импозантный молодой человек. Даже жалко, что он по делу, — притворно вздохнула женщина. — Вы, наверное, настоящий князь?

Судя по иронии в вопросе, ко мне относились несерьёзно.

— С трёх сторон, — сажусь за стол после взмаха руки собеседницы.

— Это как? — удивилась она.

— Оболенский и Голицын по папе, Трубецкой по маме. Четвёртая сторона подвела — купцы Яковлевы.

— Уральские промышленники? — молчавший до этого Борис вдруг блеснул эрудицией.

— К сожалению, всего лишь скромные нижегородские торговцы чаем.

— Ты слышала, дорогая? — хохотнул мужчина. — Миллионеры, контролировавшие половину волжской торговли, вдруг стали скромными.

А он нормальный, такой! Попроще яркой супруги, но в глазах чувствуется интеллект, да и манеры приятные.

— Думаю, вы знаете, кто мы, раз подошли? Хотелось бы понять зачем. И что будете пить, Никита? — Дворник взял разговор в свои руки и кивнул на подошедшего официанта.

— Если здесь варят приличный кофе, то чашечку, пожалуйста, и «Боржоми», — произнёс я нахмурившемуся халдею и обернулся к собеседникам.

— Молодой человек, сейчас вы оскорбили работников «Арбата» в лучших чувствах. Кофе у них не хуже, чем в «Праге». Здесь не какая-то забегаловка, а отличный ресторан! — наставительно произнесла Левищева, а затем добавила. — Вы тут впервые, а нам хочется и дальше посещать этот прекрасный ресторан.

Ага, я пришёл на встречу к некогда известной супружеской паре. Несколько лет назад Ираида Левищева гремела на всю страну со всенародными хитами. Её муж — Борис Дворник возглавлял ансамбль, где пела звезда. Музыку он вроде тоже писал, про это Гудков ничего не говорил, но «Песенку о медведях», «Помоги мне», «Лесной олень», «Колыбельная медведицы» и «Всё равно ты будешь мой» написали другие композиторы.

— Учту на будущее, вдруг мне тоже придётся здесь регулярно бывать, — отвечаю дипломатично. — Надеюсь, я не задержу вас надолго.

— Мы слушаем вас, молодой человек, — томно вздохнула Левищева, и положила подбородок на руки.

Она не хотела воспринимать меня всерьёз. Или ирония — это защитная реакция? Дворник же молчал, но по некоторым моментам было заметно, что он напряжён. Я ведь пришёл с предложением, о чём Борис сразу догадался. И его состояние понятно: по необъяснимым причинам советские власти с подачи главы «Гостелерадио» Лапина, началась отменять самых популярных певцов страны. Среди них оказалась и его супруга. Левищевой вменяли в упрёк нежелание петь о стране и превосходстве коммунистического строя. По словам чиновников, певица исповедует слишком лёгкий, безыдейный и развлекательный стиль.

Мне кажется, такое утверждение попахивает бредом. Я просто отказываюсь понимать подобные претензии. А как быть, если песни артистки нравятся самому широкому кругу зрителей? Тогда отмените эстрадную музыку и транслируйте по телевидению с радио только патриотические марши. Самое забавное, что Ираида и Борис попытались измениться. Пусть они не до конца начали выполнять инструкции. Через некоторое время после фактической отмены артисты попытались создать театрализованное шоу «Поющие новеллы» с элементами джаза. Плохо, что этот стиль не приветствовался властями. А когда в СССР его жаловали? Министерство культуры запретило проект без объяснения причин. Кроме того, у певицы отобрали музыкантов, которые сопровождали её выступления.

Не знаю, кому Левищева насолила, но формально ей разрешено выступать. Только вне крупных городов. Мол, пусть поёт на колхозных сценах. Утрирую, но ситуация примерно такая. А ещё артистке надо договариваться не только о площадках, но и находить музыкальное сопровождение. Борис хорошо помогает ей с аккомпанированием на рояле, однако это другое. Получается фактически а капелла, что готовы слушать исключительно фанаты, но не массовый зритель.

Кстати, мы сейчас чем-то похожи. Ираида и «Сны» гастролируют по небольшим городкам. Нас также не хотят замечать на радио и тем более телевидении. Для Левищевой путь туда закрыт наглухо, я же тешу себя надеждой на успех. Ведь записи потихоньку начали расходиться среди меломанов. Касательно информации о певице ею поделился Гудков. Михаил действительно долго варился в советском шоу-бизнесе и знает всё и всех.

Почему я пришёл на встречу? Это элементарно, Ватсон. Нам нужна узнаваемая персона. Ведь формально Ираиде выступать разрешено. Главное — обходить стороной столицу и крупные города. Желательно расположенные подальше от Москвы. Например, недавно певица вернулась из сборного турне по городам Урала. Всё-таки условный Нижний Тагил отнюдь не деревня. Да и денег там, скорее всего, заплатили немало. На зарплату инженера регулярно в «Арбат» не походишь. Но вряд ли такая ситуация устраивает певицу, недавно не сходившую с экрана.

Поэтому у меня возник план, простой как лом. Гудков, исходя из своего опыта проговорился, что «Снам» очень сложно пролезть наверх. Однако есть ещё один путь, по которому прошёл Высоцкий. Глупо называть наши ситуации идентичными, но параллели присутствуют. Я бы ещё подождал, но ВИА может развалиться. У нас с Кузнецом договорённость до конца года. Значит, надо шевелиться. Не получится — займусь сольной карьерой и всё равно потом вернусь к року, только путь на вершину увеличится и усложнится.

— У нас есть ВИА при Машиностроительном заводе. Репертуар пока невелик, но большая часть песен официально утверждена. Недавно мы провели небольшой тур, притёрлись, набрались опыта и сделали выводы. Мы люди адекватные, реально оценили свои силы и признали вояж неудачным. При этом несколько наших песен действительно хорошие.

Официант, наконец, принёс чашку кофе, стакан и бутылку «Боржоми». Его только за смертью посылать. Впрочем, я промолчал и благодарно кивнул. Кстати, кофе неплохой для сельской местности.

— Я правильно вас понял? — воскликнул Дворник. — Вы хотите пригласить…

Борис не закончил вопрос, но всё и так понятно.

— Скажем так, ансамблю не хватает прорыва. Ещё мы абсолютно неизвестны, а в связи с принадлежностью к машиностроительной отрасли большая часть выступлений происходит в профильных ДК. Есть перспективы выйти на новый уровень, но всё снова упирается в безвестность коллектива, — говорю истинную правду. — Поэтому ребята согласились, что нам нужна известная исполнительница. Тем более что часть репертуара «Странных снов», так называется ВИА, подходит для женского вокала. Вернее, песни для него и писались.

На самом деле мне пришлось преодолевать сопротивление Кузнеца, решившего, что ансамбль обойдётся без вокалистки, и тем более не стоит связываться со сбитыми лётчиками, неугодными власти. Хорошо, что Андрюха остался один со своим мнением.

— Как вы сказали? Это ведь ансамбль, куда перешёл Миша Гудков? — удивлённо вскинулся Борис.

— Да, именно он и посоветовал переговорить с вами.

Пришлось натурально пытать администратора утром того дня, когда он проснулся в изрядном похмелье. Ночной разговор тогда лишил меня сна. Поэтому пока Михаил Семёнович не выдал все расклады, я не успокоился. Даже сбегал и купил ему бутылку пива, благо нам предстоял заключительный концерт тура. После чего прозвучала грустная история нескольких певцов, лишённых возможности петь. Ну и Ираиду, — посоветовал Гудков, так как дама больше подходила своей манерой выступления.

— Это всё хорошо! Только кто позволит вам взять меня в ВИА? Вы ведь должны знать о запрете? — нарушила молчание певица. — Понимаю, что есть задумка молодых музыкантов, но как быть с начальством?

— Оно не против.

Мои слова были встречены тишиной. Вру! Замолчали собеседники. Огромный «Арбат» продолжал жить в обычном графике. В зале стоял гул множества голосов, иногда раздавался стук приборов о тарелку или звук отодвигаемых стульев. Недавно внизу включили магнитофон, перебивший остальные шумы. Скоро начнётся выступление ресторанного ВИА. Пока же посетителей разогревали. Я бы окунулся в необычную атмосферу, но сегодня иная задача.

Касательно Синяева, в моих словах есть толика лукавства. После возвращения из турне я не стал ждать и сразу пошёл на приём к директору. Там я отчитался о концертах и выложил идею без всяких купюр, рассказав о возможных сложностях. Иван Олегович некоторое время молчал, сверля меня взглядом. А затем шеф меня удивил:

— Если в День машиностроителя ты выдашь такой концерт, чтобы рабочие остались довольными и хвалили ансамбль, то делай как знаешь. Ответственность на тебе. Главное, чтобы радовалась публика. А так приглашай хоть Софию Ротару, если она согласится, — усмехнулся директор, но сразу урезал осетра. — Вернее, сделаем так. Новую певицу берём на испытательный срок. Всё будет зависеть от новогоднего концерта. По его итогам примем решение. Всё в твоих руках и упавшей звезды. С неё ответственности не снимаю. Ваша задача — веселить народ. Справитесь — рассчитывайте на мою полную поддержку. Ну и про новые песни на стихи Есенина не забывай.

Я и не знал, что Синяев может быть столь многословным. А ещё, выходя из кабинета, мысленно поблагодарил провидение, что Иван Олегович любит творчество своего земляка. Чую, что большая часть его благоволения ко мне и «Снам» связана именно с этим.

После завода я полетел в Горисполком, где работала Элеонора. Повезло, что женщина оказалась на своём месте, ещё и была относительно свободна. Услышав новость, она многозначительно хмыкнула, затем повторила слова Синяева о том, что всё в моих руках. Немного попеняла, что снова лезу, куда не надо, отчего возможны новые неприятности. Но потом добавила, что «Сны» — это ведомственный коллектив, относящийся к мощнейшему предприятию, лидеру отрасли, ещё и связанному с оборонкой. Если гражданские чиновники вне зависимости от ранга решат полезть в дела Машиностроительного, то могут получить весьма жестокий отлуп. Ведь за заводом маячит советская армия. Бодаться с этой структурой может только ЦК. Только сомневаюсь, что на таких высотах есть кому-то дело до скромного подмосковного коллектива. Вот и надо ковать железо пока горячо.

Я постарался в общих чертах объяснить ситуацию, естественно, умолчав о некоторых шероховатостях. Ираида и Борис явно находились не в своей тарелке, не зная, что сказать. С одной стороны, они получили шанс воскресить карьеру. С другой стороны, для тридцатисемилетней звезды — это понижение статуса. Какая разница, с кем ей кататься по провинциальным клубам? Нам она нужна гораздо больше. Поэтому надо додавливать сомневающихся артистов.

— Кроме вокалистки, нашему ВИА требуется концертмейстер. Эта должность также утверждена в штате. Нам действительно нужен подобный специалист, тем более такого высокого класса, как вы, — делаю реверанс в сторону Дворника и перехожу к последнему доводу. — Здесь запись лучших песен нашего ансамбля. Я специально записал в начале композиции, предназначенные для женского вокала. Надеюсь, они убедят вас лучше слов. Говорить-то можно что угодно.

Достаю из кармана кассету и передаю её Борису. Тот машинально взял её, не зная, что делать. Мужик погрузился в размышления, позабыв об окружающей реальности. Зато Ираида всё решила, забрав пластиковый прямоугольник у мужа, и махнула рукой официанту.

— Лёша, будь добр, позови Николая Николаевича, — певица обворожительно улыбнулась молодому человеку.

Тот с достоинством отошёл от нашего стола. Буквально через минуту рядом возник давешний метрдотель, с удивлением разглядывая нашу компанию.

— Что-то не так, Ираида Семёновна? — спросил мужчина, ещё раз оглядев столик.

— Всё замечательно, как всегда! — снова улыбнулась звезда. — Мне срочно нужен магнитофон. Я просто не найду себе место, если не послушаю эту запись именно сейчас.

— Сделаем! — кивнул успокоившийся метрдотель. — Только вам придётся спуститься на нижний уровень, в бар «Лабиринт». Там есть нужная аппаратура и пока мало посетителей.

Сказано — сделано. Певица потянула за собой мужа, я последовал вслед за ними. А ничего здесь! В подвальном помещении располагался вполне себе современный бар с классической стойкой и небольшой сценой. Свет приглушён, занято всего три столика. За высоким стулом у стойки сидит мужчина явно несоветской наружности. Прямо уголок свободного Запада среди окружающего тоталитаризма. Шучу!

— Юра, помоги гостям ресторана, им надо послушать плёнку, — метрдотель передал нас молодому длинноволосому парню.

— Конечно, давайте, — парень протянул руку за кассетой и провёл нас в комнату, заставленную аппаратурой.

Ираида заняла единственный свободный стул, предложенный Юрой, а мы с Борисом остались стоять у двери. Вставив кассету в импортный магнитофон, парень подкрутил звук. Из динамиков тут же раздался достаточно чистый звук «Странных снов». Естественно, в моём исполнении. Судя по расширившимся глазам Левищевой, песня ей сразу понравилась. Когда музыка закончилась, она сделала Юре знак:

— Перемотай и включи ещё раз.

Парень даже не думал спорить, наверняка узнав звезду. Композиция прозвучала ещё раз, при этом Ираида даже что-то напевала под нос. Дворник тоже превратился в слух, буквально препарируя услышанное. Далее последовал сюрприз. Зазвучало всем знакомое вступление, отчего Юрий даже начал кивать в такт. И вдруг мой голос заставил всех удивлённо вскинуться.

— Что это?

— Дословный перевод песни «Venus», льющейся из каждого окна, — отвечаю с улыбкой. — А теперь представьте, какой будет эффект, когда она зазвучит со сцены в исполнении женского вокала.

https://vkvideo.ru/video236910301_456241367

Переделку голландского хита тоже пришлось перематывать и слушать снова. На этот раз об этом попросил Дворник. Кстати, Юра не возражал, а наоборот, сделал всё с энтузиазмом. Местному диджею русская версия понравилась. Как я и предполагал, чашу весов в нашу сторону склонила третья композиция. Сначала Ираида вслушивалась в начало, а потом просто застыла. Глаза певицы затуманились, похоже, её душа улетела куда-то далеко. Наконец, проигрыш закончился, и Юрий сам нажал на кнопку «Пауза». Молодец, прочувствовал момент!

— Это ведь… — Ираида вопросительно посмотрела на меня.

— Да, стихи Марины Ивановны, переложенные на музыку, — киваю с улыбкой. — И опять-таки композиции нужен женский вокал.

https://vkvideo.ru/video-230165964_456240367

— Вы не князь, а змей-искуситель, — слышу в ответ, после чего певица обратилась уже к мужу: — Боря, я слышала про этих мальчиков. Они гениально перепели Есенина, сделав танцевальную композицию. Если у них все песни такие, то глупо отказываться от столь щедрого предложения. Когда, говорите у вас репетиция?

— Завтра в одиннадцать часов в ДК «Машиностроителей», — отвечаю, внутренне ликуя.

— Мы будем. И оставьте кассету, пожалуйста, мне надо её ещё раз внимательно послушать.

Её никто и не собирался забирать. Неужели получилось? Завтра посмотрим. Но из «Арбата» я уходил переполненный оптимизма.

Гудкин обещал нам новый музыкальный марафон и сдержал слово. Правда, в этот раз нам пришлось дать всего двенадцать концертов в десяти городах, включая владимирские Александров и Петушки. Но обо всём по порядку.

Весть о приезде потенциальных членов коллектива особого ажиотажа в среде ребят не вызвала. Мы уже всё обсудили, поспорили и пришли к общему знаменателю. Только Кузнец немного кривился во время знакомства, но потом отошёл. Всё благодаря профессионализму и харизме Ираиды с Борисом.

Певица сразу покорила парней простотой общения и доброжелательностью. Левищева нос не задирала, очень внимательно выслушала программу ВИА и даже похлопывала в такт. Ну а потом спела с нами без раскачки. Мы не просто так репетируем, в том числе разучиваем различные популярные мелодии. «Чёрный кот», «Королева красоты», «Лучший город Земли», «Наш сосед», «Последняя электричка», «Песенка о медведях» и «Эй, моряк» уже есть в нашем репертуаре.

Дело не в Ираиде, а в приказе директора — порадовать коллектив. Боюсь, мои песни для этого не подходят. Вот и пришлось пойти по лёгкому пути. Народ просит зрелищ, он их получит, немного разбавленных нашими композициями. Другого варианта нет.

Левищева же сразу добавила общего оптимизма, исполнив «Оленя» и «Медведей» вместе с культовыми «Котом» и «Моряком». Понятно, что для последней у неё неподходящий вокал, но вроде получилось неплохо. В свою очередь, артистка похвалила мои вариации Магомаева. Льстит и не краснеет.

Естественно, мы исполняли композиции, исходя из наличных инструментов. Саксофон у нас не предусмотрен. Зато можно похвастаться изменением: у группы появился постоянный органист. Костя Рогов из конструкторского бюро согласился пополнить «Сны». Пусть он пока репетирует с нами после работы и не может ездить в туры, но это прогресс. Песни с электроорганом приобретают совершенно иное, более насыщенное звучание.

Теперь главное — подтянуть Рогова до нашего уровня. Он всё-таки больше классический пианист, фанатеющий от электрозвука. Заодно надо обкатать его в концертных условиях. Как показала практика, психологический фактор очень важен.

Забавная история произошла с песнями других авторов. Мы заключили соглашение с ВААП как ВИА «Странные Сны» и должны платить положенные отчисления за публичные выступления. Только никто не мешает Ираиде исполнять эти композиции, даже авторы, в случае давления со стороны властей. Она ведь теперь часть ансамбля. Есть юридический документ, который очень сложно расторгнуть — придётся подключать слишком много рычагов. Проще перекрыть нам доступ к большой сцене. Только мы к такой ситуации готовы и скорее на неё настроены. Когда Левищева об этом узнала, то долго смеялась. Певица ведь теперь может спокойно исполнять свои хиты, которые до сих пор слушает вся страна.

Ребята больше обратили внимание на внешнюю составляющую, а я смотрю в будущее. И оно обрело более чёткие очертания. Мне кажется, что в семейном тандеме нам больше повезло с Дворником. Человек долго руководил собственным ансамблем. По итогам просмотренного выступления Борис сразу дал несколько полезных советов. Я всё-таки не профессионал, чтобы подмечать все наши недостатки. В общем, «Сны» одновременно получили солистку и концертмейстера.

Гудкин тоже обрадовался, когда мы договорились. Теперь у него есть очень мощная поддержка от знающего человека. Вдвоём мужики сразу набросали нам программу репетиций, а также занятий музыкой и вокалом. Кроме Евгения, пришлось привлечь педагога из ДК, к которому меня отправили чуть ли не насильно. И старшие товарищи оказались правы: мне есть чему учиться.

В общем, всё завертелось, но коллектив работал уже в совершенно другом настроении. Из нас прямо-таки сочился позитив. Правда, пришлось пахать на грани физических возможностей, так как День машиностроителя никто не отменял. Но расти нам тоже нужно, что лучше делать через концерты. Надо довести все действия на сцене до автоматизма. Это мне повезло — нет проблем с текстами, голова немного пухнет, но нужные строчки появляются сами собой. Вот такая мощная способность! У парней её нет, поэтому им тяжелее. Радует, что никто не ноет, осознавая необходимость работы. Когда в конце туннеля замаячил свет, появляются дополнительные силы.

Первое совместное выступление состоялось в Александрове. Мы решили, что лучше провести испытания за сто первым километром. По моему совету Гудкин неплохо поработал с рекламой, запустив в городке слухи о приезде бывшей звезды. Для этого мы использовали профкомы двух заводов, выдававших билеты. Задумка была простой: мол, товарищи, есть билеты на недавно приезжавшую группу, но можете их не разбирать, так как много желающих со стороны. Естественно, народ заинтересовался. Почему так? Мы что, лысые? Приезжает сама Левищева? Тогда пойдём, давайте ещё билеты, родных возьмём. Примерно так всё и происходило.

И методика сработала. Уже знакомый ДК «Искож» ломился от зрителей, занявших все пятьсот мест, включая проходы. На этот раз выступление шло на совершенно ином уровне. Во-первых, мы привезли свою аппаратуру, настроенную Олегом. Во-вторых, Дворник взял на себя обязанности конферансье.

После того как закончило выступать местное ВИА, случайно оказавшееся у нас на разогреве, Борис отвлёк публику. Опытный шоумен рассказал пару историй, представил нашу группу и песни. В это время техник с помощниками занимались подключением. Пришлось выделить двум мужикам по червонцу из кассы коллектива.

Я даже не думал нервничать, в отличие от парней. Поэтому спокойно отработал первую часть, состоящую из «Ничего не говори», «Королевы красоты», «Гуляки», «Лучшего города Земли» и «Странных снов». Публика была уже немного заведена и тепло встретила смесь наших и чужих песен. Надо признать, что советские хиты заходили лучше — это заметно по аплодисментам. После медляка в зале зашуршали, а затем раздался крик:

— Даёшь Левищеву!

Зрители встретили призыв со смехом, а затем требования зазвучали с разных мест. В принципе, мы на это рассчитывали. И уже через несколько секунд на сцене появилась Ираида, надевшая скромное серое платье до колен. Народ сразу взорвался аплодисментами.

Первой прозвучала «Песенка о медведях», затем «Лесной олень», после чего уже я спел «Девочку». Концерт под непрекращающиеся аплодисменты заканчивал «Кот». Понятно, что ВИА играл популярные композиции в своём варианте — всё-таки три гитары и ударные предназначены для иной музыки. Но публика, казалось, ничего не замечала. Наоборот, у нас потребовали бис, и Левищева исполнила «Кота» и «Оленя». Народ по итогу не хотел расходиться, не смолкали хлопки и крики «браво!». Помогла Ираида, объяснившая, что у нас пока такая короткая программа, но «Странные сны» вернутся в Александров после Нового года.

Советские люди дисциплинированные, поэтому начали потихоньку расходиться. Многие подошли к сцене, благодарили певицу, просили автографы и даже похвалили нас с парнями.

Вот тебе и зажатый зритель! Понятно, что никто не пускался в пляс. Зато от зала шла мощнейшая энергетика, которую сразу почувствовали парни. Со мной пока такого не случалось. Значит, дело не в слушателях, а в песнях. Как ни тяжело это осознавать. Хотя «Гуляку» и «Девочку» встретили очень хорошо.

Когда мы уходили со сцены, собирались и переодевались, парни просто лучились довольством, а с их лиц не сходила улыбка. Ираида с Борисом тоже радовались, но более сдержанно. Только у меня настроение было отнюдь не праздничным.

На обратном пути решили заскочить в знаменитый ресторан «Сказка» на Ярославском шоссе, не доезжая Орудьево. Культовое место, куда обычно возят интуристов, возвращающихся из Лавры, и где удостоился права играть Костян. Тот самый знакомый Андрюхи, не дающий ему покоя своими доходами. Мы же просто проголодались и точно не хотели слушать чьё-то выступление.

Одних нас бы сюда не пустили, но Гудкин решил все вопросы с администрацией. Тем более в зале оказалось свободно. Может, дело в субботе и раннем времени? Концерт мы отыграли днём и вернулись достаточно быстро. Пробок сейчас попросту нет.

Михаил не стал экономить и заказал полноценный обед, или ранний ужин, с первым, вторым и компотом. Шучу, конечно. Пили мы шампанское и вино. Солянка и антрекот оказались хороши, как и салаты! Я больше налегал на еду, так как вымотался, а вот Гудкин с Дворником позволили себе немного расслабиться. Впрочем, им завтра не на сцену, да и парни ведут себя умеренно. Прошедшие две недели выдались напряжёнными, поэтому мужики имеют право — следующий концерт у нас через три дня.

Когда все насытились, принесли десерт, и компания разбилась на две части, обсуждая прошедший концерт, ко мне обратился Дворник.

— Вы расстроены, Никита? Почему? Ведь концерт прошёл замечательно! Мелких помарок хватало, но это обычное дело. От них никто не застрахован. Ещё и публика встретила нас удивительно тепло! Казалось бы…

Борис замялся, подбирая слово.

— Обычные работяги из провинции, — я помог собеседнику найти определение. — Насчёт помарок соглашусь, ранее они не так бросались в глаза. Но после занятий вокалом пришло понимание, что мне ещё учиться и учиться.

— Вы слишком требовательны к себе. Когда мы с Ираидой услышали ваш голос вживую, то обомлели. Редко встретишь столь чистый и сильный вокал у непрофессионала, — Дворник добавил немного лести. — Главное, вы растёте и учитесь, что всегда полезно даже маститым исполнителям. Так что случилось?

— До этого мы отыграли двадцать пять концертов. Реакция зрителей всегда колебалась от скуки до сдержанной похвалы. Нет, молодёжь полюбила три наши песни, и они постепенно расходятся на кассетах. Но сегодня был настоящий успех и бурная реакция слушателей! Только это не мои песни, а чужие. А большая часть восторгов связана с личностью Ираиды Семёновны, — честно отвечаю Борису. — Понимаете, произошедшее сродни выступлению в ресторанах, куда нас сватает Кузнец. Какая разница, перед кем исполнять чужие хиты? В кабаке хоть хорошо заплатят. У нас ведь почти двухмесячный марафон, но денег — с гулькин нос. Это сейчас ребята увлечены процессом, и им хватает ставки в ДК. Мы считаем происходящее репетицией перед выходом на большую сцену. Только при таких раскладах его не будет. Поэтому в следующем году ВИА развалится. Я точно не пойду играть перед жрущими и сорящими деньгами барыгами.

Некоторое время мы молчали, в отличие от остального коллектива, продолжавшего живо общаться. Я цедил вино, Дворник задумался. Ираида поддалась общему настроению, много улыбалась и рассказывала парням очередную забавную историю из прошлого.

— Вы не правы, — наконец произнёс Борис. — «Девочка» становится по-настоящему популярной, и уже через два месяца её запоёт вся страна. Поверьте моему опыту. Просто ВИА выступал в основном перед работниками предприятий, ограничив выход к массовому слушателю. Так бывает, но вскоре будет прорыв. «Гуляка» тоже хорош, но останется ресторанной песней. Что тоже неплохо, это огромный плюс к вашей популярности. «Ничего не говори» немного не вписывается в действующий формат. К тому же песне не хватает электрооргана или другого сопровождения. Основной упор вы делаете на вокал, только сейчас так не поют. Получается немного отстранённо и даже мрачно. А вот со «Странными снами» другая история…

— Эту песню должен исполнять женский вокал. Тогда она зазвучит совершенно иначе. Ещё можно пошаманить с аранжировкой, здесь вы правы. Нельзя совсем уходить в минор, советский зритель к этому не привык, — перебиваю маэстро. — Я как раз хотел предложить Ираиде её исполнить. Думаю, должно получиться.

— Согласен, я сам хотел попросить вас об этом. В итоге мы имеем две перспективные композиции и одну экспериментальную. Извините, но ваши перепевки Есенина хороши, однако требуют выхода на того самого широкого зрителя, — Дворник развёл руками. — Нужны концерты вне заводских ДК. Вернее, их должны организовывать другие структуры. Михаил говорил про помощь комсомольской организации. Это хорошая идея, так как мы сразу выходим на молодёжь. Всё-таки именно она готова слушать блюз и рок-н-ролл. Значит, необходимо ждать и увеличивать репертуар. Постепенно вы замените чужие хиты на собственные композиции. Но пока без них никак. Стоит попытаться записать полноценный альбом, только мы снова упираемся в недостаточный репертуар. Хотя перепевка русских поэтов — перспективная идея. Вон как Ираида загорелась Цветаевой! Тем не менее, придётся с ней немного подождать и разделить эстрадную музыку с роком, постепенно добавляя его в репертуар. Тот же русский вариант «Венеры» должен понравиться народу.

Но мы снова упираемся в публику. Мне нужен выход на молодёжь, а пока приходится выступать перед рабочими и более взрослыми слушателями. Зато есть повод для оптимизма.

— У меня есть несколько готовых песен. Одну мы забраковали в процессе. Несмотря на разрешение, она не нравится представителям власти, — говорю про «Батарейку». — Могу сыграть вам и другие, только композиции, пока не прошли комиссию. Вернее, я их пока туда не отправлял.

— Так чего тянуть? Едем прямо сейчас в ДК и послушаем, — вдруг предложил Борис и объяснил свой энтузиазм. — Признаюсь, соскучился по нормальной работе, и последние недели стали для меня глотком воздуха. Вроде устаю, зато счастлив снова быть востребованным.

Да, советские «запрещатели» сломали не одну творческую личность. Дворник действительно расцвёл, как и его супруга. Они ведь не видят себя вне профессии.

— Боюсь, в ДК нас не пустят. Да и нечестно сейчас напрягать ребят с Олегом. Они заслужили отдых, завтра тоже. Можно поехать ко мне, — я сам загорелся идеей продемонстрировать песни. — Спою вам под гитару, заодно поставлю запись своей песни в исполнении одной талантливой девочки.

Так и решили. Доев пирожные и допив чай, коллектив дружно двинулся домой. Парни, живущие в Орудьево, удивились, что Ираида с Борисом поехали ко мне, но обошлись без особых расспросов.

Ещё сильнее семейная пара удивилась, когда «ПАЗ» высадил нас перед немаленьким домом, видневшимся из-за забора. Дворник и Левищева точно не предполагали, что я живу в настоящих хоромах.

После восторгов, вызванных осмотром жилья, мы уселись в зале. Именно здесь у меня помещение для репетиций. Ну и Анне я играю регулярно, поэтому привык, перенеся усилок с магнитофоном из своей комнаты. С рыжей мы толком не виделись две недели, и это начало доставлять дискомфорт. Какая-то тяжесть в груди. Неужели я влюбился? Не знаю, но завтра девушка должна приехать в гости, что настраивает исключительно на позитив. С ней не бывает скучно.

Касательно репертуара я не стал мудрить и начал с «Батарейки», аккомпанируя на обычной шестиструнке.

— Необычно, и чем-то напоминает дворовые песни, — вынес вердикт Дворник. — Но перспективно. Хороших лирических композиций с трагическим контекстом сейчас почти не поют. Если поработать над аранжировкой, то надо выходить с ней к слушателю.

Не буду спорить. Обломавшись об непонимание публики, я стал прислушиваться к советам знающих людей.

Французский вариант хита вызвал у гостей более яркую реакцию. Ираида даже предложила передать композицию кому-нибудь из наших певцов, выступающих за границей. На том же фестивале в Сопоте, Дрездене или болгарском «Золотом Орфее» песня может занять призовое место. Только я сразу отверг это предложение. У меня на неё другие планы.

— Это как? — произнесла Ираида растерянным голосом после того, как прозвучала запись.

Мы с Борисом удивлённо посмотрели на певицу. Но она будто ушла в себя. «Русалка», конечно, песня необычная, ещё и в исполнении Пелагеи. Однако я не ожидал такой реакции на прослушанную запись.

— Перемотай и включи ещё раз, пожалуйста, — попросила Левищева, сбросившая морок.

Мне несложно. Повезло, что мы с Олегом записали песни, исполняемые в лагере, на бобину. Звук вышел неплохим.

— Я должна её спеть! — непререкаемо произнесла Ираида. — Девочка чудо как хороша! Но это взрослая песня. И ты смог снова меня удивить, Никита!

Это только начало. Мысленно усмехнувшись, выдал подряд «Ночь, улица, фонарь, аптека», «Чёрную деву» и «Мой вечер близок и безволен…» Блока.

https://vkvideo.ru/video-233519286_456239061

https://vkvideo.ru/video-233519286_456239060

https://vkvideo.ru/video-238218411_456239248

Понимаю, что под гитару, пусть и электрическую, композиции прозвучали бедно, но я постарался взять вокалом. Судя по изумлённым лицам гостей, они такой подачи не ожидали. Значит, не зря репетировал до изнеможения!

Не дав Ираиде и Борису, выдохнуть, я исполнил и, перепев, Есенина, который прозвучит на Дне машиностроителя. Только я пока не решил, в каком стиле должен звучать «Мне осталась одна забава». Есть хороший вариант от Малинина, но мне также нравится блюзовая вариация.

https://vkvideo.ru/video-232330129_456239057

А чтобы сохранить стиль, похожий на «Русалку», выдаю специально для восторженной Ираиды ещё одну заготовку. Думаю, мне хватит вокала, чтобы изобразить всю красоту композиции.

https://vkvideo.ru/video-238218411_456239267

Когда прозвучали последние аккорды, в комнате повисла тишина. Левищева снова ушла в себя. Я уже понял, что таким образом она прокручивала композицию, адаптируя её под свой вокал и доступную нам музыку. Хотя мудрить здесь особо не надо, только аранжировка.

— Кто ты, Никита? Колдун? Дьявол-искуситель? — вдруг произнесла певица. — Ты ведь понимаешь, что адекватная исполнительница не откажется от таких песен. Даже если их не утвердят, я хочу их спеть. Только откуда такие таланты у столь молодого человека? Это какая-то мистика! Ты ведь сейчас показал нам уже готовую композицию! Так не бывает.

Не рассказывать же гостям правду. Поэтому я только пожал плечами и улыбнулся. Между тем Левищева посмотрела на мужа, ожидая его вердикта.

— Пока надо продолжить выступления в лёгком формате, делая упор на чужие хиты, разбавляя их композициями Никиты, — немного помолчав, произнёс Дворник. — Только выделим эстрадную часть. А всё остальное надо хорошо обдумать, обкатать и готовить полноценный альбом. Несколько композиций можно исполнить двумя голосами. Главное, чтобы все песни прошли цензуру. Другого варианта я не вижу.

На том мы и сошлись, ещё долго обсуждая будущее. Ираида и Борис уехали поздно ночью, благо удалось вызвать им такси, воспользовавшись телефоном Ильи Ларина. У художника очередное мероприятие, вернее, пьянка. Поэтому он не спал. С трудом отбившись от предложения выпить, я покинул гостеприимный дом, пообещав посетить следующую вечеринку.

И вот, наконец, концерт! По словам Анны, на заводе разгорелся нешуточный ажиотаж. Ранее билеты раздавали в нагрузку, особенно если подобные мероприятия проходили в пятницу после обеда. А у профкома появлялись дополнительные заботы: необходимо обеспечить явку, проконтролировать, чтобы большинство зрителей не сбежало до антракта или после первых двадцати минут с начала выступлений. Ещё нельзя ссориться с уважаемыми работниками вроде бригадиров и мастеров, часто уходивших первыми. Их попросили — они пришли. В основном это люди взрослые со специфическими вкусами, и после вступительной речи начальства у них пропадал интерес к зрелищу. Как их остановить? Ну, не понравилось людям выступление.

На этот раз ситуация изменилась. Проявила себя молодёжь с более активными работниками завода. Информация о зачислении Левищевой в ВИА давно подтвердилась, что вызвало небывалый ажиотаж. Билеты расхватали моментально, оставив тех самых уважаемых людей без концерта. Что вызывало возмущение и жалобы руководству. Однако счастливые обладатели заветных квитков расставаться с ними не собирались, добавив ситуации накала. Проблему частично урегулировали за счёт установки дополнительных скамей и разрешения занять места в проходах.

В общем, зал был забит под завязку. Хорошо, что в ДК нормальная вентиляция. Но директор приказала открыть все двери. Иначе мы бы задохнулись.

Я аккуратно подглядывал из-за кулис на собирающуюся публику. Трибуну для приветственной речи решили не устанавливать, планируется всего двое выступающих — директор и новый парторг. Олег уже проверил микрофоны с колонками и также подсматривал вместе со мной. Коллектив немного мандражировал, но не критично. Вчерашний финальный прогон мы отработали на отлично. Дворник нашёл несколько помарок, но оказался доволен. Сейчас Борис травит парням байки из прошлого, отвлекая их от предстоящего выступления. Мы обговорили этот момент заранее. Вот ВИА в полном составе и сидит в нашем помещении.

Все уже оделись, осталось только накинуть пиджаки. Ираида сделала пышную причёску и пошила к мероприятию платье синего цвета. Мы во всеоружии! Хотя надо подумать насчёт новых костюмов. Нынешние уже изрядно поношены, ведь музыкант неслабо потеет во время выступлений, а постоянная химчистка ткань не улучшает. Лимиты у нас есть, поэтому займёмся имиджем сразу после удачного концерта. Другого варианта просто не может быть.

Постепенно публика заполнила зал, а за минуту до начала появился директор в сопровождении полного мужичка в очках и мешковатом костюме. Новое партийное начальство. По словам Анны и знакомых заводчан, товарищ особо не зверствует, но выполняет работу добросовестно. Порядка в его хозяйстве стало больше, а суеты с демагогией меньше. Народ таким раскладам рад, и это главное.

Далее последовала стандартная, но короткая речь руководителя. Синяев поздравил подчинённых с профессиональным праздником, пожелал успехов и сразу закруглился. Парторг оказался более многословным. Естественно, были слова о партии, коммунизме, Брежневе, ведущем советский народ в светлое будущее, и прочая шелуха, вызывающая у людей скуку. Неужели он этого не замечает?

Впрочем, не моё дело. Нам надо готовиться к концерту. Первыми на сцену выйдут «Семицветики», затем ансамбль народного танца, следом «Сны». Жалко, что приболела Пелагея, очень хотелось послушать девочку после стабилизации голоса. Она даже запретила мне посещать репетиции и концерты их ансамбля, и вдруг такое разочарование. Ничего, скоро будет большое новогоднее представление.

Дождавшись, когда ведущая начнёт объявлять песню детского ансамбля, я прошёл внутрь, чтобы никому не мешать. Мне настраиваться без надобности, но лучше провести эти полчаса с коллективом. Вдруг кто-то задёргается и его придётся поддержать. Хотя вроде всё нормально.

Дворник согласился, что начинать надо без раскачки. Публика в первую очередь ждёт хитов Левищевой, их и надо играть, разбавив моими композициями. Поэтому, выйдя в душный зал и оказавшись под внимательными взглядами сотен зрителей, мы выдали «Оленя».

В этот раз связь с залом ощущалась буквально физически. Сегодня не было даже намёка на равнодушие и скепсис. Люди знали, зачем пришли, значит, надо исполнить чаяния людей. Что ВИА и начал претворять в жизнь с первого аккорда. А ещё ребята прониклись атмосферой, позабыв о сомнениях, заиграв практически без ошибок.

Четырнадцать песен пролетели незаметно. Всего мы запланировали шестнадцать композиций, отказавшись от антракта. Хватит небольшого перерыва после выступления детей и танцоров. Предпоследней композицией стала новая перепевка Есенина. Дворник предложил не перегибать с этой темой, пусть она и нравится директору. Поэтому всего со сцены должны прозвучать три песни великого поэта и одна на стихи Блока. А в качестве финального аккорда мы выбрали «Кота». Это универсальная вещь, любимая всеми категориями слушателей. Я немного нервничал, но согласился с коллективом.

Лучше выдать проникновенное исполнение, поразив нашего главного зрителя. Так и вышло. Пусть придётся ещё утверждать песни, но сегодня их можно играть. Да и в подмосковных ДК тоже, главное — не наглеть. Одно дело перепеть признанного поэта, и совсем другое — вещать что-то провокационное или непонятное.

Поэтому я спокойно выбрал «Несказанное, синее, нежное…» и разучил его практически в одиночку, выбрав сначала исполнение под гитару. Позже парни решили добавить другого звука, благо мелодия совсем простая. Основной упор здесь на вокал. Вот я и готовился.

— Исполнение песен на стихи русских поэтов стало доброй традицией нашего ВИА, — произношу, глядя в зал, не задерживаясь на ком-то конкретно. — Блок и Есенин уже прозвучали, но предлагаю вам ещё один вариант перепевки творчества Сергея Александровича.

Ираида решила пока не исполнять Цветаеву — надо хорошо подготовиться и выбрать хорошо ложащиеся на музыку куплеты. Есенин же какой-то универсал. Его можно играть в любом стиле от техно до металла. Я выбрал балладу, при этом без первого четверостишья — так лучше.

Мы не стали приглушать свет и заниматься прочими показушными ходами. Есть музыка и зритель, он оценит её.

https://vkvideo.ru/video-238020589_456239090

Я не просто выложился, а вывернулся наизнанку! Закончился последний аккорд, и у меня просто не осталось эмоций. Хорошо, что в последней песне у меня второстепенная роль — небольшая подпевка.

Тем временем зал взорвался аплодисментами. Не вялые хлопки, как дань уважения старающимся артистам, а именно аплодисменты. В груди стало тепло от счастья. Первый раз за год публика оценила мой труд! Значит, не зря! Пусть в этом большая заслуга Левищевой, ставшей локомотивом, вытащившим «Сны». Но выступление и последовавшее признание — строго моя заслуга.

Далее зазвучали задорные мотивы, любимые всей страной. Мне показалось, что на галёрке молодёжь даже пританцовывала. А вообще, задние ряды давно поднялись и сопровождали похлопыванием танцевальные композиции. Конечно, никто даже не думал уходить. Это не триумф, но заслуженное вознаграждение за наш труд.

Публика не хотела нас отпускать, поэтому пришлось сыграть на бис «Медведей» и «Кота». После чего ответственные товарищи начали вежливо выводить людей из зала. Мы физически и эмоционально выжаты. Завтра оклемаемся и спокойно отыграем программу в Ногинске. Просто день такой, необычный. Кстати, надо проконтролировать, чтобы парни не впали в эйфорию. Заодно исключить даже намёк на алкоголь. Как закончим, я лично попрошу Гудкина накрыть стол в приличном московском ресторане. Подойдёт тот же «Арбат». А сегодня вечером надо нормально поесть и лечь спать пораньше.

За кулисами столпились «Семицветики» и часть танцоров, бросившихся нас обнимать.

— Браво! Спасибо! Отлично! Молодцы! Ираида Семёновна, можно автограф? — раздавалось со всех сторон.

Уставшая, но довольная певица кивала собравшимся и подписала все протянутые листки. Поймал себя на мысли, что надо брать со звезды пример. Несмотря на усталость, настоящий артист обязан найти силы, уделив время поклонникам. Мы ведь поём для них. Никогда нельзя этого забывать.

Затем в нашу комнату пожаловало начальство. Впрочем, высокопоставленных гостей было мало: директор, парторг, новый профком и Элеонора. Я её в зале не заметил. Скорее всего, комсомольский вожак подошла позже и заняла место сбоку, ближе к выходу.

— Не буду говорить слишком много. Вижу, что вы устали, — Синяев указал на насквозь промокший от пота костюм Рамы. — Всего лишь хочу поблагодарить ВИА и констатировать, что не ошибся. Вы, в свою очередь, отплатили упорным трудом, результат которого налицо. Мне известно о трудностях и неудачах, поджидавших ансамбль. Но именно так рождается настоящий коллектив! Поэтому говорю вам ещё раз спасибо, товарищи! Вы можете рассчитывать на полную поддержку завода!

Мы дружно принялись благодарить Ивана Олеговича. Он и так нам помогал, а теперь фактически сделал «Сны» полноценной частью огромного предприятия. Всё-таки ранее была некоторая неопределённость статуса ансамбля.

После директора дежурные слова произнёс парторг, и более душевно выразилась Элеонора. Хорошо, что все поняли наше состояние и ограничились несколькими фразами. ВИА завтра с утра ехать в Ногинск. Пусть город расположен недалеко, но дорога, настройка аппаратуры и распевка займёт немало времени. А потом концерт и возвращение.

— Что это? — удивлённо смотрю на немалый мешок белого цвета, взваленный Дементьевым на стол.

Объём не как с картошкой или сахаром, но внушительный. Мои подозрения оправдались, когда из плохо завязанной горловины вывалилось несколько конвертов.

— Заслуженная реакция читателей, Никита, — улыбнулся Полевой, обнаживший жёлтые от никотина зубы. — Так сказать, награда нашла героя.

— Предпочитаю налом и мелкими купюрами, — автоматически произношу в ответ.

Троица руководителей «Юности» сначала посмотрела на меня недоумённо, а затем разразилась дружным хохотом. Хорошие они люди!

Мы снова собрались в кабинете главного редактора, в этот раз по более радостному поводу. Журнал начал публиковать «Ведьмака» в августе. Роман разбили на четыре части по пять глав в каждой. Погрузившись в дела ВИА, я почти пропустил эту радостную новость, хотя мне позвонили из редакции. Но у «Снов» был самый разгар подготовки ко Дню машиностроителя, перемежавшийся с почти ежедневными выступлениями, поэтому новость прошла почти мимо. Зафиксировал и забыл. Что изрядно удивило редакцию, потребовавшую моей явки ещё в середине сентября. Но я тогда отбоярился занятостью. Да и связаться со мной проблематично, ведь телефон находится в ДК, а мы почти два месяца были в разъездах. Однако недавно Орлова поймала меня и голосом, не предполагающим возражений, потребовала явки. Пришлось ехать.

Оказывается, первая публикация вызвала хорошую реакцию публики, хотя хватало негативных мнений. Вторую часть приняли уже с восторгом, заглушившим критиков и недоброжелателей. Ажиотаж был настолько велик, что моё творчество удосужилось статьи в «Литературной газете». Я газету пока не читал, но Мэри Лазаревна отозвалась о труде журналиста с пренебрежительной усмешкой. Наверное, критиковали в стандартной советской манере. Редактору невдомёк, что хорошо любое упоминание в прессе, кроме некролога.

Обратной стороной свалившейся популярности стали письма, отправляемые со всех концов страны. Об этом мне сейчас рассказывала Дементьева. Мол, так в СССР принято, и желательно ответить хотя бы на часть посланий. Скептически посмотрев на мешок, я решил соскочить со столь затратного занятия.

— Вы когда-нибудь играли двадцать концертов в месяц, причём в разных городах Подмосковья? А ещё никто не отменял репетиции и написание новых композиций. И вообще, будь у меня время, я не стану тратить его на столь бесполезное занятие.

— Никита, я сделаю скидку на неопытность и твою молодость. Однако нельзя относиться к читателям пренебрежительно, тем более, цинично, — строго произнёс Полевой, а его заместители одновременно кивнули. — Мироздание любит равновесие. А слишком возомнившие о себе, позже могут получить бумеранг в виде массового негатива.

С чего он взял, что я задираю нос или не уважаю читателей? Времени нет от слова совсем. Мне как раз нужна любая поддержка, учитывая глобальные планы. Удачный роман и популярность, наоборот, пойдут в зачёт при борьбе с различными комиссиями. Уж слишком некоторые мои тексты выбиваются из советских стандартов. А «Ведьмак» как раз объясняет уклон в мистику и страшные сказки. Нам надо проталкивать «Русалку» и другие композиции, над которыми я начал работать.

— Вы меня неверно поняли. Вопрос только в отсутствии времени, — отвечаю спокойным тоном, даже не думая оправдываться. — Есть ещё один скользкий момент. «Ведьмак» пишется под псевдонимом Ярослав Князев. А я пока не хочу раскрывать свою личность — чуть позже. Пусть будет сюрприз для некоторых особ. Иначе можно сделать интервью и опубликовать его в том же «Московском комсомольце». Думаю, в газете не откажутся — у меня там есть знакомый журналист. Если это возможно, давайте напечатаем в «Юности» небольшое пояснение, что я не профессиональный автор и занят на работе. В следующем же году, когда начнёт выходить вторая часть, мы раскроем карты.

Троица молча пила чай, переваривая сказанное. Я тоже взял чашку, сделал пару глотков и захрустел сушкой. С утра не получилось позавтракать, а живот начал подавать знаки, что пора его наполнить. Пока обойдёмся печеньем и сушками, выставленными гостеприимными хозяевами.

— Теоретически можно сохранить твоё инкогнито на некоторое время, — наконец произнёс Полевой. — Только в СССР это не принято. Да и потихоньку информация начнёт просачиваться. Нам ведь придётся платить тебе гонорар, а значит, узнает бухгалтерия. Ещё недавно звонил лично Иванов — «Молодая гвардия» проявляет интерес к твоему творчеству и хочет застолбить за собой издание книги. Я взял на себя ответственность и отправил в издательство рукопись первой части и черновик второй. Жду ответа.

Кто против? Наоборот, надо радоваться интересу и оперативности столь мощной организации. Крупнее «гвардейцев» в СССР вроде только «Художественная литература» и «Детская литература». А ещё мой роман больше подходит по формату именно этому издательству, возглавляемому великим Ивановым. Очень интересно будет познакомиться и пообщаться с автором «Вечного зова» и «Тени исчезают в полдень». Если всё сложится, конечно.

— Анатолий Степанович любит русские и славянские мотивы, — добавил Дементьев. — Думаю, печать книги утвердят без промедления. А это совершенно другой уровень! И странно в этом случае держаться за инкогнито.

— Дайте мне три месяца, больше без надобности, — примиряюще поднимаю руки. — Как раз закончится публикация, начнётся новая, и мы обнародуем личность Князева. Пока же я хотел предложить интересный ход по мотивам «Ведьмака». Вот, посмотрите.

Передаю оживившимся редакторам папку. Я немного подумал и решил попробовать запустить в народ полноценные комиксы. Пока мне встречались только вариации этого вида искусства в «Весёлых картинках», «Мурзилке» и «Крокодиле». Но в первом журнале нарисованные истории слишком короткие, а во втором вообще одна картинка с ироничным текстом. Однако сам формат подобной подачи в СССР существует давно, только почему-то не развивается.

Ведь задача легко выполнимая. Например, я подошёл к руководителю кружка ИЗО и попросил помочь. Та сразу согласилась, но попросила информацию для визуализации. Для чего мы вместе создали три плаката, где описали главного героя и события, происходящие в книге. Заодно я быстро набросал несколько детских вариантов глав и дополнительные объяснения.

Дети встретили необычную сказку с восторгом. А задача нарисовать комикс привела их в состояние экстаза. Благо руководитель обладала холодным умом и большим опытом, направив потоки энергии в здоровое русло. В результате я получил практически готовую брошюру с тремя историями на двадцати страницах. Её осталось немного доработать — и хоть завтра в типографию.

— Неплохо. Классический американский комикс, — щегольнул знаниями Дементьев. — Только такой формат не подходит для «Юности». Тебе надо показать рисунки редакции «Техники — молодёжи», а лучше «Студенческого меридиана». Кстати, последнему можно дать интервью при раскрытии личности загадочного писателя.

— У «Меридиана» слишком маленький тираж и узкая специализация. Лучше обратиться к «Технике» и «Смене» с «Ровесником». Последний подходит больше всего, так как является не только информационным, но и развлекательным. Я только сомневаюсь, что наши цензоры пропустят подобный формат, — Полевой говорил со мной уже прямо, называя вещи своими именами. — Хотя задумка интересная, и её можно использовать, напечатав сказки с визуализацией. Детям должно понравиться, да и подросткам тоже. Но у нас само понятие «комикс» считают буржуазным и идеологически чуждым. Придётся встретиться с коллегами, дабы обсудить столь щекотливый момент. Я не вижу в твоём варианте ничего плохого. Наоборот, речь о популяризации отечественной литературы.

Снова препона в лице ненормальных запрещателей. Люди давно не понимают, что делают. Если вы не закрыли страну по типу КНДР, но пытаетесь противостоять культурному влиянию Запада, то априори проиграли. Есть только один путь в гибридной войне — адаптация и переформатирование идеологического оружия противника на свой лад. Например, та же рок-музыка или комиксы. В случае музыки просто разрешите людям играть любое направление, контролируя только тексты. Явную антисоветчину допускать нельзя. Бонусом к этому ходу откройте советский музыкальный рынок для западных групп. Завалите их пластинками все магазины страны и печатайте как можно больше информации об артистах, только уберите всякую шелуху. СССР вроде не соблюдает международные авторские права. Так почему не убить одним выстрелом двух зайцев: ликвидировать нездоровый ажиотаж и хорошо на нём заработать? Когда гражданин увидит на полках магазинов пластинки «Битлов», «Роллингов» и прочих «Иглов», то успокоится. А затем привыкнет и перестанет воспринимать западных музыкантов как инопланетян и небожителей.

То же самое касается комиксов. Кто мешает запустить свою индустрию этого направления искусства? Хотя бы разрешить печатать истории с визуализацией в журналах. Если будет спрос, то надо переходить на специализированные издания. Художников в стране хватает, литературного материала ещё больше. Взять те же русские сказки. Там ведь просто бесконечный простор для творчества. Начинаешь с канона про условного Иванушку-дурачка или Василису — премудрую, а далее придумываешь свои варианты историй.

Именно это я изложил троице редакторов, только в более осторожной версии, без критики властей.

— Давайте попробуем переговорить с коллегами, — Полевой обрезал моего осетра на взлёте. — Пока предлагаю обсудить вторую часть и перспективы написания третьей. Столь длинные циклы мы обычно не печатаем. Однако ажиотаж вокруг «Ведьмака» предполагает неизбежность перемен.

После чего меня два часа буквально пытали, уточняя детали и требуя писать продолжение в утверждённых рамках. В Главлите мнения насчёт нового жанра попросту противоположные. Хватает противников и сторонников, поэтому лучше выдерживать первоначальный стиль и не злить гусей. Заклюют.

Ноябрьский концерт прошёл буднично, хотя считается наиболее важным в стране. Новый год — праздник семейный, а годовщина революции — государственный. Однако ВИА заматерел буквально за месяц. После успеха на День машиностроителя и получения официального статуса заводской группы у ребят будто спали оковы. Или выросли крылья, кому как удобнее. Главное, пропала скованность и неуверенность в себе, появляющаяся из ниоткуда и мешающая нормально работать.

А ещё нам неплохо заплатили за последнее турне. Раньше суммы были крохотными, так как принимающая сторона считала, что делает одолжение малоизвестным музыкантам. Но благодаря Левищевой о нас заговорили, и публика пошла на концерты. Пусть мы выступали на небольших подмостках, больше в ДК предприятий, однако это успех. Пока не популярность, но узнавание. Ничего страшного, всё у нас впереди. Зато полторы тысячи приятно греют карман — это мы ещё оставили три тысячи в кассе коллектива. Всякое может быть, вдруг сломается аппаратура или инструмент. А скоро будет расчёт за октябрь.

Вторым положительным моментом оказался успех нескольких наших песен. Естественно, быстрее всех взлетела «Девочка» — она ведь зажигательная и танцевальная. Плохо, что её ожидала судьба второго хита. «Гуляку» давно играют в ресторанах, правда, забывая перечислять деньги в ВААП, а далее мне. Стихи-то Есенина, а музыку можно немного переделать. А здесь вообще чужие слова и просто моя аранжировка. Основным выгодоприобретателем от нового звучания старой песни стали «Весёлые ребята». Но и мы оказались в выигрыше. Ещё я не стеснялся, подчёркивая на каждом выступлении, что остальные ансамбли играют именно нашу версию. Пусть малость подёргаются.

Неплохо пошли перепевки других стихотворений Сергея Александровича. Наибольшую же радость мне доставило признание «Странных снов». Надо было просто исполнить её женским вокалом, желательно популярной певицей вроде Ираиды. Ага, всё гениальное просто. Ты только попробуй найди и подступись к персоне такого уровня. Нам просто повезло.

Неожиданно своим путём пошла магнитофонная запись, сделанная при помощи Олега. Наш техник смонтировал почти настоящую студию, благо завод выделил неплохой бюджет на покупку аппаратуры. Вот под это дело Волков расстарался. После чего мы решили сделать альбом из неходовых и замороженных песен. Куда вошли «Батарейка», «Ничего не говори», несколько перепевок поэтов и неожиданно не прошедший цензуру «Алёшка». Какие тараканы поселились в головах комиссии, не знаю. Только композицию зарубили два раза с одинаковой формулировкой: «пропаганда грусти и идеологическое несоответствие». На самом деле цензоры накатали две страницы с пространными объяснениями, но именно этот пункт меня развеселил.

Поэтому и появилось желание немного похулиганить. В конце дорожки шла хардовая версия «Фантома». Благо владение инструментами позволяет вытягивать подобные проигрыши.

https://vkvideo.ru/video-229954652_456239458

Кузнец, которому изначально песня понравилась, вдруг отказался от записи этого трека. Мол, нельзя шутить с таким текстом. Война во Вьетнаме закончилась три года назад, и официально СССР в ней не участвовал. Его проблемы. Пришлось мне самому брать в руки бас-гитару.

Композиция удалась, хотя Гудкин с Дворником тоже немного протестовали против её тиражирования.

Зато французский вариант «Алёшки» вызвал у взрослой части ВИА настоящий восторг. Ираида уговорила меня выступить бэк-вокалисткой. Пришлось неплохо напрячься, изучая с ней припев, но получилось отлично. «Луну» я решил не записывать, а исполнить на ближайшем большом концерте. Тем более на нём должен присутствовать один важный гость.

А вот заключительные песни альбома встретили настоящее сопротивление Бориса и Михаила. Наши споры чуть не переросли в ссору. Ираида с Ивановым заняли нейтральную позицию. Рама, Рог и Лукьян активно поддерживали мою позицию. Мнение Кузнеца я спрашивать не стал. Он бы всё равно отошёл в сторонку. Что сейчас и происходит.

Дело в том, что я решил записать сразу две провокационные композиции в стиле «slow country», то есть медленное кантри. Были некоторые шероховатости, но, в общем, вышло так, как я и задумал. Мрачно и с нотками безнадёги. Кстати, Ираида помогла нам с губной гармошкой, без которой звучание вышло бы слабее.

https://vkvideo.ru/video-238218411_456239562

https://vkvideo.ru/video-237898129_456239408

Первая вообще необычная для советской эстрады. Во второй песне я только заменил год на семьдесят восьмой, оставив оригинальный текст. Она кажется более понятной для простой публики. Получилась этакая грустная баллада из будущего. Знать бы тогда, что она получилась пророческой.

Ну и завершала наш полуподпольный альбом баллада, исполненная Левищевой. Ираида сразу загорелась, когда прочитала текст и прослушала мелодию. Дворник снова сомневался, но мы его быстро уговорили. По мнению Бориса, песня выходила немного провокационной, с учётом того, кто её исполняет. В СССР любое творчество рассматривают с точки зрения скрытого смысла. Здесь власть и народ на удивление едины. Первые ищут подвох в любом слове, если песня немного выбивается из формата. Вторые трактуют все спорные выражения как протест и критику. Естественно, каждая сторона находит что-то своё.

Левищеву почти десять лет пытались сломать и втаптывали в грязь, наплевав на прошлые заслуги. Понятно, что такая песня вызвала соответствующую реакцию. Чуть позже после выхода, конечно.

https://vkvideo.ru/video-238218411_456239197

Реакция на альбом последовала практически сразу. Мы хотели распространить его через контакты Олега, но тут вмешался Гудкин. Михаил долго вздыхал, жаловался, что его толкают на авантюру. Но потом затребовал десять бобин и кассет, объяснив, что работать надо на массы, а не распространять музыку через единичных меломанов. И о нас сразу заговорили, пусть и не в СМИ.

Во время записи произошёл забавный случай. «Сны» давно репетируют и играют для себя разные композиции. Надо же банально тренироваться, для чего лучше всего подходят более тяжёлые композиции. Иногда просто хочется подурачиться, так как график у нас уж больно плотный. Однако не у конвейера стоим, поэтому лишняя нагрузка — на пользу.

Тогда у нас был перерыв после записи блока перепевок, с которыми было решено постепенно заканчивать. Несколько раз в год можно исполнить Есенина персонально для директора, и хватит. Новизна от звучания поэтов пропала, другие ВИА тоже пробуют себя в этом направлении. Поэтому надо дозировать эту тему.

— Всё равно мне сложно понять твоё увлечение именно тяжёлым роком, Никита. Я просто неспособна его воспринимать на слух. Получается слишком агрессивно, ещё и столь специфическая манера исполнения. Ведь все песни можно отыграть в обычном эстрадном или рок-н-ролльном варианте. Плюс, власти даже на твист смотрят косо, а тут такое…

У нас с Левищевой давно идёт дискуссия о моём желании играть более тяжёлую музыку. Понятно, пока даже речи нет о нормальном хэви, неважно какой формации. Но пробовать надо, заодно готовить ребят. Я и сам ощущаю профессиональный рост после репетиций. Свою лепту, конечно, вносят Евгений и Елена Афанасьевна, учительница пения при ДК. Когда с тебя сняли все организационные вопросы и есть возможность погрузиться в любимое дело, то всё в радость, даже усталость. У меня ещё остаётся время на написание продолжения «Ведьмака» и диалогов для комикса по его мотивам. Да, «Смена» утвердила проект, изрядно обрадовав клубный кружок рисования. Дети включились в работу с завидным энтузиазмом. Впрочем, это другая история, только стартует.

— Есть композиции, которые можно выразить исключительно в стиле тяжёлого рока, — отвечаю Ираиде, расплывшись на кресле и попивая минералку. — В одном вы правы: этому стилю власть будет ставить всяческие препоны. А вот молодёжь к нему готова. Вернее, люди давно слушают западных исполнителей, предпочитая им советскую эстраду. Весьма бедную в музыкальном плане, надо сказать. К сожалению, играть нормальный рок нам не дают, поэтому иностранцы давно ушли вперёд, став недосягаемыми. Эстрада же не просто варится в собственном соку, так ещё и топчется на месте.

— Никита, будь осторожнее с подобными высказываниями, — Дворник начал забавно оглядываться, будто в нашем цоколе есть чужаки. — Также не надо столь пренебрежительно относиться к отечественным артистам. У нас хватает талантливых исполнителей и музыкантов.

Зря я начал этот разговор. Обладая информацией из будущего, гораздо проще судить о происходящем в советском шоу-бизнесе и сравнивать его с западным. Даже далёкий от музыки человек прекрасно понимает, на чьей стороне преимущество. Ещё и власть фактически выстрелила себе в ногу или голову, искусственно убрав со сцены множество талантливых певцов. Что сразу ослабило эстраду, снизив конкуренцию и лишив её людей, не боявшихся экспериментировать. Той же Левищевой вменяли в вину танцевальное сопровождение своих выступлений. Кристалинская для них слишком минорная, Мулерман посмел исполнить «Хава нагила», спокойно звучащую в кабаках. А Мондрус посмела выступить в мини-юбке перед космонавтами. Будто наши герои — не нормальные мужики, которым ничего здоровое не чуждо. Список бреда можно продолжать.

— Если рассуждать с профессиональной точки зрения, то советская эстрада — безнадёжный аутсайдер. Дайте, я объясню, — поднимаю руку, пресекая возражения вмиг подобравшегося Бориса и Михаила, готового поддержать коллегу. — Наши исполнители могут похвастаться только неплохим вокалом и добротными текстами. Отечественная музыка в принципе держится на этой базе.

Как-то в будущем мне попалась передача ещё нормального российского MTV, у которого был совместный проект с журналом «Максим». Там западные звёзды, приехавшие выступать в Россию, оценивали российских коллег. Мне запомнились слова одного рокера о Меладзе. Сначала они дружно посмеялись над толстым взрослым грузином с крашеными волосами. А потом выдали настоящую базу. Наверное, у этого чудака сильные тексты? Иначе как можно слушать это говно, пусть и с хорошим вокалом. Примерно так я начал оценивать советскую эстраду. Не всю, но весомую часть.

— Это у Магомаева неплохой вокал? — воскликнул несдержавшийся концертмейстер. — Тогда у кого он хороший? Про отличный лучше промолчать.

— У Элвиса, которым восхищается Муслим Магометович, чего особо не скрывает! — мой ответ будто выпустил воздух из собеседника. — А ещё есть Фрэнк Синатра, Рой Орбисон и Фрэнки Валли. Из женщин — Арета Франклин, с которой рядом не стоит ни одна советская исполнительница. Ираида, прошу простить меня за откровенность и резкость суждений, но я продолжу. А Дженис Джоплин? Кто-то у нас умеет так входить в образ? Понимаю, что не дадут, но надо хоть пытаться. Чего стоять как столб у микрофона? Уж на концертах надо отдавать себя публике и выворачиваться наизнанку. Кстати, у многих западных рок-музыкантов тоже отличные голоса, которыми они умеют пользоваться гораздо лучше наших исполнителей. Возьмите покойного Джима Моррисона. Каждая его песня — настоящий мини-спектакль. И таких персон на Западе десятки в разных жанрах.

В комнате повисло неловкое молчание. Хорошо, что с нами нет Кузнеца, он бы начал спорить просто из принципа. Пора с ним поговорить — так дальше продолжаться не может. А пока надо закончить разговор.

— Думаю, не стоит обсуждать, что советская эстрада осталась в шестидесятых, если не пятидесятых. Это касается всего: аранжировок, звучания, подачи и качества игры музыкантов. А Запад постоянно ищет, прогрессирует и идёт вперёд. Ситуация напоминает противостояние профессионалов и самодеятельности. Наши певцы берут исключительно голосом и текстом, всё остальное очень слабое. Ещё многие не стесняются подворовывать заграничную музыку. Поэтому молодёжь предпочитает западных исполнителей. Понятно, что есть широкий круг слушателей, ориентированных на родные «ля-ля-фа» и «два прихлопа, три притопа». И этого бездонного рынка хватит ещё на сотню новых ВИА или певцов. Только мы рассуждаем о профессиональном уровне. И вы прекрасно понимаете, у кого он выше. Вернее, недосягаем.

— Не буду обсуждать моральный аспект твоих умозаключений, — после небольшой паузы к разговору присоединился Гудкин. — Получается, в СССР нет достойных исполнителей? Это как-то… несправедливо. Пусть у тебя специфический и бескомпромиссный взгляд, но есть международное признание. Советские певцы неоднократно побеждали на различных фестивалях.

— Знаю! Золотой Орфей, Интервидение, Сопот. Я ничего не забыл? — произношу с усмешкой. — А как насчёт Евровидения, «Гласто», «Holland Pop Festival», «Open Air», «Popanalia» или Сан-Ремо? Кто-то из наших артистов там отметился? Я тоже не слышал. Тогда о чём спорить? Есть сферы, где мы сильны. Например, балет или народные танцы. Только не надо расхваливать музыку исключительно для внутреннего применения. Она есть в каждой уважающей себя стране, даже на какой-нибудь Мальте. И это замечательно! Мне тоже духовно ближе условная «Вологда», чем обычная западная музыка. Мировые шлягеры выносим за скобки. Однако, вернувшись к теме дискуссии, давайте признаем мою правоту, пусть вам и обидно.

Дабы не рассориться с коллективом и разрядить обстановку, решаю удивить старшее поколение нашими заготовками.

— Но никто не мешает нам работать над собой, экспериментировать и творить, — встаю с кресла и обращаюсь к парням. — Отдохнули? Предлагаю показать нашим ретроградам адаптации русских сказок.

— Чего это мы ретрограды? — воскликнул Дворник под смех парней и Левищевой. — Да ты знаешь, какие у нас были джазовые и свинговые зарисовки! Сам Армстронг бы оценил!

— Нил? — решаю потроллить возмущённого концертмейстера.

— При чём здесь река? — спросил удивлённый Борис, после чего все присутствующие грохнули от хохота. — Я серьёзно, а он издевается!

— Готовы? — спрашиваю ребят. — Начали!

Композицию мы немного облегчили, но всё равно получилось тяжеловато, особенно по меркам советских запрещателей. Ираида после первых аккордов подалась вперёд, ловя каждое слово. Разобравшись в тексте, она начала улыбаться. Борис с Михаилом вели себя сдержаннее. Дворник больше обращал внимание на музыку, даже прикрыл глаза. А вот Евгений и Олег не скрывали эмоций.

https://vkvideo.ru/video-202811721_456240259

Бремя лисы — вселенский порок.

Время настанет, придёт Колобок…

Заканчиваю песню и наблюдаю интересную картину. Учитель музыки с техником чуть ли не валяются на полу и ржут, как кони. Ираида тоже смеётся, откинувшись на спинку кресла.

— Боря, ты слышал? Мёртвый медведь не может стареть! Исчадье печи! Ха-ха! — певица снова начала смеяться, заразив Дворника и Гудкина.

— Обязательно дайте мне потом текст. Это настоящий шедевр!

— Только его не поймут, мягко говоря, — добавил скептицизма концертмейстер.

— Ничего страшного, для квартирников пойдёт. Но я бы поостереглась записывать такую композицию на кассету, — ответила Левищева. — А есть ещё что-то из сказок, ужасненькое?

Этого добра у нас хватает. Оборачиваюсь к парням. Те поняли меня без слова, и Рама начал стучать своими палочками. Кстати, наш клавишник рьяно взялся за дело и стал фанатом именно тяжёлой музыки. Мы возим электроорган не на все выступления, искусственно ограничивая разнообразие своего звука. Но здесь всё упирается в техническую неготовность многих площадок. Зато Костян практически не выезжает из ДК Машиностроителей, буквально слившись со своим инструментом. И надо сказать, что роковые композиции в сопровождении органа звучат гораздо насыщеннее. Правда, нам ещё долго репетировать, чтобы добиться нужного звучания.

Именно Рог и начал мрачный проигрыш, затем подключился я и ударник. Но именно у электрооргана в песне основная партия.

https://vkvideo.ru/video156048589_456246168

После окончания выступления народ уже не сдерживался. Хохотали все дружно, а Олег уже бился в истерике.

— Ха-ха! Адская псина! — с надрывом произнесла Ираида. — Так, Жучку ещё никто не обзывал! Ха-ха! Ещё!

У нас есть все три готовых и отрепетированных песни, включая «Теремок». Пусть услышат все. ВИА заиграл без команды. Только мне пришлось резко перестраиваться на другую тональность.

https://vkvideo.ru/video-229983525_456241162

— Зайку жалко! — прокомментировала выступление Левищева, вытирая слёзы. — У меня, наверное, тушь потекла. Но всё равно смешно.

Народ снова дружно грохнул, после чего начал живо обсуждать текст и музыку. Гудкин не растерялся и решил превратить мини-концерт в праздник. Откуда ни возьмись, на столике появились две бутылки вина, коньяк и бокалы. Настоящий администратор! Выступление у ВИА через три дня, а крепкий алкоголь из музыкантов употребляет только Иванов, но он меру знает. Лукьян же практически не пьёт. Кстати, у нас завтра тренировка — мы установили в зал все тренажёры.

В итоге концовка репетиции превратилась в дружеские посиделки. Мы хорошо пообщались, поспорили, обсудили свою будущую программу и современные тенденции музыки в частности. Люблю я такие сборища, где люди на одной волне, ещё они тебе приятны. Немного скребло на душе от отсутствия Кузнеца. Но отряд вроде не заметил потери бойца.

По дороге на электричку коллектив разбился на группы по интересам. Ираида чего-то эмоционально доказывала Рогу. Бориса с Михаилом, употребивших бутылку коньяка, понесло в высшие материи. Я же пропустил товарищей вперёд и задержал Раму. Сегодня удивительно солнечно. Нам бы гулять побольше, а не сидеть в полуподвале, пусть там и есть окна. Настроение соответствует погоде, разве что небольшой червячок грызёт меня изнутри.

— Что происходит с Андрюхой? — спрашиваю Романа без всяких экивоков.

Здоровяк немного замялся и ответил вопросом на вопрос. Плохо на него влияет общение с евреями. Шутка. После начала совместной работы я ни разу не вспоминал о национальности Гудкина, Дворника и Левищевой. Для меня они профессионалы с большой буквы и точка.

— А ты разве не знаешь?

Останавливаюсь и строго смотрю в глаза Рамы. Тот взгляд отвёл и медленно двинулся за оторвавшейся компанией.

— Он ведь давно по Дашке сохнет, — тихо произнёс ударник. — Вроде предложение ей сделал. А она всё нос воротит.

Достойный выбор. Дарья — девушка красивая и приличная. Характер с виду лёгкий, в стервозности замечена не была. Чего там у неё внутри, мне, конечно, неизвестно. Ну и выбор девушкой парня — штука мутная и анализу не подлежит. Я туда точно не полезу. Мне бы в своих отношениях разобраться.

— И что? Надо из-за этого противопоставлять себя коллективу и разрушать ВИА? Он ведь столько лет хотел заявить о себе и денег заработать. Мы вроде на верном пути. Пускай, пока славы особой нет, но это дело наживное. Зато с финансами сейчас порядок. Гудкин обещает к Новому году неплохие премии. Ещё и завод должен дефицитными товарами нас обеспечить. Неужели нельзя разделить личное и общественное?

Рама после моих слов остановился и начал разглядывать меня, как неведомую зверюшку.

— Князь, я тебе иногда поражаюсь. С одной стороны, ты наш локомотив, тащишь на себе весь ВИА и пишешь гениальную музыку. Без тебя бы ничего этого не было, — ударник махнул рукой, показывая объём проделанной работы. — А с другой стороны, ты поразительно глух, слеп и даже туп. Дашка ведь тебя любит. Вроде всё до твоего ухода в армию началось. Но ты же у нас нарцисс, сфокусированный строго на себе. Девушке не писал, на её письма не отвечал. Вот она и приняла ухаживания Андрюхи, когда тот раньше тебя из армии вернулся. И вдруг ты всем на голову свалился. Ещё тебя будто подменили. Весь такой из себя загадочный, ещё и песни душевные сочиняешь. Вот наша принцесса снова воспылала чувствами к одному сомнительному аристократу.

Не знаю, что меня больше удивило: столь длинная речь от Рамы или очевидные факты, на которые я не обращал внимания. Даша действительно пыталась льнуть ко мне на тех самых первых шашлыках. Я её аккуратно сдерживал, стараясь держать дистанцию. Именно тогда Кузнец и начал морозиться.

— Так я дембельнулся почти полтора года назад. Чего они всё это время не могли определиться? — произношу в ответ.

— Я духовником к этой парочке не нанимался, — Рама снова удивил меня высоким слогом. — Но по донесениям разведки, девушка долго сомневалась, потом сделала свой выбор, а когда ты её оттолкнул, обиделась и зачем-то дала отворот уже Кузнецу. Бабы!

Согласен. Логики в поступке Дарьи нет от слова совсем. Плохо, что из-за этой Санта-Барбары ВИА теряет хорошего музыканта, а я друга.

И всё равно Андрюха ведёт себя странно. Сложно было объясниться? Видел же, что меня просто завалило делами и проблемами. Личную жизнь никто не отменял, и Дарья в неё не вписывается. А что плохого ему сделали парни?

— Ладно, поговорю с Кузнецом сегодня же. Спасибо, что раскрыл глаза, — киваю Раме и перевожу тему на более приятную. — Завтра постараюсь его ещё в зал вытащить. Нечего отрываться от коллектива.

Здоровяк в ответ улыбнулся и протянул свою ладонь-лопату для рукопожатия.

Жизнь хороша! А хорошо жить ещё лучше! Именно эти слова из «Кавказской пленницы» крутились у меня в голове. Выйдя на ступеньки здания на Сущёвской улице, где расположено издательство «Молодая гвардия», я посмотрел на яркое солнце и улыбнулся. Сегодня даже погода радует несмотря на небольшой мороз. На улице примерно минус три, зато солнечно. Надо искать во всём плюсы!

Причина моего отличного настроения проста как три копейки. Иванов только что утвердил в печать «Ведьмака»! Не всё прошло гладко, но важен итог. Так-то Анатолий Степанович — весьма строгий и дотошный критик. С одной стороны, он похвалил меня за выбор сюжета с русскими, вернее, восточнославянскими мотивами. С другой — долго громил манеру изложения, бедный язык и отсутствие глубины. Интересно, а чего он хочет от фэнтези-боевика? Описания природы уровня Паустовского или психологизма, как у Чехова? В фантастике главное — действо и грамотный антураж. Поэтому плагиат Сапковского, изложенный на мой лад, понравился читателям.

В СССР немного иной подход к литературе, более требовательный. Что и доказал мэтр на нашей встрече. При этом типографии печатают столько откровенного шлака, что становится жалко читателей. И куда девается знаменитая экономия бумаги? Это я сейчас даже не о произведениях советских и коммунистических вождей. Иногда я захаживаю в публичную библиотеку Орудьево, где беру книги писателей пятидесятых-семидесятых годов. Скажем так, они разочаровывают. Хотя несколько раз попадались сборники интересной фантастики. Оказалось, я очень мало знаю об отечественной литературе.

Да и плевать. В мои планы не входит заниматься её развитием. Главное, продолжение «Ведьмака» поставили в печать на следующий год, а примерно в мае стоит ожидать выхода книги. Это успех! А ещё неплохое подспорье для продвижения музыки. До недавних пор я был никем, обычным выскочкой, положившим на музыку стихи Есенина. Именно так меня стараются характеризовать недоброжелатели и враги. Ага, уже есть и такие, в том числе среди звёзд эстрады. И их неожиданно много! Гудкин сообщил по секрету, назвав несколько фамилий. Я малость удивился, но потом махнул рукой.

У меня свой путь. А популярное фантастическое произведение поможет обосновывать перед комиссиями уклон моих текстов в мистику и мифопоэтику. Попробуй придерись. Внедрять тяжёлую музыку будет сложнее, но мы тоже справимся. Просто нельзя торопиться и надо дозировать утяжеление звучания. Пока вроде получается.

Меня больше волнует обещанный гонорар в размере трёх тысяч рублей. Обычно начинающий писатель получает примерно сто двадцать — сто пятьдесят за авторский лист. Но мне подняли ставку до двухсот семидесяти рублей. Неплохо! А у мэтров ставка может доходить до восьми сотен. Есть к чему стремиться. Иванов также посоветовал мне подать документы на вступление в Союз писателей, пообещав оказать всемерную поддержку. Полевой тоже поможет.

Сначала я посчитал эту идею бесполезной, но старшие товарищи сразу доказали ошибочность подобных рассуждений. Членство в СП даёт немало преференций и льгот. Да и зарабатывать на этом можно. Например, встречи с читателями неплохо оплачиваются, если правильно оформлены. Организации с удовольствием приглашают различных деятелей культуры для общения с коллективами. Руководству завода или фабрики — галочка за успешную работу с культмассовым сектором, а выступающим — неплохая денежка. С копейки по меркам крупного производства или ведомства.

Забавно, но моё заявление на вступление в Союз композиторов прокатили. Во-первых, не оказалось авторитетного поручителя. Во-вторых, у члена должно быть музыкальное образование по специальности «композиция». Очередной советский сюрреализм. Выходит, важнее нужная корочка, а не умение писать популярную музыку. Ничего, чуть позже я сделаю ещё попытку, когда обрасту соответствующими связями. Гудкин с Дворником подтвердили, что это возможно, и прецедентов хватает. Просто конкурентов нигде не любят. А здесь речь о хороших деньгах и преференциях.

Но все эти события меркнут перед одним. Недавно мне позвонили из Германии. Толком поговорить не получилось, так как продюсер, получивший записи, боялся сказать лишнего. Суть в том, что песни понравились, и он обещал посетить наш концерт в декабре, когда прилетит в Москву. Интересно, в ДК уже установили прослушку? Я ведь разговаривал с рабочего телефона, ещё и по-немецки.

Со звонком вообще целая история. У нас репетиция в самом разгаре, и вдруг прибегает лично главбух с ошалелыми глазами и, запинаясь, сообщает, что с товарищем Оболенским вскоре свяжутся из самой ФРГ. Оказывается, телефонистки предупреждают о заказанном звонке и назначают точное время. Ещё более сильный удар понесла психика Марии Ильиничны, когда она услышала немецкую речь в моём исполнении. Было ощущение, что мадам сейчас грохнется в обморок. Надеюсь, она не подумала о шпионе, затесавшемся в ряды сотрудников дома культуры и передавшем секретную информацию о расположении местных туалетов?

Когда я рассказывал об этом коллективу, все смеялись. Но как-то натужно. Подобный звонок просто обязан зафиксировать КГБ. Никому из наших не нужно пристальное внимание столь могущественной организации. Только как мне выходить на европейский рынок? Для начала, конечно. Планы по завоеванию мира я буду осуществлять позже. Шучу! Надо объективно смотреть на вещи. Хорошо, если получится выступить на Западе и тем более записать там альбом.

Я больше рассчитываю продать несколько песен и попробовать выступить с кем-то из западных звёзд дуэтом. Посмотрим. Но сомневаюсь, что советскую группу серьёзно допустят к европейской публике. Зато условный успех за границей должен открыть для меня все двери и помочь с продвижением рока. Надоели мелкие чиновники от культуры, раздувшиеся от собственной важности и способные запретить любую песню и тем более музыку. Ладно бы в словах было что-то антисоветское или спорный контекст. Так ведь нет! Люди просто запрещают, потому что не понимают, или, опасаясь, как бы чего не вышло. Мне одна тётка прямо так и заявила: мол, а вдруг в ваших песнях скрытый смысл и они порочат советскую власть. Бред!

А это только низшие звенья, через которые с трудом, но можно продраться. С ужасом ожидаю, когда мной займутся более серьёзные товарищи. Наши песни уже популярны, а значит, скоро радиослушатели начнут просить их поставить в эфире. Только качественных записей попросту нет. И большой вопрос, разрешат ли нам выйти на следующий уровень. Поэтому книга и сотрудничество с немцем должны упасть в копилку моего будущего успеха.

Пока же у меня более важное дело. Сегодня должна приехать Анна. Она снова умотала на какой-то слёт и вернулась только вчера. Я предложил ей сходить в ресторан, но девушка отказалась. Мол, лучше посидим у меня дома, но шашлык должен быть самого лучшего качества. Кто против? Хотя поход в ресторан больше подходил моим намерениям. Часов шесть ещё есть, продукты куплены, надо только подобрать нормальный букет. Этим и займусь, а потом в Орудьево.

— Аааххх! — простонала Аня и рухнула на меня, чуть не пронзив твёрдыми сосками.

Мы кувыркаемся уже несколько часов, с перерывами на еду и вино. Прямо какой-то секс-марафон. Я не против, так как соскучился, но сегодня рыжая — сплошной ураган, который не остановить. Начиналось всё чинно и благородно. Дама обрадовалась подаренным цветам, потом ужин и разговоры. Как без них? Нам есть о чём поговорить, и не только об отношениях. Их мы чаще обходим стороной, так повелось изначально. Поэтому я долго раздумывал о лучшем поводе сменить тему и решить один важный вопрос. Но не получилось, а потом мы плавно переместились в кровать, где разговоры излишни.

Хотя было жгучее желание похвастаться литературными успехами, о которых я пока помалкивал. Однако решил оставить всё на утро. А может, и на следующий вечер. Ведь встретились мы в пятницу. Поэтому я подумал, что мы проведём вместе все выходные. В ресторан тоже надо сходить. Иногда хочется развеяться, потанцевать и повеселиться. А то больше развлекаю других.

Ещё можно, наконец, познакомить Аню с кем-то из моих друзей. Кстати, а они у меня есть? Раньше я думал, что Кузнец — мой лучший друг. Недавно мы объяснились и вроде наладили отношения. Андрюха снова влился в коллектив, перестав кукситься и пугать народ угрюмым видом. В личной жизни у него налаживается. Дарья сменила гнев на милость, и ребята сейчас встречаются. По слухам, там всё серьёзно.

Не удивлюсь, если причина перемены настроения красотки банальна и проста. ВИА приобрёл статус, музыканты начали нормально зарабатывать, ещё нам положены многие заводские льготы, включая очередь на квартиру. Так почему не застолбить более или менее приличный вариант, тем более в тебя влюблённый? Отсутствие взаимности — дело житейское. Бабы они везде одинаковые, поэтому я не завидую Кузнецу. Намучается он со своей королевой. Не просто так один поэт написал: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». Он знал в этом толк.

Только я отвлёкся. С друзьями у меня сейчас беда. Андрюхин фортель забыт, но осадок остался. Прежних душевных отношений не вернуть. Хотя мы все делаем вид, что ситуация нормализовалась. Но должно пройти какое-то время.

Сейчас в мой основной круг общения входят Рама и Лукьян, с которыми мы вместе начали качаться. Именно здоровяка-ударника можно назвать ближайшим товарищем. Только не другом. Как ни странно, под эту категорию подходит Аня, с которой нас объединяет не только постель и чувства. Она действительно надёжная. Так, мне кажется.

— Ты меня сегодня совсем заездил, — произнесла подруга, проведя ноготками по моей груди. — Будто с цепи сорвался.

Прижимаю крепче желанное тело и молчу. Это кто кого заездил. Ещё и набросилась на меня, будто с цепи сорвалась. Начинаю поглаживать приятные выпуклости и понимаю, что уже отдохнул и готов к новым шалостям. Почувствовав моё возбуждение, девушка перевернулась набок, а затем села на край кровати.

— Я в ванну и давай спать. Иначе мы так до утра будем кувыркаться. А мне отдохнуть надо, дорога была тяжёлой — двенадцать часов на автобусе ехала.

Рыжая нимфа упорхнула, а меня будто выключили. Сразу пришла сонливость, я ведь тоже почти не отдыхаю. Поэтому лучше отложить разговоры на завтра, вернее, уже сегодня. Сам не заметил, как уснул.

С утра мы не успели проснуться, как Анна снова начала меня домогаться. Ага, именно так! Ха-ха! В общем, начало дня прошло бодро и интенсивно, лучше любой зарядки. Только специфические звуки намекали, что молодые люди занимаются не совсем физкультурой. Странно, что в этот раз была наша обычная страсть, но не хватало той толики чувственности, превращающей банальный секс в занятие любовью. После двух подходов мы решили сделать паузу.

— Накормишь девушку завтраком или будешь продолжать морить её голодом? — голубые глазищи смотрели на меня с иронией.

Делать нечего. Под громкое «Ой!» хлопаю упругую попку и вскакиваю с кровати. Правильно, нечего валяться. Нас ждут великие дела. Быстро умывшись, я последовал на кухню. Чуть позже в ванной послышался звук льющейся воды. Значит, минут десять у меня есть. Аня не любительница мыться часами.

— Ммм! Волшебно! — девушка закатила глаза от удовольствия. — Оболенский, у меня давно выработался комплекс неполноценности перед твоими кулинарными талантами. Ты даже из завтрака умудряешься сделать произведение искусства!

Похвала подруги приятна! Но дело скорее в том, что она плохо готовит. Я ведь сделал обычный омлет с ветчиной, посыпанный натёртым сыром. Ещё пожарил гренки на сливочном масле. Пища калорийная, но мы оба ведём активный образ жизни, поэтому не боимся полноты.

— Кофе! — снова воскликнула рыжая, когда я начал разливать напиток из турки.

Девушка предпочитает обычный чёрный, у меня — с молоком и сахаром. Вот такие извращения.

Некоторое время мы сидели молча, наслаждаясь сытой негой и приятным моментом. Анна без макияжа, в моей рубашке и с собранными в хвост волосами нравится мне гораздо больше, чем в официальном образе. Сейчас она выглядит по-домашнему и мило. На работе девушка преображается в жёсткого и одновременно ироничного сотрудника мощной структуры. От неё прямо несёт силой и отчуждённостью, если дело касается каких-то просчётов или проблемы. Не хотел бы я иметь такого начальника. Нынешняя ситуация гораздо приятнее.

Чего-то на меня снова накатила волна неуверенности. Вроде не мальчик — внутренне, конечно, а нервничаю. Или опасаюсь отказа? Может, лучше пройтись с Анной по району? Погода сегодня отличная, снова солнечно! У нас здесь сосны вокруг, будто в бору, и воздух опьяняюще чистый. Там и поговорю. Обдумываю ситуацию, сжимая коробочку, лежащую в кармане шорт. Нет, лучше сейчас.

Наконец, достаю заветный футляр, обтянутый замшей. Вдруг подруга буквально обдала меня холодным душем. Моральным, естественно.

— Ник, я, вообще-то, приехала попрощаться, — произнесла Аня, глядя мне в глаза. — С тобой мне не просто хорошо, а изумительно! Только… Не обижайся, но ты занимаешься несерьёзным делом, даже бесперспективным. Понимаю, ты талантлив и не видишь себя без музыки. Но любой нормальной девушке надо думать о будущем. А с тобой его нет.

Надеюсь, мне удалось сохранить невозмутимое выражение лица. Хотя какая разница? Что за глупости лезут в голову?

— Сам понимаешь, мне ещё карьеру делать. Это моя цель. Детская мечта, которая должна осуществиться! А ты будешь тянуть меня вниз. Я выхожу замуж, Ник, — Анна, наконец, перешла к сути. — Собственно, у меня всё.

Было желание показать ей договор с издательством, заодно сообщить, что Ярослав Князев — это мой псевдоним. Но хотелось сделать рыжику сюрприз уже после всего. Я ведь не идиот и прекрасно понимаю шаткость нынешнего положения. Анна правильно сказала, что нормальной женщине необходима уверенность в будущем своего мужчины. Просто любовью сыт не будешь. Одно дело — музыкант при заводском ДК, и совсем другое — популярный писатель с перспективными творческими планами. Да мне хватило бы одного «Ведьмака», чтобы качать деньги из системы и обеспечить себе достойный быт. По идее, надо задуматься о выходе к иностранному читателю, да и киношники могут заинтересоваться.

Только сейчас всё неважно. Глупо впадать в меланхолию из-за произошедшего, всё-таки я переживал в жизни разные разочарования и трагедии. Но… Больно!

Любопытно, чтобы она сказала, узнав об успехе книги? Хотя решение Анна наверняка приняла давно. Поэтому неважно. От волнения сжимаю коробочку с кольцом, которую я почти достал. Футляр громко треснул, отчего девушка вздрогнула и удивлённо уставилась на мою руку. В некогда любимых голубых глазах появилось понимание.

— Я закажу тебе такси, — встаю из-за стола и сую коробочку в карман. — Ты пока переодевайся.

Недавно возле магазина поставили телефонную будку, поэтому можно не бегать звонить к Ларину. Бросаю футляр на трюмо и выхожу из дома. До нужного места я дошёл в прострации, просто машинально переставляя ноги. Естественно, внутри меня шла борьба. Можно ли было изменить ситуацию? Это главный вопрос, который я себе задавал.

Из тяжёлых мыслей меня вывела стандартная картина. А в будке стоял парень, что-то радостно вещавший в трубку. Честно говоря, надоела подобная публика, считающая, что если заплатил две копейки, то можно болтать до бесконечности. Ладно, в большом городе, где будок обычно несколько. Но у нас на районе она одна. Почему власть не озаботится ограничением времени разговора, не знаю.

Обычно я спокойно реагирую даже на откровенное хамство. Быдла в стране хватает, и всех не перевоспитаешь. Только сегодня парню не повезло. Постояв примерно минуту, я осторожно постучал по его плечу.

— Чего? — на меня уставились злым взглядом. — Не видишь, я разговариваю. Да здесь какой-то дятел мешает. В общем, слушай…

Парень снова повернулся ко мне спиной, даже не выслушав. А если человеку надо вызвать экстренную службу? Вдруг человеку плохо или дом горит? Тут на меня накатило, аж зубы скрипнули от злости. Хватаю наглеца за руку и выбрасываю его из будки. Затем начинаю медленно наступать на него.

— Ты совсем? — воскликнул уже испуганный парень, а потом заверещал. — Я сейчас милицию вызову!

Не обращая внимания на крики, подхожу вплотную к хаму и с трудом останавливаюсь, чтобы не зарядить ему ногой по мерзкой роже. Поняв мои намерения, парень взвизгнул по-бабски и отпрыгнул в сторону. Затем начал убегать сначала на четвереньках, после чего вскочил на ноги.

Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, постепенно успокаиваясь. Не хватало ещё загреметь за хулиганство или избиение. Понимаю, больно. Но цель превыше всего!

Быстро дозваниваюсь до таксопарка и вызываю машину. Надеюсь, она приедет быстро. Ситуация с такси в СССР — это отдельная тема для разговоров. Печальная.

По дороге домой я уже успокоился. По крайней мере, срывов и истерик не будет. Захожу в дом и нахожу Анну, сидящую на кухне. Перед ней лежит кольцо. Лицо девушки бледное и задумчивое. Она подняла на меня грустный взгляд, но я промолчал и просто схватил кольцо.

— Никита, я… — дрогнувшим голосом произнесла Анна и осеклась.

— Недостойна кольца моей бабушки, — произношу со злой усмешкой и демонстративно мою украшение под краном.

Глупо? Возможно, но надо же было как-то отреагировать. А то попрощаться она пришла. Потрахалась и к жениху. Наверное, это настоящая любовь. Или хорошо характеризует моральный уровень бывшей возлюбленной.

Увидев мои манипуляции, Анна дёрнулась, будто от пощёчины. Её лицо моментально покраснело. Рыжим сложно сдерживать чувства.

— Ключи положи на полку, где дверь, знаешь. Прощай!

Выхожу из кухни и направляюсь в зал. Сейчас мне надо отвлечься. А что может быть лучше музыки? Громкий звук захлопнувшейся двери стал перевёрнутой страницей моей жизни. Неприятность эту мы переживём.

Включаю комбик и тянусь к гитаре. Несколько пробных аккордов, а затем песня полилась автоматически.

На холодной земле стоит город большой,

Там горят фонари и машины гудят.

https://vkvideo.ru/video-47695562_456240241?ysclid=ms9guurjbc255569642

Не собираюсь перепевать Цоя. Это сродни святотатству. Просто песня хорошо легла на настроение. Закончив, я оказался в полной тишине. На улице прошуршали шины автомобиля. Скорее всего, отъезжает такси, увозя мою любовь.

Понимаю, что дверь закрыли не за мной, но следующую песню я также запел на автомате. И начал чувствовать, что хандра уходит. Ничего, жизнь на этом не заканчивается, а только начинается.

https://rutube.ru/video/77a5c7c0567a79b22f19585eb8dbbb0e/

Нас пригласили дать целый тур предновогодних концертов в городах Подмосковья. На этот раз условия организаторов отличались, да и мы начали выбирать. Коллектив решил проигнорировать ДК, где нас приняли холодно и народ расходился во время выступлений.

Есть ещё бытовые моменты. Представьте: вы после выступления потный и уставший. А дирекция не может обеспечить ребят даже умывальником, или чай приходится заваривать с помощью кипятильника. Ещё и воду выпрашивали, а строгий администратор устроил выволочку, напирая на пожарную безопасность. И зачем нам ехать в такой клуб? Пусть даже его руководство решило исправить недочёты, а по факту — отвратительную работу.

По итогу мы выбрали пять концертных площадок, заодно договорились дать обязательные выступления в своём ДК и Ногинском филиале. Только для нас такая ситуация в радость. Своя публика, комфортные условия, ещё и ехать далеко не надо. Но Гудкин пообещал уже в середине января выезд по ведомственной линии. Наконец, сработали договорённости, достигнутые Анной. Хоть какая-то польза от рыжей. Это я так себя настраиваю на негативное отношение, которого пока нет. Девушка сильно запала мне в душу.

Впрочем, надо двигаться вперёд и обрубать подобные связи, ослабляющие мужчину. Вон Кузнец незаметно превратился в эталонного подкаблучника, отчитывающегося перед Дашей за каждый пук. Он даже в качалку перестал ходить. Мол, это дело полузаконное, и подруга предостерегла его о потенциальной опасности. Зачем вообще рассказывать бабе подобные вещи. Мы и раньше занимались. Только больше тяжёлой атлетикой, после хорошей пробежки и игры в волейбол или баскетбол на стадионе, где собирается много парней с завода после работы. Просто дополнительно нагружали мышцы. Сейчас немного работаем на рельеф, держим диету, но без фанатизма. Мы всё-таки музыканты, увлекающиеся спортом, а не культуристы.

Забавно, но перед концертом нервничал я, а не коллектив. Дворник подошёл поговорить после репетиции, почувствовав моё напряжение.

— Никита, ты зря переживаешь. Она справится.

Я сначала подумал, что речь об Ираиде, и удивлённо посмотрел на её мужа. Затем улыбнулся, поняв, что концертмейстер говорит о Пелагее. Да, мы решили дать девочке возможность выступить на более высоком уровне. С организацией конкурса «Голос» происходят какие-то странности, зато более-менее регулярно выступают созданные детские ансамбли. Правда, ребят ожидала наша судьба, а может, и похуже. Им приходится давать концерты больше перед юной публикой, в небольших залах, часто школах.

А ведь «Семицветики» — сильный и профессиональный коллектив с хорошим репертуаром. Думаю, даже в России моего времени он мог с успехом гастролировать по стране. В СССР же иная система. Есть Большой детский хор, Хор мальчиков имени Свешникова, Ансамбль Локтева и ещё десяток республиканских коллективов, имеющих доступ не только к широкой аудитории, но и к радио с телевидением. Остальным группам сложнее, разве что остаётся заявлять о себе на детских конкурсах. Там всё сложно.

Возможно, моя задумка стала жертвой интриг, или чиновники намудрили. Надо будет пообщаться с Элеонорой на новогоднем концерте. А пока я решил сдержать слово, подтягивая талантливую девочку, разучив с ней две песни. Одна из них точно потенциальный хит, если пройдёт комиссию. Ну и мы договорились с родителями Пелагеи, что она выступит с нами. Там вопрос со школой, но сама юная артистка пообещала наверстать пропущенные уроки.

Ребёнку дали шанс, и все силы были брошены на репетиции. Благо я пока опасаюсь форсировать продвижение именно харда, начав наступление с альтернативной подачи фолка и мистического рока. На самом деле получился этакий ералаш, если брать ещё нашу эстрадную программу. Недавно мы отыграли её на финальной репетиции, где присутствовали в основном работники ДК, друзья и знакомые. Вроде получилось неплохо. Потому Дворник и удивился моей нервной реакции.

— Борис Исаакович, а хотите, вы тоже занервничаете? — спрашиваю с ехидной улыбкой.

Концертмейстер сразу задумался и подозрительно посмотрел на меня. Он уже привык, что, несмотря на молодость и смазливую внешность, я не так прост, а может, слишком сложен для понимания.

— Никита, вы уже всё решили. Кого теперь волнует моё мнение? — со вздохом ответил Борис.

— Можно уйти и забыть о нашем разговоре, — продолжаю иронизировать.

— Угу. А потом сгорать от любопытства? — проворчал собеседник. — Рассказывайте. В крайнем случае, корвалол всегда со мной. Если не поможет, у Миши есть более действенное армянское лекарство. Но его лучше употреблять после окончания концерта, а не перед началом.

— Вы же знаете, что в Москву недавно приехала германская группа «Бони М»? — Борис настороженно кивнул. — Они должны дать десять концертов. Кстати, наши организаторы зачем-то обозвали их «ВИА стран Карибского моря». Говорят, хотели избежать ажиотажа. Только полстолицы ищет лишний билетик, которые барыги толкают по сто и более рублей. Впрочем, это не важно. Я бы не пошёл смотреть на кривляние толпы негров, даже заплати мне за это.

— Снова ваша категоричность и даже резкость. Зачем обижать хороших и популярных артистов? Но я отношу это к юному возрасту и…

— Ага, ещё скажите о попытке утвердиться за чужой счёт! — перебиваю Бориса с усмешкой. — Они на самом деле обычные кривляки, которых можно заменить, и ничего не изменится. Однако за неграми стоит человек, придумавший этот проект, написавший песни и создавший яркий образ. Он даже поёт за Бобби Фаррела, который просто танцует и открывает рот, так как не умеет попадать в ритм. Женский вокал тоже вполне себе обычный. В США можно найти десятки певиц получше. Так вот, Франк Фариан, создавший «Бони М», посетит наш сегодняшний концерт.

— Как? — Дворник аж выронил пачку сигарет, которую достал из кармана. — Фариан приедет в Химки слушать выступление ВИА «Странные сны»? Но как он о нас узнал? Хотя… Ваши репетиции и песни на немецком с английским!

— Вот именно! Только продюсер приедет не потому, что поражён нашим репертуаром, услышанным по западногерманскому радио, — на этот раз моя усмешка вышла кривоватой. — Вы угадали насчёт композиций, предназначенных персонально для него. Он их уже слышал, но в сыром варианте. Теперь песни выглядят совершенно иначе.

— Ещё вы очень подтянули вокал за последние месяцы. Хоть завтра в оперу, — кивнул Борис, теребя поднятую пачку. — Не хочу знать, как вам удалось выйти на немца. Скажу одно: это очень опасно. Думаю, после звонка из-за границы, наделавшего в ДК много шума, нами уже заинтересовались соответствующие органы. Теперь придётся только ждать вызова. Надеюсь, вы знаете, что делаете. По большому счёту нам с Ираидой всё равно. Мы уже морально настроились на эмиграцию, когда состоялся наш разговор в «Арбате». Но насколько я понимаю, Никита Оболенский точно за границу не поедет?

Чего это он обратился ко мне в третьем лице? Или во втором? Пробел у меня в образовании, однако. По сути, Дворник прав. Не удивлюсь, если за нами уже начали следить.

— Только вы ошиблись. Я не собираюсь нервничать, — удивил меня концертмейстер. — Мы работаем на своём уровне, поэтому нечего стыдиться. Скажу больше, коллектив растёт и пока не достиг своего потолка. Даже Ираида начала прогрессировать и искать новые образцы. Но всё равно у нас есть определённый предел. Как и у большей части советской эстрады. Это вы с Пелагеей выбиваетесь из общей массы. Девочка — самый настоящий бриллиант! Я бы уже сейчас сравнил её с Зыкиной. Другие аналогии просто не приходят в голову. А ваши песни настолько необычные, что и сравнивать с кем-то сложно. Такое ощущение, что передо мной не обычный парень из Подмосковья, а инопланетянин.

— Главное, чтобы меня не приняли за агента иностранной разведки, прибывшего в СССР пытать неокрепшие умы советских граждан качественной музыкой, — произношу под смех Дворника. — Хорошо, что вы со мной поговорили. Прямо камень с души сняли. Сразу стало легче, и исчезли сомнения.

— Только теперь они появились у меня, а вместо камня — целый валун.

Тут мы начали ржать уже совершенно неприлично, обратив на себя внимание Ираиды с Мишей, вышедших в коридор. Отмахнувшись от супруги и товарища, Борис пошёл курить на улицу. Я же, действительно успокоившись, направился переодеваться и причёсываться. Ничего. Мы сделаем сегодня ход и будем ждать ответа властей или кто там курирует «Сны».

Концертный зал мне понравился. Он вместительнее нашего ДК примерно мест на триста. И здесь амфитеатр, причём кресла резко поднимаются вверх, давая возможность публике хорошо видеть сцену. Да и выступающие лучше вылавливают отдельные лица.

Выступали мы без ВИА на разогреве, решив отказаться от подобной схемы. В данный момент репертуар позволяет нам отыграть чуть ли не трёхчасовую программу с совершенно разными композициями. Плюс, сегодня три вокалиста, что тоже добавляет разнообразия, будто перед тобой выступают три разных коллектива. У нас ведь и музыка варьируется от баллад с фолком до твиста. По словам Гудкина, большинство зрителей пришло послушать именно «Сны», и только меньшую часть билетов распространяли по предприятиям. Растём!

Сказав несколько приветственных слов, я убедился, что аппаратура в порядке, и подал знак к началу. Мы разбили репертуар примерно на равноценные части, чередуя медленные и быстрые композиции.

Понравилось, что публика хорошо отреагировала на «Странные сны» в исполнении Левищевой. Всё-таки распространяемые кассеты начали давать результат. Олег в последнее время превратил свою каморку в звукозаписывающую студию. Я даже попросил его немного снизить активность. Можно попасть в поле зрения ОБХСС. Благо техник тиражирует нашу музыку и делает это бесплатно. Надеюсь, проскочим.

Вторым положительным моментом стала реакция публики. В пляс пока никто не пускался, но ситуация была близка к этому нехарактерному для СССР моменту. По крайней мере, «Девочка», «Гуляка» и «Медведи» вызвали очень приятную и заметную отдачу. А когда публика получает удовольствие от выступления, то это чувствуется и передаётся музыкантам. Дворник даже показал мне большой палец после того, как Ираида проникновенно исполнила «Сны».

А ещё концертмейстер явно пытался разглядеть в зале Фариана. Судя по шевелениям на правом балконе во время исполнения третьей композиции, иностранец в сопровождении нескольких человек уже в зале. Я действительно успокоился и даже не смотрел в ту сторону. Незачем это. Лучше вылавливать радостные лица слушателей. Заодно не стоит сообщать Борису о присутствии его авторитетного коллеги, он как раз может задёргаться.

— Уважаемые зрители, — обращаюсь к залу после окончания первой части концерта, хоть мы не делали перерыв. — Хочу поделиться с вами одной новостью. Дело в том, что я пишу не только стихи для песен ВИА «Странные сны». Думаю, некоторые из присутствующих читают журнал «Юность», и им попался на глаза роман «Ведьмак». В общем, под именем Ярослав Князев скрывается ваш покорный слуга.

В ответ часть публики отреагировала возгласами и аплодисментами. Особое удовольствие мне доставило выражение лиц Левищевой и Дворника, стоящих за кулисами. Ещё и парни отреагировали эмоционально. Рама быстро прошёлся по барабанам, а Лукьян, любящий читать, тихо выматерился. Кстати, он пытался обсуждать со мной произведение и предлагал его коллективу. Вроде только Рог и Олег заинтересовались приключениями в магическом мире. Чую, что мне предстоит ещё объясняться перед парнями.

— Не подумайте, что я хвалюсь, — продолжаю говорить в микрофон. — Просто несколько следующих песен навеяны мотивами из сказочного произведения. Надеюсь, они вам понравятся. Тем более у нас сюрприз. Сегодня с нами дебютирует солистка ансамбля «Семицветики» и отличная певица Пелагея Сергеева. Прошу поддержать юное дарование.

Зал начал хлопать, но без особого фанатизма. Так даже лучше, меньше давления на девочку. Но судя по выражению лица, Пелагея совершенно не нервничает. Прошедший год хорошо отразился не только на стабилизации голоса артистки, но и её нервной системе. Всё приходит с опытом, именно поэтому я внушаю девочке, что ей необходимы постоянные регулярные выступления.

Будущая звезда надела платье со славянскими мотивами, сшитое кружком нашего ДК, а на её голове — венок из искусственных цветов. Мне кажется, получилось отлично. Впрочем, главное достоинство Пелагеи — голос и ангельская внешность. Ей и мешок к лицу.

Тем временем певица коротко поклонилась залу и посмотрела на меня. В огромных глазищах нет даже намёка на переживание, а только предвкушение. Молодец!

Рама дал команду, и начались первые аккорды. Нам бы скрипку со свирелью для более сочного воспроизведения мелодии. Но всё это неважно. Потому что она запела. Вернее, звонкий и мощный голос начал буквально обволакивать зал. «Берегине», которую исполняла Пелагея, почти не нужно музыкального сопровождения. Мы ограничились только ударником и одной гитарой, ещё я поддерживал темп маракасами. Но это несущественно, больше для антуража.

https://vkvideo.ru/video-238218411_456239539

После заключительного аккорда в зале ненадолго повисла тишина, быстро разорванная аплодисментами. Нам пока так не хлопали. Пелагея снова отреагировала спокойно, сделав очередной поклон. Девочка продолжает меня удивлять.

Следующая композиция тоже не блещет музыкальными изысками — что-то вроде трёх аккордов, и весь упор на вокал. Но «Полудница» сама по себе более динамичная, что сразу почувствовал зал. Уже после первого куплета зрители начали прихлопывать, а на многих лицах появились улыбки. Пелагея очень душевно исполняла песню, буквально погрузившись в неё. Я и сам заслушался, чуть не забыв шебуршать маракасами, изображая знойного мексиканца.

https://vkvideo.ru/video-235472701_456239280

В этот раз аплодисменты оказались оглушительными и долгими. Поняв, что выступление девочки закончилось, публика не хотела её отпускать.

Я же краем глаза поймал задумчивое выражение лица Левищевой. Певица немного обиделась, когда услышала композиции, переданные Пелагее. Примирили её две новые песни, которые она получила кроме «Русалки». Они выдержаны в том же славянском и мистическом жанре.

После того как публика успокоилась, на сцену вышла Ираида. Пусть её голос слабее, чем у школьницы, но опытная артистка добавила в манеру исполнения свои нотки. По крайней мере, «Русалка» мне понравилась, как и зрителям.

Скажем так, Пелагея поёт ярко, а Левищева — душевно. Оттого у неё и получился отличный симбиоз со спокойным «Пробуждением мира». Хотя я так и не решил, кто смог бы исполнить песню лучше.

https://vkvideo.ru/video-139907945_456239175

Главное — это публика, которая вынесла свой вердикт аплодисментами и криками «Браво!». Всё-таки Ираиду народ любит. А здесь новый образ и необычная, но приятная композиция.

Следующая композиция тоже с самого начала сопровождалась хлопками. Она прямо такая исконно русская, что сразу приходится по душе народу. От генетики и родовой памяти никуда не деться. Я же снова пожалел, что нам не хватает некоторых инструментов. Но пока придётся выступать в нынешнем составе. Нет у нас таких ресурсов, как у некоторых звёзд, располагающих целыми оркестрами. Зато песни «Снов» лучше!

https://vkvideo.ru/video-178466776_456239089

После очередной порции аплодисментов мы продолжили программу. Была мысль самому исполнить что-то из фолк-рока, но пока рано. Пусть публика переварит женские партии. А ещё есть комиссии, способные запретить всё что угодно. Признаюсь, здесь я малость смошенничал и прикрылся певицами, особенно Пелагеей. Песни ведь невинные, ещё и исполненные фактически ребёнком.

Я только разнообразил стандартный репертуар роковым кавером «Плакала берёза» от группы «Корни». Ведь продвижение харда никто не отменял. Пришлось немного переделать тяжёлую интерпретацию хита, от которого тащились девочки от тринадцати до семидесяти лет в начале нулевых.

Ну и надо добавить, что у меня тоже формируется собственный пул поклонниц. Естественно, девушки реагировали на статного блондина с красивым и мощным голосом. Я до поры до времени не обращал внимания на происходящее вокруг. Ещё и разрыв с Анной, — добавил негатива. Поэтому последний месяц меня больше волновали репетиции и занятия спортом. Как ещё забыться? Алкоголь не вариант. Значит, надо пахать так, чтобы хватило сил только добраться до дома и рухнуть в кровать. Зато удалось разучить несколько новых песен. А то парни малость расслабились, ведь композиции Ираиды и Пелагеи очень лёгкие. «Берёза» же потребовала показать умение владеть инструментом, а меня — вокалом. Итоговая версия песни мне понравилась, публике тоже.

https://vkvideo.ru/video-229998125_456239233

Завершал программу уже стандартный «Чёрный кот», исполняемый на автомате. Но мы добавили жару, спев задорную композицию в три голоса. Заодно порадовали публику очередным появлением на сцене Пелагеи. Народ не обманешь, и он сразу почувствовал талант девочки.

В раздевалке царила если не эйфория, то обстановка всеобщей радости. Даже Кузнец веселился вместе со всеми, потребовав у Гудкина шампанского. Администратор ответил, что банкет уже заказан, и далее мы едем в «Арбат», благо время ещё детское. Но пока надо пообщаться с восторженными фанатами, собравшимися у сцены. Мол, зрители хотят подарить цветы и взять автографы.

Дворник сразу взял ситуацию в свои руки и попросил всех дружно выйти к людям. Мы с радостью согласились. Это дело необходимое. Да и просто хочется ещё немного искупаться в лучах славы.

Я вышел из раздевалки последним и двинулся следом за коллективом. Но вдруг меня окликнул неприметный мужчина средних лет, одетый в серый костюм. Мне даже не надо было слушать продолжение фразы, чтобы понять, о чём речь. Сердце сразу стремительно застучало, но я не ощущал даже грамма страха. Хотя обратившийся явно ожидал именно этого.

— Никита Ярославович? Можно вас на минутку, — когда я подошёл к мужчине, тот достал удостоверение. — Капитан Михайлов, Комитет государственной безопасности. Пройдёмте.

Сижу, жду повторную комиссию. За прошедшую неделю произошло немало событий, полностью выбивших меня из рабочей колеи. Некоторые товарищи будто задались целью помешать «Снам» успешно выступить за рубежом. Да, я абсолютно уверен, что нас выпустят и дадут возможность отыграть как минимум концерты. А дальше всё будет зависеть от многих обстоятельств. Сложившаяся в СССР система вокруг подобных сфер меня просто угнетает. Это не только бюрократизм с упором на идеологию, но ещё и чудовищная некомпетентность, переходящая в тупость.

Хорошо, что сразу после скандала с пожилым членом комиссии, действительно оказавшимся ветераном НКВД, я додумался направиться к товарищу Шауро. К самому партократу меня не пустили — он оказался занят. Зато удалось детально изложить суть проблем с Госконцертом и комиссией его помощнику. Тот помог написать мне жалобу, дабы я мог ею прикрыться. Всё-таки проект важен для Отдела идеологии, но нельзя игнорировать другие ведомства. Решение оказалось верным.

Буквально на следующий день ДК «Машиностроителей», где проходила репетиция, посетил Михайлов. Хоть в застенки КГБ не потащили — уже хлеб. Только хорошего мало. Капитан закрылся со мной в кабинете директора и устроил смесь допроса с наездом. Ещё явно пытался вербовать, чтобы я докладывал обо всех странностях, происходящих вокруг. Мол, ВИА сразу привлечёт к себе внимание, в том числе врагов. Угу, это для начала. А потом придётся стучать на товарищей и коллег?

Получив отказ, комитетчик пригрозил настоящими карами за оскорбление полковника Парашкина. Того самого деда, оскорбившего мою родню, звали именно так. Очень забавная фамилия. Говорящая, так сказать.

Речь капитана не произвела на меня должного впечатления, что он сразу понял. По идее, кроме передачи записей Фариану, КГБ нечего мне пришить. Лобовая атака с расчётом на мой молодой возраст и неопытность провалилась. Но перед товарищем стоит какая-то задача, да и отчитываться ему нужно, поэтому Михайлов утомил меня повторяющимися вопросами с угрозами. В этот раз я стойко терпел, иногда включая дурака, понимая, что время демаршей и провокаций закончилось. Им нужен этот вояж, мне — ещё больше. Другой вопрос — как он пройдёт. Насколько я понял, комитет хочет близко подобраться к известному продюсеру. Зачем? Не знаю. Возможно, я ошибаюсь, и речь о какой-то более сложной операции. В общем, ничего непонятно.

Затем состоялся неожиданный разговор. Мне казалось, что следующим будет парторг завода, но точно не Элеонора. Скорее всего, это какие-то подводные камни, непонятные для простого смертного. Потому меня и пригласили к комсомольскому вожаку.

Пришлось снова всё бросать и ехать в здание Горкома, где располагалась комсомольская организация. Благо город небольшой и от ДК всего пять остановок на автобусе. Ещё меня здесь не мариновали, показывая собственную важность и превосходство, поэтому сразу запустили в кабинет.

За прошедшее время Элеонора Николаевна сильно изменилась. Зачем нужна власть, если ты не можешь расслабиться и получать удовольствие от жизни? Лицо женщины носило печать усталости и напряжения. Не сказать, что она постарела, но выглядит старше своих тридцати пяти. Вернее, её возраст стал каким-то неопределяемым. Когда улыбается — возвращается прежняя старшая воспитательница, а когда хмурится — будто другой человек.

— Садись, Никита, — произнесла секретарь после приветствия. — Разговор у нас будет недолгим, но неприятным.

Очень многообещающее начало. Правда, мне не привыкать. Слишком много ответственных товарищей и комиссий пришлось пройти, отчего у меня выработался иммунитет. Более того, я постепенно начал презирать советскую номенклатуру. Она очень далека от народа и часто представлена обычными паразитами или неучами. Элеонора не такая, поэтому надо отнестись к её словам со всем уважением. У меня не так много союзников, чтобы ими разбрасываться.

— У тебя головокружение от успехов? Или ум за разум зашёл? Что ты себе позволяешь? Как можно было нахамить члену комиссии, ещё и ветерану органов? Радуйся, что тебя не привлекли по статье, — с ходу начала давить Николаевна. — После твоей выходки прилетело всем, включая Синяева и меня. Мы ведь фактически твои протекторы и должны отвечать за поступки подопечного. Тебе просто повезло, что товарищ Шауро уже доложил на самый верх о советских самородках, заинтересовавших известного западного продюсера. Его ведомство настроилось использовать ваш гипотетический успех в своих целях, поэтому вынуждено тебя защищать. Иначе Василий Филимонович первым спустил бы собак, разорвавших ваш коллектив на мелкие кусочки. И некий Никита Оболенский поехал бы работать в ДК Анадыря или Норильска. Лет этак на десять.

По мнению секретаря, я должен проникнуться её речью, сделать правильные выводы и испытывать стыд. Только она добилась обратной реакции. Меня распирали эмоции, но исключительно негативные.

— Если Шауро и стране так важен проект, то почему его отдали на растерзание всякому шакалью? — произношу пока спокойным тоном. — Ведь чиновники, и Василий Филимонович в том числе, его фактически похоронили.

— Что? — Элеонора грозно нахмурила брови. — Ты говори, да не заговаривайся. Не нужно переводить на других своё…

— Своё, что? — я аж зашипел от ненависти, глядя в глаза оторопевшей Элеоноры. — Умение писать хорошие стихи и музыку, которая будет востребована не только в СССР, но и в мире? И она будет, поверьте мне. Как бы всякая чиновничья мразь ни мешала. Вместо того чтобы помочь молодому коллективу, Госконцерт предлагает заменить «Странные сны» на «Песняров». Европе решили предложить какую-то колхозную самодеятельность по сравнению с нормальной современной музыкой. Но ведь вам этого мало? Зачем мне в поездке свой администратор, обеспечивающий привычный комфорт группы? Или техник, который знает каждую мелочь и готов её тут же исправить? Нужно впихнуть в нашу группу блатных, ещё и назначить какого-то важного хрена в виде руководителя. Именно это вы называете помощью?

— Всё сказал? — Элеонора пришла в себя и решила применить проверенный психологический метод.

Странная она, ведь знает меня столько времени и должна понять бесперспективность такого хода. Плевать я хотел на такие приёмы.

— Нет! — произношу всё так же злобно. — Когда я в одиночку прошёл через все унижения всякой шушеры, то думал, что всё закончилось. Оказывается, нет. Всё только начиналось. Моего деда, героя войны, чья грудь увешана орденами и имеющего шесть ранений, оскорбила какая-то тыловая крыса! Возможно, именно Парашкин или подобная нечисть и посадила деда потом в лагерь. А теперь эта сука смеет очернять его память и тыкать мне недостойными предками. Вообще-то, в отличие от Парашкиных, тридцать поколений моих предков служили России, как бы она ни называлась — Киевская Русь или СССР. И не ему бросать на них тень. Но, придя сюда, я слышу чуть ли не угрозы. Хотя тыловая крыса должна извиниться перед памятью кавалера орденов Славы. Теперь всё! И скажу больше: мне не о чем с тобой разговаривать, товарищ секретарь! Ты сама из той же когорты неучей и демагогов.

Встаю в повисшей тишине и направляюсь к выходу. Да пошли они все на хер. Эмигрирую и буду спокойно творить под крылышком Фариана. В отличие от советских недоумков, немец понимает, какой подарок попал ему в руки.

Нет, я не сдался! Я хочу стать рок-звездой. Если СССР она не нужна — это его проблемы. Тем более что у меня не будет сложностей с выездом. Если что — подтяну родню, живущую в Великобритании и Франции.

— Я-то в чём виновата? — воскликнула мне вслед Элеонора.

Оборачиваюсь и вижу, что она действительно удивлена и обижена.

— Вы просрали замечательную идею, которую я вам вложил в руки. Более того, был детально прописанный план действий, который мог позволить талантливым детям и юношам облегчить путь до большой сцены. В результате глобальный проект превратился в пародию. Вместо размаха и всеобщего охвата мы имеем набор коллективов при ДК, а главная группа — обыкновенное пристанище блатных детишек, куда закрыт вход настоящим талантам. Или я не прав? — судя по дёрнувшейся, как от пощёчины, секретарше — всё верно. — И в этом виноваты именно вы! Должность и большой кабинет получены — значит, можно наплевать на данные обещания. Ну а молодёжь сама пробьётся как-нибудь. Не пробьётся! Именно для того, чтобы настоящие таланты могли преодолеть все препоны в виде всяких Пахмутовых, всё и затевалось. На олимпе места распределены, и конкуренция не нужна. Вот вы и дали слабину. Где «Голос»? Где «Утренняя звезда»? Ведь всё было согласовано и готово к выходу на всесоюзный уровень. Но всё потихоньку слили. Даже концерт в этом году не запланирован. Это хорошо, что у Пелагеи есть я, кто не даст погибнуть таланту. Даже гению, если называть вещи своими именами. А как быть остальным? Молчите? Это правильное решение, не позорьтесь враньём и не падайте в моих глазах ниже плинтуса.

Я не стал хлопать дверью и просто вышел из кабинета. На улице был неплохой такой морозец, но мне сейчас это нужно. Вдохнув полной грудью, я сощурился, глядя на яркое солнце, и побрёл через парк в сторону ДК. Удивительно, что хоть дорожки почистили. Повезло, что рядом здание горкома. Обычно советская власть старается не баловать свой народ излишним комфортом. Зачем? Они и так всё скушают. Впрочем, в будущем власть такая же. Наследники коммунистов, мать их ети!

Касательно проекта с молодыми талантами — просто накипело. Элеонора использовала хорошую идею как ступеньку, от которой оттолкнулась, взобравшись в уютное начальственное кресло. Но потихоньку всё увязло в непонятном болоте. Я не сразу разобрался в ситуации, так как своих дел хватает. Однако потом стало понятно, что кто-то неплохо так стопорит наше начинание. Пахмутову я назвал как вариант композиторов, взобравшихся на вершину, стригущих купоны со своих песен и усиленно отбивающихся от молодых конкурентов. При этом используются все способы, включая административный ресурс. Не удивлюсь, если той же Левищевой, Кристалинской или Мондрус мешал петь не только Лапин. Там всё сложнее.

Я был готов к самым худшим вариантам событий, но ошибся. Сначала вокруг ВИА возникла тишина, которая помогла вернуться к репетициям и успешно дать несколько концертов в подмосковных городах. Общее напряжение ощущалось, но мы решили пока замять тему вояжа, занявшись текущими делами. В них я и погрузился с головой, два раза ответив на звонки Фариана, уверенного, что всё наладится. Может, он подключил какие-то свои ресурсы, ведь у немца есть выход на ЦК. Либо наверху шла борьба между разными группировками, и все мои проблемы ещё впереди. Неважно. Есть план, и мы работали. Заодно я набросал пяток слов и ноты для нескольких новых песен.

А потом вдруг мне позвонили и пригласили явиться на Комиссию по выездам, будто ничего не произошло. Кстати, заграничные паспорта и визы нам уже сделали. К чему это шоу? Или формализм — наше всё?

Забавно, но заседание проходило в том же кабинете, включая давешнюю троицу, без мерзкого деда. Его заменил хмурый мужик под сорок в очках в роговой оправе.

Порадовало, что собеседование началось в рабочем режиме. Дама-председатель быстро пробежалась по моим анкетным данным, делая вид, что не изучила их заранее, и начала допрос. Именно так. Меня принялись пытать по какой-то своей методичке. Вопросы, конечно, удивляли.

— Расскажите о своём участии в общественной жизни завода.

Как на него ответить? Мы, вообще-то, уже более года играем, а не крутим гайки.

— В прошлом году я ездил в заводской пионерский лагерь в качестве вожатого. Наш ансамбль регулярно участвует во всех мероприятиях вроде субботников. Но основная задача ВИА — это развлечение трудового коллектива, с чем мы справляемся на сто процентов. По крайней мере, работники довольны.

— Вы кичитесь своим дворянским происхождением. В стране, где победила пролетарская революция, это как минимум ошибочно.

— Я горжусь своими предками, которые верно служили России. В том числе Советскому Союзу. Моя семья княжеского достоинства и ведёт свой род от легендарного Рюрика, нравится это кому-то или нет. Хотя сословное деление в СССР отменено, и мне не совсем понятны ваши упрёки.

— Музыканты называют вас «Князь».

— Это детское прозвище, больше шутливое.

— У вас есть родственники за рубежом?

— Да.

— Дайте более развёрнутый ответ.

— Оболенские, Голицыны и Трубецкие проживают в разных странах. Я не общался ни с кем из них. Насколько мне известно, дедушка переписывался с двоюродным братом из Франции. Но он умер много лет назад.

— Почему немецкий продюсер настаивает именно на вашей поездке в ФРГ?

— Наверное, потому что я пишу хорошую музыку.

— В СССР много замечательных исполнителей и композиторов. Почему именно вы?

— Здесь лучше спросить Фрэнка Фариана.

Этот бред продолжался минут тридцать. Но это было только начало. Сразу после дамочки в дело вступил мужик в очках.

— Нам необходимо проверить ваш общий уровень знаний и погружённость в политические реалии. Ведь это должно отразиться на вашем поведении за рубежом. Надо признать, что некоторые товарищи нас разочаровали. Итак, назовите имя генерального секретаря Венгерской социалистической рабочей партии.

Хотелось сказать «пиздец», но я сдержался.

— Янош Кадар.

— В честь какого известного коммуниста был назван город на Волге?

— Ставрополь — Волжский переименовали и назвали Тольятти. Это бывший генеральный секретарь Итальянской коммунистической партии.

Судя по хмурому взгляду, дядя понял мою издёвку. По-моему, мнение, что слово «честь» слишком круто для всякой европейской шушеры.

— Имя первого космонавта Чехословакии.

— Владимир Ремек.

Я хорошо подготовился к комиссии, заодно поржал от советского идиотизма. Какой смысл посылать в космос всяких клоунов? Ладно, чех или венгр. Так ведь на орбиту в будущем отправят монгола и даже афганца. Это абсолютный бред. Чего они там изучали? Особенно дикарь-пуштун. С какой стороны подходить к овце? Так, поколения его предков давно решили этот вопрос без полёта в космос. Мальчиков они тоже пользуют без всяких научных подсказок и астрологии.

Кстати, афганец помер в Германии, куда сбежал после прихода к власти моджахедов, его даже не пустили в новую Россию после развала Союза. Наверное, настолько он был важен. Хорошо хоть меня не попросили назвать имя монгола. Выговорить его попросту невозможно — язык сломаешь.

Именно по вопроснику и существованию самой комиссии можно понять, что СССР тяжело болен. Власть настолько оторвана от народа и реальности, что просто удивительно. Неужели сидящие передо мной люди, отнюдь не дураки и невежды, не понимают сюрреализма происходящего? Если я захочу сбежать во время поездки, то сделаю это без проблем. Так поступают десятки советских граждан. Только у меня немного иные планы. Уехать можно и официально. Но зачем мне знать, кто такой Иштван Доби? Поэтому я и решил посмеяться над товарищами.

— Товарищ, можете назвать, сколько сонат для фортепьяно, — написал Моцарт?

Маленькие глазки, спрятанные за стёклами очков, сначала выразили недоумение, а затем изумление.

— Не знаете? Хорошо! Наверное, вы предпочитаете Людвига ван Бетховена? — делаю участливое лицо. — Назовите, сколько «Лунных сонат» написал великий немец. Тоже затрудняетесь ответить? Тогда давайте перейдём к современным композиторам. Например, Рахманинов…

— Оболенский, не юродствуйте, — тихо, но грозно произнёс комитетчик. — Какое отношение знание музыки имеет к работе комиссии?

— Наверное, такое же, как имя чехословацкого космонавта или венгерского генсека к поездке ВИА «Странные сны» в ФРГ. Вы издеваетесь? — я уже не мог сдерживать накопившуюся злость. — Восемьдесят процентов советских граждан не смогут ответить на ваши вопросы. А в некоторых южных республиках — все сто. К чему это? Биографию и общественную жизнь разобрали? Таковы правила, согласен. Но зачем устраивать непонятный экзамен, не имеющий отношения к поездке и вообще ко мне? Я прошёл несколько этапов проверок, в том числе КГБ. Если они признали меня ненадёжным, то это главное. Хорошо, вы рассмотрели мой моральный облик. Однако зачем всё остальное?

— А что, по-вашему, должна спрашивать комиссия, Оболенский? — вдруг спросил молчавший международник. — Вы ведь у нас такой умный.

— Куда мне до тебя? Ты ведь настоящий знаток? Или я ошибаюсь? — ради смеха быстро задаю три вопроса на разных языках.

Судя по оторопевшему виду, товарищ понял только вопрос на английском. Немецкий и французский явно не его конёк.

— Может, стоило пригласить знатоков музыки и иностранных языков? Я ведь еду представлять страну. Хорошие композиторы и поэты смогли бы оценить моё творчество. А лингвист мог бы провести проверку знаний языков и текста стихов. Меня пригласили в Германию петь и записывать песни, а не сдавать экзамен по знанию коммунистических деятелей. Это ведь не урок политинформации. Моя задача — проявить себя на Западе и не опозорить страну. Что прекрасно понимает весь коллектив ВИА «Странные сны».

Всё они прекрасно понимают. Особенно бесполезность своей работы. Вернее, синекуры, которая наверняка неплохо оплачивается. Потому на меня смотрят, как на букашку, посмевшую возникать. Мол, ты кто такой, мальчик? Большие дяди занимаются делом, а ты должен просто отвечать на вопросы, дрожать и не возникать.

— Думаю, на этом мы закончим, — произнесла дама. — Идите, Оболенский. Вам сообщат о нашем решении.

Так я только за. Поэтому кивнул четырём паразитам и быстро покинул кабинет. Быстро забрав одежду в гардеробной, одеваюсь и выхожу на морозный воздух. Как же в здании ЦК душно. И точно не физически, а морально.

Теперь мне стало понятно, почему столь мощное государство рассыпалось, как карточный домик. И это я ещё не знаю всех нюансов. Однако хватило соприкосновения с чиновниками, сферой торговли и системы управления. Это какой-то абсурд. Даже умственно отсталый сразу поймёт, что СССР прогнил со всех сторон. А ведь ещё есть национальные республики со своей спецификой и национализмом, потакаемом Москвой, боящейся любых конфликтов. Естественно, весь банкет оплачивает Россия, вернее, здешний РСФСР. Я вроде живу в комфортных условиях Подмосковья, но уже наслушался историй о жуткой жизни в российской глубинке. Там обеспечение товарами проходит по остаточному принципу. Главное — столица, Ленинград и республики. А русский народ потерпит.

Лучше не думать об этой несправедливости. Иначе ляпну лишнее, и меня точно не пустят в ФРГ. Тогда точно придётся эмигрировать. Думаю, наверху одобрили наш вояж. Просто чиновникам надо показать свою значимость, оттого и эта глупая комиссия, должная стать обычным собеседованием без лишних напрягов. Плевать, ждём и двигаемся вперёд.

Я и не знал, что в это время бывают такие комфортабельные самолёты. Пока мне приходилось кататься по стране на автобусе, ну ещё была не самая приятная история с поездом. А вот летающий транспорт — это другое дело! Сиденья большие, народ не стиснут, как сельди в бочке, может спокойно вытянуть ноги. Это, по словам парней. Мне вообще пришлось лететь бизнес-классом. Оказывается, на международных линиях ИЛ-62 располагает и такой плюшкой. Выделяться не хотелось, но билеты заказывал Фариан, поэтому глупо отказываться. Заодно можно спокойно подумать и отдохнуть, так как парни просто фонтанируют эмоциями. Тут ещё и навязанный руководитель группы взбесил меня ещё при знакомстве в Москве. Но обо всём по порядку.

Не знаю почему, но партократы прогнулись подо всё, включая моё откровенно хамское поведение. С их точки зрения, конечно. Я считаю, что требовал обычной логики и здравого смысла. Кстати, остальных членов коллектива мучили по полной программе, доведя Кузнеца и впечатлительного Лукьяна практически до нервного срыва.

Первого банально запилила супруга. Ага, Андрюха недавно женился, сам не понимая, в какую задницу влез. Когда ты любишь, а тебя нет — это самый настоящий ужас. Со стороны ведь виднее, особенно когда ты знаешь обоих с детства и ситуацию изнутри. С виду дружбан вроде счастлив, а по факту лебезит перед благоверной, выполняя любой её каприз. У него уже нет своего мнения, а есть только запросы Даши. Брр! Лучше жить холостым.

Вот мадам Кузнецова и решила, что её муж попросту обязан ехать за границу. Естественно, с меркантильными целями. В Европе можно неплохо прибарахлиться, а затем продать часть товара дома. Думаю, Дарью коммерция не волнует, а раззадоривает получение дефицитных шмоток. Тут ещё Кузнец по обрывкам разговора догадался, что Фариан выдаст ВИА дополнительные средства сверх обычных нищих командировочных. Не уверен, что это законно, но Фрэнк пообещал премию сверх контракта, если поездка пройдёт успешно. Поэтому на месте нашего гитариста я бы больше пахал, доводя собственную игру до автоматизма. А у него на уме совершенно иное. В конце концов, мы едем работать. И от первого концерта зависит продолжение сотрудничества.

Саня же просто болеет заграницей. Не знаю, чего он там наслушался, но человек жаждет посмотреть Запад. Оттого и дополнительные нервы. А тут фактически экзамен, который невозможно сдать. Ага, именно так. Ведь на комиссии всё зависит от строгих экзаменаторов. Нервы ему крутили больше всех, зачем-то докопавшись до биографии. Дядя у Лукьяна сидел по какой-то незначительной статье. Какое это имеет отношение к гитаристу — неизвестно. У меня дедушка вообще враг народа.

Но постепенно всё нормализовалось. Ребята прошли собеседование, нам передали заграничные паспорта, а Михайлов провёл общее собрание и индивидуальные беседы.

Затем всех зачем-то вызвали в столицу. Оказалось, с ВИА захотел познакомиться Сергей Иванович Харитонов, назначенный руководителем группы.

Разговор состоялся в здании Минкульта, где работал куратор. Думаю, заинтересованные ведомства решили прийти к компромиссу и выбрали товарища из нейтральной структуры. Раз переводчик из отдела идеологии, то решение вроде бы логичное. Как показали дальнейшие события, оно оказалось неудачным.

Соглашусь, что нельзя отменять фактор субъективности. И я часто перегибаю палку или эмоционирую, где лучше промолчать. Однако представьте моё изумление, когда перед нами предстал классический спесивый номенклатурщик, сразу начавший разговаривать в приказном порядке. Всё можно понять, но это моя поездка! О чём дяде должны были сообщить. Или он считает, что в ФРГ везут его любимца? Особого негатива добавляла манера разговора чиновника. Он явно родом откуда-то с юга — Украина или Ростов. Поэтому говорит с акцентом, со всем этим «шоканьем» и «хэканьем». По идее ничего страшного. Мне даже забавно общаться с людьми из глубинки, использующими весьма разнообразные говоры. Конечно, речь о русском языке, его диалектах и прочих суржиках.

Но не когда перед тобой сорокалетний мужик, явно окончивший вуз, где преподавание велось на литературном языке, а потом ещё долго живший в городе. Так какого рожна не избавится от хуторского акцента? Ты, вообще-то, работаешь в Минкульте! В общем, меня сразу начала раздражать манера поведения и общения Харитонова.

Хорошо хоть ансамбль не мариновали в приёмной, и мы сразу предстали пред светлые очи начальства. После быстрого представления нас начали буквально крутить в бараний рог.

— Это что за внешний вид, товарищи? Вы комсомольцы, должные представлять Советский Союз за границей, или балаган? — Сергей Иванович ткнул пальцем в мою косуху, предмет особой гордости.

Как-то так получилось, что коллектив постепенно перешёл на кожу. Пусть у ребят нет такой же понтовой косухи, как у меня. Но при наличии денег в СССР можно изготовить что угодно, включая обувь, уж мне это известно больше всего. Что парни и сделали, обзаведясь достаточно стильным видом. Мы с Рамой и Рогом ещё пошили самые настоящие «казаки». Прибавьте к этому добротные джинсы, очки и чёрные водолазки. Получились этакие молодые «Depeche Mode», очень необычно для Советского Союза. Главное, чтобы нас не перепутали с гомосеками.

Наверное, стоило прийти на встречу с Харитоновым в более цивильном виде, на сцене «Сны» обходятся пока без экспериментов, предпочитая костюмы. Хотя даже Левищева начала потихоньку отдавать предпочтение одеждам тёмных тонов и купила себе модный кожаный плащ. Не устоял и спокойный ко всяким цацкам Гудкин, захотевший «ковбойские сапоги», как он их обозвал. Цеховики в отличие от государственных предприятий за модой следят, ещё и клиентоориентированные. Вот нам и удалось приодеться. Ведь по задумке такова будет сценическая одежда.

Хорошая ведь идея, запоминающаяся. «Депеши» ещё в стадии образования, да и вряд ли сразу выбрали такой стиль. Да и чиновник всё равно бы увидел нашу одежду. Хотя в ситуации была некоторая доля провокации. Однако мои ожидания оказались весьма оптимистичными. Плохо я ещё разбираюсь в отечественной номенклатуре. Всё гораздо хуже.

— И что это за причёски? Особенно у вас, — чиновник продолжил вещать, ткнув пальцем в Раму. — Зачем вам борода? Голова лысая, зато на подбородке целый лес. Вы готовитесь стать попом?

Каюсь, это я подбил нашего здоровяка поработать над внешним видом. Несмотря на молодой возраст, у Рамешкина появились залысины, грозящие перейти в плешь. Отчего ударник начал комплектовать. Так-то он самый настоящий атлет и нравится девушкам. Коллектив это видит, но наше мнение натолкнулось на целую гору стеснения. Вот я и предложил ему отрастить бороду, став похожим на викингов или варягов прошлого. Хотя в американском фильме растительности на лицах актёров маловато, наверное, чтобы была видна ямочка на подбородке Кирка Дугласа. Хотя у Кертиса чего-то росло.

Не суть. Главное, что Рама встретил идею с энтузиазмом, сразу принявшись за дело. По итогам четырёх месяцев он отрастил вполне приличную светлую бороду с рыжими вкраплениями. Выглядело это круто! Хоть сейчас отправляй парня на съёмочную площадку играть какого-нибудь былинного богатыря или просто воина.

Чиновник ударил по самому дорогому. Ведь Рамешкин следит за растительностью, нашёл какого-то толкового парикмахера, а ещё где-то купил набор для ухаживания за бородой.

Поверьте, моя куртка и сапоги, также как другие детали имиджа остального коллектива, не менее дороги. И тут какой-то деятель, кстати, одетый в добротный костюм и щеголяющий золотой заколкой для галстука, покушается на столь важную вещь. У нас даже Кузнец переборол себя, истратив половину годовой премии на прикид. Думаю, даже его ворчливая супруга поняла необходимость соответствовать остальным членам группы и просто нынешнему статусу.

Ага. Он незаметно взлетел, ко всеобщей неожиданности. Во-первых, свою роль сыграли распространяемые кассеты. Так-то официальных записей пока нет. До размаха Высоцкого «Снам» далеко, но иногда идёшь по улице и слышишь собственные песни, звучащие из окна. Приятно. Во-вторых, подробности частного концерта, данного персонально для Фариана, обросли невероятными слухами. Народа в Химках хватало, а кто-то ещё успел сделать фото. Пронырливый у нас народ. Ещё и мы играли на иностранных языках, что стало дополнительным инфоповодом. Некоторые договорились до того, что немец специально приезжал по наши души, а привоз «Boney M» служил отвлекающим манёвром.

Вражеские голоса тоже постарались, растрезвонив новость по всему СССР. Мне иногда кажется, что советские граждане больше слушают радио «Свобода», чем «Маяк». Доверяют иностранцам точно больше. Однако это уже вопросы к отечественной пропаганде. Ведь даже «МК» не позволили напечатать статью о выступлении «Снов» и группе в целом. Филин подходил ко мне на одном из концертов, извинялся, пообещав вскоре материал на первой полосе. Ага. Как только, так сразу. А если наш вояж признают неудачным? Неизвестно же, по каким критериям его оценят в Москве.

Пока мы движемся от точки к точке, завоёвывая отечественную публику. По плану следующий пит-стоп ВИА — в ФРГ. А газеты о нас ещё напишут, никуда не денутся. Только мы не для того столько работали, в том числе над имиджем, чтобы прогнуться под напором очередного самодура. Поэтому мой ответ прозвучал лаконично:

— Нет!

Как же забавно наблюдать за игрой эмоций на холёном лице селюка. Сначала Харитонов моргнул, подумав, что ослышался. Затем он начал наливаться злобой, глядя на мой невозмутимый вид. Парни, кстати, заёрзали на своих стульях. Они не привыкли открыто перечить начальству. Тем более после недавней комиссии.

— Ты, наверное, не понял, с кем имеешь речь. Хорошо, спишем это на возраст. Предлагаю вернуться в конструктивное русло, договориться по внешнему виду и затем обсудить план мероприятий в Германии.

— Я вам не ты, товарищ Харитонов. Впредь предлагаю именовать друг друга по имени-отчеству, как это принято у интеллигентных людей, — добавляю с улыбкой. — Стричься и менять одежду ансамбль не будет. Именно для воздействия на публику он и придуман. Касательно поездки — давайте обсудим. Только мы едем в ФРГ работать, и никаких особых мероприятий господин Фариан вроде не планировал. Если будут изменения, то лучше обсудить всё на месте. Может, выступление немцам не понравится, и нам поменяют дату обратного билета на более раннюю. К тому же капитан Михайлов провёл с ВИА инструктаж, даже два, насчёт правил поведения советского гражданина за рубежом. Коллектив их внимательно изучил и подписал все необходимые бумаги. Повторюсь, мы едем в Европу работать, а не отдыхать. Кроме концертов, надо попробовать записать несколько песен. Естественно, я всё уже согласовал с Госконцертом. Без них любые резкие шаги попросту исключены. Несмотря на молодой возраст, в ансамбле «Странные сны» нет идиотов. Все прекрасно понимают, какой нам предоставлен шанс, а также ценят уровень доверия ответственных товарищей и партии к неизвестным музыкантам. Так что нам обсуждать, Сергей Иванович?

Надо признать, что номенклатурщик умеет держать удар. Злой взгляд и вздувшиеся ноздри предполагали совершенно иную реакцию. Но видимая часть недовольства разговором моментально исчезла.

— Понятно, что мы не поедем в ФРГ в таком виде. Как я уже сказал, это сценический образ именно для европейцев, — делаю шаг к примирению. — А все остальные вопросы предлагаю рассмотреть в присутствии капитана Михайлова. Дабы не вышло какого-нибудь недоразумения. Насколько я понимаю, наш переводчик тоже имеет особые полномочия, судя по представляемому ведомству. Может, имеет смысл провести новую встречу.

— Хорошо, товарищ Оболенский, — лицемерно улыбнулся Харитонов. — Думаю, наличие офицера КГБ нам точно не помешает. Тогда я и доведу до вас своё видение поездки. Главное, мы познакомились, если у ансамбля нет вопросов, то можно расходиться. Мой секретарь позвонит вам, когда будут готовы товарищи Михайлов и Зимин.

До выхода из здания мы шли молча. Народ пялился на нас, не скрывая удивления. Я даже подмигнул одной симпатичной даме. На улице парни будто выдохнули. Немного отойдя от ведомства, молчание нарушил Рогов. Наш клавишник постарше на пару лет и обладает большим жизненным опытом. Хотя очень редко лезет с советами.

— Князь, до поездки ещё неделя, неизвестно, как всё закончится, а ты уже переругался с тучей начальства. Поверь, товарищ Шауро заступится за тебя только в крайнем случае.

Логично. Остальной народ закивал, и затем слово взял Кузнец.

— Такое ощущение, что ты намеренно сжигаешь мосты. Зачем? Нам, вообще-то, ещё здесь работать. Заграница «Снам» не поможет. В лучшем случае используют твои песни и музыку. Чего-то я сомневаюсь, что мы впечатлим западную публику. Слишком мало времени. Мы вон из границ Московской области полтора года выбирались. Если бы не Ираида, то до сих пор играли бы в залах с двумястами рабочими, половина из которых уходит в перерыве.

Тоже верное замечание. Только в словах Рогова нет подлянки, он действительно переживает за дело. А Андрюха — за своё благополучие. В последнее время он успокоился, но иногда из человека лезет всякое дерьмо. Нет чтобы поддержать — он нагнетает или пытается уколоть, типа иронизируя. Только мнится мне, что дело в зависти. После Германии обсужу своё видение ситуации с коллективом. Рама с Роговым точно недовольны демаршами нашего товарища.

Следующее собрание произошло через два дня и вышло будничным. Нас снова пригласили в Минкульт. Дабы не провоцировать Харитонова, все парни оделись в обычные вещи, вроде джинсов и плащей. Только я остался верен косухе. И конечно, никто не собирался стричься.

Сергей Иванович выбрал деловой стиль общения, обращался строго по имени-отчеству или «товарищ». Это насторожило меня больше всего. Я ждал от чиновника давления, но в более разумной форме, или кучи инструкций, которые уже начали сниться коллективу по ночам. Ан нет. Харитонов вёл совещание грамотно, давал больше высказаться Михайлову, задавал парням различные вопросы. Значит, чего-то задумал.

К такому же мнению пришёл Рог. Мол, лучше открытые военные действия, когда в любой момент ждёшь удара. А здесь дяденька затаил обиду, сел в засаду, и неизвестно, чего вообще ждать. Вдруг поездку отменят в самый последний момент. Но мы вылетели.

И вот долгожданный день — Шереметьево и самолёт. Удивительно, но в это время на борту разрешают курить. Благо со мной рядом сидел благообразный товарищ средних лет, игнорировавший табак. В остальном же обычный полёт со скидкой на окружающую реальность. Рамок металлоискателей нет, как и компьютеров, антураж винтажный. Ну, и уже упомянутый бизнес-класс.

Я вёл себя скромно, алкоголь не употреблял и проспал почти все четыре часа полёта. Столько всего навалилось, что нервная система ещё до вылета начала сбоить. Спал я плохо, спасали только физические нагрузки. Но всё равно жить с постоянными мыслями, что в любой момент всё может рухнуть. Зато в самолёте организм взял своё. Вернее, мне удалось поспать час в зале ожидания.

Из сладкого коматоза меня вывела симпатичная стюардесса, сообщившая, что вскоре посадка. Но и эти минут пятнадцать я просидел с закрытыми глазами, приходя в себя.

Далее была привычная суета с багажом. В нашем случае был нюанс — парни везли с собой три гитары, упакованные в особые жёсткие кофры. Я, Рама и Рог ехали налегке, не считая личных вещей. Ударную установку и электроорган нам предоставит принимающая сторона. Удивил товарищ Харитонов, притащивший два внушительных чемодана.

Он же добавил нам дополнительных проблем, закатив скандал. Фрэнк лично приехал встречать нас, подогнав микроавтобус Mercedes-Benz T1 и представительный Mercedes-Benz W116. Первый автомобиль сверкал весёлой жёлтой раскраской. Второй, наоборот, отличался чёрным корпусом с серебряной отделкой.

И здесь во всей красе показал себя наш чиновник от культуры. Мы только поздоровались с сияющим Фрэнком, парни же стояли, открыв рты, наблюдая за фантастической картиной вокруг, как Харитонов произнёс:

— Товарищ Оболенский, почему вы не представили меня господину Фариану? Кстати, хорошо, что для меня подобрали именно такую машину. А то странно ехать в этом непонятном автобусе.

Хорошо, что он про билет и необходимость полёта бизнес-классом промолчал. А ведь невозмутимость чиновника дала сбой, когда его посадили вместе с простыми смертными.

Тут не растерялся наш переводчик, быстро донесший до немца слова селюка. От испытанного шока улыбка застыла у Фариана на губах. Впрочем, он старый боец и быстро прочитал ситуацию.

— Извините, товарищ, но советская сторона не предупредила меня об особых условиях именно для вас. Вся поездка держится на Никите, поэтому представительский автомобиль предназначается именно ему, где мы хотели обсудить рабочие моменты. Понятно, что при разговоре должен присутствовать герр капитан, — обращение к Михайлову получилось забавным, отчего парни едва сдержали смех. — Но вы можете воспользоваться автомобилем. Водитель знает, куда ехать, и загрузит ваши вещи. А мы поедем на микроавтобусе. Переводчика тоже можете забрать, Никита хорошо владеет немецким.

Партократ явно удивился, но удержал на лице маску этакого барина. Михайлов тоже был невозмутим, зашагав в сторону микроавтобуса.

— Чую, наплачемся мы с этим товарищем, — произнёс Фрэнк, шедший рядом. — Только теперь я понимаю, как вам там тяжело.

Мне сразу подумалось, что история с машиной станет только началом череды противостояния с напыщенным чиновником. Не хочу поспешно характеризовать умственные способности Харитонова. Может, он даже умён, а скорее хитёр, но точно не дурак. Человек знает о своей возможности влиять на ситуацию, поэтому начнёт ею пользоваться.

До гостиницы мы доехали нормально. В дороге Фариан быстро расспросил меня о сложившейся ситуации и полёте. Потом изложил ближайшие планы. Сегодня мы заселяемся в отель и ужинаем в ресторане. Завтра — прогулка по городу и поездка в студию. Фрэнк хочет сделать нам прослушивание, более тщательно оценив уровень игры музыкантов и мой вокал. Послезавтра у нас снова студия и черновая запись одной песни.

Затем ВИА едет в Майнц, расположенный в сорока километрах от Франкфурта. Именно в тамошнем «Eleganz Festsaal» пройдёт сборный концерт, где мы примем участие. Из-за невозможности спрогнозировать точный приезд «Снов» продюсер схватился за первую ближайшую площадку.

— Возможно, так даже лучше, — в своей эмоциональной манере произнёс он. — Вас не знают, поэтому сложно спрогнозировать реакцию зрителей. К тому же советские рок-музыканты никогда не выступали перед немецкой публикой. Поверь, Никита, она ведёт себя совершенно иначе, чем у вас. Там тысяча двести мест, но, скорее всего, организаторы сделают танцевальную площадку — зал это позволяет. Да и сидящие зрители могут вести себя очень активно.

Это он намекает на холодный приём «Boney M»? Я слышал эту историю. В СССР приехала танцевальная группа, под которую надо зажигать, а у нас половину зала занимали важные товарищи с жёнами, просидевшие весь концерт с каменными лицами. Вот негры удивились! Думаю, не стоит рассказывать Фариану, что меня сложно удивить обстановкой на рок-концерте, пусть и провинциальном. Плюс, парни давно набрались опыта. Знаете ли, выступать перед недружелюбными работягами в полупустом клубе тоже нелегко.

Бросаю взгляд вперёд и улыбаюсь. Реакция ребят понятна: они прилипли к окну и периодически восклицают от удивления. Естественно, их в первую очередь поразили автомобили и магазины, когда мы въехали в черту города. Что логично. Даже нынешняя Москва выглядит по сравнению с Франкфуртом серо. Свою роль сыграла погода. В Германии теплее градусов на десять и солнечно, а группа вылетала под небольшой дождь.

В микроавтобусе мы с Фрэнком сели на последний ряд кресел — я сделал это умышленно. Там ведь три места, и рядом с нами примостился внимательно слушавший беседу Михайлов. Подозреваю, что с немецким у него не хуже, чем у нашего переводчика, выбравшего представительский автомобиль. Парни же разместились на двух рядах впереди.

Лукьян вообще хотел сесть рядом с водителем, но пришлось его отговорить. Неприлично. Нечего вести себя как дикарь. Ведь ты представитель самого передового государства в мире. Именно такие аргументы я привёл под улыбки парней. Капитан встретил краткую речь хмуро. Сейчас он тоже поглядывал на нас без всякой доброты. Этот хоть скандалов не закатывает — уже хлеб.

Вспомни дурака — и он появится. Это я о нашем руководителе, стоявшем рядом со своими чемоданами с пафосным видом. Рядом разместился переводчик, особо не отсвечивая. Лимузин подъехал к отелю «Hessischer Hof» чуть раньше, и наши попутчики уже успели выгрузиться. Мы тоже не стали задерживаться. Парни быстро похватали гитары с вещами и уже через минуту стояли рядом, разглядывая уютное шестиэтажное здание и прохожих, с интересом смотрящих на музыкантов. Ребята мы молодые и симпатичные, поэтому женский пол проявлял к нам немного больше внимания, чем позволяет вежливость. Впрочем, мы на немцев ещё насмотримся. У нас здесь важные дела. Это я глумлюсь над селюком, который меня не подвёл.

— Господин Фариан, — важно произнёс Харитонов. — После размещения в гостинице нам необходимо помещение, где можно провести собрание. Надеюсь, оно здесь есть?

Зимин быстро перевёл речь начальства на хорошем немецком. В ответ продюсер улыбнулся, и в этот раз иронично. Я уже научился понимать его мимику.

— Конечно, «Hessischer Hof» славится своим рестораном и чайной. Помещение для брифинга здесь тоже имеется. Но боюсь, возникнут небольшие сложности. Во-первых, я оплатил только проживание с питанием. Также в распоряжении группы — микроавтобус. Зал придётся арендовать. А во-вторых, вам с переводчиком придётся жить в другом отеле. Признаюсь, я не рассчитывал на двух дополнительных гостей. О вас сообщили позже, когда номера для музыкантов и герра капитана были зарезервированы. Здесь все места оказались заняты. Поэтому вам придётся доехать до отеля «Westfälinger Hof», расположенного в девяти километрах северо-западнее. Там неплохое место лучшего найти не удалось. Ведь надо уложиться в бюджет. У нас учтена каждая марка.

Это надо было видеть. Речь о смене эмоций Харитонова, чья маска невозмутимости дала трещину. Сначала он не поверил, затем округлил глаза, после чего пошёл пятнами. Какая волшебная картина! Ребята, дослушав перевод, смотрели на чиновника с явным ожиданием. Когда ещё появится возможность поглумиться над столь «уважаемым товарищем».

— Представительский автомобиль я отпускаю, так как брал его в аренду. Можете воспользоваться микроавтобусом. Водитель знает, куда ехать, а персонал отеля предупреждён. Мне же надо заняться работой, ради которой всё затевалось. Надеюсь, вы не против?

Фрэнк правильно понял мои намёки во время последнего созвона и устроил настоящее представление. Надо констатировать, что поездка уже удалась, как бы она ни закончилась. Шучу, конечно. Но как приятно наблюдать за унижением партократа. Главное, не заржать.

— Идёмте, друзья. У нас много дел, — невозмутимый продюсер указал на дверь, услужливо распахнутую швейцаром.

Мы прошли мимо оторопевшего селюка, неспособного вымолвить ни слова. Он стоял с прямой спиной и вроде боролся с подступившей икотой. А нечего вести себя как хам! Переводчик порывался чего-то спросить, но решил не усугублять ситуацию. Умная позиция.

А здесь мило. Большой и светлый холл, мягкая мебель, где разместилось несколько господ. Если бы они не курили, было бы ещё лучше. Парни застыли при входе, осматривая антураж удивлёнными глазами. Пришлось их немножко подтолкнуть.

— Надеюсь, вы отправили эту парочку в клоповник? — тихо спрашиваю Фрэнка, пока приветливая фройляйн регистрировала Михайлова.

Кстати, тот немного спалился, ответив ей по-немецки. А скорее и не собирался скрывать знания языка.

— Не нужно слишком унижать людей. Думаю, товарищу хватило сегодняшнего урока, — невозмутимо ответил Фариан, чьё веселье выдавали глаза. — Просто номера ребят обойдутся мне в восемьдесят марок каждый. Здесь нет президентского люкса и прочих излишеств. Но ты будешь жить в номере за сто сорок марок — самом дорогом в отеле. А парочка поселится в двухместной комнате без ванной. Да, она стоит тридцать семь марок, зато с завтраком. Однако я бы не стал слишком налегать на тамошнюю кухню. Но они могут доплатить и снять себе хоть апартаменты.

С трудом сдержав смешок, я одобрительно кивнул и подошёл ко второй девушке, появившейся пару секунд назад. Эта оказалась младше и изящнее коллеги, такая же блондинистая и голубоглазая. При этом она бросала удивлённые взгляды на Раму. Я же говорил, что его имидж викинга сработает! Немки уже начали западать на здоровяка!

Когда мы зарегистрировались, ситуацию немного испортил Михайлов. Он показал рукой двум беллбоям, погрузившим наши вещи на специальные тележки, чтобы те подождали, и отвёл группу в сторонку.

— Насколько я понимаю, Никита будет жить в двухкомнатном номере. Вот там и проведём собрание. Отсутствие товарища Харитонова этому не помеха. Даю на всё пятьдесят минут, и встречаемся на шестом этаже, — далее комитетчик обратился к Фрэнку по-немецки. — Вы подождёте, пока ребята устроятся, или подъедете к ужину?

— У меня хватает дел, поверьте. Предлагаю встретиться через три часа в ресторане.

На том и сошлись. Меня проводили в весьма приличный номер со спальней и гостиной. Здесь ещё наличествовала небольшая комната для гардероба. Ванная — просто шик! Давненько я её не принимал, предпочитая душ. Вот этим прямо сейчас и займусь. Хочется немного расслабиться и скинуть эмоциональное напряжение, просто повалявшись в воде. Думаю, час у меня есть, уверен, что парни опоздают.

Так и получилось. Мне удалось порелаксировать, чуть не уснул. Затем глянул на часы. Быстро смыл с себя пену, обтёрся и накинул гостиничный халат. Весьма приличный, кстати.

Буквально через пять минут в номер ввалилась наша толпа во главе с капитаном. Тот оглядел апартаменты и усмехнулся. Мол, какой я догадливый. Ребята же осмотрели каждый угол, даже вышли на балкон, насладившись видом города, не скрывая восторженных комментариев. Чего там разглядывать? Ладно бы отель стоял на берегу Майна. Но с учётом неплохой погоды всё выглядело мило.

Кстати, Михайлов не стал учить нас жизни или разбирать ситуацию с Харитоновым. Не удивлюсь, если он тоже насладился процессом унижения чиновника. Сопровождающий снова напомнил нам кодекс поведения советского гражданина за рубежом. Затем заострил внимание на нескольких пунктах.

— Рамешкин, не забывайте, что вы в капстране. Поверьте, провокации никто не отменял. Пусть не местная разведка, но журналисты способны на многое. В лучшем случае устроят скандал. Могут и серьёзно подставить, обвинив в каком-нибудь непотребстве. Поэтому держите при себе свои прич… эмоции. Возможны и более тяжёлые последствия. Шантаж опять-таки.

— А чего сразу я? — покраснел здоровяк под наше ржание.

— Дело серьёзное. Не буду приводить примеров, но они есть, — продолжил улыбнувшийся капитан. — То же самое касается походов по публичным местам. Ведите себя осторожно, не покупайте товары по явно заниженной цене. И прошу, не продавайте водку с икрой незнакомым людям. Лучше выпейте и съешьте всё сами. Часто перекупщиками являются подставные лица, представляющие местную полицию или разведку. Попадётесь — будут последствия. Либо раздуют скандал, либо попытаются завербовать. Поэтому лучше думайте, прежде чем сделаете глупость.

Михайлов, оказывается, кэгэбэшник с человеческим лицом. Либо получил насчёт нас особые указания. Вон даже пошутил, намекнув на восторженную девицу, явно запавшую на Раму. И это может быть подстава. Медовую ловушку никто не отменял. Уединишься с ней в номере — получишь обвинение в изнасиловании. А могут начать вербовать. Здесь куратор прав. Надо сначала изучить обстановку. Касательно второго предупреждения есть нюансы.

— Мы действительно взяли с собой по бутылке водки. Но это строго на подарки. Икру я брать запретил и тем более её продавать, — судя по Кузнецу, опустившему взгляд, он приказ нарушил. — «Сны» приехали в ФРГ работать, а не барыжить. Попасться на продаже водки или икры — значит позабыть о дальнейшем сотрудничестве с Фарианом. Ребята это понимают. Если нет, то сообщаю им ещё раз. Не стоит рисковать будущим из-за тридцати марок.

Красные уши Андрюхи подтвердили мою правоту. Идиот! Нам ведь обещаны бонусы. Вряд ли Фрэнк будет мелочиться, выдав ребятам копейки. Вон один мой номер обойдётся ему в полторы тысячи марок. А ещё есть другие члены группы, перелёт, поездки на концерты, кормёжка. Но этот шлемазл нарушил договорённость из-за своей неумной жены. Сука! Меня погубит доброта. Надо было принимать меры ранее.

— Это здравая и взрослая позиция, Никита. Надеюсь, что всё обойдётся, — кивнул Михайлов. — Продолжим. Западные спецслужбы и эмигрантские антисоветские союзы любят использовать ещё один метод — тайные вложения. Например, вам под дверь или даже в сумку могут сунуть запрещённую в СССР литературу и газеты. Если вы их сохраните, это проблема. В лучшем случае после этого в местной прессе выйдут статьи о том, как наши граждане ждут запретного западного слова. В худшем — вас зафиксируют и возьмут в обработку. Всё зависит от значимости человека. Повторяю, шантаж — обычное дело для разведок капстран.

— Ребят, это не назойливое жужжание перестраховщика. Всё гораздо серьёзнее, чем вы думаете. Большой театр, советский цирк или ансамбль Моисеева гастролируют по капстранам регулярно. Даже с ними случались инциденты. И вдруг в ФРГ приезжает ВИА, собравшийся петь на немецком и английском. Пусть вы малоизвестны даже дома, но здесь о вас знают те, кому нужно, — капитан начал подводить итоги собрания. — Судя по тому, как вас встретил Фариан, вы уже получили рекламу в местной прессе. Ему ведь надо отбивать расходы. Поэтому зрители придут на концерты посмотреть именно на вас. Капиталисты они такие — везде ищут выгоду. Не удивлюсь, если ваши песни действительно понравятся местной публике. Тогда второй концерт будет более масштабным. Продюсер ведь пока не сообщил, где он пройдёт. Значит, есть несколько вариантов. Если вы вызовете фурор, то за неделю Фрэнк обеспечит вам большой зал. Но перед этим пройдёт целая волна в прессе, которая точно привлечёт к советскому ВИА огромное внимание. Тогда попытки ловушек возрастут кратно.

На этот раз парни прониклись, а Кузнец побледнел. Боится, придурок! Ладно, разберёмся с ним чуть позже. Судя по всему, капитан хочет сказать что-то ещё.

— И отдельная просьба к товарищу Оболенскому, — произнёс Михайлов, глядя на меня. — Не удивлюсь, если ваши родственники, эмигрировавшие в Европу после революции, захотят встречи. Она, скорее всего, произойдёт. Вы производите впечатление здравомыслящего молодого человека, поэтому обдумайте дальнейшие шаги.

Киваю в ответ Михайлову. А чего ему сказать? Что я не собираюсь оставаться на Западе? Всё равно не поверят. Даже если сослаться на нежелание подставлять друзей.

— Тогда через полтора часа в холле. И постарайтесь не открывать дверь кому попало. В крайнем случае, сразу зовите меня.

Мы дружно закивали Михайлову. Тот встал с кресла и молча направился на выход. Я тут же занял его место, посмотрев на парней. Вроде дошло до всех. Особенно до Андрюхи, не отводившего взгляда.

— Сдайте мне всю привезённую водку. Надеюсь, у всех действительно по бутылке? — после утвердительных ответов четвёрки музыкантов обращаюсь к Кузнецу. — А ты приноси, в том числе икру.

— Это моё. Ещё и денег стоит, — вдруг окрысился уже бывший друг.

Ребята посмотрели на него с недоумением. Однако Кузнец явно закусил удила и смотрел на меня злым взглядом.

— Хорошо, сожрёшь икру при нас, заодно выпьешь водку, — отвечаю с ехидной улыбкой, поддержанной остальными парнями.

— А если нет? — с вызовом произнёс Андрей.

Какой же он глупый и мелочный. Почему я раньше не обращал на это внимания? Это, конечно, не оправдание, но обработка Дарьи сыграла свою роль. Только Кузнец уже вычеркнут из списка нашего коллектива, и я не испытываю к нему никакой жалости. Кто мешает пойти на попятную и не лезть в бутылку? Похоже, есть ещё нюансы.

— Тогда я прямо сейчас иду к капитану Михайлову и пишу на тебя заявление. Далее пусть с тобой разбираются соответствующие органы.

— Князь, это как-то не по-пацански, — Рама взял слово от имени коллектива. — Ну, ошибся Кузнец. С кем не бывает? Тут только капитан всех застращал, а ты давишь. Я тоже два пузыря привёз, есть грех. На меня тоже заяву напишешь?

Логично. Мы ведь знакомы с детства и выросли в одном районе. На орудьевских пацанов мне плевать. Однако с заявлением вышел перебор.

— Сдам я всё, не переживайте. Все везут в загранку водяру с икрой. Будто вы не знаете, — уже спокойным тоном произнёс Андрей. — Это Князь у нас святой, и ему ничего не нужно, хотя прекрасно знает, какие нам выдали командировочные. На эти деньги толком ничего не купишь. Сущие копейки. Повезло ещё, что в отеле кормёжка бесплатная. Иначе жрали бы супы-полуфабрикаты и пили воду из-под крана, экономя марки. Наслышался я таких историй. А мне надо купить что-то! Я же не святой, ещё и семья есть. Хочется жену и сестрёнку побаловать.

— Да всё мы понимаем, — слово взял Лукьян. — Но капитан просто так суетиться не будет.

Ребята закивали, а потом начали подкалывать смущённого Раму насчёт симпатичной немки. Может, всё получится, и она не тайный агент? Я тоже улыбнулся, но решил расставить точки над i.

— Нам же Фрэнк пообещал премию. Пока он никого не обманул. Встретил красиво, ещё и в нормальной гостинице поселил, — я развёл руками, указывая на обстановку. — Так зачем было нарушать уговор и подставляться? Уверен, нам нормально заплатят, командировочные тоже никто не отберёт. Купишь себе всё, что задумал.

Вдруг новый злобный взгляд, который Кузнец сразу спрятал.

— Это тебя немец не обойдёт. Возможно, золотом завалит. Ты как барин летел, потом машина эта для миллионеров. И твой номер лучше наших раз этак в пять! — Андрюха обращался к коллективу. — А теперь подумайте, сколько заплатят нам и сколько Князю.

Появившийся намёк на жалость сразу пропал. Оказывается, наш Андрюша ещё и завидует.

— А чего ты хотел? Чтобы тебя встречали как фон-барона? — спрашиваю, глядя в глаза собеседника. — Это ведь ты написал песню и музыку? Нет? Странно, а я думал, что ты. Тогда получается — каждому по заслугам. Ты у нас гитарист, хотя все вы получаете за концерты в СССР наравне со мной. Мне только за песни, зарегистрированные в ВААП, доплачивают. Ну и завод немного подкидывает за руководящую должность. А могло быть иначе. Поинтересуйтесь у Дворника, сколько в его коллективе получал он, Ираида и обычные музыканты. Только здесь ситуация иная. Премию разделим на всех, а далее уже будем смотреть. Там ещё Госконцерт нам заплатит. Пока считаю совещание закрытым, тащите водку и икру. И не надо меня больше злить. Я не святой, но это шанс, который нельзя упускать. Тем более из-за чьей-то зависти и жадности ква-ква.

Отсылка к песне Дуремара вызвала дружный хохот. Не смеялся только наш сегодняшний антигерой. Надо, вообще-то, подумать, как быть дальше. По идее я сам могу сыграть все басовые партии, но это потребует дополнительного времени, и мы сделаем гораздо меньше. Вот ведь мудак, — произношу мысленно, глядя в спину уходящего Кузнеца.

А ведь сегодня наши дорожки разошлись навсегда. Скорее всего, он не верит в заграничные перспективы «Снов» и решил осуществить давнюю мечту о переходе в кабак. Ведь гастроли выматывают и по факту приносят меньше денег. Человеку ведь надо баловать жену и сестрёнку. Козёл! А я дурак! Куда смотрел? Ведь всё стало очевидно ещё несколько месяцев назад. Ладно, разберёмся по возвращении. Сейчас глупо устраивать разборки, способные помешать выступлениям и записи.

Ресторан всем понравился. Парни продолжали удивляться камерной атмосфере, красивому интерьеру, дорогой посуде и тихой музыке. Современная техника уже позволяет выдавать чистый звук, поэтому играющая классика радовала слух. Просто советский народ больше привык к своей ресторанной культуре с весёлой музыкой и танцами, а здесь всё спокойно. Ну, и отель у нас классом повыше, оттого публика здесь весьма приличная. Думаю, если она захочет веселья, то переместится в клуб. А здесь народ вкушает и ведёт переговоры.

С меню я мудрить не стал, выбрав стейк с картошкой. Ребята решили повыкобениваться, заказав различные местные варианты мяса. Фрэнк с капитаном последовали моему примеру. Пили мы вино, но в ограниченных количествах.

В общем, просто поужинали, обсудили небольшие детали и завтрашнюю экскурсию. Фариан сразу предупредил, чтобы мы не ждали особых красот. Франкфурт — деловой город. Это вам не Мюнхен, Кёльн или Нюрнберг. Хотя местные небоскрёбы, набережная и старый город должны удивить парней. Так, в итоге и получилось.

Ещё продюсер сообщил, что студия не его, сам он работает в Западном Берлине, куда нам пока лучше не соваться по политическим соображениям. Но местные тоже хороши и большие профессионалы.

Разошлись мы сытые и довольные. Только Рама выбрал какое-то кислое мясо — типа национальное немецкое блюдо, и лицо у здоровяка было под стать съеденному. Главное, чтобы не отравился. Акклиматизацию тоже надо учитывать.

Спал я на удивление хорошо, без всяких снов. Зато утром начались проблемы. Естественно, со стороны одного чванливого товарища. Хотя его неплохо так спустили с небес на землю.

Завтрак зашёл на ура. Может, организму нужны дополнительные калории после перелёта. Или он готовится к тяжёлой работе. Все кушали хорошо, кроме Рамы, вчера не вылезавшего из туалета. Ударник ограничился только крепким кофе, но потом схрумкал круассан.

Выходим мы такие довольные из ресторана, а в лобби уже сидят два жутко недовольных товарища. Вернее, один переполнен праведным гневом, а второй щеголяет кислым выражением лица.

— Это издевательство, за которое вы ещё ответите, Оболенский! — Харитонов не стал лицедействовать и сразу предъявил претензии. — Нас поселили в какой-то второсортной ночлежке! В отличие от вас и музыкантов! По какому такому праву? А ещё нам не выделили транспорт, и пришлось сюда ехать на такси! Я требую переселить нас с Валерием Сергеевичем в достойный отель. И компенсировать двадцать марок, истраченные на проезд.

Когда чиновник нервничает, его южный акцент становится сильнее и просто бьёт по ушам. Я чуть не скривился от омерзения. Напускная оболочка слетела, и сразу обнажилась суть товарища. Он действительно селюк! Наглый, неумный и невоспитанный. Партократ нахватался где-то психологических приёмов, действующих на подчинённых и зависимых людей, заодно научился правильно лизать жопу начальству. А по сути он остался дешёвым хуторянином. Не хочу использовать слово «колхозник». Зачем оскорблять заслуженных тружеников?

— При чём здесь я? — делаю вид, что удивлён. — Принимающей стороной является Фрэнк Фариан. Он покупал билеты, бронировал гостиницы и обеспечивает транспорт. По его мнению, основными действующими лицами являются музыканты. Именно под нас всё обустроено. Думаю, продюсеру просто невдомёк про советские традиции. У нас жёсткий график, поэтому — соответствующий уровень комфорта.

— Поэтому руководитель группы должен жить в ночлежке и сам оплачивать транспорт? — продолжил нагнетать Харитонов.

— Честно? Меня это не касается. В СССР у нас этими вопросами занимается администратор. Наше дело — развлекать публику. Я приехал сюда давать концерт и записывать песни. Поэтому все бытовые вопросы прошу решать с господином Фарианом. Двадцать марок я вам тоже не дам — у нас весьма скромные командировочные. И это мои деньги! Только есть сомнение, что вас поселили в совсем уж плохом отеле. Но если это так, то кто мешает вам снять номер в более приличном заведении? Вы большой начальник и наверняка имеете соответствующие средства. Насчёт транспорта я не в курсе. Знаю, что ВИА предоставлен микроавтобус. Как нам ещё возить гитары и передвигаться вшестером?

Всё-таки селюк силён! Не просто так он получил свой немаленький пост. Харитонов быстро успокоился, по крайней мере, внешне. После чего заговорил уже спокойным голосом.

— Правильное замечание — не вам решать! Здесь я руководитель, и далее мы будем действовать в соответствии с моими указаниями, — произнёс чиновник с ноткой злорадства. — А пока нам нужно помещение для проведения собрания и уточнения некоторых моментов.

Смотрю на Харитонова как на идиота. Он действительно думает, что я сейчас подорвусь искать место для собрания?

— Вон администратор, — указываю на мужчину в костюме, незаметно приблизившегося к нашей группе. — Думаю, это в его компетенции. Договаривайтесь. Ещё раз сообщаю: моё дело — петь. И не забудьте, что через сорок минут у нас экскурсия по городу.

На нас уже начали обращать внимание. Девушка на ресепшен наблюдала за происходящим с круглыми глазами. Как и два солидных господина, сидевших в креслах и куривших ароматные сигареты. Всё-таки ВИА поселили в солидный отель, поэтому здесь не привыкли к подобным сценам.

— Значит, так? — процедил сквозь зубы Харитонов. — Тогда я вам сообщаю, что никаких экскурсий не будет.

Судя по вытянувшимся лицам парней, чиновник ходит по грани. Его ведь могут и побить. А я решаю добавить керосина в костёр.

— В студию звукозаписи нас тоже не отпустят? А как насчёт концерта?

— Зря ёрничаете, Оболенский. О вашем поведении и сложившейся ситуации мы вскоре поговорим на собрании. И потом утвердим план дальнейших мероприятий, — недобро ответил селюк, а затем поразил всех присутствующих. — Не забывайте, что нам ещё предстоит посещение штаб-квартиры Коммунистической партии Германии! Я сегодня свяжусь с немецкими товарищами, а затем объявлю вам дату и время поездки. Они располагаются в городе Эссене, это недалеко от Франкфурта. Думаю, генеральный секретарь Герберт Миес устроит нам достойную встречу! Не то, что ваш продюсер.

Угрюмое молчание парней, стало ответом на слова самодовольного чиновника. Он совсем безумец? Мысленно прикидываю карту. До Эссена километров двести пятьдесят. Даже с учётом немецких автобанов — это часа три. То есть шесть часов дороги, чтобы встретиться с местными маргиналами? И зря селюк надеется на отличный приём. Европейские коммунисты привыкли паразитировать на СССР и не давать ничего взамен. Может, угостят нас дрянным кофе и подарят значки. Заодно повесят на уши тонны лапши и пропиарятся за наш счёт.

Не удивлюсь, если товарищи попросят напечатать статью о «Снах» в своей газетёнке. А оно нам надо? Мне важно выйти на европейский музыкальный рынок. Глупо, если группу начнут считать рупором коммунизма. У этих деятелей хватит мозгов объявить об этом. Теперь мне захотелось сломать Харитонову челюсть. Он не только заноза в заднице, но и способен разрушить все планы.

Неожиданно на помощь пришёл Михайлов.

— Для начала я предлагаю всем успокоиться. Иначе мы становимся похожими на посмешище, — тихо произнёс капитан, указав на подошедшего администратора. — Касательно собрания — это ваше право, товарищ Харитонов. Поэтому займитесь его организацией. Насчёт отмены экскурсии и тем более изменений планов я бы не стал торопиться. Немецкая сторона согласовала все вопросы с нашими ведомствами. Нецелесообразно ссориться с господином Фарианом из-за мелочей. Нужно всё спокойно согласовать с продюсером.

— Вы считаете поведение немца и Оболенского мелочью? Да я…

— Вас поселили в номере с клопами, сырым бельём и без горячей воды? Или вам мешали пьяные компании за стеной, а утром отель не предоставил завтрак? — комитетчик перебил чиновника и начал задавать ему вопросы.

— Нет! Но такси…

— Надо спокойно обсудить с Фарианом суть ваших претензий. В конце концов, именно он за всё платит, сэкономив казне СССР немалую сумму в валюте. А музыканты действительно не занимаются организационными вопросами. Думаю, вопрос с транспортом разрешим, — Михайлов продолжил гнуть свою линию. — Мне тоже не нравится товарищ Оболенский. Как его внешний вид, так и манера поведения. Однако именно ему доверили представлять страну в ФРГ, а не вам или мне. Значит, нам надо убрать в сторону личную неприязнь и выполнять приказы. Моя задача — обеспечивать безопасность ВИА. У вас — свои установки. Но наверняка это не устройство скандалов в немецкой гостинице. Поверьте, местные работники уже сегодня могут рассказать о случившемся немецкой прессе. А те, в свою очередь, напишут такое, что мне даже страшно представить. Нам это нужно?

Харитонов нервно сглотнул, явно собираясь с мыслями. То, что он испугался, поняли даже парни, неискушённые в номенклатурных реалиях. Может, меня накажут. Только селюка просто размажут, уничтожив карьеру. Коммунисты своих не бросают, даже форменных врагов страны и имбецилов. Скорее всего, Иваныча сошлют в какую-нибудь пердь считать оленей, что для него хуже смерти.

— В ваших словах есть доля истины, товарищ Михайлов, — спокойным тоном произнёс чиновник. — Думаю, стоит обсудить ситуацию с продюсером. А пока надо провести собрание. Поможете договориться с администратором?

На фига нам собрание? Что за идиотская коммунистическая привычка? Может, нужно правильно организовать производственный процесс, чем заниматься болтологией? Вон у нас на Машиностроительном говорильни практически нет. Изредка — политинформация, а все выступления парторга привязаны к каким-то знаменательным датам. И он никогда не лезет в производственный процесс, убеждая рабочих взять на себя дополнительные обязательства или непременно победить в соцсоревновании. Для этого есть директор и прочие профессионалы. Могут иногда пропесочить кого-нибудь по партийной или комсомольской линии. Но это больше воспитательный процесс. Наверное, поэтому наш завод считается передовым: там отличные зарплаты с премиями и в порядке жилищное строительство.

— Сергей Иванович, я тоже не полезу в дела продюсера, — Михайлов продолжал остужать пыл ретивого чиновника. — У меня совершенно иная задача, и лучше сосредоточиться на ней. Парни молодые, неопытные, а вокруг не самая простая атмосфера, как бы нам ни улыбались местные работники.

Это он про администратора, стоявшего рядом с нами и показывающего идеально белые зубы. Хорошая зарплата у мужика, если он может позволить себе толкового стоматолога.

Ситуация так и повисла в воздухе. Харитонов с Зиминым остались в лобби, развалившись на креслах, а мы двинули наверх переодеваться.

Но унижение чиновника продолжилось, когда группа спустилась, дабы проследовать на экскурсию. Оказывается, Фариан сам не приехал, а прислал давешний микроавтобус и симпатичную девушку лет двадцати пяти в качестве экскурсовода. Однако партократ сделал вид, что так и нужно, и он обсудит всё позже.

Фройляйн Хади Рихтер оказалась не только милой, но и знатоком Франкфурта. Она очень грамотно выстроила маршрут, ещё и учла специфику контингента. Что характеризует её как профессионала. Девушка показала нам старый город и величественные, с советской точки зрения, здания и строения. Согласитесь, что для двадцатитрёхлетних парней из подмосковного городка удивительно увидеть вблизи небоскрёб, огромный выставочный центр какого-то космического вида или пятиэтажный универмаг. А ещё десятки магазинов за огромными витринами, где наблюдалось самое настоящее изобилие. Да, дефицит — страшная штука. Даже я подумывал зайти в магазин и посмотреть новинки бытовой техники. Меня-то вроде сложно удивить. Но душа истосковалась по нормальным торговым центрам, а не советскому убожеству.

Нам новая часть города понравилась даже больше старой с узнаваемыми немецкими домами. А если взять в расчёт магазины и увиденный автосалон, то история вчистую проиграла современности.

Я пожалел, что мы не взяли с собой фотоаппарат. Надо решить этот вопрос с Фарианом. Странно не привезти домой фотки с крутейшим фоном. Кстати, мы и сами ничего. В процессе экскурсии я не раз ловил на себе и некоторых парнях, особенно Раме, заинтересованные женские взгляды. Немки, конечно, уступают в красоте русским девушкам. Но и здесь попадаются любопытные экземпляры. Кстати, Михайлов прав насчёт возможной медовой ловушки. У меня давно не было женщины и боюсь не устоять при массированной осаде со стороны местных красоток. Благо мы здесь ненадолго.

Студия меня поразила! Парни так вообще раскрыли рты и долго не могли прийти в себя. Причём Фариан убеждает, что берлинская студия круче. Поверим ему на слово.

Нам представили Джо, Раймонда и герра Шнайдера. Первый, скорее всего, итальянец, и является техником по звукозаписи. Второй похож на француза, хоть и светлый, он здесь непосредственный хозяин — звукорежиссёр. Пожилой немец оказался специалистом по вокалу и должен определить мои настоящие возможности. Не проблема! Сейчас мы устроим этому интернационалу настоящий шок. Изначально я хотел спеть другие композиции, но состав работников студии просто вынуждал изменить планы.

Парней отправили в другую комнату настраивать инструменты и делать несколько пробных прогонов. А я зашёл в небольшую комнату с микрофоном и большим стеклом, за которым располагался пульт.

— Ник, — произнёс Фариан в свой микрофон, немного исказивший его голос. — Давай пока без музыкального сопровождения. Тем более что у нас нет нормальных записей ваших песен. Как насчёт а капелла?

— Хорошо! Только я решил исполнить другие вещи, которые ты ещё не слышал. Там можно лучше понять мой уровень. И давай сразу договоримся: композиции не уйдут на сторону. Если они тебе понравятся, то всё обсудим и заключим договор.

— Даю слово, — Фрэнк показал большой палец.

За его спиной на диванчике примостился капитан, внимательно слушавший наш разговор. Мы сразу с ним договорились, что общение с продюсером будет только на немецком. Взамен Михайлов избавит меня от присутствия Харитонова. В итоге чиновник с переводчиком последовали за музыкантами. Хотя им попросту нечего здесь делать.

Ладно, не будем об этом деятеле. Я распелся ещё в комнате отдыха и поэтому находился в полном вооружении. Можно начинать без раскачки. Но лучше первой спеть более лёгкую композицию.

Поехали! «Алёшка» по-французски.

Tu aimes Aleshka plus que moi,

Tu soupire en vain pour Aleshka…

После первых слов Раймонд аж дёрнулся, наверняка позабыв о своих обязанностях. Значит, я попал в цель.

Et tu te tiens près de lui, à deux pas,

Et tu ne peux pas cacher tes larmes…

Фариан сидел, закрыв глаза, будто пробуя песню на вкус. Она ему тоже понравилась. Зато учитель вокала смотрел на меня невозмутимо. Его можно понять: я пока не показал ничего необычного.

Прозвучали последние слова, и француз начал хлопать в ладоши.

— Это как минимум необычно, — произнёс он на родном языке. — Но мне очень понравилось.

Фариан открыл глаза и посмотрел на Шнайдера. Тот слегка пожал плечами.

— Ник, нужна песня, более широко раскрывающая твой вокал.

Хорошо. Исполним Luna Tu Алессандро Сафины. Песня без слабых мест, и подходит к заданию по вокалу. Поехали!

Luna tu,

Quanti sono i canti che hai ascoltato già,

Desideri che attraverso i secoli…

Теперь уже подорвался итальянец, которого, скорее всего, зовут Джузеппе. Но меня больше радовали появившиеся эмоции на лице пожилого немца. Продолжим — надо дотянуть все строки до конца. А это очень тяжело.

Ma è con l’amore che respira il nostro cuore,

E la forza che tutto muove e illumina…

Заканчиваю петь и смотрю через стекло. Итальянец в полном экстазе, о чём сразу мне сообщил.

— Невероятно! — затараторил Джо, завалив меня комплиментами, но тут же осёкся.

Правильно, дело превыше всего. Фариан отвёл Шнайдера в сторонку, где начал с ним шептаться. Мне не было слышно, зато хорошо видно.

— Ник, ты прошёл испытание. Давай всё-таки ещё две известные мне песни, — Фариан начал говорить, включив микрофон, и тут же повернулся к Джо. — А ты передашь мне запись. Надеюсь, позже не всплывут её копии?

— Фрэнк, но ведь это волшебно! Вся Италия будет рукоплескать этой песне. А Ник завтра уедет в Россию, и его оттуда могут не выпустить, — снова эмоционально затараторил Джо.

— Не переживай, я сделаю советским товарищам предложение, от которого они не смогут отказаться, — зловеще произнёс немец, потом захохотал.

Я улыбнулся прозвучавшей шутке и мысленно выдохнул. Очередной шаг к мечте сделан. Двигаемся дальше.

Eleganz Festsaal оказался современной площадкой для проведения различных мероприятий, но больше заточенной на концерты. У неё была интересная особенность: перед сценой располагался партер для стоячих мест, протопленный в полу, чтобы не мешать зрителям, сидящим в креслах.

Главное — будущее представление заточено под нас. Капитан оказался прав. Фрэнк действительно провёл рекламную кампанию, презентовав немецкой публике необычную советскую группу, поющую по-английски и по-немецки. Не знаю, сколько стоят билеты, но, по словам продюсера, будет аншлаг. На разогреве выступят два местных коллектива, а затем «Сны» должны исполнить пять песен.

Изначально речь шла о трёх, однако обстоятельства изменились. Требование Фариана вполне логичное: нам надо заявить о себе в ФРГ. А второй концерт должен собрать ещё больше зрителей, и там нам придётся даже расширить репертуар. Поэтому третий день за границей мы тоже провели в студии, где усиленно репетировали. Заодно Фрэнк и специалисты оценили уровень нашего исполнения.

Не буду хвастаться, но к вокалу претензий нет. А вот качество гитарного исполнения немного провисает. Впрочем, эти моменты можно забить моим напором и небольшим эпатажем, который я предложил немцу. Тот сразу загорелся, пообещав создать необходимый антураж. Разговор у нас тогда состоялся немного сумбурный, но продуктивный. Михайлов не мешал, поняв, что речь идёт строго о музыке. Капитан ушёл в помещение, где парни показывали своё мастерство. За это ему большое спасибо!

— Ник, признаюсь, что ошибся. Я тебя недооценил и до последнего сомневался в успехе русского проекта, — неожиданно произнёс Фариан. — Ты гораздо более разноплановый певец, чем показалось сначала. Не знаю, откуда действительно берётся столь интересная музыка и тексты к ней. Может, их пишут где-нибудь в подвалах КГБ. Если это ты, то я просто снимаю шляпу. Но пока давай обсудим запись двух альбомов. Первый — более лёгкий, этакий сборник на разных языках, куда мы включим Aleshka и Luna Tu. У тебя ведь есть ещё композиции?

Быстро прикидываю, что подойдёт для такого сборника, и киваю. Например, есть неплохой вариант «Седой ночи» на немецком. Это будет забавно. Тем более что таких перепевов десятки. Вряд ли нас пустят на американский рынок. Тех же Boney M америкосы старательно игнорируют, опасаясь конкуренции. Но для Европы такие песенки — то, что доктор прописал.

https://my.mail.ru/music/songs/grice-sedaya-noch-8b463cdc39a254f5cbb9824480d013a1

Дождавшись положительного ответа, продюсер продолжил:

— Второй альбом — это рок. Не совсем моя тема, но я найду ресурсы для раскрутки не только в Германии. Придётся записать минимум двенадцать полноценных треков. Пока придётся ориентироваться на немецкий рынок, так как он мне больше знаком. Но половину треков лучше исполнить на английском. Рок-композициям легче пробиться на рынки Австралии, Британии и США. Его там любят, и хоть конкуренция велика, хорошая песня найдёт своего слушателя.

Жалко, что сейчас нет YouTube. С его помощью гораздо проще достучаться до англоязычного слушателя. Я потянулся к чашке с кофе и допил весьма неплохой напиток. Мы разговаривали в небольшом холле, через который периодически ходили люди, здоровавшиеся с Фрэнком. Такая полурабочая атмосфера, типа перерыва. Мне вообще импонирует западный, менее чопорный подход к переговорам, нежели советский. Иная ситуация была только в редакции «Юности» — тамошнее руководство любит создавать неформальную атмосферу. Кстати, пора всерьёз браться за «Ведьмака-3». Цикл ещё не стал культовым, но близок к тому. «Молодая Гвардия» недавно решила увеличить тираж первой части до двухсот тысяч экземпляров и готовит в печать вторую. Думаю, это не предел. Однако у меня в приоритете музыка.

— Наша группа готова отыграть восемь или девять композиций через неделю. Нужны репетиции, но пять песен мы споём, даже если музыкантов разбудят посреди ночи. Однако завтрашний день лучше посвятить репетициям. И даже сегодня я бы лучше не дёргал ребят, а поработал. Времени ещё много. Мы ведь можем использовать помещение в студии?

Теперь уже Фрэнк кивнул. Пока не ушла интересная мысль, объясняю её продюсеру:

— Нам нужно добавить немного эпатажа, поразив публику. Они ведь не ждут качественного исполнения от советских музыкантов. Насколько я понял, сцена в Майнце самая современная? — после очередного кивка продюсера продолжаю. — Ты сможешь найти к послезавтра четыре, а лучше шесть девушек бэк-вокалисток? При этом им почти не нужно будет петь. Там даже слова не предусмотрены, а просто несколько звуков. Основная идея — в подаче и костюмах.

Фариан тут же встрепенулся. Он никогда не проходит мимо таких моментов, делая немалый упор на имидж своих артистов.

— Давай подробнее. И почему ты молчал раньше? Хорошо, что мы во Франкфурте, где у меня фактически второй офис и есть выход на других продюсеров и агентов. Рассказывай.

После немного сумбурного описания глаза Фрэнка загорелись фанатическим огнём.

— Публике это понравится! Интересная идея! Но что скажут твои кураторы? Не сочтут ли они происходящее нарушением коммунистической морали? — немец задал логичный вопрос.

Я думал об этом, но решил рискнуть. В крайнем случае, свалю всё на Фариана — мол, это его идея, и сложно было отказаться.

— Но они же будут одеты?

— Ха-ха! — заржал Фрэнк. — Судя по твоим описаниям, лучше выставить девиц нагишом!

Вот так мы договорились до небольшой провокации, которую обсудили в деталях. После чего продюсер побежал договариваться насчёт бэк-вокалисток, костюмов и изменений на сцене, где нам предстоит выступать. А я пошёл к парням репетировать. В нашем деле важно доводить исполнение до автоматизма. Пусть даже песня набила оскомину. Мне пока легче: композиции не надоели, а наоборот, хочется больше делиться ими с публикой.

Наконец, наступил очередной этап в моей новой жизни. Одно дело — прилёт в Европу, и совсем другое — выступление перед местной публикой. Удивительно, но я почти не нервничал. Зато Кузнеца и Рога изрядно потряхивало. Первый, видать, понял, что ему придётся уйти из «Снов». Серьёзное отношение Фариана и размах его деятельности намекали на сказочные перспективы. Андрюха не дурак и видит разницу между артистом международного уровня и лабухом из кабака. Второй растерялся, получив электроорган новой модели. Так-то он хороший пианист и, пожалуй, наш главный профессионал в плане владения инструментом. Хорошо, что у нас было полтора дня на привыкание, иначе мог случиться конфуз — настолько клавишник разнервничался.

Но по приезде в Майнц все вроде успокоились. На смену ненужным нервам пришёл азарт, сродни спортивному, когда ты воспринимаешь публику и возможные сложности как противника. По крайней мере, именно так я и настраиваюсь.

Касательно зала — Фрэнк расписал всё верно. Внизу перед сценой, располагались стоячие места, а далее шли трибуны, резко поднимающиеся вверх. По сравнению с союзными ДК разница ощутима. Но какое мне дело до отделки стен или качества кресел?

По приезде мы заняли предоставленную гримёрку, а потом пошли подключать аппаратуру. Два немецких коллектива уже провели предконцертную репетицию и посматривали на «Сны» с явной иронией. Хотя Фрэнк попытался нас познакомить, но всё ограничилось дежурным приветствием. Надо учитывать политический момент и забитость западных немцев. Они считают СССР империей зла, а США чуть ли не раем на земле. Ну и флаг им в… понятно куда.

— Не будем раскрывать карты, тем более перед этими клоунами, — киваю в сторону кулис, где столпились наши теоретические конкуренты и работники зала. — Давайте сначала «Попрошу тебя», которую мы готовили для Ираиды. А затем нашу, славянскую. Пусть у немцев проснётся генетическая память, и они наложат в штаны, хоть и метафорически.

— Дааа!!! — дружно рявкнули парни, заставив вздрогнуть двух дам, проходивших мимо сцены.

Вот такой настрой мне нравится! Утереть нос немцам — что может быть приятнее для русского человека?

Подхожу к краю сцены, киваю Михайлову с Харитоновым, расположившимся в первом ряду, и мысленно настраиваюсь на исполнение. Поехали!

Этот кавер на «Вирус» достаточно простой, ещё мы его немного облегчили, но там неплохая гитарная партия, исполняемая Серёгой, нашим соло. Он это дело умеет и специально тренируется при первой возможности.

https://vkvideo.ru/video-238218411_456239372

Первая песня особого впечатления на немцев не оказала. Хотя один из музыкантов задумчиво смотрел на Иванова, точно впечатлённый его игрой. Вроде глупо, но я постоянно посматривал в сторону конкурентов. Мнение селюка и капитана меня в принципе не интересует. А вот реакция коллег, пусть и малоизвестных, крайне важна.

Кавер отзвучал, и ко всеобщему изумлению Рог покинул орган и подошёл ко второму микрофону со свирелью. Он мастер играть на подобных дудках. Ну, с богом! Немного перестраиваю голос и начинаю петь.

Ветер ревёт и бушует волна,

Русь поднимает клинки из огня…

Смотрю, в этот раз всполошились представители нашей делегации. Наверное, настоящего коммуниста должно тревожить слово «Русь».

Сварог придёт и смерть за спиной,

Царьград падёт пред северной тьмой…

https://vkvideo.ru/video166605466_456260476

Заканчиваю исполнение припевом, практически проревев его в микрофон. После чего в дело вступил Рог и при помощи свирели немного смягчил выступление.

Отлично получилось. Чувствую, что парни аж завелись. Всё-таки есть родовая память. Можно сколько угодно лепить из русского человека советского, он останется самим собой. Если это, конечно, не вырусь и прочая гнусь. Вон как Харитонов перевозбудился — даже руками замахал, чего-то доказывая спокойному Михайлову. Чую, селюк устроит нам новую порцию замаскированных истерик.

А вот немцы, наоборот, загрузились и поскучнели. Куда-то пропали ехидные улыбочки и прочие кривляния. Одна тётка вообще смотрела на нас с испугом. Так и должно быть. Пусть не забывают, кто брал Берлин и на самом деле победил в войне.

Далее мы забурились в предоставленное помещение, где начали готовиться к концерту. В первую очередь все переоделись в чёрные кожанки и водолазки. Вроде получилось неплохо. Затем я ещё раз пробежался по порядку исполнения и предупредил, чтобы парни ничему не удивлялись. Ведь во время выступления предусмотрен сценический дым, а также машины выплеснут несколько его потоков вверх. Мы при таких раскладах пока не играли.

Ненадолго забежал Фариан и вытащил меня в коридор.

— Что это было?

— Славянский фолк-рок, — отвечаю с улыбкой, зная следующий вопрос.

— Почему я узнаю о нём только сейчас?

— Так, ты не спрашивал.

Фрэнк сделал глубокий вдох и замолчал на несколько секунд.

— Ник, я начинаю понимать, почему тебя не любит начальство. Ладно, обсудим всё позже. К представлению всё готово, — вдруг озорно улыбнулся немец и хлопнул меня по плечу. — Давай, удиви их всех!

Немецким группам надо сказать спасибо. Публику они разогрели, исполнив парочку неплохих собственных песен и несколько каверов. Пусть с английским у них средне, но народу понравилось. Перед сценой пританцовывала толпа, человек в двести. Да и в самом зале зрители вели себя активно. Я наблюдал за выступлениями из-за кулис, позвав с собой Кузнеца и Рога. Нечего накручивать себя в гримёрной — лучше посмотреть, что их ждёт вживую.

Немцы отыграли, техники быстро подключили наши гитары, и конферансье объявил выход советской группы. На западе мы зовёмся по-английски Strange Dreams. Выходили мы под гул толпы и даже свист. Забавно. Люди вроде пришли нас послушать, но встречают недобро.

— Добрый вечер. Название нашей группы вы знаете, поэтому не будем тянуть. Первую песню мы исполним на немецком языке. Она называется Die Engel.

Не дав выдохнуть удивлённым зрителям, мы начали играть. И чем дальше я пел, тем больше росло изумление публики. Песня-то для этого времени необычная, ещё и сам процесс исполнения.

https://ya.ru/video/preview/5296048390253798485

Отзвучал последний аккорд, и народ начал жиденько хлопать. Хотя я заметил и несколько улыбающихся лиц. Естественно, в основном женских. Ещё бы — шесть молодых и симпатичных парней в интересном прикиде. Но надо продолжать.

— Следующая песня называется Roses In The Rain. По названию понятно, что она прозвучит на английском, — произношу по-немецки, заметив, что публика уже отошла от шока.

Далее зазвучал орган, и по нарастающей включились остальные инструменты. Здесь такой ритм, что он не оставит никого равнодушным. Вот и немцы начали потихоньку пританцовывать.

https://vkvideo.ru/video-234387789_456242423

На этот раз последние аккорды ознаменовались дружными криками одобрения. Снова по большей части женскими. Но какая разница?

— А теперь баллада. Тоже на английском. Называется Break Into My Heart. Извините, пока баллад на немецком у нас нет.

Нормально! Достаточно лёгкая и простенькая песня явно зашла публике. Конечно, больше всего девушкам. У многих из них глаза покрылись поволокой. Ну и всё внимание было сосредоточено на мне, ведь композиция исполняется под рояль. В нашем случае — под электроорган.

https://my.mail.ru/music/songs/daughtry-break-into-my-heart-9ba01f1867697d1c559ea78bb649db28?ysclid=mp78ush9l7186618777

Наконец-то их прорвало! Окончание песни встретили дружным рёвом и аплодисментами. Я же мысленно выдохнул. Получилось! Но надо закреплять успех.

— Следующая композиция называется Was ist hier los. Думаю, не надо уточнять, на каком она языке.

Теперь мои слова встретили дружным смехом. Тем временем в зале приглушили свет, по сцене пополз лёгкий туман, а Рог начал играть мелодию, которая сделает нас знаменитыми. В ФРГ уж точно!

Здесь я уже не стал мелочиться и зажёг на полную, сразу начав выдавать мощный поток энергетики, чем-то копируя Тилля Линдеманна, но без фанатизма.

Wir bauen auf und reißen ein,

Wir fangen an und lassen’s sein…

Часть зрителей в партере уловила мотив и начала пританцовывать.

Mal geht nichts rein, dann kommt nichts raus,

Nur heiße Luft in diesem ehrenwerten Haus…

https://vkvideo.ru/video-231179524_456239065

После первого куплета идёт мощнейший проигрыш, который растормошит даже мёртвого. Так и получилось. Все стоящие зрители буквально запрыгали. А затем зал дружно выдохнул, не сдержав удивления. Вверх устремились потоки дыма, а затем прожекторы осветили две троицы бэк-вокалисток, расположившихся справа и слева на возвышении за нашими спинами. Им нужно было вытянуть ручки, шевеля пальцами, и только подпевать что-то типа «у-у-у-у». Но смысл не в этом. Их одели в тончайшие бикини, покрыв золотой краской, как в клипе The Offspring — Pretty Fly.

https://vkvideo.ru/video-229111992_456241647

Эффект получился просто нокаутирующий. Я сам быстро оглянулся и обомлел. Такое ощущение, что за нами танцуют шесть обнажённых девиц, покрашенных в золото. Даже думать не хочу о реакции товарища Харитонова. Может, Кондратий хватит его прямо в зале? Нет, такие персонажи просто так не умирают.

По окончании песни публика просто сошла с ума. В партере народ бесновался, впрочем, зал от него не отставал. Парни недоумённо смотрели на происходящее. Они-то девиц не видели.

— Бис, — начало доноситься из зала.

Постепенно несколько выкриков переросли в скандирование. За кулисами сразу нарисовался Фариан, показывая, что надо повторить. Почему нет? Быстро объясняю ситуацию парням.

Повторное исполнение вообще привело публику в экстаз. Смотрю, а в партер спустилось ещё под сотню зрителей, остальные заполнили проходы между рядами. Главное, чтобы не случилась давка! Нам этого не нужно. Поэтому поднимаю руку, призывая беснующийся народ к порядку. Чем хороши немцы, так это дисциплиной. Постепенно в зале повисла тишина, относительная, конечно.

— Наша заключительная баллада Maybe I, Maybe You. Думаю, она вам тоже понравится. Но наша группа даст ещё один концерт в Германии, о котором будет объявлено в ближайшее время.

Тут же зазвучали аккорды одной из самых крутых песен, на вкус, конечно. Я уже хорошо распелся, поэтому дал жару! Всё-таки петь эту балладу нелегко.

https://vkvideo.ru/video-128151811_456242378

Крики, аплодисменты и слёзы в женских глазах подытожили наше выступление. Ух! Хорошо! Я промок насквозь, что заметил только сейчас. Зато сейчас у меня ощущение, близкое к эйфории. Именно к этому моменту я шёл два года. Надеюсь, восхождение только началось.

Следующие дни прошли будто в тумане. Я вроде всё понимал и соображал, но объём навалившейся работы буквально расплющил меня гигантским прессом. Парням хорошо — их дело играть. А на мне ведь ещё доводка до ума аранжировок. Фрэнк загорелся идеей записать «Maybe I, Maybe You» и особенно «Was ist hier los». Последняя композиция уже начала обрастать слухами и грозит стать хитом, хотя её слышало всего тысяча двести человек.

Фариан решил не форсировать события и ограничиться пятью синглами, над которыми мы усиленно пахали. По его словам, можно смело лезть сразу в три из четырёх мировых аудиторий — английскую, немецкую и французскую. Главное — заявить о себе, но у нас есть шансы продвинуться дальше. По крайней мере, мы сделаем несколько шагов вверх в сторону музыкального Олимпа.

Всё это хорошо в теории. На практике я просто загнался. Аранжировки, исполнение, эксклюзивное интервью региональному ТВ и Frankfurter Rundschau. Ирма оказалась весьма въедливой журналисткой, буквально лезущей под кожу. На её фоне Эрик задал десяток простых вопросов и больше слушал мои ответы телевизионщикам. Вроде ничего необычного, но ведь есть ещё фактор одного мудака. Иначе Харитонова не назвать.

После откровенного унижения селюк сменил тактику. Понятно, что он устроил нам очередной скандал с разбором полётов, приказав мне и Раме, написать отчёт о произошедшем на пресс-конференции. В ответ я посоветовал ему попросить у Фрэнка кассету с записью и не мешать работать. Рамешкин пробубнил, что понял всего два вопроса, которые адресовались лично ему.

После этого настырный Иваныч буквально прилип к нам как репей, сопровождая из отеля до студии и обратно. Это ещё повезло, что мы провернули тему со вторым интервью, когда товарищ пошёл на обед. В саму звукорежиссёрскую его тоже не пускали, хотя сначала он хотел присутствовать на процессе звукозаписи. Тут не выдержал Фрэнк, пригрозивший штрафными санкциями, прописанными в контракте. Что немного остудило пыл настырного чиновника.

В таком ритме — не столько бешеном, сколько выматывающем — и приходилось работать. Ещё и продюсер огорошил всех новостью, что концерт пройдёт в самом Messe Frankfurt, то есть в здании Франкфуртской торговой ярмарки, крупнейшем выставочном центре ФРГ. На мероприятии ожидается более пятнадцати тысяч зрителей, а самих билетов будет выпущено на тридцать процентов больше. Сейчас идёт массированная рекламная кампания по всем основным городам земли Гессен, а также Мангейму и Кобленцу.

Естественно, новости придали коллективу дополнительной нервозности. Мы уже поняли, что такое ревущая и скачущая толпа фанатов рок-н-ролла. Любой вменяемый музыкант к этому и стремится. Нет ничего круче заполненного под завязку зала, а лучше стадиона. Только ко всему надо привыкать. Я давно готов даже к Вудстоку. А Кузнеца с Рогом снова трясёт. Вдруг нас морально поддержал Харитонов. Шучу, конечно.

— Товарищи, у меня есть объявление, поэтому прошу всех в комнату для собраний.

Чиновник умудрился приспособить помещение для отдыха под бессмысленные заседания, устраиваемые нам каждый день. Пускай двадцать минут, но Иваныч грузил коллектив идиотской политинформацией, рассказывая о превосходстве советского строя, загнивающем Западе, страданиях его жителей и особенно негров в Америке. Откуда у коммунистов такая любовь к чёрным? Может, для начала лучше заняться проблемами своего народа? Но нет, Харитонов гнул свою гнилую линию. Хотя нам надо просто выйти из студии и сравнить уровень жизни ФРГ и СССР. Мягко говоря, наша страна проигрывает. Впрочем, это к делу не относится. Главное — это заявление партократа.

В течение дня селюк особо не отсвечивал, зато сейчас принял торжественный вид и поделился важной новостью. С его точки зрения, конечно. Нас она попросту шокировала.

— Думаю, без надобности напоминать, что послезавтра — важнейшая дата для нашей страны. Первое мая — это международный день трудящихся, отмечаемый прогрессивной частью человечества всего мира! — мне показалось, что Харитонов сейчас лопнет от пафоса. — Поэтому мы всей группой едем в город Эссен, где встретимся и отпразднуем нашу дату с генеральным секретарём КПГ Гербертом Миесом и другими достойными товарищами!

В помещении сразу стало тихо. Судя по едва заметной смене настроения чиновника, он ожидал совершенно другой реакции. Михайлов и Зимин сидели рядышком, делая вид, что их ситуация не касается. Парни начали переглядываться, в итоге скрестив взгляды понятно на ком. У меня же просто нет слов. Подлянка с поездкой ожидалась, но показалось, что чиновник от неё отказался. Оказывается, нет. Так как я промолчал, селюк принялся объяснять детали.

— Утром товарищи пришлют комфортабельный микроавтобус марки Volkswagen T1, который отвезёт нас до места назначения, — с новой порцией торжественности произнёс Иваныч. — Далее будет встреча с активом партии, интервью их газете, праздничный обед и прогулка по городу. Затем мы организованно возвращаемся.

— Он тесный, тихоходный и предназначен для перевозки всего семи человек, — решаю потроллить начальство.

— Эээ… Кто?

— Volkswagen T1 — это компактная машинка на семь пассажирских мест. Тем более устаревшая по меркам Германии уж точно. Здесь её перестали выпускать тринадцать лет назад. Объём двигателя автомобиля небольшой, да и с комфортом проблемы. В коллективе три участника выше метра восьмидесяти сантиметров, а Рамешкин попросту гигант. Нам будет крайне тяжело передвигаться на этом микроавтобусе. К тому же дорога займёт гораздо больше времени, чем вы предполагаете. Думаю, мы потратим на неё более восьми часов. Вместе со встречей и мероприятиями выйдет все тринадцать, а то и пятнадцать. Представляете, в каком состоянии ВИА вернётся обратно? А у нас ещё две записи, а далее нужно репетировать. Ведь четвёртого — концерт, а несколько композиций требуют детальной проработки. Нельзя оконфузиться перед столь многочисленной публикой. Фактически в пятницу ансамблю предстоит экзамен. Если мы его сдадим, то поездка окажется успешной. В противном случае придётся объясняться перед ведомствами, почему группа провалилась.

— И что вы предлагаете, Оболенский? — со скепсисом поинтересовался Харитонов.

— Отпразднуем в студии, закажем хороший ужин и даже немного выпьем за столь важную дату. Сухой закон нужен, но в меру, — после моего предложения парни дружно закивали и зашептались. — Но с утра мы будем работать вплоть до вечера. Я понимаю, что это красный день календаря, но сотни тысяч советских граждан продолжают выполнять свои обязанности в это время. Например, пилоты, военные или моряки. Мы сейчас в той же ситуации — есть задача, которую надо выполнить. А ваша поездка отнимет почти сутки, ещё и выбьет коллектив из колеи. Люди устали, так лучше полдня перед концертом отдохнуть, пройтись по городу, заглянуть в кафе или магазины. Нам нужна разгрузка, а не дополнительная нагрузка. Ведь уже шестого мая возвращаться домой.

При упоминании магазинов музыканты взбодрились ещё сильнее. Даже глаза Зимина предвкушающе сверкнули.

Иваныч сделал вид, что обдумывает мои слова, и даже посмотрел на невозмутимого капитана. Его ответ для меня очевиден, интересна только его обёртка.

— Вы хотите саботировать встречу с братской немецкой партией? Может, вас кто-то об этом попросил? Не стесняйтесь, рассказывайте.

Какой же он тупой! Это не провокация, а позор, рассчитанный на умственно неполноценных людей.

— В договоре между Фарианом и Госконцертом нет пункта о посещении Эссена, я его внимательно читал. Если немецким товарищам важно встретиться с советским ансамблем, то я поговорю с Фрэнком. Он выделит для этого помещение и даже организует обед. Всё-таки праздник. Терять на дорогу целый день слишком расточительно. Но если визит столь важного начальника, как вы, товарищ Харитонов, важен для генсека КПГ, то езжайте сами. А нам надо работать. Я уже устал упоминать, что именно для этого ВИА «Странные сны» приехал в ФРГ.

— Значит, вы приехали сюда работать, но собрались гулять по городу и закупаться в магазинах? Однако посетить столь важных людей, пригласивших нас в гости, вы отказываетесь?

— Да, я буду соблюдать условия договора. Праздник мы отметим, а немецким товарищам никто не запрещает самим проделать дорогу в пятьсот километров. И впредь попрошу вас не мешать рабочему процессу! Я долго терпел, но всему есть предел! Заявление на ваше самоуправство уже отправлено в посольство. Если саботаж продолжится, то по возвращении товарищ Шауро получит коллективную жалобу на ваши выкрутасы. Хотите ехать в Эссен? Пожалуйста! Только не мешайте! С завтрашнего дня вам закрыто посещение студии и нашего отеля. Если вы попытаетесь нарушить запрет, то я вызову полицию и устрою здесь международный скандал. Гори оно всё огнём, но так и будет! Хотите провести собрание или ещё что? Арендуйте помещение, мы выделим вам несколько минут. Также попрошу не приближаться к выделенному ансамблю микроавтобусу. Он предоставлен нам, как и более достойный отель, чтобы музыканты получили должный уровень комфорта и не думали о бытовых мелочах. Можете идти.

Понимаю, что перегнул палку, но селюк довёл меня до состояния холодной ярости. Вот и получил давно заслуженный отлуп. На него было приятно смотреть. Номенклатурщик напоминал рыбу, выброшенную на берег, глотающую воздух и стремительно меняющую цвет. Харитонов пытался что-то произнести, но не мог. Его ненавистная харя покраснела и стала напоминать свёклу.

Это мой маленький триумф, за который придётся платить. Просто нельзя иначе. Нас ведь и далее продолжат использовать как дойных коров, чего я не позволю. Будет либо, по-моему, либо никак. Большая надежда на Фариана, способного заинтересовать советских руководителей валютой, ради которой те готовы на всё. Не получится — плевать. Я не собираюсь больше унижаться и терпеть происходящее лицедейство. Вон, Михайлов сидит, типа не участвовал в этом спектакле. За оскорбление чиновника меня не посадят, а если прикроют дорогу на сцену, то я пробьюсь с другой стороны. Хотят моей эмиграции? Они её получат.

— Да кто ты такой, чтобы разговаривать со мной таким тоном? Я сейчас…

— Охрана вышвырнет тебя на улицу, — перебиваю вскочившего Харитонова и указываю на Герхарда, стоящего за стеклянной дверью.

А капитан молчит. Сука! Ладно, дело сделано. Поворачиваюсь к ребятам и произношу как ни в чём не бывало:

— Поехали ужинать и спать. Завтра начнём в девять.

Messe Frankfurt сразил парней наповал. Только оглядев огромный зал, по которому носились десятки людей, готовящих представление, они осознали масштаб события.

— Чего рты разинули? — нарочито грубовато обращаюсь к коллективу. — Нам надо прогнать генеральную репетицию. Заодно проверить звук и работу усилителей. Не надо обращать внимания на суету. Люди делают свою работу, а мы — свою. До концерта всего четыре часа. Поехали!

Не сразу, но коллективу удалось абстрагироваться от происходящего вокруг и сосредоточиться на музыке. Им хорошо. А вот меня беспокоили последствия разговора с селюком. Тот пропал с радаров после унижения. Может, уехал в Эссен? Михайлов тоже повёл себя необычно и практически не стал поднимать тему произошедшего. Этакое затишье перед бурей. Главное, чтобы нас не заставили уйти с концерта. По идее у посла должны быть такие полномочия. Но для этого нужно его присутствие. Ничей другой приказ я не выполню. И к телефону не подойду, пусть звонит сам товарищ Суслов. Именно такие мысли не давали мне расслабиться последние дни. Однако, зайдя на временную сцену и оглядев огромный зал, напряжение начало потихоньку уходить. Но я всё-таки сбился на паре моментов.

А затем были томительные два часа в гримёрной, где я старательно делал невозмутимый вид, поддерживая парней. Они ведь не дураки. И мы несколько раз обсудили сложившуюся ситуацию. Все решили, что играем концерт при любых обстоятельствах, возвращаемся в Союз и ждём реакции властей. Только Кузнец промолчал, но хоть не отказался — уже хлеб. Думаю, его держит исключительно меркантильный интерес. Обещанная премия будет завтра, как и походы по магазинам. Я ведь могу сам сыграть на бас-гитаре, что бывшему другу прекрасно известно. Вот так всё устаканилось.

Выход на сцену стал событием даже для меня. Вернее, именно я и получил кайф, услышав гул тысяч голосов ещё за кулисами. Ребята были напряжены и сосредоточены. Не буду врать, что толпа встретила нас как-то особо радостно и душевно. Скорее предвкушающе, а кто-то скептически. У нас по плану двенадцать собственных композиций и два кавера. Надо же как-то увеличить репертуар. С песнями на русском мы решили повременить, а «Алёшка» и «Луна» — немного иной формат.

Хотя Фрэнк настаивал на включении в список итальянской песни. Зато удивился, когда ВИА неплохо исполнили «House Of The Rising Sun» и «Sound Of Silence» с примесью готик-рока.

https://vkvideo.ru/video-239090660_456241011

https://vkvideo.ru/video-239090660_456240233

Пусть и пришлось немного подстраиваться — ведь в моей внутренней фонотеке эти песни исполняются женским вокалом.

Из новинок я добавил две композиции в стиле dark country. Вернее, gothic country. Здесь практически не нужен аккомпанемент. Я почти обошёлся одной гитарой. Этих песен я знаю много, но решил не перебарщивать. Главное, что необычно с учётом более тяжёлого звучания.

https://vkvideo.ru/video-231179575_456240707?pl=881291902_3

А далее пришлось надёргать песен Eisbrecher — всё-таки мы в Германии. Нехорошо, но меня успокаивает, что я попал в другую реальность или меняю её под себя.

https://dzen.ru/video/watch/66e814b28aa00302f3f79e74?f=video

Что можно сказать о концерте? Он удался. После исполнения второй композиции зал завёлся, после четвёртой бесновался, а затем впал в экстаз. Естественно, речь шла о наиболее активной части публики. Но её энергии хватило нам на славу. Почувствовав отдачу, идущую от слушателей, завелись и парни, отыграв свои партии на пять баллов. Конечно, пришлось сыграть на бис «Maybe I, Maybe You» и «Was ist hier los». Вторую — дважды. Оно и понятно. С таким исполнением и антуражем! Бэк-вокалисток в этот раз покрасили в серебряный цвет. Получилось круто!

А вот далее началась форменная вакханалия. Толпы фанатов, в основном девушек, атаковали нашу гримёрную, требуя доступа к телу артистов. Благо Фариан предвидел такое развитие событий, озаботившись охраной. Или он так защищал нас от селюка? Ха-ха!

Только парням было не до смеха. Они натурально перепугались, но немного отошли на автограф-сессии вперемежку с пресс-конференцией. Ведь журналисты вели себя не менее агрессивно, чем слушатели. Спасибо Михайлову, что не стал вмешиваться в процесс, хотя он внимательно слушал все вопросы и ответы. Думаю, капитан давно понял, что я не собираюсь заниматься глупостями и способен противостоять любым провокациям со стороны западной прессы.

Зато следующий день коллектив ждал даже больше, чем концерта. Ну, половина ребят точно. Мы пошли по магазинам! При этом я предложил Фрэнку интересную схему. Если бы он выдал премии на руки, то могли возникнуть проблемы с советскими органами. А так продюсер лично водил нас по торговым центрам и оплачивал покупки. Подарки ведь нельзя отобрать. Так, я и объяснил парням, обозначив бюджет каждому.

Но как это было тяжело. Мы до сих пор тщательно не рассматривали ассортимент магазинов. Больше всего времени группа провела в отделах электроники. Ведь сумма в две тысячи марок позволяла разгуляться.

— Оболенский, а почему вы не бегаете по этому раздолью, закупая всё подряд? Продюсер точно не будет экономить на будущей звезде, — с усмешкой спросил капитан, сразу раскусивший нашу простенькую схему. — Кстати, вы читали утренние газеты и смотрели новости? Немцы только говорят и пишут о вашем ансамбле. Пусть я чуточку утрирую, и пресса региональная, но это успех, если не триумф. Но чего-то я не вижу счастья на вашем лице.

— У меня всё есть, поэтому не вижу смысла вести себя как деревенщина, — киваю на Кузнеца, зависшего перед стойкой с десятками женских плащей. — Я куплю джинсовую куртку, кроссовки и духи своей ученице Пелагее, а также подарки членам коллектива, оставшимся в СССР. Этого вполне достаточно.

— Странный вы человек, Никита. Практически бессребреник. Только я в курсе, что Фрэнк пообещал вам гораздо большую сумму, чем музыкантам, — капитан впился в меня колючим взглядом. — Положите здесь в банк на депозит? Готовите пути отхода? Разумно. Знаете, я не верил в ваш успех, но признаю, что ошибался. У вас на Западе действительно получится.

Тяжело разочаровываться в людях. Или это профессиональный момент? Типа комитетчик пытается меня спровоцировать. Неужели непонятно, что я на такое не поведусь?

— Фариан закупит для меня аппаратуру, необходимую для нормального выступления на концертах. Она будет отправлена грузовым рейсом, когда решатся таможенные вопросы. К сожалению, советская промышленность неспособна конкурировать с немецкой. И вы это знаете лучше меня, купив приёмник фирмы Grundig, — отвечаю с усмешкой. — Знаете ли, я собираюсь выступать перед советской публикой. И плохо, когда она вынуждена мучиться на концертах из-за дефективного оборудования. Записывать песни для Фрэнка я тоже могу дома. Если не запретят, конечно. У нас ведь самое передовое и справедливое государство. Ему виднее, что петь или играть.

— Не ёрничайте, Оболенский, — спокойно произнёс капитан. — Я не Харитонов, поэтому не потерплю насмешек, тем более над страной. Кстати, вы зря так перегнули палку. Они не простят. Чиновники — это особая каста, поддерживающая друг друга. Такого поведения никто не потерпит. Поэтому готовьтесь к проблемам.

— Плевать. Честь дороже, если вы понимаете, о чём речь, — поворачиваюсь к Михайлову спиной и направляюсь в магазин одежды.