Когда Дейрон поднялся со своего места во главе стола, я уже знала, что сегодняшний Совет созвали не ради зимних запасов.

Обычно перед хозяйственными заседаниями мне присылали бумаги заранее. Списки закупок, отчеты лекарей, сведения о ремонте дорог, жалобы семей, расчеты по школе. На этот раз ничего не было. Только короткое сообщение от секретаря Альфы с просьбой явиться в большой зал к полудню.

Просьбой.

За семь лет брака я научилась различать слова, которыми Дейрон называл решения, уже принятые без меня.

В зале сидели двенадцать членов Совета Серого Бора. Почти все мужчины были старше меня. Двое знали меня еще девочкой. Трое каждую осень приходили ко мне просить дополнительные деньги на школу, лечебницу или помощь вдовам. Еще вчера они здоровались со мной как с Луной стаи.

Сегодня многие избегали смотреть в мою сторону.

Это говорило больше любой повестки.

Я сидела справа от Дейрона, на привычном месте, и держала руки на коленях.

На столе передо мной не было даже бумаги.

Дейрон долго не начинал. Он стоял, опираясь пальцами на край темного дерева, и смотрел на людей так, как всегда смотрел перед неприятным решением.

Спокойно.

Уверенно.

Будто уже продумал все возражения и теперь позволял остальным пройти путь до правильного вывода.

Когда-то мне нравилось это качество.

Я считала его надежностью.

— Мы собрались по вопросу наследования власти в Сером Бору, — сказал он.

Никто не удивился.

Кроме меня.

Не потому, что тема была новой.

Последние два года Совет поднимал ее все чаще.

Дейрону исполнилось тридцать семь. Он управлял стаей почти десять лет. Его отец оставил после себя сильное хозяйство, устойчивые договоры с соседями и очень ясное представление о том, каким должен быть следующий Альфа.

Сын действующего Альфы не наследовал должность автоматически.

Но сильный семейный преемник всегда давал стае ощущение устойчивости.

У нас ребенка не было.

Семь лет.

Я знала, сколько это составляет в месяцах.

Сколько лекарей я посетила.

Сколько настоев выпила.

Сколько раз просыпалась утром и первым делом считала дни.

Сколько раз Дейрон говорил:

— Не мучай себя. У нас еще есть время.

Оказалось, времени больше не было.

— В последние месяцы, — продолжил он, — Совет неоднократно обращал мое внимание на необходимость определить будущее руководства стаи.

Старик Ренар Лотт опустил взгляд.

Именно он приходил ко мне весной просить деньги на крышу школы.

Теперь его пальцы лежали на столе так неподвижно, словно он боялся случайно выдать собственное участие.

— Я не намерен уходить с должности, — сказал Дейрон. — Но Альфа обязан думать дальше собственного срока управления.

Я смотрела на его профиль.

Он был красив.

Это не исчезло только потому, что я вдруг захотела встать и уйти.

Темные волосы, прямой нос, жесткая линия подбородка. Человек, которого я когда-то увидела на празднике у реки и подумала, что никогда не смогу спокойно говорить рядом с ним.

Потом смогла.

Потом вышла за него замуж.

Потом научилась делить с ним постель, дом, работу и молчание после очередного отрицательного заключения лекаря.

— Семь лет моего брака с Эйлин не дали стае наследника.

Вот тогда я перестала слышать дыхание людей в зале.

Не потому, что слова были неожиданными.

Потому что он сказал это именно так.

Не нам.

Стае.

Я повернула голову.

Дейрон продолжал смотреть на Совет.

— Я не собираюсь превращать личное обстоятельство в политический кризис.

Я усмехнулась.

Тихо.

Но он услышал.

На мгновение его взгляд встретился с моим.

В нем появилось предупреждение.

Не сейчас.

Не здесь.

Я слишком много лет понимала такие взгляды.

Сегодня решила не помогать.

— Что именно ты предлагаешь? — спросила я.

В зале стало еще тише.

Дейрон медленно выпрямился.

— Мы обсудим это дома.

— Нет. Раз уж мой брак стал вопросом Совета, я хотела бы услышать решение здесь.

Один из старших членов Совета кашлянул.

Дейрон посмотрел на него, затем снова на меня.

— Я подаю прошение о расторжении брака.

Слова легли между нами без крика.

Без обвинения.

Без другой женщины в дверях.

Без сцены.

Наверное, именно поэтому они ударили сильнее.

Я смотрела на Дейрона и пыталась найти хотя бы малейший признак того, что он произнес их впервые.

Не нашла.

Решение существовало давно.

Только меня в нем не было.

— Когда? — спросила я.

Он нахмурился.

— Что?

— Когда ты решил?

— Эйлин.

— Это сложный вопрос?

— Несколько месяцев назад.

У меня внутри стало удивительно пусто.

Несколько месяцев.

Я вспомнила лето.

Мы ездили к лекарю в Арден.

Я сдавала кровь.

Три дня принимала мерзкий отвар, от которого меня тошнило.

Дейрон сидел рядом в кабинете и держал мою руку, пока лекарь объяснял, что причины могут быть разными и окончательных выводов делать рано.

Несколько месяцев назад.

Он уже знал, что собирается развестись.

А я продолжала лечиться.

— Понятно, — сказала я.

Дейрон напрягся.

Он явно ожидал другого.

Возможно, слез.

Возможно, просьбы поговорить наедине.

Когда-то я бы именно так и поступила.

Попросила время.

Попыталась понять.

Объяснила бы, что мы можем пройти еще одного лекаря.

Обсудить усыновление.

Временную передачу наследственного права племяннику.

Что угодно, лишь бы сначала сохранить брак, а потом решить проблему.

Но человек напротив меня уже несколько месяцев жил внутри решения, о котором я узнала минуту назад.

Уговаривать его означало бы снова прийти к разговору последней.

— Прошение подготовлено? — спросила я.

— Да.

— Имущественное соглашение?

Дейрон помолчал.

— Подготовлено предварительно.

Я посмотрела на советников.

Вот почему здесь сидели финансист стаи и старший нотариус.

Не случайно.

Ничего сегодня не происходило впервые.

Кроме моего знания.

— Покажи.

— Эйлин, сейчас не время разбирать бумаги.

— Напротив. Другой причины оставаться здесь я не вижу.

Секретарь Дейрона пошевелился возле стены.

Тот самый мужчина, который последние годы приносил мне отчеты по выплатам вдовам и никогда не забывал поздравить с началом зимы.

Сегодня он достал из папки готовый договор.

Я взяла лист.

Буквы сначала расплывались.

Пришлось медленно вдохнуть.

Потом еще раз.

Это была не слабость.

Просто мое тело почему-то не знало, что ему положено читать юридический текст сразу после того, как закончился семилетний брак.

Я начала с имущества.

Личное приданое возвращалось мне полностью.

Собственные счета оставались за мной.

Подарки, официально зарегистрированные на мое имя, тоже.

Дейрон предлагал пожизненное ежемесячное содержание, достаточное, чтобы я никогда больше не работала.

И Рябиновый Дом.

Я подняла глаза.

— Поместье в Рябиновой Долине?

— Да.

— Оно не используется лет десять.

— Дом в хорошем состоянии.

— Ты был там?

Пауза оказалась короткой.

— Бывал.

Почему-то именно это мне не понравилось.

— Когда?

— По делам хозяйства.

— Каким?

— Эйлин.

Я вернулась к договору.

Не сейчас.

Хорошо.

Я научилась ждать документов.

Рябиновый Дом находился почти в двух часах езды от главного поселения Серого Бора. Когда-то там жила сестра деда Дейрона. Потом поместье использовали как место отдыха для вдов и детей стаи, а еще позже закрыли.

Я была там один раз.

До свадьбы.

Помнила большой сад, старую рябиновую аллею и слишком много комнат для одного дома.

— Почему именно он?

— Ты любила это место.

Я посмотрела на Дейрона.

— Я была там один день двенадцать лет назад.

Он отвел взгляд.

Еще один маленький факт, который следовало положить отдельно.

Потом.

— От содержания я отказываюсь.

На этот раз заговорил нотариус.

— Госпожа Моррен, я бы не советовал принимать решение сразу.

Старая фамилия прозвучала неожиданно.

Моррен.

Не Вейл.

Я еще даже не была разведена, но в его голове уже вернулась к прежнему имени.

— Почему? — спросила я.

— Предложенная сумма является существенной. После расторжения брака вы больше не будете получать выплаты как Луна и потеряете доступ к стаевым фондам.

— Доступ к стаевым фондам я имела для работы, а не для собственного содержания.

— Разумеется. Я говорю только о личных средствах.

Я посмотрела на сумму еще раз.

Дейрон действительно не пытался оставить меня без денег.

Наоборот.

Предлагал достаточно, чтобы потом десятилетиями можно было говорить:

я обеспечил бывшую жену.

Она ни в чем не нуждалась.

Все было достойно.

— Нет.

Дейрон сел.

— Не упрямься.

В груди впервые за все заседание появилась злость.

Не громкая.

Чистая.

— Я не упрямлюсь.

— Ты сейчас расстроена.

— Да.

— Поэтому не нужно принимать финансовое решение, о котором потом пожалеешь.

Я положила договор на стол.

— Я принимаю свои деньги, личное имущество и дом как окончательный имущественный расчет.

— Эйлин...

— Я не хочу получать от тебя содержание следующие двадцать лет.

— Это не милостыня.

— Я и не называла.

— Тогда в чем проблема?

Я посмотрела ему в лицо.

— В том, что я хочу закончить этот брак.

Дейрон замолчал.

— Полностью, — добавила я. — Не оставлять между нами ежемесячный перевод, который каждый раз будет напоминать, кто когда-то был моей опорой.

Его выражение стало жестче.

— Я никогда не заставлял тебя зависеть от меня.

— Ты правда хочешь обсудить это сейчас?

Вопрос был опасным.

Он понял.

Я тоже.

За семь лет я не получала зарплату за работу Луны.

Так было принято.

Я управляла школами, социальными фондами, лекарскими программами, домами для стариков и частью хозяйственных закупок.

Формально это считалось общественной ролью супруги Альфы.

Никто не запрещал мне иметь собственное дело.

Просто на него никогда не оставалось времени.

И каждый раз, когда я думала взять отдельную работу, находилось что-то более важное для стаи.

Дейрон не запирал меня дома.

Он просто привык, что мое время принадлежит общим задачам.

Я тоже привыкла.

Это было частью моей ответственности.

Частью любви.

Теперь общих задач больше не будет.

— Дом и мои средства, — повторила я. — Этого достаточно.

Дейрон некоторое время смотрел на меня.

— Хорошо.

Нотариус сделал запись.

Я дочитала договор до конца.

— Когда развод вступает в силу?

— После подтверждения Советом и регистрации в Ардене, — ответил нотариус. — При отсутствии спора сторон процедура займет несколько дней.

— Спора нет.

Дейрон повернулся ко мне.

— Ты даже не хочешь поговорить?

Я посмотрела на него.

— Ты хотел поговорить последние несколько месяцев?

Он не ответил.

Этого хватило.

Совет продолжился.

Они обсуждали порядок временного исполнения обязанностей Луны.

Мои текущие документы.

Фонды.

Ключи.

Доступ к школе и лечебнице.

Слушать собственное удаление из жизни оказалось странно.

Не больнее объявления о разводе.

Просто деловито.

На следующей неделе мои подписи заменят.

Документы передадут.

Ключи заберут.

Люди, которые годами приходили ко мне с вопросами, начнут обращаться к другому человеку.

Я сама обучала нескольких служащих, поэтому система не рухнет.

Именно этого я всегда добивалась.

Хорошая работа не должна была зависеть от одной женщины.

Только раньше я почему-то никогда не думала, что этой женщиной могу перестать быть я.

В конце заседания старик Ренар все же подошел.

— Госпожа Моррен.

Я застегивала папку.

— Да?

Он выглядел неловко.

— Я хотел сказать, что многие в стае благодарны вам за годы работы.

Мне захотелось спросить, почему эти благодарные люди сидели молча, пока мой муж объяснял им необходимость заменить меня более подходящей женщиной.

Но Ренар не принимал решение за Дейрона.

И я не хотела тратить первую минуту своей новой жизни на человека, который просто выбрал удобное молчание.

— Спасибо.

Он кивнул и ушел.

Дейрон ждал возле двери.

— Нам нужно поговорить.

— Хорошо.

Я удивила его согласием.

Мы прошли в его кабинет.

Наш.

Нет.

Уже его.

Я остановилась возле кресла, но не села.

Дейрон закрыл дверь.

— Я не хотел делать это таким образом.

— Каким?

— Перед Советом.

— Но сделал.

— Потому что вопрос касается стаи.

— Понимаю.

— Ты говоришь так, будто я тебя публично унизил.

Я посмотрела на него.

— Ты объявил двенадцати мужчинам, что разводишься с женой, потому что она семь лет не дала тебе наследника.

— Я сказал, что наш брак бездетен.

— Огромная разница.

Он потер переносицу.

— Именно этого я и боялся.

— Чего?

— Что ты будешь слышать только обвинение.

— А что еще я должна услышать?

— Что я не перестал уважать тебя.

Я почти засмеялась.

— Очень своевременно.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Он подошел к окну.

— Селина Арден согласилась рассмотреть брачный договор.

Вот теперь стало ясно окончательно.

Не возможная новая жена.

Не поиск.

Конкретная женщина.

— Когда?

— Что?

— Когда вы начали обсуждать брак?

— После того как я решил подать на развод.

— Когда именно?

Он назвал месяц.

Я мысленно пересчитала.

Через две недели после поездки к лекарю.

В тот день Дейрон держал мою руку.

Через две недели обсуждал новую жену.

Я не чувствовала ревности к Селине.

Пока нет.

Возможно, она придет позже.

Сейчас было только утомительное ощущение, что я несколько месяцев играла в браке, сценарий которого уже переписали без меня.

— У вас были отношения?

— Нет.

Ответ пришел сразу.

Я поверила.

Дейрон мог скрывать решение, но я слишком хорошо знала, каким он становился, когда лгал прямо.

— Она не моя любовница, Эйлин.

— Хорошо.

— Мне важно, чтобы ты понимала.

— Почему?

Он растерялся.

Совсем немного.

— Потому что я не предавал тебя таким образом.

Я медленно кивнула.

— Только другим.

— Я не хотел тебя предавать вообще.

— Тогда почему не сказал несколько месяцев назад?

Дейрон сжал челюсть.

— Потому что хотел сначала решить все так, чтобы тебе не пришлось беспокоиться.

Я закрыла глаза.

Вот.

Та же фраза.

Та же логика.

Решить.

Подготовить.

Обеспечить.

А потом сообщить человеку уже готовый результат.

— Я устала, — сказала я.

— Эйлин.

— Правда. Сегодня я уже услышала достаточно вещей, которые были сделаны ради моего спокойствия без моего участия.

Он замолчал.

Я взялась за ручку двери.

— Я уеду завтра утром.

— Так быстро?

— Зачем оставаться?

— Это твой дом.

— Нет.

Я посмотрела вокруг.

Большой кабинет.

Тяжелые шкафы.

Карта стаи на стене.

Стол Дейрона.

Мои книги в нижнем шкафу.

Две папки с моими заметками.

— Я жила здесь. Это не одно и то же.

Он подошел ближе.

— Рябиновый Дом придется привести в порядок.

— Приведу.

— Там мало персонала.

— Найму.

— Финансовое управление после развода...

— Я умею считать деньги.

— Я знаю.

— Тогда почему ты продолжаешь объяснять мне очевидное?

Дейрон остановился.

Я впервые увидела, что он действительно не понимает.

Не притворяется.

Не пытается задеть.

Он просто привык заботиться именно так.

Определять проблему.

Принимать решение.

Передавать готовое.

Возможно, когда-то мне это даже нравилось.

Пока не оказалось, что одной из проблем стала я.

— Я могу помочь с переездом, — сказал он.

— Не надо.

— Хотя бы возьми людей.

— Возьму тех, кого выберу сама.

— Эйлин, я не враг тебе.

— Я знаю.

Он ожидал продолжения.

Я не дала.

Потому что в этом и была сложность.

Мне было бы проще, окажись Дейрон чудовищем.

Проще ненавидеть.

Проще уйти.

Но семь лет я прожила не с чудовищем.

С человеком, который однажды решил, что знает, что лучше для меня.

А потом повторил это столько раз, что перестал замечать разницу между заботой и управлением.

Я открыла дверь.

— Завтра уеду после завтрака.

Он кивнул.

Потом неожиданно сказал:

— В Рябиновом Доме тебе не будет одиноко.

Я замерла.

Это была жестокая фраза.

Или я услышала ее так.

Дом огромный.

Я одна.

Женщина, которую только что бросили ради будущих детей другого брака.

— Спасибо, — сказала я.

Дейрон нахмурился.

Наверное, понял, как прозвучало.

— Я не это имел в виду.

— Тогда сегодня у тебя удивительно плохо получается говорить то, что ты имеешь в виду.

Я ушла.

В спальне служанка уже знала.

Конечно.

В доме Альфы новости двигались быстрее официальных писем.

Мира стояла у шкафа и держала в руках два платья.

— Госпожа...

— Сложи оба.

Она кивнула.

Глаза у нее были красные.

Я не стала спрашивать почему.

Возможно, плакала за меня.

Возможно, боялась, что после смены Луны изменится персонал.

Сегодня у каждого была собственная причина для тревоги.

Я открыла сундук.

Один.

Мне нужен был один экипаж.

Я не собиралась вывозить половину дома только потому, что прожила здесь семь лет.

Личные платья.

Книги.

Документы.

Украшения матери.

Рабочие тетради.

Несколько подарков.

Все остальное либо принадлежало стае, либо никогда не было для меня достаточно важным.

Мира молча складывала одежду.

Через час я нашла в нижнем ящике маленький белый платок.

Край был вышит серебряной нитью.

Я держала его несколько секунд, прежде чем вспомнила.

Я купила ткань пять лет назад.

Хотела вышить комплект для младенца.

Один платок закончила.

Потом лекарь сказал подождать с надеждами.

Я убрала его.

И забыла.

Мира увидела.

Отвернулась.

Я не заплакала.

Не потому, что была сильной.

Просто сегодня внутри уже не осталось места для еще одной боли.

Я сложила платок отдельно.

Не выбросила.

Он не был виноват.

Как и я.

Утром во дворе стоял один экипаж.

Дейрон вышел проводить меня.

Члены Совета не пришли.

К счастью.

Мне не хотелось последней церемонии.

Мира решила остаться в доме Альфы. Я сама ее убедила.

У нее здесь жила сестра, был хороший заработок и знакомая работа.

Мне не требовалось доказывать собственную самостоятельность, увозя за собой людей, которым это было неудобно.

— Напиши, если понадобится помощь, — сказал Дейрон.

Я стояла у дверцы экипажа.

— Хорошо.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Он помолчал.

— Я не хотел, чтобы ты уезжала с ощущением, что семь лет ничего не значили.

Я посмотрела на него.

— Значили.

Это было правдой.

Не все прошлое превращалось в ложь только потому, что конец оказался таким.

Я любила его.

Иногда он любил меня так, как умел.

Мы смеялись.

Спали рядом.

Работали.

Спорили.

Строили планы.

Я не собиралась переписывать семь лет только ради того, чтобы проще пережить восьмой.

— Тогда...

Он не закончил.

Я тоже не стала помогать.

Села в экипаж.

Когда ворота дома Альфы остались позади, мне было тридцать два года, у меня не было мужа, должности Луны, привычной работы и ни одного плана дальше ближайшего вечера.

В сундуке лежали мои вещи.

В сумке — собственные деньги.

В кармане — ключи от дома, в котором я провела один день двенадцать лет назад.

Этого было мало для новой жизни.

Но достаточно, чтобы до нее доехать.

Рябиновая Долина показалась ближе к полудню.

Дом я увидела издалека.

Он оказался больше, чем помнила.

Три этажа под темной крышей, широкое крыльцо, сад, уже тронутый осенью, и две старые рябины возле ворот.

Не развалина.

Наоборот.

В одном из окон горел свет.

Я нахмурилась.

Дейрон говорил, что здесь мало персонала.

Не что дом пуст.

Ладно.

Кто-то из смотрителей мог жить внутри.

Экипаж остановился возле крыльца.

Кучер спрыгнул первым.

Я взялась за ручку двери.

И услышала смех.

Детский.

Совсем близко.

Потом второй голос.

Кто-то закричал:

— Том, не беги по лестнице!

Я замерла.

Кучер посмотрел на меня.

— Госпожа Моррен?

Я медленно подняла взгляд на освещенное окно.

Теперь там мелькнула маленькая тень.

Потом еще одна.

Слова Дейрона из вчерашнего кабинета вернулись слишком ясно.

«Ты всегда хотела детей. В Рябиновом Доме тебе не будет одиноко».

Вчера я решила, что он просто выбрал особенно жестокий способ попрощаться.

Сегодня впервые подумала, что он говорил совсем о другом.

Глава 1. Четверо в Рябиновом Доме

Я не успела выйти из экипажа, когда входная дверь распахнулась.

На крыльце появился мальчик лет пяти. Худой, растрепанный, в слишком длинной рубашке и одном чулке. Второй он, судя по всему, потерял где-то по дороге от спальни до входа.

Мальчик остановился, увидев меня.

Я тоже.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Потом из дома донесся женский голос:

— Том, я сказала не выбегать на улицу без сапог.

Мальчик сразу спрятал босую ногу за вторую, будто это могло решить проблему.

На пороге появилась женщина.

Ей было около пятидесяти. Темное платье, белый передник, седина у висков, усталое лицо человека, который с утра уже успел сделать слишком много.

Она увидела экипаж.

Потом меня.

И побледнела.

Это мне не понравилось.

— Госпожа Вейл.

Имя бывшего мужа прозвучало так неожиданно, что я не сразу ответила.

— Моррен.

Женщина растерялась.

— Простите?

— Теперь Моррен.

Она перевела взгляд на кучера, потом снова на меня.

— Я не знала, что вы приедете сегодня.

— Судя по всему, я многого не знала.

Мальчик возле двери продолжал рассматривать меня с совершенно открытым любопытством.

Женщина опустила ладонь ему на плечо.

— Том, иди в дом.

— А кто это?

— Иди.

Он не сдвинулся.

— Это новая хозяйка?

Я посмотрела на женщину.

Она закрыла глаза на секунду.

— Том.

— Я просто спросил.

— Иди к Нессе.

Мальчик наконец развернулся и убежал.

По коридору застучали босые ноги.

Я поднялась на крыльцо.

— Ваше имя?

— Марта Келлен.

Фамилия была знакомой.

Не сама женщина.

Марта Келлен несколько лет получала выплаты из хозяйственного фонда Серого Бора. Я помнила имя из ежегодных ведомостей.

Тогда она проходила как смотритель удаленного имущества.

Я никогда не уточняла какого именно.

Рябиновый Дом.

Разумеется.

— Вы управляете поместьем?

— Слежу за домом и детьми.

Она произнесла последнее слово уже тише.

— Сколько их?

Марта посмотрела на меня так, будто пыталась решить, действительно ли я не знаю.

— Четверо.

В груди стало тесно.

Я не хотела делать выводы раньше времени.

Четверо детей могли быть кем угодно.

Сиротами служащих.

Подопечными стаи.

Детьми дальних родственников.

Старый дом когда-то использовался именно для семей, которым требовалась помощь.

— Где их родители?

Марта не ответила.

Вот тогда я поняла.

Еще не знала подробностей.

Но поняла достаточно.

Я вошла в дом.

Передняя почти не изменилась с моего единственного визита двенадцать лет назад. Светлые стены, темное дерево, длинная скамья возле лестницы.

Только под ней стояла детская обувь.

Много.

Две пары сапог.

Одни маленькие ботинки с почти стертой подошвой.

Туфли девочки.

Еще одна пара сапог, аккуратно поставленная носками к стене.

На крючке висело маленькое пальто.

Рядом шарф.

Чужая обычная жизнь.

Спрятанная в доме, который вчера мой муж передал мне как часть развода.

Я медленно сняла перчатки.

— Марта, мне нужны документы.

Она стояла у двери.

— Какие?

— Все, что касается детей.

— Госпожа...

— Все.

В голосе не было крика.

Именно поэтому женщина перестала пытаться что-либо объяснить.

Она кивнула.

— Они в кабинете.

Я пошла следом.

Кучер остался заносить вещи.

Мы прошли через коридор.

Из кухни пахло хлебом, тушеным мясом и яблоками.

Я машинально повернула голову.

На большом столе стояло шесть тарелок.

Четыре маленьких.

Две взрослых.

Марта заметила, куда я смотрю.

— Они еще не обедали.

— Пусть обедают.

— Я хотела сначала...

— Дети не должны ждать еды, пока мы разбираемся с документами.

Она кивнула.

На мгновение ее лицо стало мягче.

Будто до этой фразы она не знала, чего от меня ожидать.

Я тоже не знала.

Кабинет находился в задней части дома.

Небольшая комната с двумя окнами и старым столом.

Марта открыла нижний шкаф и достала толстую папку.

Положила передо мной.

Я села.

Первая страница была обычным регистрационным листом.

Имя:

Несса Вейл.

Возраст:

одиннадцать лет.

Мать:

Элара Норн.

Отец:

Дейрон Вейл.

Я перечитала.

Потом еще раз.

Буквы не изменились.

Дейрон Вейл.

Мой муж.

До вчерашнего дня.

Я перевернула страницу.

Второй ребенок.

Финн Вейл.

Девять лет.

Другая мать.

Отец:

Дейрон Вейл.

Третий.

Лея.

Семь.

Другая женщина.

Дейрон Вейл.

Том.

Пять.

Снова другая мать.

Снова он.

Я закрыла папку.

Марта стояла напротив стола.

— Как давно они здесь?

— Несса почти шесть лет.

Я подняла глаза.

— Шесть?

— Да.

Шесть лет.

На втором году нашего брака.

Когда я впервые начала всерьез волноваться, что беременность не наступает.

Когда Дейрон отвез меня к первому лекарю.

Когда я пила настой каждое утро и считала дни.

В это же время в двух часах от нашего дома жила его дочь.

Я снова открыла папку.

— А Финн?

— Четыре с половиной года.

— Лея?

— Три.

— Том?

— Почти два.

Я откинулась на спинку стула.

Мне вдруг стало очень жарко.

Слишком жарко для осеннего дома.

Я расстегнула верхнюю пуговицу дорожного пальто.

— Вы знали, кто я?

Марта побледнела.

— Да.

— Все эти годы?

— Я знала, что вы жена Альфы.

— И никогда не подумали сообщить мне?

— Мне запрещали.

— Кто?

Она молчала.

Мне не требовался ответ.

Но я все равно заставила ее произнести.

— Господин Вейл.

Слова легли спокойно.

Мне было бы легче, если бы Марта врала.

Если бы оказалось, что она сама придумала документы.

Что я не так прочитала фамилию.

Что Дейрон привозил сюда детей других мужчин и просто оформлял опеку.

Но нет.

Четыре свидетельства.

Четыре разные женщины.

Один отец.

Дейрон.

Семь лет он лежал рядом со мной.

Семь лет смотрел, как я винила себя.

И при этом уже имел детей.

Не одного.

Четверых.

Я встала.

— Госпожа Моррен...

— Не надо.

Марта замолчала.

Я подошла к окну.

Снаружи кучер переносил мой сундук.

У крыльца стояла маленькая деревянная тележка.

Кто-то оставил в ней три камня и палку.

Обычная детская вещь.

Не доказательство предательства.

Не часть политического решения.

Просто тележка.

И мне пришлось напомнить себе, что люди, живущие в этом доме, ничего мне не сделали.

— Дети знают, кто их отец?

— Они знают, что в документах записан господин Вейл.

— Он приезжал?

Марта ответила не сразу.

— Иногда.

Я повернулась.

— Иногда это сколько?

— Два или три раза в год. Иногда реже.

— Они называли его отцом?

— Нет.

Это удивило.

— Почему?

— Он не просил.

— А что говорил им?

— Что отвечает за дом. Что они под его защитой.

— Несса помнит мать?

— Немного.

— Остальные?

— Финн помнит родителей.

Я нахмурилась.

— Родителей?

Марта поняла ошибку.

— Он жил с матерью до пяти лет.

— А отец?

— В документах господин Вейл.

— Я вижу, что в документах.

Она опустила взгляд.

Что-то здесь уже не сходилось.

Но сейчас мое собственное унижение было слишком свежим, чтобы я сразу увидела все несоответствия.

— Матери детей живы?

— Насколько я знаю, нет.

— Насколько вы знаете?

— Мне передавали документы вместе с детьми. Я не занималась поиском родственников.

— Кто передавал?

— Обычно господин Холт.

Варен Холт.

Управляющий реестрами Серого Бора.

Еще одно знакомое имя.

Человек, который десятки раз сидел со мной за одним столом.

Подписывал мои отчеты.

Присылал ведомости.

Никогда не упоминал четырех детей Альфы.

Я закрыла глаза.

Не сейчас.

Мне нужно было сначала понять, в каком положении оказался дом.

— За чей счет вы жили?

— Из хозяйственного фонда.

— Какого?

Марта достала вторую папку.

Счета.

Закупки.

Плата слугам.

Лекарства.

Ремонт.

Я сразу узнала форму.

Это были те самые расходы, которые годами приходили мне как «удаленное хозяйство Рябиновой Долины».

Я проверяла общий бюджет.

Не отдельные имена.

Фонд не был большим.

Дом обходился стае дешевле одного хорошего городского склада.

Я никогда не задавала дополнительных вопросов.

Потому что подпись Дейрона уже стояла на документах.

Я чувствовала, как гнев начинает менять направление.

На себя.

Остановила.

Нет.

Я не должна была проверять каждый сарай Серого Бора, ожидая найти в нем незаконных детей собственного мужа.

Ответственность за ложь оставалась на том, кто лгал.

— Почему здесь так мало вещей? — спросила я.

— В каком смысле?

— Детская обувь изношена. У Тома одна рубашка явно старше его самого. Я видела окно на втором этаже, заклеенное бумагой.

Марта поджала губы.

— Деньги приходили не всегда вовремя.

— Но в отчетах выплаты регулярные.

— С этого года стало хуже.

Я вернулась к столу.

— Насколько?

— Иногда задерживали месяц.

— Кто?

— Я писала господину Холту. Он отвечал, что у стаи много расходов.

Я запомнила.

— Сколько человек работает в доме?

— Я. Кухарка Хеста. Мужчина из деревни приходит два раза в неделю на тяжелые работы.

— Учитель?

— Нет.

— Дети нигде не учатся?

— Несса учит младших читать и считать. Я тоже помогаю.

Я посмотрела на папку.

Дейрон был Альфой одной из богатейших стай на севере.

Его четверо детей жили в старом доме без учителя.

Если это действительно были его дети.

Мысль пришла впервые.

Тихо.

Почти незаметно.

Я сразу отложила ее.

Не потому, что считала невозможной.

Просто пока у меня не было основания.

Документы говорили одно.

Нужно начинать с них.

Из кухни донесся шум.

Марта повернула голову.

— Им надо обедать.

— Идите.

— А вы?

— Я останусь здесь.

Она сделала несколько шагов.

Потом остановилась.

— Госпожа Моррен.

— Да?

— Они не виноваты.

Я смотрела на нее.

— Я знаю.

— Несса поймет, если вы сердитесь. Но маленькие...

— Марта.

Она замолчала.

— Я знаю.

И на этот раз сказала медленнее.

Потому что мне действительно было важно, чтобы женщина поверила.

— Ни один ребенок не отвечает за то, как появился его документ о рождении.

Марта кивнула.

Ушла.

Я осталась одна.

Передо мной лежали четыре имени.

Несса.

Финн.

Лея.

Том.

Вчера я была женой мужчины, которому якобы не смогла дать наследника.

Сегодня сидела в доме с четырьмя его детьми.

Мне хотелось кричать.

Нет.

Не кричать.

Хотелось вернуться.

Сесть напротив Дейрона.

Положить перед ним документы.

Спросить, сколько раз он приходил сюда после того, как держал меня за руку у лекаря.

Сколько матерей было.

Любил ли он их.

Знали ли они обо мне.

Почему дети спрятаны здесь.

Почему ни одного не привезли в основную стаю.

Почему, если ему так нужен наследник, он никогда не признал старшую дочь публично.

Вопросов было слишком много.

И один самый болезненный:

почему он позволял мне считать себя причиной?

На стол легла тень.

Я подняла голову.

В дверях стояла девочка.

Одиннадцать лет.

Это я поняла сразу.

Несса.

Темные волосы собраны в длинную косу. Серое платье аккуратно заштопано у локтя. Тонкое лицо и слишком серьезный взгляд.

Она не вошла.

— Марта сказала, вы приехали жить здесь.

— Да.

— Надолго?

Я задумалась.

— Думаю, да.

— А нас отправят?

Вот и главное.

Не кто я.

Не почему приехала.

Отправят ли их.

— Куда?

Она пожала плечами.

— Куда обычно отправляют.

— Я не знаю, куда вас обычно отправляют.

— Я тоже.

Она сказала это без жалости к себе.

От этого стало хуже.

— Кто сказал, что вас должны куда-то отправить?

— Никто.

— Тогда почему спрашиваешь?

Несса посмотрела на папку передо мной.

Она знала, что внутри.

— Потому что дом теперь ваш.

Логика ребенка.

Простая.

Дом сменил хозяина.

Значит, люди внутри тоже могут смениться.

— Дом мой, — сказала я. — Но это не означает, что я могу сегодня решить, куда вы поедете.

— Вы можете.

— Нет.

Она нахмурилась.

— Альфа мог.

Я почувствовала неприятный холод.

— Что мог?

— Решать.

— За вас?

Несса пожала плечами.

Для нее это было очевидно.

Я закрыла папку.

— Иди сюда.

Она не подошла.

Я сразу поняла ошибку.

Не надо звать ребенка ближе только потому, что взрослому хочется говорить мягче.

— Хорошо. Стой там, если тебе удобнее.

Несса осталась у двери.

— Я не знаю, что будет дальше, — сказала я. — Сегодня я сама впервые узнала, что вы здесь живете.

Она следила за мной очень внимательно.

— Совсем не знали?

— Совсем.

— Даже про нас?

— Даже про вас.

— Но вы жена Альфы.

Я выдохнула.

— Была.

Она опустила взгляд.

Наверное, в доме уже знали о разводе.

Или Дейрон сообщил заранее.

— Вы из-за нас?

— Что?

— Развелись.

Мне потребовалось несколько секунд.

— Нет.

Несса впервые выглядела моложе одиннадцати.

— Точно?

— Точно.

Я не собиралась рассказывать девочке, что ее предполагаемый отец бросил жену из-за отсутствия детей, пока сам годами скрывал четверых.

— Причина развода не в вас.

Она кивнула, но не сразу поверила.

— Можно спросить?

— Конечно.

— Вы нас ненавидите?

Вопрос был настолько прямым, что я почувствовала боль почти физически.

Я встала.

Не приблизилась.

Просто больше не хотела отвечать из-за стола, где лежали доказательства чужой лжи.

— Нет.

— Но вы сердитесь.

— Очень.

— На нас?

— На взрослых.

Она снова посмотрела на папку.

— На Альфу?

Я не стала лгать.

— Да.

Несса задумалась.

— Я тоже иногда.

Вот это было неожиданно.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Он всегда говорил, что потом решит.

— Что?

— Все.

Я едва не рассмеялась.

Не потому, что было смешно.

Потому что это был весь Дейрон в одном детском предложении.

Потом решит.

Все.

— Обедай, — сказала я. — После поговорим.

— Вы тоже будете?

Я хотела отказаться.

Мне было не до еды.

Но Несса спросила не просто из вежливости.

Она проверяла, останусь ли я частью дома хотя бы до следующего часа.

— Буду.

Она кивнула.

— Тогда Том не съест ваше яблоко.

— У меня есть отдельное яблоко?

— Хеста режет всем по половине. Но гостям целое.

— Я уже не гость.

Несса посмотрела на меня чуть внимательнее.

— Тогда половина.

Она ушла.

Я осталась стоять.

Через минуту услышала на кухне ее голос:

— Том, не трогай яблоко. Она идет.

Впервые за весь день мне захотелось улыбнуться.

Совсем немного.

На кухне дети сидели за большим столом.

Я увидела остальных.

Финн оказался худым мальчиком с русыми волосами и настороженным лицом. Перед ним лежала ложка, которую он крутил между пальцами, будто проверял механизм.

Лея сидела рядом с Мартой.

Светлые волосы падали на щеки. Девочка почти не смотрела на меня.

Том уже успел найти второй чулок.

Сапоги нет.

— Это она, — сообщил он всем.

— Мы заметили, — сказал Финн.

Ему было девять.

Но голос уже пытался звучать старше.

Я села на свободное место.

Хеста поставила передо мной тарелку.

— Простите, ничего особенного.

— Пахнет хорошо.

Женщина выглядела испуганной не меньше Марты.

Я начала есть.

Дети сначала молчали.

Потом Том не выдержал.

— Вы правда были Луной?

— Правда.

— А вы превращаетесь?

— Конечно.

— В большую волчицу?

— В обычную взрослую.

Он разочаровался.

— Несса больше.

— Несса еще не превращается, — сказал Финн.

— Будет большая.

— Откуда ты знаешь?

— Она высокая.

Финн посмотрел на меня.

— Рост человека не всегда означает размер волка.

— Верно, — сказала я.

Он явно не ожидал поддержки.

— Видишь? — сказал он Тому.

Том подумал.

— Все равно будет большая.

Лея тихо улыбнулась в тарелку.

Обычный разговор.

Меня вдруг накрыло странное ощущение.

Если документы правдивы, передо мной сидели дети Дейрона.

Я пыталась найти в них его черты.

Не хотела.

Но взгляд делал это сам.

Темные волосы Нессы.

Форма подбородка Финна.

Глаза Леи.

Нос Тома.

Ничего.

Или я просто не умела видеть.

У оборотней родство не определяли по внешности.

Тем более по запаху, как любили писать дешевые романтические истории.

Детский запах менялся с возрастом, едой, домом, болезнями и сотней других вещей.

Он ничего не доказывал.

— Госпожа Моррен, — спросил Финн.

— Эйлин.

Он замер.

— Что?

— Можешь называть меня Эйлин.

— Нам нельзя взрослых по имени.

— Кто сказал?

— Марта.

Я посмотрела на нее.

Она вздохнула.

— Я учила их вежливости.

— Вежливость не обязательно означает титул.

Финн все равно не решился.

— Госпожа Эйлин?

— Уже лучше.

Несса закатила глаза.

— Это звучит глупо.

— Ты называй как тебе удобно.

— Я пока никак.

Честно.

Мне понравилось.

После обеда я попросила Марту показать комнаты.

Дом оказался одновременно лучше и хуже, чем выглядел снаружи.

Крыша в основном держала.

Водяной насос работал.

Кухня была большой.

Печь на первом этаже недавно ремонтировали.

Но детские комнаты находились в западном крыле, где зимой явно будет холодно.

Одно окно заклеено промасленной бумагой вместо треснувшего стекла.

Две кровати слишком маленькие.

У Тома матрас лежал почти на полу.

— Почему не купили новый? — спросила я.

Марта устало ответила:

— Писала трижды.

— Кому?

— Господину Холту.

Снова Варен.

— Ответ?

— Что расходы рассмотрят после осеннего Совета.

Я запомнила.

В комнате Леи стояла корзина с тряпичными животными.

Не игрушками из магазина.

Самодельными.

Один волк был сшит особенно аккуратно.

— Несса делает, — объяснила Марта.

У девочки самой игрушек почти не было.

Зато младшим сшила.

В комнате Финна возле окна лежали разобранные дверные петли, две сломанные часы и пружина неизвестного происхождения.

— Он это собирает?

— Разбирает.

— Потом собирает?

— Иногда.

— Иногда получается?

Марта улыбнулась.

— Реже.

В комнате Нессы на полке стояли четыре кружки.

Каждая разная.

— Почему здесь?

— Когда младшие болеют или боятся грозы, приходят к ней. Она делает им теплое молоко.

Я провела пальцем по краю одной кружки.

Одиннадцатилетняя девочка фактически была второй взрослой в доме.

Это нужно было менять.

Не сегодня.

Но скоро.

— Есть лекарские записи?

— Да.

— Учебные?

— Только мои.

— Одежные списки?

— Нет.

— Расходы по каждому ребенку?

— Нет. Все вместе.

Мне приходилось сдерживать раздражение.

Не на Марту.

Система была устроена так, чтобы дети существовали одной строкой.

Удаленное хозяйство.

Без отдельных потребностей.

Без прозрачных счетов.

Удобно.

— Завтра начнем новую книгу расходов.

Марта посмотрела на меня.

— Завтра?

— Да.

— Значит, вы останетесь.

— Я же сказала.

Она опустила глаза.

— Простите.

— За что?

— Я просто думала, после документов...

— Что выгоню детей?

Марта не ответила.

— Не выгоню.

— А что будете делать?

Вот это был хороший вопрос.

Я пока не знала.

— Сначала разберусь, кто имеет законное право ими распоряжаться.

Марта побледнела.

— Альфа.

— Возможно.

— В документах он отец.

— Я вижу.

— Вы сомневаетесь?

Я посмотрела на нее.

— Пока я сомневаюсь только в том, что понимаю хоть половину происходящего.

Это было честно.

После осмотра я вернулась в кабинет.

До вечера изучала документы.

Четыре свидетельства выглядели настоящими.

Печати.

Номера.

Подписи регистраторов.

Все оформлено законно на вид.

Но была странность.

Несса родилась одиннадцать лет назад.

Финн девять.

Лея семь.

Том пять.

И все четверо появились в центральном реестре почти одновременно.

Не родились.

Именно появились.

В течение одного месяца шесть лет назад.

Несса была внесена первой.

Через девять дней Финн.

Еще через неделю Лея.

Том в то время вообще еще не родился, поэтому его регистрация шла позже и выглядела обычнее.

Но первые трое получили новые записи почти вместе.

У всех в графе дополнительного подтверждения стояло одно имя:

Варен Холт.

Я выписала номера.

Потом нашла хозяйственные счета.

Первый платеж на Рябиновый Дом резко увеличился именно в тот же месяц.

Дейрон не просто имел детей.

Он собрал их здесь почти одновременно.

Почему?

Я отложила перо.

Снаружи уже темнело.

Из коридора донесся спор.

— Я не буду.

— Будешь.

— Не буду.

— Финн, Марта сказала убрать.

— Я завтра.

— Ты вчера говорил завтра.

Я вышла.

Несса стояла возле лестницы, сложив руки.

Финн держал деревянную коробку.

— Что происходит?

Оба замолчали.

— Ничего, — сказал Финн.

— Он оставил детали на лестнице. Том утром наступил.

— Я убрал.

— Ты переставил на другую ступень.

— Это считается.

— Нет.

Я посмотрела на коробку.

Внутри лежали гвозди, маленькие металлические детали и что-то похожее на пружину.

— Есть место, где ты можешь это хранить?

Финн пожал плечами.

— В комнате нельзя. Лея боится, что Том проглотит винт.

— Почему Лея решает, что можно хранить в твоей комнате?

Он покраснел.

Несса объяснила:

— Они спят рядом. Между комнатами дверь не закрывается.

Еще одна проблема.

— Завтра найдем тебе ящик с замком.

Финн посмотрел недоверчиво.

— Настоящим?

— Если не будешь оставлять железо на лестнице.

Он задумался.

— Хорошо.

— А сейчас убери коробку туда, где Том не достанет.

Он ушел.

Несса осталась.

— Вы ему купите?

— Если найду.

— Он сломает.

— Тогда починит.

— Или нет.

— Тогда поймет, что сломал собственный ящик.

Она чуть улыбнулась.

Потом сразу стала серьезной.

— Вы правда останетесь?

— Почему все сегодня спрашивают одно и то же?

— Потому что взрослые часто говорят одно, а делают другое.

Я не знала, кто именно научил ее этому.

Дейрон?

Другие опекуны?

Жизнь до этого дома?

— Я останусь сегодня, — сказала я. — Завтра тоже. Дальше буду говорить тебе только то, что знаю точно.

Несса посмотрела на меня.

— Это мало.

— Зато правда.

Она подумала.

— Хорошо.

— Несса.

Она уже собиралась уйти.

— Да?

— Ты не обязана следить за всеми младшими постоянно.

Девочка напряглась.

— Я не слежу.

— Следишь.

— Они маленькие.

— Именно поэтому за ними должны отвечать взрослые.

— Марта одна.

— Теперь нет.

Несса не ответила.

Но взгляд изменился.

Не доверие.

Пока рано.

Скорее осторожное внимание.

Она ушла наверх.

Я вернулась в кабинет.

На столе лежала четвертая папка.

Не детская.

Старая.

Я нашла ее в нижнем шкафу за хозяйственными книгами.

На обложке выцвели слова:

«Рябиновый Дом. Благотворительная хартия».

Я открыла.

Документ оказался значительно старше Дейрона.

Создан еще при прадеде его отца.

Рябиновый Дом учреждался как частное семейное место помощи вдовам, сиротам и детям членов стаи, временно оставшимся без опеки.

Я читала дальше.

Собственник дома имел право содержать до двенадцати несовершеннолетних.

При условии:

безопасного проживания;

питания;

лекарского надзора;

образования;

отдельного учета средств.

Хартия не была отменена.

На последнем листе стояла отметка:

«Деятельность приостановлена по отсутствию подопечных. Регистрационное право сохраняется за объектом до добровольного прекращения владельцем».

Я перечитала.

Потом еще раз.

Дом можно было снова открыть как учреждение.

Не мгновенно.

Понадобится проверка.

Учитель.

Лекарь.

Нормальные комнаты.

Отчетность.

Но само право существовало.

Я посмотрела на потолок.

Надо мной спали четверо детей, юридически записанных на имя мужчины, который вчера бросил меня из-за отсутствия наследника.

Совет, вероятно, еще не знал о них.

Иначе сегодняшний развод выглядел бы совершенно иначе.

Или знал?

Нет.

Не стоило угадывать.

Утром я отправлю запрос.

Сначала в центральную регистрацию.

Потом в службу опеки.

Потом Лиссе Норн, старому управляющему социального отдела, с которым работала несколько лет.

Мне понадобятся люди.

Деньги.

Ремонт.

И ответы.

Я закрыла хартию около полуночи.

Поднялась наверх.

Комната, которую подготовили для меня, находилась в восточном крыле.

Мои вещи уже стояли возле кровати.

Я сняла платье.

Умылась.

Легла.

И поняла, что не могу закрыть глаза.

Передо мной снова появлялась первая строка документа.

Несса Вейл.

Отец: Дейрон Вейл.

Потом Финн.

Лея.

Том.

Я вспомнила белый платок в сундуке.

Лекарей.

Дейрона, который говорил:

«Не мучай себя».

Мне хотелось плакать.

На этот раз слезы пришли.

Тихо.

Без красивой сцены.

Я лежала, закрыв лицо ладонью, и плакала по женщине, которая семь лет считала собственное тело причиной чужого разочарования.

По ребенку, которого ждала.

По браку, в котором рядом со мной существовала целая жизнь, о которой мне не рассказали.

Но даже сейчас я не могла заставить себя ненавидеть детей этажом ниже.

Они были не доказательством моей недостаточности.

Они были доказательством его лжи.

Это не одно и то же.

Я уснула поздно.

Разбудил стук.

Сначала я решила, что это Том.

Потом стук повторился.

Тяжелый.

Во входную дверь.

За окном только начинало светать.

Я быстро оделась и спустилась.

Марта уже стояла в передней.

В руках держала письмо.

Лицо было белым.

— Что случилось?

Она протянула конверт.

— Курьер Совета.

— В такую рань?

— Он сказал вручить немедленно новой хозяйке.

Я открыла.

Официальная бумага.

Печать государственной службы опеки.

Я прочитала первую строку.

Потом вторую.

Четверо несовершеннолетних:

Несса Вейл;

Финн Вейл;

Лея Вейл;

Том Вейл.

В связи с изменением владельца места проживания и отсутствием подтвержденного лицензированного опекуна подлежали передаче государственному дому до установления дальнейшего статуса.

Срок:

сегодня до шести вечера.

Марта сжала руки.

— Они заберут детей?

Я дочитала до конца.

Не ответила сразу.

Потом повернулась и пошла в кабинет.

— Госпожа Моррен?

— Разбудите Хесту. Дети должны нормально позавтракать.

— А потом?

Я достала старую хартию и положила рядом с приказом.

Две бумаги.

Одна новая.

Другая почти забытая.

— Потом мы выясним, действительно ли Совет имеет право забрать их сегодня.

Марта смотрела на меня.

— А если имеет?

Я провела пальцем по строке старого документа:

«Право временного содержания несовершеннолетних сохраняется за зарегистрированным владельцем Рябинового Дома».

— Тогда я успею подать заявление раньше, чем они приедут.

— Вы хотите оставить детей здесь?

Я подняла глаза.

Наверху скрипнула половица.

Кто-то уже проснулся.

Возможно, Несса.

Возможно, Финн.

Четверо детей, которых вчера я впервые увидела.

Четверо детей моего бывшего мужа.

Или людей, которых я пока вообще не знала.

Но вчера Несса спросила, выгоню ли я их.

Я обещала говорить только то, что знаю точно.

Сейчас я знала одно.

— Сегодня никто отсюда не уедет без проверки.

Я взяла перо и чистый лист.

В верхней строке написала:

«Заявление о восстановлении деятельности Рябинового Дома как частного учреждения временной опеки».

И впервые после развода мое имя оказалось под решением, которое никто не принял за меня.

Глава 2. Дети с его фамилией

К восьми утра я успела написать три заявления, разбудить человека в регистрационной службе и узнать, что старая благотворительная хартия Рябинового Дома действительно числилась действующей.

Это была хорошая новость.

Плохих оказалось больше.

— Вы имеете право подать заявление на возобновление работы учреждения, — объяснял мне по переговорной пластине сонный служащий из Ардена. — Но до проверки дома разрешение считается временным.

— Мне сейчас и нужно временное.

— Госпожа Моррен, временное не означает автоматическое.

— А что означает?

На другом конце тяжело вздохнули.

Я сидела в кабинете, прижав пластину к уху, и смотрела на приказ опеки, лежавший рядом со старой хартией.

— Заявление должен принять районный представитель Совета. После регистрации он может оставить несовершеннолетних на месте до первичного осмотра.

— Может или обязан?

— Может.

— По каким основаниям может отказать?

Пауза.

— Вы всегда так разговариваете с регистраторами?

— Семь лет работала с бюджетами стаи. Иначе ваши коллеги присылают ответ из трех страниц, в котором нет ответа.

Служащий, кажется, окончательно проснулся.

— Если помещение явно непригодно для проживания, если собственник не способен обеспечить содержание или если есть непосредственная угроза детям.

— Дом пригоден.

Я посмотрела на заклеенное окно, которое было видно из кабинета через двор.

— После ремонта одного окна будет еще пригоднее.

— Финансовое обеспечение?

— Есть.

Мои личные средства позволяли прожить здесь не один месяц. Даже после отказа от содержания Дейрона я не стала нищей женщиной с одним платьем и гордым выражением лица. У меня оставалось приданое, личный счет, часть вложений, принадлежавших мне до свадьбы, и доход от небольшого участка земли, который отец оформил на мое имя еще до моего совершеннолетия.

— Персонал?

— Смотритель, кухарка. Сегодня найму дополнительных людей.

— Лекарь?

— Будет вызван.

— Учитель?

— Ищу.

— Отдельный учет средств на каждого ребенка?

Я посмотрела на старую хозяйственную книгу Марты.

— Будет с сегодняшнего дня.

— Тогда подавайте.

— Уже подаю.

— Госпожа Моррен, я имею в виду через районного представителя.

— Я тоже.

Он помолчал.

— Он откроет приемную в девять.

— Он откроет ее в восемь сорок пять.

— Почему?

— Потому что мой курьер уже у его дома.

Еще одна пауза.

— Теперь я понимаю, почему ваше имя мне знакомо.

— Надеюсь, не из сегодняшних газет.

— Я не читаю раздел светских новостей.

— Умный человек.

Я отключила связь.

За дверью кто-то очень тихо шевельнулся.

Я подняла голову.

— Несса.

Тишина.

— Если хочешь слушать, можешь зайти. За дверью неудобно.

Через несколько секунд она появилась в проеме.

Сегодня девочка заплела косу сама. Неровно. Несколько темных прядей выбились у висков.

— Я не слушала.

— Конечно.

— Я шла мимо.

— И случайно стояла там последние пять минут.

Она чуть нахмурилась.

— Вы оборотень. У вас слух хороший.

— Именно.

Несса вошла.

На ней было вчерашнее серое платье.

Мне не понравилось, что я уже второй день видела ребенка в одной одежде, но спрашивать об этом сейчас не стала.

— Нас сегодня заберут?

Вот почему она стояла за дверью.

Я отложила перо.

— Я подаю заявление, чтобы вы остались здесь.

— Получится?

— Не знаю.

Она сразу стала напряженной.

Я добавила:

— Но шансы хорошие.

— Хорошие это сколько?

Я невольно улыбнулась.

— Ты дружишь с Финном слишком много.

— Он спрашивает цифры.

— Полезная привычка.

Несса подошла к столу и посмотрела на два документа.

Читать вверх ногами она умела плохо, но старалась.

— Это приказ?

— Да.

— А другое?

— Старая хартия дома.

— Что такое хартия?

— Документ, который разрешал принимать здесь детей, если им некуда было идти.

Она внимательно посмотрела на бумагу.

— Нас тоже?

— Если Совет восстановит действие учреждения, да.

— Тогда мы будем сиротами?

Вопрос застал меня врасплох.

— Почему?

— Вы сказали, сюда принимали сирот.

— Не только. Детей, которым временно нужен был дом.

Она несколько секунд молчала.

— А мы кто?

Я посмотрела на нее.

Вчера для меня ответ казался чудовищно очевидным.

Дети Дейрона.

Сегодня после нескольких часов с документами я уже не была уверена даже в этом.

— Пока вы четверо детей, о которых взрослые очень плохо оформили сведения.

Несса неожиданно фыркнула.

— Это звучит скучно.

— Очень.

— Хорошо.

Она повернулась к двери.

— Несса.

— Что?

— Откуда ты знаешь, что сегодня могут приехать?

Девочка пожала плечами.

— Марта плакала на кухне.

Понятно.

— Она волнуется.

— Она всегда волнуется, когда приезжают люди с печатями.

Я запомнила.

— Часто приезжали?

Несса замерла.

— Иногда.

— Кто?

— Не знаю. Взрослые.

— Дейрон?

Она посмотрела на меня осторожнее.

— Иногда он.

Мне до сих пор было тяжело слышать его имя в контексте этого дома.

Но я уже научилась не показывать детям каждую внутреннюю реакцию.

— А еще?

— Господин Холт.

— Варен Холт?

— Наверное.

— Как выглядит?

— Худой. Всегда пахнет бумагой и чем-то кислым.

Это был Варен.

Я знала этот запах. Он постоянно жевал травяные пастилки от желудка.

— Что он здесь делал?

— Разговаривал с Мартой. Иногда привозил бумаги. Один раз забрал Финна в город.

Я выпрямилась.

— Когда?

— Давно.

— Насколько?

— Мне было девять.

Два года назад.

— Зачем?

— Не знаю.

— Финн рассказывал?

Несса покачала головой.

— Вернулся злой.

— На кого?

— На всех.

Мне хотелось немедленно вызвать мальчика и начать задавать вопросы.

Не стала.

Дети не документы.

Их нельзя раскрыть на нужной странице только потому, что взрослому срочно понадобился ответ.

— Хорошо. Спасибо.

Несса уже дошла до двери.

— Если нас оставят, Том может спать не один?

Я посмотрела на нее.

— Он приходит к тебе?

— Иногда.

— Часто?

Она пожала плечами.

— Когда снится плохое.

— А тебе где спать, если он занимает кровать?

— Он маленький.

Это не ответ.

— Сегодня посмотрим комнаты и решим нормально.

Несса явно собиралась возразить.

Я добавила:

— Не отбирая его у тебя. Просто пятилетний ребенок не должен зависеть от того, хватит ли у одиннадцатилетней девочки места в кровати.

Она немного смутилась.

— Ему так спокойнее.

— Тогда сделаем так, чтобы ему было спокойно и тебе удобно.

Несса посмотрела на меня еще несколько секунд.

— Вы всегда все переделываете?

Я почти рассмеялась.

— Последние семь лет это была моя работа.

— А теперь?

Я задумалась.

— Теперь, похоже, тоже.

Когда она ушла, я еще некоторое время сидела неподвижно.

Не из-за документов.

Из-за этой простой фразы.

А теперь?

Вчера мне казалось, что развод отнял у меня работу вместе с браком.

Сегодня выяснялось, что никто не забирал у меня умение организовывать дом, считать бюджет, разговаривать со службами, искать людей и заставлять чиновников читать собственные правила.

Должность Луны исчезла.

Навыки остались.

Это было почти обидно своей очевидностью.

В девять десять вернулся мой курьер.

Вместе с районным представителем Совета.

Господина звали Иллар Рейн, и при первой встрече он выглядел как человек, который искренне хотел быть где угодно, только не в Рябиновом Доме.

Возраст около сорока пяти.

Плотный темный сюртук.

Кожаная папка.

И очень осторожный взгляд на меня.

— Госпожа Моррен.

— Господин Рейн.

— Я получил ваше заявление.

— Поэтому вы здесь.

— Поэтому я здесь.

Он явно не оценил.

Мы прошли в кабинет.

Марта принесла чай.

Иллар отказался.

Я не стала.

С утра успела выпить только половину чашки.

— Ситуация необычная, — начал он.

— Очень.

— После расторжения вашего брака право господина Вейла распоряжаться этим домом прекратилось.

— Дом передан мне окончательным имущественным соглашением.

— Да. Именно поэтому государственная опека получила уведомление о смене места проживания четырех несовершеннолетних.

— Они зарегистрированы детьми Дейрона Вейла.

— Да.

— Тогда почему его право опеки прекратилось вместе с домом?

Иллар поправил папку.

— Не прекратилось. Но господин Вейл вчера уведомил Совет, что временно не может принять несовершеннолетних в основной дом стаи из-за изменения семейного положения.

Я несколько секунд молчала.

— Простите?

— Он попросил определить им временное размещение до решения вопроса.

Внутри стало холодно.

Вчера Дейрон передал мне поместье.

Вчера же сообщил опеке, что не заберет собственных детей к себе.

И ни слова мне не сказал.

«Тебе не будет одиноко».

Теперь фраза приобрела окончательный смысл.

Он знал.

Не просто знал, что здесь дети.

Он передал их мне вместе с домом.

— То есть Альфа отказался принять четверых собственных детей?

Иллар посмотрел на меня.

— Формально он не отказывается от родительского статуса.

— Формально.

— Госпожа Моррен...

— Я просто хочу понять.

Он вздохнул.

— Господин Вейл указал, что до завершения нового брачного соглашения и подготовки помещений считает государственное временное размещение более подходящим.

Селина.

Новый брак.

Дети Дейрона почему-то мешали подготовке к нему.

Мне хотелось задать очень много вопросов человеку, который сидел далеко отсюда и, вероятно, уже занимался чем-то более важным.

Вместо этого спросила:

— Почему дети не могут остаться здесь?

— После смены собственника дом больше не является местом проживания под контролем их законного отца.

— Они жили здесь много лет.

— Да.

— С той же Мартой.

— Да.

— Условия за ночь не изменились.

Иллар посмотрел на старую хартию.

— Изменился юридический ответственный.

— Теперь это могу быть я.

— Если хартия будет восстановлена.

— Она не прекращена.

— Деятельность приостановлена.

— В документе есть право на возобновление владельцем после уведомления Совета.

Он знал.

Это было видно.

Но чиновники любили, когда человек сам произносил аргумент.

Так ответственность за его признание казалась меньше.

Иллар открыл хартию.

— Мне необходимо осмотреть дом.

— Осматривайте.

— Сегодня.

— Конечно.

— Если условия не соответствуют требованиям, дети будут переданы.

— Я понимаю.

Он поднял взгляд.

— Также потребуется подтвердить финансовую способность содержать их независимо от стаевых фондов.

Я положила перед ним банковское свидетельство.

Иллар удивился.

— Вы подготовились.

— Я семь лет подписывала заявки на открытие социальных домов.

Он взял документ.

— Этой суммы достаточно.

— Хорошо.

— Но на постоянное разрешение понадобится отдельный счет учреждения.

— Открою.

— Учитель.

— Найму.

— Лекарь.

— Уже вызван из деревни.

— Он лицензирован?

— Если нет, получит очень неприятный разговор.

Иллар впервые улыбнулся.

Немного.

— Хорошо.

Мы пошли по дому.

Он проверял не красоту.

То, что действительно имело значение.

Лестницы.

Замки.

Печь.

Воду.

Комнаты.

Постель.

Кухню.

Запасы.

У Тома спросил, где тот спит.

Мальчик показал.

Иллар нахмурился.

— Кровать нужна нормальная.

— Сегодня будет.

— Окно.

— Тоже.

Он проверил зимнюю одежду.

Вот здесь мне стало стыдно уже не за себя.

У Леи были только одни хорошие сапоги.

У Тома зимнее пальто осталось от Финна и было велико почти на два размера.

Несса сказала, что ее пальто нормальное.

Я попросила принести.

Рукава оказались короткими.

— Оно нормальное, — повторила она.

— Оно тебе мало.

— Застегивается.

— Это не одно и то же.

— Можно подвернуть платье.

— При чем тут платье?

Она замолчала.

И я поняла.

В этом доме дети привыкли решать проблему сами, прежде чем взрослый назовет ее расходом.

— Мы составим список, — сказала я мягче.

Несса смотрела недоверчиво.

— Не сегодня все покупать.

— Почему?

— Дорого.

Я едва не ответила, что деньги есть.

Остановилась.

Для нее речь была не только о деньгах.

Если потратить на одежду слишком много, кто-то может решить, что дети обходятся дорого.

А дорогих детей проще отдать.

— У дома есть бюджет, — сказала я. — Одежда входит в него. Ты ничего ни у кого не отнимаешь.

Несса отвела взгляд.

Иллар ничего не сказал.

Но в его лице появилось что-то менее служебное.

Осмотр занял почти два часа.

В конце мы вернулись в кабинет.

Иллар заполнил лист.

Я не пыталась читать вверх ногами.

Почти.

— На сорок восемь часов, — сказал он.

— Что?

— Я подтверждаю временное право содержания четверых детей на основании старой хартии до полной регистрации заявления.

Я выдохнула.

Только теперь поняла, как сильно была напряжена.

— Потом?

— Если сегодня заявление уйдет в Арден, завтра получите временную лицензию на тридцать дней.

— При каких условиях?

— Исправить окно, кровать младшего, показать договор с лекарем и начать отдельный учет расходов.

— Это все?

— Для первого разрешения.

— Сделаю.

Иллар подписал.

Потом поставил печать.

— Госпожа Моррен.

— Да?

— Вы понимаете, что потом может возникнуть спор с господином Вейлом?

— По какому основанию?

— Он остается записанным отцом.

— Тогда почему не забирает детей?

— Я не защищаю его решение.

— Но?

— Если он позднее потребует вернуть детей под контроль стаи, вам придется доказывать, что их пребывание здесь отвечает их интересам.

— Значит, докажу.

Иллар несколько секунд смотрел на меня.

— Вы только вчера развелись.

— Я в курсе.

— И сегодня открываете приют для детей бывшего мужа.

Когда он произнес это вслух, ситуация прозвучала еще безумнее.

Я опустила взгляд на печать.

— Сегодня я не открываю приют для детей бывшего мужа.

— А что делаете?

— Не позволяю увезти четверых детей из единственного дома, который они знают, только потому, что взрослые не подготовили для них другой вариант.

Он кивнул.

— Это хорошее начало.

После его отъезда я позвала детей в столовую.

Все четверо пришли.

Марта осталась у двери.

Том сразу залез на стул с ногами.

Финн сел напротив меня.

Лея рядом с Нессой.

Я положила перед собой документ.

— Совет разрешил вам остаться здесь.

Том первым спросил:

— Навсегда?

— Нет.

Его лицо сразу стало серьезным.

— Почему?

— Потому что взрослые любят выдавать разрешения по частям.

Финн нахмурился.

— На сколько?

— Сейчас на два дня. Завтра должно быть разрешение на месяц.

— А потом?

— Будем получать следующее.

Несса смотрела на меня.

— Значит, все равно могут забрать.

— Могут попытаться.

— А вы?

Вот оно.

Не «Совет».

Не «Дейрон».

Я.

— Я буду делать все законное, чтобы решение принимали не потому, что кому-то удобно освободить дом.

Финн неожиданно спросил:

— А если Альфа скажет забрать?

Я посмотрела на него.

— Тогда Альфе придется объяснить Совету почему.

Мальчик опустил глаза.

— Он обычно не объясняет.

Я услышала в этой фразе больше, чем он собирался сказать.

— Здесь будет объяснять.

Том поднял руку.

Не знаю, кто научил его так делать.

— Да?

— Можно не ехать сегодня?

— Можно.

— Совсем сегодня?

— Совсем.

Он удовлетворенно опустил руку.

Лея впервые посмотрела мне прямо в лицо.

— А завтра?

— Завтра тоже.

Это я уже знала достаточно точно.

Девочка медленно улыбнулась.

Не мне.

Скорее самой возможности проснуться здесь еще раз.

Через полчаса в доме началась работа.

Настоящая.

Не красивая.

Кучер поехал за стекольщиком.

Марта отправилась составлять список одежды.

Я нашла в деревне плотника, который согласился приехать после обеда и сделать Тому кровать.

Хеста заявила, что кладовая почти пуста и через неделю закончится мука.

Я попросила полный список запасов.

Она принесла лист, где все было написано так мелко, будто экономия бумаги могла исправить бюджет.

— Пишите нормально.

— Я вижу.

— Я нет.

— У вас зрение хорошее.

— Хеста.

Она вздохнула и переписала.

В три приехал лекарь.

Лицензия у него была.

Он осмотрел детей.

У Финна обнаружил старую неправильно сросшуюся травму пальца.

У Леи — нехватку питания, не тяжелую, но заметную.

Том часто простужался.

Несса была здорова, если не считать усталости.

— Какой? — спросила я.

Лекарь посмотрел на девочку.

— Постоянной.

Несса нахмурилась.

— Я не устала.

— Поэтому сегодня после обеда не занимаешься с младшими.

— Но у Финна счет.

— Финну девять.

Финн возмутился:

— И что?

— То, что один день без счета тебя не погубит.

— Откуда вы знаете?

Я улыбнулась.

— Потому что сама не любила считать в девять лет.

— А теперь?

— Теперь считаю деньги.

Он задумался.

— Тогда счет полезный.

— Иногда.

После лекаря я пошла в кабинет и открыла новую книгу.

На первой странице написала четыре имени отдельно.

Не «дети Рябинового Дома».

Несса.

Финн.

Лея.

Том.

Под каждым:

одежда;

лекарства;

образование;

личные нужды.

Потом отдельные общие расходы дома.

Еда.

Персонал.

Ремонт.

Топливо.

Если я собиралась открыть приют, он не будет существовать одной строкой «удаленное хозяйство», как при Дейроне.

Я слишком хорошо знала, что можно спрятать внутри общей суммы.

К вечеру руки болели от письма.

Я поднялась и потянулась.

За окном уже начинало темнеть.

Во дворе плотник устанавливал новую кровать.

Финн стоял рядом и задавал столько вопросов, что мужчина пару раз смотрел на меня с просьбой о спасении.

Я не спасла.

Пусть отвечает.

Через несколько минут у ворот появился всадник.

Один.

Темный конь.

Высокий мужчина в длинном дорожном пальто.

Он остановился не у главного крыльца, а возле ворот, будто сначала хотел убедиться, куда приехал.

Я не знала его.

Но Марта, вошедшая с бельем, увидела в окно и замерла.

— Кто?

— Альфа Торрен.

Я повернулась.

— Кайр Торрен?

— Да.

Имя я знала.

Кто в нашем мире не знал соседнего Альфу Каменного Хребта?

Наши стаи не враждовали.

И не дружили особенно близко.

Каменный Хребет контролировал северную дорогу через перевал, Серый Бор — торговый путь вдоль реки. Дейрон встречался с Кайром несколько раз в год по общим вопросам.

Я видела его издалека на Совете дважды.

Не разговаривала.

Помнила только, что он был слишком высоким даже среди оборотней и редко участвовал в пустых разговорах после официальных заседаний.

— Зачем он здесь?

Марта покачала головой.

— Не знаю.

Я закрыла книгу.

— Узнаем.

Когда я вышла на крыльцо, Кайр уже спешился.

Сначала я увидела именно мужчину.

Не Альфу.

Это раздражало, потому что сейчас мне совершенно не нужен был интерес к чужой внешности.

Высокий.

Широкие плечи под темным пальто.

Темные волосы чуть длиннее, чем носил Дейрон, и ветер постоянно сбивал одну прядь на лоб.

Лицо жесткое, но не холодное.

Он выглядел уставшим после дороги.

И очень внимательным.

Настолько, что мне сразу захотелось проверить, все ли пуговицы на платье застегнуты.

Я не проверила.

Кайр передал поводья моему кучеру.

— Эйлин Моррен?

Не «госпожа Вейл».

Уже хорошо.

— Да.

Он поднялся на первую ступень.

Не выше.

Остановился.

— Кайр Торрен.

— Я знаю.

Его губы едва заметно дрогнули.

— Тогда сэкономили время.

Голос оказался ниже, чем я помнила по Совету.

Спокойный.

Мне он понравился.

Это тоже раздражало.

— Чем могу помочь?

Кайр посмотрел на окна дома.

Потом на детскую тележку у крыльца.

— Мне сообщили, что здесь находятся четверо детей, зарегистрированных как дети Дейрона Вейла.

— Кто сообщил?

— Совет.

— Быстро.

— Я запросил сведения сам.

— Почему?

Он посмотрел на меня.

В его лице что-то изменилось.

Не смягчилось.

Стало личнее.

— Потому что одной из детей одиннадцать лет, она впервые появилась в центральном реестре шесть лет назад и до этого родилась в приграничной лечебнице Доррена.

Я вспомнила документы Нессы.

— Да.

Кайр продолжил:

— В той же лечебнице одиннадцать лет назад умерла моя младшая сестра.

Я замолчала.

Слишком быстро.

Еще утром у меня были четверо предполагаемых детей Дейрона.

К вечеру возле дома стоял мужчина и говорил, что одна из них может быть его родственницей.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

Ответ был ровным.

Не жестоким.

Просто человек прожил с этой потерей давно.

— Как это связано с Нессой?

Кайр внимательно посмотрел на меня.

— Откуда вы знаете, что я говорю именно о ней?

— Она единственная одиннадцатилетняя.

Он кивнул.

— Верно.

— И?

— Моя сестра родила девочку.

Я почувствовала, как внутри все стало холоднее.

— Вы уверены?

— Да.

— Но сказали, ребенок умер.

На этот раз Кайр смотрел уже не на меня.

Куда-то мимо плеча.

— Мне сообщили, что ребенок не прожил и часа.

— Вы видели тело?

— Нет.

Вот.

Та самая дыра.

Я знала, как выглядят истории, которые потом начинаются со слов «тела не видели».

— Почему только сейчас вы связали ее с Нессой?

— До вчерашнего дня я не знал, что такая девочка существует.

— Вы искали?

Его взгляд вернулся ко мне.

— Одиннадцать лет.

Это прозвучало без театральности.

И поэтому поверилось сразу.

— В документах Нессы мать указана Элара Норн.

— Моей сестре после первого брака принадлежала фамилия Норн.

Я почувствовала, как волосы на руках поднялись.

— Элара Торрен-Норн?

— Да.

Я помнила только имя из свидетельства.

Элара Норн.

Никто не указал прежнюю фамилию.

— Вы хотите увидеть документы?

— Хочу увидеть девочку.

Я напряглась.

— Сначала документы.

Кайр медленно перевел взгляд на меня.

Вот здесь впервые между нами возник настоящий конфликт.

Я увидела человека, привыкшего, что его просьбы выполняют быстро.

Он увидел женщину, которая не собиралась.

— Эйлин...

— Мы познакомились минуту назад.

Он замолчал.

— В доме живет одиннадцатилетний ребенок, который сегодня утром спрашивал, не увезут ли ее отсюда. Я не приведу к ней незнакомого Альфу со словами: «возможно, это твой дядя».

Кайр смотрел на меня несколько секунд.

Я ожидала раздражения.

Получила другое.

— Разумно.

Слово прозвучало так просто, что я на мгновение растерялась.

— Хорошо.

— Но документы хочу увидеть сейчас.

— Это можно.

Я повела его в кабинет.

По дороге Финн высунулся из двери мастерской.

Увидел гостя.

Сразу спрятался.

Кайр заметил.

Ничего не сказал.

В кабинете я достала папку Нессы.

Не все документы.

Только регистрационные.

Кайр снял перчатки.

Руки у него были большие, с несколькими старыми шрамами на пальцах.

Я слишком долго смотрела.

Отвернулась к бумаге.

— Вот.

Он прочитал свидетельство.

На имени матери остановился.

Провел пальцем рядом, не касаясь чернил.

— Элара.

Голос изменился.

Совсем немного.

Мне пришлось напомнить себе, что для него это не загадка в документах.

Имя сестры.

Умершей женщины.

Он перевернул страницу.

— Место рождения совпадает.

— Вы знаете дату?

— Конечно.

Ответ вышел резче.

Он сразу выдохнул.

— Простите.

— Ничего.

Я прекрасно понимала.

Некоторые даты человек не забывает даже если хочет.

Кайр посмотрел следующие бумаги.

— Кто внес ее в центральный реестр?

— Варен Холт.

Он нахмурился.

— Управляющий Дейрона.

— Да.

— Когда?

— Через пять лет после рождения.

— Почему так поздно?

— Пока не знаю.

— Где она была до этого?

— Марта получила ее уже с этими документами.

— От кого?

— Холта.

Кайр положил лист.

— Вы действительно ничего не знали?

Я подняла глаза.

Вот.

Не вопрос из любопытства.

Обвинение.

Тихое.

Но ясное.

— Нет.

— Вы семь лет были женой Дейрона Вейла.

— Я помню.

— Луной его стаи.

— Тоже.

— И не знали, что в двух часах от вашего дома он содержит четырех детей на своем имени?

Я почувствовала знакомый гнев.

Не такой, как на Дейрона.

Там уже была боль.

Здесь только раздражение от мужчины, который приехал в мой дом и за пять минут решил, что понимает степень моей вины.

— Вы хотите услышать ответ или уже выбрали?

Кайр замер.

— Я задаю вопрос.

— Тогда задавайте без готового обвинения.

Он медленно откинулся на спинку стула.

— Хорошо. Как вы могли не знать?

— Очень просто. Расходы шли через общую строку удаленного хозяйства. Дом принадлежал семье Вейлов и находился под управлением Дейрона. Детские записи не входили в социальные отчеты, которые подписывала я. Варен Холт напрямую работал с мужем. А мой муж вчера развелся со мной из-за отсутствия наследника и только после приезда сюда я узнала, что он официально числится отцом четырех детей.

Последнюю часть я собиралась произнести спокойно.

Не получилось.

Кайр перестал выглядеть обвиняющим.

— Из-за отсутствия наследника?

— Да.

Он посмотрел на бумаги.

Потом на меня.

Я не хотела видеть жалость.

К счастью, ее не было.

— И вы увидели эти свидетельства вчера?

— Вчера.

— Дейрон что-нибудь объяснил?

— Я еще не разговаривала с ним после находки.

— Почему?

Вопрос удивил.

— Потому что сегодня утром государственная опека собиралась забрать детей, окно разбито, Том спит на плохой кровати, в доме нет учителя, а если я поеду два часа туда и два обратно ради возможности накричать на бывшего мужа, ничего из этого не изменится.

Кайр смотрел.

Дольше, чем требовалось.

Мне стало неуютно.

— Что?

— Ничего.

— У вас очень выразительное ничего.

Он почти улыбнулся.

— Я пересматриваю первый вывод.

— Быстро.

— Умею.

Мне неожиданно понравилось.

Не то, что подозревал.

То, что не стал цепляться за подозрение только ради собственного достоинства.

— Какой был вывод?

— Что жена Дейрона могла быть частью этой истории.

— А теперь?

— Теперь не знаю.

— Неплохо.

— Не благодарите.

— Не собиралась.

Между нами на секунду появилось что-то странное.

Не дружба.

Не симпатия даже.

Скорее ощущение, что мы оба услышали в другом человека, с которым придется разговаривать честно.

Кайр снова посмотрел на документы.

— У Нессы что-нибудь осталось от матери?

— Не знаю.

За дверью раздался тихий звон.

Что-то металлическое.

Я вспомнила медальон.

Вчера видела у девочки маленькую цепочку, но не рассматривала.

— Возможно.

— Что?

— Медальон.

Кайр сразу выпрямился.

— Какой?

— На ней был небольшой серебряный круг. Или овальный. Не уверена.

Он закрыл глаза.

На секунду.

— У Элары был овальный медальон с двумя горными соснами.

Я почувствовала, как воздух перестал казаться обычным.

Не магически.

Просто слишком много совпадений уже стояло рядом.

— Я не стану просить Нессу снять его ради проверки.

Кайр посмотрел на меня.

— И не надо.

— Вы сейчас серьезно?

— Вполне.

— Приятно удивлена.

— Я постараюсь не привыкать.

Я улыбнулась.

Совсем немного.

Кайр тоже.

И именно в этот момент дверь открылась.

Несса вошла.

Не постучала.

Увидела мужчину.

Остановилась.

Кайр тоже.

Я смотрела на его лицо и впервые увидела, как взрослый сильный мужчина совершенно теряет заранее подготовленные слова.

Не драматично.

Он не побледнел.

Не бросился к девочке.

Просто замер.

Глаза опустились к медальону на ее груди.

Овальному.

С двумя маленькими соснами.

Я теперь видела их сама.

Несса сразу коснулась украшения.

— Что?

Кайр поднял взгляд к ее лицу.

— Ничего.

Она нахмурилась.

— Вы кто?

Вот и первая правильная детская реакция.

Не «дядя».

Не внезапное узнавание крови.

Просто незнакомый мужчина.

Кайр встал.

Мне понравилось, что не подошел.

— Кайр Торрен.

Несса насторожилась.

— Альфа Каменного Хребта?

— Да.

— Зачем вы здесь?

Он посмотрел на меня.

Я не собиралась спасать его от разговора.

Но и позволить рассказать все сразу не могла.

— Господин Торрен проверяет старые документы, — сказала я.

Несса посмотрела на него.

— Наши?

— В том числе, — ответил Кайр.

— Почему?

Он помолчал.

— Потому что в одном из них есть имя человека, которого я знал.

Это была хорошая формулировка.

Правдивая.

Без взрыва чужой жизни.

Несса коснулась медальона.

Кайр снова заметил.

Она тоже.

— Вы на это смотрите.

— Да.

— Почему?

Он сделал паузу.

— У моей сестры был похожий.

Несса стала совсем неподвижной.

Я знала этот ее способ испугаться.

Не отступать.

Замирать.

— Как ее звали?

Кайр ответил:

— Элара.

Несса посмотрела на меня.

Не на него.

На меня.

Как будто я уже несколько раз успела стать человеком, который обязан объяснить, что происходит.

Слишком быстро.

Но отрицать было поздно.

— В твоем свидетельстве мать тоже зовут Элара.

Она знала.

Конечно знала.

— Норн.

— Да.

Кайр говорил очень осторожно:

— Моя сестра после брака носила фамилию Норн.

Несса сжала медальон в кулаке.

— Она умерла.

— Да.

— Марта сказала, при родах.

Я перевела взгляд на Кайра.

Он ответил:

— Мне тоже так сказали.

— А ребенок?

Кайр не успел ответить.

Несса сама продолжила:

— У нее был ребенок?

Вот здесь стало тяжело.

Я встала.

— Несса, мы пока ничего точно не знаем.

— Был?

Она смотрела на Кайра.

Он не стал лгать.

— Девочка.

— Она умерла?

— Мне сказали, что умерла.

Лицо Нессы стало белым.

— А теперь вы думаете, что это я.

Кайр сделал едва заметное движение вперед.

Остановился сам.

— Думаю, это нужно проверить.

— Как?

— Кровной экспертизой.

— Она больно?

Я ответила первой:

— Нет. Берут немного крови.

Несса посмотрела на меня.

— И потом я должна поехать с ним?

— Нет.

Слово прозвучало сразу.

Кайр тоже повернул голову ко мне.

Я продолжила:

— Экспертиза отвечает только на вопрос о родстве. Она не решает, где ты будешь жить завтра.

Несса смотрела уже на Кайра.

— Правда?

Он понял, что вопрос к нему.

— Правда.

— Даже если вы мой дядя?

Я увидела, как трудно ему дался ответ.

Потому что внутри этот мужчина, судя по всему, уже хотел сказать: тогда ты моя семья и поедешь домой.

Но он не сказал.

— Даже тогда.

Несса медленно отпустила медальон.

— Я подумаю.

Кайр кивнул.

— Хорошо.

Она вышла.

Не убежала.

Просто ушла.

Я закрыла дверь.

Потом повернулась к Кайру.

Он стоял у стола.

Руки сжаты.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— Что не начали обещать ей другую жизнь через пять минут после знакомства.

Он посмотрел в сторону двери.

— Я хотел.

— Я заметила.

— Очень сильно.

Теперь голос был совсем другим.

Тише.

Я впервые услышала не Альфу.

Брата женщины, которую он потерял.

Мужчину, который одиннадцать лет искал ребенка и только что увидел на шее незнакомой девочки вещь сестры.

У меня внутри что-то отозвалось.

Не жалость.

Наверное, узнавание.

Последние дни мы оба обнаруживали, что жизнь, которую считали законченной или понятной, существовала где-то рядом в совершенно другой форме.

— Кровная экспертиза даст ответ, — сказала я.

— Да.

— Если она согласится.

Кайр посмотрел на меня.

— Ей одиннадцать.

— Я знаю.

— Юридическое согласие может дать опекун.

— Сейчас официальный опекун Дейрон.

Его лицо сразу стало жестче.

— Тогда я добьюсь судебного разрешения.

Вот.

Альфа вернулся.

Решить.

Добиться.

Забрать препятствие.

Я вдруг увидела Дейрона так ясно, что стало неприятно.

— Кайр.

Он замолчал.

Я впервые назвала его по имени.

Кажется, он тоже заметил.

— Что?

— Сначала спросим Нессу.

— Если она откажется?

— Тогда подождем.

— Я ждал одиннадцать лет.

— Она не обязана компенсировать вам эти годы.

Слова прозвучали жестче, чем я собиралась.

Кайр посмотрел на меня.

В глазах появилось раздражение.

— Вы не понимаете.

— Конечно не понимаю. Моя сестра не умирала при родах, и я не искала ее ребенка.

— Тогда...

— Но я понимаю, что сегодня утром эта девочка боялась, что ее увезут из дома. Если вечером другой Альфа скажет, что имеет право взять кровь или получить решение суда потому, что слишком долго ждал, для нее мало что изменится.

В комнате стало тихо.

Кайр не ответил сразу.

Я видела, что ему не нравится.

И еще видела, что он слушает.

Это было важнее.

— Я не собираюсь ее пугать, — сказал он наконец.

— Хорошо.

— Но проверка нужна.

— Нужна.

— Тогда в чем мы спорим?

— В том, кто первым принимает решение о ее теле.

Он медленно выдохнул.

— Вы всегда так формулируете?

— Когда люди начинают забывать суть.

— Я не забыл.

— Тогда отлично.

Кайр провел ладонью по волосам.

Раздражение не исчезло.

Но голос стал спокойнее.

— Я поговорю с ней. Без давления.

— Лучше не сегодня.

— Почему?

— Потому что она только что узнала, что мать, о которой знает две фразы, может оказаться вашей сестрой. Дайте ей хотя бы поужинать.

Он посмотрел на меня.

И неожиданно усмехнулся.

— Поужинать.

— Да.

— Вы серьезно?

— Очень.

— Я приехал сюда, потому что, возможно, нашел дочь моей погибшей сестры.

— А она ребенок, который сейчас должен есть суп, а не участвовать в вашей семейной драме до полуночи.

Кайр закрыл глаза.

Потом тихо рассмеялся.

Не громко.

Усталый звук.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Пусть ужинает.

— Как великодушно.

Он снова посмотрел на меня.

Теперь раздражение почти исчезло.

Осталось что-то теплое.

Опасное именно своей обычностью.

— Вы сложная женщина, Эйлин Моррен.

— Вчера муж объяснил Совету, что меня проще заменить.

Слова вырвались прежде, чем я решила, хочу ли их произносить.

Кайр перестал улыбаться.

Я сразу пожалела.

Не потому, что стыдилась.

Потому что не хотела превращать этого мужчину в слушателя истории моего развода на первой встрече.

— Простите.

— За что?

— Это не ваше дело.

— Нет.

Он произнес это спокойно.

И не добавил ничего.

Не спросил подробностей.

Не сказал, что Дейрон идиот.

Не начал убеждать меня, что я прекрасная женщина.

Просто оставил фразу там, где я ее положила.

Почему-то это подействовало сильнее любого утешения.

Я отвела взгляд.

— Мне нужно заказать одежду детям.

— Это попытка сменить тему?

— Да.

— Успешная.

Мы вышли из кабинета.

В коридоре стоял Финн.

На этот раз мальчик даже не делал вид, что шел мимо.

— Вы Альфа Торрен?

— Да.

— У вас в Каменном Хребте делают механические замки?

Кайр явно ожидал другой вопрос.

— Делают.

— Хорошие?

— Некоторые.

— Лучше сероборских?

Я остановилась.

Это было почти дипломатическое столкновение.

Кайр посмотрел на меня.

— Что отвечать?

— Вы Альфа.

— Очень полезно.

Финн ждал.

— В Каменном Хребте есть один мастер, который делает хорошие замки, — сказал Кайр. — Но если сравнивать все замки двух стай, придется провести исследование.

Мальчик одобрительно кивнул.

— Правильно.

И ушел.

Кайр смотрел ему вслед.

— Это Финн?

— Да.

— Он всегда такой?

— Знаю его сутки.

— Справедливо.

Мы спустились.

Кайр задержался до ужина.

Не потому, что я пригласила.

Его конь устал, а дорога обратно занимала несколько часов. Марта совершенно естественно поставила еще одну тарелку.

Я могла попросить его уехать.

Не стала.

Наверное, потому что Несса сама пришла в столовую.

Если бы она спряталась, я бы закончила визит.

Она села между Леей и Томом.

Кайр выбрал место напротив меня, не рядом с ней.

Еще один правильный выбор.

Том рассматривал его почти так же, как вчера меня.

— Вы большой.

Кайр посмотрел на себя.

— Мне говорили.

— Вы превращаетесь в большого волка?

Я невольно улыбнулась.

Вот и главный вопрос этого дома.

— Довольно, — ответил Кайр.

— Больше Эйлин?

Тишина.

Я подняла брови.

Кайр посмотрел на меня с откровенным интересом.

— Мы еще не сравнивали.

Финн фыркнул.

Несса закрыла лицо ладонью.

Лея впервые тихо засмеялась.

Том совершенно серьезно сказал:

— Надо сравнить.

— Не надо, — одновременно ответили мы с Кайром.

Дети засмеялись уже все.

Даже Несса.

Я смотрела на нее и видела, как на несколько секунд исчезла серьезность.

Просто одиннадцатилетняя девочка.

Рядом с ней сидел мужчина, который, возможно, был ее родным дядей.

Он не пытался сделать этот вечер другим.

Не задавал вопросов.

Не рассматривал ее слишком открыто.

Хотя иногда взгляд все равно задерживался.

Я замечала.

Несса тоже.

Но терпела.

За ужином Кайр разговаривал в основном с Финном о замках и с Томом о волках.

Лея молчала почти все время.

Когда Хеста принесла яблочный пирог, девочка случайно уронила ложку.

Кайр поднял.

Не подал ей в руку.

Положил рядом.

Лея тихо сказала:

— Спасибо.

— Пожалуйста.

И все.

Он не пытался заставить застенчивого ребенка разговаривать.

Мне это понравилось.

Слишком много вещей сегодня мне в нем нравилось.

Я решила списать на усталость.

После ужина Несса ушла наверх с младшими.

Кайр проводил ее взглядом.

— Она всегда укладывает их?

— Похоже.

— Ей одиннадцать.

— Именно.

— Почему взрослая женщина, которая получала деньги за детей, позволяла это?

В голосе появилась жесткость.

Я сразу почувствовала желание защитить Марту.

— Потому что Марта одна в доме с четырьмя детьми, кухаркой и человеком, который приходит два раза в неделю. Не нужно искать виноватого в каждой плохой кровати.

Кайр посмотрел на меня.

— Я не ищу.

— Звучало именно так.

— Вам нравится спорить со мной?

Я задумалась.

— Пока не решила.

Он усмехнулся.

— Мне кажется, решили.

В передней он надел пальто.

Я стояла рядом.

Расстояние было обычным.

Почему-то я его замечала.

Кайр пах холодным воздухом, кожей и лесом.

Не какой-то особенной магией Альфы.

Просто мужчина провел день в дороге.

Мое тело отреагировало неожиданно.

Очень тихо.

Желанием подойти немного ближе.

Я разозлилась на себя.

Вчера закончился мой брак.

Не самое подходящее время замечать чужие плечи.

Хотя, если подумать, тело не подписывало брачного договора и не обязано было соблюдать траурный срок.

Я отвела взгляд к воротам.

— Завтра я отправлю запрос на кровную экспертизу.

Кайр застегнул пальто.

— Я могу организовать быстрее через свою стаю.

— Нет.

Он посмотрел.

— Почему?

— Потому что это будет официальная проверка через независимого родоведа.

— Моим специалистам вы не доверяете.

— Дело не в доверии. Если результат потом придется использовать в Совете, мне не нужна экспертиза, оплаченная человеком, который хочет подтвердить родство.

Кайр несколько секунд молчал.

— Правильно.

Я удивилась.

— Вы сегодня слишком часто соглашаетесь.

— Не привыкайте.

— Эту фразу обычно говорю я.

— Теперь поздно.

Он вышел на крыльцо.

Кучер уже вывел коня.

Я неожиданно спросила:

— Кайр.

Он повернулся.

— Да?

— Если Несса окажется вашей племянницей, что вы будете делать?

Вопрос был важнее, чем я хотела показать.

Он посмотрел в сторону верхних окон.

— Заберу ее домой.

Слишком быстро.

Вот оно.

Я почувствовала разочарование.

Не потому, что он хотел семью.

Потому что снова решение уже существовало до разговора с ребенком.

Кайр увидел мое лицо.

— Что?

— Ничего.

— Это неправда.

— Мы обсудим после результата.

— Эйлин.

Я посмотрела на него.

— Сегодня утром Несса боялась, что государственная опека заберет ее от этих детей. Вечером она узнает, что вы, возможно, родственник. Если завтра вы подтвердите кровь и сразу скажете, что она должна уехать, для нее изменится только имя взрослого, который решил.

Кайр нахмурился.

— Если она дочь моей сестры, ее место с семьей.

— Она уже живет с семьей.

— Эти дети ей не родственники.

— Вы уверены, что ребенок определяет семью только по крови?

Он замолчал.

Я продолжила мягче:

— Возможно, она захочет жить у вас. Возможно, нет. Возможно, захочет сначала узнать вас.

— Я не собираюсь тащить ее силой.

— Хорошо.

— Но она ребенок.

— Именно.

— Взрослые иногда должны принимать решения.

— Да. В вопросах безопасности. Лечения. Учебы. Но если у вас есть время не ломать ей жизнь за один день, почему бы им не воспользоваться?

Кайр долго смотрел на меня.

В его лице было что-то тяжелое.

— Потому что я одиннадцать лет думал, что она мертва.

Вот теперь я услышала настоящую причину.

Не титул.

Не право.

Страх снова потерять.

Я почувствовала, как собственная жесткость становится мягче.

— Я понимаю.

— Нет.

— Не полностью. Но понимаю достаточно, чтобы не считать вас чудовищем.

Он почти улыбнулся.

— Высокая оценка.

— Я сегодня экономлю похвалу.

— Заметно.

Я подошла на одну ступень ближе.

Не специально.

Только чтобы говорить тише.

— Если она ваша, вы ее уже нашли. Вам не нужно забирать ее завтра, чтобы находка стала настоящей.

Кайр опустил взгляд на меня.

Мы стояли близко.

Впервые по-настоящему.

Я видела светлую полоску старого шрама возле его подбородка.

Чувствовала тепло, несмотря на прохладный воздух.

Его взгляд задержался на моем лице.

Не на губах.

Но слишком внимательно.

Мне стало трудно помнить, о чем мы спорили.

Это было глупо.

И очень живо.

Кайр первым отступил.

Совсем немного.

— Подождем экспертизу.

— Хорошо.

— Но если подтвердится, я не обещаю быть спокойным.

— Я и не просила.

— Вы вообще мало просите.

Фраза задела неожиданно.

Потому что была правдой.

Я почти всегда делала сама.

Особенно последние годы.

— Спокойной дороги, Альфа Торрен.

Он понял, что я закрыла личную часть разговора.

— Кайр.

— Что?

— Если вы называете меня Альфой только когда хотите поставить на место, я начинаю замечать закономерность.

Я не удержалась.

— Полезный навык.

Он улыбнулся.

На этот раз открыто.

И стал намного моложе своих тридцати восьми.

Опасно привлекательным.

Я вдруг поняла, что тоже улыбаюсь.

— До завтра, Эйлин.

— Вы уже решили, что приедете?

— Да.

— Вот опять.

— Завтра утром Совет пришлет представителя по вашей лицензии. Я тоже имею право присутствовать как заявитель по возможному родству.

— Хорошо. Тогда до завтра.

Кайр сел на коня.

Я смотрела, как он уезжает по аллее.

Только когда ворота закрылись, заметила Нессу в верхнем окне.

Она сразу отошла.

Я поднялась к ней.

Девочка сидела на кровати и расплетала косу.

Младших не было.

— Где остальные?

— Финн показывает Тому новую кровать. Лея у Марты.

Я села на стул.

Не на кровать.

— Хочешь поговорить?

— Нет.

— Хорошо.

Она продолжила расплетать.

Я подождала.

Через минуту Несса сама спросила:

— Он правда искал меня?

— Ребенка своей сестры.

— Это не то же самое.

— Верно.

Она посмотрела.

— Вы всегда отвечаете так?

— Как?

— Не говорите то, чего не знаете.

Я улыбнулась.

— Стараюсь.

— Взрослые обычно придумывают.

— Иногда думают, что так будет легче.

— Не легче.

— Я знаю.

Несса положила ленту на колени.

— Если кровь совпадет, я должна его любить?

Вопрос ударил сильнее, чем все сегодняшние бумаги.

— Нет.

— А он меня?

— Не знаю, что он будет чувствовать.

Она нахмурилась.

— Он смотрел странно.

— Думаю, потому что ты похожа на человека, которого он любил.

— На маму?

— Возможно.

Несса опустила взгляд.

— Я ее почти не помню.

— Это нормально.

— Нет.

— Почему?

— Если он помнит, а я нет, получится, что она ему больше семья.

Я медленно выдохнула.

— Несса, память не соревнование.

Она молчала.

— Ты была младенцем, когда она умерла. Ты не обязана помнить человека, чтобы быть его дочерью.

— А если я не хочу жить у него?

— Тогда ты это скажешь.

— А он послушает?

Я вспомнила разговор у крыльца.

— Ему придется.

— Вы заставите?

Вот тут я улыбнулась.

— Постараюсь убедить.

— А если не получится?

— Тогда Совет.

Несса наконец улыбнулась.

— Вы любите Совет?

— Нет.

— Но все время им угрожаете.

— Потому что иногда он полезен.

Она легла на подушку.

— Я подумаю про кровь.

— Хорошо.

— Не завтра утром.

— Хорошо.

— Может, после обеда.

— Как скажешь.

Я встала.

У двери она позвала:

— Эйлин.

Я повернулась.

Впервые без «госпожа».

— Да?

— Кайр красивый.

Я замерла.

Несса смотрела совершенно серьезно.

— Тебе одиннадцать.

— Я не сказала, что хочу за него замуж.

— Хорошо.

— Просто красивый.

— Спи.

— Вы тоже заметили.

— Несса.

Она рассмеялась.

Я закрыла дверь.

И только в коридоре позволила себе признать:

заметила.

К сожалению, очень хорошо.

Утром временная лицензия Рябинового Дома пришла раньше завтрака.

Тридцать дней.

Я прочитала документ трижды.

Не потому, что не верила.

Потому что хотелось видеть собственное имя в строке ответственного лица.

Эйлин Моррен.

Не Луна Серого Бора.

Не супруга Альфы.

Не представитель Дейрона.

Я.

Внизу стояли условия проверки через месяц.

Я уже начала составлять список.

Хеста принесла кашу.

Марта вошла с новой ведомостью одежды.

Финн спорил во дворе с плотником о том, какой замок нужно ставить на его ящик.

Том бегал вокруг новой кровати и утверждал, что теперь она слишком высокая.

Лея кормила неизвестно откуда появившегося серого кота.

Несса спустилась последней.

Посмотрела на меня.

— Получили?

Я подняла документ.

— Месяц.

Том услышал.

— Месяц это много?

— Тридцать дней, — сказал Финн.

— А потом?

Я посмотрела на детей.

— Потом получим еще.

На этот раз никто не спросил, уверена ли я.

Через час у ворот остановилась карета Совета.

За ней еще одна.

На второй двери был знак Каменного Хребта.

Кайр приехал.

Я увидела его из окна и почувствовала совершенно неуместное тепло где-то под ребрами.

Не счастье.

Не любовь.

До любви между нами было еще слишком много незнакомого.

Просто ожидание человека, которого хотелось увидеть снова.

И после семи лет брака, закончившегося вчера, это чувство показалось почти запрещенным.

Я все равно пошла открывать дверь сама.

Потому что моя жизнь больше не обязана была двигаться только с той скоростью, которую кто-то другой считал правильной.

Глава 3. Дом, который стал приютом

Кайр приехал не один.

Из первой кареты вышел тот самый Иллар Рейн, который вчера дал мне сорок восемь часов и временно оставил детей в Рябиновом Доме. Сегодня он выглядел значительно бодрее и нес уже не одну папку, а три.

Из второй кареты появился Кайр.

За ним спустилась женщина лет сорока в темно-синем дорожном платье. Высокая, худощавая, с собранными в строгий узел волосами и небольшим лекарским знаком на воротнике.

Я остановилась на крыльце.

— Вы привезли мне проверку и лекаря одновременно?

Кайр поднялся по ступеням.

— Лекаря я привез отдельно от проверки.

— Я уже вызвала своего.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Женщина рядом с ним посмотрела на меня с легким интересом.

Кайр сказал:

— Это Ирма Вейр. Она работает с детьми оборотней в Каменном Хребте. Я попросил ее приехать из-за Нессы.

Вот теперь причина была понятна.

— Для кровной экспертизы?

— Нет. Для обычного осмотра перед ней. Если Несса вообще согласится.

Последние слова он произнес специально.

Я заметила.

— Она пока не решила.

— Я не спрашивал.

Это мне понравилось.

Не настолько, чтобы сразу стать приветливее.

Но достаточно.

Я протянула Ирме руку.

— Эйлин Моррен.

— Ирма Вейр. Спасибо, что разрешили приехать.

— Разрешила?

Я посмотрела на Кайра.

Он спокойно выдержал взгляд.

— Я отправил сообщение утром. Марта ответила, что вы не возражаете против визита лекаря.

Я вспомнила.

Марта действительно спросила за завтраком, может ли приехать специалист из Каменного Хребта.

Я ответила, что еще один врач детям не повредит.

Имя не уточнила.

— Тогда претензия снимается.

— Успел испугаться.

— Не похоже.

Иллар Рейн кашлянул.

— Если вы закончили знакомство, у нас сегодня довольно длинная проверка.

— Начинайте, — сказала я.

— С документов.

Это всегда было хорошее начало.

Мы прошли в кабинет.

Новая книга расходов лежала на столе рядом с временной лицензией.

Иллар заметил ее сразу.

— Уже завели?

— Вчера.

Он открыл.

На первой странице стояли четыре имени.

Несса.

Финн.

Лея.

Том.

Отдельно расходы дома.

Иллар просмотрел несколько строк.

— Хорошо.

— Вы вчера сказали вести отдельный учет.

— Я не ожидал, что к утру увижу готовую форму.

— Я не ожидала, что через день после развода буду открывать приют.

Кайр стоял у окна.

Не вмешивался.

Но я чувствовала его внимание.

Почему-то особенно ясно.

Не как взгляд мужчины на женщину.

Пока нет.

Скорее он снова оценивал, кто я такая.

И мне неожиданно хотелось, чтобы вывод оказался хорошим.

Это было глупо.

Я едва его знала.

Вчера он приехал с подозрением, что я могла участвовать в истории с детьми.

Сегодня я уже ловила себя на желании увидеть, как его взгляд меняется, когда Иллар хвалит учет.

Неприятная слабость.

Я решила считать ее усталостью.

— Состояние дома за сутки изменилось? — спросил Иллар.

— Окно заменено.

— Кровать?

— Готова.

— Одежда?

— Сегодня приедет портниха и сапожник.

— Учитель?

Вот здесь я замолчала.

— Пока нет.

— Госпожа Моррен.

— Я ищу.

— Для постоянной лицензии это обязательно.

— До нее еще двадцать девять дней.

— Не советую ждать последний.

— Я и не собираюсь.

Кайр впервые вмешался:

— В деревне Роуд есть учительница, которая раньше работала в школе Серого Бора.

Я повернулась.

— Почему больше не работает?

— Вышла замуж и переехала ближе к Рябиновой Долине.

— Имя?

— Вейна Росс.

— Вы ее знаете?

— Видел несколько раз. Ее старший сын служит у меня.

Я записала.

— Спасибо.

Кайр явно ждал продолжения.

— Что?

— Ничего.

— У вас сегодня очень много этого слова.

Он улыбнулся.

— Я думал, вы откажетесь от любого предложения только потому, что оно от меня.

— Я отказываюсь, когда предложение дает вам больше власти, чем мне нужно.

Иллар поднял голову от бумаги.

Ирма с интересом посмотрела на Кайра.

Он не обиделся.

— Тогда буду внимательнее.

— Полезно.

Я снова записала имя учительницы.

После документов начался осмотр.

Дом вчера уже проверяли, но сегодня Иллар шел значительно глубже.

Его интересовало, можно ли дать не просто временное разрешение, а запустить полноценную процедуру лицензирования.

Мы начали с кухни.

Хеста встречала комиссию так, будто Совет лично обвинял ее в плохом супе.

Она поставила на стол три банки крупы, два мешка муки и счет мясника.

— Запасы на сколько? — спросил Иллар.

— Если дети едят как вчера, на две недели.

Финн, проходивший мимо, остановился.

— Я ел один кусок пирога.

Хеста повернулась.

— Ты ел три.

— Один был маленький.

— Маленький кусок тоже кусок.

— Тогда два с половиной.

Иллар посмотрел на меня.

— Учет продуктов тоже будете вести отдельно по детям?

— Нет.

Он чуть улыбнулся.

— Рад слышать.

Финн уже собирался уйти, когда Кайр спросил:

— Новый ящик получил?

Мальчик сразу оживился.

— Да.

— Замок?

— Плохой.

— Почему?

— Я открыл шпилькой.

Кайр поднял бровь.

— За сколько?

— Не засекал.

— Тогда рано говорить, что плохой.

Финн задумался.

— Я еще раз попробую.

— Только не ломай.

— Если сломается от шпильки, значит, все равно плохой.

Кайр посмотрел на меня.

— У вас будет интересная жизнь.

— Уже.

Финн ушел.

Я проводила его взглядом.

Не заметила, что улыбаюсь, пока не увидела выражение Кайра.

— Что?

— Ничего.

— Опять.

— Вам идет.

— Что?

— Когда вы забываете хмуриться.

Я почувствовала тепло в лице.

Совершенно неуместное.

Иллар шел впереди и ничего не слышал.

Ирма, к сожалению, слышала прекрасно.

Я увидела легкую улыбку и сразу отвернулась к кладовой.

— Проверяйте муку.

Кайр тихо рассмеялся.

На втором этаже Ирма попросила сначала поговорить с детьми без всех остальных взрослых.

Я согласилась.

Кайр тоже.

Несса вышла из комнаты, увидела женщину и напряглась.

— Это лекарь, — сказала я. — Не для крови. Просто поговорить и посмотреть, все ли у тебя хорошо.

— Я вчера уже была у лекаря.

— Знаю.

Ирма сама подошла ближе, но остановилась примерно в двух шагах.

— Если не хочешь второго осмотра, я не буду.

Несса посмотрела на нее.

— Совсем?

— Совсем.

— Тогда зачем вы приехали?

— Я много работаю с детьми, которые впервые узнают о родственниках или переезжают между стаями. Господин Торрен попросил меня помочь, если тебе понадобится.

Несса перевела взгляд на Кайра.

Он стоял дальше всех.

— Вы попросили?

— Да.

— Потому что думаете, что я ваша племянница?

— Да.

Она снова посмотрела на Ирму.

— Я не переезжаю.

— Я и не говорила, что переезжаешь, — ответила та.

Несса явно не ожидала.

— Можно просто поговорить?

— Можно.

— Без него?

Она показала на Кайра.

Он усмехнулся.

— Особенно без меня.

— И без Эйлин.

Теперь уже я удивилась.

Но ответила:

— Хорошо.

Несса зашла с Ирмой в комнату и закрыла дверь.

Кайр некоторое время смотрел на нее.

— Не нравится?

— Что?

— Что она не захотела говорить при тебе.

Он медленно выдохнул.

— Мне вообще мало что нравится в ситуации, где ребенок моей сестры, возможно, живет в двух часах от меня одиннадцать лет, а я узнаю об этом из реестра.

— Но?

— Но я обещал не решать все за первый день.

Я посмотрела на него.

— Быстро учитесь.

— Приходится. Здесь одна женщина постоянно напоминает.

— Полезная женщина.

Его взгляд задержался на мне.

— Да.

Всего одно слово.

И почему-то я почувствовала его слишком сильно.

Мы стояли в обычном коридоре.

За стеной лекарь разговаривал с ребенком.

Внизу кто-то стучал молотком.

Из кухни доносился запах горячего хлеба.

Ничего романтического.

Но Кайр смотрел так, будто впервые видел во мне не бывшую жену другого Альфы и не хозяйку дома с подозрительными детьми.

Просто женщину.

Я первой отвела взгляд.

— У нас еще крыша.

— Очень удачная тема.

— Почему?

— Совершенно не опасная.

Я пошла к лестнице.

— Вы сегодня особенно разговорчивы.

— Видимо, вы хорошо влияете.

— Не делайте поспешных выводов.

Крыша действительно оказалась проблемой.

Не аварийной.

Но если зимой выпадет много снега, западная часть могла начать протекать.

Мастер, которого вызвала Марта, стоял во дворе и объяснял мне, что нужно заменить примерно четверть покрытия.

Цена была неприятной.

Не невозможной.

Но неприятной.

— Можно сделать в два этапа, — сказал он. — Сейчас самое плохое. Весной остальное.

Я посмотрела на крышу.

— А если зима тяжелая?

— Тогда весной работы будет больше.

Кайр стоял рядом.

Я чувствовала, что он что-то хочет сказать.

— Говорите.

— У меня есть кровельщик.

— У вас есть все?

— Нет. Сапожника не привез.

— Пока.

Он улыбнулся.

— Мой мастер сейчас работает в деревне за перевалом. Закончил раньше срока. Если попросить, завтра осмотрит крышу.

— Сколько?

— Что?

— Стоит его работа.

— Я могу...

— Кайр.

Он замолчал.

— Сколько?

— Не знаю точно.

— Тогда узнайте.

— Это один мастер.

— И?

— Я могу просто отправить человека.

— Не можете.

Он посмотрел на меня.

Я объяснила:

— Если ваш мастер делает ремонт бесплатно, потому что вы Альфа Каменного Хребта и попросили помочь женщине, у которой временный приют, это уже не просто мастер. Это ваша помощь дому.

— Да.

— А я пока не хочу, чтобы Рябиновый Дом существовал за счет соседнего Альфы.

— Почему?

— Потому что через месяц Совет спросит, могу ли я содержать его самостоятельно. Я хочу ответить да.

Кайр несколько секунд молчал.

— Хорошо.

Я даже не ожидала, что он согласится так быстро.

— Но специалиста могу рекомендовать?

— Можете.

— И если цена вас устроит, договор будет между вами.

— Именно.

— Даже если я попрошу его приехать быстрее?

Я подумала.

— Это допустимо.

— Как щедро.

— Не испытывайте.

Мастер рядом с нами явно не понимал, что происходит.

Кайр повернулся к нему:

— Никого не заменяю. Госпожа Моррен сама решит после второго осмотра.

Мужчина кивнул.

— Мне без разницы, кто делает. Только до снега лучше закончить.

Когда он ушел, Кайр сказал:

— Вы действительно собираетесь оплачивать все из своих денег?

— Сначала да.

— Приют может получать пожертвования.

— После постоянной лицензии.

— Моя стая могла бы...

Я повернулась.

Он поднял ладони.

— Уже понял. Не сейчас.

— Спасибо.

— Но потом не запрещайте помогать детям только потому, что боитесь оказаться мне обязанной.

Фраза задела.

Потому что была слишком близко к правде.

— Я не боюсь.

— Боитесь.

Я прищурилась.

— Мы знакомы меньше двух дней.

— И оба оборотни. Я слышу, когда вы начинаете дышать чуть быстрее.

— Это совершенно нечестный аргумент.

— Но точный.

— Повышенное обоняние и слух не дают вам право считать, что вы знаете причину.

Кайр сразу кивнул.

— Верно.

Я замолчала.

Он тоже.

И вот это было опаснее спора.

Потому что мужчина не начал защищать свое наблюдение.

Просто признал границу.

Дейрон почти всегда объяснял, почему его вывод все равно правильнее.

Кайр мог остановиться.

Я не хотела сравнивать.

И все же сравнивала.

— Я не хочу снова жить в ситуации, где мужчина сначала помогает, а потом оказывается, что половина моей жизни держится на его возможностях, — сказала я.

Не собиралась говорить настолько прямо.

Но слова уже вышли.

Кайр смотрел серьезно.

— Это Дейрон?

— В основном.

— Он использовал помощь как долг?

Я подумала.

— Нет. Было бы проще, если бы использовал.

— Не понимаю.

— Он помогал, решал, организовывал. Потом в какой-то момент все стало настолько переплетено, что я уже сама не знала, где мои решения, а где его. Я не хочу снова обнаружить через несколько лет, что дом мой только на бумаге, а без другого человека не могу вызвать мастера.

Кайр посмотрел на крышу.

— Тогда вызывайте сами.

Я неожиданно рассмеялась.

— И все?

— А что я должен сказать?

— Не знаю. Обычно люди начинают убеждать, что они другие.

Он повернулся ко мне.

— Я другой человек. Но вы не обязаны верить на второй день.

Я перестала смеяться.

Так просто.

Без обещания, что никогда не причинит боль.

Без рассказа о собственной исключительности.

В груди стало тепло.

Уже не от смущения.

От чего-то более тихого.

— Дайте контакт кровельщика, — сказала я.

— Дам.

— И лекаря тоже можно оставить в списке специалистов приюта, если она согласится работать по договору.

Кайр улыбнулся.

— Большой прогресс.

— Не испортите.

К полудню временная проверка перешла в самую неприятную часть.

Документы детей.

Иллар разложил их на столе.

Я принесла свои вчерашние записи.

Кайр остался, потому что официально подал заявление о возможном родстве с Нессой.

Ирма пока сидела с детьми.

— Начнем с регистраций, — сказал Иллар.

Я подвинула ему список дат.

— Я уже заметила одно совпадение.

— Какое?

— Несса, Финн и Лея родились в разные годы, но появились в центральном реестре почти одновременно.

Иллар быстро проверил.

— Да.

— Почему?

— Поздняя регистрация допускается, если ребенок жил в удаленной общине или документы были утрачены.

— Трое разных детей в течение одного месяца?

— Не запрещено.

— Регистратор один.

Он посмотрел.

— Варен Холт.

Кайр нахмурился.

— Он имел право регистрировать рождения?

— В тот период временно исполнял обязанности старшего регистратора Серого Бора, — ответил Иллар.

— Удобно, — сказала я.

Иллар поднял взгляд.

— Это наблюдение или обвинение?

— Пока наблюдение.

Кайр едва заметно улыбнулся.

Я проигнорировала.

— У каждого документа есть первичное основание? — спросила я.

Иллар начал разбирать приложения.

У Нессы — справка лечебницы Доррена.

Копия.

Не оригинал.

У Финна — запись из поселкового журнала.

У Леи — свидетельство лекаря и двух свидетелей.

— Где оригиналы? — спросила я.

— Должны храниться в районных архивах.

— Запросим.

— Конечно.

— У Тома регистрация обычная?

— Почти.

Почти мне не понравилось.

— Что значит почти?

Иллар показал.

Том был зарегистрирован через три недели после рождения.

Срок нормальный.

Но отцовство Дейрона подтверждалось его личным заявлением.

Материнская подпись отсутствовала.

Причина:

мать умерла после родов.

— Имя?

— Амира Белл.

— Где умерла?

— В лечебном доме Серого Бора.

Я знала это место.

Не посещала каждый случай лично, но отчеты получала.

Пять лет назад.

Я могла даже подписывать финансирование лечения женщины, ребенок которой потом оказался записан на моего мужа.

Стало неприятно.

— Мне нужны лечебные журналы.

Иллар кивнул.

— Запрошу.

Кайр спросил:

— Почему ни по одному ребенку не проводили кровную проверку?

— Потому что Дейрон признал отцовство добровольно.

— И этого достаточно?

— По старой процедуре в удаленных районах да, если никто не оспаривает.

Я посмотрела на него.

— Я оспариваю.

Иллар поднял брови.

— На каком основании?

Хороший вопрос.

Нельзя было сказать:

потому что я прожила с ним семь лет и мне не нравится эта история.

— На основании противоречий в регистрациях и возможного родства Нессы с семьей Торрен.

Кайр добавил:

— Я официально прошу экспертизу по ней.

Иллар записал.

Я продолжила:

— Если ее отцовство окажется ложным, нужно проверить остальных.

— Это разумно.

— Тогда оформляйте.

Он посмотрел на меня.

— Для принудительной экспертизы самого Дейрона понадобится решение Совета.

— Почему принудительной?

— Он может предоставить образец добровольно.

Кайр тихо сказал:

— Не предоставит.

Я посмотрела на него.

— Почему уверены?

— Если документы правдивы, ему нечего терять. Если ложные, он будет тянуть.

— Может быть.

— Хотите поспорить?

— Нет. Просто не люблю выводы раньше действий.

Его улыбка стала чуть шире.

— Вы быстро перенимаете хорошие привычки.

— Не ваши.

После обеда Иллар уехал с копиями документов.

Пообещал направить запросы в архивы и подготовить официальное предложение о кровной проверке.

Временная лицензия оставалась действующей.

Детей никто не забирал.

Это было главное.

Кайр тоже собирался уехать, но Несса сама подошла к нему в передней.

Я стояла чуть в стороне.

— Я согласна.

Он сразу понял.

— На проверку?

— Да.

— Сегодня не нужно.

— Почему?

— Потому что ты только сейчас решила. В Ардене есть независимый родовед. Он может приехать завтра или послезавтра.

Несса посмотрела на меня.

— Независимый это не его?

— Не его, — сказала я.

— И не Дейрона?

— И не Дейрона.

— Тогда хорошо.

Кайр явно хотел спросить что-то еще.

Удержался.

Несса уже повернулась к лестнице.

Потом остановилась.

— Если вы мой дядя, у вас есть еще семья?

Голос Кайра изменился.

— Есть.

— Какая?

— Мать. Старший брат живет отдельно. Две двоюродные сестры. Много людей в стае, которые помнили Элару.

Несса сжала пальцы.

— Они будут смотреть на меня?

— Наверное.

Она нахмурилась.

Кайр сразу добавил:

— Но только если ты захочешь с ними встретиться.

— А если не захочу?

— Тогда не встретишься сейчас.

Я почувствовала тепло.

Он действительно слушал вчера.

Несса посмотрела на него внимательнее.

— Хорошо.

Она ушла.

Кайр еще несколько секунд стоял неподвижно.

— Тяжело? — спросила я.

Он выдохнул.

— Очень.

— Но вы справились.

— Не уверен.

— Не начали рассказывать, как все будут счастливы и как скоро она переедет.

Он посмотрел на меня.

— Я обещал.

— Люди часто обещают, когда им легко.

Кайр задержал взгляд.

— Вы очень мало ждете от мужчин.

Я почувствовала укол раздражения.

— Не надо.

— Что?

— Делать вывод обо всей моей жизни из одного брака.

Он сразу стал серьезнее.

— Простите.

Я удивилась.

— Быстро.

— А надо медленнее?

— Нет.

Мы вышли на крыльцо.

День был светлый, прохладный.

Сад пах влажной землей и яблоками.

За домом кто-то снова стучал молотком.

Финн, скорее всего, уже проверял новый ящик на прочность.

Кайр остановился рядом.

— Я не хотел жалеть вас.

— Хорошо.

— И не думаю, что вы слабая.

— Еще лучше.

— Но иногда вы говорите так, будто заранее ждете, что любое добро потом выставят счетом.

Я посмотрела вперед.

Он был прав.

Не полностью.

Но достаточно.

— Возможно.

— Я не буду спорить.

— Спасибо.

— Вот только не отказывайтесь от помощи детям из принципа.

— Я уже сказала, что после лицензии рассмотрю пожертвования.

— Не обязательно мои.

— Тем более.

Он усмехнулся.

— Мне нравится, как вы умеете согласиться так, чтобы человек все равно чувствовал поражение.

Я повернулась.

— Вам обязательно выигрывать?

— Нет.

— Тогда почему поражение?

Кайр посмотрел на меня.

— Потому что рядом с вами почему-то хочется производить хорошее впечатление.

Я замерла.

Он сказал это спокойно.

Без улыбки.

Без игры.

И именно поэтому я почувствовала, как сердце действительно ускорилось.

Не как в дешевой истории про Альфу.

Не от магии.

Не потому, что волчица внутри меня выбрала мужчину.

У меня не было отдельной волчицы, которая принимала решения вместо меня.

Просто привлекательный мужчина стоял рядом и признался, что хочет мне нравиться.

После семи лет брака это оказалось неожиданно чувственно.

Я отвела взгляд.

— Пока получается не всегда.

— Значит, есть куда расти.

— Самоуверенно.

— Я Альфа.

— Вот именно этого лучше не говорить.

Кайр рассмеялся.

Мне нравился его смех.

Не громкий.

Низкий.

Очень живой.

Я почувствовала, что тоже улыбаюсь, и не стала прятать.

— До завтра? — спросил он.

— Вы снова приедете?

— Если родовед сможет завтра.

— Тогда да.

— Если не сможет?

Я посмотрела на него.

— Кайр Торрен, вы сейчас ищете повод приехать без официальной причины?

— Возможно.

— Неожиданная честность.

— Я могу придумать причину с крышей.

— Кровельщика можете прислать без себя.

— Плохо.

— Учительница.

— Контакт передам письмом.

— Совсем плохо.

Я рассмеялась.

— До завтра, если будет дело.

Он смотрел на меня еще секунду.

— Хорошо.

Но уходил с таким выражением, будто это слово еще не означало согласия.

После его отъезда я вернулась к документам.

И именно тогда заметила второй узор.

Не только даты регистрации.

Платежи.

Все четверо детей появились в хозяйственной книге в разное время.

Но изменение формы расходов происходило одинаково.

Сначала обычная строка:

«содержание подопечного».

Через несколько месяцев она исчезала.

Вместо нее появлялось:

«управление активами несовершеннолетнего».

Я нахмурилась.

У Нессы сумма была небольшой.

У Леи тоже.

У Тома почти отсутствовала.

У Финна значительно больше.

Я подняла старые приложения.

Финн.

Девять лет.

Мать умерла.

В первичной записи имелся отдельный имущественный лист.

Я прочитала.

Земельный участок.

Небольшой дом.

Доля в мельнице.

Все перешло под управление законного отца несовершеннолетнего.

Дейрона.

Я почувствовала неприятное напряжение.

Дети могли быть не только политическим доказательством его способности иметь наследников.

Они приносили имущество под его контроль.

Пока это была только одна запись.

Нельзя строить вывод по одному ребенку.

Я открыла папку Леи.

Там тоже существовал счет.

Небольшой наследственный.

Опекун:

Дейрон Вейл.

Несса.

Пусто.

Но была ссылка на неустановленное семейное имущество.

Том.

Выплата по смерти матери.

Снова управление Дейрона.

Я сидела над бумагами, когда в кабинет вошла Марта.

— Ужин скоро.

— Садитесь.

Она замерла.

— Что?

— Мне нужны ответы.

Марта села.

Я показала финансовые листы.

— Вы знали, что Дейрон управляет имуществом детей?

— Нет.

— Деньги приходили сюда с этих счетов?

— Я получала только содержание дома.

— Кто платил?

— Фонд Серого Бора.

— Не личные счета детей?

— Нет.

Я откинулась.

Значит, имущество не тратилось на них напрямую.

Еще хуже.

— Варен говорил о наследстве Финна?

Марта задумалась.

— Один раз.

— Когда?

— Когда увозил его в город.

Несса упоминала.

— Зачем увозил?

— Сказал, нужны подписи по наследственному делу.

— Ребенку было семь.

— Да.

— Что он мог подписывать?

— Не знаю.

— Вы не поехали?

Марта опустила глаза.

— Господин Холт сказал, присутствие не требуется.

Я глубоко вдохнула.

Не на нее.

Не злиться на нее.

Она была служащей, привыкшей выполнять распоряжения людей значительно выше по положению.

И все же именно из таких маленьких послушаний иногда строились большие схемы.

— Финн рассказывал, что произошло?

— Нет. После возвращения почти день ни с кем не разговаривал.

— Я поговорю с ним.

— Осторожно.

— Конечно.

Марта поднялась.

Потом сказала:

— Госпожа Моррен.

— Да?

— Вы сегодня смеялись во дворе.

Я нахмурилась.

— И?

— Ничего.

— Почему все в этом доме говорят «ничего» именно перед тем, как хотят сказать что-то?

Она улыбнулась.

— Давно не слышала здесь, чтобы взрослые так смеялись.

Я поняла.

Кайр.

— Это не имеет отношения к приюту.

— Конечно.

— Марта.

— Я ничего не сказала.

Она ушла.

Я смотрела на закрытую дверь и чувствовала совершенно нелепкое смущение.

Женщине тридцать два.

Брак закончился.

Никто не устанавливал обязательный срок, после которого можно заметить привлекательного мужчину.

Но внутри все равно существовало странное чувство, будто я нарушаю правило, которого никогда не было.

Может быть, потому что еще два дня назад считала себя женой.

Не счастливой каждый день.

Не влюбленной так, как в первые годы.

Но женой.

А теперь мне нравилось ждать приезда другого мужчины.

Я не собиралась превращать это в любовь только потому, что он красивый и умеет слушать.

Не собиралась вообще ничего решать.

Можно просто хотеть увидеть человека снова.

Этого достаточно.

На следующий день Кайр приехал раньше родоведа.

Я вышла в сад и увидела его рядом с кровельщиком.

— Вы все-таки приехали из-за крыши.

— Я человек слова.

— Вы не обещали.

— Тогда еще лучше.

Рядом стоял мужчина лет пятидесяти с рулоном инструментов.

— Райс Ден, — представился он. — Госпожа Моррен?

— Да.

— Господин Торрен сказал только осмотреть и назвать цену вам.

Я посмотрела на Кайра.

— Очень хорошо обучили.

— Я вообще талантливый руководитель.

— Не портите.

Райс поднялся на крышу.

Кайр остался в саду.

Я шла вдоль дорожки, проверяя список ремонта.

Он пошел рядом.

— Как дети?

— Утром Финн разобрал замок.

— Новый?

— Да.

— За сколько?

— Девять минут.

Кайр задумался.

— Действительно плохой.

— Он требует другой.

— Дам адрес мастера.

— Не сам замок.

— Я уже понял правила.

— Хорошо.

Мы дошли до старой рябины.

Под ней стояла скамья.

Я села.

Кайр остался стоять, потом все же сел рядом.

Не слишком близко.

Но достаточно, чтобы я чувствовала тепло его плеча даже через одежду.

— Нашли еще что-нибудь? — спросил он.

— Финансовые записи.

Я рассказала о наследстве Финна, счете Леи и выплатах Тома.

Кайр перестал улыбаться.

— Дейрон управлял их активами?

— По документам как отец.

— И деньги не шли на содержание?

— Дом получал отдельный бюджет стаи.

— Значит, активы оставались под управлением его фондов.

— Похоже.

— Вы думаете, это причина ложного отцовства?

— Одна из.

Он посмотрел на меня.

— А другая?

— Пока не знаю.

Я не хотела говорить о собственной догадке.

О Дейроне, которому нужен был доказанный наследник.

О мужчине, который разводился со мной из-за бездетности, имея документы на четырех детей.

Слишком болезненно.

Кайр, кажется, понял, что вопрос закрыт.

Не продолжил.

Мы сидели молча.

И это было удивительно приятно.

С Дейроном молчание последние годы почти всегда означало усталость или обиду.

С Кайром оно пока ничего не означало.

Можно было просто сидеть.

Я чувствовала запах влажной коры, холодного воздуха и его пальто.

Где-то за домом Финн спорил с Райсом, который уже успел спуститься с крыши и теперь, видимо, получил нового помощника.

Кайр тихо спросил:

— Вы всегда такая?

— Какая?

— Если не знаете ответ, продолжаете искать, пока не найдете.

— Обычно.

— Даже когда лучше было бы не знать?

Я посмотрела на него.

— Лучше для кого?

Он улыбнулся.

— Справедливо.

— А вы?

— Что я?

— Искали Нессу одиннадцать лет.

— Да.

— Даже когда все говорили, что ребенок умер.

Он отвел взгляд к дому.

— Первые годы я не искал ее.

— Почему?

— Потому что поверил.

Голос стал тише.

— Элара умерла. Мне дали официальный документ на ребенка. Я был двадцатисемилетним идиотом, который не мог стоять рядом с лечебницей и хотел только уехать.

— Это не делает вас идиотом.

— Делает человеком, который не проверил.

Я услышала в словах знакомую вину.

Свою.

Почему я не знала про дом?

Почему не проверяла расходы?

Почему позволила Дейрону вести медицинские решения?

— Когда начали сомневаться?

— Через год. Нашел старую акушерку. Она сказала, что слышала плач ребенка после того времени, которое указали смертью.

— И?

— Вернулся в лечебницу. Архив частично сгорел. Новый управляющий ничего не знал. Потом искал по приютам, регистрациям, семьям.

— Одиннадцать лет.

— Да.

— И ничего.

— Несколько ложных следов.

Я посмотрела на его руки.

Пальцы лежали на колене спокойно.

Но большой палец медленно тер край перчатки.

Вот и у него была привычка нервничать.

Я слишком долго жила рядом с человеком, чтобы не замечать такие мелочи.

— Если Несса окажется вашей племянницей, вы будете считать, что нашли то, что потеряли?

Кайр долго не отвечал.

— Нет.

Я удивилась.

— Почему?

— Потому что Элару это не вернет. И одиннадцать лет Нессы тоже не станут моими.

Он повернулся ко мне.

— Наверное, мне придется знакомиться с ней такой, какая она есть сейчас. Не с ребенком, которого я представлял.

Я улыбнулась.

— Вот теперь мне нравится ваш план значительно больше.

— Я учусь.

— Заметно.

Его взгляд задержался на моем лице.

Между нами осталось меньше обычного расстояния.

Не потому, что кто-то придвинулся.

Наверное, просто скамья была узкой.

Очень удобное объяснение.

Я видела серые глаза Кайра ближе, чем раньше.

Темные ресницы.

Тонкую линию шрама у подбородка.

И подумала, как будет ощущаться его ладонь на моей коже.

Мысль возникла настолько ясно, что я резко встала.

Кайр поднял брови.

— Что?

— Кровельщик.

— Что с ним?

— Цена.

Он посмотрел в сторону Райса, который находился метрах в тридцати.

Потом снова на меня.

— Конечно.

Я почти слышала улыбку в его голосе.

— Не начинайте.

— Даже не думал.

Врал.

Но это была безопасная ложь.

Райс назвал цену чуть выше первого мастера.

Зато предлагал заменить сразу все слабые участки и дать гарантию на три зимы.

Я выбрала его.

Кайр не заплатил ни монеты.

Только помог договориться, чтобы работы начались завтра.

И почему-то именно это оказалось важнее подаренной крыши.

Родовед приехал после полудня.

Женщина по имени Тисса Арн.

Независимая лицензия Ардена.

Она сначала поговорила с Нессой.

Потом со мной.

Потом с Кайром.

Объяснила процедуру.

Два маленьких образца крови.

Результат через день.

— Можно определить, он мой дядя? — спросила Несса.

— Я смогу подтвердить близкое родство и линию, — ответила Тисса. — Если у господина Торрена и тебя совпадет семейный рисунок через его сестру, вероятность будет очень высокой. Для полного подтверждения полезны архивные данные Элары.

— А если не совпадет?

— Значит, близкого кровного родства нет.

— И все?

— И все.

Несса посмотрела на меня.

— Я согласна.

Кайр молчал.

Тисса взяла образец сначала у него.

Потом у Нессы.

Девочка даже не поморщилась.

Том наблюдал из двери.

— Мне тоже?

— Нет, — сказала я.

— А почему?

— Потому что пока никто не проверяет твоего дядю.

Он задумался.

— У меня есть дядя?

— Не знаю.

— Тогда надо проверить.

Финн оттащил его от двери.

— Для этого сначала нужен дядя.

— Можно найти.

Тисса рассмеялась.

После процедуры Кайр не пытался остаться с Нессой наедине.

Просто сказал:

— Спасибо.

Она пожала плечами.

— Это почти не больно.

— Я не за кровь.

Несса поняла.

Но ничего не ответила.

Вечером пришло первое письмо от Дейрона после нашего развода.

Я увидела его печать и почувствовала, как хорошее настроение исчезает раньше, чем открыла.

Текст был коротким.

«Эйлин.

Совет сообщил мне о твоем заявлении на частный приют и о запросе кровной экспертизы.

Я прошу не предпринимать дальнейших действий с документами детей до нашего разговора.

Их положение сложнее, чем тебе сейчас кажется.

Завтра направлю управляющего.

Дейрон».

Я перечитала.

Потом еще раз.

Не приказ.

Он уже не мог мне приказывать.

Но старая привычка оставалась в каждом слове.

Не предпринимать.

До нашего разговора.

Положение сложнее.

Я почти слышала его голос.

Кайр собирался уезжать, когда увидел письмо в моей руке.

— Плохое?

— От Дейрона.

Он не спросил содержание.

Это мне понравилось.

Я сама протянула.

— Читайте.

Кайр прочел.

Вернул.

— Управляющий Варен?

— Скорее всего.

— Он связан с регистрациями.

— Да.

— Хотите, чтобы я остался завтра?

Я сразу ответила:

— Нет.

Кайр кивнул.

Не обиделся.

— Хорошо.

Я посмотрела на него.

— Так просто?

— Это ваш бывший муж и ваш дом. Если потребуется помощь, скажете.

Еще одно маленькое решение.

Еще одна причина замечать его слишком сильно.

— Спасибо.

— Но есть одно.

— Что?

— Не оставайтесь одна, если Варен попробует забрать документы или ребенка.

— Я не собираюсь.

— Марта не считается хорошим физическим препятствием.

— Я вызову представителя Совета.

— Хорошо.

Он надел перчатки.

— И если Дейрон приедет сам?

Я посмотрела на письмо.

— Тем лучше.

— Почему?

— У меня очень много вопросов.

Кайр усмехнулся.

— Вот теперь мне почти жаль его.

— Не надо.

— Не буду.

Он вышел.

На ступенях остановился.

— Эйлин.

— Да?

— Если завтра захочется поговорить не о документах, можно отправить сообщение.

Я почувствовала, как внутри становится мягче.

— Это предложение помощи?

— Нет.

— А что?

Он посмотрел прямо на меня.

— Предложение разговора.

Я не нашла быстрого ответа.

Кайр улыбнулся.

— До послезавтра.

— Почему послезавтра?

— Будет результат.

— Точно.

— Хотя если крыша потребует личного контроля...

Я рассмеялась.

— Уезжайте.

— Уже.

Он сел на коня.

В этот раз я не сразу вернулась в дом.

Стояла на крыльце и смотрела, как он исчезает за рябинами.

Мне нравился мужчина.

Вот и все.

Не любовь.

Не обещание.

Не новая жизнь.

Нравился.

После семи лет, в которых я почти всегда думала сначала о том, нужна ли кому-то, это чувство оказалось неожиданно простым.

Мне не требовалось быть полезной Кайру, чтобы хотеть его увидеть.

Эта мысль осталась со мной до вечера.

А потом пришел второй курьер.

Из Совета.

Я открыла документ в кабинете.

«В связи с официальным оспариванием родительских записей назначить сравнительную кровную экспертизу несовершеннолетних Нессы Вейл, Финна Вейла, Леи Вейл и Тома Вейла с зарегистрированным отцом Дейроном Вейлом».

Ниже дата.

Через три дня.

Я перевела взгляд на последний лист.

Там лежало уже поданное возражение.

От Дейрона.

Он требовал отменить проверку как необоснованную и нарушающую его родительские права.

Я медленно положила бумагу на стол.

Если мужчина действительно являлся отцом четверых детей, один маленький образец крови мог закончить все вопросы.

Но Дейрон предпочел вызвать юристов раньше, чем родоведа.

Впервые с момента, когда я увидела четыре свидетельства, мысль, которую я упорно не хотела принимать без доказательств, стала слишком ясной.

Мой бывший муж боялся не того, что экспертиза причинит детям неудобство.

Он боялся результата.

Глава 4. Ни капли его крови

Результат экспертизы Нессы пришел утром, когда я стояла в кладовой и спорила с Хестой о картофеле.

— На неделю хватит, — утверждала она.

— Если Том снова решит, что овощи существуют только для украшения тарелки, может быть.

— Он ест.

— Он прячет.

Хеста уперла руки в бока.

— Куда?

— Вчера нашла две картофелины под салфеткой.

— Это Финн.

— Почему Финн прячет картофель?

— Чтобы потом поставить опыт.

Я закрыла глаза.

— Какой?

— Не знаю. Но утром он спрашивал у меня, сколько нужно времени, чтобы вареная картошка испортилась.

Я медленно посмотрела на нее.

— Где сейчас Финн?

— Во дворе.

— А картошка?

— Надеюсь, тоже.

В коридоре раздался стук входной двери.

Марта выглянула из кухни.

— Я открою.

Через минуту она вернулась с небольшим запечатанным пакетом.

На сургуче стоял знак независимой родоведческой палаты Ардена.

Я сразу забыла про картофель.

— От Тиссы Арн?

— Курьер сказал, срочно вам лично.

Хеста посмотрела на пакет.

Потом на меня.

— Я пойду искать Финна.

— И картофель.

— В первую очередь картофель.

Я вышла из кладовой.

Пакет казался слишком легким для вещи, которая могла изменить жизнь одиннадцатилетней девочки.

Не магия.

Не волчий инстинкт.

Не внезапное узнавание по запаху.

Несколько строк после сравнения крови.

Я отнесла письмо в кабинет и положила перед собой.

Не открыла сразу.

Сначала позвала Марту.

— Где Несса?

— Наверху. Читает Лее.

— Кайр?

— Не приезжал.

Он действительно не приехал утром.

Вчера сказал, что приедет к результату, но не знал точного времени. Я могла отправить посыльного.

Сначала хотела открыть сама.

Потом остановилась.

Если результат отрицательный, Кайр должен узнать.

Если положительный, тем более.

Но Несса имела право первой услышать вывод не от мужчины, который уже одиннадцать лет искал ее, и не от меня, которая два дня назад даже не знала о ее существовании.

— Позови Нессу, пожалуйста.

Марта посмотрела на письмо.

— Пришло?

— Да.

— А господин Торрен?

— Я сообщу.

Через несколько минут Несса вошла.

Сегодня на ней было новое темно-синее платье.

Портниха успела закончить два комплекта быстрее обещанного. Девочка вчера долго утверждала, что старое серое платье вполне хорошее, а вечером почти час рассматривала новые пуговицы.

Она увидела письмо.

Остановилась.

— Это кровь?

— Результат.

Несса села напротив.

— Вы читали?

— Нет.

Она удивилась.

— Почему?

— Потому что касается тебя.

— Но вы взрослая.

— И?

Несса немного подумала.

— Обычно взрослые читают первыми.

— Могу прочитать первой, если хочешь.

Она посмотрела на сургуч.

— А можно вместе?

— Можно.

Я открыла пакет.

Внутри лежали два листа.

Первый содержал технические данные, которые ребенку не требовались. Второй был заключением.

Я прочитала про себя первые строки.

Потом медленнее вслух:

— «Сравнение наследственных кровных признаков Нессы Вейл и Кайра Торрена подтверждает близкое родство по прямой семейной линии. Полученный рисунок соответствует родству первой боковой степени через женского родственника господина Торрена».

Несса смотрела на меня.

— По-нормальному.

Я отложила официальный язык.

— Вы близкие родственники. Экспертиза почти наверняка подтверждает, что Кайр брат твоей матери.

Она не сказала ничего.

Я продолжила:

— Для окончательной записи родства сравнят архивные сведения Элары. Но результат очень сильный.

— Значит, он мой дядя.

— Да.

Несса опустила взгляд на свои руки.

Я ждала.

Не спрашивала, рада ли она.

Не говорила, что это замечательно.

Не пыталась превратить результат в праздник только потому, что Кайр искал ее много лет.

Через некоторое время она спросила:

— Он знает?

— Еще нет.

— Вы ему скажете?

— Если хочешь.

— А если не хочу?

Я задумалась.

— Сам результат касается и его, поэтому официальное уведомление все равно придет. Но я могу не отправлять личное сообщение сейчас.

Она покрутила одну новую пуговицу на рукаве.

— Он приедет?

— Наверное.

— Сегодня?

— Скорее всего.

— И что будет?

— Поговорите.

— Потом?

— Не знаю.

Несса подняла глаза.

— Вы опять.

— Что?

— Не знаете.

— Очень много всего не знаю.

— Взрослым это не нравится.

— Мне особенно.

Она чуть улыбнулась.

Потом снова стала серьезной.

— Можно я останусь здесь, когда он приедет?

Я не сразу поняла вопрос.

— В доме?

— Да.

— Конечно.

— Он не заберет меня сразу?

— Нет.

Я сказала это уверенно.

Не потому, что Кайр уже официально отказался от мысли забрать ее.

Он только согласился ждать экспертизу и разговаривать.

Но вчера я увидела достаточно, чтобы знать: силой он девочку отсюда не увезет.

Если попытается решить иначе, встретится сначала со мной.

— Вы уверены?

— Да.

Она внимательно посмотрела.

— Хорошо.

Я протянула ей заключение.

— Хочешь оставить?

— Это мое?

— Копия будет твоей.

Несса взяла лист.

Очень осторожно.

— Там написано про маму?

— Только о линии родства. Но Тисса обещала запросить ее архивные данные.

— А у Кайра есть вещи мамы?

— Он говорил, что семья ее помнит. Наверное, есть.

— Фотографии?

В нашем мире портретные снимки были дорогими, но не настолько редкими.

— Возможно.

— Я спрошу.

— Спроси.

Она встала.

У двери остановилась.

— Эйлин.

— Да?

— Я рада.

Я улыбнулась.

— Хорошо.

— Но боюсь тоже.

— Это не мешает радоваться.

Она кивнула.

— А если он будет рад слишком сильно?

Я почти рассмеялась, но увидела, что она серьезна.

— Тогда попросим его радоваться тише.

Несса наконец улыбнулась.

Ушла.

Я еще несколько секунд сидела одна.

Потом отправила Кайру короткое сообщение:

«Результат пришел. Родство подтверждено. Несса знает. Она остается в Рябиновом Доме и готова поговорить с тобой».

Ответ пришел менее чем через десять минут.

«Буду через час».

Я посмотрела на последнее предложение.

Не «заберу ее».

Не «готовьте вещи».

Просто буду.

Хорошо.

Через пятнадцать минут появился второй курьер.

На этот раз из Совета.

У меня сразу испортилось настроение.

Документ касался экспертизы Дейрона.

Его возражение не приняли.

Совет постановил провести сравнительное исследование по всем четверым детям.

Но Дейрон пока не обязан был лично являться к родоведу.

Потому что в центральной военной лечебнице сохранился официальный образец его крови после ранения восьмилетней давности.

Образец был пригоден для предварительного исключения прямого отцовства.

Если результат покажет несовпадение, Совет потребует свежую кровь для окончательного подтверждения.

Я перечитала.

Еще вчера думала, что ждать придется три дня.

Теперь все могло произойти быстрее.

Внутри появилось неприятное чувство.

Я не хотела, чтобы дети оказались детьми Дейрона.

Это признание было тяжелым.

Не потому, что желала отнять у них отца.

Дейрон и так почти не был им отцом в обычном смысле.

Я просто не могла представить, как буду жить с правдой, если четыре документа окажутся настоящими.

Как вспоминать все годы лечения.

Все разговоры.

Все его спокойные «не вини себя».

Впрочем, если документы ложные, становилось не легче.

Тогда требовалось понять, зачем человек записал на себя четверых чужих детей.

Я сложила постановление.

Сегодня не было смысла заранее проживать оба ответа.

Кайр приехал через пятьдесят две минуты.

Я знала, потому что посмотрела на часы.

Потом рассердилась на себя за то, что посмотрела.

Марта открыла дверь, но через несколько секунд он сам появился в кабинете.

На нем было темное пальто, которое я уже знала, волосы после быстрой поездки растрепались, а на лице не осталось обычного спокойствия.

— Где она?

Он даже не поздоровался.

Я подняла брови.

Кайр остановился.

Закрыл глаза.

Выдохнул.

— Доброе утро, Эйлин.

— Уже лучше.

— Где Несса?

— Наверху.

Он посмотрел в сторону лестницы.

Не двинулся.

Я увидела, сколько усилия это потребовало.

— Она действительно знает?

— Да.

— Что сказала?

— Что рада и боится.

На его лице появилось что-то очень личное.

Я почувствовала нежность.

Не к себе.

К нему.

Это было неожиданно.

За последние дни Кайр показал себя человеком сильным, уверенным и временами слишком готовым действовать.

Сейчас передо мной стоял мужчина, который одиннадцать лет считал племянницу мертвой и боялся неправильно войти в комнату.

— Хочешь сначала посмотреть заключение?

— Хочу.

Я передала лист.

Он прочитал быстро.

Потом медленнее второй раз.

Пальцы на бумаге сжались.

— Элара.

Я молчала.

Кайр сел напротив стола, хотя я не предлагала.

Наверное, ноги тоже иногда подводили Альф.

— Она жива, — сказал он.

Это звучало странно.

— Несса?

Он кивнул.

— Да.

— Да.

Я не стала говорить, что нашел ее.

Он и сам знал.

Кайр провел ладонью по лицу.

— Я столько раз представлял этот момент.

— Какой?

— Что однажды найду документ. Имя. Хоть что-нибудь.

Он усмехнулся без веселья.

— В моих фантазиях я всегда был очень разумным.

— А сейчас?

— Сейчас хочу подняться наверх и сказать, что она едет со мной.

Вот.

Честно.

Я оценивала честность, даже если содержание мне не нравилось.

— Но не скажешь.

Кайр посмотрел на меня.

— Не скажу.

— Хорошо.

— Ты довольна?

Я заметила переход на «ты».

Он тоже.

Мы оба молчали секунду.

Вчера еще говорили друг другу «вы».

Сегодня это слово вдруг исчезло там, где стало слишком личное.

Мне понравилось.

Но я не стала отмечать вслух.

— Да, — ответила я. — Довольна.

— Удивительно.

— Не начинай.

Он улыбнулся.

Слабо, но уже привычно.

— Можно к ней?

— Сначала я спрошу.

— Эйлин.

— Нет.

Кайр чуть сжал челюсть.

Я встала.

— Она знает, что ты приедешь. Но это не означает, что хочет разговаривать прямо сейчас.

— Я ее дядя.

— И вчера был незнакомым мужчиной.

Он посмотрел на меня.

Я ждала.

Через несколько секунд Кайр сказал:

— Хорошо.

— Спасибо.

— Ненавижу, когда ты благодаришь за то, что я веду себя как нормальный человек.

— Тогда придется привыкнуть вести себя нормально без похвалы.

— Жестоко.

Я вышла.

Несса сидела в комнате рядом с Леей.

Они раскладывали по кровати куски ткани.

Новые платья.

Портниха оставила обрезки, и Лея решила, что из них можно сделать одежду для тряпичных зверей.

— Кайр приехал, — сказала я.

Несса замерла.

Лея посмотрела на нее.

— Хочешь, я уйду?

Несса подумала.

— Нет.

Потом посмотрела на меня.

— Можно он сюда?

— Можно.

— И вы тоже.

— Хорошо.

Я вернулась за Кайром.

— Она готова. Лея остается. Я тоже.

Он только кивнул.

Мы поднялись.

Кайр остановился у двери.

— Можно?

Несса сидела на кровати.

— Да.

Он вошел.

Я села на стул возле окна.

Кайр выбрал другой стул, напротив девочек.

Не подошел к Нессе.

Не пытался обнять.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Несса подняла заключение.

— Значит, вы правда мой дядя.

— Да.

— У вас есть фотографии мамы?

Первый вопрос.

Кайр явно ожидал чего-то другого.

— Есть.

— Много?

— Несколько снимков и портрет, который рисовали, когда ей было восемнадцать.

— Я похожа?

Он посмотрел на нее.

Долго.

Но не так, чтобы ребенку стало неуютно.

— Очень.

Несса сжала край бумаги.

— На что?

Кайр улыбнулся.

— Когда сердится, у нее была такая же складка между бровями.

Несса сразу перестала хмуриться.

Лея тихо хихикнула.

— А еще?

— Волосы похожи. Элара носила их длинными.

— Она была Альфой?

— Нет.

— Сильная?

Кайр задумался.

— Да. Но не потому, что могла кого-то победить.

— А почему?

— Потому что никогда не бросала человека, которого считала своим.

Я увидела, как Несса опустила глаза.

Наверное, именно эта фраза была опасной.

Если ее мать не бросала своих, то почему Несса оказалась здесь?

Кайр тоже понял.

— Я не знаю, что произошло после родов, — добавил он. — И не буду придумывать.

Несса посмотрела на меня.

Я чуть улыбнулась.

Она заметила знакомую формулировку.

— Хорошо.

— Хочешь увидеть фотографии?

— Да.

— Я привез завтра.

— Почему не сегодня?

— Я ехал слишком быстро и не подумал.

— Альфы тоже забывают?

— Постоянно.

— Эйлин забыла купить сахар.

Я возмущенно подняла голову.

— Это была ошибка в списке Хесты.

Лея сказала:

— Вы сами писали список.

Предатели.

Кайр рассмеялся.

Напряжение стало слабее.

Несса тоже улыбнулась.

Потом спросила:

— У меня есть бабушка?

Кайр стал серьезнее.

— Есть.

— Она знает?

— Пока нет.

— Почему?

— Я хотел сначала поговорить с тобой.

Это было правильное решение.

И Несса поняла.

— Она будет рада?

Голос стал тише.

— Очень.

— Слишком?

Я прикусила губу.

Кайр посмотрел на меня.

— Мне уже сообщили, что радоваться нужно осторожно.

Несса улыбнулась.

— Хорошо.

— Если захочешь, сначала покажу ее портрет и расскажу. Потом можно решить, когда встретиться.

— Не завтра.

— Не завтра.

— Может, через неделю.

— Как скажешь.

Несса помолчала.

— А где я буду жить?

Вот и вопрос, которого мы оба ждали.

Кайр не ответил сразу.

Я видела, как старое желание снова появляется в его лице.

Домой.

Со мной.

С семьей.

Он медленно сказал:

— Пока здесь.

Несса посмотрела внимательнее.

— А потом?

— Потом будем решать вместе.

Я почувствовала тепло.

Он действительно услышал.

— С кем вместе?

— С тобой. С Эйлин. С Советом, если потребуется.

— И с вами?

— И со мной.

Она подумала.

— Хорошо.

Кайр опустил взгляд.

Я поняла, что он не ожидал, насколько тяжело будет получить простое «хорошо».

Лея потянула Нессу за рукав.

— А если у тебя теперь есть дядя, ты все равно наша сестра?

Комната замерла.

Несса повернулась к ней.

— Конечно.

— Даже если уедешь?

— Я еще никуда не уезжаю.

— А потом?

Несса раздраженно выдохнула.

— Лея, я не знаю.

Девочка сразу сжалась.

Я уже хотела вмешаться.

Кайр сделал это раньше.

— У меня есть старший брат. Он живет в другом доме и приезжает редко.

Лея посмотрела на него.

— И он все равно брат?

— К сожалению.

Несса засмеялась.

— Почему к сожалению?

— Он ужасно играет в карты и постоянно уверен, что лучше меня готовит мясо.

— А готовит?

— Нет.

— Может, да.

— Ты уже на его стороне?

— Я его не знаю.

— Это не мешает.

Лея снова расслабилась.

Мне понравилось, как Кайр сделал это.

Без длинного объяснения детских чувств.

Просто дал понятный пример.

Когда разговор закончился, Несса сама подошла к нему.

Я замерла.

Она не обняла.

Просто протянула медальон.

— Хотите посмотреть?

Кайр взял его очень осторожно.

Открыл маленькую крышку.

Внутри я впервые увидела крошечный портрет молодой женщины.

Темные волосы.

Светлые глаза.

И лицо Нессы.

Не точная копия.

Но сходство было таким очевидным, что никакая экспертиза уже не казалась неожиданной.

Кайр долго смотрел.

— Это она.

Голос был хриплым.

Несса спросила:

— Можно я оставлю?

Он резко поднял голову.

— Конечно.

Будто мысль, что кто-то может забрать у нее вещь матери, была для него дикой.

— Просто это семейное.

— Поэтому оно твое.

Несса забрала медальон.

Я встретилась взглядом с Кайром.

Что-то внутри сжалось.

Не от страсти.

Пока глубже.

Мне нравилось, как он ответил.

Сразу.

Без расчета.

Семейное, значит, твое.

Не его.

Не рода.

Не Альфы.

Твое.

Мы вышли из комнаты вместе.

В коридоре Кайр остановился.

Провел ладонью по лицу.

— Мне нужен воздух.

— Иди в сад.

— Ты со мной?

Я могла сказать, что занята.

В кабинете действительно лежали бумаги.

Кровельщик ждал подтверждение расходов.

Портниха должна была прислать счет.

Но мне хотелось пойти.

Просто хотелось.

— Да.

Мы вышли через боковую дверь.

Рябиновый сад еще не был красивым.

Часть дорожек заросла.

Кусты требовали обрезки.

Под старой яблоней лежали ветки после ночного ветра.

Но день был ясный.

Холодный воздух пах землей и листьями.

Мы шли молча.

Кайр остановился далеко от дома.

— Спасибо.

— За что на этот раз?

— За то, что не дала мне вчера забрать ее.

Я посмотрела на него.

Не ожидала.

— Ты бы не забрал силой.

— Нет.

— Тогда...

— Я бы подал бумаги. Быстро. Правильно. Законно.

Он усмехнулся.

— И был бы уверен, что делаю лучшее.

Я услышала в этих словах Дейрона.

Кайр, видимо, тоже.

— Ты понял.

— Да.

— Так быстро?

— Не настолько быстро, как хотелось бы.

Он повернулся к дому.

— Когда Лея спросила, останется ли Несса сестрой, я наконец услышал, что для них означает мое «заберу домой».

Я ничего не сказала.

Кайр продолжил:

— Для меня это возвращение ребенка сестры. Для них потеря старшей сестры.

— Да.

— Я ненавижу, когда ты права.

— Не ври.

Он посмотрел на меня.

— Иногда нравится.

Я улыбнулась.

Между нами снова появилось то самое легкое напряжение.

Теперь я уже не могла списать его только на усталость.

Мне нравилось находиться рядом.

Нравился его голос.

Нравилось, как он мог раздражаться и все равно слушать.

Нравилось, что руки у него были сильные, но сегодня они дрожали, когда он держал маленький медальон сестры.

И мне нравилось, что я это заметила.

Не как Луна.

Не как женщина, оценивающая политического соседа мужа.

Просто как женщина.

— Можно спросить? — сказал Кайр.

— Можно.

— Ты всегда была такой с Дейроном?

Тепло исчезло.

— Какой?

— Когда он принимал решение за тебя. Ты говорила ему прямо?

Я медленно выдохнула.

— Это очень личный вопрос.

— Да.

— Почему спрашиваешь?

Кайр смотрел вперед.

— Потому что пытаюсь понять, почему ты так быстро замечаешь это во мне.

Честно.

Я могла не отвечать.

Наверное, именно поэтому захотела.

— Не всегда.

— Почему?

— В начале мне нравилось, что Дейрон умеет решать.

Я вспомнила первые годы.

— Он был старше. Уже Альфа. Я только входила в роль Луны. У него на все был план. Где жить. Как распределить обязанности. Какие люди нужны. Как вести счета.

— И ты соглашалась.

— Часто.

— Потому что доверяла?

— Потому что любила. Потому что он действительно многое делал хорошо. Потому что иногда приятно, когда рядом человек, который говорит: я разберусь.

Кайр кивнул.

Я продолжила:

— Потом «я разберусь» стало означать «тебе не нужно знать».

Слова дались тяжелее.

— Я даже не заметила, когда именно.

Кайр молчал.

Это помогало.

Не «я бы никогда».

Не «он не заслуживал тебя».

Просто слушал.

— Когда мы не могли завести ребенка, — сказала я, — я тоже отдала ему часть решений. Лекарей искал Дейрон. Он договаривался о приемах. Мне казалось, так легче.

Я остановилась у старой рябины.

— Последние годы я почти не спрашивала, какие обследования проходил он сам.

Кайр повернул голову.

— Дейрон обследовался?

— Говорил, что да.

— Ты видела заключения?

Я замерла.

Нет.

Конечно нет.

Он рассказывал.

Я верила.

Почему-то этот маленький вопрос открыл неприятную пустоту.

— Нет.

— Эйлин, я не...

— Все нормально.

Но нормально не было.

Я вспомнила лекарский кабинет.

Все мои анализы.

Настои.

Процедуры.

И Дейрона, который говорил, что у него все в порядке.

Говорил.

— Я семь лет думала, что проблема во мне.

Кайр стал очень тихим.

— Лекари это подтвердили?

— Нет.

Я почти рассмеялась.

Горько.

— Никто никогда не говорил, что я бесплодна. Просто беременность не наступала. Все обследования показывали мелкие вещи, которые можно улучшать, но ничего окончательного.

— А Дейрон?

— По его словам, был здоров.

Кайр сделал шаг ближе.

Не коснулся.

Просто встал рядом.

— Сегодня пришло постановление, — сказала я.

— Какое?

Я рассказала о старом военном образце Дейрона.

О предварительной экспертизе.

О том, что его отцовство по четырем детям можно будет исключить еще до новой пробы.

Кайр выслушал.

— Ты боишься результата.

Это был не вопрос.

Я закрыла глаза.

— Обоих.

— Если подтвердится, что дети его?

— Значит, он годами лгал мне и позволял лечиться, имея четверых детей.

— А если не его?

Я посмотрела на дом.

— Тогда я вообще не понимаю, с кем была замужем.

Кайр медленно протянул руку.

Остановился, не касаясь.

Я заметила.

Он спрашивал без слов.

Я сама вложила пальцы в его ладонь.

Всего лишь рука.

Ничего больше.

Но прикосновение оказалось слишком теплым.

Спокойным.

Я почувствовала шероховатость кожи на его пальцах.

Кайр сжал мою ладонь.

Не сильно.

Не притянул.

Мы стояли так несколько секунд.

Мне не хотелось отпускать.

Это было первое прикосновение между нами, которое не случилось случайно.

Я выбрала.

Он подождал.

И эта маленькая разница вдруг стала важнее всего остального.

— Я не скажу, что результат ничего не меняет, — произнес Кайр.

— Спасибо.

— Потому что меняет.

— Да.

— Но он не изменит того, кем ты была все эти годы.

Я посмотрела на него.

— Что это должно значить?

— Не знаю, как сказать красиво.

— Не надо красиво.

Он чуть улыбнулся.

— Если Дейрон лгал, это его ложь. Не твоя глупость.

В груди стало больно.

И одновременно легче.

Я отвернулась.

— Очень близко к утешительной речи.

— Могу испортить.

— Не надо.

Мы еще немного постояли.

Потом я сама отпустила его руку.

Не потому, что стало неприятно.

Наоборот.

Слишком приятно.

И мне хотелось оставить это именно тем, чем было.

Не превращать в следующий шаг только потому, что мы оба заметили.

Кайр тоже не попытался вернуть прикосновение.

— Пойдем, — сказала я. — У меня крыша.

— Никогда еще не ревновал к крыше.

Я рассмеялась.

— Ты сегодня особенно смелый.

— Ты держала меня за руку. Я решил, что получил право на одну шутку.

— Не получил.

— Поздно.

Мы вернулись в дом.

Именно тогда пришел результат предварительного сравнения крови Дейрона.

Курьер Совета застал нас в передней.

Я увидела печать.

Поняла сразу.

Кайр тоже.

— Хочешь одна? — спросил он.

Я могла сказать да.

Еще два дня назад сказала бы.

Взяла бы бумагу в кабинет.

Закрыла дверь.

Разобралась.

Потом вышла готовой.

Сегодня неожиданно ответила:

— Нет.

Он остался.

Не рядом вплотную.

Просто рядом.

Я вскрыла конверт.

Четыре сравнительных заключения.

Предварительных.

На основании сохраненного военного образца Дейрона Вейла.

Первое.

Несса.

«Прямое отцовство исключается».

Я перевернула.

Финн.

Исключается.

Лея.

Исключается.

Том.

Исключается.

Я прочитала все снова.

Потом еще раз.

Слова не изменились.

Ни один.

Ни капли его крови.

Четыре ребенка носили фамилию Дейрона.

Четыре свидетельства называли его отцом.

Он не был отцом никому.

Кайр стоял молча.

Я слышала собственное дыхание.

Странно ровное.

— Эйлин.

— Я в порядке.

Не была.

Но и не разваливалась.

Просто мир снова сдвинулся.

— Для окончательного решения нужен свежий образец, — сказала я.

Кайр кивнул.

— Да.

— Значит, пока это предварительно.

— Да.

Я посмотрела на четыре листа.

— Но вероятность ошибки мала.

— Очень.

Я села на скамью в передней.

Не дошла до кабинета.

Кайр сел рядом.

Не трогал.

Я была благодарна.

— Он не изменял мне с четырьмя женщинами, — сказала я.

Нелепая первая мысль.

Но настоящая.

Кайр ничего не ответил.

— Это должно облегчать.

— Должно?

— Не знаю.

Я рассмеялась, и смех прозвучал почти болезненно.

— Еще вчера я ненавидела его за то, что он имел детей и позволял мне считать себя виноватой.

— А сегодня?

Я посмотрела на документы.

— Сегодня выясняется, что он зачем-то сделал чужих детей своими.

Кайр медленно сказал:

— И возражал против проверки.

— Да.

— Значит, знал, что результат может быть таким.

— Скорее всего.

Теперь я могла произнести.

Без страха обвинить слишком рано.

Дейрон не просто мог знать.

Он боялся экспертизы.

— Почему? — спросила я.

Кайр не стал придумывать ответ.

— Не знаю.

Я кивнула.

Хорошо.

Марта появилась на лестнице.

Увидела нас.

Потом бумаги.

— Что случилось?

Я поднялась.

— Где дети?

— Во дворе. Хеста следит.

— Хорошо.

— Результат?

Я не хотела скрывать от нее.

Но и рассказывать детям до официального подтверждения было рано.

— Предварительный образец исключает отцовство Дейрона по всем четверым.

Марта схватилась за перила.

— Что?

— Тихо.

Она сразу понизила голос.

— Но документы.

— Ложные или оформлены на основании ложных сведений.

— Я не знала.

— Верю.

— Госпожа Моррен, я правда...

— Марта.

Я подошла ближе.

— Я верю.

Она сжала губы.

Глаза наполнились слезами.

— Тогда кто они?

— Дети.

Ответ вышел сам.

— Пока этого достаточно.

Марта кивнула.

Ушла на кухню.

Кайр смотрел на меня.

— Что?

— Ничего.

— Опять.

— Ты действительно так думаешь?

— Как?

— Что пока достаточно знать, что они дети.

— А разве нет?

Он медленно улыбнулся.

— Да.

Вечером мы решили не сообщать младшим предварительный результат.

Несса знала только о своем родстве с Кайром.

Для нее это уже фактически исключало Дейрона как отца, но она не задала вопрос прямо.

Я не стала торопить.

Финн, Лея и Том пока продолжали жить с теми сведениями, которые знали раньше.

Через два дня должна была пройти окончательная экспертиза после свежей пробы Дейрона.

Если он ее даст.

Если нет, Совет будет решать принудительно.

Я отправила ему копию предварительного заключения сама.

Без письма.

Только документы.

Пусть смотрит.

Кайр уехал вечером.

Перед этим спросил:

— Точно не остаться?

Вопрос был уже не о документах.

Я почувствовала это.

Он предлагал не защиту.

Присутствие.

Мне хотелось сказать да.

Очень.

Но сегодня я была слишком переполнена чужими решениями, чтобы добавлять еще одно новое чувство.

— Нет. Сегодня хочу побыть с детьми.

— Хорошо.

— Завтра?

Он улыбнулся.

— Приеду.

— По делу?

— Могу придумать крышу.

— Она уже оплачена.

— Учительницу.

— Вейна придет утром.

— Ты лишаешь меня всех достойных причин.

Я посмотрела на него.

— Можно без причины.

Слова сорвались тихо.

Улыбка исчезла.

Не потому, что Кайр расстроился.

Просто услышал.

— Тогда завтра без причины.

— Хорошо.

Он ушел.

Я осталась на крыльце.

Не смотрела долго.

Только до ворот.

Потом вернулась к детям.

Том в этот вечер действительно впервые лег в новую кровать.

Через двадцать минут пришел к Нессе.

Я увидела его в коридоре с одеялом.

— Плохой сон?

Он покачал головой.

— Еще не спал.

— Тогда почему идешь?

— Вдруг будет.

Логика была безупречной.

Несса уже открыла дверь.

Я остановилась.

Вспомнила, что обещала изменить это не запрещая близость.

— Подождите.

Оба посмотрели.

Я зашла в комнату Тома, взяла маленькое кресло и попросила служанку принести складную кушетку из гостевой.

Поставили ее рядом с кроватью.

— Что это? — спросил Том.

— Если боишься, Несса может посидеть здесь немного. Или я. Или Марта. Но спать всю ночь втроем в одной кровати больше не придется.

— А если я хочу к Нессе?

— Можно прийти. Просто не обязательно забирать у нее половину кровати.

Несса потрогала кушетку.

— Здесь удобно.

— Хорошо.

Том подумал.

— Сегодня вы?

Я удивилась.

— Я?

— Посидите.

Несса тоже посмотрела.

Я села.

— Пока не уснешь.

— А если долго?

— Тогда долго.

Он лег.

Через пять минут спросил:

— А Альфа Торрен ваш друг?

Несса тут же сказала:

— Том.

— Что?

— Не твое дело.

— Я просто спросил.

Я почувствовала смех.

— Пока знакомый.

— Он красивый.

Я закрыла глаза.

Несса начала смеяться.

— Я говорила.

— Вы двое сговорились?

— Нет, — ответила она.

Том спросил:

— А Дейрон красивый?

Смех исчез.

Я посмотрела на него.

— Да.

— Тогда почему вы больше не жена?

Детские вопросы иногда били точнее Совета.

— Потому что красоты для брака мало.

Он задумался.

— Нужен дом?

— Нет.

— Деньги?

— Тоже нет.

— А что?

Я посмотрела на Нессу.

Она слушала.

— Нужно, чтобы люди выбирали быть вместе и умели слышать друг друга.

Том зевнул.

— Это долго.

— Иногда.

Через десять минут он уснул.

Несса осталась на кушетке.

Я укрыла Тома.

У двери она сказала:

— Эйлин.

— Да?

— Вы бы хотели детей?

Вопрос остановил.

Я не сразу ответила.

— Раньше очень.

— А теперь?

Я посмотрела на спящего Тома.

— Не знаю.

Несса кивнула.

Не стала спрашивать больше.

Я вышла.

Ночью Том заболел.

Я услышала шаги Марты около двух.

Потом стук в дверь моей комнаты.

— Госпожа Моррен.

Я проснулась сразу.

— Что?

— Том горячий.

Через минуту я уже была у него.

Мальчик лежал красный, тяжелый от сна.

Дышал часто.

Я коснулась лба.

Жар.

— Лекаря.

— Наш деревенский вчера уехал к роженице в дальнюю деревню.

Я выругалась тихо.

И сразу вспомнила Ирму.

Специалиста Кайра.

Она остановилась на ночь в Роуде, потому что утром собиралась вернуться проверить Нессу после забора крови.

— Посыльного.

Марта побежала.

Я сама написала два сообщения.

Одно Ирме.

Второе Кайру.

Не потому, что нужен был Альфа.

Потому что Ирма приехала через него, и я не знала, как быстро найдет ее ночной курьер.

Ответ Кайра пришел первым.

«Еду. Ирму подняли».

Я хотела написать, что ему ехать не нужно.

Не написала.

Села возле Тома.

Он открыл глаза.

— Эйлин.

— Я здесь.

— Несса?

— Спит.

— Не будите.

Это удивило.

— Почему?

— Она устала.

У меня сжалось сердце.

Пятилетний ребенок понимал, что старшая сестра устала.

— Не разбужу.

Том закрыл глаза.

Через несколько минут его начало знобить.

Я держала за руку.

Марта приносила воду.

Хеста ставила на печь еще один чайник.

Все взрослые вдруг собрались вокруг одного маленького человека.

Как и должно быть.

Кайр приехал раньше Ирмы.

Не знаю, как быстро он ехал.

Вошел без пальто, только в рубашке и жилете, волосы влажные после тумана.

Я увидела его в дверях комнаты и почувствовала облегчение раньше, чем успела сказать себе, что никакой медицинской пользы от него нет.

Он просто приехал.

И мне стало легче.

Кайр не подошел к кровати сразу.

— Как он?

— Жар. Дышит часто.

— Ирма будет через десять минут.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня.

— Ты босиком.

Я опустила взгляд.

Действительно.

— Неважно.

Кайр молча вышел.

Вернулся с моими домашними туфлями, которые, видимо, нашел у лестницы.

Поставил рядом.

— Надень.

Я хотела сказать, что не ребенок.

Потом посмотрела на него.

Просто надела.

— Спасибо.

— Не за что.

Том открыл глаза.

— Альфа.

Кайр подошел.

— Привет.

— Вы большой.

— Мы уже обсуждали.

— Мне плохо.

— Вижу.

— Вы умеете лечить?

— Нет.

— Тогда зачем приехали?

Я прикусила губу.

Кайр совершенно серьезно ответил:

— Эйлин позвала.

Том посмотрел на меня.

— Вы позвали?

— Да.

— Хорошо.

И снова закрыл глаза.

Кайр сел на другой стороне кровати.

Не говорил ничего.

Мне нравилось это.

Ирма приехала через двенадцать минут.

Осмотрела Тома.

Жар оказался высоким, но легкие чистыми.

— Стресс, переохлаждение, возможно, обычная детская инфекция. Сейчас главное сбить температуру и дать пить.

Она приготовила лекарство.

Том поморщился.

— Горько.

— Знаю.

— Я не буду.

Ирма посмотрела на меня.

Я уже готовилась уговаривать.

Кайр сказал:

— Я тоже ненавижу горькое.

Том посмотрел.

— Вы пьете?

— Когда болею.

— Альфы болеют?

— Постоянно.

— Врете.

— Иногда.

Том немного подумал.

— Если выпью, вы тоже?

Кайр посмотрел на Ирму.

Она едва не рассмеялась.

— Я могу дать господину Торрену обычную травяную горечь.

— Дайте.

Я смотрела, как взрослый мужчина принимает чашку отвратительного настоя только потому, что пятилетний ребенок решил устроить соревнование.

Оба выпили.

Кайр даже не поморщился.

Том поморщился за двоих.

— Вы обманули.

— В чем?

— Вам вкусно.

— Совсем нет.

— Не видно.

— Я старше. Лучше скрываю.

Том удовлетворился.

Через час температура начала снижаться.

Ирма осталась в соседней комнате.

Марта ушла поспать до утра.

Хеста тоже.

Я сидела возле кровати.

Кайр все еще был рядом.

— Тебе можно ехать, — сказала я тихо.

— Знаю.

— Тогда почему сидишь?

— Потому что не хочу.

Вот и все.

Не громкое обещание.

Не «я не оставлю тебя одну».

Просто не хочу.

Я посмотрела на него.

В полутьме лицо казалось мягче.

Усталое.

Очень мужское.

Мне хотелось коснуться.

Не из-за страха.

Том уже спал спокойнее.

Просто хотелось.

Я опустила руку на край кровати.

Кайр положил свою рядом.

Пальцы коснулись.

На этот раз никто не спрашивал.

Я не отодвинула.

Он тоже.

Мы сидели почти плечом к плечу.

Тишина не давила.

— Ты правда считала себя виноватой? — спросил он.

Я поняла сразу.

— В отсутствии детей?

— Да.

Я посмотрела на Тома.

— Не каждый день.

— Но?

— Очень долго.

— Дейрон никогда не говорил, что причина в тебе?

— Прямо нет.

— Тогда почему?

Я усмехнулась.

— Потому что иногда человеку не нужно обвинять вслух. Достаточно, чтобы все обследовали меня.

Кайр молчал.

Я продолжила:

— Каждый новый лекарь сначала смотрел мои анализы. Каждый новый совет был для меня. Пить это. Не пить то. Больше отдыхать. Меньше работать. Не нервничать. Изменить питание.

— А Дейрон?

— Говорил, что у него результаты хорошие.

— И ты верила.

— Это был мой муж.

Кайр повернул голову ко мне.

— Конечно.

Никакого осуждения.

От этого мне вдруг захотелось рассказать больше.

— Самое глупое, — прошептала я, — я боялась, что однажды он уйдет именно поэтому.

— И ушел.

— Да.

— Но теперь оказалось, что четверо детей не его.

— Да.

— Ты думаешь, это что-то говорит о твоем теле?

Я посмотрела на него.

— Не знаю.

— Я тоже.

Не тот ответ, которого ожидала.

Кайр продолжил:

— Поэтому не буду рассказывать тебе, что все обязательно получится с другим мужчиной.

Я чувствовала, как что-то внутри медленно отпускает.

Все эти фразы я слышала много лет.

Расслабься.

Получится.

Еще родишь.

Нужен хороший лекарь.

Нужно больше времени.

— Спасибо.

— За что?

— Что не сказал.

Кайр понял.

Его пальцы чуть сдвинулись.

Коснулись моих сильнее.

— Мне не нужен от тебя ребенок, чтобы считать тебя женщиной.

Я перестала дышать.

Он тоже, кажется, понял, насколько личной стала фраза.

— Кайр...

— Я не предлагаю тебе ничего.

— Хорошо.

— Просто...

Он впервые выглядел неуверенно.

Мне понравилось это слишком сильно.

— Просто хотел, чтобы ты знала.

Я смотрела на него.

Очень близко.

Если бы сейчас наклонилась, наши лица оказались бы почти рядом.

Поцелуя не было.

И я не хотела его сегодня.

Не здесь.

Не возле заболевшего ребенка.

Но между нами уже существовало что-то, что не требовалось называть.

Я осторожно повернула ладонь.

Наши пальцы переплелись.

Кайр посмотрел вниз.

Потом на меня.

Ничего не сказал.

И именно это стало самым чувственным моментом последних нескольких лет моей жизни.

Не потому, что мужчина держал меня за руку.

Потому что я сделала первый шаг, а он не попытался превратить его во второй, третий и четвертый.

Он просто остался.

Утром Том проснулся с почти нормальной температурой.

Первым потребовал еды.

Ирма объявила, что кризис миновал.

Я была такой уставшей, что едва понимала слова.

Кайр вышел во двор поговорить с ней.

Я поднялась в спальню, умылась и сменила платье.

Когда спустилась, в передней стоял Дейрон.

Я остановилась на последней ступени.

Он приехал один.

Без Варена.

Без секретаря.

Темное дорожное пальто, знакомые перчатки, лицо человека, который почти не спал.

На столике рядом лежали четыре копии предварительных кровных заключений.

Он уже видел.

Дейрон поднял голову.

— Нам нужно поговорить.

Вчера эта фраза принадлежала прошлой жизни.

Сегодня прозвучала иначе.

Я спустилась.

— О чем?

Его взгляд прошел по дому.

По детскому пальто на крючке.

По новой паре маленьких сапог.

По игрушечной деревянной лошадке у лестницы.

— Ты должна прекратить экспертизы.

Я почувствовала, как остатки ночной усталости исчезают.

— Нет.

— Эйлин, ты не понимаешь, во что вмешиваешься.

— Тогда объясни.

Дейрон сжал челюсть.

— Не здесь.

— Здесь мой дом.

Он посмотрел на меня так, будто только сейчас до конца вспомнил.

Не дом семьи Вейлов.

Не удаленное хозяйство.

Мой.

— Дети могут пострадать.

— От чего?

— От расследования их происхождения.

— Почему?

— Потому что не каждая правда делает жизнь лучше.

Я почти услышала старого Дейрона.

Человека, который уже решил, какая правда мне нужна.

— Ты возражал против кровной проверки.

— Да.

— Почему?

— Потому что их документы оформлены. Их статус защищен. Ты сейчас разрушаешь то, что работало годами.

— Работало для кого?

Он не ответил.

Я подошла к столику и взяла верхний лист.

— Несса не твоя дочь.

Следующий.

— Финн не твой сын.

Следующий.

— Лея.

Еще один.

— Том.

Я положила все четыре перед ним.

— Ни один ребенок не связан с тобой прямой кровью.

Дейрон смотрел на бумаги.

Ни удивления.

Ни попытки сказать, что экспертиза ошиблась.

Вот тогда все стало ясно.

Не полностью.

Но достаточно.

— Ты знал.

Он поднял глаза.

Я повторила:

— Ты знал, что они не твои.

Тишина.

Дейрон медленно снял перчатки.

— Эйлин...

— Только не говори, что все сложнее.

Он остановился.

Потому что именно это собирался сказать.

— Ты знал?

Несколько секунд он молчал.

Потом ответил:

— Да.

Одно слово.

И от него весь дом вдруг стал другим.

Я смотрела на человека, который вчера развелся со мной из-за отсутствия наследника.

На человека, чье имя шесть лет стояло в документах чужих детей.

На мужчину, который знал, что ни один из них не его.

— Зачем?

Дейрон отвел взгляд.

— Не сейчас.

Я почувствовала злость.

Настоящую.

Горячую.

— Ты приехал в мой дом утром после того, как потребовал остановить экспертизы, признал, что знал о ложных документах, и теперь собираешься снова выбрать, когда мне удобно услышать правду?

— Я не это имел в виду.

— Тогда говори.

Он посмотрел на лестницу.

— Дети могут услышать.

Это был разумный аргумент.

Я ненавидела, что он разумный.

— В кабинет.

Мы пошли.

У двери я увидела Кайра.

Он стоял в конце коридора.

Уже одетый.

Готовый уехать.

Наши взгляды встретились.

Дейрон тоже его заметил.

Лицо изменилось.

Совсем немного.

— Что он здесь делает?

Я остановилась.

— Это не твой вопрос.

— Эйлин.

— Его племянница живет в моем доме.

Дейрон посмотрел на Кайра.

— Несса?

Вот.

Он знал и это.

Кайр не двинулся.

Но я почувствовала, насколько изменился воздух между мужчинами.

Не из-за меня.

Пока нет.

Из-за ребенка.

— Ты знал, кто ее мать, — сказала я.

Дейрон посмотрел на меня.

Не ответил.

Кайр заговорил впервые:

— Я бы на твоем месте ответил.

Голос был тихим.

И от этого опаснее.

Дейрон сделал шаг в его сторону.

Я встала между ними.

Не потому, что боялась драки.

Потому что не собиралась позволять двум Альфам превратить мой коридор в место выяснения силы.

— Нет.

Оба посмотрели на меня.

— Кайр, Том проснется и будет искать тебя, потому что ты обещал показать, как прятал горький вкус.

Угол его рта едва дрогнул.

Он понял.

— Хорошо.

Потом посмотрел на Дейрона.

— Я вернусь.

Это не была угроза.

Просто факт.

Дейрон проводил его взглядом.

Потом повернулся ко мне.

— Он ночевал здесь?

Я почувствовала такое спокойное раздражение, что почти рассмеялась.

— Сейчас ты действительно решил спросить меня об этом?

— Я просто...

— Нет.

Он замолчал.

Я открыла дверь кабинета.

— Ты приехал из-за экспертиз. Говори о детях.

Дейрон вошел.

Я закрыла дверь.

Села за свой стол.

Он остался стоять.

Еще неделю назад это был бы знакомый рисунок.

Альфа стоит.

Я сижу напротив и слушаю решение.

Сегодня стол принадлежал мне.

Дом принадлежал мне.

И разговор закончится тогда, когда решу я.

— Итак, — сказала я. — Зачем ты записал на себя четверых чужих детей?

Дейрон медленно посмотрел на меня.

Впервые с начала развода я увидела в его лице не уверенность.

Страх.

— Потому что в тот момент мне казалось, что другого выхода нет.

Я откинулась на спинку кресла.

— Тогда начинай с самого начала.

Глава 5. Чужая кровь

Дейрон сел напротив только после того, как понял, что я не собираюсь начинать разговор за него.

Еще недавно одно его молчание заставило бы меня помочь.

Я бы задала более удобный вопрос.

Предложила объяснить сначала ту часть, о которой ему легче говорить.

Сказала бы, что не тороплю.

Сегодня я просто ждала.

За стеной кто-то прошел по коридору. Потом послышался голос Тома. Он говорил слишком громко для ребенка, который ночью температурил, и я почти улыбнулась.

Почти.

Дейрон сложил перчатки на край стола.

— Первой была Несса.

Я не перебивала.

— Варен нашел запись о ребенке примерно шесть лет назад. Девочка находилась в небольшом доме временной опеки после нескольких переводов между учреждениями. Документы были неполными. Мать умерла, официального отца не было.

— Мать звали Элара Норн.

— Да.

— Ты знал, что она сестра Кайра?

Дейрон отвел взгляд.

— Не сразу.

— Когда узнал?

— После оформления.

— И не сообщил ему.

— Нет.

Коротко.

Без попытки оправдаться.

От этого легче не становилось.

— Почему Несса вообще понадобилась тебе?

— Я только начал.

— Тогда продолжай.

Дейрон сжал челюсть.

Я знала этот жест.

Он не любил, когда его подгоняли.

Когда-то я старалась не делать этого при других.

Теперь нас было двое, и я больше не отвечала за его удобство.

— Несса должна была перейти в государственный дом далеко от Серого Бора. Варен сказал, что можно оформить частную опеку через признание отцовства.

— Ты просто решил объявить себя ее отцом?

— Процедура позволяла.

— Закон позволял настоящему отцу признать ребенка без кровной экспертизы. Не чужому мужчине придумать отцовство.

— Я знаю.

— Тогда не говори о процедуре так, будто она сама попросила тебя солгать.

Он замолчал.

Я почувствовала злость, но она уже не управляла мной.

Рядом лежал чистый лист.

Я взяла перо.

— Дата?

Дейрон нахмурился.

— Что?

— Когда Несса появилась в твоих документах.

— Ты собираешься записывать?

— Да.

— Эйлин, я приехал поговорить с тобой.

— А я больше не хочу через месяц вспоминать, что именно ты сказал и в каком месте я могла понять неправильно. Дата?

Он смотрел на меня несколько секунд.

Потом назвал.

Я записала.

— Кто предложил ложное признание?

— Варен нашел возможность. Решение принял я.

— Хорошо.

Я написала и это.

Дейрон раздраженно выдохнул.

— Ты превращаешь разговор в допрос.

— Четверо детей годами жили под твоей фамилией без моего ведома. Не думаю, что сейчас нам нужен уютный семейный разговор.

— Я не хочу спорить.

— Тогда отвечай.

Он потер переносицу.

— После Нессы появился Финн.

— Через сколько?

— Примерно полтора года.

— Его родители погибли?

Дейрон посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Откуда ты знаешь?

— Из документов, которые следовало прочитать еще шесть лет назад, а не сейчас.

Он принял.

— Да. Оба.

— И у него осталось имущество.

Вот теперь пауза стала заметной.

Я отложила перо.

— Дейрон.

— Остался земельный участок и доля в мельнице.

— Которые после признания отцовства перешли под твое управление как имущество несовершеннолетнего.

— Временно.

— Временно до его совершеннолетия.

— Да.

— Ты использовал эти деньги?

— Нет.

Ответ пришел сразу.

Я посмотрела на него.

— Никогда?

— Личный счет Финна не расходовался на нужды стаи.

— А доход с земли?

— Часть направлялась на управление самим участком. Остальное оставалось на счете.

— Документы покажешь?

— Если нужно.

— Нужно.

Я записала.

— Лея?

— Ее мать умерла во время эпидемии.

— Родственников не было?

— Нам сообщили, что нет близких.

— Кто сообщил?

— Варен.

— Проверял сам?

Дейрон молчал.

— Понятно.

Я написала еще одну строку.

— Том?

— Его мать умерла после родов.

— Это уже есть в документах.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что хочу услышать, что знаешь ты, а не бумага.

Он посмотрел на меня.

— У него не было человека, который мог оформить опеку.

— И ты снова признал ребенка.

— Да.

— Четыре раза.

— Да.

Я положила перо.

— Все четверо были случайностью?

Дейрон не понял вопрос.

— В каком смысле?

— Четыре ребенка без устойчивой опеки. Четыре случая, где старый порядок позволял мужчине объявить себя отцом. Четыре ребенка, которых не привезли в основной дом Серого Бора, а спрятали здесь.

— Я их не прятал.

Я посмотрела на него.

— Совет не знал.

— Не весь.

— Я не знала.

— Это другое.

— Почему?

Он отвернулся к окну.

— Потому что ты бы не согласилась.

Я рассмеялась.

Очень тихо.

— Сегодня у меня какой-то удивительный день. Все мужчины наконец признают, что не спрашивали меня именно потому, что знали мой ответ.

— Я хотел избавить тебя от этого.

— От чего?

— От детей, которых я был вынужден признать.

Я перестала улыбаться.

— Избавить меня?

— Ты уже тогда переживала из-за беременности.

— Поэтому решил, что лучшим решением будет поселить в моем будущем доме четырех детей на свое имя и ничего не рассказывать?

— Этот дом тогда не был твоим.

— Не уходи в удобные детали.

Дейрон сжал ладонь.

— Я не хотел причинять тебе боль.

— Ты постоянно это повторяешь так, будто боль появляется только в момент, когда человек узнает правду. Не в момент, когда ты принимаешь решение его обмануть.

Он встал.

Прошел к окну.

Я не удерживала.

Мне даже было проще смотреть на его спину.

— Ты не понимаешь, каким был Совет шесть лет назад.

— Объясни.

— После смерти моего отца несколько старых семей начали давить на выбор нового Альфы. Они считали меня слишком молодым. Потом начался конфликт с восточной границей. Мне нужно было показать, что власть стабильна.

Я слушала.

Вот и политика.

Она всегда находилась где-то рядом с Дейроном.

Даже когда мы завтракали.

— При чем здесь Несса?

Он не ответил сразу.

— Признанный ребенок Альфы укреплял линию.

Я почувствовала холод.

— Как?

— Показывал, что род Вейлов продолжится.

Я медленно встала.

— То есть она с самого начала была не просто ребенком, которого ты якобы спас.

Дейрон повернулся.

— Я действительно ее спас.

— И одновременно использовал.

— Эти вещи не исключают друг друга.

От его спокойствия мне захотелось что-нибудь разбить.

Я ничего не разбила.

— Вот здесь ты ошибаешься.

— Эйлин...

— Нет. Если ты спас человека, а потом присвоил его имя, семью и будущее ради собственной политической устойчивости, это уже не просто помощь.

— Она получила дом.

— Дом без нормальной школы.

— Она была обеспечена.

— Ее пальто мало.

Он замолчал.

Я продолжила:

— Том спал на плохой кровати. Лея недоедала. Финн в семь лет ездил с Вареном подписывать бумаги по собственному наследству без взрослого, которому доверяет. Несса в одиннадцать лет укладывает младших, потому что привыкла быть второй хозяйкой дома. Не рассказывай мне, как хорошо ты их обеспечил.

Дейрон побледнел.

— Я не знал про одежду.

— Именно.

— Варен отвечал за хозяйство.

— А ты отвечал за Варена.

— Я переводил деньги регулярно.

— Я видела отчеты. Последний год задержки шли постоянно.

— Мне об этом не сообщали.

— Теперь понимаешь, почему «я все решил» не означает «все действительно хорошо»?

Он отвернулся.

Я снова села.

Сердце билось быстрее, но голос оставался ровным.

— Значит, первая причина была политической.

— Одна из.

— Какая вторая?

Дейрон долго молчал.

Я уже знала, что следующий ответ будет хуже.

— После Нессы Совет перестал поднимать вопрос о моей способности продолжить линию.

Я смотрела на него.

— Способности.

— Да.

— Ты уже тогда знал, что с тобой что-то не так?

Его лицо закрылось.

Не полностью.

Но я увидела.

Слишком хорошо знала.

— Дейрон.

— Это не относится к детям.

У меня внутри все оборвалось.

— Относится ко мне.

— Эйлин, не сейчас.

Я медленно поднялась.

— Нет.

Он нахмурился.

— Что?

— Ты больше никогда не скажешь мне «не сейчас», когда речь идет о моем собственном браке.

— Мы уже не женаты.

— Именно. Поэтому у тебя осталось еще меньше права выбирать время.

Дейрон сжал челюсть.

— Медицинские выводы были не окончательными.

Я перестала слышать все остальное.

Медицинские.

Выводы.

Были.

— Когда?

Он молчал.

— Когда ты узнал?

— После ранения.

Я вспомнила.

Восемь лет назад.

Еще до нашей свадьбы.

Военная лечебница.

Тот самый образец крови, который сейчас использовал Совет.

— До брака?

— Не так.

— До брака?

— Врач говорил только о вероятности осложнений.

Мне стало холодно.

— Каких?

Дейрон провел ладонью по лицу.

— После травмы было повреждение. Мне сказали, что вероятность иметь детей может быть снижена.

— Насколько?

— Эйлин.

— Насколько?

— Значительно.

Я ухватилась пальцами за край стола.

Не потому, что боялась упасть.

Просто нужно было что-то чувствовать руками.

— И ты женился на мне.

— Я любил тебя.

— Я не спрашиваю почему женился. Я спрашиваю, почему не сказал.

— Потому что врач не говорил, что детей не будет.

— Зато потом четыре раза признавал чужих.

Он молчал.

— Когда стало ясно, что проблема может быть в тебе?

— Не было такого момента.

— Не лги.

— Я не лгу.

— Тогда объясни.

Дейрон резко выдохнул.

— Через два года после свадьбы я прошел повторное обследование.

И вот оно.

Я почему-то услышала звук ложки в чашке.

Не сейчас.

Из воспоминания.

Мы сидели в столовой после моего первого большого курса лечения.

Дейрон говорил, что тоже проверился.

Что все нормально.

Я поверила.

— Что сказал лекарь?

— Что вероятность естественного зачатия очень мала.

Мне понадобилось несколько секунд.

— Очень мала.

— Да.

— А мне ты сказал, что здоров.

Он закрыл глаза.

— Да.

Слово было тихим.

Я смотрела на него и впервые за все дни после развода не чувствовала даже злости.

Только пустоту.

Семь лет.

Я пила лекарства.

Считала дни.

Меняла питание.

Уменьшала работу.

Ездила в столицу.

Лежала под руками лекарей, которые искали причину в моем теле.

А муж знал.

Не все.

Но достаточно.

— Почему?

Голос почти не изменился.

Это пугало.

Дейрон подошел ближе.

— Эйлин...

— Не трогай меня.

Он остановился.

— Почему ты мне не сказал?

— Я боялся.

— Чего?

— Что ты уйдешь.

Я рассмеялась.

Без радости.

— Поэтому через несколько лет ушел сам.

— Все было иначе.

— Конечно.

— Я думал, что у нас получится.

— Как?

Он ничего не ответил.

— Как, Дейрон?

— Вероятность не была нулевой.

— И поэтому лечили меня.

— Я не заставлял.

Слова вышли.

Он сразу понял, насколько они страшные.

Я смотрела.

— Нет. Ты действительно не заставлял.

Голос стал тише.

— Ты просто сидел рядом, пока я сама соглашалась на каждое новое лечение, потому что не знала то, что знал ты.

— Я платил лучшим лекарям.

— Ты до сих пор думаешь, что деньги здесь что-то исправляют.

— Я хотел ребенка с тобой.

— А я хотела правду.

Он отвернулся.

Я чувствовала, как глаза начинает жечь.

Не собиралась плакать перед ним.

Не из гордости.

Просто не хотела, чтобы он снова решил, что должен меня успокоить.

— Это и есть причина ложных детей? — спросила я.

Дейрон помолчал.

— Частично.

— Они доказывали Совету, что проблема не в тебе.

— Они показывали, что род может продолжиться.

— Через детей, которые вообще не твои.

— Совет не требовал кровной экспертизы.

— А ты воспользовался.

— Да.

— И позволил всей стае считать, что у Альфы есть незаконные дети?

— О них знали единицы.

— Почему скрывали, если они должны были укреплять твой образ?

— Достаточно было регистрационной линии для Совета и отдельных семей.

Я поняла.

Это была не публичная легенда.

Тонкая политическая страховка.

Нужным людям показывали документы.

Остальным ничего не рассказывали.

Мне — тем более.

— А развод?

Дейрон посмотрел на меня.

— Совет начал требовать законного наследника.

— И ты решил заменить жену.

— Я надеялся, что новый союз даст другой шанс.

Я почти не поверила ушам.

— После заключения, что вероятность очень мала?

— Очень мала не означает ноль.

— Сколько женщин ты собирался сменить, пока статистика не станет удобной?

Он побледнел.

— Не говори так.

— Почему? Неприятно?

— Селина ни при чем.

— Я знаю. И впервые за два дня мне ее искренне жаль.

Дейрон сжал губы.

— Я собирался сказать ей до свадьбы.

— Когда?

Он молчал.

Я кивнула.

— Понятно.

— Я бы сказал.

— Так же, как мне?

— Эйлин.

— Все. Хватит.

Я собрала листы со стола.

Руки теперь дрожали.

Немного.

Я не пыталась скрыть.

— Ты приехал требовать прекратить экспертизу.

— Потому что после нее Совет начнет проверять все.

— Именно поэтому она продолжится.

— Если документы отменят, дети потеряют мой статус.

— Они получат настоящий.

— А если их семьи не найдут?

— Тогда они останутся в приюте или получат законных опекунов.

— Их могут разделить.

— Ты сейчас пытаешься напугать меня тем, что сам создал.

Дейрон замолчал.

— Эйлин, я действительно хотел защитить их.

Я смотрела на него.

— Возможно.

Он удивился.

— Что?

— Возможно, часть тебя действительно хотела защитить. Я даже готова поверить.

Он выдохнул.

Я продолжила:

— Но защита, которая требует украсть у ребенка происхождение, не становится правильной только потому, что ты потом купил ему еду.

— Я не крал имена.

— Несса одиннадцать лет не знала семью матери, живущую в двух часах отсюда.

Дейрон отвел взгляд.

— Кайр искал ее.

— Я не знал.

— Ты узнал позже.

— Да.

— И все равно не сообщил.

— Потому что тогда пришлось бы объяснить документы.

— Именно.

Я закрыла папку.

— Разговор закончен.

— Нет.

— В моем доме — да.

Он смотрел на меня.

Раньше этой фразы хватило бы для новой ссоры.

Сегодня Дейрон неожиданно кивнул.

— Я передам финансовые документы по детям.

— Сегодня.

— Постараюсь.

— Не постарайся. Передай.

— Хорошо.

Он взял перчатки.

У двери остановился.

— Ты ненавидишь меня?

Вопрос был таким человеческим, что я на секунду увидела мужчину, за которого когда-то вышла.

Не Альфу.

Не человека из Совета.

Просто Дейрона.

И от этого стало еще больнее.

— Я пока слишком зла, чтобы знать.

Он кивнул.

— Справедливо.

— И не приезжай без предупреждения.

— Хорошо.

— Варена тоже не присылай.

— Мне нужно, чтобы он...

— Нет.

Я сказала тверже:

— Варен не войдет в этот дом, пока Совет не проверит его действия с документами детей.

Дейрон хотел возразить.

Передумал.

— Хорошо.

Он вышел.

Я сидела за столом после того, как входная дверь закрылась.

Не двигалась.

Не плакала.

Просто смотрела на строчку, которую записала сама:

«Дейрон знал о высокой вероятности собственной репродуктивной проблемы с первых лет брака».

Чужая кровь.

Вот что все эти годы спасало его репутацию.

Четверо детей.

Четыре доказательства того, что Альфа якобы способен продолжить род.

А я была женой, рядом с которой законного наследника почему-то не появлялось.

Очень удобная картина.

Я не заметила, как в кабинет вошла Несса.

— Он уехал?

Я быстро перевернула лист.

Не потому, что она не должна знать никогда.

Потому что сегодня это была взрослая часть истории.

— Да.

— Кричали?

— Немного.

— Он?

— В основном я.

Несса подошла ближе.

— Вы плакали?

— Нет.

— Хотите?

Я почти улыбнулась.

— Очень странный вопрос.

— Марта иногда идет в кладовую плакать. Думает, никто не знает.

— Все знают?

— Конечно.

Я посмотрела на девочку.

— Сейчас не хочу.

Она кивнула.

— Хорошо.

И ушла.

Не стала утешать.

Не стала говорить, что Дейрон плохой.

Просто проверила.

Я подумала, что дети иногда умеют поддерживать лучше взрослых именно потому, что еще не знают правильных речей.

Через полчаса я услышала во дворе коня.

На секунду сердце сжалось.

Дейрон вернулся?

Я подошла к окну.

Кайр.

Он спешился возле ворот и что-то сказал кучеру.

Сегодня он был без официальной причины.

Мы сами вчера договорились.

Я стояла у окна и впервые за утро позволила себе просто обрадоваться.

Не потому, что он решит проблему.

Никакую проблему я не собиралась отдавать ему.

Просто хотелось увидеть.

Марта впустила его.

Кайр нашел меня в кабинете.

Остановился в дверях.

Посмотрел на лицо.

Потом на закрытые бумаги.

— Я не вовремя?

— Нет.

— Дейрон был здесь.

Не вопрос.

Я подняла брови.

— Почему решил?

— Его запах в передней.

Оборотни.

Иногда забываешь, насколько мало можно скрыть обычные вещи.

— Был.

Кайр вошел.

— Плохо?

Я подумала.

— Очень.

Он кивнул.

Никаких «я предупреждал».

— Хочешь рассказать?

Слово «хочешь» оказалось важным.

Не «что он сказал».

Не «я должен знать из-за Нессы».

— Да.

Кайр сел напротив.

Я рассказала.

Не все детали нашего брака.

Только необходимые.

Про первое заключение после ранения.

Про повторное обследование.

Про то, что Дейрон знал о крайне низкой вероятности собственного отцовства.

Про политическую пользу признанных детей.

Про мой семилетний путь по лекарям.

Говорила спокойно.

Слишком спокойно.

Кайр ни разу не перебил.

Когда я закончила, он несколько секунд смотрел на стол.

— Я могу сказать, что думаю?

— Да.

— Он поступил отвратительно.

Я неожиданно рассмеялась.

Кайр нахмурился.

— Что?

— Я ждала чего-то более мудрого.

— Не сегодня.

— Хорошо.

— Это не потому, что он твой бывший муж.

— Я знаю.

— И не потому, что мне хочется его ударить.

Я подняла глаза.

— Хочется?

— Очень.

— Не надо.

— Знаю.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Угол его рта дрогнул.

Потом он снова стал серьезным.

— Ты правда проходила лечение несколько лет?

— Да.

— Он присутствовал?

— Иногда.

Кайр выругался.

Тихо.

Я удивилась.

— Что?

— Ничего.

— Нет. Договаривай.

Он посмотрел на меня.

— Я пытаюсь представить, как можно сидеть рядом с женщиной, которую любишь, смотреть, как она лечится от проблемы, о которой ты знаешь больше, и молчать.

— Не можешь?

— Не хочу.

Я почувствовала, как горло сжимается.

— Он боялся потерять должность.

— Это объяснение. Не оправдание.

— Знаю.

— Хорошо.

Снова тишина.

Мне нравилось, что Кайр не пытался вылечить словами то, что невозможно было исправить за один разговор.

Он просто был рядом.

И именно поэтому я почувствовала, что сейчас заплачу.

Очень не вовремя.

Я отвернулась.

— Черт.

Кайр не двигался.

— Эйлин.

— Не надо.

— Что не надо?

— Смотреть.

— Я могу уйти.

Это оказалось настолько не тем, что ожидала, что я повернулась.

— Что?

— Если тебе нужно побыть одной, уйду.

Вот и выбор.

Даже сейчас.

Я закрыла глаза.

Слезы все-таки появились.

— Нет.

Кайр медленно встал.

— Нет, не уходить?

— Да.

Он подошел ближе.

Не обнял.

Ждал.

Я сама сделала последние полшага.

Уткнулась лбом ему в грудь.

Только тогда его руки легли мне на спину.

Теплые.

Сильные.

Очень осторожные.

И я заплакала.

Не красиво.

Без молчаливых слез по одной щеке.

Меня трясло.

Я злилась на собственное тело за то, что оно вообще выбрало этот момент, этого почти незнакомого мужчину и его рубашку.

Но остановиться не могла.

Кайр ничего не говорил.

Только держал.

Одна ладонь между лопаток.

Вторая ниже, на талии.

Не гладил постоянно.

Не прижимал сильнее.

Просто давал опору.

Я плакала по всем годам.

По каждому месяцу, когда ждала кровь и боялась увидеть ее.

По белому платку в сундуке.

По лекарям.

По разговорам, где Дейрон говорил, что у нас есть время, уже зная собственное заключение.

По себе, которая старалась стать удобнее для беременности, меньше работать, больше спать, пить отвратительную дрянь и улыбаться людям, спрашивающим, когда же у Альфы появится наследник.

Когда слезы закончились, мне стало неловко.

Очень.

Я отстранилась.

На груди Кайра осталось мокрое пятно.

— Прости.

Он посмотрел вниз.

— За рубашку?

— В том числе.

— Переживет.

Я вытерла лицо ладонями.

— Ненавижу плакать при людях.

— Я заметил.

— Откуда?

— Ты четыре минуты пыталась делать это внутрь моей рубашки так, чтобы я случайно не понял.

Я засмеялась сквозь остаток слез.

— Ужасный человек.

— Помогло?

— Немного.

— Тогда хорошо.

Я посмотрела на него.

Кайр стоял очень близко.

Его руки уже не держали меня, но одна все еще лежала на моей талии.

Не потому, что забыл.

Он ждал, отодвинусь ли.

Я не отодвинулась.

Между нами было достаточно близости, чтобы я ощущала его дыхание.

Сердце снова начало биться быстрее.

Теперь уже совсем по другой причине.

Я подняла взгляд.

Кайр смотрел на мои губы.

Совсем недолго.

Но увидела.

Внутри вспыхнуло желание.

Чистое.

Физическое.

После слез почти неприлично сильное.

Хотелось узнать, как он целуется.

Я могла сделать шаг.

Он тоже.

Ни один не сделал.

Наверху что-то грохнуло.

Потом Финн закричал:

— Я не ломал!

Я закрыла глаза.

Кайр тихо рассмеялся.

— Очень своевременно.

— Приют.

— Я начинаю понимать особенности.

Я отступила.

На этот раз медленно.

Без сожаления.

— Пойдем смотреть, что он не ломал.

— Уверен, уже сломал.

Мы поднялись.

Финн действительно ничего не сломал.

Он снял ручку с двери кладовой, чтобы посмотреть внутренний механизм.

Ручка лежала у него в руках.

Дверь не закрывалась.

— Это не сломано, — объяснил мальчик. — Я могу вернуть.

— Когда? — спросила я.

— Сейчас.

Он попытался.

Ручка упала.

Кайр присел рядом.

— Покажи.

Финн сразу насторожился.

— Я сам.

— Хорошо.

Кайр встал.

Не стал отбирать.

Финн несколько минут мучился.

Потом тихо спросил:

— А вы знаете?

— Знаю.

— Только покажите, где неправильно.

Кайр снова присел.

— Вот эта пружина стоит наоборот.

— Точно?

— Попробуй.

Финн перевернул.

Ручка встала.

Он выглядел почти счастливым.

— Работает.

— Значит, не сломал.

— Я говорил.

Я посмотрела на Кайра.

Он пожал плечами.

— В этот раз прав.

— Не поощряй.

— Я не поощряю. Я признаю факт.

Финн гордо ушел.

Мне стало смешно.

И легко.

Ненадолго, но достаточно.

Во второй половине дня приехала комиссия по постоянной лицензии.

Не финальная.

Промежуточная.

Я почти забыла о ней после Дейрона.

Пришлось быстро умыться второй раз, привести лицо в порядок и вернуться к хозяйке дома, которая знает, где лежат счета.

Проверяли крышу.

Новое окно.

Кровать Тома.

Договор с Ирмой.

Собеседование с Вейной Росс, которая согласилась стать учительницей на испытательный месяц.

Именно на испытательный.

Она сама настояла.

— Я давно не работала с четырьмя возрастами одновременно, — объяснила женщина. — Если не справлюсь, лучше понять раньше.

Мне понравилось.

Мы подписали договор.

Дом постепенно становился учреждением не только в моих бумагах.

Вейна получила небольшую комнату на первом этаже под занятия.

Кайр помог перенести тяжелый шкаф.

Я хотела вызвать работника.

Он уже держал одну сторону.

— Я могу поднять шкаф без политического захвата приюта?

Я прикусила улыбку.

— Один шкаф.

— Спасибо.

— Не благодари за минимальную норму.

— Опять.

Он перенес.

Поставил туда, куда я указала.

Не туда, где, по его мнению, лучше.

Я заметила и это.

К вечеру комиссия уехала.

Иллар оставил список требований на постоянную лицензию.

Ремонт крыши завершить.

Отдельный договор с лекарем.

Учебный план.

Пожарный выход из западного крыла.

Учет пожертвований.

Ничего невозможного.

— Через три недели повторный осмотр, — сказал он.

— Будет готово.

— Вы уверены?

— Нет. Но иначе неинтересно.

Он улыбнулся.

Когда все разъехались, дом неожиданно стал тихим.

Кайр остался.

Я не спрашивала почему.

Он тоже не объяснял.

Мы сидели на кухне, потому что столовая была занята новыми учебными книгами.

Хеста оставила нам мясо, хлеб и холодные овощи.

Ничего особенного.

После сегодняшнего мне именно это и было нужно.

Обычный вечер.

Кайр ел напротив.

Я ловила себя на том, что смотрю на его рот.

После почти-поцелуя в коридоре это стало настоящей проблемой.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Плохая привычка.

— Учусь у всех вокруг.

— Ты смотрела.

Я взяла воду.

— У тебя соус на губе.

Кайр вытер.

— Нет.

— Теперь нет.

— Эйлин.

Я почувствовала улыбку.

— Да?

— Это был очень слабый побег.

— Я устала.

— Тогда прощаю.

Он откинулся на спинку.

— Я хотел спросить про деньги приюта.

— Романтика умерла быстро.

Кайр замер.

Я тоже.

Слово вылетело случайно.

Он медленно улыбнулся.

— Значит, романтика все-таки была?

Я почувствовала тепло до самых ушей.

— Я имела в виду разговор.

— Конечно.

— Кайр.

— Молчу.

Не молчал глазами.

Я отвернулась.

— Что про деньги?

Он позволил теме смениться.

— Каменный Хребет каждый год направляет часть дохода на детские дома в соседних землях. Не лично от меня. Фонд стаи.

— И?

— Я хочу предложить Рябиновому Дому заявку после постоянной лицензии.

— На общих основаниях?

— Да.

— С договором?

— Да.

— Без права Каменного Хребта участвовать в управлении?

— Да.

— Без условия, что Несса должна потом жить у тебя?

Лицо стало серьезнее.

— Конечно.

Я кивнула.

— Тогда рассмотрю.

— Очень щедро.

— Не порть.

— Не буду.

Мне понравилось, что предложение было именно таким.

Не «я оплачу».

Не «возьми мои деньги».

Фонд.

Процедура.

Условия.

Можно отказать.

Можно проверить.

Он действительно учился меня слышать.

А я, кажется, училась принимать помощь, когда она не требовала отдавать взамен кусок собственной свободы.

— Эйлин.

— Мм?

— Я тоже хочу сказать кое-что до того, как мы снова почти поцелуемся возле какого-нибудь сломанного предмета.

Я замерла.

Кайр смотрел прямо.

— Очень самоуверенно.

— Да.

— Что?

Он положил ладони на стол.

— Ты мне нравишься.

Сердце ускорилось.

Сильно.

Я не могла сделать вид, что не понимаю.

— Мы знакомы четыре дня.

— Я умею считать.

— У меня два дня назад закончился брак.

— Тоже знаю.

— Ты Альфа.

— К сожалению, уже давно.

Я чуть улыбнулась.

— И?

— И я не собираюсь завтра просить тебя переехать, становиться Луной, рожать мне наследника или еще каким-нибудь способом срочно объединять наши жизни.

Последняя фраза ударила неожиданно.

Он сразу понял.

— Черт. Я не должен был...

— Нет.

Я подняла ладонь.

— Все нормально.

— Я хотел сказать...

— Я поняла.

Мы молчали.

Кайр продолжил:

— Мне нравится разговаривать с тобой. Нравится, как ты работаешь. Нравится, что ты споришь со мной даже тогда, когда я уверен, что прав.

— Особенно тогда.

— Именно.

Я улыбнулась.

— И ты очень красивая.

Внутри стало тепло.

Не потому, что я никогда не слышала.

Дейрон говорил.

Другие мужчины тоже.

Но сейчас слова не были частью роли жены Альфы.

Передо мной сидел мужчина, которому от меня ничего пока не требовалось.

Он просто считал меня красивой.

— Спасибо.

— Все?

— А что ты хочешь?

— Не знаю.

— Тогда все.

Кайр рассмеялся.

Я посмотрела на него.

— Ты мне тоже нравишься.

Он перестал смеяться.

— Хорошо.

— Это не приглашение торопиться.

— Я понял.

— Правда?

— Эйлин.

— Проверяю.

— И правильно.

Мы продолжили ужин.

Только теперь между нами все стало яснее.

Не легче.

Наоборот.

Я сильнее чувствовала его присутствие.

Каждое движение.

Взгляд.

Когда он передавал хлеб и пальцы почти касались моих, это уже нельзя было списать на случайность.

Мне нравилось.

Я не хотела отказываться от этого только потому, что развод еще пах свежими бумагами.

Но и делать из первого желания новую судьбу не собиралась.

Можно было просто жить внутри того, что есть.

После ужина Кайр собирался уезжать.

Я проводила его до передней.

Он надел пальто.

Остановился.

— Завтра Совет должен назначить свежую пробу Дейрона?

— Да.

— Я буду на заседании по Нессе.

— Знаю.

— Ты?

— Конечно.

Мы смотрели друг на друга.

Тот момент из коридора вернулся.

Теперь вокруг не было слез.

Детей.

Комиссии.

Только поздний дом.

Лампа у двери.

Холодный воздух из приоткрытого входа.

Кайр сделал полшага ближе.

Не больше.

— Можно?

Вот оно.

Я почувствовала, как внутри все откликнулось.

Хотелось сказать да.

Очень.

Но сегодняшний день был заполнен Дейроном до краев.

Его ложью.

Моими слезами.

Мне не хотелось, чтобы первый поцелуй с другим мужчиной стал последней точкой в разговоре с бывшим.

Я покачала головой.

— Не сегодня.

Кайр сразу отступил.

— Хорошо.

Никакого раздражения.

Никакого «почему».

Я почувствовала облегчение.

И нежность.

— Я хочу, — сказала я.

Он остановился.

— Что?

— Поцеловать тебя.

В его глазах появилось тепло.

— Это очень полезное уточнение.

— Но не сегодня.

— Тогда буду ждать другой день.

— Не слишком уверенно?

— Ты сама сказала, что хочешь.

Я рассмеялась.

— Уезжай.

— Уже.

Он вышел.

На ступенях обернулся.

— Эйлин.

— Что?

— Сегодня ты ничего не должна была доказывать.

Улыбка исчезла.

Он продолжил:

— Ни Дейрону. Ни мне. Ни детям. Даже себе.

Я смотрела.

— Просто чтобы ты знала.

— Знаю.

Не совсем.

Но впервые начинала понимать.

Кайр уехал.

Я закрыла дверь.

В коридоре стояла Несса.

Я вздохнула.

— Ты опять слушала?

— Нет.

— Конечно.

— Я шла за водой.

В руках стакана не было.

— И?

Она посмотрела на дверь.

— Вы его не поцеловали.

Я закрыла глаза.

— Несса.

— Я просто сказала.

— Тебе одиннадцать.

— Это не мешает видеть.

— Иди спать.

Она улыбнулась.

— Он расстроился?

— Нет.

— Хороший.

Я посмотрела на нее.

— Почему?

— Потому что не начал уговаривать.

И вот тут мне стало нечего ответить.

Несса ушла.

Я осталась одна в коридоре и подумала, что дети действительно замечают гораздо больше, чем взрослым хотелось бы.

На следующий день заседание Совета началось в полдень.

Дейрон приехал раньше.

Мы не разговаривали.

Он сидел на противоположной стороне длинного стола.

Кайр — сбоку, как заявитель по родству Нессы.

Я представляла Рябиновый Дом и интересы детей как временный руководитель учреждения.

Иллар зачитал предварительные заключения.

Прямое отцовство Дейрона исключалось у всех четверых.

Совет потребовал свежий образец.

Дейрон возражать не стал.

Это удивило всех.

Меня тоже.

Он просто протянул руку родоведу.

Кровь взяли при двух свидетелях.

Результат обещали на следующий день.

После этого Совет перешел к статусу детей.

И именно там Дейрон сделал то, чего я не ожидала.

— До окончательной проверки прошу вернуть несовершеннолетних под опеку Серого Бора, — сказал он.

Я резко подняла голову.

Кайр стал неподвижным.

Иллар нахмурился.

— На каком основании?

— Я остаюсь их зарегистрированным отцом до изменения записей.

— Вы сами два дня назад отказались размещать их в основном доме.

— Ситуация изменилась.

Я смотрела на Дейрона.

Поняла.

Он хотел вернуть детей до того, как полная проверка реестров начнет вытаскивать наружу то, о чем вчера говорил мне не до конца.

— Где вы намерены их разместить? — спросил Иллар.

— В одном из стаевых домов.

— Снова отдельно от вас?

Дейрон сжал челюсть.

— В безопасном месте под контролем администрации.

Я встала.

— Возражаю.

Совет повернулся ко мне.

— Рябиновый Дом имеет действующую временную лицензию. Дети проживают там много лет. Условия улучшены. Медицинская помощь есть. Учитель нанят. Никакой новой угрозы не возникло.

Дейрон посмотрел.

— Эйлин, это не место для...

— Не говори со мной. Говори Совету.

Он замолчал.

Я продолжила:

— Более того, сам факт, что зарегистрированный отец теперь пытается переместить детей после назначения проверки его документов, требует отдельной оценки.

Один из советников нахмурился.

— Вы обвиняете господина Вейла в попытке препятствовать проверке?

— Я прошу не создавать ему такую возможность до выяснения происхождения записей.

Кайр сказал:

— Поддерживаю.

Дейрон посмотрел на него.

— Разумеется.

Кайр не отреагировал на тон.

— Несса является моей подтвержденной родственницей. Я тоже имею право возражать против внезапного перемещения.

— Одной Нессы.

— Начнем хотя бы с нее.

Совет начал обсуждение.

Долго.

Я сидела и слушала.

Не знала результата.

Но впервые не чувствовала себя женщиной, которую сейчас будут обсуждать другие мужчины.

Я была стороной.

У меня были документы.

Аргументы.

Дом.

Дети, которые утром спрашивали, когда вернусь.

Через сорок минут решение приняли.

До завершения кровной и регистрационной проверки четверо детей оставались в Рябиновом Доме.

Никто не имел права перемещать их без отдельного решения Совета.

Я выдохнула.

Первая большая победа.

Не окончательная.

Но настоящая.

После заседания Дейрон ушел первым.

Не подошел.

Кайр ждал меня на ступенях здания Совета.

— Ты в порядке?

— Да.

— Точно?

— Сегодня да.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

— Ты завтра приедешь?

— Без причины?

Я посмотрела на него.

— Без.

Его взгляд стал теплее.

— Тогда обязательно.

Мы разошлись.

Я вернулась домой поздно.

Дети ждали в столовой.

Не спали, хотя уже должны были.

— Ну? — спросил Финн.

— Остаемся.

Том поднял руки.

— Навсегда?

— Пока до следующего решения.

Он опустил руки.

— Взрослые опять.

— Да.

Несса улыбнулась.

Лея прижалась к ней.

Финн спросил:

— А проверка крови?

— Результат завтра.

— Если он не отец, что будет?

Я посмотрела на четверых.

— Начнем искать правду.

— А фамилия?

Вопрос Нессы.

Я подумала.

— Фамилия тоже может измениться.

Том нахмурился.

— Я Том Вейл.

— Пока да.

— А если не Вейл?

— Тогда будешь Том с другой фамилией.

— Я забуду?

— Нет.

— Хорошо.

Он удовлетворился.

Дети разошлись спать.

Я осталась в столовой.

На столе лежал новый список расходов.

Сверху — счет на землю Финна.

Я снова открыла.

Теперь уже внимательно.

Управление активом Дейрон получил как отец.

Но доход за последние четыре года уходил не на личный счет мальчика.

На управляющий фонд Серого Бора.

Из него часть возвращалась в общий бюджет.

Я проверила два года.

Потом третий.

Суммы были небольшими для стаи.

Но большими для ребенка.

Я достала документы Леи.

То же самое.

Ее наследственный счет использовался как обеспечение нескольких хозяйственных операций фонда.

Формально деньги не списывались.

Но ими гарантировали чужие обязательства.

Я медленно отложила бумаги.

Дейрон сказал, что спас детей.

Возможно, верил.

Но кто-то одновременно очень хорошо использовал тот факт, что законный отец несовершеннолетнего получает контроль над наследственным имуществом.

И больше всего таких документов подписывал не Дейрон.

Варен Холт.

Я открыла первую хозяйственную книгу.

Нашла его имя.

Вторую.

Снова.

Третью.

Варен оформлял регистрационные записи.

Варен возил Финна в город.

Варен управлял выплатами.

Варен отправлял деньги дому с задержками.

Варен контролировал активы детей.

Впервые все линии сошлись в одном человеке.

Но над его подписью почти везде стояло утверждение Альфы.

Дейрона.

Я смотрела на документы и понимала:

ложное отцовство было нужно не только для того, чтобы показать Совету, что Альфа способен иметь наследников.

Чужая кровь приносила ему еще кое-что.

Чужое имущество.

Глава 6. Право остаться

На следующее утро пришло окончательное заключение по крови Дейрона.

Я открыла его в кабинете одна.

Не потому, что хотела снова все пережить без свидетелей, а потому, что результат уже ничего не мог изменить в моем отношении к детям. За последние дни я слишком хорошо выучила их привычки, чтобы четыре строки из лаборатории вдруг превратили их в других людей.

Несса все так же слишком внимательно следила, поел ли Том.

Финн уже второй день спорил с кровельщиком о том, почему один стык на крыше сделан под неправильным углом.

Лея принесла в дом очередного котенка и пыталась убедить Хесту, что он появился на кухне совершенно самостоятельно.

Том утром заявил, что каша полезная только тогда, когда в ней есть мед, и долго не мог понять, почему это утверждение не считается медицинским фактом.

Они не стали менее реальными оттого, что Дейрон не был их отцом.

Я развернула лист.

Свежий образец подтвердил предварительный результат.

Прямое отцовство Дейрона Вейла исключалось в отношении Нессы.

Исключалось в отношении Финна.

Леи.

Тома.

Ни одного сомнительного совпадения.

Ни одной ошибки старого военного образца.

Ни одного ребенка, которого он действительно мог назвать своим по крови.

Я закрыла заключение и несколько секунд просто сидела.

После вчерашнего разговора я уже знала слишком многое, чтобы удивляться. И все же последняя возможность, что хотя бы часть этой истории возникла случайно, исчезла.

Четыре ложных отцовства.

Четыре ребенка.

Несколько лет.

Сотни документов.

Это не было одним испуганным решением молодого Альфы, который однажды увидел сироту и решил оформить опеку самым простым способом.

Это была система.

И сегодня Совет должен был решить, позволят ли мне продолжать разрушать ее.

В дверь постучали.

— Входи.

Несса появилась с двумя чашками.

Одну поставила передо мной.

— Хеста сказала, вы опять не завтракали нормально.

— Я ела.

— Половину хлеба.

— Откуда ты знаешь?

— Я сидела напротив.

Я посмотрела на нее.

— Начинаю жалеть, что у меня в доме столько наблюдательных людей.

— У Финна хуже. Он еще записывает.

Это вполне могло быть правдой.

Несса заметила заключение.

Вопрос в ее лице появился раньше, чем в голосе.

— Пришло?

— Да.

Она села.

Я повернула лист так, чтобы могла видеть.

— Свежая кровь подтвердила то же самое. Дейрон не твой отец и не отец остальных.

Несса прочитала первые строки.

— Значит, теперь точно.

— Для официальных документов да.

Она не выглядела ни счастливой, ни испуганной.

Скорее сосредоточенной.

— А фамилия Вейл?

— Пока остается в реестре, пока Совет не изменит записи.

— Потом мне дадут Торрен?

Я не стала отвечать быстро.

— Если окончательно подтвердят происхождение и если ты захочешь изменить фамилию, это можно будет обсудить.

— А если не хочу?

— Тогда никто не обязан менять ее за один день.

Она посмотрела на меня.

— Кайр расстроится.

— Возможно.

— А вы бы расстроились?

Вопрос был неожиданным.

— Из-за фамилии?

— Если бы я не захотела называться как ваша семья.

Я задумалась.

— Если бы ты была моим кровным ребенком?

Несса кивнула.

— Наверное, мне было бы немного больно. Но это не означало бы, что я имею право заставить.

Она помолчала.

— Кайр тоже так скажет?

— Спроси у него.

— Он сегодня будет?

— На заседании.

Она медленно улыбнулась.

Я заметила это.

— Рада?

— Не знаю.

— Очень убедительно.

— Просто он обещал привезти фотографии мамы.

— И привезет?

— Написал вчера, что собрал целую коробку.

Я представила Кайра, который одиннадцать лет хранил вещи сестры, а теперь выбирал, что показать ее дочери первой.

В груди стало теплее.

Слишком привычно.

За последние дни это происходило все чаще.

Не было никакой отдельной волчьей части, которая знала что-то раньше меня. Никакой магии, заставляющей тело тянуться к нужному мужчине.

Мне просто нравился Кайр.

Нравилось, как он слушал.

Как мог признать ошибку.

Как у него менялось лицо, когда он смотрел на Нессу.

Как он молча сидел рядом со мной ночью у кровати Тома.

Как не поцеловал меня тогда, хотя я совершенно ясно чувствовала, что хотел.

И как потом спросил разрешения у двери.

Я уже знала, что в следующий раз скажу да.

От одной этой мысли становилось трудно смотреть на Несcу без ощущения, что она каким-то образом прочитает все по моему лицу.

— Что? — спросила она.

Вот.

Началось.

— Ничего.

Несса улыбнулась шире.

— Вы теперь тоже так говорите.

— Иди завтракать.

— Я уже.

— Тогда проверь, не разобрал ли Финн что-нибудь важное перед заседанием.

— Он снял замок с кладовой.

Я закрыла глаза.

— Зачем?

— Сказал, что старый лучше нового и надо понять почему.

— Конечно.

Несса вышла.

Я допила чай, который она принесла, и стала собирать документы.

Сегодня у меня была не только кровная экспертиза.

Я подготовила:

временную лицензию Рябинового Дома;

заключение лекаря;

договор с Вейной Росс;

план устранения нарушений;

счет кровельщика;

отдельный бюджет учреждения;

списки детской одежды;

подтверждение моего личного финансового обеспечения;

документы по наследственным активам Финна, Леи и Тома;

старую хартию.

И отдельную папку Варена Холта.

Пока она была тонкой.

Но именно это я собиралась изменить.

К заседанию я приехала раньше Дейрона.

Кайр уже был там.

Он стоял возле входа в Совет и разговаривал с пожилой женщиной, которую я раньше не видела. На скамье рядом лежала большая кожаная коробка.

Несса была права.

Фотографии.

Кайр увидел меня.

Выражение лица изменилось почти мгновенно.

Не резко.

Просто стало теплее.

Я почувствовала отклик внутри и на этот раз не стала раздражаться на себя.

— Доброе утро.

— Доброе.

Женщина рядом с ним перевела на меня внимательный взгляд.

— Эйлин Моррен?

— Да.

Кайр представил:

— Моя мать, Алва Торрен.

Я остановилась.

Так.

Бабушка Нессы.

Женщина улыбнулась, но не попыталась взять меня за руки, обнять или сразу благодарить за спасенную внучку.

Уже хорошо.

— Рада познакомиться.

— Я тоже.

Алва посмотрела на коробку.

— Кайр сказал, что Несса пока не готова встречаться со всей семьей.

— Она сама говорила о неделе.

— Поэтому я приехала не к ней.

Я немного расслабилась.

— Тогда зачем?

— Передать вещи Элары сыну. Он отвезет сам.

Кайр смотрел на мать так, будто этот разговор они уже проходили.

Возможно, не один раз.

— Я не собиралась нарушать обещание, — продолжила Алва. — Но хотела увидеть женщину, которая заставила моего сына понять, что найденного ребенка нельзя просто положить в карету и увезти домой.

Кайр тихо выдохнул.

— Мама.

— Что? Ты именно так собирался сделать.

Я не удержалась.

— Собирался.

Он посмотрел на меня.

— Прекрасно. Теперь вас двое.

Алва улыбнулась.

— Уже нравится.

Мне тоже понравилась она.

Очень быстро.

Это пугало меньше, чем должно было.

— Несса спрашивала о вас, — сказала я.

Улыбка Алвы исчезла.

В глазах появилось столько чувства, что я сразу поняла, откуда у Кайра эта способность молчать, когда внутри слишком много.

— Правда?

— Да. Боится, что вы будете слишком рады.

Женщина прикрыла глаза.

Потом тихо рассмеялась.

— Умная девочка.

— Очень.

— Передайте, что я постараюсь не напугать.

— Лучше Кайр передаст.

— Конечно.

Она повернулась к сыну.

— И не показывай ей все фотографии сразу. Сначала те, где Элара нормальная.

Кайр нахмурился.

— А где она ненормальная?

— Где вы вдвоем после купания в реке и она держит тебя за ухо.

Я посмотрела на него.

— Эту как раз надо первой.

— Предательство.

Алва попрощалась и ушла.

Кайр поднял коробку.

— Я оставлю в приемной.

— Несса будет ждать.

— Я тоже.

Он сказал это тихо.

Я поймала его взгляд.

На секунду вокруг исчезли люди у входа, документы, Совет.

Хотелось подойти ближе.

Не сделала.

Сегодня мы должны были сначала сохранить дом детям.

Все остальное могло подождать несколько часов.

— Дейрон уже приехал? — спросил Кайр.

— Не видела.

— Его юристы внутри.

— Значит, скоро.

Кайр посмотрел на папки в моих руках.

— Тяжело?

— Что?

Он забрал две нижние.

Я сразу нахмурилась.

— Я могу нести.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что у тебя шесть папок, а у меня одна коробка.

Я хотела сказать, что не просила.

Остановилась.

Помощь не всегда была попыткой получить власть.

Иногда мужчина просто нес две папки.

— Спасибо.

Кайр улыбнулся.

— Я запомню этот исторический момент.

— Еще слово, и заберу обратно.

— Молчу.

Мы вошли вместе.

Дейрон появился через десять минут.

Сегодня он был не один.

С Вареном Холтом.

Я впервые увидела Варена после обнаружения всей схемы.

Он почти не изменился.

Худой.

Безупречно одетый.

Серое лицо, тонкие губы, привычные пастилки в кармане.

Именно этот человек годами приносил мне отчеты.

Сидел напротив.

Просил подпись.

Улыбался.

А потом ехал в Рябиновый Дом оформлять чужих детей на имя моего мужа.

Когда наши взгляды встретились, Варен едва заметно поклонился.

— Госпожа Моррен.

— Господин Холт.

Дейрон хотел что-то сказать.

Я повернулась к двери зала.

— Внутри.

Он сжал челюсть.

Но пошел.

На заседании присутствовали девять членов Совета, представитель государственной опеки, Иллар Рейн, два родоведа, нотариус, Дейрон с адвокатом, Варен как административный управляющий Серого Бора, Кайр по линии Нессы и я как руководитель временного учреждения.

До развода я сидела рядом с Дейроном.

Сегодня между нами было четыре человека.

Мне так нравилось больше.

Председатель Совета начал с крови.

Никаких длинных вступлений.

— Экспертиза окончательно исключает прямое отцовство Альфы Дейрона Вейла в отношении всех четырех несовершеннолетних.

Он назвал детей.

По одному.

Я заметила, как Дейрон смотрит прямо перед собой.

Варен — в бумаги.

— Следовательно, государственные записи об отцовстве содержат недостоверные сведения. До окончания проверки они временно признаются спорными.

Адвокат Дейрона поднялся.

— Мой доверитель уже пояснил, что признание детей оформлялось исходя из интересов несовершеннолетних и необходимости срочной опеки.

Председатель посмотрел на него.

— Вопрос мотивов будет рассматриваться отдельно. Сегодня решаем место проживания детей и статус Рябинового Дома.

Именно этого я хотела.

Не позволить Дейрону утопить детей в объяснении собственных причин.

Представитель опеки зачитал заключение.

Дом безопасен.

Нарушения первой проверки устраняются.

Дети обеспечены одеждой.

Работает лекарь.

Нанят учитель.

Есть отдельный бюджет.

Старшая девочка больше не используется как постоянная замена взрослому персоналу.

На последней фразе я заметила, как Кайр едва заметно повернул голову.

Мы оба подумали о Нессе.

— Государственная опека не видит оснований для немедленного перемещения детей, — закончил представитель. — Однако постоянная лицензия учреждения еще не выдана.

Дейрон поднялся.

— Именно поэтому я повторяю требование передать детей под временный контроль Серого Бора.

Я посмотрела на него.

Он говорил уже не мне.

Совету.

И выглядел снова как Альфа, которого я знала.

Уверенный.

Логичный.

Почти убедительный.

— Несовершеннолетние годами находились на обеспечении моей стаи. Рябиновый Дом был одним из наших хозяйственных объектов. Госпожа Моррен владеет зданием меньше недели и не имеет опыта самостоятельного управления детским учреждением.

Я почувствовала, как злость начинает подниматься.

Не позволила ей забрать голос.

Председатель спросил:

— Где вы предлагаете разместить детей?

— В семейном доме Серого Бора, который будет подготовлен под надзором социальной службы.

— Почему этого не сделали раньше?

Дейрон помолчал.

— Раньше их положение не оспаривалось.

Я встала.

— Можно?

Председатель кивнул.

— Говорите.

Я разложила перед собой документы.

— За последние годы Рябиновый Дом действительно финансировался Серым Бором. Но сегодняшнее утверждение, будто стая обеспечивала детям стабильные условия, не полностью соответствует фактам.

Я передала копии отчетов.

— За последний год выплаты задерживались. Трое детей не имели полноценной зимней одежды. У младшего была неподходящая кровать. В доме отсутствовал учитель. У семилетней Леи лекарь зафиксировал признаки недостаточного питания.

Дейрон резко повернулся к Варену.

Тот побледнел.

— Что это?

Варен ответил тихо:

— Были временные задержки финансирования.

— Я переводил средства ежемесячно.

Я увидела настоящую реакцию Дейрона.

Не спектакль.

Он действительно не знал.

На секунду внутри возникло почти привычное желание объяснить ему, что именно сделал Варен.

Я остановила себя.

Пусть разбирается сам.

Я продолжила:

— Сейчас условия исправлены. Ремонт крыши идет. Питание контролирует лекарь. Учитель работает. Все расходы ведутся отдельно и доступны проверке.

Председатель посмотрел на Дейрона.

— Есть возражение по фактам?

Он медленно сел.

— Нет.

Варен оставался неподвижным.

Я сделала отметку в своей папке.

Сегодня он сказал меньше десяти слов.

Мне это не нравилось.

— Есть второй вопрос, — продолжила я. — Дети прожили вместе несколько лет. Они воспринимают друг друга как семью.

Представитель опеки кивнул.

Я положила заключение Ирмы.

— Резкое разделение сейчас не рекомендуется. Особенно после того, как происхождение Нессы уже изменилось официально.

Дейрон снова заговорил:

— Никто не предлагает разделять. Все четверо могут переехать вместе.

Я повернулась к нему.

— Куда именно?

— Я уже сказал.

— Назови дом.

Он помолчал.

— Пока выбирается.

Я посмотрела на Совет.

— То есть предлагается забрать четырех детей из места, где есть комнаты, персонал, учитель, лекарь и временная лицензия, и перевезти в дом, который пока даже не выбран.

По залу прошел тихий шорох.

Дейрон сжал губы.

— Это вопрос нескольких дней.

— У Рябинового Дома уже есть эти несколько дней.

Кайр сидел рядом, но не вмешивался.

Я была благодарна.

Он мог легко усилить мои слова статусом другого Альфы.

Но пока это было мое дело.

Мой дом.

Мои аргументы.

Председатель Совета спросил:

— Госпожа Моррен, чего именно вы просите?

Я ответила сразу:

— Сохранить детям текущее место проживания минимум на три месяца. За это время завершить лицензирование Рябинового Дома, проверить настоящие родственные линии каждого ребенка и отдельно рассмотреть их дальнейшую опеку. Не перемещать их только потому, что прежняя схема регистрации разрушилась.

— Три месяца?

— Да.

— Вы готовы финансировать учреждение весь период независимо от Серого Бора?

— Да.

Я передала банковское подтверждение.

— И принимать проверку опеки без предупреждения?

— Да.

— Вести отдельный учет пожертвований?

— Уже подготовлена форма счета.

— Кто отвечает за медицину?

— Ирма Вейр согласилась заключить договор с учреждением на еженедельный прием и экстренные вызовы. Здесь ее письменное согласие.

Кайр посмотрел на меня.

Я не рассказывала ему, что Ирма согласилась.

Наверное, потому что хотела оформить сама.

Его улыбка появилась на секунду.

— Учитель?

— Вейна Росс. Договор на испытательный месяц с последующим продлением.

— Персонал?

Я перечислила.

Марта.

Хеста.

Два новых помощника, которых наняла вчера из деревни.

Отдельный работник по хозяйству после завершения ремонта.

Председатель листал документы.

— Вы подготовили это за несколько дней?

— Пришлось.

— Почему?

Я посмотрела на детей, которых в зале не было.

— Потому что у них не было нескольких месяцев, пока взрослые выясняют, чьи подписи стояли в старых реестрах.

Тишина.

Потом заговорил Дейрон.

— Эйлин действительно умеет управлять социальными программами.

Я повернулась.

Не ожидала поддержки.

Он продолжил:

— Семь лет именно она вела большую часть учреждений Серого Бора. Если вопрос только в профессиональной способности, я не возражаю.

Вот так.

Спокойно.

Честно.

Почти благородно.

И я снова почувствовала сложность человека, которого когда-то любила.

Дейрон мог признать мою компетентность.

Мог поддержать.

Мог одновременно семь лет лишать меня правды.

Люди редко были удобными для ненависти.

— Но, — добавил он, — я возражаю против превращения временного решения в способ удержать детей от законных родственников.

Кайр наконец заговорил.

— Никто этого не предлагает.

Дейрон посмотрел на него.

— Ты уже подал заявление по Нессе.

— На установление родства и право посещения.

— После того как отозвал требование немедленной передачи.

— Да.

— Почему?

Кайр не отвел взгляд.

— Потому что понял, что мое желание вернуть племянницу не дает мне права разрушить единственный дом, которому она доверяет.

Мне стало тепло.

Не из-за того, что он говорил в мою пользу.

Потому что не стеснялся признать перед Советом собственную ошибку.

Для Альф это было значительно сложнее, чем для обычного человека.

Власть слишком быстро приучала мужчин считать изменение мнения слабостью.

Дейрон таким не был в начале.

Потом стал.

Кайр пока умел иначе.

Председатель спросил:

— Какова ваша позиция как кровного родственника?

— Несса остается в Рябиновом Доме до окончания учебного периода и проверки учреждения. Я хочу постепенно знакомить ее с семьей. Если позже она захочет жить в Каменном Хребте, оформим отдельный порядок.

— Если не захочет?

Кайр помолчал.

Всего секунду.

— Тогда не буду вытаскивать ее из дома только потому, что могу предъявить кровь.

Я почувствовала его взгляд на себе.

Не повернула голову.

Боялась слишком явно показать, как сильно мне понравился ответ.

Совет ушел на обсуждение.

Мы остались ждать в соседней комнате.

Дейрон разговаривал со своим адвокатом у окна.

Варен стоял отдельно и нервно жевал очередную пастилку.

Кайр подошел ко мне.

— Ты в порядке?

— Да.

— Правда?

— Я сегодня впервые за неделю могу сказать да без уточнений.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

— Спасибо за выступление.

— За какое?

— Про Нессу.

Кайр пожал плечами.

— Я сказал то, что думаю.

— Неделю назад думал иначе.

— Четыре дня назад.

— Еще хуже.

— Не люблю, когда мне напоминают.

Я улыбнулась.

Он посмотрел на мой стол документов.

— Ты действительно открыла отдельный счет приюта?

— Вчера.

— Когда успела?

— Пока ты сидел с Томом.

— Я думал, ты спала.

— Два часа.

— Эйлин.

Я подняла брови.

— Что?

— Тебе необязательно сделать весь мир за одну неделю.

Фраза задела.

Не неприятно.

Просто слишком точно.

— Если я не сделаю, разрешение могут не дать.

— Да. Но часть работы можно поручить.

— Уже поручаю.

— Что именно?

Я задумалась.

Не так много, как хотелось бы признать.

Кайр увидел ответ по лицу.

— Вот.

— Не начинай.

— Я не предлагаю управлять приютом.

— Хорошо.

— И не собираюсь присылать тебе десять людей без спроса.

— Еще лучше.

— Но если однажды ты попросишь меня сделать что-то, это не означает, что я заберу у тебя дом.

Я посмотрела на него.

В комнате было много людей.

До нас никому не было дела.

И все же разговор ощущался личнее, чем если бы мы сидели ночью наедине.

— Я знаю.

Кайр немного удивился.

— Уже?

— Начинаю.

Он улыбнулся.

— Значит, тоже учишься.

— Не радуйся слишком сильно.

— Несса предупреждала.

Я рассмеялась.

Дейрон посмотрел в нашу сторону.

Я увидела.

Кайр тоже.

Но ни один из нас не изменил расстояние.

Мне это понравилось.

Я не собиралась прятать обычный разговор с мужчиной только потому, что бывший муж мог что-то почувствовать.

И не собиралась специально демонстрировать.

Дейрон больше не определял форму моей жизни даже через ревность.

Через сорок минут нас позвали обратно.

Решение было принято большинством.

Рябиновый Дом получал временное разрешение на три месяца.

Через три недели — контрольная проверка.

Если основные требования выполнены, лицензия могла быть продлена и затем переведена в постоянную.

Дети оставались вместе.

Любое изменение места проживания требовало отдельного решения опеки.

Никто из предполагаемых родственников не мог забрать ребенка только на основании крови без рассмотрения условий и состояния самого ребенка.

Проверка родословных продолжалась.

Финансовые активы временно замораживались до установления законных представителей.

На последней фразе Варен впервые по-настоящему потерял спокойствие.

Совсем немного.

Он быстро посмотрел на Дейрона.

Тот этого не заметил.

Я заметила.

И запомнила.

— Еще один вопрос, — сказал председатель. — В связи с выявленными нарушениями регистраций Совет начинает проверку действий управляющего Варена Холта.

Дейрон резко повернулся.

— На каком основании?

— Все четыре записи проходили через него.

Варен встал.

— Я действовал по распоряжениям Альфы.

Вот.

Первое движение защиты.

Не отрицание.

Распоряжения.

Дейрон посмотрел на него так, будто впервые понял, куда может пойти эта линия.

— Я не распоряжался подделывать документы.

Варен сразу ответил:

— Речь шла о признании детей в рамках действующей процедуры.

Председатель поднял руку.

— Объяснения дадите комиссии отдельно.

Я чувствовала напряжение между ними.

Раньше Дейрон и Варен всегда выглядели единым механизмом.

Сегодня появилась первая трещина.

И мне стало ясно: чем глубже пойдет проверка, тем меньше каждый из них будет хотеть отвечать за другого.

После заседания я не стала разговаривать с Дейроном.

Он тоже не подошел.

Варена задержали для отдельного опроса.

Кайр забрал коробку с фотографиями и предложил подвезти меня.

— Мой экипаж здесь.

— Тогда я поеду рядом.

— Зачем?

— Потому что коробка тяжелая.

Я посмотрела.

— Очень плохая причина.

— У меня закончились хорошие.

— Поезжай своим.

Он вздохнул.

— Жестокая женщина.

— Завтра увидимся.

Кайр улыбнулся.

— Обещаешь?

Я замерла.

Слово прозвучало слишком легко.

Слишком приятно.

— Да.

Его взгляд стал теплее.

— Тогда до завтра.

Я уехала одна.

И неожиданно пожалела.

Не настолько, чтобы остановить экипаж.

Но достаточно, чтобы признать.

В Рябиновом Доме меня встретил Том.

Он выбежал в переднюю, чуть не поскользнулся на коврике и закричал:

— Нас оставили?

— Оставили.

— На сколько?

— На три месяца.

Он попытался посчитать в голове.

— Это много.

— Девяносто дней, — сказал Финн из коридора.

— Очень много.

— Не так много.

— Тебе всегда мало.

Лея прибежала следом.

Несса стояла на лестнице.

Не спускалась.

Ждала моего взгляда.

— Все вместе, — сказала я.

Она улыбнулась.

И вот тогда я поняла, насколько сама боялась другого решения.

Не как руководитель приюта.

Как человек, который уже привык слышать эти голоса в доме.

Я не считала детей своими.

Не собиралась.

Но за несколько дней Рябиновый Дом перестал быть зданием, которое мне отдали после развода.

Он стал местом, куда мне хотелось возвращаться.

Вечером Кайр все-таки приехал.

Без заседания.

Без родоведа.

Без комиссии.

Только с коробкой фотографий.

Несса встретила его в гостиной.

Я оставила их вдвоем по ее просьбе.

Через полчаса она позвала.

Я вошла и увидела стол, покрытый снимками.

Элара в восемнадцать.

Элара с Кайром у реки.

Элара в свадебном платье.

Элара верхом.

Элара смеется, прикрыв рот рукой.

Несса сидела очень тихо.

— Я похожа?

— На этом особенно, — сказал Кайр.

Он показал портрет, где Элара смотрела прямо на художника.

Сходство действительно было.

Несса коснулась края снимка.

— Можно мне оставить?

Кайр ответил сразу:

— Все, какие захочешь.

— Не все.

— Тогда выбери.

Она взяла три.

Потом фотографию у реки.

— Здесь вы смешной.

Кайр нахмурился.

— Почему?

— Волосы.

Я посмотрела.

Он был лет шестнадцати, мокрый, худой и совершенно не похожий на нынешнего Альфу.

— Действительно смешной.

— Предательство продолжается.

Несса засмеялась.

Мы просидели с ней почти час.

Она спрашивала о матери.

Какая еда нравилась.

Боялась ли грозы.

Умела ли превращаться.

Кайр отвечал неидеально.

Иногда не помнил.

Иногда говорил, что не знает.

И мне нравилось видеть, что Несса не требует от него всезнания.

Просто собирает женщину, которую почти не помнила, из кусочков.

Позднее дети ушли спать.

Кайр остался.

Мы стояли в малой гостиной.

Я собирала фотографии обратно в коробку.

— Три месяца, — сказал он.

— Да.

— Ты довольна?

— Очень.

— Тогда почему выглядишь так, будто впереди казнь?

Я закрыла коробку.

— Потому что через три недели надо закончить ремонт. Найти второго помощника. Оформить постоянный договор с Ирмой. Проверить счета Варена. Разобраться с родственниками детей. И понять, почему Дейрон управлял их имуществом.

— Последнее расследует Совет.

— Я тоже хочу понять.

— Конечно.

Кайр подошел ближе.

— И еще ты хочешь сделать все сама.

— Мы уже говорили.

— Знаю.

Я подняла голову.

Он стоял передо мной.

Очень близко.

Не случайно.

— Ты вчера сказала, что хочешь меня поцеловать.

Сердце сразу ускорилось.

— Ты запомнил.

— Очень старался.

— И решил взыскать обещанное?

— Нет.

Кайр смотрел мне в глаза.

— Решил спросить еще раз.

Мне стало тепло.

Весь день внутри меня жили документы, решения, Дейрон, Варен, дети, деньги.

Сейчас ничего из этого не исчезло.

Просто впервые за много часов мне разрешили быть не хозяйкой приюта.

Не бывшей женой.

Не человеком, который обязан что-то доказать Совету.

Женщиной, которая хотела мужчину.

И не должна была объяснять почему.

— Можно, — сказала я.

Кайр наклонился медленно.

Не потому, что сомневался.

Оставлял мне пространство передумать до последней секунды.

Я сама сократила остаток расстояния.

Первый поцелуй оказался мягче, чем я ожидала.

Наверное, потому что Кайр вообще был мягче там, где я привыкла ждать силы.

Его ладонь легла мне на щеку.

Теплая.

Большая.

Он поцеловал еще раз, чуть глубже.

Я почувствовала знакомый запах кожи и холодного воздуха, с которым он всегда входил в дом, и теперь он вдруг оказался совсем рядом.

Мне захотелось ближе.

Я положила ладони ему на грудь.

Не чтобы остановить.

Просто почувствовать.

Под рубашкой билось сердце.

Быстро.

Это неожиданно понравилось.

Я не одна нервничала.

Кайр отстранился совсем немного.

— Все хорошо?

— Да.

Голос прозвучал ниже обычного.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

— Не останавливайся только потому, что проверил.

Улыбка стала другой.

Теплее.

Он снова поцеловал.

Теперь без прежней осторожности, но все равно слушая каждое мое движение.

Я обняла его за шею.

Пальцы коснулись волос на затылке.

Хотелось узнать больше.

Как он целует, когда перестает контролировать каждую секунду.

Как звучит его дыхание у моего уха.

Как ощущаются руки не поверх платья.

Эти мысли были слишком взрослыми и слишком живыми, чтобы я могла делать вид, будто речь идет только о красивом мужчине.

Мне нравился Кайр.

Я хотела его.

Но сейчас этого было достаточно.

Я сама закончила поцелуй.

Не резко.

Осталась рядом.

Лоб почти касался его подбородка.

Кайр медленно провел большим пальцем по моей щеке.

— Ты уверена, что остановилась там, где хотела?

Вопрос заставил меня улыбнуться.

— Да.

— Тогда хорошо.

— Разочарован?

— Очень.

Я рассмеялась.

Он тоже.

И напряжение стало легким.

Не исчезло.

Просто теперь не давило.

Мы сели на диван.

На расстоянии значительно меньшем, чем раньше.

Кайр взял мою руку.

Я позволила.

— Я должна сказать кое-что, — начала я.

— Плохое?

— Не знаю.

Он ждал.

— Мне страшно снова строить жизнь рядом с Альфой.

Кайр не отдернул руку.

— Из-за Дейрона.

— Не только.

Я посмотрела на наши пальцы.

— Из-за самой роли. Ты привык управлять. Принимать решения. Люди слушают тебя. У тебя стая, Совет, дом, обязательства. Я уже была частью такого мира.

— И не хочешь снова.

— Не хочу снова исчезнуть внутри него.

Кайр долго молчал.

Не спорил.

Потом сказал:

— Я не предлагаю тебе становиться Луной.

Я подняла глаза.

— Пока.

— Вообще не предлагаю.

— А если отношения станут серьезными?

Он чуть усмехнулся.

— Мы один раз поцеловались.

— Я люблю планировать.

— Заметил.

Он стал серьезнее.

— Если когда-нибудь мы захотим жить вместе или пожениться, ты не обязана брать общественную должность моей супруги.

— В Каменном Хребте это принято.

— Принято не значит обязательно.

— Совет будет недоволен.

— Переживет.

— Люди будут говорить.

— Говорят и сейчас.

— Кайр.

Он сжал мои пальцы.

— Я серьезно. Мне нравится, что у тебя есть Рябиновый Дом. Мне нравится, что ты сама решаешь, как он работает. Я не хочу превращать это в подразделение своей стаи только потому, что мы целуемся.

Я почувствовала, как внутри становится очень тихо.

— Ты говоришь именно то, что мне хочется слышать.

— Плохо?

— Опасно.

— Почему?

— Потому что хочется верить.

Кайр поднял мою руку и легко коснулся губами пальцев.

Это было даже интимнее поцелуя.

— Не верь словам.

Я замерла.

— Что?

— Смотри, что я делаю.

Я смотрела.

Уже несколько дней.

Он отозвал заявление на немедленную передачу Нессы.

Не вмешивался в управление домом.

Предложил специалиста, но не навязал оплату.

Спросил разрешения на поцелуй.

Признал перед Советом, что ошибся.

Слова действительно были не единственным доказательством.

— Хорошо.

Кайр улыбнулся.

— Это согласие?

— Это значит, что буду смотреть.

— Уже страшно.

Я придвинулась и сама поцеловала его еще раз.

Коротко.

Просто потому, что могла.

Когда он уехал, я еще долго чувствовала его губы.

И впервые после развода легла спать с мыслью не о том, что потеряла.

О том, что, возможно, начинается.

Утро уничтожило романтическое настроение примерно за три минуты.

Я спустилась на завтрак и увидела Лиссу Рейн.

Она приехала без предупреждения.

На столе перед ней лежала официальная папка.

Я сразу поняла, что ничего хорошего там нет.

— Ты слишком довольная, — сказала она вместо приветствия.

Я остановилась.

— Что?

Она прищурилась.

— Ничего.

— Все сегодня решили меня изучать?

— Я адвокат. Это работа.

— Что случилось?

Лисса постучала пальцем по папке.

— Дейрон направил Совету материалы по старым отчетам Серого Бора.

Я села.

— Какие?

Она открыла.

Годовой социальный отчет.

Пятилетней давности.

Я узнала форму.

Мой отчет.

Моя подпись.

В тот год я была Луной третий год.

Вела социальный бюджет почти полностью сама.

— И?

Лисса перевернула приложение.

Таблица получателей удаленной помощи.

Четыре имени.

Несса Вейл.

Финн Вейл.

Лея Вейл.

Том еще не родился, поэтому вместо него третья строка относилась к другому ребенку, который позже исчез из программы.

Я почувствовала холод.

— Я никогда этого не видела.

— Дейрон утверждает, что приложение было частью отчета, который ты подписала.

Я взяла лист.

Подпись на основном документе была моя.

Не похожая.

Моя.

Дата.

Печать Луны.

Все настоящее.

Приложение шло под тем же номером отчета.

— Нет.

— Я знаю.

— Откуда?

Лисса положила рядом второй документ.

Моя архивная копия.

Она хранилась в бывшем кабинете Луны и вчера была передана новому управляющему.

В моей копии приложение выглядело иначе.

Там не было имен.

Только общая строка:

«Удаленные несовершеннолетние подопечные — 3».

Без списка.

Без фамилий.

Без указания, что они дети Дейрона.

Я выдохнула.

— Вот.

— Не радуйся раньше времени.

— Почему?

Лисса показала регистрационные отметки.

Именное приложение появилось в центральном архиве через четыре дня после моей подписи.

Четыре дня.

Варен Холт.

Снова он.

Его регистрационная отметка стояла внизу.

— Он добавил лист после того, как я подписала отчет.

— Похоже.

— Значит, все хорошо.

Лисса посмотрела на меня.

— Для доказательства твоего незнания это сильный аргумент. Но есть проблема.

— Какая еще?

Она перевернула следующую страницу.

В служебной переписке стояла отметка:

«Луна ознакомлена. Возражений нет».

Под ней инициалы.

Э. М.

Мои.

Я смотрела.

Подпись выглядела проще, чем обычная.

Инициалы я действительно ставила на внутренних приложениях сотнями.

— Это не я.

— Надо доказать.

Я закрыла глаза.

Вчера Совет дал нам три месяца.

Сегодня Дейрон уже создавал новую линию защиты.

Не только для себя.

Против меня.

Если он сможет убедить Совет, что я знала о детях пять лет назад, вся моя нынешняя позиция изменится.

Я превращусь из обманутой бывшей жены в женщину, которая годами участвовала в системе, а после развода решила использовать детей против мужа.

— Дейрон лично подал?

— Через адвоката.

— Он понимает, что этим обвиняет меня?

— Конечно.

В груди стало пусто.

Вчера он признал, что лгал мне о собственном здоровье.

Сказал, что не хотел причинить боль.

Сегодня его защита уже строилась на том, чтобы часть вины положить на меня.

Лисса смотрела внимательно.

— Эйлин.

— Я в порядке.

— Хорошо. Потому что завтра тебя вызывают на отдельное заседание по достоверности отчетов.

Я взяла свое архивное приложение.

Потом чужое.

Одинаковый номер.

Одинаковый отчет.

Разное содержание.

— Значит, завтра я снова буду доказывать, что не знала о его детях.

— Да.

Я почувствовала злость.

Но за ней неожиданно было другое.

Уверенность.

Еще неделю назад одно подобное обвинение уничтожило бы меня.

Я бы несколько часов перебирала память и спрашивала себя, могла ли забыть.

Могла ли подписать.

Могла ли не заметить.

Теперь нет.

Я знала собственную работу.

Знала, какие приложения читала.

Знала, как Варен оформлял документы.

И знала, где искать.

— Хорошо, — сказала я.

Лисса подняла брови.

— Что хорошо?

Я закрыла папку.

— Если Дейрон хочет доказать, что я знала, пусть попробует.

— Вот теперь узнаю клиентку.

— Я еще не клиентка.

— После развода почти официально.

Я встала.

В дверь столовой вошел Финн.

— Эйлин, вы сказали, старые замки нельзя разбирать без разрешения.

Я посмотрела на него.

— Да.

— А если он уже сломан?

— Почему спрашиваешь?

— Просто.

— Финн.

Он вздохнул.

— Я нашел в старом шкафу коробку.

— Какую?

— С бумагами.

Я замерла.

— Где?

— В комнате наверху, которая закрыта старым замком.

— Ты вскрыл старый замок.

— Он был плохой.

Лисса прикрыла лицо ладонью.

Я встала.

— Показывай.

Финн повел нас на третий этаж, в дальнюю хозяйственную комнату.

Старый замок действительно лежал на полу.

— Ты невозможный ребенок.

— Но открыл.

— Это не оправдание.

— Знаю.

В шкафу стояла деревянная коробка.

На крышке выцвела надпись:

«Социальные отчеты. Рябиновый Дом».

Я посмотрела на Лиссу.

Она уже перестала улыбаться.

Мы открыли.

Внутри лежали старые копии ведомостей.

И среди них отчет того самого года.

Не моя архивная копия.

Внутренняя копия дома.

Я быстро нашла приложение.

Три подопечных.

Без имен.

На полях стояла дата получения.

Через день после моей подписи.

То есть Рябиновый Дом получил документ без именного списка.

А центральный архив зарегистрировал именное приложение еще через три дня.

Я медленно выдохнула.

Лисса взяла лист.

— Очень хорошо.

Финн посмотрел на нас.

— Я помог?

Я повернулась к нему.

— Да.

Он гордо выпрямился.

Я добавила:

— И все равно больше не вскрываешь запертые комнаты без разрешения.

— Даже если там доказательства?

— Особенно если не знаешь, что там.

— Почему?

— Потому что однажды там может оказаться не бумага, а старая печь, яма или что-то тяжелое, что упадет на голову.

Он подумал.

— Хорошо.

— Правда?

— Я буду спрашивать.

— Спасибо.

Финн ушел.

Лисса смотрела на меня.

— Иногда преступления раскрывают очень странные люди.

— Он не раскрывает преступление.

— Пока.

Я взяла три версии одного документа.

Мою.

Домовую.

Центральную.

Теперь существовала последовательность.

Я подписала общий отчет.

На следующий день в Рябиновый Дом пришла копия без имен.

Через три дня Варен внес в центральный архив именное приложение.

После этого кто-то поставил мои инициалы на служебной отметке.

Четыре дня.

Достаточно, чтобы превратить мое незнание в официальное согласие.

Я смотрела на маленькие буквы Э. М.

И впервые почувствовала не страх.

Почти азарт.

Если Варен подделывал мою отметку, он оставил след.

Если Дейрон знал, что приложение добавили позже, придется объяснить почему сегодня его адвокат использует этот документ против меня.

Завтра Совет хотел проверить, знала ли я о детях.

Пусть проверяет.

Потому что теперь у меня тоже появились вопросы.

И на этот раз отвечать придется не мне одной.

Глава 7. Запасные наследники

Утром перед заседанием я впервые за много лет не перечитывала документы до последней минуты.

Все, что могла проверить, я уже проверила.

Мой подписанный отчет.

Копию, которая пришла в Рябиновый Дом на следующий день после подписи.

Центральную версию, куда через несколько дней добавили имена детей.

Регистрационную отметку Варена.

Служебные инициалы, которые выглядели как мои.

И три разных даты, которые превращали версию Дейрона из обвинения в проблему для его собственной администрации.

Лисса приехала за мной в половине девятого и обнаружила, что я завтракаю вместе с детьми.

Это ее настолько удивило, что она остановилась в дверях столовой.

— Ты ешь.

— Иногда со мной происходит.

— Перед заседанием.

— Именно.

Финн поднял голову от каши.

— Она сказала, если будет голодная, станет злая.

Лисса посмотрела на меня.

— Разумная женщина.

— Это сказала Хеста.

— Еще разумнее.

Том пытался выловить ложкой из каши изюм и складывал его отдельной кучкой.

Лея кормила маленький кусок хлеба серому котенку, которого мы официально не принимали в приют, но он почему-то уже спал у кухонной печи.

Несса сидела напротив меня с книгой фотографий Элары.

Кайр привез ее вчера вечером.

Не просто фотографии.

Под каждым снимком он написал место, год и имена людей.

Не для себя.

Для Нессы.

Она почти весь вечер задавала вопросы, а потом унесла книгу наверх и сегодня принесла за завтрак.

— Вот здесь мама с вашей мамой? — спросила она.

— С бабушкой Алвой, — ответила я.

— Она выглядит молодой.

— Люди обычно выглядят моложе двадцать лет назад.

— Кайр тоже.

Я улыбнулась.

— Особенно Кайр.

Несса посмотрела на меня слишком внимательно.

Я сразу поняла, что совершила ошибку.

— Что?

— Ничего.

— Не начинай.

— Я вообще молчу.

Лисса тихо кашлянула.

Я бросила на нее взгляд.

Она села рядом.

— Мне очень нравится этот дом.

— Почему?

— Здесь за тебя говорят даже тогда, когда ты пытаешься сама.

Несса улыбнулась.

Кайр вчера не приезжал один.

После заседания он действительно пришел без официальной причины, и первый наш настоящий поцелуй превратил все последующие встречи в новый вид осторожности.

Не холод.

Не попытку сделать вид, что ничего не произошло.

Просто знание.

Когда он стоял близко, я уже знала, как ощущаются его губы.

Когда касался моей руки, я помнила ладонь на щеке.

Когда смеялся, я иногда смотрела на рот дольше, чем позволял обычный разговор.

Это было приятно.

И неудобно.

И совершенно не похоже на новую великую любовь после развода.

Я пока не хотела великого.

Мне хватало того, что один конкретный мужчина вызывал во мне желание, которого я давно не чувствовала.

После завтрака я обняла Тома, потому что он сам потребовал.

Лея принесла мне котенка «на удачу».

Я вернула котенка кухне.

Финн спросил, может ли продолжить разбирать старый замок, пока меня нет.

— Только на столе и без дверей.

— А если найду другой сломанный?

— Ждешь меня.

— Если точно сломанный?

— Финн.

— Хорошо.

Несса проводила до передней.

Уже когда я надевала пальто, она спросила:

— Кайр будет на Совете?

— Думаю, да.

— Он сказал, что после заседания приедет.

— Значит, будет.

Она теребила край рукава.

Я ждала.

— Он сегодня говорит с опекой?

— Насколько знаю, только по твоей линии родства.

Несса кивнула.

Что-то в ее лице мне не понравилось.

— Почему спрашиваешь?

— Просто.

— Несса.

Она посмотрела на меня.

— Он вчера говорил с бабушкой.

— Да.

— Я слышала слово «опека».

Вот теперь понятно.

— Кайр хочет оформить официальное право быть твоим родственником. Это нормально.

— Он меня заберет?

— Мы уже договорились, что никакого внезапного переезда не будет.

— Но если Совет разрешит?

Я остановилась.

— Тогда все равно сначала поговорим с тобой.

Она помолчала.

— Обещаете?

Я вспомнила собственное правило.

Не обещать то, что не зависит от меня.

— Обещаю, что я не соглашусь на твой переезд без разговора с тобой.

— А Кайр?

— Он сам должен отвечать за свои обещания.

Несса кивнула.

Не полностью успокоенная.

Но больше я сейчас дать не могла.

В экипаже Лисса разложила бумаги на коленях.

— Сегодня Дейрон попробует говорить не о датах.

— Почему?

— Потому что по датам проигрывает.

— Тогда о чем?

— О твоем доступе к отчету вообще. Даже если именное приложение добавили позже, защита может утверждать, что ты знала об удаленных подопечных и не интересовалась именами.

— Я знала, что есть трое подопечных.

— Именно.

— Но не знала, что они записаны детьми Дейрона.

— Это нам и надо удержать.

Я посмотрела в окно.

— Странно.

— Что?

— Еще неделю назад я бы сама спрашивала, как могла не поинтересоваться.

Лисса закрыла одну папку.

— А сейчас?

— Сейчас понимаю, что в стае было несколько сотен детей на социальных программах. Я не должна была предполагать, что за одной строкой скрываются незаконно признанные дети собственного мужа.

— Хорошо.

— Ты говоришь это как учитель.

— Потому что наконец не приходится вытаскивать из тебя чужую вину.

Я посмотрела на нее.

— Очень нежно.

— Я коммерческий адвокат, а не няня.

— Заметно.

Когда мы приехали, Кайр уже стоял у входа.

Сегодня он был в официальной темной одежде Каменного Хребта, без дорожного пальто.

Я увидела его и невольно замедлила шаг.

Он тоже.

Улыбка была совсем небольшой.

Но предназначалась мне.

Лисса заметила.

Конечно.

— Я пойду внутрь.

— Почему?

— Потому что умею ценить моменты, за которые мне не платят.

— Лисса.

— Молчу.

Она ушла.

Кайр подошел.

— Доброе утро.

— Доброе.

Несколько секунд мы стояли слишком официально.

После вчерашнего поцелуя это было смешно.

— Я хочу тебя поцеловать, — сказал он тихо.

Я почувствовала тепло.

— Возле Совета?

— Именно поэтому не целую.

— Очень зрелый подход.

— Страдаю.

Я улыбнулась.

— После.

— Обещание?

— Намерение.

— Ты быстро учишься у юристов.

— У меня плохое окружение.

Он посмотрел на папки.

— Сегодня про старые отчеты?

— Да.

— Нужна помощь?

— Нет.

— Хорошо.

И вот это простое «хорошо» снова работало на него лучше любых красивых речей.

— А у тебя?

— Заседание по официальному подтверждению родства Нессы.

Я вспомнила утро.

— Только подтверждение?

Кайр чуть нахмурился.

— И временная семейная опека.

Внутри что-то замерло.

— Что именно ты подал?

Он сразу понял по голосу.

— Заявление на признание меня ближайшим кровным родственником и передачу Нессы под мою опеку.

Я несколько секунд смотрела.

— Передачу?

— Это стандартная форма.

— Ты подал ее когда?

— Вчера утром.

До нашего разговора вечером.

До того, как Несса спрашивала меня, будет ли ее кто-то забирать.

— Почему ты не сказал?

Кайр стал серьезнее.

— Потому что пока это только заявление.

— Которое просит передать тебе ребенка.

— Да.

— И ты решил, что мне не нужно знать?

Он чуть напрягся.

— Я собирался сказать после заседания.

Фраза ударила почти физически.

Собирался сказать потом.

Когда все будет оформлено.

Я увидела Дейрона настолько ясно, что стало трудно дышать.

Кайр заметил.

— Эйлин.

— Нет.

— Выслушай.

— Я слушаю. Ты подал бумаги, по которым Несса может перейти под твою опеку, и не сказал ни ей, ни мне.

— Я ее родственник.

— Я знаю.

— Если Совет установит опеку, это защитит ее юридически.

— От чего?

— От Дейрона. От других претендентов. От неопределенного статуса.

— Она уже защищена решением Совета и лицензией Рябинового Дома.

— Временно.

— Три месяца.

— А дальше?

— Дальше мы собирались решать вместе.

— Именно. Вместе.

Кайр выдохнул.

— Я не собираюсь сегодня увозить ее.

— Но подал заявление на передачу.

— Потому что это юридическая форма для родственника первой степени.

— Можно было подать только на установление родства и право участия в опеке.

Он замолчал.

Значит, знал.

— Можно, — сказал наконец.

Я почувствовала настоящую злость.

Не огромную.

Хуже.

Разочарование.

— Тогда зачем просил передачу?

Кайр посмотрел прямо.

— Потому что я ее дядя и хочу отвечать за нее.

— Ты хочешь или она хочет?

— Она ребенок.

— Вот опять.

— Эйлин, иногда взрослый обязан принять решение.

— Конечно. Если ребенок в опасности. Несса не в опасности.

— Ее одиннадцать лет держали под чужим именем.

— И именно поэтому первое, что ей нужно сейчас, это еще один взрослый, который оформит ее жизнь раньше, чем она поняла, чего хочет?

Люди проходили мимо.

Мне было все равно.

Кайр говорил тихо:

— Я не Дейрон.

— Сейчас ты делаешь очень похожую вещь.

Это его задело.

В лице появилось жесткое.

— Не сравнивай.

— Тогда не поступай похоже.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Я видела, как он злится.

И как удерживает.

Кайр не повышал голос.

Не пытался давить статусом.

Но это не отменяло сути.

Он решил.

Сам.

Потому что любил ребенка, которого едва знал.

Наверное, именно любовь делала ошибку особенно опасной.

— Я должен идти, — сказал он наконец.

— Иди.

— Мы договорим.

— Да.

Он ушел в другой зал.

Я осталась у входа.

Первый поцелуй теперь казался чем-то из другой недели.

Мне было больно не потому, что Кайр оказался плохим мужчиной.

Наоборот.

Потому что я начинала доверять.

И он сделал именно то, чего я боялась.

Не предал.

Не солгал.

Просто решил, что знает правильный путь лучше.

Лисса нашла меня через несколько минут.

Посмотрела на лицо.

— Что произошло?

— Позже.

— Кайр?

Я подняла брови.

— Я адвокат. Умею читать последствия.

— Он подал на передачу Нессы под свою опеку.

— Без разговора?

— Да.

Лисса тихо выдохнула.

— Плохо.

— Спасибо.

— Но не катастрофа.

— Знаю.

— Хорошо.

Она протянула мне папку.

— Тогда сегодня выиграй свое заседание, а с мужчиной разберешься после.

Это было разумно.

Я не хотела быть женщиной, у которой одна ссора с понравившимся мужчиной сразу уничтожает способность работать.

Мы вошли.

Заседание по отчетам проходило в меньшем зале.

Дейрон сидел со своим адвокатом.

Варена не было.

Его уже официально отстранили от работы с реестрами на время проверки.

На столе перед Советом лежали три версии одного отчета.

Председатель начал:

— Госпожа Моррен, подтверждаете подпись на основном годовом социальном отчете?

— Да.

— Подтверждаете, что на дату подписи вам было известно о существовании трех несовершеннолетних, получающих помощь через удаленное хозяйство Рябиновой Долины?

— Да.

Дейрон посмотрел на меня.

Наверное, ожидал, что я буду отрицать все.

Я не собиралась.

— Знали имена?

— Нет.

— Знали, что они зарегистрированы детьми Альфы Вейла?

— Нет.

Адвокат Дейрона поднялся.

— Госпожа Моррен много лет лично руководила социальными программами. Вы хотите убедить Совет, что подписывали отчет, не интересуясь конкретными получателями?

— Я подписывала сводный отчет по десяткам программ и сотням получателей. Индивидуальные списки хранились в профильных службах, если не требовалось отдельное решение по конкретному ребенку.

— Но удаленных подопечных было всего трое.

— В строке Рябиновой Долины трое. В целом по стае значительно больше.

Он передал копию именного приложения.

— На этом документе стоят ваши инициалы.

— Не мои.

— Они совпадают с используемыми вами.

— Именно поэтому хорошо подходят для подделки.

Дейрон впервые пошевелился.

Адвокат продолжил:

— Вы обвиняете администрацию бывшего мужа в фальсификации ваших служебных отметок?

— Я говорю, что этот лист зарегистрирован через четыре дня после того, как я подписала основной отчет, и его не было ни в моей копии, ни в копии, направленной в Рябиновый Дом.

Лисса передала документы.

Председатель сверил даты.

— Домовая копия получена через день после подписи?

— Да.

— Центральное именное приложение внесено позже?

— Да.

— Кто внес?

Секретарь ответил:

— Варен Холт.

Дейрон нахмурился.

Адвокат не сдавался.

— Поздняя регистрация приложения не означает, что госпожа Моррен не была ознакомлена отдельно.

— Тогда должно существовать подтверждение передачи.

— Есть отметка.

— С моими поддельными инициалами.

— Это предстоит доказать.

Я кивнула.

— Именно.

Мне понравилось, что я не пыталась спорить там, где он был прав.

— Поэтому запросите журнал доставки административных приложений.

Председатель поднял взгляд.

— Он сохранился?

— У социального отдела велась отдельная книга. Я сама ввела ее после того, как два отчета потерялись между службами.

Лисса едва заметно улыбнулась.

Вот она.

Моя старая привычка усложнять бюрократию, которая иногда спасала жизнь.

Журнал принесли через полчаса.

Я знала, что искать.

По номеру основного отчета стояли две передачи.

Первая — моя подписанная сводка в центральный архив.

Вторая — именное приложение из отдела Варена.

Получатель:

архив.

Не я.

Ни одной передачи в кабинет Луны.

Ни одной моей расписки.

А служебное правило требовало, чтобы любое новое приложение после подписи руководителя возвращалось ему на повторное ознакомление, если меняло содержание.

Этого не сделали.

— Значит, — сказал председатель, — госпожа Моррен не получала официальную копию именного приложения.

Адвокат ответил:

— Не получала через журнал. Это не исключает личного ознакомления.

Я посмотрела на него.

— Кто ознакомил?

— Это вопрос проверки.

— Тогда пока у вас есть только инициалы на листе, который не был мне направлен.

Он замолчал.

Дейрон заговорил сам:

— Я не помню, чтобы показывал Эйлин этот список.

Я повернулась.

Адвокат явно не ожидал.

— Господин Вейл...

— Не помню.

Он смотрел на Совет.

— Я считал, что административные подтверждения оформляет Варен.

Председатель спросил:

— Вы сами знали, что имена добавлены после подписи супруги?

Дейрон помолчал.

— Не знал точного порядка.

— Но знали, что она не была посвящена в происхождение детей.

И вот тут все замерло.

Адвокат едва заметно повернулся к нему.

Дейрон понял вопрос.

Если скажет да, уничтожит версию защиты, что я знала.

Если нет, солжет прямо перед Советом после нашего разговора.

Он закрыл глаза на секунду.

— Да.

Я смотрела на него.

Председатель уточнил:

— Да, знали, что госпожа Моррен не осведомлена о детях?

— Да.

— Тогда зачем ваша сторона представила отчет как доказательство ее знания?

Адвокат вмешался:

— Материал был представлен для установления полной картины административного доступа, а не как утверждение сознательного участия.

Очень аккуратно.

Я почти восхитилась.

Почти.

Дейрон не сказал ничего.

Председатель сделал отметку.

— Совет считает версию о сознательном участии госпожи Моррен в сокрытии детей не подтвержденной.

Вот и все.

Не громкая победа.

Одна строка.

Но я почувствовала, как внутри отпускает.

Не потому, что сомневалась.

Потому что теперь сомневаться больше не мог официальный реестр.

Заседание продолжилось финансовой частью.

И здесь стало значительно хуже для Дейрона.

После заморозки детских активов независимые аудиторы проверили счета.

Финн.

Его земля действительно приносила доход.

Часть денег оставалась на персональном счете.

Но почти треть четыре года использовалась как обеспечение хозяйственного кредита Серого Бора.

То есть если бы фонд не смог рассчитаться, имущество ребенка оказалось бы под риском.

Лея.

Ее наследственный счет дважды использовался как гарантия при закупке зерна.

Том.

Выплата после смерти матери находилась в фонде, которым управлял Варен, и приносила доход, но часть процентов переводилась на общие административные расходы.

Несса.

Ее прямых активов оказалось мало.

Но в документах стояла отметка о возможных наследственных правах по материнской линии.

Которые никто не проверял.

Я посмотрела на Кайра, когда он вошел в зал со своего заседания.

Он сел далеко.

Наши взгляды встретились.

Я сразу отвернулась.

Не сейчас.

Председатель спросил Дейрона:

— Вам было известно об использовании детских активов как обеспечения?

— Об общем принципе да.

— Согласовывали конкретные сделки?

— Крупные.

— Эти считались крупными?

Он посмотрел на цифры.

— Нет.

— Кто утверждал?

— Варен.

— По вашей доверенности.

— Да.

Я почувствовала знакомую конструкцию.

Дейрон не подписывал каждый лист.

Но именно он создал систему, где Варен мог.

— Вы считали допустимым использовать имущество признанных детей для обязательств стаи? — спросила я.

Председатель посмотрел на меня, но позволил вопрос.

Дейрон ответил:

— Если актив оставался защищен и приносил доход.

— А ребенок знал?

— Ребенок не принимает финансовые решения такого уровня.

— Его независимый представитель?

— Я был законным представителем.

— То есть ты сам разрешал использовать его имущество и сам представлял его интересы в этом решении.

Дейрон замолчал.

Вот и конфликт.

Отец должен был защищать имущество ребенка от интересов стаи.

Альфа хотел использовать ресурс стаи максимально эффективно.

И обе роли находились в одном человеке.

Ложном отце.

Председатель остановил обмен.

— Именно поэтому активы передаются под независимое временное управление до определения законных представителей.

Я кивнула.

Финансовая часть закончилась к трем.

Потом появился новый документ.

Из старых записей Варена.

Таблица потенциального статуса детей.

Неофициальная.

Без государственной печати.

Но достаточно ясная.

Несса — «родовая линия сильная, происхождение требует контроля».

Финн — «имущественный актив».

Лея — «резерв».

Том — «младший, подходит для поздней легитимации».

Я перечитала последнюю фразу.

— Что такое поздняя легитимация?

Председатель объяснил:

— Признанный внебрачный ребенок Альфы может при определенных условиях позднее получить расширенные наследственные права и рассматриваться семьей как официальный преемник, если отсутствует другой ребенок.

Я медленно подняла взгляд на Дейрона.

Он уже понял.

— Это Варен.

— Но схема существовала в твоей администрации.

— Я не видел этой таблицы.

— Ты обсуждал возможность легитимировать кого-то из детей?

Дейрон молчал.

Совет ждал.

— Да, — сказал он.

В груди стало холодно.

— Кого?

— Никого конкретно.

— Тогда что обсуждал?

— Саму возможность.

— На случай если новый брак тоже окажется бездетным?

Его лицо изменилось.

Ответ был очевиден.

Председатель вмешался:

— Госпожа Моррен.

Я замолчала.

Но больше мне ничего не требовалось.

Запасные наследники.

Вот кем были дети.

Не только политическим доказательством мужской способности Дейрона.

Не только имуществом.

Резервом.

Если законный ребенок не появится, можно взять одного уже признанного и постепенно превратить в официального преемника.

Чужого ребенка.

С чужим происхождением.

Под собственной фамилией.

Я почувствовала тошноту.

Не физическую.

Нравственную.

После заседания я вышла первой.

На ступенях было холодно.

Я стояла, пытаясь нормально вдохнуть.

Кайр подошел через несколько минут.

— Эйлин.

Я не повернулась.

— Не сейчас.

— Хорошо.

Он остановился рядом.

Не ушел.

Через минуту я сама спросила:

— Что решил Совет по Нессе?

Кайр помолчал.

— Подтвердил родство.

— И?

— Мое заявление на передачу пока не рассмотрено окончательно.

Я повернулась.

— Пока?

— Опека предложила сначала получить заключение психолога и самой Нессы.

— Ты все еще не отозвал заявление?

Он сжал челюсть.

— Нет.

Вот и все.

Моя злость вернулась.

— Тогда зачем мы разговариваем?

— Потому что я хочу объяснить.

— Объяснить, почему твое желание важнее ее страха?

— Нет.

— Тогда?

Кайр сделал шаг ближе.

Я сразу отступила.

Он остановился.

— Я подал заявление до того, как понял, что для нее этот дом значит.

— И после понимания не отозвал.

— Потому что думаю о будущем.

— А я нет?

— Я не это сказал.

— Но именно так действует любой человек, который уверен, что его решение разумнее чужой тревоги.

— Она моя племянница.

— И?

Голос стал громче, чем хотелось.

Я снизила.

— Кайр, кровь дала тебе право быть ее родственником. Не владельцем.

Он болезненно поморщился.

— Я не считаю ее собственностью.

— Тогда почему бумага говорит «передать несовершеннолетнюю под опеку Кайра Торрена» без единого слова о том, чего хочет Несса?

— Потому что так написана форма.

— Можно было выбрать другую.

— Да.

— Ты сам это признал утром.

Он молчал.

Людей вокруг почти не осталось.

Я смотрела на мужчину, которого вчера хотела поцеловать снова.

Сегодня хотела встряхнуть.

И именно потому, что он мне нравился, боль была сильнее.

Если бы это сделал чужой Альфа, я бы просто подготовила возражение.

Здесь было личное.

— Она утром спросила меня, заберешь ли ты ее.

Кайр изменился в лице.

— Что ты сказала?

— Что я не соглашусь на ее переезд без разговора.

— Она боится?

— Конечно.

Он отвернулся.

Провел рукой по волосам.

— Черт.

— Вот именно.

— Я не хотел.

— Дейрон тоже постоянно не хотел.

Кайр резко посмотрел.

— Не сравнивай меня с ним.

— Перестань давать повод.

Он несколько секунд молчал.

Потом сказал очень тихо:

— Это низко.

Слова ударили.

— Что?

— Использовать твой брак каждый раз, когда я делаю что-то не так.

Я замерла.

Внутри сразу возникло желание защищаться.

Но за ним появилась другая мысль.

Он был прав.

Частично.

Я видела сходство.

Но могла превращать любое его действие в продолжение Дейрона, даже если Кайр был отдельным человеком.

— Хорошо, — сказала я.

Он явно не ожидал.

— Что хорошо?

— Это было лишнее.

Кайр выдохнул.

Я продолжила:

— Но заявление все равно неправильное.

— Я знаю.

— Тогда отзови.

Он смотрел на меня.

— Просто так?

— Не ради меня.

— А ради кого?

— Ради Нессы.

Он опустил взгляд.

— Я хочу, чтобы у нее была семья.

— Она уже знает, что ты семья.

— Не юридически.

— Тогда оформи родство, право посещения, участие в важных решениях. Не забирай право выбора места жизни заранее.

Кайр долго молчал.

— Если я отзову, это ничего не гарантирует.

— Именно.

— В будущем другой родственник может претендовать.

— Тогда будешь участвовать.

— Дейрон может попытаться вернуть статус.

— Его отцовство отменяют.

— Варен мог скрыть еще что-то.

— Кайр.

Я подошла на полшага.

— Ты не сможешь устранить все риски одним документом.

Он посмотрел в глаза.

Я увидела то, что уже знала.

Страх.

Одиннадцать лет он искал.

Теперь нашел.

И хотел закрыть все двери, через которые мог снова потерять.

— Ты боишься, — сказала я мягче.

Он не ответил.

— Не того, что Нессе плохо здесь.

— Нет.