БУДЬ В КУРСЕ СОБЫТИЙ

Эммелин — волчица-оборотень в мире, где все стаи живут в городах. В каждой стае есть несколько альф, бет, дельт и более редких омег. Эти ранги образуют квинтеты — стаи из пяти оборотней, которыми управляют советы альф. Эмми — омега, как и ее мать, которую убила стая альф, когда Эмми было четырнадцать. Это событие заставило ее бежать из городов, подальше от контролирующих их альф. Она поклялась, что никогда не повторит судьбу матери.

Спустя более десяти лет Эмми все еще скитается по человеческим городам, любой ценой избегая пяти главных городов оборотней и стараясь не привлекать к себе внимания. Однако из-за череды несчастных случаев она попадается на глаза альфе, обладающему способностями к выслеживанию. Она снова пытается бежать, но он находит ее и силой доставляет в Голден-Кло — крупнейший из пяти городов оборотней.

Там она предстает перед Советом Альф по обвинению в том, что она — одиночка, оборотень без принадлежности к стае. Но когда совет узнает, что она омега, они уже не так склонны выносить ей обычный смертный приговор.

Кошмар Эмми становится явью, когда один из самых могущественных альф чувствует в ней свою истинную пару. Она убеждена, что если свяжет себя узами с альфой, ее убьют так же, как и мать. Ведь стая ее матери тоже была подобрана по запаху, но это не помешало им расправиться с ней.

Когда Эмми выясняет, что этот альфа — лишь один из четырех альф, предназначенных ей судьбой, она решает, что ее жизнь кончена. Обычно квинтеты состоят из одного альфы и нескольких дельт и бет. Ее же стая состоит из четырех альф-мужчин, что делает ее невероятно сильной и опасной, особенно для омеги. Точно такой же была стая ее матери.

У Эмми не остается выбора, кроме как отвергнуть альф, что вызывает у них неоднозначную реакцию.

Хантер, властный альфа, не из тех, кто отступает от задуманного, и он твердо намерен заполучить ее в стаю любыми средствами. Он убеждает ее на время переехать в их дом, чтобы она могла подкопить денег и ни о чем не беспокоиться. Он также обещает не создавать с ней связь, пока она сама об этом не попросит. Хантер — одержимый и собственнический альфа-преследователь, чья главная цель — обеспечить безопасность и максимальную силу своей стаи. А еще… татуировка на руке. Этим все сказано.

Келлан, альфа с характером золотистого ретривера, покоряет своей доброй и милой душой (хотя не стоит недооценивать его способность оторвать голову другому оборотню, если тот косо посмотрит на Эмми). Келлан без колебаний последовал бы за ней и в этой жизни, и в следующей. Эмми, которая всю жизнь была одна, поддается его нежной и безоговорочной одержимости.

Слэйд — пугающий оборотень-дракон. Холодный и расчетливый, он проявляет к Эмми исследовательский интерес. Она определенно его интригует. Он наблюдает за ней через камеры видеонаблюдения и преследует ее не менее настойчиво, чем Хантер, просто делает это не так открыто. Пока что.

Финли, оборотень-медведь, тяжело переживает ее отказ. Это пробуждает в нем детскую травму, связанную с отвержением и болью, причиненной семьей. Он решает, что она токсична для них всех, и твердо намерен не допустить ее в их жизнь.

Как только Эмми оказывается в доме стаи, между ней, Келланом и Хантером начинают формироваться узы, несмотря на все ее попытки их отвергнуть. Как омега, способная стоять вне обычной иерархии доминирования, она очень желанна среди альф, и ее стая полна решимости ее защищать. Во время попытки похищения, предпринятой охранником из службы безопасности стаи Ривз, она достаточно долго отбивается, чтобы Хантер и Келлан успели прийти на помощь и уничтожить нападавшего, что еще больше укрепляет их связь. Эмми сближается с ними еще сильнее.

В ходе расследования попытки похищения с целью найти заказчика (охранник был лишь наемником), в конце книги «Проклятие судьбы» Эмми и Слэйд едут на мотоциклах на допрос. По дороге их подрывают ракетой. Раненую Эмми затаскивают в фургон, и она теряет сознание. Очнувшись, она обнаруживает себя в подвальной камере с решеткой вместо двери. Напротив, в другой камере, сидит Слэйд, скованный магическими путами.

Когда в комнату входит ее похититель, она впадает в ужас, потому что это тот самый властный альфа из старой стаи ее матери. Они искали ее, и когда она появилась в реестре стаи Голден-Кло, они воспользовались возможностью, чтобы выследить ее.

С этого момента начинается книга «Поворот судьбы».

ГЛАВА 1

ХАНТЕР

Я пинал трупы, раскиданные у моих ног, не обращая внимания на витавший в воздухе смрад крови, дерьма и смерти. Я остановился перед единственным, кто еще дышал. Он кашлял, брызгая кровью изо рта, и, зная, что ему недолго осталось, я надавил ботинком ему на грудь.

— Кто ее забрал? Кто забрал мою омегу?

Моя ярость была живым существом, она просачивалась в эти резкие, отрывистые слова, но он был слишком тяжело ранен, чтобы даже осознать мои смертоносные намерения.

Позади меня рычал Келлан. Он мерил шагами землю, разрываемый между собственной яростью и всепоглощающей скорбью, которая едва не ставила его на колени. Финли поддерживал его, сосредоточившись на Келлане, а не на собственных чувствах. Оборотень-медведь не произнес ни слова с тех пор, как мы выследили всех причастных к нападению на наших партнеров, но все это время он был рядом.

Альфа на земле еще раз булькнул, и я надавил сапогом сильнее.

— Ответишь — я быстро прекращу твои страдания, — пообещал я ему. — Или в свои последние минуты ты познаешь такую агонию, о какой и не помышлял.

Еще один кашель. На этот раз кровь была темнее и уже сворачивалась, а значит, ему почти конец. Пульс тоже был слабым. Лучше бы этому ублюдку не отключаться, пока я не выполнил свои обещания.

В конце концов, я альфа, который держит свое слово.

— Сил… Силвер-Сити.

Я едва расслышал, что он сказал, захлебываясь словами, но в итоге он справился. Я ощутил укол удовлетворения — первая эмоция, помимо ярости и страха, с момента нападения. Я был на заключительных заседаниях Саммита, когда почувствовал взрыв. Пусть я и не был связан с Эммелин Андерс, последней из нашего квинтета и нашей омегой, но мой волк имел прочную связь со Слэйдом. Я почувствовал его боль и ярость, когда он принял на себя удар. Не прошло и минуты, как мне в панике позвонил Келлан, и через двадцать минут мы были на месте нападения.

Но было уже слишком поздно.

Слэйд уложил кучу врагов, но этого оказалось недостаточно, чтобы их не забрали.

Должно быть, у нападавших была целая армия. Понятия не имею, как они вообще проникли в город. Мы, может, и выследили остатки этих наемников, но кто-то из Голден-Кло впустил их. У нас завелся гребаный предатель, и хотя сейчас я сосредоточен на поиске Эмми и Слэйда, тот, кто нас предал, будет молить богиню о смерти.

— Нам нужно вызвать наши отряды силовиков и отправиться за ними, — сказал Уоррик, пнув одного из павших оборотней в бок. Он был самодовольным альфой, который подружился с моей омегой, и хотя он бесил меня до невозможности, он также был слишком могущественным союзником, чтобы от него отказываться. Особенно когда Эмми в беде.

— У нас, блядь, нет времени, — прорычал Финли, и я почти уловил нотку паники в его первых словах.

Уоррик провел рукой по лицу, размазывая брызги крови, оставшиеся после наших стычек с наемниками.

— У них приличная фора, но теперь мы знаем, куда идти. В Силвер-Сити вам будет легче их выследить.

— Фин прав, — отрезал я. — Если мы вызовем отряды, придется действовать через Совет Альф, иначе это будет расценено как акт войны. Законный путь займет время, а я не желаю ждать ни секунды. Мы направляемся в Силвер-Сити неофициально, а это значит — оружие и план.

— Оружие не проблема, — почти взвыл Келлан, и в его голосе отчетливо слышался волк. Он снова и снова проводил рукой по волосам, пока те не встали дыбом. — Ты же знаешь, у меня приличный запас разработок «Ривз Индастриз», а также стволы и клинки.

Келлан был экспертом по оружию. Его отец — бывший силовик — научил его стрелять, владеть клинком, арбалетом и множеством других видов оружия, а также обучил рукопашному бою. Келлан пошел еще дальше, собрав коллекцию своих любимых образцов, которая сегодня очень пригодится.

— Убедись, что упаковал «Тейзер С», — сказал я ему.

Келлан послужил вдохновением для моей запатентованной технологии, которая могла ударить оборотня током и запереть его в промежуточной форме между зверем и человеком, заставляя постоянно перекидываться туда-сюда. Против альфы это оружие было не совсем эффективно — я бы никогда не изобрел то, что могло бы навредить моей стае. Но оно все равно оглушит их на достаточное время, чтобы дать нам преимущество.

Мы определенно имели дело с другими альфами. Я чуял их силу по всему месту нападения.

— Я упакую все, что пригодится, — кивнул Келлан. Его взгляд сфокусировался, когда он принял план.

— Иди помоги ему, Фин, — сказал я. — Мы вылетаем из аэропорта в течение часа.

Наш Gulfstream G700 был заправлен и ждал нас с самого нападения. Я чувствовал, что альфы увезут Эмми и Слэйда как можно дальше от Голден-Кло. Уйдут из-под нашего носа, туда, где мы не так сильны.

До Силвер-Сити было пять часов лету, а уже близилось утро. Никто из нас не спал с тех пор, как похитили Эмми, и я сомневался, что смогу уснуть, пока она не будет в безопасности. Слэйд тоже, но мой брат-дракон — тот еще крепкий ублюдок, способный за себя постоять.

— Я тоже еду, — коротко бросил Уоррик. — Буду у вас через двадцать пять минут. Без меня не улетайте.

Я бы предпочел обойтись силами своей стаи, но не стал бы отказываться от помощи, не имея ни малейшего понятия, с чем нам предстоит столкнуться.

— Ждать не будем. Смотри, блядь, не опаздывай.

Рыкнув, Уоррик развернулся и помчался к своему Range Rover, исчезнув в облаке пыли. Финли и Келлан хлопнули меня по плечу и уехали на TRX Финли, а я остался стоять посреди поля, усеянного пылью и мертвыми оборотнями.

Тот, кого я допрашивал, был еще жив и, прислонившись к дереву, надрывно кашлял. Я присел на корточки, оказавшись с ним на одном уровне. Когти моего волка прорезались в частичном обращении, и я вырвал ему глотку, даровав быструю смерть, как и обещал.

Вытерев руку о брюки, я достал из кармана телефон и набрал свою ассистентку.

— Кейси, мне нужна команда зачистки у ипподрома. Там не меньше дюжины трупов.

Она ответила без малейшего промедления:

— Уже занимаюсь, босс.

Кейси работала на меня больше десяти лет, потому что бралась за любое мое поручение и выполняла его наилучшим образом. Без лишних вопросов. В этой ситуации мне нужно было, чтобы трупы исчезли, и мне не пришлось разбираться с остальным Советом Альф перед вылетом в Силвер-Сити.

Добравшись до своего мотоцикла, я тщательнее вытер руки полотенцем из сумки, мысленно пробегаясь по плану. Мы приземлимся в Силвер-Сити сразу после обеда, а затем выследим членов нашей стаи, используя технологии и чутье наших зверей, чтобы идти по следу связи.

Когда я выясню, где они, решающее значение будет иметь подход. Придется действовать не спеша, иначе мы рискуем спугнуть похитителей, что может подвергнуть нашу стаю опасности. Я не стану принимать окончательных решений, пока не увижу, кто и что охраняет Эмми и Слэйда.

Особенно Слэйда.

Они держали в плену сильнейшего альфу в мире, и если он до сих пор не сбежал и не разорвал их на куски, значит, они знали, как его сдержать. Наиболее вероятный сценарий — на их стороне ведьма, и они использовали магические путы. Мой брат, Слэйд Риверсон, был последним в мире оборотнем-драконом, и хотя большинство заклинаний просто отскакивало от его кожи, если они нашли достаточно сильную ведьму…

Быстро достав телефон, я отправил Келлану сообщение, чтобы он захватил еще и «ШифтЛар» — бронежилет с железными вставками, который я изобрел для защиты от магии и заклинаний низкого уровня. Ответ пришел мгновенно. Удовлетворенный нашим планом, я перекинул ногу через мотоцикл и завел двигатель.

Под рокот мощного мотора я набрал номер, который надеялся больше никогда не использовать.

— Хантер.

Ее мурлыкающий голос показался знакомым, хотя я не слышал его почти пять лет. Джулс родилась и выросла в Мексике, но акцента у нее почти не было. Этой ведьме было далеко за пятьдесят, хотя выглядела она на двадцать пять и прожила в Америке как минимум половину своей жизни.

— Давненько не виделись, дорогой. Чем обязана такому удовольствию?

— Мне нужна твоя помощь.

Четыре простых слова не должны были так обжигать, но вот, блядь, мы здесь. Ради Эмми я был готов гореть и в куда более жарком аду, чем Джулс Амаро.

Мотоцикл ревел, пока я мчался по главной дороге обратно в город, зажав телефон между ухом и плечом. Молчание Джулс было многозначительным, и я дал ей насладиться моментом. Как властный альфа нашего квинтета, я привык командовать и немедленно получать то, что мне нужно, но с Джулс это не сработает. Она вела совершенно другую игру, и, честно говоря, сегодня я был не в том настроении, чтобы в нее играть. Но выбора у меня не было.

Я уже почти подъехал к дому, когда она ответила.

— Я долго ждала этих слов, mi corazón (с исп. «мое сердце»).

Скрипнув зубами, чтобы подавить желание ее оскорбить, я вместо этого спокойно ответил:

— Ты знаешь, я бы не позвонил, если бы дело не было срочным. Они забрали Слэйда.

У нее всегда была слабость к дракону. Ее потребность чинить сломленных альф стала бы ее погибелью, не будь она такой чертовски могущественной.

— Мой дракон ранен? — В ее голосе теперь слышалось более отчетливое мурлыканье, а сквозь него пробивался акцент. Ее магия почти дотянулась до меня, заставив моего волка беспокойно зашевелиться. Пусть оборотни и были созданы проклятием ведьмы, слиянием человека и зверя, это не означало, что мне нравилось, как по спине стекают ледяные струйки магии.

— Не знаю, ранен он или нет. Мы выследили нескольких наемников, но, по полученным данным, Слэйда уже увезли в Силвер-Сити. Ты же знаешь, удержать его можно только магическими путами, а я не хочу лезть туда неподготовленным. Поможешь нам?

— Дай мне пять минут. — Она резко повесила трубку, и я был рад закончить разговор.

В гараже я оставил свой байк на обычном месте и заставил себя отвести взгляд от пустых мест, где должны были стоять мотоциклы Слэйда и Эмми. Оба были уничтожены во время нападения и теперь лежали грудами искореженного металла посреди пустыни.

Келлан добрых пятнадцать минут винил себя, когда нашел смятые останки розового байка, который он подарил Эмми. Он рвал обломки на части, пока те не разлетелись по песку. Теперь, чтобы собрать все детали, понадобится металлоискатель.

Но это разрушение — ничто по сравнению с тем, что мы устроим, если нам не вернут наших соратников. В идеальном состоянии. Наши звери, которых мы с трудом сдерживаем, сорвутся с цепи, и мы сотрем этот гребаный мир в порошок, не заботясь о последствиях. Единственное, что до сих пор удерживало меня от срыва, — это возможность сосредоточиться на спасении стаи. Но на краю сознания маячила вечная тьма.

Тьма, выпустив которую, я заставил бы даже собственного отца выглядеть святым.

— Оружие и «ШифтЛар» упакованы, — крикнул Келлан, когда я, шлепая грязными ботинками по мрамору, вошел в главный холл. — Я захватил тебе одежду, так что просто прими душ и переоденься в тактическое снаряжение, прежде чем мы выдвинемся.

— Уоррик уже здесь? — спросил я.

Он покачал головой; его голубые глаза были широко раскрыты и сосредоточены, пока он выглядывал за входную дверь, чтобы перепроверить.

— Еще нет.

Келлан был одет в черные штаны карго, ботинки и облегающую рубашку. На груди у него был бронежилет, а на теле уже закреплено несколько видов оружия.

— Я не шутил. Ждать его я не собираюсь.

Келлан кивнул, а Финли резко отрезал:

— Нет, никаких ожиданий.

Финли тоже был в черном, но его жилет еще не был как следует застегнут, и оружия при нем не было. Наш медведь-оборотень умел драться, но предпочитал обходиться кулаками. Выражение его лица оставалось нейтральным, пока он смотрел то на меня, то на Келлана, и я понятия не имел, что он чувствует в глубине души. Он возненавидел Эмми за то, что она его отвергла, и это вернуло его к воспоминаниям о паршивом детстве. Его родители были под стать моему отцу, а это, черт возьми, о многом говорило. Но он был здесь и явно готов сражаться за нашу стаю.

На данный момент этого было более чем достаточно.

— Приведу себя в порядок, — сказал я, скидывая ботинки. Флоренс, наша экономка, не стала бы паниковать, если бы я разнес по дому кровь и грязь — она к этому давно привыкла, — но я не хотел оставлять ей кучу работы.

Взлетев по лестнице в свою спальню, перепрыгивая через четыре ступеньки, я сбросил одежду и встал под ледяные струи душа. Мне потребовалось целых пять минут, чтобы отмыть всю кровь из волос, и когда я был чист, я достал один из своих редко используемых костюмов силовика. Я не надевал черное тактическое снаряжение с того дня, как уволился, чтобы занять место альфы по праву рождения и генерального директора «Ривз Индастриз».

Когда плотная ткань брюк и рубашки легла на кожу, я насладился ощущением того, что на мне хоть раз не деловой костюм. Жаль, что при таких обстоятельствах. Слэйд весь год пытался уговорить меня поучаствовать в вылазке с его отрядом, но я был слишком занят. Еще одно из моих сожалений.

— Хантер! — крик Келлана эхом разнесся по дому, когда я сбегал вниз по двум лестничным пролетам, перепрыгнув последний, чтобы приземлиться в холле. — Какого хрена эта сумасшедшая стерва здесь делает?

Входная дверь была открыта, и сначала я увидел Уоррика, а за ним — крошечную ведьму-блондинку.

— Келлан, детка, — пропела Джулс. — Ты же знаешь, я люблю тебя. Я вовсе не хотела проклинать тебя, чтобы ты немного писался каждый раз, когда смеешься.

Келлан зарычал, его руки превратились в когти, и он бросился на нее, но отскочил от ее магического защитного поля.

— Хватит! — рявкнул я. — Келлан, нам нужна Джулс. У них явно есть магия на их стороне. И, учитывая, что ты переспал с ее сестрой и свалил, тебе повезло, что она сняла проклятие через неделю. Давай считать это честным обменом и двигаться дальше.

Джулс запрокинула голову и громко рассмеялась.

— Богиня, как же я по вам скучала, мальчики. Прямо как в старые добрые времена, да?

Она попыталась обнять меня, но я увернулся.

— Совсем не как в старые добрые, — предупредил я ее. — Это обычная сделка, в которой мы платим тебе за твои услуги.

Она открыла было рот, но я не собирался позволять ей диктовать хоть какие-то условия.

— Только наличные. Мы платим тебе непомерную сумму, а ты поддерживаешь нас магией. По рукам?

Джулс была хорошенькой: полные розовые губы, оливковая кожа, темные глаза и волнистые светлые волосы, но, когда она надула губы, я почувствовал лишь раздражение. Эта ведьма и в подметки не годилась моей омеге, и меня дико бесило, что нам вообще пришлось звать кого-то со стороны, чтобы разобраться с делами стаи.

Ради Эмми и Слэйда. В ближайшие сутки мне придется часто себе об этом напоминать.

— Ладно, Хантер, злюка ты эдакий. — Надутые губки исчезли, и она тут же перешла к делу. — Это в любом случае бесплатно. Я должна Слэйду. Ради него я сравняю этих ублюдков с землей.

Вот такая Джулс нам и была нужна. Даже Келлан, казалось, успокоился, и его доминантность поутихла. Мы все знали, что с ее помощью у нас будет гораздо больше шансов успешно вернуть наших партнеров.

— Тогда за дело, — коротко бросил Финли, направляясь к выходу. — Мы теряем время.

Мы последовали за ним к Range Rover, припаркованному у дома. Его задняя часть просела под тяжестью оружия. Заводя двигатель, я мысленно выругался, прикидывая, сколько времени займет дорога до Силвер-Сити. Даже на нашем мощном самолете это было слишком долго. Будь я один, я бы уговорил Джулс использовать ведьминские порталы, но она не смогла бы перенести нас всех, не вымотавшись до полусмерти на несколько дней. А это означало, что придется добираться по старинке.

Держись, маленькая омега. Мы идем за тобой.

ГЛАВА 2

ЭММИ

— Ты была для меня обузой с самого рождения, Эммелин Андерс. Лучше бы я сделала то, чего хотел твой папочка, и вырвала тебя из утробы еще до того, как ты сделала свой первый вдох.

Слезы жгли мне глаза, пока мамочка изливала на меня свой яд. Я знала, что открыто плакать и рыдать нельзя, но сегодня было больнее обычного. Сегодня я чувствовала эту боль каждой косточкой своего измученного, одинокого восьмилетнего тела, съежившись в углу. Мамочка никогда не обращалась со мной хорошо, но в этом году она стала особенно злой, чувствуя за спиной поддержку ухмыляющихся членов своей стаи.

Вперед выступил альфа Блэйн Роджерс, самодовольный вожак стаи. Его я боялась больше всех, с его темными, злыми глазами.

— Может, твою маленькую принцессу нужно как следует научить послушанию, Омега?

Они всегда называли ее «омега». Я была почти уверена, что они даже не знали ее настоящего имени. Да и не хотели знать. Их волновало лишь то, что она омега, и я всеми фибрами души молилась, чтобы, когда мой волк наконец проявится, у меня был другой статус.

Мамочка подняла голову и заискивающе улыбнулась здоровенному оборотню.

— Что вы имеете в виду, Альфа?

Блэйн оглядел меня. Я и так уже вжалась в угол так сильно, как только позволяло мое хрупкое тельце, но все равно попыталась отодвинуться еще дальше. Судя по его самодовольной ухмылке, мой страх доставлял ему удовольствие.

— Возможно, преподать ей урок, который она не забудет, — сказал он, потирая подбородок, точь-в-точь как один из злодеев в мультиках, которые я тайком смотрела в гостиной, когда стая уходила из дома. Пусть телевизор и был старым и паршивым, но это был один из немногих просветов во внешний мир.

— Все, что мой альфа сочтет нужным. Я с радостью соглашусь.

Мамочка привстала на цыпочки и потянулась его поцеловать, и я услышала рокот и ворчание остальных членов стаи, которые тоже потянулись к ней. Но никто, кроме Блэйна, ее не трогал.

— Хьюи, принеси мой охотничий клинок, — сказал Блэйн, оторвавшись от мамочкиного лица, которое он только что облизал. От одного этого вида у меня к горлу подкатила тошнота, и, если бы я сегодня хоть что-нибудь ела, меня бы вырвало прямо на пол. Альфы не только пугали меня, они были омерзительны.

Хьюи, Джосайя и Донни вышли из комнаты, и вскоре Хьюи вернулся с огромным клинком в руке. Он был в кожаных ножнах, которые я не раз видела пристегнутыми к поясу Блэйна. Взяв клинок, самодовольный альфа нежно погладил ножны, затем отстегнул петлю и вытащил длинный охотничий нож. Рукоять была белой, резной, и, хотя нож выглядел старым, лезвие было дьявольски острым.

Между ног потекло что-то теплое, и я поняла, что описалась. И снова отсутствие еды и воды спасло меня от чего-то большего, чем тоненькая струйка, но и этого хватило, чтобы стыд пронзил мой страх.

Я дернулась вперед, вскинув руки.

— Обещаю! Обещаю, мамочка! — закричала я. — Я больше никогда не выйду из комнаты без разрешения. Не буду таскать еду из запасов стаи. Простите. Я просто была очень голодна.

Она с отвращением посмотрела на меня сверху вниз, а затем ее нога в ботинке метнулась вперед и отшвырнула меня назад.

— Ты, мерзкая маленькая дрянь. Говоришь, что тебе жаль, а потом делаешь то же самое.

«Потому что я умираю с голоду», — снова захотелось мне закричать, но я подавила свой гнев. Я всегда подавляла свой гнев.

Хьюи снова ушел, по-видимому, потеряв интерес, а вперед выступили Блэйн и мама.

— Держи ее, — прорычал Блэйн, и я успела заметить лишь блеск лезвия, полоснувшего в мою сторону. — Серебро позаботится о том, чтобы маленькая принцесса запомнила это на всю оставшуюся жизнь. Ее волчица не успеет ее спасти.

— Эммелин! Сосредоточься на мне, Омега. Сосредоточься!

Рев вырвал меня из воспоминаний, и я начала судорожно, раз за разом, вдыхать воздух. Мой разум застрял в прошлом, пока я изо всех сил пыталась вернуться в настоящее. Паническая атака обрушилась на меня с силой цунами, и я даже не заметила, что Блэйн Роджерс, который всего несколько минут назад стоял передо мной, исчез из моей камеры.

После нападения в Голден-Кло я очнулась здесь, в помещении, похожем на подвал, превращенный в тюрьму. Две камеры располагались по обе стороны комнаты, а между ними был широкий проход, ведущий к лестнице. Прикованная, я мало что могла разглядеть.

Но кое-что я все же видела — камеру напротив.

Яростные, неземные зеленые глаза были прикованы к моему лицу, а комнату наполняло низкое рычание. Божественной красоты Слэйда оказалось достаточно, чтобы на мгновение пробиться сквозь мою панику, и я перестала царапать себе лицо в попытке вырвать эти воспоминания.

Но я не могла замедлить дыхание.

Не могла остановить приступ страха.

— Послушай меня, Эммелин, — приказал дракон-оборотень, чье огромное тело было сковано множеством цепей и ведьмовских кандалов. — Мы выберемся отсюда. Я не позволю ему причинить тебе боль.

Слэйд был одним из четырех альф, которые по запаху являлись моими истинными, избранными богиней парами. Парами, которых, благодаря Блэйну и тем ублюдкам, что уничтожили мою мать, я отвергала с самого первого дня знакомства.

Я отвергала их, чтобы не закончить, как мама, которая отдала всю свою силу своим альфам. Не то чтобы кто-то из моих партнеров по запаху хоть отдаленно напоминал стаю Роджерс.

По крайней мере, пока.

Омега, вступая в связь со стаей альф, может поделиться с ними своей силой, и, насколько я понимала, этот процесс меняет и развращает получивших ее альф. Именно по этой причине я большую часть жизни бежала из городов оборотней, чтобы никогда не оказаться в стае.

И все это — до встречи с одним альфой, который все изменил.

Он притащил меня в Голден-Кло, где меня по запаху узнал один из моих истинных пар, и, несмотря на мое немедленное неприятие, я каким-то образом стала жить с ними. Жить с ними и даже симпатизировать большинству из них. Я даже на мгновение задумалась о том, чтобы позволить себе принадлежать своей стае, как раз в тот момент, когда Блэйн сбил меня и Слэйда с мотоциклов и притащил сюда, в свое тайное логово. Это стало своевременным и болезненным напоминанием о том, против чего я боролась все это время.

Когда я очнулась в этой подвальной камере, появился Блэйн, и я поняла, что кричу в кошмаре наяву. Я вернулась в тот день, когда он полоснул клинком по моей спине, оставив толстый, узловатый шрам как вечное напоминание.

Шрамы. Боль. Страх.

Тихие, жалобные всхлипы вырвались у меня, когда я, помогая себе руками, поползла ближе к стене. Моя спина была повреждена во время нападения, и ноги все еще не слушались. Рычание Слэйда становилось все громче, но оно звучало приглушенно — паника снова затягивала меня на дно.

Лезвие вонзилось в мой позвоночник, запах металла окутал меня, пока я кричала и захлебывалась слюной. Я никогда не испытывала такой сильной боли, даже после всех побоев мамочки.

Рев становился все громче, а я молилась о забвении. Я бы предпочла еще один удар ножом, чем снова пережить, как подавленная травма взрывается в моем сознании.

Она поглотила меня, бросив в черную дыру отчаяния.

Жар и рев сотрясли комнату, пол и стены задрожали; сверху на меня посыпались мелкие камешки и обломки штукатурки.

Я ахнула, когда сильные руки обхватили мои плечи, и начала вырываться, пока меня не окутал запах поджаренного зефира, смешиваясь с моими нотами шоколада и меда. Моя волчица завыла и заскреблась о магические путы, удерживающие нас, желая придвинуться ближе к своей паре, борясь с оковами.

Цепи звякнули, когда Слэйд притянул меня ближе, и, словно он тоже каким-то образом использовал магию, его прикосновение усмирило мою истерику до сдавленных рыданий.

— Успокойся, — пробормотал он своим низким, с легким акцентом, рокочущим голосом. — Успокойся, Эммелин. Ты не одна. Я не позволю им причинить тебе вред.

Не одна.

Эта мысль эхом отдавалась в моем сознании, громче, чем призраки прошлого.

Энергия Слэйда была подобна жидкой лаве, обжигающей мою кожу, но это меня не беспокоило. Жар помог унять дрожь, сотрясавшую мое тело, и, пока он держал меня, я обнаружила, что делаю именно то, что он приказал: успокаиваюсь.

У меня было очень мало опыта с объятиями, но я начинала понимать, что когда меня обнимали мои альфы, это были одни из лучших моментов в моей жизни. Окруженная теплом и энергией, умиротворенная и довольная. Особенно со Слэйдом, который большую часть времени был холоден и отстранен.

Даже когда последние отголоски дрожи утихли, он не отпускал меня. Его массивное тело защитно укрывало меня от всего, что могло проникнуть сквозь сломанные теперь прутья моей камеры.

Когда мои напряженные мышцы наконец расслабились, я полностью обмякла в его руках, измученная и сломленная. Несколько тихих всхлипов сорвались с моих губ, пока я цеплялась за свой якорь в буре. И только когда он протянул руку за моей спиной и одним движением вырвал мои цепи из стены — будто они не были вмурованы в метр бетона — я вспомнила одну чрезвычайно важную деталь о драконе-оборотне.

Он ненавидел прикосновения. Ох черт.

У Слэйда была сильная неприязнь к прикосновениям, и хотя я понятия не имела, что именно ее вызвало, я знала, что это была травма из его прошлого. Дракон, с его гениальным компьютерным мозгом, большую часть времени был холоден и официален, но не сегодня. Сегодня он спас меня, заплатив за это огромную личную цену.

Отстранившись, я моргнула, чтобы прогнать пелену с глаз и разглядеть его как следует. Его густые черные волосы были в беспорядке, а на горле алела полоса крови там, где в кожу впился магически усиленный ошейник. Могу лишь предположить, что это случилось, когда он срывал собственные цепи со стены в своей камере.

Оковы все еще были на его запястьях, талии и обеих лодыжках. Эти магические браслеты не давали ему обратиться в зверя, но он, очевидно, сохранил достаточно сил, чтобы вырвать цепи из стены.

Когда Слэйд поменял позу, все еще держа меня рядом, я заметила, что на нем все та же черная кожаная куртка, в которой он был, когда мы ехали на мотоциклах. Рубашка под ней была разорвана в клочья, обнажая его бронзовую кожу и позволяя увидеть фрагменты татуировок. Клянусь, я разглядела реалистичный, похожий на драгоценный камень зеленый глаз возле его правой грудной мышцы, но остальное разобрать не смогла. По крайней мере, видимых травм не было, хотя я видела, как он принял на себя основную силу взрыва и его сбросило с мотоцикла.

Я потеряла свою куртку во время нападения, и эта боль была почти такой же сильной, как и нахлынувшие воспоминания о прошлом. Куртка была подарком от Келлана.

Мой прекрасный Келлан. Он, должно быть, сходит с ума, не зная, в порядке мы или нет. Надеюсь, остальные члены нашей стаи не подвергнут себя опасности, пока будут нас выслеживать.

Я не сомневалась, что они придут за нами. Впервые в жизни у меня была стая, и они обрушат ад на Блэйна и его стаю, когда доберутся сюда.

— Слэйд, ты в порядке? — прохрипела я; голос сорвался от криков. — Ты прикасаешься ко мне. Тебе не нужно терпеть неудобства. Я уже в норме.

Несмотря на желание остаться в его утешительных объятиях, я попыталась отползти, но мои бесполезные ноги мешали мне. Из-за многолетнего подавления своего зверя я исцелялась медленнее, чем обычный оборотень.

— Стой, — приказал он, в его тоне было больше резкости. Будь я кем-то другим, а не омегой, у меня не было бы иного выбора, кроме как подчиниться этому властному рыку сильнейшего альфы в мире. Но омеги стояли вне обычной иерархии доминирования — одна из наших прекрасных суперспособностей — так что мое решение подчиниться своим альфам было весьма показательным.

— Я не хочу доставлять тебе дискомфорт, — сказала я едва слышно.

Слэйд проигнорировал мои слабые попытки высвободиться из его рук.

— Отдыхай, — пробормотал он, все так же отдавая односложные команды. — Ты нужна мне в полной силе, чтобы выбраться отсюда. Я не могу обратиться, пока не сниму эти оковы, и я бы рисковал твоей безопасностью, если бы в одиночку пошел против того количества оборотней, что я чую над нами. Мы должны составить план и восстановиться, Эммелин. Я буду держать тебя, пока ты не сможешь держаться сама.

От этих слов, а также от всепоглощающего ощущения объятий Слэйда, у меня все внутри перевернулось. До этого момента я даже не касалась его кожи, а теперь его почти двухметровое тело обвивало меня, собирая воедино все мои разбитые осколки.

Еще всего пять минут, сказала я себе, впитывая утешение от того, что я не одна в доме альф, которые играли главные роли в моих худших кошмарах.

— Все это время, — пробормотала я, находясь в полубреду, — я думала, что прячусь от своей стаи. От того, что случится, если я когда-нибудь создам связь.

Глубокий, вибрирующий звук отозвался в груди Слэйда.

— От кого ты пряталась на самом деле? Кто эти альфы, что похитили нас?

— Старая стая моей матери, — ответила я, когда края зрения потемнели, и чистое изнеможение потянуло меня в беспамятство. Каждая частичка моего существа была в опасности, но здесь, в объятиях Слэйда, я могла забыть об этом на пять минут. На пять минут я была в безопасности.

ГЛАВА 3

ЭММИ

Должно быть, в какой-то момент я уснула — стресс и истощение оказались для моего тела непосильной ношей. Когда я пришла в себя, все, что я видела, — это широкие плечи Слэйда. Он стоял перед выломанными прутьями камеры и рявкал на кого-то по ту сторону.

— И что с того?

— Ты разнес обе, мать твою, камеры.

Я не видела, кто говорил, но это был не глубокий тембр Блэйна. Голос был похож на голос Донни, который слегка шепелявил на шипящих. Странно было вспоминать даже такие мелкие детали, ведь я годами вытравливала эту стаю из своей памяти.

— Верно. И если не хочешь, чтобы я добавил тебя к этому погрому, принесешь нам еды и воды.

Голос Слэйда не поднимался выше рокота, но по моей спине все равно пробежал озноб. Очевидно, дракону не нужны были интонации, чтобы донести свою мысль.

Донни забормотал:

— Мы… мы д-должны сначала с-снова приковать тебя к стене.

Огромные плечи Слэйда поднялись в движении, похожем на небрежное пожатие.

— Можете, конечно, попробовать. Только учтите, что я еще не нападал и не пытался сбежать, так что в этом нет реальной необходимости. Но если мой зверь почувствует хоть малейшую угрозу, включая любые движения в сторону моей омеги, я не останусь таким спокойным.

Раздался треск — похоже, Донни топнул ногой по полу и пробормотал:

— Ладно, я вернусь с едой и водой.

Его шаги эхом разнеслись по коридору, а я проверила, могу ли двигать ногами. С облегчением я поняла, что они не только двигаются, но и почти не болят. Я серьезно напортачила, так долго подавляя свою волчицу, и дело было не только в замедленном исцелении. Мои чувства притупились, и в целом я стала слабее.

— Тебе нужно еще поспать, Снежок, — прорычал Слэйд, прерывая мои мысли. Я удивилась, как он вообще понял, что я проснулась. Он даже не обернулся, продолжая защитно заслонять меня своей огромной фигурой.

— Снежок? — переспросила я, заставляя себя встать, чтобы выгнуть спину и потянуть ноющие мышцы.

— Шерсть твоей волчицы — самая белая из всех, что я когда-либо видел, — объяснил он, наконец, бросив на меня взгляд. Выражение его лица было нейтральным, но глаза горели. — Она напоминает мне о чистоте снега, а твои арктически-голубые глаза только дополняют этот образ.

Подобравшись поближе, я старалась не прикасаться к дракону. Я не питала иллюзий, что его минутная слабость, когда он утешал меня во время панической атаки, давала мне право трогать его когда вздумается.

— Когда ты видел, как я обращалась?

С моего нового места я наконец смогла оценить весь масштаб разрушений: он вырвал решетки из бетонного пола и потолка. Ничто не мешало нам выйти отсюда и подняться по лестнице, кроме целой армии, ожидавшей наверху. Слэйд уже просчитал шансы: нас было значительно меньше, его доминантность сдерживали магические браслеты, а обратиться он не мог, поэтому он решил, что лучше оставаться на месте.

Может, он еще и ждал, когда появится наша стая. Хотя кто знает, сколько времени это займет.

— Во время твоей самой первой пробежки с Уорриком и Корой, — ответил он, снова поворачиваясь к лестнице, — а потом еще раз, когда ты обратилась у себя в комнате. Я так или иначе наблюдал за тобой с самого твоего прибытия в Голден-Кло.

Ну ладно.

— Хочешь сказать, Хантер — не единственный сталкер в стае, с которым мне приходится иметь дело?

На полпути фразы до меня дошло, что обвинять Страшного Оборотня в преследовании, возможно, не самый умный мой поступок, но эй, если бы он хотел меня убить, то давно бы это сделал. Я решила, что на данный момент я в относительной безопасности.

— Каждый альфа в твоей стае по-своему за тобой присматривает, Эммелин, — небрежно сказал он. — Мой способ просто более тщательный.

Мне с трудом верилось, что Финли, оборотень-медведь, который меня на дух не переносил, вообще утруждал себя мыслями обо мне. Но остальные… да, логично, что они следили за мной, каждый по-своему.

Решив, что у нас есть дела поважнее, я вернула разговор к текущей ситуации.

— Как думаешь, что стае моей матери от нас нужно? Почему они не оставили тебя, если целью была я?

— Целью была ты, — без колебаний подтвердил он. — Меня они забрали, потому что знали: я выслежу их, как только они с тобой уедут. Они все разузнали, знают о моих навыках и были готовы меня обездвижить. Не зря же они ждали, пока ты останешься со мной наедине.

— Остальные не смогут нас выследить?

Может, он и не ждал их появления вовсе. В любом случае, глупо было с моей стороны просто сидеть и ждать спасения. Большую часть жизни я сама сражалась в своих битвах, но в последнее время инстинкт самосохранения отошел на второй план, когда я поддалась стайному менталитету. Это пьянящее, опасное и затягивающее чувство — не быть одной и знать, что за твоей спиной есть другие.

Чувство, которое я не могла себе позволить.

— Не так, как я бы мог, — сказал Слэйд. — У них это займет больше времени.

Слэйд был компьютерным гением, и, по словам Хантера, если бы у него оказался хоть малейший фрагмент твоей цифровой личности, он смог бы отследить тебя в любой точке мира. Судя по всему, на данном этапе у него было немало моих данных.

— Значит, они забрали и тебя, чтобы у них было достаточно времени со мной для… чего именно? Что они задумали? — Впервые с тех пор, как я очнулась, мой мозг снова заработал, и мне нужны были ответы. — Ты думаешь, эта стая выслеживала меня почти двенадцать лет, с самой смерти мамы? Это же невозможно, правда? Тогда они были бы худшими ищейками на свете.

Я ни разу не замечала ни малейшего намека на их присутствие, пока меня не схватили и не отправили в Голден-Кло. Именно тогда меня зарегистрировали в городах стай, что, скорее всего, и послужило катализатором, вернувшим меня на радар Блэйна.

Слэйд отвернулся от своего поста, бдительно наблюдая за лестницей, и я снова утонула в яркой зелени его глаз. Их цвет и блеск были такими неестественными, словно драгоценные камни отшлифовали, отполировали и вставили в его идеальное, божественное лицо.

Все в Слэйде было «слишком», и в то же время мне его всегда было мало.

— Не думаю, что они вообще тебя выслеживали, — подтвердил он мои мысли. — Судя по тому, что я выяснил, — а я установил за ними наблюдение лишь незадолго до нападения, — они снова узнали о тебе, когда тебя привели на наш Совет Альф. Рискну предположить, что нападение нашей стражи было спровоцировано ими, а когда оно провалилось, они дождались хаоса Саммита, чтобы проникнуть в наш город, не вызывая подозрений.

Его взгляд снова вернулся к лестнице, а я сделала тихий, прерывистый вдох, заставляя свое сердцебиение выровняться.

— Если ты вел за ними наблюдение, как ты не узнал, что они были участниками Саммита?

В его груди раздался низкий рокот, и я снова поразилась тому, что в случае с этим альфой «громко» не означало «угрожающе».

— Сначала они прислали шестерок. Никто из главных не появлялся до самого дня нападения, а я был занят, присматривая за тобой. Должно быть, они добрались до наших границ с помощью ведьминской магии, чтобы не оставить цифрового следа, а затем выжидали удобного случая, чтобы проникнуть в Голден-Кло.

Скрежет когтей выдал, насколько он был зол из-за того, что они ускользнули от его наблюдения. Я чуть было не протянула руку и не коснулась его плеча, но в последний момент остановила себя.

— Ты не сделал ничего плохого, Слэйд, и сейчас ты здесь, защищаешь меня. Я почти не сомневаюсь, что эти придурки уже утащили бы меня наверх, если бы ты не стоял между нами, как дракон-страж.

Сверху донеслись шаги. Выражение его лица стало жестче, и он мотнул головой, приказывая мне встать за его спину. Что я немедленно и сделала, потому что против других альф я была совершенно бессильна.

— Обычная магия действует на меня не так, как на других оборотней, — пробормотал Слэйд. — Но если у них в распоряжении достаточно сильные заклинания, они смогут удержать меня, пока не доберутся до тебя. Но это не будет длиться вечно, так что не сдавайся. Что бы ни случилось, я приду за тобой.

Его обещание обожгло мне грудь, и вместе с ним пришло чувство спокойствия. Мой якорь оставался на месте, и я буду цепляться за это утешение в лице Слэйда так долго, как только смогу.

Выглянув из-за его плеча, я ждала, пока шаги становились все громче, пока по лестнице не сбежал Донни. Коренастый блондин-оборотень держал в руках большой поднос, и ни ведьм, ни других альф поблизости не было. Мне следовало бы счесть странным, что он без лишних слов выполнил просьбу Слэйда, но в этом драконе было нечто такое, что заставляло подчиняться даже других альф, — и это при том, что его силы были подавлены.

И омег.

— Вот, — рявкнул Донни, бросив поднос на пол в паре футов от Слэйда. Его внимание было сосредоточено на самой большой угрозе в комнате, и меня он не заметил. — Мы принесли еду. Скоро вернемся, чтобы обсудить наше предложение касательно омеги. Убедись, что бы она не спала и была готова к разговору.

Слэйд двинулся так быстро, что, клянусь, он будто на миг исчез и появился вновь, преодолев шесть футов бетонного пола, чтобы врезать Донни прямо в лицо. Лицо другого альфы взорвалось, во все стороны брызнули кровь и осколки костей. Слэйд наклонился, рывком поднял его в воздух и швырнул вверх по лестнице, словно это был чертов теннисный мячик.

Раздался глухой удар, когда тело столкнулось с дверью наверху, а затем скатилось обратно и упало у подножия лестницы. Слэйд уставился на лежащего у его ног альфу — без сознания, а может, и мертвого, — слегка пнул его, а затем наклонился и поднял поднос.

— Еда безопасна, — сказал он, подойдя ко мне, а я лишь моргнула, оцепенев от напряжения.

— О-отлично.

Он поставил поднос на пол передо мной, а затем прислонился к оставшимся прутьям решетки, немигающим взглядом наблюдая за мной. Сразу стало ясно: если я сейчас же не начну есть, он с огромным удовольствием накормит меня сам. Я слепо протянула руку и схватила первую попавшуюся миску, в которой оказался салат.

Я сморщила нос, глядя на листья и этот лошадиный корм. Черт. То есть, я была голодна, но не настолько, чтобы давиться этим дерьмом. Без сомнения, альфы помнили о моей нелюбви к травоядной пище и назло подсунули ее.

Теперь мне захотелось пнуть Донни.

Пока я сверлила миску взглядом, Слэйд протянул руку, выхватил ее у меня и заменил другой, побольше, наполненной чем-то похожим на рагу. Говяжьим рагу, если точнее: бульон был темным и густым, и, слава богине, из овощей там плавало лишь немного моркови и картофеля.

Желудок яростно пробудился, и, забыв о приборах, я наклонила миску и стала пить прямо через край. Рагу было пересолено и не слишком мясистое, но это был не салат, так что жаловаться я не собиралась.

Я замерла, когда Слэйд развернулся и швырнул салат в стену. Миска разлетелась вдребезги, разбросав повсюду ненавистную зелень. Я вспомнила, что Слэйд тоже предпочитал в основном мясную диету.

— Хочешь? — предложила я, протягивая ему оставшуюся половину рагу. — Это всяко лучше салата.

Альфа склонил голову набок, изучая меня своим расчетливым взглядом, который, казалось, всегда подмечал больше, чем положено.

— Ты все еще голодна. Доедай.

Меня не должно было это удивлять — альфы в моей стае всегда усердно ждали, пока я поем, прежде чем приступить к еде самим, — но почему-то удивило.

— Я бы лучше поделилась, — призналась я, снова глядя в густой бульон. — Ты крупнее, тебе нужны силы. Я с этими парнями не справлюсь.

Мой взгляд метнулся туда, где в кровавом месиве валялся Донни.

— Ты мне нужен.

Я снова повернулась к Слэйду как раз вовремя, чтобы увидеть, как потемнели его глаза, но миску он не взял.

— Я могу обходиться без еды неделями, прежде чем почувствую хоть малейшую слабость.

Хоть это и был крутой трюк, ни меня, ни мою волчицу он не удовлетворил.

— Ты пострадал при взрыве. Потратил кучу энергии на исцеление и мою защиту. Спорю, ты даже не спал. Не спорь со мной, дракон. Ешь эту чертову еду.

По его губам скользнул призрак улыбки — так быстро, что мне, наверное, показалось, — но он все же протянул руку и взял миску. Наши пальцы на миг соприкоснулись, и у меня в животе вспорхнул целый калейдоскоп бабочек.

— Все, что тебе нужно, Снежок.

Ох. Блядь. То, как эта фраза пророкотала из его уст, заставило мое тело отреагировать совершенно неуместным для нашей ситуации образом.

Я подалась вперед как раз в тот момент, когда дверь наверху лестницы с грохотом влетела внутрь, и мне было почти все равно, что теперь у нас появилась куда более насущная проблема.

Я была слишком занята, погружаясь в драконьи чары.

ГЛАВА 4

СЛЭЙД

Чем больше времени я проводил рядом с омегой, тем сильнее она меня интриговала. Дошло до того, что мой мозг был на девяносто процентов занят разгадкой тайны ее самой и ее жизни. Я хотел знать все: как она росла, как это ее сформировало, откуда в ней столько огня, когда обычно омеги непритязательны и покорны — особенно своему альфе.

Омеги стояли вне обычной иерархии доминирования в стае, и хотя нам никогда прямо не объясняли почему, считалось, что они не дают нашим внутренним зверям взять над нами верх. Удерживают альфу от потери контроля. Никогда не предполагалось, что их способность противостоять приказам может быть использована как фактор для управления альфами или противостояния им.

Хотя у меня была теория, что, возможно, именно в этом и заключалась причина.

Наша омега была спокойной и рассудительной, даже когда боролась вопреки всему. Она действительно усмиряла моего зверя — насколько вообще можно усмирить дракона, — но чувствовалось, что в ней есть нечто большее.

Особенно удивляло ее сострадание — и раздражало то, как легко оно могло навлечь на нее беду. Я был опасным оборотнем, а она уже несколько раз теряла бдительность в моменты уязвимости рядом со мной.

Она ни в коем случае не должна была проявлять такую же мягкость с другой стаей. Это было небезопасно. А у меня появился новый, личный интерес в том, чтобы оберегать ее.

— Не спорь со мной, дракон. Ешь эту чертову еду.

Мой дракон зарычал, но не от злости. Ее пламя манило нас, и я почти улыбнулся. Эмми рядом с моим зверем казалась милым котенком, но я позволил ей сохранить видимость власти — хотя бы для того, чтобы она не сорвалась в очередной приступ паники.

Я не хотел больше видеть то выражение на ее лице, когда она царапала себе кожу, сражаясь с врагом, которого я не мог уничтожить — врагом в ее разуме.

— Все, что тебе нужно, Снежок, — сказал я, потянувшись за миской. Ее губы приоткрылись, зрачки расширились, когда я наклонился к ней и взял тарелку. Она повторила мое движение, потянулась вперед — и в этот момент дверь наверху лестницы распахнулась от удара.

Альфа, который раньше довел ее до слез, начал спускаться. Блэйн. Она выкрикивала его имя в панике, и мне хотелось оторвать ему голову только за то, что он дышит с ней одним воздухом.

Не удостоив его вниманием — он не был мне ровней, — я не сводил взгляда с Эммелин. У меня была слабость к тому, как быстро менялись выражения на ее лице. Она не умела прятать эмоции, выставляя их напоказ, и именно это в ней меня притягивало.

И все же она оставалась загадкой.

А я любил загадки.

Блэйн дошел до низа лестницы и издал, как ему, видимо, казалось, грозное рычание, нависая над своим без сознания товарищем. Я не понимал, в чем его проблема — тот жалкий альфа был жив и, скорее всего, полностью восстановится, если его исцеление сработает как надо.

Я был даже слишком щедр. Они должны были поблагодарить меня, оставив нас в покое, пока я не придумаю, как уничтожить их всех, не подвергая Эмми опасности.

— Я убью тебя, драконье отродье.

Да чтоб тебя. Мошкара раздражает, пока их не прихлопнешь.

Похоже, прошлый урок был недостаточно наглядным. Со вздохом я поставил миску с похлебкой. Когда повернулся к нему, Эмми придвинулась ближе, ее руки дрожали, а сладкий аромат сменился резким запахом страха.

Так она не реагировала на другого дикаря, но этот самодовольный альфа ее пугал.

На этот раз мой дракон действительно разозлился.

— Что он тебе сделал? — прошипел я, едва сдерживая зверя. — Расскажи все. Подробно. Ничего не упускай.

Магические кандалы еще не проверялись на прочность — места для превращения здесь не хватало. Поэтому я просчитывал другие пути побега. Но если бы они хоть как-то угрожали Эмми, мое самообладание закончилось бы.

— Он… — выдохнула она, и вместе с этим во мне вспыхнула новая волна ярости. Огонь моих предков всегда жил во мне, но ее страх стал топливом, которого я не знал раньше. Я не терял контроль уже много лет, но сегодня… был на грани.

С рассеянным взглядом Эмми потянулась к плечу и провела пальцами по грубому шраму. Я шагнул вперед, схватил самодовольного альфу за горло и без труда приподнял, так что его ботинки лишь скребли по полу. Медленно подтянул ближе.

— Что он тебе сделал, Снежок? Расскажи все — и я обеспечу ему долгую смерть.

Моя хватка усилилась, он заскреб по моей руке, даже частично обернув когти, но вырваться не смог.

— Он помог маме… изрезать меня, — прошептала Эммелин. — Чтобы преподать урок. А потом уничтожил и ее. Он чудовище.

Когда я сжал пальцы сильнее, через открытую дверь потянуло серой, а кандалы вспыхнули магической энергией. Разряд был достаточно мощным, чтобы вырубить обычного оборотня. Я ослабил хватку, и альфа, задыхаясь, отполз, схватил своего товарища и бросился вверх по лестнице. Жалкое зрелище.

Отвернувшись от его бегства, мое сердце чуть не остановилось, когда Эмми пошатнулась и начала падать. Я успел подхватить ее, чувствуя, как кожа зудит от соприкосновения, но на удивление это ощущение было слабее обычного. Легко игнорируемое. Я сосредоточился на проверке ее состояния, надеясь, что ведьмин разряд не причинил вреда.

Быстрая оценка показала: кроме потери сознания, все в порядке — пульс ровный, дыхание стабильное, запах, хоть и пропитанный серой, нормальный.

Вот почему нападение и побег должны были подождать, пока мой план не станет безупречным. Хотя времени у нас было немного — нельзя позволить им собрать новые силы.

Времени было в обрез, и я собирался рассчитать всё так, чтобы это было идеально для моей омеги.

Эмми понадобилось десять минут, чтобы прийти в себя. Я использовал это время, чтобы спланировать нашу атаку, одновременно следя за ее пульсом и сердцебиением… и свободно прикасаясь к ней, как будто это не было для меня совершенно нехарактерно. Годами я ждал, что любое прикосновение к моей коже причинит боль, и потребуются целые жизни, чтобы сломать этот инстинкт. Не то чтобы я когда-либо пытался перенастроить свой мозг в отношении прикосновений, но на мгновение мне захотелось быть не таким сломленным.

— Слэйд, — пробормотала она.

Меня забавляло, что она никогда не использовала наши титулы правильно. Мы все были достаточно сильны, чтобы перед нашими именами стояло звание «Альфа». Не то чтобы Эммелин было до этого дело, и за это я ею гордился.

— Я здесь, — сказал я, уделяя ей восемьдесят процентов своего внимания, в то время как остальные двадцать оставались наверху, где я отслеживал около дюжины членов их армии. Я проредил их ряды еще в Голден-Кло, но недостаточно. — Как ты себя чувствуешь? У них есть ведьма или, по крайней мере, доступ к заклинаниям, которые могут ослабить нас через эти цепи. Мне нужно придумать, как их снять, прежде чем мы попытаемся сбежать.

Она приподнялась и огляделась; ее лицо было бледным, а поразительные глаза потемнели.

— Возможно ли снять магически усиленные кандалы, не используя саму магию?

Я возился с тем, что был на моей правой лодыжке, с самого нашего прибытия сюда, и уже успел погнуть и повредить механизм, но не мог разорвать последнее соединение.

— Не уверен. Обращение сломало бы их, но здесь не хватит места. Я продолжу работать над этим, пока ты восстанавливаешься. Доешь еду, чтобы набраться сил… даже салат. — Первую порцию травы я уничтожил, но на подносе была еще одна миска.

Она поморщилась, но спорить не стала и, подползя вперед, подобрала разбросанный поднос. Открыв одну из бутылок с водой, она сделала огромный глоток, а затем протянула вторую мне. Когда я брал ее, наши пальцы соприкоснулись. Она вздрогнула, а я заставил себя не реагировать.

Желание наброситься или содрать с себя кожу присутствовало, но было гораздо слабее, чем когда-либо прежде. Это было почти незначительно. Я бы никогда не поверил, что кто-то сможет за несколько часов приучить меня к своим прикосновениям — Хантеру потребовались годы, чтобы просто проходить мимо, не получив кулаком в лицо. С остальными членами нашей стаи было то же самое. Если я инициировал контакт, это было одно, но они никогда не могли прикоснуться ко мне первыми.

Эммелин прислонилась к стене, держа в руках тарелку с салатом и с недовольным видом запихивая в себя зелень. Она выглядела такой несчастной, поедая листья салата, и надутые губы отвлекли меня от моей задачи.

Да, мое увлечение ею продолжало расти, и я начал задаваться вопросом, не будет ли моя обычная ограниченная терпимость к оборотням иметь тех же пределов в случае с Эммелин.

— Хочешь немного? — спросила она, протягивая мне миску. На ее лице промелькнула надежда, что я заберу ее.

Я почти рассмеялся. Настоящим, веселым смехом.

Когда я забрал блюдо из ее рук, она издала самый облегченный вздох, который я когда-либо слышал, и мой сдержанный смешок вырвался наружу. Ее облегчение сменилось шоком, и она уставилась на меня так, будто никогда раньше не видела оборотня. Не обращая на нее внимания, я бросил отвратительную зелень на поднос и вернулся к своей задаче — освободиться от этих кандалов.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы оправиться от шока; она внимательно наблюдала за мной краем глаза. В конце концов, она поднялась на ноги и начала расхаживать по комнате — еще одна странность для омеги, эта ее неутолимая потребность двигаться.

— Твои раны полностью зажили? — спросил я, не чувствуя больше боли, но нуждаясь в ее подтверждении.

Она на мгновение замерла, проверяя свои конечности и сделав несколько прыжков на месте.

— Еще немного болит, но в остальном, кажется, все в рабочем состоянии. Думаю, мое исцеление улучшилось с тех пор, как я стала чаще выпускать свою волчицу.

С годами оно будет только улучшаться, но она никогда не достигнет того потенциала, который могла бы. Самые важные периоды роста приходятся на наши первые обращения, а ее сдерживали мать и стая. Это будет настоящий праздник, когда вся их стая будет мертва.

— Нам нужно скоро бежать, — сказал я, ковыряя боковую часть кандалов. — Наша единственная проблема — это магия ведьмы. Эти кандалы дают им прямую связь с нашей сущностью оборотня, и мое обычное сопротивление ослаблено. Нам нужно сначала убрать их ведьму. Если она будет без сознания или мертва, ее магия станет не такой эффективной.

— А что, если это не настоящая ведьма? — задумчиво произнесла Эмми, склонив голову. — Ты же сам сказал, что у них мог остаться доступ к ее заклинаниям.

По моему опыту, большинство ведьм не оставили бы свою магию в руках оборотней, но я также никогда не встречал стаю, которая получала бы столько магической помощи, как стая Роджерс. Между этой стаей и ведьмами была какая-то более глубокая связь. Та, которую мне не удалось обнаружить в ходе своих изысканий.

— У них мог остаться доступ к заклинаниям, — наконец признал я. — Именно поэтому я нападу первым, а ты останешься здесь. Я достаточно силен, и даже если ведьма там, ей придется потратить много сил, чтобы меня одолеть. Если же ее там нет, им придется исчерпать свои запасы энергии, чтобы меня остановить. В любом случае, это поможет нам в конечном итоге выбраться отсюда.

Лицо Эмми стало встревоженным, ее глаза — пронзительными, льдисто-голубыми. Ее эмоции было легко прочесть, но истинное беспокойство и страх таились в самой глубине ее взгляда.

— Мне не нравится мысль, что ты пойдешь туда без меня, — сказала она, потирая переносицу и привлекая мое внимание к россыпи веснушек на ее щеках. Кто бы мог подумать, что веснушки тоже могут быть такими пленительными. — А что, если тебя ранят? Что, если они тебя убьют? Я ведь даже не узнаю.

Обо мне никогда никто не беспокоился, и на то были веские причины.

— Если они смогут убить меня, то у тебя, Снежок, не будет никаких шансов выжить. В таком случае тебе стоит беспокоиться о себе.

Выражение ее лица поникло, она тут же замкнулась, скрестив руки на груди, и кивнула.

— Да, хорошо. Логично.

Я быстро оглядел ее, пытаясь понять, что в моих словах ее так расстроило. Разнообразие эмоций, которые испытывало большинство оборотней, было мне незнакомо. Я жил в мире черного и белого, фактов и цифр, данных и кода. Эммелин Андерс же была воплощением всех цветов и оттенков серого, спонтанности и красоты. Это был иностранный язык.

Ирония в том, что я мог говорить почти на всех языках, известных оборотням.

Вот только, видимо, не на языке Эммелин Андерс.

ГЛАВА 5

ЭММИ

Слэйд вернулся к работе над кандалами на своей лодыжке, которые он уже превратил в искореженную груду металла, хотя они все еще оставались на его черных брюках. Я сделала еще глоток воды и продолжила свое новое любимое занятие: наблюдать за оборотнем-драконом и гадать, смогу ли я когда-нибудь пробиться сквозь его непроницаемую оболочку.

Каждый раз, когда мне удавалось сделать хотя бы небольшую вмятину, он отступал и снова обдавал меня холодом, что лишь заставляло меня стараться еще усерднее.

— Мне правда не нравится идея, что ты пойдешь туда без меня.

Он уже объяснил свои причины, и они были совершенно логичны. Мы оба сошлись на том, что в физическом плане от меня будет помощи меньше чем ноль. В этом не было никаких сомнений после того, что я видела, как он поступил с Донни и Блэйном. Однако он недооценивал, насколько сильна моя моральная поддержка.

— Тебя нужно защищать, — это все, что он сказал, и хотя часть меня растаяла, другая часть была раздосадована.

Я многое пережила в одиночку. Слэйд считал меня хрупкой, жалкой омегой без капли доминантности. Еще немного, и он назовет меня милашкой, щелкнув по носу, и я смогу собрать полное трио неудачницы-оборотня.

Я начала расхаживать по комнате, наслаждаясь возможностью использовать ноги, хотя цепи, прикрепленные к моим кандалам, все еще позвякивали.

— Чего они ждут? — прорычала я. Голос уже достаточно окреп, чтобы снова издавать приличный рык.

Слэйд не поднял головы, отрывая еще одну полоску внешнего слоя металла.

— Если бы мне пришлось гадать, чего я не особенно люблю, то они переоценивают ситуацию и пытаются придумать, как удержать меня теперь, когда я вырвался из их клетки. Вероятно, они также жалеют, что взяли меня с собой, хотя в тот момент это был их единственный логичный выбор.

— А что, если бы они тебя убили?

Звук, вырвавшийся из его груди, был темной, искаженной версией смеха.

— Меня не так-то просто убить, и это единственная причина, по которой я здесь с тобой.

Слава богине, что Слэйд на моей стороне.

Раздался еще один лязг и скрежет, когда он оторвал кусок металла. Внезапно он резко вскинул голову и замер, и я тоже застыла.

— В доме осталось всего несколько человек, — наконец произнес он, и мой пульс участился от хищного наклона его головы.

Сегодня он выслеживал не меня, но моя инстинктивная реакция «бей или беги» осталась прежней.

Его глаза потемнели, чернота проступила сквозь зелень, и он вскочил на ноги так быстро, что исчез прежде, чем я успела ахнуть. Он двигался, словно жидкость, перетекая с одного места на другое, и я задумалась, были ли мои рефлексы еще медленнее, чем я предполагала. Или это он был настолько быстрее обычного альфы? В любом случае, это полностью выбило меня из равновесия.

— Самое время, — сказал он. — Их осталось слишком мало, чтобы меня остановить. Я хочу, чтобы ты подождала здесь, пока я расчищу путь. Я позову тебя, Эммелин. Не двигайся с места, пока не услышишь мой зов.

Я открыла было рот, чтобы возразить, что меня оставляют, но он уже взлетел по чертовой лестнице.

Буквально за пару секунд.

Мне определенно нужно было добавить кардио в свою жизнь, но сейчас было не время сравнивать наши способности. Слэйд не мог… ну, должно же быть что-то, что он не умел делать так же хорошо, как я. Например… менструировать.

Точно! В этом я была экспертом. Кстати говоря, они должны были начаться со дня на день, и было бы просто превосходно, если бы этого не случилось, пока я в плену. Обычно месячные выбивали меня из колеи как минимум на день из-за обильного кровотечения и жутких спазмов, а в доме, полном альф, скрыть запах крови было невозможно.

Ну да, ладно, очевидно, даже в менструации я не была экспертом, но все равно справлялась с ней лучше, чем Слэйд.

Подобравшись к основанию лестницы, я заглянула наверх, на сломанную дверь и косяк. Краешек ручки был едва виден, пока дверь болталась на одной петле. Я напрягла слух, пытаясь уловить хоть какой-то звук или шум борьбы, но жуткая тишина, составившая мне компанию, сбивала с толку.

Я только поставила ногу на нижнюю ступеньку, как наверху появился Слэйд.

— Можешь подниматься, — коротко бросил он, и я, не теряя времени, взбежала по лестнице. Я оказалась в маленькой старомодной кухне с обоями в розово-бело-желтый цветочек и деревянными шкафчиками, выкрашенными в еще более яркий желтый.

— Что случилось? — прошипела я, оглядываясь в поисках Блэйна и остальных, но комната была пуста. Весь дом казался пустым.

Выражение лица Слэйда оставалось злым на все десять оттенков, что, как ни странно, делало его только привлекательнее. Его взгляд метнулся к задней двери.

— Как только я вышел из подвала, немногие оставшиеся крысы сбежали, заперев весь дом магией. Я проверил каждую комнату — мы одни. Это просто тюрьма побольше, и я не сомневаюсь, что скоро они вернутся с армией, достаточной, чтобы меня прикончить.

Охренеть как здорово.

— Ладно, так есть ли способ пробиться через этот магический замок до их возвращения? Насколько он сильный?

Когда он выдохнул, меня окутал его пепельно-сладкий аромат, и колени подогнулись. Я протянула руку и как можно небрежнее прижалась ладонью к стене с цветочками, нуждаясь в опоре. Надеюсь, он не заметит, что я использую дом, чтобы не упасть.

— Достаточно сильный, чтобы этот дом пришлось строить с магией в самом фундаменте. Может, даже в земле под ним. Возможно, я смогу пробиться, все будет зависеть от того, сколько у нас времени до их возвращения.

С этим можно было работать.

— Чем я могу помочь?

Он оглядел маленькую кухню.

— Поищи еду, что-нибудь с высоким содержанием белка и жиров. Мне нужно подпитать энергию для борьбы с магией. Это будет изматывающе.

Возможность реально помочь подняла мне настроение, и я тут же направилась к холодильнику.

— Принято. Ты займись тем, как нас отсюда вытащить, а я разберусь с едой.

Подойдя к древнему холодильнику, который когда-то, должно быть, был белым, а теперь пожелтел от времени, я открыла дверцу, и меня обдало ледяным холодом. Термостат был сломан, но, по крайней мере, все внутри выглядело свежим.

— Откуда у них вообще доступ ко всей этой магии? — спросила я, вытаскивая с середины полки фунт говяжьих полосок и фарша, а также кучу бесполезных овощей, которые я собиралась использовать только для увеличения объема блюда. К счастью, нашлось хотя бы несколько картофелин, на фоне которых зеленые, фиолетовые и оранжевые овощи выглядели просто жалко. И когда вообще появилась фиолетовая морковь? Само ее существование было неправильным. Как и оранжевой.

Когда я упомянула об этом Слэйду, он почти улыбнулся.

— Фиолетовая морковь на самом деле — это прародитель всех сортов, она появилась задолго до привычной нам оранжевой.

От этого она мне понравилась еще меньше.

— То есть… ты хочешь сказать, что именно с них началась вся эта ерунда с овощами?

Покачав головой, Слэйд проигнорировал мою войну с овощами и ответил на мой предыдущий вопрос.

— Я не уверен, какая у них связь с магическим сообществом. Мои изыскания не показали, чтобы эти альфы как-то особенно выделялись в мире финансов или власти.

Он фыркнул, и я, оглянувшись через плечо, увидела, как он навалился плечом на дверь. Я прервала сбор ингредиентов, чтобы рассмотреть его поближе.

— Ищу слабое место, — объяснил он, и я едва расслышала его за звуком рыдающих яичников. В самый пик фертильности, когда вот-вот должны были начаться месячные, а этот бог-оборотень крушил стены, я попала в серьезную передрягу. — Где-нибудь оно точно найдется, и это наш лучший шанс на быстрый побег.

Точно, точно. — Надеюсь, ты скоро его найдешь, — солгала я.

Покачав головой, я оставила Слэйда заниматься своим делом и принялась открывать все шкафчики в поисках кастрюли побольше. Мне также повезло найти пакет риса и специи, и я понадеялась, что смогу состряпать из этого что-то съедобное.

Плита была такой же древней, как и все остальное на кухне. Электрической конфорке понадобилось пятнадцать минут, чтобы хотя бы начать нагреваться, и к этому моменту Слэйд уже вышел из комнаты.

Я слышала, как он стучит по стенам, и старалась не думать о его мускулистых руках, которыми он, казалось, сотрясал весь дом. Я сосредоточилась на том, чтобы приготовить лучшую еду, на которую была способна. Обжарив овощи в масле, я добавила соль и приправы, а затем подрумянила мясо. В конце я долила воды, бросила еще специй и оставила все тушиться. В другой кастрюле я сварила рис, чтобы добавить его к блюду.

Готовить я научилась за годы работы в закусочных и ресторанах, но это блюдо было чистой импровизацией в надежде на лучшее. Цель была одна — приготовить как можно больше еды, чтобы у Слэйда были силы. Как бы приятно ни было наблюдать, как он включает альфу и дубасит стены, я и вправду хотела, чтобы мы убрались отсюда до возвращения стаи Роджерс.

Через двадцать минут на кухне восхитительно запахло, и я подняла крышку, чтобы вдохнуть пряный аромат. В ящике нашлось лишь несколько пыльных ложек, которые я сполоснула, чтобы попробовать свое творение.

Насыщенный, сытный вкус говядины ударил по языку, и лишь легкий привкус овощей ощущался на фоне. Картошка еще не разварилась, но со временем это произойдет, и жидкость загустеет. Это было не лучшее блюдо, которое я когда-либо пробовала, но сойдет. В таких обстоятельствах привередничать не приходилось, да и до готовки Джеральда мне было как до луны.

Снова накрыв кастрюлю крышкой, чтобы рагу еще немного потомилось, я вышла из кухни в гостиную. Слэйд стоял в углу и ковырял железной кочергой край старого эркерного окна. Как и холодильник, краска на подоконнике и стенах когда-то давно была белой, но теперь пожелтела, и ее хлопья с каждым тычком кочерги осыпались на пыльный деревянный пол.

— Нашел слабое место, — сказал Слэйд, когда я подошла ближе. — Заклинание здесь лежит не так плотно. Думаю, я смогу расширить проход, чтобы мы выбрались, примерно через двенадцать-восемнадцать часов. С учетом четырех часов на сон.

Я потянулась к стене, но он зарычал, и я замерла, не донеся руку на несколько дюймов.

— Не трогай периметр. Он заряжен магией и снова ударит по твоим наручникам. У меня нет времени возиться с тобой, пока ты без сознания.

— Черт, прости. Надо было догадаться.

Мой мозг отключился с того самого момента, как я проснулась и увидела склонившегося надо мной Блэйна Роджерса. Чувствуя, как щеки заливает румянец, я быстро сменила тему:

— Еда будет готова минут через десять. Хочешь, я покормлю тебя, пока ты работаешь?

Слэйд резко вскинул голову, и я оказалась под прицелом его пронзительного взгляда.

— Покормишь меня? — пророкотал он с таким недоумением, будто я заговорила на иностранном языке, а он пытался понять смысл сказанного.

— Ага, — кивнула я, едва сдерживая усмешку. — Так обычно с младенцами делают, но не волнуйся, я не буду изображать самолетик, поднося ложку ко рту. Если только ты сам не попросишь, конечно.

Он несколько раз моргнул, а затем покачал головой.

— Я способен одновременно сражаться с энергией и есть. Просто оставь тарелку рядом.

Богиня, этому парню нужно было расслабиться, пока он не заработал сердечный приступ на нервной почве.

— Будет исполнено, сэр.

Я вытянулась по стойке смирно и картинно отдала честь. Слэйд сощурился, но я поспешила уйти, прежде чем он успел меня отчитать. К счастью, его жесткий график по пробиванию дыры в магической стене почти полностью его поглощал.

Вернувшись на кухню, я выключила конфорку, но оставила посуду под крышкой, чтобы еда еще несколько минут доходила на пару. Я нашла тарелку достаточно большую для порции Слэйда, сначала положила в нее рис, а затем добавила огромную порцию рагу, стараясь накладывать побольше мяса.

Когда я вернулась в гостиную, то с радостью увидела длинные лучи света, пробивающиеся сквозь проделанную им щель у окна. Хотя нам было еще далеко до того, чтобы пролезть, это уже был прогресс.

— Вот твоя еда, — сказала я, подойдя ближе.

Впервые в жизни я заметила легкий блеск пота на лбу, лице и горле Слэйда, смешанный с остатками крови от ошейника на шее. Его запах тоже стал сильнее, и меня совсем не обрадовало, когда нижняя половина моего тела начала просыпаться и трепетать.

Не время, вагина. Сейчас точно не время.

— Спасибо, — выдохнул он, выдернув меня из моего похотливого оцепенения. Кивком он указал, чтобы я поставила тарелку у окна. — Вон та полка подойдет.

Осторожно поставив дымящуюся еду, я прислонила ложку к краю миски.

— А где твоя? — спросил он, нахмурившись еще сильнее. — Если это вся еда, что ты приготовила, то сначала съешь свою порцию.

— Я ела не так давно, — напомнила я ему, — а ты тот, кто пробивает нам выход отсюда чертовой чайной ложкой. Тебе нужны силы. Со мной все будет в порядке.

Я уже направлялась обратно на кухню, чтобы принести ему стакан воды, когда его рык заставил меня споткнуться на ровном месте. Какого хрена он это сделал? Это было даже не доминирование… а что-то другое.

— Ты будешь есть со мной, Эммелин. Сейчас же.

Сделав самый глубокий вдох, на какой только была способна, пока мое тело было практически сковано этим властным ящером, я сказала с притворным спокойствием:

— Я не голодна, Слэйд. Мне не нужно есть.

— Ложь, — отрезал он. — Никогда не лги мне, Снежок. Я слышу твой желудок и чувствую твою потребность. Ты поешь, прежде чем я прикоснусь к еде.

Эти чертовы альфы и их тяга все контролировать.

— Хорошо, — вздохнула я, решив, что у нас нет ни времени, ни сил на этот спор. Услышав мое согласие, он отпустил меня из той хватки, в которой держал своим рычанием, и я, ворча, поплелась на кухню.

Ворчала и сияла — мое тело оживилось так, как бывало только рядом с моей стаей. Забота этих альф пробуждала к жизни давно подавленные части меня.

Огонь и потребность, гнев и надежда, желание и отчаяние. Множество противоречивых эмоций бурлило внутри, и я никогда не чувствовала себя такой живой.

ГЛАВА 6

ЭММИ

Следующие восемь часов прошли в строгом распорядке. Слэйд снял цепи, соединявшие наши кандалы, чтобы облегчить нам жизнь, но в остальном он работал молча, пока я подавала еду и воду, наполняя миску рисом и рагу, пока ничего не осталось. Магические кандалы, хоть и раздражали, не мешали нам выполнять наши задачи.

Как ни странно, молчание не было неловким. Мы составляли друг другу компанию, и это было почти… приятно.

Около полуночи резкая судорога внизу живота пронзила меня, и я отпросилась в ванную, застонав при виде красных пятен на туалетной бумаге. Как омеги и оборотни, мы были фертильны в течение недели до кровотечения и в первые несколько дней месячных.

Мой фертильный период всегда был очень регулярным — каждые шесть недель, — а боль и кровотечение заканчивались через четыре-пять дней. Несмотря на слабые спазмы и общее чувство нужды, которое я испытывала в последнее время, я надеялась, что эта часть моего цикла даст мне еще один день.

Месячные не были бы проблемой, если бы я не находилась в доме без прокладок, тампонов или обезболивающих.

— Блядь, — пробормотала я, снова открывая все ящики в отчаянной попытке найти хоть что-то. Слэйд сказал, что закончит через несколько часов, так что мне просто придется перетерпеть и до тех пор пользоваться туалетной бумагой.

Не в первый раз.

Свернув несколько слоев бумаги в белье, я натянула джинсы и потерла живот. Дискомфорт будет усиливаться в течение следующих двух-двадцати часов, и без обезболивающих мне будет трудно уснуть. Но опять же, несколько часов без сна меня не убьют. Я сильнее этого, и если мы выберемся отсюда до возвращения стаи Роджерс, то любая боль и кровь будут того стоить.

Когда я вернулась в гостиную, дыра была уже достаточно большой, чтобы просунуть голову и плечи, но для массивной фигуры Слэйда все еще была мала. Держась за живот, я осторожно опустилась на старый пыльный диван, чья цветочная обивка была писком моды в восьмидесятых.

Слэйд занес руку, чтобы снова ударить в угол, но замер. Его ноздри раздулись, и он отвернулся от окна.

— Ты ранена? Я чувствую запах крови.

Ах, чертовски превосходно. Альфы и их обоняние.

— У меня месячные, — коротко бросила я, пресекая это дерьмо на корню. Я также отказалась смущаться из-за совершенно нормального биологического процесса. — В доме нет ничего, кроме туалетной бумаги, а она не лучшим образом впитывает запах. Но я не ранена.

Я понятия не имела, как этот в целом сдержанный оборотень воспримет такую информацию, но, к моему удивлению, он и глазом не моргнул.

— Тебе больно?

Он предупреждал меня не лгать ему, и я отнеслась к этому предупреждению серьезно.

— Умеренный дискомфорт, который, скорее всего, усилится в ближайшие несколько часов. Сколько нам еще тут сидеть?

Слэйд покрутил своими мощными плечами, разминая их, словно пытаясь снять мышечную усталость.

— Я поработаю еще два часа, потом возьму положенные четыре часа на отдых, и к утру мы отсюда выберемся. Просто продержись еще несколько часов, Снежок. Обещаю, я тебя отсюда вытащу.

— Я тебе доверяю. — Еще одна правда.

Хотя все оборотни в мире, даже моя собственная стая, предупреждали, что Слэйд — неуправляемый псих и ему нельзя доверять, мое чутье и моя волчица говорили об обратном. Моей волчице не всегда можно было доверять, когда дело касалось ее стаи, но когда чутье ее поддерживало, это казалось верным решением.

— Ты ведь не хочешь создавать со мной связь, да?

Слова сорвались с языка, и лишь через секунду я осознала, что произнесла вслух сокровенную мысль — ту самую, что объясняла, почему я доверяю этому альфе. Слэйд не выказывал ни малейшего желания заполучить меня или мою силу, и это было… приятно.

Слэйд встретился со мной взглядом. Его бицепсы напряглись, когда он вонзил железную лопату в то место, над которым работал, — кочерга сломалась два часа назад.

— Нет. Не хочу. — В его голосе не было и намека на причину, лишь констатация факта.

Я молчала в надежде, что он объяснится, но он этого не сделал, а я не собиралась давить. Я ведь тоже никогда не объясняла, почему не хочу создавать связь, и, несмотря на боль в груди от его отказа, я не была лицемеркой. У меня не было абсолютно никаких оснований требовать от него чего-то большего.

Полчаса спустя усталость взяла свое, и, несмотря на простреливающую боль в матке, я соскользнула на бок и свернулась калачиком.

— Разбуди меня, когда придет время твоего отдыха, — сказала я, зевая. — Я могу последить, чтобы эти придурки не вернулись. — Последние слова я пробормотала, но услышала его ворчание, которое приняла за альфа-версию «хорошо».

Сон был беспокойным, боль не давала провалиться в него слишком глубоко. Добавьте к этому холодный ветер, проникающий через постоянно расширяющийся проем в стене, и получится весьма некомфортный отдых. В какой-то момент, когда мне снилось, что я истекаю кровью на снегу, полоса тепла прижалась к моему животу, принеся такое благословенное облегчение, что все напряженные мышцы в моем теле расслабились.

В полудреме я была слишком сонной, чтобы выяснять, откуда исходит тепло, а когда наконец проснулась, то обнаружила на полу перед собой оборотня-дракона. Его голова была совсем близко к моей — я чувствовала его сладкий запах, — а рука лежала на моей рубашке.

Никакая другая часть его тела не касалась меня, кроме этой огромной ладони, накрывшей мой живот. Естественное тепло, которое он излучал, облегчало мою боль. Несмотря на неудобную позу, в которой он растянулся на паркетном полу, он, казалось, спал — его грудь ритмично поднималась и опускалась.

Боясь пошевелиться и потревожить его, я обвела взглядом гостиную и увидела, что дыра в стене стала достаточно большой, чтобы я могла через нее выбраться, и…

В проеме появилось лицо, и я чуть не закричала, сумев подавить звук лишь в последнюю секунду. Ранний утренний свет отразился от знакомых светлых волос, и тепло наполнило не только мой живот.

Келлан!

Я встретилась с его широко раскрытыми от шока глазами, что было бы комично, если бы я не была так чертовски рада его видеть. Рядом появилось рычащее, великолепное лицо Хантера, а чуть поодаль я мельком увидела Финли.

— Ты в порядке? — пророкотал Слэйд, и я подпрыгнула, гадая, бывает ли он когда-нибудь настолько спящим, чтобы не осознавать происходящего вокруг.

— Ага, — пискнула я. — Наша стая нас нашла.

Еще один рокот, от которого его грудь заставила диван задрожать.

— Я почувствовал их, как только появилась ведьма. Ее магия достаточно сильна, чтобы оставлять эхо.

Ведьма?

— Та злая ведьма? — выпалила я, в панике подняв глаза на Келлана.

— Нет, — сказал Слэйд, выпрямляясь. — Эта на нашей стороне.

А, ну да. Хантер, должно быть, понял, что здесь замешана магия, и, будучи помешанным на контроле педантом, все спланировал заранее и прихватил свое собственное магическое оружие.

Слэйд отодвинулся от меня, и когда его горячая ладонь покинула мой живот, сильнейшая судорога едва не свалила меня с ног. Вместе с хлынувшей между бедер кровью.

Дерьмо. Мне следовало сменить прокладку несколько часов назад, но, видимо, я была слишком занята, наслаждаясь своей драконьей грелкой.

— Расскажи им, что случилось, пока я привожу себя в порядок, — сказала я Слэйду, с трудом поднимаясь на ноги. Он в ответ хмыкнул, и я была рада, что мы на одной волне.

— Красотка, — позвал Келлан охрипшим голосом, привлекая мое внимание. Его черты были напряжены, когда он встретился со мной взглядом. — Ты куда?

Решив, что немного крови на одежде — не такая уж большая проблема, я направилась к выходу. Сердце в груди ожило, когда я окунулась в лучи золотого солнечного света.

— Не трогай стены, — предупредила я его, когда он наклонился ближе, хотя и не была уверена, что его ударит током без кандалов и браслетов.

Он кивнул.

— Да, ведьма уже сказала нам, что на доме стоят обереги.

То, как он произнес «ведьма», указывало на то, что она ему не по душе. Странно для моего обычно жизнерадостного и принимающего альфы.

Сквозь проем я заметила, что он одет так, словно они собрались на войну. Его полностью черный наряд включал тяжелый бронежилет, от которого его и без того широкая грудь казалась просто огромной. Кроме того, по всему телу у него были ремни с оружием, и, честное слово, я даже не знала, что у него есть пистолет.

На моем Золотом Мальчике это смотрелось потрясающе сексуально, если не считать темных кругов под глазами.

— Не могу поверить, что вы, ребята, так быстро нас выследили, — выдохнула я, протягивая руку, чтобы коснуться его лица. — Я так чертовски по тебе скучала.

Он на мгновение прикрыл глаза, когда мои ледяные пальцы коснулись его теплых щек, и издал долгий блаженный вздох.

— Как ты могла сомневаться, что мы не найдем тебя быстро, Крошка? Мы не прекращали поиски ни на секунду с того момента, как почувствовали нападение. — Он снова открыл глаза, его выражение стало серьезным. — Где альфы, которые тебя похитили? Я горю желанием прикончить их самым мучительным способом.

Наклонившись вперед и стараясь не задеть стены, я поцеловала его в губы. Всего один нежный поцелуй, который был мне нужен больше, чем следующий вдох.

— Слэйд все объяснит. Дай мне секунду в ванной, и я сейчас вернусь.

Его ноздри слегка раздулись, а синева глаз потемнела, когда он посмотрел на меня.

— Месячные, — пробормотала я, не желая, чтобы он волновался.

Выражение лица Келлана смягчилось.

— Хорошо, красотка. Я буду ждать прямо здесь. Я больше не отойду от тебя до конца своей жизни.

Я фыркнула. Элегантно. Как леди.

— А что, если я умру первой?

— Ни за что. Абсолютно неприемлемо. Мы умрем вместе, и на меньшее я не согласен.

Месяц назад от такого заявления я бы пришла в ужас и сбежала куда подальше, но сегодня я почувствовала лишь уютное тепло в груди.

— Ловлю тебя на слове, Золотой. А теперь никуда не уходи.

Я отстранилась от него и чуть не врезалась в Слэйда, который стоял ближе, чем я ожидала.

— Сейчас вернусь, — крикнула я, заметив на заднем плане Хантера, который вполголоса спорил с какой-то блондинкой — ведьмой, как я предположила.

Я изо всех сил старалась не думать о множестве причин, по которым она могла быть связана с моей стаей, или о том, почему моя волчица хотела расцарапать ей лицо. Нам нужен был магический союзник, и я не собиралась позволять своему ревнивому зверю все испортить. Если она будет держать руки при себе, у нас все будет в порядке.

В ванной я потратила добрых пятнадцать минут, оттирая кровь с нижнего белья и штанов, и была благодарна, что ткань была достаточно темной, чтобы скрыть пятно. Сменив прокладку на новую, сложенную на этот раз еще толще, я снова оделась и умылась ледяной струйкой воды из ржавого крана.

Что мне действительно было нужно, так это долгий горячий душ и доступ ко всем моим туалетным принадлежностям. С прибытием остальной части стаи появилась надежда, что мы скоро выберемся отсюда и отправимся домой. Стая Роджерс, очевидно, не успела вернуться со своей армией, и за это я была бесконечно благодарна.

Игнорируя пессимистичный голосок в глубине сознания, которому все это казалось слишком уж удачным, я сосредоточилась на хорошем. Самым важным было то, что мы со Слэйдом больше не одни.

Очень скоро мы вернемся домой, в безопасность.

Домой.

За последние недели я в какой-то момент начала считать великолепный дом альф с его белой обшивкой и серым камнем своим домом, постоянно напоминая себе, что этот счастливый мыльный пузырь не может существовать вечно. Однажды альфам надоест моя неспособность создать с ними связь, и они либо принудят меня, либо отвергнут.

Оба варианта заканчивались тем, что мне приходилось бежать, а я уже знала, что это будет все равно что вырезать жизненно важный орган и надеяться выжить. Просто кровоточащая, зияющая дыра в моей душе, которая никогда не затянется. Как бы я ни была рада встретить этих альф и узнать, что на свете существуют достойные и удивительные оборотни, я не была уверена, что выживу теперь, когда знала, что могу потерять.

Когда я отважилась вернуться в гостиную, то обнаружила, что остатков стены и окна больше нет, а вся моя стая — включая Уоррика, о чьем присутствии я даже не подозревала — стоит на пороге.

— Уоррик, — выдохнула я. — Не могу поверить, что ты здесь.

Властный альфа, который первым подарил мне надежду на настоящую стаю и дом, прижал руку к груди.

— Мы беспокоились о тебе, Эмми. Я так рад видеть, что ты в порядке.

Меня отвлек Келлан: он обошел Хантера сбоку и сгреб меня в охапку. Он обнимал лучше всех на свете, и моя грудь снова начала глупо вздыматься.

Я никогда не привыкну к таким объятиям — таким сильным, таким полным нужды. Это вечно выбивало меня из колеи. Со стоном я погрузилась в его энергию, игнорируя боль в нижней части живота, которую лишь усилила его крепкая хватка.

— Помнишь, я говорил, что потерял десять лет жизни, когда на тебя напала наша охрана? — надтреснутым шепотом произнес Келлан, отстраняясь ровно настолько, чтобы увидеть мой кивок. — Так вот, когда тебя сшибли с мотоцикла и похитили у нас из-под носа, я потерял все сто. У меня заканчиваются годы, Крошка. Не могла бы ты, пожалуйста-препожалуйста, больше не попадаться в лапы к похитителям?

Этот альфа был идеальной дозой эндорфинов.

— Я очень постараюсь, — хихикнула я, с облегчением ощутив, что снова могу радоваться.

Слэйд отошел от Хантера, и не я одна ахнула, когда он прижал ладонь к центру моей спины, прямо поверх ткани рубашки. Его тепло было намного сильнее, чем у Келлана, и снова принесло облегчение моей ноющей матке.

— Ей больно, Кел, — произнес он своим мягко-угрожающим тоном. — Ослабь хватку.

Келлан тут же отпустил меня, и его лицо исказилось от беспокойства, пока он меня осматривал.

— Детка, прости. Тебе нужно было сказать.

Покачав головой, я уткнулась ему в грудь.

— Ты никогда не сможешь причинить мне боль, Золотой Мальчик. Никогда. Я хочу быть именно здесь, прижатой к тебе так крепко, как только возможно для оборотня.

На секунду в моем мире все стало на свои места, но я знала, что это ненадолго.

Мне предстояло разобраться со злой стаей альф и их ведьмой.

Что ж, видимо, с двумя ведьмами. Пора выяснить, кто эта блондинка.

ГЛАВА 7

ЭММИ

Выражение лица Хантера, когда он наблюдал за мной, напоминало ледяное зимнее утро — морозное и колючее. У нас еще не было возможности поговорить, так как он был занят ведьмой, но теперь все его внимание было приковано ко мне.

Как и в случае с Келланом, видеть этого огромного альфу, с ног до головы облаченного в черное, включая бронежилеты и оружие, было новым, сексуальным опытом. Обычно он носил костюмы, и я считала, что это его самый горячий образ, но это… о, черт, это было намного горячее. Его фигура ростом под два метра казалась просто гигантской, а довершали образ тяжелые армейские ботинки. Не говоря уже о штормовой тьме в его радужках с золотыми прожилками, которая давала всем понять, что его волк близко.

— Джулс может снять кандалы, — сказал он, указывая на мои запястья.

— Конечно, — промурлыкала она и поспешила к Слэйду, но замерла, когда тот вперил в нее яростный взгляд.

— Сначала сними с Эмми, — приказал дракон-оборотень, и если бы этот взгляд был направлен на меня, я бы бросилась бежать со всех ног.

Джулс преувеличенно вздохнула и, повернувшись ко мне, двинулась гораздо медленнее.

— Привет, Омега, — произнесла она своим хрипловатым голосом с едва уловимым акцентом.

Мою волчицу раздражало, какой она была миниатюрной и светловолосой — вся из бледных кудрей и густо загорелой кожи. Ее темные глаза изучали меня так же пристально, как и я ее, и хотя на вид она была не старше меня, ее энергия казалась древней. Инстинкт подсказывал, что она могущественная ведьма, и я ненавидела ее связь с моей стаей. Магия ощущалась чем-то чужеродным для наших зверей, и я бы не хотела, чтобы серный запах ее колдовства запятнал кого-то из нас.

Правда, ненавидеть ее стало сложнее, когда она освободила меня от зудящих, раздражающих кандалов.

— А-а-ах, как хорошо, — сказала я, потирая покрасневшую кожу. — Спасибо за помощь.

— Не беспокойся. Твои пары очень хорошо платят за мои услуги.

И что, черт возьми, это должно было означать? Лучше бы ей говорить о деньгах… Иначе у нас возникнет проблема посерьезнее.

Когда она сняла кандалы со Слэйда, я заметила, как она сунула выброшенные магические браслеты в карман джинсов, и, несмотря на их громоздкость, они каким-то образом идеально туда поместились.

В нескольких футах от меня, скрестив руки на груди, стоял Финли со своим обычным угрюмым выражением лица. Его роскошные волосы были распущены, спускаясь чуть ниже ушей и скользя к линии подбородка. Оружия при нем не было, но он был одет в ту же тактическую форму, что и остальные. Это добавляло ему привлекательности, и даже хмурый взгляд не мог скрыть его красоты.

Если бы меня попросили угадать, я бы сказала, что этот капризный медведь был взбешен тем, что я выжила и смогу досаждать ему еще один день. А вот Уоррик, стоявший рядом с ним, был сама любезность.

— Кора так обрадуется, когда я скажу ей, что ты в порядке, — сказал он мне.

— Спасибо, что пришел с ними, — повторила я, тронутая тем, что он ради меня ввязался в опасную ситуацию, замешанную на альфах и магии.

Высокомерный альфа покачал головой, и на его лбу пролегли морщины.

— Милая, ты часть нашей большой семьи. Кора и остальные с ума сходят от беспокойства.

Кора была моей новообретенной лучшей подругой, и остальные члены стаи Уоррика мне тоже нравились. Они и вправду ощущались как большая семья. Нужно будет позвонить им, когда мы разберемся с текущей ситуацией.

Наконец в разговор вступил Хантер:

— Нам нужны все подробности с момента твоего похищения до нашего появления.

Ярость, которую он едва сдерживал с самого их прибытия, наконец вырвалась наружу. Я старалась не обращать внимания на то, что, в отличие от прошлого нападения, он ни разу не прикоснулся ко мне с тех пор, как они меня выследили.

Подсознательно какая-то часть меня ждала дозы собственнического прикосновения этого высокомерного альфы. Частичка меня нуждалась в этом, чтобы успокоить свою омегу и зверя.

— Я расскажу все, что знаю, но большую часть времени я была без сознания.

Как бы тревожно ни было оставаться здесь, на краю территории вражеского дома, эта информация была важна. Я не хотела всю оставшуюся жизнь убегать от стаи своей матери, а теперь, когда они знали о моем существовании и принадлежности к городу, они снова придут за мной. Без сомнения, они хотели использовать мою силу так же, как использовали силу мамы. А этого я допустить не могла.

Мне нужна была помощь альф.

Келлан успокаивающе поглаживал меня по спине, пока я начала объяснять:

— Это была старая стая моей мамы: стая Роджерс. Блэйн — их высокомерный альфа, а еще там есть Джосайя, Донни и Хьюи, тоже альфы. Больше я о них ничего не знаю — я не видела их с четырнадцати лет, с тех пор как они уничтожили мою маму, а я сбежала. Это был последний раз, когда я находилась рядом с оборотнями, пока меня не притащили в Голден-Кло. Слэйд считает, что они нашли меня через городскую регистрацию, и это логично.

— Что им от тебя нужно? — спросил Хантер. Выражение его лица не изменилось, но я почувствовала всплеск его энергии.

— Скорее всего, то же, что и от моей мамы. Связать омегу и использовать меня в своих целях.

Это была вся правда, которую я могла раскрыть, не рассказывая им всего, что они сделали с мамой — что они отняли у нее и к какому трагическому финалу это привело.

Финли издал пренебрежительный звук, и я, сама того не заметив, подалась в сторону, чтобы заглянуть за Хантера и встретиться с ним взглядом. Большую часть нашего недолгого знакомства я игнорировала этого капризного, угрюмого засранца, но сегодня не смогла сдержаться.

— Хочешь что-то сказать, Финли Торнтон? Выкладывай все, большой ты ворчливый ублюдок.

Лицо красивого оборотня не было изможденным, как у Келлана, или искаженным от беспокойства, как у Хантера. Он казался воплощением мужественности, и даже в этой одежде от него веяло духом лесника — со светло-каштановой кожей, блестящими ореховыми волосами и глазами цвета виски.

Я почувствовала связь с ним с первого же мгновения, как заглянула в его надломленный взгляд, но его отношение, честно говоря, начинало меня бесить.

— Ничего важного, — спокойно произнес он, не выказывая и тени обиды на то, что его назвали ублюдком. — Просто трудно поверить, что ты сама не напросилась на эту ситуацию. Ты ведь так отчаянно пыталась сбежать от нас, Снежная Королева.

Я вздрогнула от этого прозвища — первого, которое он мне дал. И, как правило, не самого приятного.

Он ухмыльнулся, демонстрируя все свои идеальные белые зубы.

— А, задело, да? Ну, Слэйд назвал тебя Снежком, и это напомнило мне, что ты такая же холодная и неумолимая, как эта стихия. И такая же смертоносная.

Хотя я знала, что причина прозвища Слэйда была иной — его было просто идеальным, — я понимала, почему Финли воспринял его именно так. Как я уже говорила, он был засранцем.

— А я разве пыталась сбежать? — парировала я. — Подумай, тупица. За все время, что я нахожусь в Голден-Кло, я хоть раз попыталась сбежать?

Ответом было «нет», и он не мог с этим даже поспорить. Я находила множество оправданий тому, почему не пыталась сбежать: альфы не торопили меня с созданием связи; мне нужно было накопить денег; будет проще, когда они начнут мне доверять и оставлять одну. Но даже при всем этом главной причиной было то, как хорошо мне с ними. Я отчаянно впитывала эту стайную и семейную жизнь, все время боясь дня, когда этому придет конец.

— Может, у тебя еще и не было возможности, но ты ясно дала понять, что хочешь уйти. Ты даже не создала связь с Келланом, на котором постоянно виснешь, и вообще никак не закрепилась в нашей стае. Ты до сих пор просто используешь нас, пока не представится шанс сбежать. Мы тебе не какой-то гребаный перевалочный пункт на пути к лучшей жизни.

Хантер шагнул вперед, словно пытаясь встать между нами, но я положила руку ему на грудь, останавливая. В его груди заклокотало, но он не стал мне сопротивляться. Это была моя битва с Финли, и помощь мне была не нужна. Пока что.

— Нет ничего лучше этой стаи, — тихо сказала я Финли. — Ничего. И у меня есть очень веская причина не желать этой связи, и причина эта мало связана с тем, насколько сильно я хочу Келлана, Хантера или Слэйда.

Я намеренно не назвала его имени, но он снова никак не отреагировал.

Мудак. Хотела бы я быть такой же безразличной, но это было невозможно.

— И что же это за серьезнейшая причина, которой ты с нами так и не поделилась?

Остаться с ними означало для меня смерть. Но если я это раскрою, придется объяснять почему, и как только они узнают, что могут обрести силу через нашу связь…

Каждый оборотень жаждет силы — это основа сущности наших зверей. Особенно у альф.

— Я не просила, чтобы меня тащили в Голден-Кло, — процедила я сквозь зубы, пытаясь сохранить голос ровным. — И не просила, чтобы меня селили в вашем доме. Хантер меня практически заставил. В конечном счете, я считаю, что вела себя более чем любезно, учитывая, как вы все подавляли и контролировали мою жизнь. Может, тебе стоит повнимательнее посмотреть на собственные поступки и поменьше ненавидеть меня. Насколько я могу судить, это у тебя проблемы, хотя я тебе ничего не сделала. Ничего!

Его лицо помрачнело, и Финли шагнул ко мне. Оказаться в тени огромного альфы было жутковато. К тому же, мы впервые стояли так близко, и его сильный аромат ванильной вишни смешался с моим шоколадно-медовым так, словно мы были созданы друг для друга.

— Ты моя единственная гребаная проблема, Снежная Королева…

— Ты переходишь черту, Фин, — прорычал Келлан, встав между нами прежде, чем я успела вымолвить хоть слово. — Прекрати винить Эмми и в своей травме, и в поступках других оборотней. Это… — он обвел рукой вокруг, — …была не ее вина. Она не просила, чтобы ее забирали.

Финли пожал плечами, его лицо разгладилось, когда он взял себя в руки.

— Но и не просила, чтобы ее не забирали. Будь мы все связаны, мы смогли бы ее отследить. К счастью, когда мы нашли город, то с помощью ведьмы и нашей связи со Слэйдом сумели их выследить. Но даже самый необразованный оборотень знает, что завершенный квинтет — самый сильный. Такое чувство, будто Эммелин совершенно плевать, что ее у нас украдут.

— Хватит! — голос Слэйда заставил всех в комнате замолчать, и я заметила, что ведьмочка надулась еще сильнее. Ей явно нравилась драма, в которой медведь разносил меня в клочья. — Во-первых, не смей делать выводы о том, почему я зову ее Снежком. Это касается только нас с Эмми. Во-вторых, ты ведешь себя как мудак, и сейчас не время. Я могу подтвердить, что Эмми не имела никакого отношения к организации нашего похищения и сама серьезно пострадала. Помимо прочих травм, у нее был сломан позвоночник.

Голова Финли дернулась назад, и на этот раз, когда он окинул меня взглядом, я не могла не заметить в его глазах беспокойство. Оно промелькнуло лишь на миг, на кратчайший миг, но от этого одного напряженного взгляда мое тело затрепетало.

Богиня знает, я бы не выжила, если бы он уделил мне все свое безраздельное внимание в положительном ключе.

— И в-третьих… — продолжил Слэйд. — Нам нужно вернуться к главному вопросу: ждем ли мы возвращения стаи или отправляемся выслеживать их сами?

— Они не вернутся, мой дорогой дракон, — с безразличием пожала плечами ведьма, и моя волчица на мгновение задумалась, не выцарапать ли ей глаза. — По всему двору расставлены магические ловушки, которые мы активировали по прибытии. Полагаю, они исчезнут на несколько недель, чтобы перегруппироваться и разработать новый план. Они не станут нападать на вас, когда ваша стая в полном составе.

— Ловушки, — рявкнул Хантер, резко осматривая местность. Его властность ощущалась сильнее, чем когда-либо. Волк внутри него сверкнул так, что золото почти заглушило бурю в его глазах. — Какого хрена это значит? Мы ничего не почувствовали, когда подходили.

Она покачала головой, поджав губы.

— Прости, это было неверное определение. Скорее, сигналы. Охрана. Они бы получили оповещение, если бы кто-то сбежал, но это работает и в обратную сторону. Они почувствовали наше прибытие еще до того, как мы добрались до дома.

Высокомерный альфа выглядел раздосадованным этой информацией.

— В каком мы вообще городе? — спросила я, стараясь не зацикливаться на ссоре с Финли, хотя его слова, словно ракеты, кружились у меня в голове. Целенаправленные и болезненные при каждом попадании.

— В Силвер-Сити, — ответил Хантер, подходя ко мне ближе. Суровое выражение, не сходившее с его лица с момента их прибытия, наконец смягчилось. — Стая, которая тебя похитила, обосновалась здесь, и двое их альф входят в совет. Вся стая необычайно сильна и имеет связи в сообществе. Было бы глупо охотиться на них здесь, на их собственной территории. Сначала нам нужно все спланировать.

Я кивнула, сразу же соглашаясь.

— На их стороне также много магии, хотя мы так и не увидели никаких признаков ведьмы.

Джулс огляделась, втягивая носом воздух.

— Здесь нет ни одной знакомой эссенции. Я не знаю ведьму, которую они используют, что… странно.

Келлан выругался.

— Какого черта эти альфы настолько могущественны и связаны с магией? Это бессмыслица. Мы никогда о них раньше даже не слышали — я думал, что самая сильная стая — это мы.

От дракона-оборотня послышалось фырканье.

— В поле моего зрения попадали только те двое, что заседают в совете, — раздраженно произнес он. — Они стараются как можно меньше светить свои подвиги в сети, что теперь имеет смысл, раз я знаю, что они замышляли. — Он впился своим пронзительным зеленым взглядом в Келлана. — И мы — самые могущественные, потому что я — самый могущественный. Но ту стаю нельзя недооценивать. Они по уши в магии и вовсю пользуются технологиями «Ривз Индастриз», а это значит, что они достаточно богаты, чтобы покупать лучшее.

Хантер зарычал, снова придвигаясь ко мне, пока я не почувствовала, как его энергия пробегает по моей коже. Желание податься вперед и уткнуться лицом ему в грудь было непреодолимым. Мне хотелось на несколько секунд впитать его успокаивающее и поддерживающее присутствие.

— Похоже, нам нужно быть осторожнее с теми, кому мы разрешаем у нас покупать, — сказал он с безошибочным рычанием в голосе. — Этим ублюдкам, должно быть, понравилось использовать наши технологии, чтобы нападать на членов нашей стаи и удерживать их. Так и хочется убедиться, что они будут похоронены на глубине десяти футов и отправятся в вечную спячку.

Наконец-то, черт возьми, наконец-то Хантер обнял меня и прижал к своей груди. Должно быть, он услышал совет Слэйда быть нежнее, так как его хватка была не такой крепкой, как обычно, и я обмякла в его руках, осознав, как мне было не по себе от его отстраненности. Он вел себя как стопроцентный высокомерный альфа, но я наконец почувствовала, что ко мне возвращается частичка моего Хантера — того, кто заклеймил меня на себе татуировкой, кто заботился обо мне и защищал каждой частицей своего существа; того, кто спас меня от охранника, уничтожив его на месте.

Мой Хантер.

— Стая Роджерс была такой же сильной, когда твоя мама была их парой? — спросил он тихим, неуверенным голосом. Его губы были совсем близко к моей щеке, и он вдыхал мой запах. — У тебя есть какие-нибудь теории о происхождении их силы?

Теории у меня, конечно, были, и, возможно, из-за эмоционального потрясения после похищения или из-за того, как идеально он меня обнимал, я впервые была на грани того, чтобы раскрыть правду.

Мне хотелось перестать скрывать то, что случилось с мамой, и то, чего я боялась, случится и со мной.

Довериться тому, что мы все сможем разобраться с этим вместе.

Глубоко вздохнув, я подняла голову и сказала:

— Мамина стая прекрасно знает, на что способна сила омеги…

Рев Слэйда прервал меня, и за секунду до того, как самая жуткая, нереальная энергия пронеслась по гостиной, я почувствовала запах серы.

Сила ударила меня в бок, и, все еще находясь в объятиях Хантера, я вылетела во двор, в то время как дом вокруг нас разлетался на куски, осыпая все обломками.

— Conquesta marina tulula mergan, — выкрикнула Джулс, пока мы летели, и ее магия смягчила наше приземление на ледяную землю. Но даже с ее волшебной помощью мы должны были ощутить взрыв куда сильнее. Я не могла понять, почему мы не пострадали, пока Хантер рывком не поднял меня на ноги. Мы оба обернулись и увидели гигантскую чешуйчатую фигуру, заслонившую собой дом.

Вернее, то место, где раньше был дом.

Это был Слэйд. В своей драконьей форме.

Святая богиня. Он обратился и принял на себя всю мощь магической атаки, оставив нас в целости и сохранности. Я шагнула вперед, беспокоясь, что он ранен, но замерла, осознав истинные размеры его зверя.

Он был огромен, раз в пятьдесят больше меня, и возвышался до самого неба. Солнечный свет отражался от его чешуи, в основном зеленой, с черными кончиками.

— Слэйд, — прошептала я, вглядываясь все выше и выше, чтобы найти его колоссальную голову.

Длинная шея дракона повернулась, его взгляд метнулся ко мне, и я утонула в глубине пронзительных, колких зеленых глаз, которые, не мигая, удерживали меня на месте. Тот зеленый цвет, что казался таким неестественным в его двуногой форме, идеально подходил этому мистическому, невероятному зверю.

Мысли закружились в голове, и, клянусь, душа покинула тело, когда его длинная шея изогнулась, приближая к моему лицу огромные ряды острейших, как бритва, зубов. Жар, исходивший от него, обжигал кожу, оставляя ощущение легкого ожога.

— Слэйд, — низким, успокаивающим тоном пробормотал Хантер, медленно подходя ко мне сзади, очевидно, не решаясь двигаться быстрее. — Что ты делаешь? Контролируй своего зверя.

В огромной груди дракона заклокотало, и нас обдало потоком раскаленного воздуха. Двор наполнился напряжением, и даже Хантер замер. Казалось, единственным, кто вообще дышал, был дракон.

Он двигался грациозно, его толстые, тяжелые лапы сминали пожухлые кусты, занимавшие большую часть двора. Он был настолько массивным, что когда остановился передо мной, я оказалась под его передними лапами и грудью, даже не доставая до него головой.

Тело отказывалось подчиняться приказу двигаться — меня сковал парализующий страх. Неужели это тот самый момент, когда Слэйд решит, что я лишь помеха и угроза для его стаи, и просто проглотит меня?

Он обнюхал меня, снова обдав лицо жаром, отчего я вся взмокла. Когда его нос коснулся моего живота, я резко втянула его в себя.

— Э-э, х-хороший д-дракончик, — пролепетала я, едва владея голосом. — Ты ведь не хочешь меня съесть, правда? Я слишком тощая, чтобы утолить твой огромный аппетит.

Он снова фыркнул, выдохнув горячий воздух прямо мне на живот, и боль от месячных утихла.

Понятия не имею, было ли это его намерением, но когда я посмотрела в его немигающие глаза, страх, вибрировавший во мне, ослаб. Не задумываясь, я протянула к нему руку. Это было больше, чем желание — это была отчаянная, непреодолимая потребность соединиться с ним.

За миг до того, как моя рука коснулась его, Хантер заметил мое намерение и, взревев, бросился ко мне, но было уже слишком поздно.

ГЛАВА 8

ЭММИ

Слэйд грациозно мотнул головой и врезался в бок Хантера, отправив того в полет. Я подавила крик, когда самодовольный альфа несколько раз перевернулся в воздухе и плавно приземлился на ноги. Выражение его лица было скорее смиренным, чем яростным.

— Что нам делать? — крикнул Келлан, его взгляд метался от Хантера к дракону. — Он ее не тронет?

Хантер низко и угрожающе зарычал, но больше не двинулся в нашу сторону.

— Не подходите к ним. Дракон Слэйда пока не нападает, и, похоже, по крайней мере сейчас, он узнает свою пару. И все же, никогда не забывайте, что человек не властен над зверем.

Гигантская голова дракона и его страшные зубы снова оказались в поле моего зрения. Мы долго разглядывали друг друга. Желание прикоснуться к нему никуда не делось, но на этот раз я двигалась медленнее. Не то чтобы я думала, что смогу напугать дракона, но я хотела дать ему время уклониться от моего прикосновения.

Взгляд дракона был неподвижно прикован к моему лицу, словно он запечатлевал мои черты в памяти. Моя ладонь коснулась гладкой чешуйчатой поверхности между его глаз, а затем медленно соскользнула к кончику его носа. Чешуя на ощупь казалась почти несокрушимой, твердой и горячей. Она напомнила мне алмазы, особенно когда ярко заблестела в лучах утреннего солнца.

Зверь выдохнул облачко дыма, и я на секунду закашлялась. Все это время я продолжала гладить его чешую, чувствуя, как это прикосновение меня почти расслабляет.

— Только посмотри на себя, — пробормотала я, наклоняясь ближе, пока не прижалась лицом к его голове, прямо под глазом, который сам по себе был размером почти с всю мою голову. — Ты просто большой ласковый зверь, не так ли?

Еще один выдох, на этот раз прозвучавший почти как смешок.

— Эмми, ради моего душевного спокойствия, не могла бы ты отойти от самого опасного зверя-оборотня в мире? — голос Хантера был напряженным, что меня безмерно забавляло.

— Не волнуйся, Папочка-Альфа. Со Слэйдом я в полной безопасности. За последние несколько недель у него было более чем достаточно возможностей меня убить, а я все еще стою здесь.

Смех Келлана был смесью веселья и напряжения.

— Отличная теория, красотка, но дракон и человек — это две разные сущности. Может, лучше не испытывать пределы терпения зверя при первой же встрече.

Не обращая внимания на обеспокоенных альф в моей жизни, я осторожно провела ногтями по его длинной, массивной челюсти.

— Ты опасен? — спросила я его тихим, успокаивающим тоном. — В смысле, я знаю, что ты опасный, но не для меня, верно? Эти глупые альфы зря волнуются.

Он снова забавно фыркнул, и меня накрыла мощная волна той же мистической энергии, что и раньше. В мгновение ока зверь исчез. На его месте стоял оборотень ростом почти в два с лишним метра.

Резко отпрянув, я плюхнулась на задницу. Страх вернулся вместе с двуногой формой Слэйда. В этом оборотне было что-то пугающее, какой бы облик он ни принимал.

Он сделал два шага вперед и снова навис надо мной, и, святая богиня оборотней… Он был абсолютно, совершенно голый.

Мое дыхание сбилось, когда я уставилась на его массивный член и тяжелые яйца, свисающие прямо над моей головой. Что это за оружие массового поражения?

Не то чтобы я удивилась, что достоинство Слэйда соответствовало всему остальному. Он был самым крупным оборотнем, которого я когда-либо видела, и это был самый большой член, который я когда-либо видела.

Все логично.

Но дело было не только в размере… У Слэйда был пирсинг.

От кончика его толстой головки и до самого еще более толстого основания. Я насчитала восемь колечек, но их могло быть и больше. Ох, и это он еще был не в полной боевой готовности, потому что, пока я смотрела, его второй зверь продолжал удлиняться. Да ладно, такое ни за что не поместится в обычного оборотня…

Я вскочила на ноги, чтобы отвлечься от всего этого, и, тяжело дыша, встретилась с его взглядом. Яростным взглядом.

— Никогда, блядь, больше так не делай, — рявкнул он, его грудь тяжело вздымалась.

Не уверена, что когда-либо видела Слэйда таким злым; рядом со мной и своей стаей он в основном был безразличным и холодным, но сейчас, стоя передо мной, он был сущим пламенем.

— Не делать что? — выдавила я, не зная, имел ли он в виду то, как я пялилась на его проколотый ствол, словно мы собирались познакомиться поближе.

— Дракон — это не гребаный питомец, — прорычал он, его руки, опущенные по бокам, дрожали.

А, точно. Дракон. Зверь номер один.

— Если он тебя найдет, — продолжил Слэйд, — стой смирно и тихо, и если тебе дорога жизнь, никогда, ни при каких обстоятельствах, не прикасайся к нему. Я не смогу его остановить, если ты его разозлишь. Он убивал и за меньшее.

— Он… он, кажется, был не против.

Слэйд усмехнулся, и зелень его глаз стала ледяной.

— Может, у него и нет моей неприязни к прикосновениям, но кто, кроме тебя, мог подобраться к нему так близко, чтобы это выяснить? Глупая омега. Глупость тебя и погубит.

Качнув головой, он развернулся и пошел прочь, и я мельком увидела его широкие плечи и сильную спину, переходящую в две бронзовые, идеальные ягодицы. Богиня, чтоб ее. Этот оборотень был само совершенство, и я так увлеклась всем этим, что даже не разглядела, какие татуировки у него на груди.

Раздражающая ведьма отвлекла меня, издав какой-то странный всхлип.

— Я пойду за нашим драконом, проверю, в порядке ли он.

Желание протянуть руку, схватить ее за копну идеальных светлых волос и дернуть назад было сильным, хоть я и знала, что не имею права ревновать этого дракона или любого из этих альф.

— Твоя шея — твои проблемы, — с резким смешком бросил ей Финли.

Заставив себя перестать смотреть туда, где скрылся Слэйд, я понадеялась, что весь прогресс, которого я достигла с драконом за время, проведенное вместе, не пошел насмарку. Мысль о возвращении к тому, с чего мы начинали при первой встрече, колола куда острее, чем боль при месячных.

Словно почувствовав мое смятение, Келлан и Хантер прижались ко мне с обеих сторон, заключая меня между своим альфа-жаром и успокаивающей энергией. Ни один из них не произнес ни слова, но они казались более расслабленными теперь, когда драма с драконом миновала.

— Мне ничего не угрожало, ребята, — прошептала я, отчасти довольная их опекой. — Не знаю, о чем вы все толкуете, но этот дракон — просто душка. Я его оставляю, и вы меня не переубедите.

Рычание Хантера было угрожающим, а у Келлана — напряженным, пока они сжимали меня в объятиях чуть крепче.

— Ты меня в могилу сведешь, — вздохнул самодовольный альфа, вытягивая шею, чтобы вдохнуть мой запах, и проводя носом по моей коже. Когда он отстранился, я заглянула в облака его грозовых глаз. — Пообещай мне, что не будешь искать встреч со Слэйдом ни в каком виде. Он мыслит не так, как другие оборотни. В том, как он оценивает любую ситуацию, есть что-то звериное, и зачастую эта его часть побеждает более человеческие эмпатию и логику.

Я восприняла его предупреждение всерьез, потому что если Хантер, второй по силе и устрашению альфа из всех, кого я знала, беспокоился, то и мне стоило. И все же, я действительно хотела оставить дракона. Я придумаю, как сделать это безопасным для всех нас.

Уоррик, о присутствии которого я почти забыла, спросил:

— Какой план насчет этих альф? Они только что пытались уничтожить нас магическим взрывом. Оставаться здесь, в Силвер-Сити, небезопасно.

— Что ты предлагаешь? — спросил Финли, бросив на самодовольного альфу насмешливый взгляд. — Если уж указываешь на очевидное, то предлагай решение.

Уоррик не огрызнулся.

— Нам нужно сообщить Совету Альф? — предложил он. — Теперь, когда Эмми и Слэйд в безопасности, мы можем действовать по официальным каналам и собрать собственную армию.

Уоррик и Слэйд возглавляли две группы силовиков, состоявшие из самых элитных оборотней, обученных и готовых защищать наш город. Они стали бы отличным подспорьем в борьбе против стаи Роджерс.

— Совет уже занимается этим, — сказал Слэйд, вновь появившись, уже полностью одетый в свою обычную черную форму и ботинки. Ведьма шла рядом с ним, и я с облегчением увидела, что она держится на приличном расстоянии от дракона. Хотя одежда на нем, без сомнения, была наколдована ею… ладно, да, мне снова захотелось разбить ей лицо.

Рука Хантера на секунду скользнула вверх и вниз по моей спине, прежде чем он отошел, чтобы поговорить напрямую со Слэйдом.

— Откуда ты знаешь, что совет этим занимается?

Келлан воспользовался освободившимся местом и притянул меня к своей груди; его сердце билось чаще обычного. От моего внимания не укрылось, что он не проронил ни слова с тех пор, как я напугала их до полусмерти, погладив дракона.

Я просунула свою руку в его и переплела наши пальцы, соединяя нас, пока прислонялась к нему. Он выдохнул напряжение, и его гораздо более крупное тело поглотило мое.

— Все в порядке, Золотой мальчик, — пробормотала я, не сводя глаз с Хантера и Слэйда, которые продолжали напряженно обсуждать совет. — Я в порядке и никуда не уйду. Во всяком случае, не сегодня.

— Я ждал тебя всю жизнь, Эммелин, — прошептал он мне на ухо. — И если я что-то понял с тех пор, как ты появилась в моей жизни, так это то, что если ты не жива, то и я не жив. Я отказываюсь проходить через это дерьмо без тебя. Я не могу без тебя. Так теперь будет всегда.

Мою грудь сдавило, словно в тисках; сдавленный всхлип, сорвавшийся с моих губ, был достаточно громким, чтобы привлечь внимание всех во дворе. Я попыталась развернуться в объятиях Келлана, желая увидеть, соответствует ли выражение его лица надломленным ноткам в голосе, но он держал меня слишком крепко.

Он медленно качал нас из стороны в сторону.

— Все в порядке, детка, — пробормотал он так тихо, что я сомневалась, что другие альфы услышат. — Это просто значит, что я всегда буду стоять между тобой и смертью. Я не боюсь жить без тебя, потому что этого не случится. Единственная причина, по которой я не бросился к дракону, — это риск его спровоцировать. А еще я видел, как Слэйд теряет контроль, а с тобой его зверь был спокоен. Пожалуй, спокойнее, чем я когда-либо видел.

От мысли о смерти Келлана у меня подкосились колени; хорошо, что он держал меня, иначе я бы рухнула на землю.

— Нет! — наконец выдавила я из себя. — Я не позволю тебе вставать между мной и опасностью. Я не позволю тебе умереть первым. Меня это, черт возьми, не устраивает.

С каждой фразой я говорила все громче, и это заставило Хантера подойти к нам.

— Что у вас происходит? — спросил он, устремив взгляд на Келлана. — Волчица Эмми сходит с ума.

В груди Келлана зародился рокот, вибрация которого прошла сквозь меня.

— Я просто напомнил Эмми, что ее сердце теперь бьется не только за нее одну.

Выражение лица Хантера стало непроницаемым, когда он протянул руку и положил ее на плечо Келлана. Это был трогательный момент между ними, и я не ожидала, что Хантер рывком притянет нас к себе, зажав меня в объятиях между ними обоими.

Они часто так делали — держали меня между собой. Эти альфы, которые проявляли ко мне нежность и интерес почти с первой нашей встречи. И я была не против.

Более того, это заставляло меня мечтать о времени, когда я смогу оказаться между ними совсем в другом смысле.

Реальность, которая, я не была уверена, когда-либо станет моей, но помечтать-то можно.

ГЛАВА 9

ЭММИ

Дальнейшие разговоры прервал звук сирен вдалеке. Неудивительно, учитывая, что дом был разнесен на куски, и, несмотря на размеры здешних участков, мы все еще находились в пригороде.

— Едут силовики Силвер-Сити, — сказал Слэйд, запрокинув голову и внимательно прислушиваясь. — Дюжина или больше. Нам нужно уходить.

Келлан и Хантер, не теряя времени, усадили меня в один из внедорожников с тонированными стеклами, которые они припарковали в нескольких кварталах от дома.

— Хоть это и не в моем характере — уезжать без боя, — сказал Хантер, садясь на водительское место, — но если мы хотим действовать по официальным каналам, нас здесь не должны поймать.

— Я уже стираю все следы нашего присутствия в этом городе, — добавил Слэйд, садясь на пассажирское сиденье с телефоном Хантера в руке. Это напомнило мне, что мы потеряли свои телефоны во время нападения. Мне было жаль терять групповые чаты — втайне они были одной из моих любимых частей стайной жизни.

— Отлично, — произнес наш властный альфа, когда Келлан и Финли запрыгнули в машину. Джулс и Уоррик были во второй машине, и я с облегчением почувствовала, что моя стая со мной. Даже если двое из них держались отстраненно, это было лучше, чем если бы их не было совсем.

Особенно когда все наши запахи смешивались воедино.

От кофейного аромата Хантера мне отчаянно хотелось дозу кофеина; поджаренный зефир Слэйда навевал мечты о ночах под звездами; корица и карамель Келлана были запахами, которые ассоциировались у меня с домом и любовью; а ваниль с вишней Финли была наименее знакомой, но не менее пьянящей.

Все они безупречно сливались и пахли еще лучше в сочетании с моим ароматом шоколада и меда. Если бы мы создали связь, наши запахи смешались бы еще сильнее, давая понять другим оборотням, что мы — завершенный квинтет. Это, наряду с укусами, которые я бы носила, также отпугивало бы других альф.

Как бы несправедливо это ни было, самцам, особенно альфа-самцам, редко приходилось защищаться от ухаживаний. Если они говорили «нет», мало кто из оборотней мог их заставить. Самкам везло меньше, поэтому наши партнеры и оставляли метки на наших шеях и плечах. Явный знак принадлежности.

Всю дорогу до аэропорта в машине стояла тяжелая тишина. Хантер вел машину, значительно превышая скорость, и, казалось, его совсем не беспокоило, что нас могут остановить. Келлан, сидевший рядом со мной в среднем ряду, потянулся и начал перебирать кончики моих длинных светлых волос с рыжеватым оттенком. Его лицо было спокойным и умиротворенным, пока он смотрел в окно, и я с облегчением увидела, что боль и тревога, которые были на его лице по прибытии, исчезли.

Последние несколько дней выдались напряженными и просто хреновыми, и я уже предвкушала, как буду восстанавливаться в компании альф. Рано или поздно нам придется разбираться с советом и стаей Роджерс, но только после того, как мы от этого оправимся. Надеюсь.

Глядя в окно, я рассматривала Силвер-Сити, который казался куда менее развитым, чем Голден-Кло. На горизонте виднелось всего несколько зданий выше одного-двух этажей. Здесь не было гигантских небоскребов, как здания «Ривз Индастриз» и «Тенгард Шиппинг». В основном инфраструктура состояла из больших жилых кварталов, перемежающихся с лесами. Как и в Голден-Кло, на улице было прохладно, но без нашего солнца. Силвер-Сити, несмотря на свое блестящее название, на самом деле был серым и унылым. Мне не терпелось вернуться домой.

Я прошла долгий путь с того дня, когда тот альфа учуял мой запах во Флориде и изменил всю мою жизнь. Странно, но сейчас мне казалось почти удачей, что меня, отбивающуюся и кричащую, затащили в мир, в котором я никогда не ожидала оказаться. Я наконец-то поняла, каково это — по-настоящему принадлежать не только себе.

— Ребята, вы пропустили хоккейный матч? — внезапно спросила я, осознав, что жизнь, должно быть, шла своим чередом, даже пока мы были в эпицентре этого дерьма.

К моему полнейшему изумлению, ответил Финли.

— Пропустили. Я оставил тренеру очень загадочное сообщение, за которое нам наверняка надерут задницы, когда вернемся, но он был в курсе, что на нашу стаю напали.

Он произнес это без своего обычного гнева, и я позволила себе насладиться его глубоким, хрипловатым голосом. Голосом, который мне очень нравился, когда он не использовал его как оружие, чтобы меня уничтожить.

— Мне жаль…

— Не извиняйся, — рявкнул Хантер. — Ты не сделала ничего плохого, и никто из нас не считает хоккей важнее нашей стаи.

Финли вздохнул, и меня окатило порывом вишнево-ванильного запаха, но он не стал поправлять Хантера. Мы все прекрасно знали, каковы его приоритеты. Я не была даже на втором месте после хоккея. Меня вообще не было в списке.

Волчья энергия Келлана усилилась, когда он потянулся, отстегнул мой ремень безопасности, стащил меня с сиденья и усадил к себе на колени. Мое сердце на миг подскочило к горлу, но успокоилось, когда я погрузилась в его крепкую грудь и бедра. Я мгновенно так расслабилась, что могла бы вздремнуть… Было так хорошо быть рядом с ним.

Хантер внимательно посмотрел на Келлана. Я бы забеспокоилась, что он отвлекается от довольно оживленной улицы, но уже видела, как он так делает. У нашего самоуверенного лидера, видимо, были глаза на затылке, потому что он никогда ни во что не врезался, даже отвлекшись.

— Что я говорил насчет того, чтобы пускать слюни на Эмми?..

Келлан, как обычно, не обиделся.

— Во-первых, кто бы говорил, братан. Кто тут включил альфа-волка, когда на нее напал Джонс? Я даже ее милых веснушек не мог разглядеть за всеми синяками и метками, что ты оставил на ее коже. А во-вторых, я не пускаю на нее слюни. Я ее обожаю. Я чертовски одержим ею и никогда не перестану это показывать. Ей придется сначала убить меня, и даже если она так решит, я все равно останусь при своей одержимости.

Я что, только что растаяла и превратилась в лужицу? Меня никогда не обожали. Мной не были одержимы. Меня не… любили. Ни единой минуты в жизни, пока я не встретила этих альф. Я понятия не имела, что делать с этим переизбытком эмоций, который обжигал меня изнутри и жег глаза.

Плакать в тесном пространстве с альфами было не лучшей идеей, поэтому я направила этот всплеск чувств в единственное доступное русло: повернулась на его коленях и прижалась губами к губам Келлана.

Он издал низкий стон, вырвавшийся из глубины груди, а затем из его легких вырвался вздох, словно он был так ошеломлен, что даже забыл дышать. Его рот медленно, идеально приоткрылся, и меня затянуло в поцелуй. В нем не было торопливого отчаяния, которое я ощущала в других поцелуях с альфами. Это было медленное поглощение. Таинство, в котором меня окружала не только сладость его вкуса, но и трепет его энергии.

Это наши волки соединялись на духовном уровне.

Пальцы Келлана впились в мои бедра, когда он развернул меня так, что я оседлала его на сиденье. Он сутулился, чтобы дать нам больше места, и я едва сдержала стон, качнувшись на нем.

В моей жизни секс был раз шесть. С людьми. Он всегда был совершенно незапоминающимся, и в конце концов я решила, что мой дешевенький вибратор куда лучше, и перестала даже пытаться.

Однако ощущение Келлана между моих бедер недвусмысленно говорило мне, что все, что я испытывала в мире людей, и рядом не стояло с тем, что значит быть с оборотнем. С альфой. С моим альфой.

К несчастью, сегодня я не просто обильно истекала кровью — мы к тому же ехали в машине с остальными членами нашей стаи. Два этих факта мгновенно погасили мое возбуждение, и я, ахнув, попыталась отпрянуть.

Келлан провел рукой вверх по моему позвоночнику и запустил пальцы в волосы, крепко сжав их у основания черепа. Тянущее ощущение у корней волос отозвалось другим, гораздо, гораздо ниже.

— Это естественно, красавица, — прошептал он мне в губы, и на одно безумное мгновение я подумала, что он говорит о сексе на глазах у всей стаи. — Никого из нас не отталкивает кровь.

Богиня оборотней, я снова была на грани самовозгорания.

Когда с моих губ сорвался стон, я отстранилась, чтобы перевести дух, и совершенно случайно встретилась взглядом с Финли, который сидел прямо за креслом Келлана.

Оборотень-медведь выглядел напряженным и чувствовал себя не в своей тарелке, но на этот раз виски в его глазах было светлым и ярким, а густые ресницы обрамляли их красоту, пока он сверлил меня взглядом.

На первый взгляд я бы сказала, что на его лице застыло отвращение, но, заметив, как слегка раздулись его ноздри, и почувствовав, что его вишнево-ванильный аромат стал гуще, мне пришлось пересмотреть свое мнение.

Казалось, будто ему больно.

Мы не отрывали друг от друга взглядов, пока он не прорычал по-медвежьи:

— Гоните в чертов аэропорт. Мне не нужно видеть это дерьмо прямо перед собой.

Келлан уткнулся лицом в мою грудь и тихо рассмеялся.

— Оставь зеленый цвет Слэйду, Фин. Тебе он не идет.

Слэйд что-то буркнул с переднего сиденья, и хотя он не обернулся, чтобы я могла увидеть его реакцию, казалось, что с каждой секундой в салоне становилось все жарче.

Почему вдруг стало так трудно дышать? Хантер что, выключил кондиционер?

Я нажала на кнопку, чтобы опустить стекло, отчаянно желая глотнуть прохладного осеннего воздуха и хоть немного сбежать от этой пульсирующей, словно у нее было собственное сердце, напряженности.

Снова воцарилась тишина. Келлан, казалось, не волновался — он рассеянно поглаживал меня по боку, и этот успокаивающий ритм замедлял мой пульс. Этот оборотень с самого начала говорил, что полностью предан мне, и в какой-то момент… я начала чувствовать к нему то же самое. Словно я не могла существовать без него в своей жизни.

Было ужасно осознавать, что мое счастье и будущее связаны с этими четырьмя альфами, особенно учитывая, что связь была для нас неизбежным финалом. Мне нужно было рассказать им правду, чтобы мы могли бороться с этим вместе. Я устала в одиночку сражаться с судьбой.

Я чуть не проболталась там, на поляне, и, возможно, именно эта тема нам сейчас и была нужна, чтобы заполнить неловкую тишину. С их помощью я, может, даже смогу осилить книги об омегах от Челси. Она была единственной другой омегой в Голден-Кло, и ее справочники так и лежали нетронутой стопкой в углу моей комнаты.

— Я хочу рассказать вам всем, что случилось с моей мамой, — выпалила я, прежде чем успела передумать, хотя страх, словно впрыснутый яд, пульсировал в моих венах. — Объяснить, что ее стая сделала с ней и почему я бежала из городов.

Хантер снова оторвал взгляд от дороги, а Слэйд повернулся в кресле так сильно, как только мог, — его плечи были слишком широкими, чтобы развернуться больше чем на тридцать градусов.

— Ты не обязана, если не готова, — заверил меня Келлан, выпрямляясь и придвигая меня ближе к своему лицу. — Мы можем быть терпеливыми столько, сколько тебе нужно. Никакого давления. Ни в чем.

Ах, идеальный Золотой. Я была почти уверена, что влюблена в этого альфу, и уже ради одного этого я была готова рискнуть.

— Я хочу, чтобы вы все поняли, почему я от вас бежала. Почему мне приходилось бороться с этим притяжением между нами. Потому что, клянусь, я тоже его чувствую. У меня просто не было другого выбора, кроме как пойти иным путем. Это было чертовски одинокое, печальное и жалкое существование. Судьба подкинула мне целую полосу неудач.

Голос Хантера был одновременно мягким и грубым, что идеально описывало этого альфу:

— Ты не можешь рассказать нам ничего, что изменило бы наши чувства, маленькая омега. Ничего. Мы хотим стать частью решения твоих проблем. Позволь нам быть этим решением.

Конечно, наш гениальный изобретатель верил, что нет такой проблемы, которую он не мог бы решить. Я надеялась, что на этот раз он прав.

— Это не так просто, как позволить вам все исправить, потому что это может быть за гранью… — я поперхнулась, щеки вспыхнули, хотя прохладный воздух из открытого окна бил в лицо. Келлан снова провел руками вверх и вниз по моей спине, успокаивая. — Это тайна, которую омеги не хотят раскрывать другим. Поэтому об этом не принято говорить, или, по крайней мере, я так думаю.

— Да выплюнь ты это уже, блядь, Ледышка, — прорычал Финли, и я была просто в восторге от того, что он придумал для меня сокращенное имя, которое звучало еще более злобно. — Это очевидно касается нас не меньше, чем тебя, а тот факт, что ты скрывала это и отвергала нас…

Он не успел закончить свою тираду, как Хантер выругался и резко ударил по тормозам, дернув машину вправо. В окно хлынул едкий запах серы, и автомобиль окутала магия.

Я закричала, когда нас подбросило и закрутило в смертельном кувырке по улицам Силвер-Сити. Лишь хватка Келлана не дала мне впечататься в потолок, хотя я все равно несколько раз ударилась о край двери и жесткие пластины его бронежилета.

Когда инерция наконец исчезла, мы по крайней мере оказались в правильном положении, но не успели мы и дух перевести, как дверь Келлана сорвало с петель, и на нас обрушился всей своей мощью магический удар ведьмы. Я среагировала медленнее — инстинкт заставил меня поднять руки, чтобы призвать свою волчицу, которая была чуть более устойчива к магии. Но Келлан уже опережал меня на два шага.

Как только я вскинула руки, он сделал именно то, что обещал мне ранее: оттолкнул моего полуобращенного зверя в сторону и встал между мной и опасностью. Когда магия ударила ему в лицо, все его тело содрогнулось, и он рухнул.

С воем я потеряла контроль над своей волчицей и бросилась прямо на ведьму, стоявшую за дверью.

ГЛАВА 10

ЭММИ

Когда я бросилась вперед, мыслей не было — лишь всепоглощающая жажда уничтожить угрозу для моей стаи. Мой волк полностью взял контроль, и хотя где-то на задворках сознания я кричала и плакала по Келлану, ее внимание было сосредоточено на цели. Клыки вонзились в кожу, и рот наполнился кровью. Должно быть, я застала ведьму врасплох, раз сумела нанести прямой удар ей в плечо, и я воспользовалась этим, разрывая ее плоть, от которой несло смертью и разложением.

На вкус ведьма была отвратительна, но я не останавливалась, охваченная яростью.

Я рычала и трясла свою добычу, разрывая мышцы и ломая кости. Рядом раздался громоподобный рев, и за долю секунды до того, как за спиной ведьмы появилась его огромная фигура, я почувствовала запах Слэйда. Он не обратился в дракона, но ему это и не понадобилось: он схватил ведьму за голову обеими руками, и его ладони полностью накрыли ее череп.

— Отпусти, — приказал он мне гортанным, скрипучим голосом, впившись в меня своим пылающим взглядом.

Повинуясь, потому что Слэйд держал моего зверя в метафорической хватке, я разжала челюсти и упала на землю, лапами наступив на осколки разбитых окон машины. Почувствовав, что Слэйду нужно больше места, я попятилась, пока мой хвост не уперся в бок автомобиля. Серный выброс магии вытеснил весь свежий воздух вокруг, но Слэйда это, казалось, не беспокоило.

Когда из ведьмы вырвалась магическая лавина энергии, он лишь напряг предплечья и раздавил ее череп голыми руками.

Голыми. Руками.

Он убил ее за один вдох.

Мой зверь замер, глядя на своего альфу, и не чувствовал ни капли страха. Нет, ей хотелось потереться о его ногу и пометить его своим запахом. — Тихо, девочка. — Не то, мать его, время.

— Омега!

Резкий окрик Финли заставил меня оторвать взгляд от Слэйда и посмотреть мимо Хантера, который стоял за драконом, готовый поддержать его в любой момент. Финли был рядом со мной, у задней части машины, а от Келлана не было видно ничего, кроме одной ноги, свесившейся из открытой двери.

Скорбный вой вырвался из моей груди и сорвался с челюстей. Нет! Нееееет! Прошу, богиня, нет. Он не мог умереть.

Я отказывалась в это верить.

Ведьма просто оглушила его, потому что тот удар предназначался мне, а стая Роджерс не хотела моей смерти. Она ни за что не стала бы использовать смертельный удар.

Ведь так? Так?!

Протолкнувшись вперед, я засунула верхнюю часть своего волчьего тела в машину, обнюхивая бессознательное тело Келлана. Когда я уловила ровный стук его сердца, все мое тело содрогнулось. Слава милосердию, он был еще жив, но его запах… он был отравлен серной магией. Что эта сука с ним сделала?

— Джулс! — взревел Хантер, и я выглянула из машины, увидев, как светловолосая ведьма и Уоррик бегут к нам. Их внедорожник был неуклюже припаркован с обеими открытыми дверями.

Джулс резко остановилась рядом с мертвой ведьмой на земле.

— Матильда, — сглотнула она, и выражение ее лица за пять секунд сменилось с шока на ужас, а затем на ярость. — Ох, я рада, что вы ее убили, даже если ее ковен теперь обосрется.

Слэйд даже бровью не повел; я в жизни не видела оборотня, который бы волновался меньше.

— Проверь Келлана, — приказал он ей голосом, который был тверже, чем выражение лица ведьмы. — Его задело магией, когда она напала, и он до сих пор не пришел в сознание. От него несет серой.

Она подчинилась Слэйду, словно и над ней у него была какая-то власть, и двинулась к открытой двери. Мой зверь отреагировал враждебно: из груди вырвались рык и урчание, я оскалила на нее зубы. Сегодня я уже сожрала одну ведьминскую стерву и без проблем могла сделать счет два-ноль.

Пусть даже на вкус они были как сухари и вообще гадость.

Джулс внимательно посмотрела на меня. Я понимала, что половина моей белой шерсти была забрызгана кровью другой ведьмы, но она даже не вздрогнула.

— Отставить, Омега, — сказала она, и до меня донесся легкий укол ее магии. — Я единственная, у кого есть шанс помочь ему после магической атаки.

Это было не совсем так. Я видела, как мама помогала своей стае оправиться от магического удара, но поскольку я не была связана с Келланом и не могла использовать свою силу, чтобы поддержать его, мне пришлось уступить.

Я попятилась, не сводя с нее своего пронзительного взгляда. Хантер, очевидно, доверял ей настолько, что взял с собой, и это была единственная причина, по которой я не набросилась на нее прямо сейчас. Но стоило ей сделать хоть одно движение, которое не было бы направлено на осмотр или помощь Келлану, и я бы ее, блядь, прикончила.

Она смотрела мне в глаза не меньше тридцати секунд, и, клянусь, за ее радужками виднелось белое свечение. Чокнутая сука.

Когда она наконец переключила внимание на Келлана, то провела руками над его грудью, замедлив движение над грудиной, а затем продолжила. Запах ее магии был едва уловимым, и я понятия не имела, было ли это из-за того, что она сильнее или старше той, другой ведьмы.

— Она ударила его простым заклинанием отключения и сдерживания, — наконец произнесла Джулс. Это должно было стать хорошей новостью, но выражение ее лица не внушало радости.

Она нахмурилась и повернулась к Хантеру, который нетерпеливо ждал у открытой двери.

— Что ты нам не договариваешь? — спросил он низким, властным тоном.

Тревога не сходила с ее лица, и я была вынуждена метаться по своему маленькому пятачку в машине.

— Заклинание не было предназначено для Келлана, — наконец сказала она с тяжелым вздохом. — А это значит, что оно ведет себя в нем хаотично, особенно учитывая, что он — могущественный альфа. Две сильные чужеродные магии не любят смешиваться.

Она снова посмотрела на Келлана, и моя волчица содрогнулась, когда меня чуть не накрыла паника.

— Что еще? — спросил Финли снаружи. Из своего заточения в машине я его не видела, но отлично слышала. — Скажи, как нам это исправить.

В его обычном злом, медвежьем рыке слышались те же нотки паники, что и у меня. Сама мысль, что Келлан ранен или… хуже… Нет. Мы с Финли не были способны с этим справиться, но ради нашего Золотого Мальчика мы бы как-нибудь взяли себя в руки.

— Это заклинание было привязано к ведьме, которую вы только что убили, — мрачно добавила Джулс. — Его легко снять, если ты сам его наложил. Его единственная цель — держать оборотня без сознания во время транспортировки.

Перевожу: оно было создано, чтобы держать меня в отключке, пока меня не доставят в стаю Роджерс. Стаю альф, которые оказались такими трусами, что даже не явились сюда, чтобы сражаться в собственных битвах.

Хантер схватился за раму двери, сминая вмятый металл в руках.

— Ты хочешь сказать, что раз эта ведьма мертва, мы ничем не можем помочь Келлану? Что он навсегда останется в этом бессознательном состоянии?

Глаза Джулс заблестели, она с трудом сглотнула. И хотя мне хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать ее следующих слов, в этой форме я была вынуждена выслушать плохие новости.

— Нет, — прошептала она, резко качнув головой. — Он не останется таким навсегда.

Хантер отпустил машину, и его левая рука метнулась вперед, обхватив ее горло. Это была не та рука, которой он предъявлял на меня права, и не в той сексуально-властной манере, как он обычно вел себя со мной. Эта хватка была жестокой и безжалостной, выражение его лица — непреклонным, а глаза сверкнули золотом.

— Что. Ты. Имеешь. В. Виду. Джулс? — Каждое слово он процедил сквозь стиснутые зубы, его челюсть уже начала вытягиваться, превращаясь в волчью.

— Со… вре… — закашлялась она, не в силах говорить из-за его удушающей хватки. Хантер разжал пальцы, ослабив давление ровно настолько, чтобы она смогла выговорить. — Со временем заклинание убьет его. Они… они не предназ… — Снова кашель. — …не предназначены для длительного использования.

Хантер вытащил ее из машины, и она повисла перед ним, кажущаяся еще более крошечной и кукольной в его массивной руке.

— Неприемлемо. Ты найдешь способ его исцелить, или я уничтожу тебя, твой род и всех, с кем твоя семья контактировала за последнее столетие. Ты поняла? Я сотру тебя из бытия, словно тебя никогда и не было.

Несмотря на то, что Джулс была могущественной ведьмой, на ее лице отразился неподдельный ужас, когда она тщетно попыталась вырваться из его хватки.

— Л-ладно. Я что-нибудь придумаю.

Слэйд и Финли встали по обе стороны от Хантера, и втроем они выглядели по-настоящему устрашающе, глядя на Джулс. Мне стало почти жаль ведьму, но в то же время я испытала облегчение от того, что у нее появился дополнительный стимул полностью сосредоточиться на спасении Келлана.

Я отказывалась верить, что это нападение, предназначавшееся мне, станет для него концом. Наивно это или нет, но я не собиралась мириться с такой судьбой.

Зачем он встал между мной и ударом? Я это чертовски ненавидела. Ненавидела, когда кто-то заслонял меня от опасности.

Это была моя вина… ну, или вина моей тупой матери. Которую я унаследовала.

Эти альфы не заслуживали пострадать лишь потому, что им не повезло оказаться моими парами по запаху. Я пыталась их предупредить, и если бы они просто отпустили меня, когда я только появилась в их жизни, ничего бы этого не случилось.

Словно услышав мои мысли, темный, с золотыми искрами, взгляд Хантера метнулся ко мне. Этот властный взгляд альфы приковал к себе мою волчицу; обе мои ипостаси были одновременно напуганы и взбудоражены исходящей от него дикостью.

— Ты нужна сейчас Келлану, Омега. Даже не смей думать о побеге, потому что дерьмо уже попало в вентилятор.

Моя волчица снова задрожала. Ярость и боль довели мое тело до предела. До предела чего, я не имела ни малейшего понятия. Рассудка, истощения, боли, паники.

В волчьем обличье я никак не могла сказать Хантеру, что если для их спасения мне придется бежать, то ничто меня не остановит. Впервые мое желание сбежать было связано не со спасением собственной шкуры, и я обнаружила, что спасение своей стаи — еще более сильный стимул.

Эти альфы заслуживали защиты.

Слэйд, в один из своих моментов странной проницательности, точно понял, о чем я думаю.

— Она считает, что это ее вина, — сказал он, внимательно наблюдая за мной. — Она хочет сбежать, чтобы защитить нас от другой магии и опасностей, которые стая Роджерс может принести в нашу жизнь.

Я никак не могла понять, почему в его устах это прозвучало как самая глупая идея на свете. За те несколько недель, что я их знала, двое из четырех альф уже подверглись нападению.

Из-за меня.

— Она не сбежит. Она не оставит Келлана, когда он ранен и нуждается в ней, — произнес Хантер таким тоном, будто это была непреложная истина. И вот опять — они знали меня лучше, чем кто-либо другой.

Джулс судорожно кашлянула, когда Хантер наконец отпустил ее; он любил доносить свою точку зрения так, чтобы не оставалось места для сомнений. Его властность не оставляла пространства для переговоров или недопонимания.

Его ярость никогда по-настоящему не была направлена на меня, и я задалась вопросом, как бы он себя повел, перейди я ему дорогу. Стала бы я исключением из его обычных жестоких методов достижения цели?

Или для меня все было бы еще хуже?

— Это не твоя вина, маленькая омега, — знакомая протяжная манера, с которой Хантер произнес мое прозвище, успокоила мою панику. — Ведьма придумает, как его исцелить, и мы снова станем полным квинтетом.

Уоррик, который благоразумно держался в стороне, нерешительно произнес:

— Совет ждет нашего отчета, когда мы вернемся. Стая Роджерс и любая ведьма, работающая с ними, заплатят за это.

Хантер подтвердил его слова коротким кивком и оглядел улицу. Мы были не на главной дороге, но в окнах ближайших домов виднелось несколько любопытных лиц. Слухи разнесутся быстро — стая Ривз была известна на весь мир, и никакие цифровые чистки Слэйда не смогут полностью замять эту историю.

— Нам нужна одежда для Эммелин, — сказал Финли, обращаясь к Джулс, когда та выкарабкалась из машины.

Хотя он, без сомнения, просто не хотел видеть меня голой, было очень заботливо с его стороны вообще подумать обо мне. Лицо Джулс оставалось бледным, а подергивающийся уголок глаза выдавал ее недовольство.

Она взмахнула рукой, и разорванные клочки моей одежды восстановились, став чистыми и новыми, и аккуратно сложились на сиденье. Я решила подождать с переодеванием до самолета, в основном потому, что у меня больше не было прокладок. В зверином обличье кровь пахла не так сильно.

Подойдя ближе к Келлану, я со скулением нежно лизнула его щеки. Как бы я хотела, чтобы это он обратился и порвал свою одежду, а я лежала без сознания.

Моя жизнь не стоила и гроша по сравнению с жизнью этого альфы — миру нужно больше таких, как Келлан.

Мне нужен был мой Келлан.

Может, это и не было ее прямой виной, но в своей сути все ведьмы были из одного теста, так что я не испытывала к Джулс ни капли сочувствия. Ей лучше придумать, как исцелить Келлана, иначе Хантер станет наименьшей из ее проблем.

ГЛАВА 11

ЭММИ

Полет до Голден-Кло занял пять часов. Я никогда раньше не летала на частном самолете и была бы в восторге от возможности исследовать невероятный джет стаи Ривз, если бы не тот факт, что один из моих любимых оборотней во всей вселенной был ранен.

Хантер уложил Келлана в отдельной спальне в хвосте самолета, а я отказалась отходить от него ни на шаг. Всю дорогу я лежала рядом и что-то шептала ему.

Я понятия не имела, слышит ли он меня, но мне было необходимо, чтобы он знал — он не один.

В конце концов усталость взяла свое, и я задремала, держа его за руку. Очнулась я, лишь когда кто-то поднял меня с кровати.

— Нет, — пробормотала я, когда моя рука выскользнула из ладони Келлана. — Келлан.

Меня окутал насыщенный кофейный аромат, когда Хантер прижал меня к своей крепкой груди, проведя носом по моей щеке.

— Келлан прямо здесь, с нами, — прошептал он. — Можешь спать, мы проследим, чтобы он оставался рядом.

Изнеможение и успокаивающий запах Хантера снова утянули меня во тьму. Я была спокойна, зная, что этот альфа держит свои обещания.

Когда я проснулась снова, то была в панике, боясь, что пропустила какие-то новости. Учащенное сердцебиение замедлилось, как только я почувствовала знакомое тепло альфы рядом. Келлан выглядел так, будто просто спал, его прекрасное лицо было безмятежно. С него сняли всю броню и оружие, оставив лишь в простой белой рубашке. Когда я прижалась к нему на кровати, было трудно поверить, что он пострадал от какой-то магической атаки.

Они должны были придумать, как его спасти. Другого варианта не было.

Спазм в животе напомнил мне, что у меня всего лишь второй день месячных. Я опустила взгляд, надеясь, что не испачкала всю кровать, и заметила, что кто-то подложил под меня полотенце.

Без сомнения, Хантер. Для властного альфы он был на удивление заботлив.

Наклонившись, я прижалась губами к щеке Келлана.

— Я здесь, с тобой, Золотой мальчик.

Я прошептала ему это уже в сотый раз и собиралась повторять, пока ведьма не найдет способ его исцелить. У любой магии была своя цена и контрзаклятие, но она работала в условиях ограниченного времени. И это меня ужасало.

— Мне не следовало ее убивать.

Я резко повернула голову и увидела Слэйда, развалившегося в огромном кресле в углу и вытянувшего свои длинные ноги. Черт. Каким образом я умудрилась не заметить гигантского оборотня, просто сидящего здесь?

Его лицо было бесстрастным, пока он наблюдал за нами, но глаза пылали.

— Ты, вероятно, спас всем нам жизнь, — напомнила я ему срывающимся голосом. — Ты не сделал ничего плохого.

Выражение его лица не изменилось.

— Мой первый инстинкт — это всегда насилие. Дракон решает наши проблемы смертью и разрушением, и теперь Келлан страдает из-за моей неспособности найти другой путь.

Я села, оставив одну руку на груди Келлана, а другой похлопала по кровати рядом с собой. Слэйд нахмурил брови, словно не понимая, чего я от него хочу, но я не настаивала. Я дала ему время.

Когда он встал, комната словно сжалась вокруг него, и я поразилась тому, как этот огромный, до жути пугающий оборотень наконец-то показал мне частичку своей уязвимости. Я начинала понимать истинный разлад между Слэйдом и его драконом и задавалась вопросом, не было ли это отчасти причиной его холодной, расчетливой потребности контролировать мир вокруг. Может, все это было лишь способом справиться с внутренним хаосом, который он не мог унять?

А может, я просто возомнила себя псевдо-психотерапевтом и мне стоит вернуться к подаче напитков в «Луксурии».

Когда Слэйд сел, он сохранил небольшое расстояние между нами, но мы были достаточно близко, чтобы я чувствовала его тепло. Это напомнило мне о его успокаивающем присутствии в тюремном доме и о том, как он спас наши жизни, когда этот дом взорвался. А потом снова — с ведьмой.

— Это не твоя вина, — повторила я, на этот раз тверже. — Как я уже говорила Хантеру, когда он убил Джонса, если твой инстинкт — защищать свою стаю, а была огромная вероятность, что та ведьма могла использовать смертельную магию против всех нас, то ты поступил правильно, уничтожив ее. Ты защитил нас и принял трудное решение, чтобы остальным не пришлось этого делать.

Взгляд Слэйда был напряженным, он словно поймал меня в луч зеленого света. Я не могла отвести глаз, изо всех сил пытаясь передать все свои чувства.

— Ты не монстр, Слэйд Риверсон. Ты защитник. Твой дракон спас нас от взрыва. Не говори мне, что это не был чистый инстинкт. Даже ты не смог бы все продумать и среагировать так быстро.

Он склонил голову набок и поднял руку. Я ощутила легчайшее прикосновение к своей щеке, и мои глаза невольно закрылись. Я услышала шепот: — Спасибо. — Когда я снова открыла глаза, Слэйда уже не было, остался лишь его запах. Его запах и ощущение — надежда, — что, возможно, я наконец-то до него достучалась.

Даже в моем одурманенном состоянии мочевой пузырь напомнил, что мне нужно в ванную. Нежно проведя рукой по груди Келлана, я спустила ноги с кровати и, прихватив с собой испачканное полотенце, направилась к выходу. Я не обратила внимания, в какой мы комнате, но, оглядев светло-голубые стены, одна из которых была полностью увешана оружием, и почувствовав карамельный аромат, я поняла, что это комната Келлана.

Я и понятия не имела, что он так увлекается оружием, и мне было больно от того, как мало времени мы провели вместе. Столько всего еще предстояло узнать… Мне нужно было больше. Мне нужна была вечность.

Когда я двинулась в сторону его ванной, я услышала шаги, а за ними — запах Финли. Я замерла, крепче сжимая полотенце и раздумывая, поспешить ли мне уйти или остаться на месте. В конце концов, я позволила Финли самому решить, чего он хочет.

Он застыл в дверном проеме, и его сокрушенный взгляд впился в меня, пока я топталась на месте, истекая кровью. В конце концов мое терпение лопнуло.

— Я собираюсь в душ. Можешь побыть с Келом? Не хочу, чтобы он оставался один.

Он ответил низким, медвежьим рыком, а затем что-то промычал. Ах, прелестно.

— Отлично, спасибо.

Я заставила себя спокойно обойти кровать и направиться к выходу. Ноги болели — последние несколько дней сказались на моем теле. Хотя на самом деле все началось еще раньше, если считать первую попытку похищения. Или то, как меня притащили в Голден-Кло и я встретила своих пар по запаху…

Знаете что, это был чертовски хреновый месяц, и в то же время один из лучших в моей жизни.

Проходя мимо Финли, я затаила дыхание, эмоционально не готовая в полной мере ощутить его запах. В своей комнате я закрыла дверь и вдохнула чистый, прохладный воздух. Флоренс заходила прибраться и открыла мои жалюзи и ставни, впуская свежий дневной ветерок.

Бросив полотенце в корзину для белья, я уже направлялась в ванную, когда заметила большую корзину в изножье кровати. Присмотревшись, я обнаружила, что она наполнена целым набором средств для месячных, включая белье, чаши, диски, тампоны, прокладки, обезболивающие, грелку, шоколад и разные закуски.

Я моргнула и уставилась на все это, удивляясь, как им удалось достать все это за такое короткое время с тех пор, как мы вернулись из Силвер-Сити. В горле невыносимо пересохло, а глаза наполнились слезами — мое хрупкое эмоциональное состояние не могло сдержать их.

Планируя как следует прорыдаться в душе, я на секунду принюхалась к корзине и с удивлением обнаружила, что сильнее всего от нее пахло Слэйдом. И лишь немного — Хантером. Наш властный альфа очень серьезно относился к заботе о своей стае, и я ожидала, что это будет от него, но дракон стал неожиданностью.

Частичка за частичкой, день за днем, эти альфы разрушали защитные барьеры, которые я возводила вокруг своего сердца, — перепрошивая те участки моего мозга, что были полны решимости никогда не полагаться на эту стаю и не привязываться к ней.

На данном этапе, если бы мне по какой-то причине пришлось их покинуть, это было бы сродни тому, как наркоман пытается слезть со своего любимого наркотика. Моим, по-видимому, были властные, собственнические альфа-самцы.

Оставив корзину на потом, я вошла в ванную и включила воду погорячее. Кожа чесалась, и мне не терпелось отмыться дочиста. Когда я встала под струи воды, меня окутал жар, и красные ручейки потекли в слив. Не все это было от месячных; кровь той ведьмы осталась у меня в волосах, и было своего рода очищением наблюдать, как исчезают ее последние следы.

К черту ее. Как она посмела причинить боль моему Келлану.

Первый всхлип был громким, он вырвался из моей груди, когда я сжалась в комок. К черту ее. К ЧЕРТУ ЕЕ! Она должна быть здесь, чтобы я могла убить ее снова, разорвать на куски, чтобы унять эту калечащую меня боль. Мои колени подогнулись, и я бы рухнула на кафельный пол, но сильные руки подхватили меня в падении.

Новые рыдания вырвались из меня, мучительные в своей силе, и слезы хлынули так быстро, что я ослепла. Не то чтобы мне нужно было зрение, чтобы понять, кто со мной. И логика, и запах подсказывали, что это был Хантер — тот, кто держал меня в душе, когда мой мир рушился.

— Я поймал тебя, детка, — прошептал он. — Разваливайся на части. Разваливайся на хрен на все части и доверься мне, я буду собирать осколки. Пока не соберу тебя обратно.

Мой крик был гортанным, и я не сдерживала себя, пока бушевала, плакала и ненавидела весь мир. К желудку подступила тошнота, и меня бы вырвало, если бы в нем хоть что-то было. В самолете я не смогла съесть ни крошки, слишком сосредоточенная на Келлане.

Хантер ни на секунду не ослабил хватку, лишь крепче прижал меня к стене душевой кабины, и я закричала ему в грудь. Он сделал в точности так, как обещал: держал меня, пока я не собрала себя по кусочкам, и в конце концов я лишь тихо всхлипывала, захлебываясь болью.

Не отпуская меня, Хантер дотянулся до моей мочалки, налил на нее немного геля для душа с запахом персика и осторожно провел по моей коже. Он смыл кровь, которую я не заметила, и ту, что снова потекла по бедрам. Ни разу он даже не намекнул на то, что его смущают моя менструация или мое разбитое состояние.

Наоборот, он был нежен как никогда. Он гладил мой живот, и медленные, успокаивающие круговые движения мочалки казались райским наслаждением. Когда мои веки приоткрылись, я поняла, что Хантер собирает меня воедино. Еще одно обещание, которое он сдержал.

— С Келланом все будет в порядке, — пробормотал он, продолжая успокаивать и мыть меня. Я была слишком опустошена, чтобы делать что-то еще, кроме как легонько водить ногтями вверх-вниз по его бицепсам, обводя геометрический узор татуировки и слушая его спокойные, ободряющие слова. — Я отказываюсь терять кого-либо из своей стаи. Я сохранял вам всем жизнь до этого момента, и с нашим Золотым Мальчиком ничего не изменится. Ты понимаешь, Эммелин? У Келлана нет другого выбора, кроме как поправиться, потому что я никогда не признаю поражений.

У меня сжалась грудь.

— Он принял этот удар на себя. Он пожерт… — я не смогла договорить.

— Да, и если бы он был в сознании, то чертовски гордился бы собой, — ответил Хантер, и его огромная грудь завибрировала у моего лица. — Ты бы сказала ему, что он хороший мальчик, обняла бы его, а он бы уже ходил тут, размахивая своим хозяйством, готовый кончить в штаны от счастья. Обещаю, это будущее нас еще ждет. Мы еще увидим его надоедливую задницу.

Я хрипло усмехнулась, удивленная, что еще способна находить что-то смешное.

— Он идеален, знаешь?

Хантер замер, мочалка остановилась на моей пояснице.

— Я знаю, детка. Я, блядь, знаю.

Мы еще долго стояли вместе под струями воды, и когда он вытер меня, в моей душе воцарилось умиротворение, почти равное по силе боли.

ГЛАВА 12

ЭММИ

Хантер оставил меня одеваться. Натянув удобные спортивные штаны и толстовку Келлана, я вернулась по коридору в синюю комнату. Не желая мешать Финли побыть с братом, я осторожно заглянула за угол.

От увиденного у меня снова сжалась грудь, а на и без того опухших глазах навернулись слезы.

Финли подтащил стул, на котором раньше сидел Слэйд, поближе к кровати и, опустив голову, вцепился огромным кулаком в рубашку Келлана. Он не говорил и даже не поднимал взгляда — просто держался за него. Даже стоя в дверях, я чувствовала боль и отчаяние, исходившие от медведя-оборотня, и была благодарна, что уже выплакалась в душе, иначе сейчас бы просто растеклась лужей по полу.

Понимая, что Финли не понравится, если я прерву его разговор с Келланом или стану свидетельницей его боли, я начала пятиться. Хотя мои ноги в носках не издавали ни звука на деревянном полу, Финли все равно резко вскинул голову, и я снова утонула в глубине его глаз цвета виски.

Его густые темные ресницы дрогнули, когда он сделал рваный вдох, а затем так же тяжело выдохнул.

— Мне нужно на тренировку, — пробормотал он. Странно было слышать его хриплый голос без привычной язвительности. Видимо, сегодня он был слишком разбит, чтобы даже ненавидеть меня. — Побудешь с ним?

— Да, конечно. Я не планирую отходить от него, только если это будет абсолютно необходимо.

Финли резко отпустил брата. Его пальцы разжались, словно затекли от того, как крепко он сжимал их.

— Ему бы это понравилось.

Поднявшись, он бросил последний взгляд на неподвижное тело Келлана и вышел из комнаты. Когда он прошел мимо, я почти не ощутила его обычной злости Ворчливого Медведя. Мне было больно видеть, как он горюет, но, по крайней мере, у него был хоккей, чтобы отвлечься. Пусть я и не знала его хорошо, но понимала, что лед — его терапия и спасение, и сегодня они были нужны ему как никогда.

Когда он ушел, я поспешила к Келлану, положила руку ему на грудь и с облегчением вздохнула, почувствовав ровное биение его сердца.

— Привет, Золотой Мальчик. Я скучала. — Наклонившись, я прильнула к его щеке. — Папочка-Альфа сам не свой, когда ты в таком состоянии. Не то чтобы он не заботился обо мне раньше, когда мне это было нужно и даже когда нет, но сегодня он был особенно нежен. Слэйд винит себя в случившемся, а Финли просто разваливается на части, так что ты должен держаться, пока мы не найдем способ тебя исцелить. — Я с трудом сглотнула, снова подступил комок к горлу. Вот тебе и «выплеснула всю боль в душе» — сейчас она казалась бездонной. — Ты обещал, что будешь следовать за мной в этом мире и в следующем, и я держу тебя на слове. Ты мне нужен, Кел. Я не уверена, что смогу прожить свою паршивую жизнь без тебя.

На самом деле, я была абсолютно уверена, что не смогу.

Я была потрясена, когда он сказал, что если меня не существует, то и его не существует — никто и никогда так не дорожил моим существованием. Но теперь я прекрасно понимала это чувство; я не могла представить себе жизнь в мире без Келлана. Я отказывалась это представлять.

Мне нужно было спросить у Хантера, нашли ли они мой телефон на проселочной дороге у Голден-Кло. Хотелось полистать групповые чаты и ненадолго сбежать от реальности.

Следующие несколько часов я просидела с Келланом. Я говорила с ним, пока не охрипла и у меня не закончились слова. Я рассказала ему все подробности своего горестного детства и о мечтах, которые лелеяла годами. Единственное, что я от него утаила, — это то, что сделала с моей мамой ее стая и как она умерла. Капуста ждый раз, когда я пыталась выдать эти последние тайны, слова застревали у меня в горле.

Уже дважды я пыталась рассказать альфам эту правду, и дважды вселенная вмешивалась самым сокрушительным образом. Это было похоже на знак, что мне стоит держать рот на замке. Да и пока Келлан был заточен в магическом заклятии, это все равно не казалось таким уж важным. Правда и мое прошлое никуда не денутся, а у меня было много более насущных проблем.

За все время моих разговоров Келлан ни разу не пошевелился, не вздрогнул и не изменил позы. Он словно лежал в самом глубоком из снов, и как бы я ни была благодарна за ровный стук его сердца, этого было недостаточно. Я скучала по его темно-синим глазам и по тому, как они становились фиолетовыми, когда он был возбужден или зол. Я скучала по живости его лица, когда он дразнил меня или своих братьев по стае. Я скучала по той легкости, которую он привносил в этот дом, полный более серьезных альф.

Я скучала по нему.

Ранним вечером Флоренс принесла мне еды, и я смогла съесть несколько кусочков и выпить немного воды, прежде чем мой желудок взбунтовался. Единственная причина, по которой я вообще поела, — это то, что Келлан расстроился бы, узнав, что я о себе не забочусь.

Когда от долгого сидения у меня свело ноги, я встала и прошлась по его комнате, разглядывая мелкие личные детали. Помимо впечатляющей стены с оружием, мне понравилась зелень, которую он расставил повсюду. В каждом углу, на каждой полке и подоконнике стояло лиственное растение, придавая его пространству домашний и уютный вид.

Остановившись у главной стены, где висели десятки мечей, ружей, ножей, арбалетов и топоров, я задумалась, что же породило его любовь к оружию. Там была даже пара кос, которые выглядели так, будто их украли прямо из рук жнеца. Было странно сопоставлять этого беззаботного, милого альфу с его «стеной убийств». Но… с другой стороны, я не могла забыть, как в тот день он поднял Соренсона над землей, словно тот был ребенком. В моем золотом альфе была темная жилка, и эта его часть мне нравилась ничуть не меньше.

— Любишь оружие, Кел? — со смешком спросила я, оглянувшись через плечо. — Надеюсь, однажды увижу тебя в деле.

Я сама была виновата в том, что так мало знала об альфах. Я боялась узнать слишком много и обнаружить, что они не монстры; так было проще держать дистанцию. Но теперь я хотела знать все. Келлан просто коллекционировал оружие или был обучен им пользоваться? Были ли эти мозоли на его ладонях, которые я часами обводила пальцем, результатом не только хоккея и тренировок? Если да, то когда он начал? Какими были его родители и братья с сестрами? Он говорил мне, что у него есть братья, живущие в семейном поместье, но у меня еще не было возможности с ними познакомиться.

Впервые мне по-настоящему захотелось увидеть полную картину.

Отойдя от «стены убийств», я остановилась у забитого до отказа книжного шкафа, притаившегося в углу. Помимо двух переполненных полок с хоккейными кубками и медалями, во все остальное свободное пространство были втиснуты многочисленные книги в мягких обложках. Несмотря на свои плохие навыки чтения, я взяла несколько романов, желая узнать, какие жанры нравились Келлану. Я никогда не видела его с книгой в руках, но ни у кого не бывает столько книг, если он не любит читать.

На обеих обложках, что я схватила, была изображена обнимающаяся полуобнаженная пара. У меня вырвался странный булькающий смешок.

Любовные романы.

Я подняла еще одну книгу, чтобы увидеть название «Поцелованный костью», с похожей откровенной позой пары. Книга за книгой были в том же духе, в основном фэнтези — с вампирами, фэйри, оборотнями и ведьмами. Что за хрень эти фэйри? Но что еще важнее, Келлан любил читать любовные романы, что, в общем-то, удивляло меньше, чем его стена с оружием. Это также объясняло, почему у него всегда были наготове самые идеальные и романтичные фразы. Его обучали лучшие из лучших.

По словам Керри-Энн, моего менеджера в закусочной «Уолс» в Сан-Диего, любовные романы были лучшими пособиями для мужчин. На перерывах я никогда не видела ее без книги в руках, а во время работы она пересказывала мне сюжеты. Именно она познакомила меня с аудиокнигами, которые я могла позволить себе примерно раз в год.

Меня охватило желание читать те же истории, что и Келлан, но на эту книгу у меня ушли бы месяцы. Оставалось лишь надеяться, что он скоро очнется и сам перескажет мне сюжеты своих любимых произведений, разделив их со мной таким образом.

— Я могу тебе помочь.

Я резко обернулась, прижимая к груди книгу о вампире-преследователе.

— В чем? — спросила я, быстро оглядевшись по сторонам, прежде чем снова посмотреть на Слэйда, который стоял в дверном проеме.

— Я могу помочь тебе с чтением.

Меня охватило досадное смущение, и щеки залились краской. Я и раньше упоминала о своем слабом образовании и плохих навыках чтения, но Слэйд был единственным оборотнем, который видел мои истинные слабости и уязвимые места гораздо глубже.

Он всегда видел глубже.

— Дело не только в отсутствии образования, — сказала я, заставляя себя дышать ровно в надежде прогнать смущение. — У меня с головой что-то не так. Буквы и слова путаются, и я никак не могу заставить строчки текста оставаться на месте. Они скачут по странице вверх и вниз.

Выражение лица Слэйда не изменилось.

— Да. Я замечал, как ты щуришься, глядя на страницу. Судя по симптомам, которые я собрал, я считаю, что у тебя дислексия.

Он произнес это так буднично, что я постаралась не выдать своего потрясения и отчаяния.

— Ты думаешь, у меня дислексия?

Я, конечно, слышала этот термин раньше, но лишь мельком, когда посетители болтали о своих детях и школе. Я не была уверена, что именно это значит и как это связано с моей неспособностью читать.

Слэйд кивнул.

— Да. Это расстройство чтения, которое встречается у многих. С тобой все в порядке, и ты не глупая.

Сквозь не утихающий стыд — ведь расстройство вряд ли можно считать поводом для гордости — промелькнуло подозрение из-за его упоминания о глупости. Всего несколько минут назад, перед тем как встать с кровати, я рассказывала об этом Келлану, выполняя свою задачу — поделиться с ним всеми секретами своей жизни.

Я незаметно подняла глаза, но не увидела никаких камер, так что, возможно, это было простое совпадение.

— Дислексия — это расстройство чтения, — повторил Слэйд. — Оно никак не связано с твоим интеллектом. Тебе просто нужно понять, как работает твой мозг, и найти инструменты, которые помогут преодолеть трудности. Я думаю, я смогу тебе помочь.

Несмотря на годы ненависти к собственным недостаткам, какая-то часть меня понадеялась, что, может быть, есть способ стать лучше.

— Мне почти двадцать шесть, — прошептала я.

В груди Слэйда пророкотал низкий звук.

— Да, двенадцатого декабря.

Еще один укол подозрения, поскольку я была почти уверена, что мое рождение нигде не было зарегистрировано, а я им уж точно не говорила.

— Да. Тебе не кажется, что я уже слишком стара, чтобы учиться читать? — От одного этого разговора мое сердце забилось чаще. Я годами старалась не привлекать внимания к своим слабостям. Но то, как невозмутимо вел себя Слэйд, помогло и мне взглянуть на это отстраненно. — Я почти всю жизнь как-то справлялась. Нет смысла пытаться забить круглый колышек в квадратное отверстие, когда я уже взрослая и приспособилась.

Слэйд выпрямился, и когда он вошел в комнату, воздух наполнился новым напряжением.

— Ты и сейчас можешь научиться быть физиком-ядерщиком. Или кардиохирургом. Или строить ракеты. Нет ничего, чему бы ты не могла научиться, Снежок. Если хватит смелости рискнуть. — Он элегантно пожал плечами, несмотря на их огромную, мускулистую мощь. — Но если ты боишься или тебе просто лень, я не буду тратить свое время.

Этот выпад был не таким резким, как другие, которые он направлял в мой адрес раньше, и по большей части я была рада, что дракон никогда не смягчал своих слов. Он говорил именно то, что думал, без всяких фильтров.

Он говорил свою правду.

Он ушел, прежде чем я успела ответить, оставив меня размышлять, стоит ли добавить изучение дислексии в список дел на ближайшие несколько недель. Ирония того, что мне придется читать информацию, чтобы узнать о своем расстройстве чтения, от меня не укрылась. Вместе с изучением омег мой мозг скоро начнет вопить.

Но ни то, ни другое не было так важно, как убедиться, что Келлан очнется.

ГЛАВА 13

ЭММИ

В следующий раз я уснула прямо в кресле, положив голову на кровать рядом с Келланом и крепко сжимая его руку. Когда меня разбудили голоса, я понятия не имела, сколько проспала, но на стенах уже легли густые тени, а комнату освещали лишь две лампы с абажурами из перламутра на его прикроватных тумбочках.

Я провела рукой по лицу и встряхнулась, чтобы проснуться, пока голоса и шаги становились громче. С облегчением я увидела, как в дверном проеме показалась голова Хантера.

— Ты не против, если Джулс, Тайсон и Жюльен зайдут проведать Кела?

Мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить, кто такие Тайсон и Жюльен, ведь Келлан упоминал их лишь пару раз вскользь. Его братья. И ведьма, у которой, я надеялась, найдутся ответы.

— Конечно, — ответила я, вскакивая на ноги и отступая на пару шагов. — Джулс уже нашла контрзаклятие?

Мне было больно видеть морщинки стресса на лице Хантера, когда он покачал головой.

— Пока нет. Ей нужно провести еще несколько тестов и взять частицу его сущности, чтобы посоветоваться с другими в своем ковене.

Когда он вошел в комнату, я, не раздумывая, шагнула к нему. Хантер олицетворял собой утешение и защиту, и моему телу требовалась доза его особой заботы.

Ноги и спина ломило от многочасового сидения в кресле, и я надеялась, что мое исцеление скоро начнется. Хантер не подал виду, что заметил мою скованную походку, его внимание было приковано к подносу с едой на комоде.

— Пока они здесь, — сказал он, — ты нормально поужинаешь.

Он наклонился, и я вздрогнула от ощущения его дыхания на моих губах.

— Мой волк сходит с ума, маленькая омега. Ты позволишь мне позаботиться о тебе, или я применю силу.

Черт бы его побрал. Хантер, наверное, тоже читал любовные романы, но определенно из мрачной, одержимой разновидности.

— Давай сначала послушаем, что скажет Джулс, — ответила я, отчаянно цепляясь за малейшую надежду, что Келлан очнется. — Не говоря уже о том, что я впервые встречаюсь с его братьями. Как думаешь, они будут ненавидеть меня за то, что случилось с Келом?

Глаза Хантера вспыхнули золотом, и он зарычал — глубокий, леденящий душу звук, от которого по моей коже побежали мурашки.

— Только если им жизнь не дорога. — Он обхватил мои бицепсы и притянул меня ближе. — Никогда больше так не говори. Это не твоя вина.

Я могла пообещать не говорить этого, но это не означало, что я в это верила. Когда я промолчала, он раздраженно фыркнул, но, для разнообразия, не стал переть напролом, как бык на ворота.

— Пойдем, послушаем, что скажет ведьма, чтобы я мог тебя накормить.

Он притянул меня обратно к себе и крикнул:

— Входите.

Ах, эта надменность привилегированного альфы, которому некого и нечего бояться.

Мой взгляд упал на кровать, на вздымающуюся и опускающуюся широкую грудь Келлана. Что ж, даже альфы не застрахованы от смерти. Просто убить их сложнее.

Первой вошла Джулс, принеся с собой легкий запах тухлых яиц. Магия оставляла свой след, даже если не была темной. Я слышала, что темная магия пахнет разлагающимися трупами, и ее легко распознать. Надеюсь, мне никогда не придется узнать разницу на собственном опыте.

За ведьмой следовали два крупных оборотня, и я сразу поняла, кто из них Жюльен с его энергией альфы, а кто — Тайсон, явно сильный бета. Оба были похожи на Келлана, только с другими вариациями светлых волос и голубых глаз.

Джулс направилась к кровати, а братья Джексон подошли к нам с Хантером. У Жюльена, который выглядел на несколько лет старше Келлана, были русые волосы и глаза цвета полуночного неба.

— Эммелин, — мягко произнес он, оглядывая меня, и я пожалела, что для этой встречи выгляжу такой разбитой. — Для меня честь наконец-то познакомиться с тобой.

Я напряглась, когда он протянул руки, чтобы обнять меня.

Хантер раздраженно зарычал.

— Семья или нет, но если ты ее тронешь, я оторву тебе твои гребаные руки.

Жюльен невозмутимо ухмыльнулся Хантеру, хотя и отступил. Его улыбка напомнила мне нашего беззаботного Келлана, и это пронзило мое сердце болью.

— Я счастливо связан узами, Альфа Хантер, — напомнил он. — Ты это знаешь. Я просто хотел бы познакомиться с оборотнем, которая изменила жизнь моего брата. Я всем ей обязан за то счастье, что она принесла Келлану.

Хантер хмыкнул.

— С этим нет проблем. Просто выражай свою благодарность на расстоянии.

Жюльен поднял обе руки, сдаваясь.

— Справедливо. — Он подмигнул мне, и я тепло улыбнулась ему в ответ, с облегчением отметив, что он, похоже, не возненавидел меня с первого взгляда.

— Я так рада с вами познакомиться, — сказала я, обращаясь и к Тайсону, у которого были темно-русые волосы и зеленоватый оттенок в голубых глазах. — С вами обоими. Келлан — выдающийся оборотень, и я уверена, что это благодаря его замечательной семье.

— Погоди, вот встретишься с мамой и папой, — усмехнулся Тайсон, проводя рукой по своему красивому лицу. — Они тебя до смерти заобнимают и залюбят. Их мечта — чтобы их малыш наконец-то нашел свою пару.

Он посерьезнел и медленно повернулся к кровати, где Джулс водила руками над грудью Келлана, закрыв глаза и шевеля губами.

— Они прилетят сюда, в Голден-Кло? — спросила я, зная, что они остались в Торни-Гарденс с остальными членами своего квинтета.

Выражение лица Жюльена стало серьезным.

— Мы им еще не сказали. Я не хотел, чтобы они волновались, пока мы точно не узнаем, с чем имеем дело. Но будь уверена, как только они услышат, то сядут на ближайший самолет.

— Я пришлю за ними джет, — предложил Хантер, который заметно расслабился, когда меня перестали трогать. — Просто скажите, когда он будет нужен.

Жюльен хлопнул его по плечу.

— Спасибо. А мы пока посидим с Ракетой.

Ракета. За этим именем явно скрывалась какая-то история, и мне хотелось, чтобы Келлан очнулся и рассказал ее.

Братья подошли к своему родственнику и встали по другую сторону кровати от ведьмы. Хотя троих братьев Джексон было нетрудно различить, их семейное сходство тоже бросалось в глаза. У меня защемило сердце, и я мысленно взмолилась, чтобы Келлан открыл глаза.

Хантер оставался рядом, поддерживая меня, пока мы ждали, когда Джулс закончит свою магическую диагностику.

— Процесс немного продвинулся, — сказала она, выпрямляясь. — Беспокоиться не о чем. Но нам нужно определиться с планом и найти решение в течение нескольких недель, иначе обратить последствия будет уже слишком поздно.

— И у тебя есть решение? — спросил Жюльен, и на последнем слове его голос дрогнул. — Или хотя бы план, как к нему прийти?

Ее глаза вспыхнули белым светом, когда она гневно на него посмотрела.

— Разумеется. Я работаю над планом и собираю магию у других, чтобы помочь. Такие заклинания сложно обратить, поскольку оно привязано к энергии другой ведьмы — той, что мертва и которую уже не заставить отменить свою магию. — Запах магии Джулс резко наполнил комнату, и я сморщила нос. — На данный момент у меня есть все, что нужно.

Встретившись взглядом с Хантером, она с трудом сглотнула, и ее магия рассеялась.

— Вам повезло, что мне нравится ваша стая, Альфа Хантер, — выдохнула она. — Я бы не стала делать это для кого попало.

Бросив быстрый взгляд на Хантера, я увидела, что выражение его лица было нейтральным, почти скучающим. Он ответил что-то нечленораздельное, и я ткнула его локтем. Его глаза изумленно расширились, словно никто и никогда не осмеливался его ударить.

И не он один был удивлен: остальные уставились на нас так, будто мы были каким-то новым феноменом, вынырнувшим из глубин преисподней.

— Своим альфа-рыком Хантер хотел сказать «спасибо», — сказала я Джулс, выдавив из себя улыбку. — Мы очень ценим все, что ты делаешь для спасения Келлана.

Ее взгляд стал проницательным, когда она окинула меня им с ног до головы, заглядывая куда-то вглубь, отчего у меня по коже побежали мурашки.

— Пожалуйста. Я скоро свяжусь с вами.

Когда она ушла, запах магии полностью исчез, и мы все вздохнули с облегчением.

— Вы не против, если мы посидим с Келом пару часов? — спросил Тайсон, усаживаясь в кресло. — Нам нужно поболтать с нашей маленькой Ракетой.

Хантер подхватил меня на руки и направился к двери.

— Сидите сколько нужно. Моей свирепой маленькой омеге надо поесть и отдохнуть. Она от него не отойдет, но раз вы за ним присмотрите…

Жюльен и Тайсон широко улыбались, глядя, как Хантер по-хозяйски тащит меня, словно мешок с картошкой, но что бы они ни думали о его действиях, они оставили это при себе.

— Нам нужно многое ему рассказать, — сказал Тайсон, снимая куртку и придвигая еще один стул от стола Келлана. — А вы не торопитесь с ужином и всем остальным.

Прежде чем я успела возразить или еще раз обнять Келлана, Хантер вышел из комнаты, крепко держа меня в руках.

— Я в порядке, — запротестовала я. — Ты ведешь себя как большой, чересчур заботливый альфа. В этом нет необходимости.

Хантер резко остановился, и я сглотнула от волны жара и властности, исходившей от него.

— Тебя похитили прямо у меня из-под носа, — медленно и отчетливо процедил он. — Схватили и держали в заложниках. На тебя напала чертова ведьма. А теперь ты толком не ешь и не спишь. Не заставляй меня быть еще большим неудачником как твой альфа, Эммелин. Не проси меня об этом. Даже ради тебя я не позволю тебе и дальше скатываться в эту бездну тьмы.

— Постой… Постой! — сказала я, с трудом сглотнув, чтобы голос не дрогнул. — Ты не неудачник. За все то время, что я тебя знаю, ты ни разу им не был. Ты держишь нас вместе и в безопасности, Хантер. Не думай, что я не замечаю всего, что ты делаешь. Я все видела и восхищаюсь тобой.

Мне хотелось тоже о нем заботиться, но это было трудно, когда в конце концов нас ждал конец. Однажды им надоест эта наша ситуация с полусвязанным квинтетом. Им надоедят мои травмы, драмы и проблемы.

Им надоем я.

— Ты поешь ради меня, Эмми?

Решив, что эта битва не стоит усилий, я кивнула.

— Да, я поем и отдохну. Келлан пару часов побудет со своими братьями, с ним все будет в порядке. — Это было заверение не столько для него, сколько для меня самой.

В груди Хантера довольно заурчало.

— Вот моя хорошая девочка. Пойдем, Флоренс помогала Джеральду готовить их лучшие блюда в надежде, что ты поешь.

Одно это заставило меня захотеть съесть все, что предложат. Эти оборотни по-своему показывали мне свою заботу, и я не собиралась швырять ее им в лицо.

Даже когда горе было моей движущей силой, выворачивая желудок наизнанку.

Я заставлю себя есть, чего бы это ни стоило.

ГЛАВА 14

ЭММИ

Когда мы вошли в столовую, стол уже был накрыт, и я с облегчением увидела бокал вина на своем обычном месте. Если и был вечер, подходящий для вина, то именно этот. К счастью, оно успеет выветриться задолго до моего возвращения к Келлану — я хотела быть максимально собранной и в ясном уме на случай, если ночью что-то пойдет не так.

Я направилась к своему обычному месту, но Хантер почти что поднял меня и развернул так, что я оказалась на стуле рядом с ним, во главе стола. К тому времени, как у меня перестала кружиться голова, он уже принес мое вино.

— Ты нужна мне рядом сегодня вечером, — сказал он с той же тихой напряженностью, в которую был окутан весь вечер, словно в плащ.

Прежде чем сесть, Хантер налил щедрую порцию сорокалетнего односолодового «Гленфиддика» в стакан для виски и опустился на стул, потягивая напиток. Я присоединилась к нему, пробуя восхитительно-терпкое белое вино.

На втором глотке дверь распахнулась, и в комнату вбежала Флоренс с пепельным лицом.

— Эмми, — выпалила она, заламывая руки. — Мы так волновались с тех пор, как тебя похитили. А теперь еще и Альфа Келлан ранен. — Ее голос сорвался, и я вспомнила, как однажды она рассказывала мне, как ей нравится работать с этими альфами, что она переехала с Юга только ради них. В тот день я видела ее любовь к ним и сейчас жалела, что ей приходится страдать вместе с нами.

Я встала, чтобы обнять ее — ее горе снова вытащило на поверхность и мое собственное.

— Спасибо за заботу, — прохрипела я. Горло так свело, что я едва смогла выговорить слова. — Мы его вернем. Мне все равно, чего это будет стоить.

Она громко шмыгнула носом, прежде чем ее профессионализм взял верх, и она отстранилась.

— Я верю в это. Наш Альфа Келлан — боец. Я знаю, он не сдастся, если это будет означать, что он оставит тебя. Он любит тебя, Эмми. Не забывай об этом.

Теперь уже я шмыгала носом, но была полна решимости больше не плакать перед Хантером. Келлан никогда не говорил мне этих слов, но его поступки были красноречивее любых трех коротких слов.

— Спасибо, — это прозвучало одновременно как шепот и вздох.

Флоренс кивнула и выскользнула из комнаты, через мгновение вернувшись с полным подносом, который поставила в центр стола. Хантер внимательно наблюдал за мной, пока я усаживалась на стул, и взбалтывал золотистую жидкость в своем стакане.

— Пора есть, маленькая омега, — сказал он, подталкивая ко мне серебряный поднос. — Ты не выйдешь из-за этого стола, пока я не буду уверен, что ты съела достаточно.

Это было так в духе Хантера, и раз уж Келлана здесь не было, мне пришлось взять на себя его роль:

— Это приказ, Папочка-Альфа? А то я не помню, чтобы просила себе хозяина.

Он с глухим стуком опустил стакан, и у меня вырвался сдавленный вздох, когда он окутал мою шею своей властью, подчиняя меня себе. Он наклонился ближе, его голос был властным мурлыканьем.

— У тебя есть хозяин, детка. Ты принадлежишь мне. Ты моя собственность. Моя добыча. Моя. — Его голос стал еще ниже, и пока я таяла на стуле, он так же внезапно отпустил меня и снова взял свой напиток. — И никогда не забывай об этом.

Забыть Хантера Ривза и его власть было буквально невозможно, разве что после лоботомии.

Напряжение спало, как только послышался стук ботинок. Я не удивилась, когда в комнату вошел Слэйд, но за ним… следом… шел Финли.

Я впервые ужинала с кем-либо из этих альф, но Хантер полностью их игнорировал, прожигая взглядом мое лицо. Он приказал мне есть, и хотя раньше я думала, что смогу заставить себя проглотить еду, что бы ни случилось, горе Флоренс, усилившее мое собственное, снова вызвало тошноту.

— Почему ты ничего не ешь, Эммелин? — спросил Слэйд, переводя взгляд с Хантера на меня. — Ты уже несколько минут сидишь здесь, пьешь вино, но к еде так и не притронулась.

Я нахмурилась и снова посмотрела на потолок в поисках камер. Как этим альфам удавалось так тщательно за мной следить, если я не видела ни одной камеры?

— Это технология Ривз, — сказал мне Хантер, и когда я встретила его взгляд на этот раз, жар в этих бурных глубинах едва не сломил меня. — Ты никогда не найдешь аппаратуру.

Эти чертовы преследователи действовали бы мне на нервы, если бы все мои мысли не были заняты переживаниями о Келлане. С остальной частью стаи я разберусь в другой раз.

Альфы внимательно наблюдали за мной, даже Финли, чье лицо было непроницаемым, но не сердитым. Я прекрасно понимала, что они готовы ждать вечно, пока я не начну есть первой. И как бы они меня ни раздражали, именно эту часть жизни в стае я любила больше всего. Заботу и внимание.

Маленькие жесты значили для меня очень много; раньше обо мне никто не заботился. Жива я или мертва, голодна или сыта — всем было наплевать, лишь бы я не мешалась.

А этим альфам было не наплевать, и это сбивало с толку.

Наклонившись к подносу, я вдохнула восхитительные ароматы. Меня тронуло, что Флоренс и Джерри приготовили все закуски, к которым я когда-либо проявляла интерес: курицу в беконе, фрикадельки из индейки, говяжьи шашлычки, креветочные коктейли и ассорти сыров. Ни единого фрукта или овоща не было рядом с этим великолепным мясным набором, и я изо всех сил старалась не расплакаться снова от такой заботы.

Никто не плачет из-за сыра, и дело было, конечно, не только в нем, но сыр тоже был хорош.

Взяв один из приборов, я положила себе немного еды, а затем пододвинула поднос к парням. Никто из них не притронулся к еде, пока я не взяла куриный рулетик и не откусила кусочек. Желудок тут же свело спазмом, и я не была уверена, что смогу есть, но как только соль и сок мяса коснулись моего языка, желудок успокоился.

Я закрыла глаза, чтобы насладиться вкусом, наученная не издавать никаких звуков одобрения в присутствии этих альф. Едой следовало наслаждаться в тишине, чтобы не заставить их зверей немного одичать. Это была особенность связи с предназначенной по запаху парой и не имело ко мне никакого личного отношения.

По крайней мере, для двоих из четырех альф в моей стае.

Доев рулетик, я открыла глаза, чтобы выбрать следующую закуску, но замерла, встретив три пары пылающих взглядов, устремленных на меня.

— Я не стонала, — выпалила я, глядя то на одного, то на другого. — Я не издала ни единого звука.

Финли быстро отвел взгляд и сделал большой глоток пива, в то время как двое других даже не пытались посмотреть в сторону.

— Мы чувствуем твое наслаждение, — сказал Слэйд, и в его голосе прозвучала напряженность, которую он редко себе позволял. Я понятия не имела, куда делся мой хладнокровный и сдержанный дракон, но этот альфа был весь — огонь. — Твои эмоции очень сильны. Не могу представить, какой мощи они достигнут, когда связь будет завершена.

У меня отвисла челюсть; я была благодарна, что уже проглотила еду.

— Вы чувствуете меня, даже когда мы не связаны?

Я не могла ощущать их эмоции, кроме доминирования и запаха. Ну ладно, еще это легкое притяжение в груди, когда наши звери пытались свести нас вместе, но опять же, это было не то же самое, что чувствовать их эмоции.

Хантер кивнул, и когда он наклонил свой стакан, я застыла, глядя на сильные линии его шеи, когда он допивал остатки виски. Богиня, чтоб меня.

— Да, альфы могут чувствовать зверей своих предназначенных по запаху пар. Именно так мы вчетвером поняли, что нам суждено образовать квинтет. Это притяжение, которое превосходит все остальное. Мы вчетвером соединились узами через магическую церемонию, потому что мы братья и решили, что укус нас не свяжет. Не до тех пор, пока мы не найдем нашу пятую. Мы все чувствовали, что последней в нашем квинтете будет женщина, которую мы разделим. Так что ты будешь единственной, кого мы укусим, что сделает тебя ядром нашего квинтета. Сердцем, если угодно. Как омега, как только ты свяжешь себя узами со всеми нами, ты будешь чувствовать нас гораздо глубже.

Борясь с желанием заерзать на стуле, чувствуя, как тело налилось тяжестью и пульсировало, я задумалась о том, что это на самом деле значило для меня. И для моего будущего.

Дело было не в том, что я не думала о сексе с четырьмя альфами — это был единственный реальный опыт квинтета, на котором я выросла, так что, хотя у моей мамы все было нездорово, мне это не казалось странным. Но я не знала, что они способны чувствовать мои эмоциональные потрясения.

— Моя мама была связана с целой стаей альф, и они никогда не вели себя так, будто чувствуют ее эмоции. Или, по крайней мере, им было наплевать, даже если они и чувствовали. Она была там, чтобы служить им и удовлетворять их потребности.

На самом деле… я даже никогда не видела, чтобы они предлагали ей еду, не говоря уже о том, чтобы подождать, пока она поест первой.

Неудивительно, что моя стая постоянно меня поражала. Они вдребезги разбивали все мои предвзятые представления об омеге с четырьмя альфами.

Они молча наблюдали за мной, и я поняла, что только что выболтала довольно личную подробность о своей маме и динамике в ее стае. Информацию, которой я обычно не делилась.

— Если то, что ты говоришь, правда, то стая твоей мамы не могла состоять из настоящих альф, — наконец произнес Финли, качая головой и делая еще один глоток пива. — Они — жалкий пример нашего вида и не должны были быть благословлены квинтетом, не говоря уже об омеге.

Я моргнула, глядя на него.

— Ты… ты считаешь омегу благословением? А то ты это очень хорошо скрывал.

Сегодня он ничем не заслужил мой саркастический ответ, но некоторые части моей души все еще были изранены его прежним отношением.

Он провел рукой по своей короткой бороде, и, клянусь, я мельком увидела хрупкую улыбку, прежде чем он ее стер.

— Ты нас отвергла, Снежная Королева. Или ты забыла, как отказалась от нас, будто мы — пустое место? Не понимаю, почему ты думаешь, что я должен был встречать тебя с распростертыми объятиями. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы ты никогда не появлялась в нашей жизни и не приносила с собой всю эту… боль. Но если ты сейчас бросишь Келлана, это его уничтожит, так что я не стану тебя прогонять. Даже если не могу представить, что мы когда-нибудь станем кем-то большим, чем просто соратниками по стае.

Соратники по стае — это лучше, чем враги, но, если быть честной, меня задело его пренебрежительное отношение к чему-то большему между нами в будущем. Хотя я и сама ничего большего не хотела. Или, точнее, не могла хотеть.

— Тебе нужно рассказать нам все, что ты знаешь о стае своей матери, — сказал Слэйд, сложив руки домиком и глядя поверх кончиков пальцев. — Нам нужна вся доступная информация, чтобы эффективно с ними разобраться.

Никто из парней еще не ел, поэтому я продолжала ковыряться в своей еде в надежде, что они поймут намек и примутся за свои порции.

— Я была маленькой, когда мама их встретила. Я понятия не имела, кто мой отец, и почти не помню свои годы до стаи, только то, что мы много переезжали. Буквально… каждые несколько месяцев мы оказывались на новом месте. Мама всегда была со мной холодна, почти как будто ненавидела или презирала меня, и стало только хуже, когда она встретила стаю Роджерс.

— Они уже были сформированной стаей? — спросил Хантер, и я кивнула, пережевывая тефтельку из индейки, которую щедро обмакнула в красный соус.

— Да, полностью сформированной, и они были лет на двадцать старше нее. Она была не первой в их квинтете. До нас у них была омега-львица, которая умерла от волчьего гриппа много лет назад. Еще одна смерть омеги на их попечении.

По крайней мере, такова была их версия. Волчий грипп — реальная болезнь, одна из немногих, поражающих всех оборотней. Хотя он и возник у волков, он не делал различий, эволюционировав и научившись заражать всех нас. Но у меня были сомнения, что в случае со стаей Роджерс это была правда.

— Как твоя мама с ними познакомилась? — продолжил Слэйд. — Я не смог найти почти никакой информации о тебе и твоей маме в городах оборотней, но у стаи есть старые записи, потом пробел — полагаю, в то время, когда они были с вами, — а затем они снова появляются в городах в последние двенадцать лет. Как будто они сознательно прятали тебя и твою маму… но зачем?

— Понятия не имею, как она с ними познакомилась, — ответила я, уже съев почти все со своей тарелки. К счастью, альфы теперь тоже ели. — Она постоянно оставляла меня одну дома, даже когда я была совсем маленькой. Мы жили в какой-то убогой подвальной комнатке, и однажды она ушла, а когда вернулась, велела мне собирать свои манатки, потому что мы переезжаем. Следующее, что я помню, — мы в такой же убогой квартире. — Я встретилась взглядом со Слэйдом. — Та самая, о которой я тебе рассказывала, с автомастерской внизу. Мы жили там со стаей годами, ни разу не переезжая.

— Твоя мама прожила с ними годы, и ты все равно винишь их в ее смерти?

Резкое заявление ударило меня под дых, и я чуть не сблевала только что съеденную еду. Не отрывая взгляда от белой скатерти, я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы собраться с силами, прежде чем посмотреть на Финли.

— Не то чтобы я была обязана тебе что-то объяснять, но я все же объясню, чтобы ты перестал терзаться и страдать. Когда мама установила с ними связь, началось насилие. Сначала оно было едва заметным, но, как и все в таких случаях, со временем усугубилось. Будучи омегой, она могла игнорировать приказы доминирования, но, будучи связанной омегой, она не хотела этого делать. Она отдала всю себя этим ублюдкам, пока в конце концов это ее не убило.

Финли вскочил на ноги, почти не притронувшись к еде.

— Мы совсем не такие, как они. Мы никогда не проявляли к тебе ни капли жестокости или насилия.

Спорное утверждение, смотря как на это посмотреть, ведь я не то чтобы была вольна уйти. Но я понимала, что он имел в виду — стая Ривз кардинально отличалась от стаи Роджерс.

Их даже сравнивать было нельзя.

— Они поначалу тоже не проявляли к ней ни жестокости, ни насилия, — выпалила я, зная, что это не совсем правда. Они никогда не проявляли и той заботы, что моя стая, даже в самом начале. — Их альфа-сущности были развращены энергией омеги… — я подошла к правде так близко, как только могла, — …и я могу сделать с вами то же самое. Я отказываюсь повторять ее жизненный путь. Я отказываюсь от предначертанной мне судьбы. Я отказываюсь быть жертвой.

Финли долго изучал меня взглядом, а я никак не могла унять бешено колотящееся сердце.

— Моя мать была настоящим злом, — сказал он тихим, надломленным голосом. Его темные ресницы опустились, на мгновение скрывая вихрь боли и ярости в глазах цвета виски. — Она убила моего отца прямо у меня на глазах, а потом и моего брата. — С каждым его откровением я, казалось, застывала, превращаясь в ту самую Снежную Королеву, которой он меня называл. — Она держала меня в ловушке несколько дней, пытая до полусмерти. Снова и снова, пока я не начал молить о смерти. — Горький смешок, вырвавшийся у него, заставил меня оттаять, но лишь для того, чтобы почувствовать уколы боли в собственной груди. — Та неделя положила конец годам физического и психологического насилия. Годам, когда меня бросали те, кто должен был любить меня безоговорочно. Я выжил, но позаботился о том, чтобы она — нет.

Я думала, что его лицо уже не может стать более каменистым, но он доказал обратное, отступая от стола.

— Я тоже дал себе обещание, как и ты, когда умерла твоя мама. Я пообещал никогда больше не впускать в свою жизнь тех, кто так безразличен к чужим чувствам. Тех, у кого было все, и кто разрушил это бездумно и беспечно. Ты стрижешь нас под одну гребенку со стаей альф твоей матери, а теперь я отвечаю тебе тем же. Для меня ты значишь то же самое, что и моя мать. Ничего.

Когда он вышел из комнаты, я уставилась на пустое место, словно его энергия все еще витала в воздухе. Я прекрасно понимала, что не нравлюсь Финли, это было очевидно, но глубина его ненависти выходила далеко за рамки обычной неприязни. Она была мне неподвластна.

ГЛАВА 15

ЭММИ

— Я поговорю с ним. — Рык Хантера вернул меня к реальности, и я покачала головой, не уверенная, что смогу вымолвить хоть слово.

Несколько глотков вина помогли мышцам расслабиться.

— Нет, все в порядке. Он имеет право на свои чувства, особенно учитывая, что я не была самой радушной и гостеприимной парой по стае. Не говоря уже о том, что у нас есть дела поважнее.

Финли был прав: я стригла их под одну гребенку со стаей моей матери, и не потому, что считала их плохими альфами. А потому, что видела, как стая Роджерс деградировала с годами, выкачивая энергию из своей омеги. Ни одна стая не застрахована от последствий переизбытка силы.

— Душевные раны Финли глубоко въелись в его душу, — сказал Слэйд, и по его тону я не могла понять, оправдывает он поведение Финли или осуждает. — То, что он тебе рассказал, — лишь малая часть того, что ему пришлось пережить в детстве.

Если и была одна детская травма, которую я понимала, так это внутренние душевные раны. Я почувствовала эту связь с Финли с первой секунды, как заглянула в его глаза. К сожалению, мои душевные раны задели его, и теперь мы зашли в тупик.

— В общем, вернемся к стае моей мамы, — беззаботно произнесла я, словно никто не слышал, как бешено колотится мое сердце. — Они были довольно могущественны, когда она была жива, и стали еще сильнее после ее смерти. Не стоит их недооценивать. Вы правы, они держали нас в укрытии, и я не знаю, по той же ли причине, по которой мама постоянно перевозила нас до этого, или потому, что они не хотели, чтобы кто-то знал, как они обращаются со своей омегой. В любом случае, они — большая проблема. Но я не смогу помочь ни с союзниками, ни с магическими связями — при мне никого не было. По крайней мере, никого, кого бы они приводили при мне.

Хантер наклонился вперед.

— Могли ли они использовать магию, чтобы усилить свою альфа-энергию? Она не может быть природной, иначе они бы зарегистрировали ее в советах. Мы — единственная зарегистрированная могущественная стая, состоящая полностью из альф. Я перепроверил, когда мы вернулись домой.

Слэйд задумчиво вертел в руках хрустальный бокал.

— Это не ощущалось как магическое воздействие. В их доминировании чувствовалась истинная сила оборотня, что не объясняет, почему они не зарегистрированы. Те двое из совета числятся как обладатели доминирования среднего уровня, что явно не соответствует действительности. Но самое странное — это их магическая связь. Последний раз ведьмы помогали в подобных разрушениях во время Войны Термейн.

Термейн — это был ковен ведьм, которые почти два десятилетия назад помогли развязать войну. Даже я слышала о ней, подслушивая, как моя мама и ее стая обсуждали это шепотом. Я знала немного, лишь то, что это была попытка свергнуть Совет Альф. Неизвестный альфа собрал группу ведьм и одиночек, чтобы помочь ему уничтожить существующий порядок и вернуть оборотней под власть единого правителя. Большинство участников этого мятежа были убиты в последующей битве, но зачинщика так и не нашли.

— Думаешь, в их распоряжении не одна ведьма? — спросила я, надеясь, что это не так.

Слэйд склонил голову, и у меня возникло отчетливое впечатление, что он удивлен.

— Абсолютно. Та, что напала на нас в машине, — не та, что наложила заклятие на дом. Ты не почувствовала разницу в их магической энергии?

Я уставилась на него, затем перевела взгляд на Хантера, который выглядел позабавленным.

— Э-э, нет. Я и не знала, что можно почувствовать разницу в магии. Для меня она вся пахнет тухлыми яйцами.

Слэйд фыркнул и нахмурил брови, словно для него это было новостью.

— Интересно.

Глухой смех Хантера стал приятной разрядкой, сняв остатки напряжения после драматичного ухода Финли.

Решив, что пора сменить тему, я спросила:

— Кто-нибудь нашел наши телефоны там, где на нас напали? Или… может, мою куртку?

Я старалась не думать — и не горевать — о потрясающей куртке, сшитой на заказ, которую Келлан подарил мне в день нашего похищения. Это было слишком больно. А о своем красивом розовом мотоцикле Ducati Panigale V4R я и вовсе не вспоминала. Я уже знала, что ему конец.

— Да, я нашел твой телефон, он разбит, но в одном экземпляре, а вот куртку разорвало взрывом, — сказал Хантер, поднимаясь на ноги. Он замер, когда в комнату поспешно вошла Флоренс с огромной кастрюлей в руках.

— Простите за задержку, — выпалила она взволнованно. — Мы не могли найти лавровый лист для говяжьего рагу. Джеральд чуть всю кладовку не разнес.

Я потянулась, чтобы убрать поднос из центра стола и освободить место для великолепной керамической кастрюли жженого-оранжевого цвета с выемкой в крышке для половника.

— Ты совсем не опоздала, Фло, — сказала я, выдавив улыбку. — Мы более чем наелись закусками. Спасибо.

Она похлопала меня по руке и так быстро выхватила у меня поднос, что это показалось почти волшебством. Секунду спустя мой бокал с вином был снова полон, как и стаканы с виски обоих альф. Бросив взгляд на место, где осталась недопитая бутылка пива Финли, она не спросила, где он.

Ни один оборотень не мог не услышать его вспышку гнева.

К тому времени, как Флоренс поставила рядом с рагу оранжевые тарелки в тон кастрюле, Хантер уже принес мой телефон. Искра радости вспыхнула во мне, когда он вложил устройство мне в руку.

— Прости, у меня не было времени купить тебе новый, но этот все еще работает, если ты… захочешь прочитать сообщения.

Он точно знал, почему мне нужен этот телефон — ради частички Келлана.

Хантер взял свой снова наполненный стакан с виски, и надпись «МОЯ» на его правой руке сверкнула мне. Я вздохнула с большим удовлетворением, чем имела право чувствовать. Слэйд усилил это ощущение, когда потянулся, чтобы наполнить для меня миску, выбирая куски помясистее, и поставил ее прямо передо мной.

— Спасибо, — прошептала я, с трудом веря, что это моя жизнь.

Не уверена, что когда-нибудь привыкну к этим альфам и к тому, что они заставляют меня чувствовать простейшими жестами. Слэйд кивнул, тоже отпив виски.

— Тебе нужно поесть.

Оба альфы снова с удовольствием пили и смотрели, как я ем. Это должно было казаться странным, но почему-то не казалось. Последние несколько недель жизнь была чертовски захватывающим приключением, а я просто плыла по течению.

Первая ложка рагу едва не взорвала мой мозг. По сравнению с тем, что я готовила в нашем доме-тюрьме, это был шедевр вкуса и текстуры. Каждая его часть была идеально приправлена, каждый оттенок вкуса — сбалансирован и насыщен.

— Охренеть, — выдохнула я, зачерпывая еще один кусок мяса. — Ребята, вы обязаны это попробовать. Это блюдо буквально меняет жизнь.

Хантер наклонился, и все мое тело застыло, кроме бешено бьющегося пульса на шее. Он провел большим пальцем по моим губам, подхватив каплю рагу, которую я, видимо, пропустила, а потом поднес палец к губам и попробовал на вкус. От этого у меня внутри все сжалось до боли.

Чувствовать хоть какое-то возбуждение, пока Келлан без сознания, — я мысленно отчитывала себя. Но гормоны, похоже, не получили это сообщение. Как и моя волчица.

Мы просто продолжали смотреть на его греховно притягательные губы.

— Ты права, — пробормотал Хантер с усмешкой. — Незабываемо.

Ну и ну, только оборотня мне не хватало.

Он вот-вот заставит меня стонать — и еда тут будет ни при чем.

Чтобы не опозориться, я снова уткнулась в рагу, загребая ложками, пока желудок не начал протестовать.

— А вы двое есть собираетесь? — наконец спросила я, делая паузу. — С такими ростом и мускулами без еды не обойтись. Сколько вы там? Шесть и восемь футов?

Когда Слэйд улыбнулся, эффект был почти такой же, как от трюка Хантера с рагу.

— Я чуть больше шести и девяти футов, а Хантер — шесть и шесть. Бедняга, мелкий.

Моя ложка застыла на полпути ко рту.

— Когда ты шутишь, это странно. Ты же понимаешь, да? Я никогда не уверена, серьезен ты или нет.

Хантер хрипло усмехнулся:

— Он серьезен, — сказал он. — Он и правда считает меня мелким.

Я пыталась не рассмеяться, но рядом с этими альфами это было невозможно.

Кто бы мог подумать, что они окажутся такими забавными? Уж точно не я.

Чтобы не сорваться и не броситься кому-нибудь на колени, я сняла крышку с кастрюли и достала две тарелки. Слэйду налила побольше жидкости и говядины, а Хантеру — привычную смесь мяса и «кроличьей еды».

Пока я накладывала, руки Хантера напрягались, будто он хотел отобрать у меня половник, но мой взгляд остановил его. Я гордилась тем, что не пролила ни капли, ставя миски перед ними, и довольно улыбнулась.

Альфы наблюдали за мной пристально. Не то чтобы их никогда не обслуживали — Флоренс делала это постоянно. Но я еще никогда не вела себя так, как подобает омеге. Не знала, что они подумают о моем жесте, но не жалела.

— Вот, — сказала я, указывая на дымящиеся тарелки. — Вам понравится. Ешьте.

В комнате вдруг стало жарче, и я не была уверена, что дело в паре от еды. Пока ждала их реакции, мне стало казаться, что в этом жесте есть какой-то скрытый смысл. Их взгляды — глубокие, сосредоточенные, звериные — говорили о большем.

Хантер уловил мое замешательство и пояснил:

— Когда наш истинный по запаху кормит нас… это знак ухаживания. Наши звери сходят с ума.

Слэйд фыркнул, но не стал спорить. Дракон, наверное, воспринимал такие вещи иначе.

— Не думала, что это так важно, — пожала я плечами, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри все дрожало. — Но я с радостью накормлю вас, когда захотите.

Мои легкие слова только усилили напряжение. Хантер зарычал, обхватил меня за талию и усадил к себе на колени.

— Я не смогу есть, пока ты не будешь довольна, маленькая омега, — его голос был низким, пропитанным зверем.

От его хриплых интонаций и пронизывающего взгляда Слэйда я буквально загоралась, тело требовало того, о чем я раньше и не догадывалась.

Хантер зачерпнул ложкой мясо с бульоном и поднес к моим губам. Я послушно открыла рот, не в силах сопротивляться. Он довольно зарычал:

— Умница, — и сам взял следующую ложку.

Я не могла отвести взгляд, когда он обхватил губами металл. Ох, блядь. В следующей жизни я хочу быть этой ложкой.

Он снова накормил меня, и я не сопротивлялась. Вскоре тарелка опустела, и мы оба были сыты до отказа. Уставшая и довольная, я прижалась к его крепкому телу, стараясь не шевелиться.

Он был возбужден с того самого момента, как я оказалась у него на коленях, но мы оба делали вид, что не замечаем. И мне это нисколько не мешало. Наоборот — я жаждала, чтобы он снова оставил на моей коже свои следы.

Только теперь я хотела, чтобы они остались надолго.

К сожалению, единственный след, который мог остаться навсегда, — это укус притязания, а он означал бы конец всему: счастью, покою, ведь энергия постепенно разрушала бы его.

Твоя мать прожила годы со своей стаей.

Я упорно гнала от себя эту мысль — ведь это все равно что пластырь на смертельную рану. Мне не следовало хотеть этого вовсе, даже на несколько лет.

Но, прижавшись к Хантеру Ривзу, я все с большим трудом вспоминала, почему не могу привязаться к своей стае.

Может… нескольких лет будет достаточно.

В конце концов, с правильными альфами и год может показаться целой жизнью

ГЛАВА 16

ФИНЛИ

Быстрее. Резче. Быстрее. Резче.

Мои коньки резали лед, вгрызаясь в него, уничтожая некогда гладкую поверхность, но в этот раз мне было все равно. Я хотел, чтобы лед отражал хаос, бушующий внутри меня, а для этого его нужно было разрушить.

Быстрее. Резче.

Я хрипло вдыхал и выдыхал. Я бы забеспокоился о своей выносливости и физической форме, если бы не третий или четвертый час спринтов.

Почему так чертовски трудно убежать от собственных демонов?

Я не чувствовал ничего подобного с того дня, как моя мать сорвалась и позволила своему медведю растерзать нашу семью. После той недели, что сломала меня во всех смыслах, я потерял контроль и обратился, прожив медведем почти месяц, прежде чем Кензо меня выследил. Он рисковал собственной жизнью, чтобы уговорить меня вернуться к цивилизации. Вернуться в здравый ум.

Даже будучи альфа-волком, он не мог сравниться с моим диким медведем, и если бы не его ускоренное исцеление, он до сих пор носил бы шрамы моей ярости. Еще одно дерьмовое событие в моем прошлом, за которое я себя никогда не прощу, хотя брат никогда меня в этом не винил.

— Фин!

Словно я вызвал его своими мрачными мыслями, голос Кензо разнесся по арене. Я чуть было не проигнорировал его, но, в конце концов, он оставался единственным оборотнем в мире, ради которого я был готов пересилить свою ярость.

Когда я замедлился, боль в ногах и общая усталость усилились, и к тому времени, как я докатился до ворот, где стоял Кензо с серьезным лицом и скрещенными на груди руками, я едва держался на ногах.

Еда и вода помогли бы моему исцелению, но поскольку я ничего с собой не взял, когда вылетел из дома, восстановление мышц будет медленным и мучительным.

— Братишка, — выдохнул Кензо, качая головой и осматривая меня. — Ты вот-вот рухнешь. Убирайся со льда, черт возьми.

Он расцепил руки и протянул мне свою, и у меня не было другого выбора, кроме как ухватиться за нее, если я хотел устоять на ногах. Он крякнул, принимая на себя основную часть моего веса, а я фыркнул.

— Не стоило тебе пропускать день рук, бро. И день ног тоже.

Его хватка усилилась, и я едва сдержал стон боли.

— Ты идиот, — сказал он, качая головой и таща меня на маты. — Сколько ты уже здесь? Черт, надо было раньше тебя искать.

— Пару часов, — пробормотал я. — Приехал где-то в девять.

Рычание, зародившееся в его груди, удивило меня; обычно он не был таким рычащим оборотнем.

— В девять утра? Ты, блядь, издеваешься? Сейчас шесть вечера, идиот. Ты катался девять часов.

Девять часов. Что ж, это новый рекорд.

— Похоже, я потерял счет времени.

Кензо продолжал материть меня себе под нос, пока тащил мою задницу в раздевалку. Я бы взбесился, покажи я такую слабость другому альфе, но это был Кензо. Он много раз видел меня на самом дне и был одним из двух альф, перед которыми я позволял себе расклеиться.

Второй умирал в кровати у нас дома.

Хантер и Слэйд тоже были моими братьями, но они не располагали к тому, чтобы выставлять перед ними свои слабости, в то время как Келлан никогда не осуждал.

Я не мог жить без Келлана и Кензо, и если Келлан умрет от ведьминской магии, мне придется бороться с желанием последовать за ним. Единственной причиной остаться был бы Кензо, который, в свою очередь, отправился бы следом за мной.

Мы были долбанутым трио, слишком зависимым друг от друга, но такова была жизнь.

— Приведи себя в порядок. Я найду еды и электролитов, — сказал Кензо, все еще злой, и оставил меня перед душевыми.

Через несколько минут я разделся и встал под воду, настолько горячую, что можно было сварить яйца. Не то чтобы это хоть как-то растопило лед, сковавший мое сердце.

С того момента, как в моего брата ударила магия, я находился в свободном падении боли и отчаяния, и катание на коньках почти не помогало унять бушующую внутри бурю.

Прислонившись к стене, я, должно быть, задремал на несколько минут и очнулся, только когда вернулся Кензо. Он протягивал мне протеиновые батончики и изотоник.

— Ешь и пей.

Заставив себя выпрямиться, я осушил синий напиток тремя большими глотками. Тело требовало еще жидкости, и я стал пить прямо из душа, не заботясь о том, что это отвратительно. Протеиновые батончики исчезли так же быстро, и я с облегчением почувствовал, как возвращаются силы. Еще минут через двадцать я буду готов к новым спринтам.

По крайней мере, так бы и было, если бы Кензо не вытащил меня из душа, не следил за мной, как ястреб, пока я одевался, а затем не потащил к своему редко используемому Mitsubishi Lancer Evo VI Tommi Makinen. Кензо был ценителем японских автомобилей, но в основном ездил со мной, так что его коллекция прекрасно хранилась в гараже.

Должно быть, он сильно за меня волновался, раз уж вывел сегодня вечером свою красную малышку. Она предназначалась для совершенно особенных, редких раллийных дней на нашем треке.

— Давай, затаскивай свою огромную задницу в машину, — сказал он и даже замахнулся ногой, будто собирался помочь мне пинком. Evo не был модифицирован под оборотня моего размера, но, закинув снаряжение на заднее сиденье, я кое-как втиснулся на пассажирское место.

Когда Кензо сел за руль, он заблокировал все двери, и я одарил его насмешливым взглядом.

— Я не собираюсь выпрыгивать из движущейся машины. Черт возьми, у меня был срыв, но я не готов со всем покончить. — Не то чтобы прыжок из этой машины причинил бы мне что-то серьезнее пары царапин.

— Я знаю, братан. И я здесь, чтобы убедиться, что ты снова не дойдешь до этой черты.

Мы уже дважды через это проходили, и оба раза он нянчился со мной, пока я не приходил в норму, и за это я буду ему вечно благодарен.

Когда Кензо завел машину, я принялся копаться в телефоне и снова обнаружил, что открываю групповой чат. Мне пришлось просить Слэйда добавить меня обратно, потому что зануды Келлана, который обычно это делал, здесь не было. Как же я это ненавидел. Ненавидел сильнее, чем мог выразить, хотя миллион раз говорил ему перестать меня добавлять. Но таков уж был мой брат — он кайфовал, игнорируя мои ворчливые просьбы.

Теперь мне нужно было придумать, как вытащить его обратно в мир живых, потому что он был нужен нашей стае. Он был нужен мне. Он был нужен даже омеге, и я больше не мог видеть ее унылое лицо ни дня.

— Как Эмми? — спросил Кензо, словно услышав мои мысли.

Я ответил низким рычанием, идущим из глубины груди.

— Наша местная Снежная Королева — та, кто виновата в том, что Келлан в коме. — В моих словах не было злости, а раздражение было скорее по привычке, чем от настоящего гнева. — Кому, черт возьми, есть дело до того, как она?

Кензо покачал головой, входя в поворот так резко, что мне пришлось упереться в его дверь.

— Забавно, что ты называешь ее Снежной Королевой в качестве оскорбления, хотя сам любишь лед так, будто он — часть твоей души. Может, это прозвище имеет иное значение, чем ты думаешь, где-то глубоко-глубоко в твоем подсознании?

Я покачал головой, почти уверенный, что мой брат окончательно спятил.

— Я зову ее так, потому что у нее ледяное сердце, бесчувственное и замерзшее. Никакой другой причины. Не нужно анализировать мое подсознание, чудак.

Кензо пожал плечами.

— Слушай, давай просто сойдемся на том, что у нас разные мнения. Во всем, что касается Эмми. Но если серьезно, насчет состояния Келлана — ты должен прекратить винить жертву в действиях других. Эмми любит Келлана. Готов поспорить на все свои сбережения, что она не раздумывая поменялась бы с ним местами.

На самом деле, я был с ним согласен.

— Ей и следовало бы поменяться с ним местами, — пробормотал я, хотя сама эта мысль жгла мне грудь. Мои чувства к ней не были ни рациональными, ни справедливыми, но, эй, жизнь — чертовски несправедливая штука. Эммелин Андерс пора было бы начать корректировать свои ожидания относительно того, как с ней будут обращаться. Как омега, она была слабостью и обузой для стаи и должна была вести себя соответственно.

Молчание Кензо было тяжелым от разочарования, которое просачивалось в колодец гнева и боли, бурливший внутри меня. Тот факт, что даже катание на коньках не принесло облегчения, был верным признаком того, что я скатился до опасной черты.

Мне нужно было увидеть Келлана. Мне нужно было его успокаивающее присутствие хотя бы на несколько минут, и тогда, я надеялся, смогу уснуть. Прошли уже дни. Дни, когда я не мог убежать от собственных мыслей, которые довели бы до грани безумия и самого здравомыслящего оборотня.

Когда мы въехали на территорию комплекса, было тихо — многие из наших семей уже навещали Келлана. Его братья сидели с ним вчера. В отличие от большинства из нас, у Келлана были приличные родители, но им еще ничего не сказали.

Я надеялся, что им сообщат до того, как станет слишком поздно для прощаний.

Когда Кензо остановился перед моим домом, он повернулся ко мне.

— Я вернусь через час с тэппанъяки для тебя, — сказал он. — Ты сегодня нормально поешь, даже если мне придется изображать паровозик и запихивать эти чертовы палочки тебе в рот.

Призрак улыбки тронул мои губы.

— Будто я когда-нибудь отказывался от твоей стряпни, Кенз. Но давай я лучше встречусь с тобой у тебя через час. Так будет проще.

Мне и самому проще не сидеть дома.

Он кивнул.

— Да, это тоже вариант, но если не появишься, я тебя туда притащу. Понял?

Я кивнул, слишком хорошо его понимая. Мой брат обычно был невозмутим, словно прохладный бальзам для моей ярости, но уж если он срывался… то никогда не делал ничего вполсилы.

Он дождался, пока я войду в дом, и только потом уехал. Я бросил свою амуницию у входной двери и бесшумно поднялся по лестнице. Я слышал, что Хантер и Слэйд у себя в кабинетах, но сначала хотел проверить Кела.

Запахи шоколада и меда окутали меня, когда я приблизился к его комнате. Я не удивился, увидев, что дверь приоткрыта. Тусклый лунный свет лился из окон, освещая пару на кровати. Келлан не пошевелился: он все так же лежал на спине с закрытыми глазами, а его грудь медленно и ровно вздымалась. Эммелин свернулась калачиком рядом с ним. Ее левая рука сжимала его рубашку в районе сердца, а правая вцепилась в потрепанный телефон, хотя сама она, казалось, крепко спала.

Лунный свет выделял длинные пряди ее волос, которые, рассыпавшись по лицу, казались светлее и придавали ей ангельский вид. Чувствуя себя неловко рядом со спящей омегой, я подкрался к кровати.

Ее телефон все еще светился, будто она уснула, пользуясь им. Я увидел тот же групповой чат, что читал и сам. Под ее большим пальцем было сообщение от Келлана — словно она коснулась его, проваливаясь в сон. У меня сжалась грудь, а вся ярость и боль утихли перед лицом нашей общей скорби. Она страдала вместе с нами, и ради этого я приложу больше усилий, чтобы принять ее присутствие здесь.

Здесь, где Келлан хотел бы ее видеть.

Я перешел на другую сторону кровати, сел в кресло и протянул руку, чтобы коснуться груди Келлана, положив свою ладонь рядом с ее.

Было так отрадно чувствовать его сильное сердцебиение.

Вглядываясь в ее расслабленные черты и веснушки, видневшиеся в лунном свете, я заметил серебристые дорожки на ее щеках. Она плакала даже во сне, и, черт возьми, этого было достаточно, чтобы окончательно выбить меня из колеи.

ГЛАВА 17

ЭММИ

Следующие несколько дней слились в сплошное марево из сна, тревоги и хождения взад-вперед по комнате Келлана. Все члены стаи порой сидели с ним, но постоянно оставалась только я. Боялась отойти от него.

Почти в буквальном смысле. Я спала рядом с ним, следя за его дыханием в перерывах между моими беспокойными приступами дремоты.

Через неделю после нашего возвращения я проснулась, окруженная самым восхитительным теплом. Это напомнило мне, как я просыпалась от руки Слэйда на моем животе, и хотя месячные уже закончились и мне не требовалось драконье обезболивающее, было приятно ощущать комфорт альфы.

С трудом разлепив глаза, я ощутила запахи всех четырех альф. Я понятия не имела, кто лежит у меня за спиной, прижимая меня к Келлану, — пока не опустила взгляд и не увидела, как ранний утренний свет освещает знакомую татуированную руку, лежащую у основания моей шеи. Другая рука Хантера обвивала мой живот, притягивая меня к его большому телу.

Должно быть, он залез ко мне ночью, а я была так измотана, что даже не заметила. — И где ты была? — мысленно обратилась я к своей волчице, которая лениво зевнула.

Она давно дала понять, что наше место — в стае, и если я решу игнорировать замысел богини, то мне придется самой разбираться с последствиями. Без какой-либо помощи с ее стороны.

Проспав всю жизнь в одиночестве, я бы никогда не подумала, что мне может понравиться ощущение, когда тебя зажимают между гигантскими оборотнями, и тем не менее… вот оно. Мне это определенно нравилось.

Нравилось настолько, что стало трудно даже представить себе, как снова спать одной.

Не желая будить Хантера, чье дыхание было глубоким и ровным, я двигала только глазами, проверяя Келлана и с облегчением слыша его ровный пульс и сердцебиение.

Подняв взгляд выше, я увидела крупного мужчину, развалившегося в кресле у кровати.

Слэйд.

Дракон не спал. Его глаза были темнее обычного, и он наблюдал за нами троими, спящими, словно нес дозор. Когда наши взгляды встретились, в его глазах промелькнула искра, но он не пошевелился и не произнес ни слова, просто позволив этому напряженному моменту затянуться.

Напряжение нарушил хриплый храп, и я приподняла голову ровно настолько, чтобы увидеть второе кресло в изножье кровати. Там спал Финли, выглядя так, будто ему было жутко неудобно в кресле, не рассчитанном на его рост и вес.

Еще несколько месяцев назад оказаться во сне в одной комнате с четырьмя альфами было бы моим худшим кошмаром, но сейчас я не чувствовала ни беспокойства, ни тревоги из-за их присутствия. Скорее, это успокаивало, что стало еще одним совершенно неожиданным итогом обретения моей стаи.

Мой мочевой пузырь начал протестовать примерно в тот момент, когда Хантер провел рукой по моему животу, и тут же меня захлестнула волна других эмоций. В основном это были нужда, желание, жажда и возбуждение.

Пока его левая рука скользила по моей обнаженной коже под рубашкой, оставляя за собой искрящийся след, правая поднялась выше и идеально легла на мое горло, словно была создана, чтобы владеть мной.

— Как спалось, маленькая омега? — пробормотал он. От хрипотцы в его голосе по коже разлился жар, а низ живота свело от желания.

Этого нельзя было допускать рядом с Келланом. Да еще и с двумя другими альфами в комнате.

— Н-нормально, — пролепетала я, пытаясь побороть отчаянное желание подчиниться его доминированию.

Точь-в-точь. Как. Мама.

Мысль о ней оказалась ведром ледяной воды, вылитым на разгоряченную кожу, и я резко села в его объятиях. Властный альфа позади меня издал тихий смешок, и хотя он мог бы с легкостью остановить меня, когда я перебиралась через него, он этого не сделал.

Я вылетела из комнаты Келлана, словно у меня подгорал зад, но не успела я добежать до своей, как в коридоре появился Хантер и окликнул меня по имени. Медленно обернувшись, я увидела его темные, взъерошенные волосы и широкую обнаженную грудь. Татуировки на его руках напряглись, когда он прислонился к дверному косяку.

— Помни, что я сказал, маленькая омега, — протянул он, впившись в меня темным взглядом, который недвусмысленно намекал, что он с большим удовольствием погнался бы за мной, если бы я побежала. — Не трогать себя в душе. Твоя прелестная киска принадлежит мне. Я буду тем, кто доставит тебе удовольствие.

Рядом с ним появился Слэйд, и мои щеки так вспыхнули, что, я была уверена, они горели красным сигнальным огнем даже в тускло освещенном коридоре.

— Раз Келлана здесь нет, чтобы на это указать, — добавил дракон-оборотень, — позволь мне первому напомнить, что Снежок принадлежит нам всем. Даже ее… — его взгляд потяжелел, медленно скользя от моей макушки до кончиков пальцев ног, — …прелестная киска.

Я умерла. И теперь была лужицей смерти на полу.

Грязные словечки Хантера сводили меня с ума чуть ли не с первого дня нашего знакомства, но… Слэйд.

Я судорожно хватала ртом воздух, словно астматик, и, издав писк, больше похожий на мышиный, чем на волчий, метнулась в свою комнату и захлопнула дверь. Снаружи послышались низкие, глубокие раскаты смеха, и у меня возникло искушение высунуть голову и посмотреть, не смеялся ли и Слэйд тоже.

Я стала немного одержима желанием услышать смех каждого из них. Келлан был единственным, кто свободно и искренне смеялся — я едва ли видела, чтобы Финли хотя бы улыбнулся, и, без сомнения, умерла бы от шока, если бы он когда-нибудь рассмеялся при мне.

Впрочем, если бы это случилось, наступил бы апокалипсис, так что, по крайней мере, я бы умирала не в одиночестве.

Прижавшись спиной к закрытой двери, я пыталась прийти в себя, но мое тело было слишком взбудоражено. Будь они прокляты. Прокляты эти чертовы альфы с их навязчивым доминированием, сопротивляться которому у меня уже не было сил. Это была задача, с которой я продолжала с треском проваливаться, и сомневаюсь, что в последнее время мне бы начислили хоть какие-то очки за старания. Они продолжали вторгаться в мою жизнь и мысли, а я продолжала им это позволять.

Как любой здравомыслящий, полный жизни оборотень мог бороться с безумным влечением, которое я к ним испытывала? Кто бы смог сопротивляться этому долго? А поскольку Келлан был ранен и, возможно, умирал, я не могла ни уйти, ни сбежать.

Заперев дверь, что, впрочем, совершенно не помешало бы альфе войти, я поспешила в ванную, чтобы привести себя в порядок. В душе мои пальцы скользили по чувствительной коже, пока я мылась, и в ответ я ощутила глубокую пульсацию внизу живота. У меня возникло искушение проверить, действительно ли Хантер способен узнать, прикасалась ли я к себе, но даже когда я провела кончиком пальца по клитору, то не почувствовала удовлетворения от собственных прикосновений. Даже мое тело отвергало все, кроме альфы. Предатель.

Учитывая все происходящее, мне нужно было сегодня утром дать волю своей волчьей сущности, иначе я окончательно сойду с ума. Я решила позвонить Коре и узнать, не свободна ли она, чтобы обратиться вместе со мной. Конечно, нам понадобятся и альфы. Никто из них не отпустил бы нас одних.

Когда я оделась в свободные черные спортивные штаны и худи, я отперла дверь и пошла по коридору в поисках своего телефона. Я с облегчением обнаружила, что в спальне, кроме Келлана, никого не было, хотя нам и не полагалось оставлять его одного. Скорее всего, парни просто вышли на минутку, чтобы одеться, так что я быстро принялась искать свой телефон и нашла его на столе рядом с несколькими разрозненными листками бумаги.

Нигде в комнате не было беспорядка, кроме как на его столе, где Келлан, очевидно, что-то черкал, пока болтал по телефону или читал книгу. Мне нравилось видеть эти маленькие личные штрихи и его ужасные наброски волков и человечков-оборотней. Это напомнило мне о той радости, которую я испытывала, когда Келлан был в сознании и здоров. Я так по нему скучала.

Заставив себя не зацикливаться и не плакать снова, я набрала Кору. После двух гудков она ответила.

— О богиня моя, Эмми! Я так за тебя волновалась.

Я мысленно представила свою подругу — как всегда, неземную и элегантную.

— Прости, что так долго не выходила на связь, — выдавила я, и боль все еще пронизывала мой голос. — Последние несколько дней были тяжелыми.

Кора тихо всхлипнула, ее голос был таким же надломленным, как и мой.

— Мы с Уорриком пытались зайти вчера, но Альфа Хантер сказал, что ты спишь. Я просто хотела лично убедиться, что с тобой все в порядке. Не могу поверить в то, что происходит с Альфой Келланом.

Келлан, может, и не был главным альфой в нашей пятерке, но он был достаточно властным, чтобы заслужить уважение, сопутствующее этому титулу. Особенно после того, как повел себя как настоящий герой и спас мне жизнь.

— Это меня убивает, — прошептала я, качая головой от того, как странно было иметь подругу, с которой можно разделить свою ношу. — Он принял на себя заклинание, предназначенное для меня, и теперь, возможно, никогда не очнется. Как это могло случиться? Я не могу его потерять.

— С ним все будет хорошо, — сказала Кора, ее голос уже дрожал меньше. — Поверь мне. Он сильный, и весь совет, и все наши магические связи работают над этим. Уоррик не останавливался ни на минуту с тех пор, как вернулся. Они пытаются придумать, как добраться до той стаи, не развязав войну между городами. Они за это заплатят.

Я была слишком сосредоточена на Келлане, чтобы даже спросить, что происходит с советом и старой стаей моей мамы. Хантер сказал бы мне, если бы они были мертвы или под стражей, а это означало, что они все еще на свободе, продолжают творить свои злодейства — ищут следующую омегу, чтобы подпитать свою альфа-энергию. Совет Альф, очевидно, тоже еще не взялся за них, играя в свои политические игры.

Я ненавидела эти чертовы игры.

— У тебя есть время на пробежку сегодня утром? — спросила я, потирая грудину, чтобы унять нарастающее давление в груди. — Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно сбежать от этих неумолимых эмоций хотя бы на несколько часов.

— Да! — она ответила так быстро, что я заподозрила: она надеялась, что я позову ее встретиться. — Мы с Уором можем быть у тебя через двадцать минут.

— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как сквозь меня пробивается искорка облегчения. — Скоро увидимся.

— До скорого, подружка.

Когда Кора повесила трубку, меня удивил внезапный прилив тепла, прогнавший лед из моего сердца. У меня никогда не было лучшей подруги. Черт, у меня вообще никогда не было подруг, пока я не встретила ее, и я так неловко назвала нас лучшими подругами. Несмотря на мою неуклюжесть, между нами были только комфорт и легкость, и я была бесконечно благодарна за то, что в моей жизни есть Кора.

Сунув телефон в карман, я наклонилась и поцеловала Келлана в щеку.

— Я скоро вернусь, Золотой мальчик. Никуда не уходи, но можешь и проснуться.

Вдыхая его аромат корицы и карамели, я ждала с нетерпением того дня, когда он больше не будет испорчен этой ноткой серы. Оставлять его было тяжело — я искренне боялась, что ему станет хуже, пока меня не будет рядом, — но если я не пробегусь, от меня не будет никакого толку, когда я ему понадоблюсь.

Внизу я пошла на голоса в кухню, надеясь найти Хантера. Он был там, вместе со Слэйдом, Финли, Флоренс и Джеральдом.

Флоренс подбежала ко мне с уже готовым сэндвичем на тарелке.

— Поешь, милая, — сказала она, протягивая его мне. — Ты бледная.

С улыбкой я поблагодарила ее и откусила кусочек; мой желудок больше не протестовал против обычной еды. Альфы об этом позаботились.

Хантер поставил прямо передо мной чашку кофе, идеально приготовленного по моим предпочтениям — сладкого и со сливками.

— Держи, маленькая омега. Похоже, тебе это нужно.

— Спасибо вам, о сладкие кофейные боги, — простонала я, хватая чашку и делая глоток. Кофе был идеальной температуры, словно Хантер знал, как часто я обжигаюсь первым нетерпеливым глотком.

— Достаточно будет и «Хантер», — протянул он, отхлебывая из своей чашки с несладкой смолой.

Я замерла, качая головой.

— Это у тебя теперь такая фишка? Шутки шутишь?

Он пожал одним своим широким плечом.

— Если того требует ситуация.

Полагаю, в отсутствие Келлана кто-то должен был взять на себя роль юмориста. Почему бы и не Хантер — по сравнению с двумя другими он был практически весельчаком.

— Я сегодня утром иду на пробежку с Корой и Уорриком, — мое прямолинейное заявление заставило всех трех альф замереть, хотя Флоренс и Джеральд продолжали готовить и убирать вокруг них. — Мне нужно выбраться, пока я не сошла с ума и не начала царапать мебель.

— Царапай сколько хочешь, — сказал Слэйд, приподняв бровь. — Только не мочись на нее.

Теперь и он отпускал шуточки. Что это, блядь, такое? Сумеречная зона.

Хантер покачал головой. — Мы все пойдем с тобой. Братья Кела только что написали, что снова придут посидеть с ним.

Я едва это отметила — слишком была занята поиском остроумного ответа Слэйду. Ничего не подходило, чтобы сравниться с его сарказмом. Черт. Наверняка идеальная реплика придет мне в голову дня через два-три. Пусть подождет.

Подождите… Хантер сказал — вся стая?

Хотя я и старалась не смотреть в ту сторону, все же бросила взгляд на Финли и удивилась: он выглядел совершенно спокойным, ел уже второй сэндвич и запивал своим зеленым «ядом».

Неужели я действительно собиралась бежать вместе с тремя из четырех членов своей стаи?

Срань господня.

Настоящая пробежка стаи.

Если бы только Келлан мог быть с нами.

ГЛАВА 18

ЭММИ

Кора и Уоррик подъехали на своем ослепительно блестящем Range Rover, и пока машина останавливалась у дома, я успела задуматься, кто вообще моет все эти альфовские автомобили. Не могла представить их самих с ведром и губкой, а машины у них всегда сияют. Может, это магия. Намного приятнее той, с которой имел дело Келлан.

Хантер подошел к водительской двери еще до того, как я спустилась по ступенькам, и я услышала, как он говорит Уоррику, что они отвезут меня в лес и встретятся там. Кора, проигнорировав его, выскочила из машины и бросилась ко мне.

Мы столкнулись в объятиях, переплетенные руками и слезами; уже невозможно было понять, кто плачет сильнее. Не то чтобы я держалась при парнях — мой срыв в душе с Хантером это доказал, — просто с подругой можно было реветь свободно. Ее объятия и покачивания давали совсем другое, женское утешение.

В конце концов Хантер недовольно выдохнул:

— Пора вернуть мою омегу, Кора.

Она фыркнула, уткнувшись мне в шею, и, к моему удивлению, не отпустила сразу. Обычно она не перечила властным оборотням этого города, но ради меня сделала исключение. Молодец, подруга.

— Она не только твоя. Я знаю, ты имеешь на нее самые большие права, но нельзя же так просто отмахнуться от прав лучшей подруги.

Такой почтительной я ее еще не слышала, и, к моему облегчению, Хантер воспринял это спокойно. Не то чтобы я позволила ему проявить неуважение к ней.

— Возможно, ты права, — сказал он, — но все же придется вернуть ее, пока мой волк не решит вмешаться.

Я покачала головой и закатила глаза:

— Ты спал со мной в одной кровати прошлой ночью. Времени с омегой у тебя было предостаточно.

Кора несколько раз открыла и закрыла рот, глядя то на него, то на меня, но ничего не сказала, потому что Хантер наклонился, и его лицо оказалось совсем близко. Несмотря на все, что между нами произошло, мы так и не поцеловались, и теперь мое сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышали все. Запах мой стал сильнее.

— Но я ведь не спал в тебе, — пророкотал он, и у меня все поплыло перед глазами, когда кровь прилила к влагалищу. — А значит, мне не хватило, и никогда не хватит, времени с моей омегой.

Кора тихо ахнула, но я не смогла отвести взгляд от Хантера. Этот самоуверенный альфа полностью завладел моим вниманием.

Я облизнула губы, и его взгляд опустился. Он собирался поцеловать меня? Первый настоящий поцелуй — прямо на глазах у всех?

Прежде чем я успела потерять сознание от волнения, он усмехнулся и выпрямился:

— Пошли, маленькая омега, пора на пробежку стаи.

Я даже пискнуть не успела, как он схватил меня за талию, перекинул через плечо и понес обратно в дом. Шел быстро, и, кажется, я успела сделать всего пару вдохов, прежде чем он аккуратно усадил меня на пассажирское сиденье своего темно-зеленого Bentley Flying Spur. Внутри — кремовая кожа, мягкие сиденья, и мой рассеянный мозг мог думать только о том, как же тут красиво. Действительно красиво.

Задние двери открылись, и Слэйд с Финли втиснулись на заднее сиденье. Слэйд оказался прямо за мной, и я нащупала кнопку, чтобы подвинуть кресло вперед насколько возможно.

— Могу пересесть, если хотите, — сказала я, почти упираясь коленями в панель. — Я ведь самая маленькая.

Пространство наполнилось множеством рычащих и рокочущих звуков, которые, казалось, исходили от Хантера и Слэйда.

— Оставайся на месте, Снежок, — коротко бросил Слэйд. — Десять минут в тесном пространстве я выдержу.

К счастью, клаустрофобия не была частью его неприятия прикосновений, а Финли, прижатый к дальней двери, даже близко его не касался.

Хантер завел машину; мощный двигатель с рокотом ожил, наполняя гараж восхитительным ревом всех этих цилиндров. Двенадцати, если я правильно разбиралась в моторах. W12 — прекрасный, просто прекрасный образец машиностроения.

— Мне нравится выражение твоего лица, — небрежно заметил Хантер, выезжая с парковочного места и направляясь к выходу. — Эта смесь благоговения и желания. И, честно говоря, как бы ни бесило, что тебя, заводит именно гребаная машина, одно это выражение того стоит.

Я фыркнула.

— Ты же не можешь ревновать меня к своим машинам.

Слэйд наклонился вперед ровно настолько, чтобы до меня донесся его восхитительный запах поджаренного зефира.

— Ты удивишься, к чему Хантер способен ревновать. Не смотри слишком пристально на тостер, а то он его в окно выбросит.

Хантер метнул в него мрачный взгляд, который странным образом сменился ухмылкой.

— А если подумать, этот чертов тостер в последнее время стал слишком распускать руки по отношению к нашей омеге.

Очередная. Шутка.

— Конец света, — пробормотала я, качая головой.

Хантер откинул голову назад и рассмеялся. Глубокий, хрипловатый раскат его смеха послал искры жара по моему позвоночнику и разошелся по всему телу.

— Странно смеяться, когда Кела нет с нами, — сказал он, посерьезнев и сворачивая на главную улицу. Мы покидали семейное поместье и направлялись к лесу, где большинство жителей города бегали в своих звериных обличьях.

— Он бы взбесился, если бы узнал, что мы тут все хандрим из-за него, — добавил Финли в наступившей тяжелой тишине. — Когда они придумают, как вывести его из-под этого заклятия, он спросит, как мы все воздействовали, и лучше бы нам его не разочаровывать. Кто знает, какой будет его месть.

— Были какие-нибудь новости от Джулс? — спросила я, чувствуя, как просачивается глупая искорка надежды, хотя знала, что не стоит. — Она сказала, что у нас не так много времени, значит, она должна над этим работать, верно?

Хантер кивнул, оторвав взгляд от дороги и посмотрев на меня.

— Да, она сообщила мне новости сегодня утром. Ее ковену удалось найти возможное контрзаклятие, и она ясно дала понять, что это будет его единственный шанс…

Ему не нужно было заканчивать. Я отказывалась даже думать о том, что заклятие может не сработать. Я была полностью погружена в мысль о выздоровлении Келлана.

Несколько минут мы ехали в тишине, которую нарушил именно Финли, что для оборотня было необычно.

— Почему ты не спросила о наших отношениях с ведьмой?

Как бы мне ни хотелось его проигнорировать — этот ублюдок всегда точно знал, куда ткнуть, чтобы попасть по больному, — я не смогла промолчать. Повернувшись, чтобы встретить его взгляд из-под капюшона, я на мгновение отвлеклась на то, насколько темнее казались бронзово-золотые радужки на фоне белой толстовки.

— Что ты имеешь в виду?

Финли пожал плечами, его тон оставался ровным и разговорчивым.

— Хантер готов разнести кухонную технику за то, что она к тебе приближается, а тебе даже дела нет до незнакомой магической женщины, которая явно чувствует себя с нами комфортно и фамильярно. Ты ни разу не спросила, Снежная Королева.

Пусть его тон и был легким, это прозвище вновь подчеркнуло, что это был очередной укол. Неважно, как сильно я изменилась с нашей первой встречи; он всегда будет находить в моих действиях подтверждение своей злости ко мне.

Казалось, все альфы ждали моего ответа; внезапно возникшее напряжение сковало салон автомобиля. Слишком уставшая и убитая горем, чтобы сегодня играть в игры, я решила сказать правду:

— Конечно, я думала о ваших отношениях с ведьмой. Она не раз намекала на очень близкую связь в прошлом, и, насколько я знаю, это могло быть совсем недавно, хоть в прошлом месяце. Я уверена, что никто из других альф — за исключением тебя — не был ни с кем другим с тех пор, как я появилась в ваших жизнях. И только это для меня сейчас имеет значение. Я тоже не девственница… — Это заявление вызвало целую бурю рычания, и я с удивлением услышала рокот и от Финли. — Но они были до вас, и все они — люди. Они для меня абсолютно ничего не значили. Важно то, что происходит сейчас, и как мы относимся друг к другу.

Я посмотрела ему прямо в глаза, чувствуя на себе и обжигающие взгляды двух других.

— Имена, — отчеканил Хантер. — Как их зовут?

Только не смеяться. Только не смеяться.

— Вы не можете убивать людей за то, что они ко мне прикасались, — сказала я ему, все еще не отводя взгляда от Финли. — Оно того не стоит.

— Мы можем убить кого захотим, — прорычал Слэйд, и, черт возьми, таким рокочущим его голос не был уже давно. — Я их найду.

Дело было дрянь, но я зашла слишком далеко, чтобы теперь отступать.

— Как насчет того, чтобы вы двое сосредоточились на построении отношений со мной и забыли о прошлом? С ним покончено. Нам не вернуться назад. Будущее — вот что самое важное.

Лоб у меня начал потеть, пока я продолжала играть в гляделки с Финли. Если он скоро не сдастся, я, наверное, взорвусь. К сожалению, он, казалось, был вполне доволен тем, что просто заглядывает мне в душу.

Хантер и Слэйд еще несколько секунд ворчали, и когда я боковым зрением заметила, как Слэйд достает телефон, я очень понадеялась, что бедных людей, которые случайно попали в мою жизнь, будет трудно отследить.

— Я не имею права волноваться о вашем прошлом, — наконец сказала я, надеясь подтолкнуть Финли к ответу. — Оно есть у всех, и, честно говоря, мое — это полный бардак. Что бы меня ранило и заставило бы потерять веру, так это если бы вы завели отношения сейчас. Пока я здесь, в вашей жизни.

Как в ту ночь, когда ты пришел домой, пахнущий отвратительно и цветочно. Или в тот раз, когда ты намекнул, что все еще свободен.

— Это было бы неуважительно, когда я изо всех сил стараюсь даже не прикасаться к другому мужчине-оборотню, — я искоса взглянула на Хантера, больше не в силах выдерживать взгляд Финли. — Или к тостеру.

Губы самодовольного альфы дрогнули, хотя остальное выражение его лица оставалось жестким и раздраженным. Все мое тело вздохнуло с облегчением, когда он протянул руку через консоль и обхватил мое бедро, коротко сжав его. Мои слова до него дошли, и он уже не был таким кровожадным.

Не в силах удержаться, я взглянула на Финли и увидела, что он низко опустил голову, крепко сжав руки перед собой. Кому-то нужно было обнять этого медведя, потому что я буквально никогда не встречала никого, кто нуждался бы в этом больше. А еще — в ударе по лицу.

— С тех пор как ты появилась, никого другого не было, — внезапно сказал он, до чертиков меня напугав. — Я намекнул, что кто-то был, чтобы сделать тебе больно, но мой медведь предан тебе, хотя мы оба знаем, что ты планируешь нас бросить. Кажется… эгоистичным… ожидать уважения, когда ты не собираешься отвечать взаимностью и покинешь нас.

Его слова не должны были приносить столько радости, сколько принесли, и я сделала вид, что это не из-за его признания в том, что он был верен нашей связи.

— Я обещаю, что не брошу вас всех просто так, — сказала я, и это было лучшее, что я могла предложить. — Если мне нужно будет уйти, ради своей или вашей безопасности, я вам об этом скажу. Я не исчезну, как вор в ночи. Я не проявлю к вам такого неуважения, потому что вы все заслуживаете большего. Я начала понимать, что мои первоначальные действия были необдуманными и жестокими, и я не буду… — у меня перехватило дыхание, и потребовалось несколько секунд, чтобы снова его поймать. — Я благодарна, что нашла вас. Вы заставляете меня желать другого будущего.

Хантер поднял свою руку и схватил мою, переплетая наши пальцы.

— К черту то будущее, которое ты считаешь своим, — прорычал он. — Судьба нами не управляет. Мы сами управляем собой и своим будущим.

Слэйд наклонился вперед, чтобы добавить:

— И ты никуда не уйдешь, Снежок.

Ох, богиня. Это что, сам дракон заявил на меня права? Или его просто раздражало, что одна из его вещей может решить уйти до того, как он будет готов с ней наиграться? Со Слэйдом Риверсоном никогда нельзя было знать наверняка.

Энергия Финли стала спокойнее, когда он откинулся на спинку сиденья и до конца поездки смотрел в окно. Хантер так и не отпустил мою руку, даже когда вел машину на безумной скорости, петляя по городу в сторону леса.

Когда он припарковался, я не успела даже дотронуться до ручки, как рядом оказался Слэйд, который распахнул дверь, впуская холодный воздух. С ветерком донесся запах снега, хотя он еще не выпал. Шел уже ноябрь, и я ожидала, что зимние стайные пробежки начнутся скорее раньше, чем позже.

Машина Уоррика заскользила на место рядом с Bentley, и из нее выскочила подруга со своей пассией.

— Кора, ты должна дождаться, пока я открою тебе дверь, — фыркнул Уоррик, но Кора лишь отмахнулась смехом.

— Прости, милый. Я просто так рада, что Эмми снова здесь, чтобы побегать с нами. Я не выходила на пробежку с нашего последнего раза. Моя волчица буквально делает сальто внутри меня.

Моя тоже активизировалась: кружилась, вертелась и царапала меня изнутри, чтобы вырваться на свободу. Слэйд скрестил голые руки на груди, казалось, его совершенно не трогал ледяной ветер, пронизывающий воздух.

— Ты планируешь обращаться? — спросила я, пытаясь представить себе логистику участия дракона в стайной пробежке. Особенно как он будет протискиваться через густо заросшие участки лесных троп. Может, он просто все сносил на своем пути, облегчая задачу для всех нас…

Зелень его глаз казалась здесь светлее, и я удивилась его легкой улыбке.

— В этой форме я не отстану.

Еще бы он отстал.

Кора и Уоррик разделись там же, где и стояли, причем Уоррик своей массивной фигурой прикрыл ее от других альф. Оборотней, может, и не смущает нагота, но альфы — собственники по отношению к своим парам, несмотря ни на какие обстоятельства. Когда я начала стягивать свитер через голову и прохладный воздух коснулся моей разгоряченной груди, меня окружила моя стая. Они повернулись ко мне спиной, чтобы дать уединиться, образовав вокруг меня круг. Хантер даже коснулся плечом Слэйда, загораживая меня от посторонних глаз. Никто из них не проронил ни слова, они двигались синхронно, словно у них была одна мысль на всех.

Мои руки дрожали не только от холода, пока я сбрасывала одежду. Морозный воздух кусался, пока я не обратилась в зверя.

На секунду я забеспокоилась, что из-за присутствия альф мне будет трудно так быстро обратиться, но моя волчица рвалась в бой. Она грациозно вышагнула из центра их круга, и они повернулись, сосредоточив на ней все свое внимание.

Моя волчица не могла сравниться размерами с альфами, но для самки я все равно была крупной. Слэйд протянул руку и провел ладонью по моей морде, обхватив массивной пятерней затылок.

Я моргнула, глядя на него снизу вверх, и пожалела, что не могу говорить и спросить, какого черта он творит. Альфа, который не переносил прикосновений, запускал пальцы в мою шерсть.

— Снежок, — пробормотал он, склонив голову в своей хищной манере. — Белая, как снег.

Финли прервал этот момент, презрительно фыркнув и отойдя в сторону, а Слэйд отпустил меня так, словно и не прикасался вовсе.

ГЛАВА 19

ЭММИ

Финли был гигантом во многих смыслах: гигантской занозой в заднице, гигантским лакомым лесорубом и гигантским, ужасающим медведем.

Он возвышался над моей волчьей формой, казалось, на целые мили. Его мех был густого, насыщенно-коричневого цвета с вкраплениями того же золотистого оттенка, что и в его человеческих волосах. Он ничем не походил на милого пушистого мишку. Он выглядел именно так, как я представляла себе безумного монстра-убийцу, жаждущего крови.

Неужели ему обязательно было быть двухметрового роста и походить на ночное чудище? Одного из двух было бы более чем достаточно, но эти альфы, как всегда, должны были быть лучшими во всем.

Кора извивалась своим маленьким тельцем, и шелковистые пряди ее шерсти грациозно разлетались, пока она носилась кругами, выпуская пар. Уоррик оставался рядом, обнажив клыки и внимательно следя за окружением.

Я всегда считала, что у Уоррика самый устрашающий и свирепый волчий облик, пока не появился зверь Хантера. Я видела черного волка Хантера издалека, но ничто не могло подготовить меня к тому, как он будет красться ко мне в тускло освещенном лесу. Мне пришлось отступить на много шагов, чтобы оценить его огромные размеры… и он был таким же пугающе ужасающим, как и Финли.

Нет. Ужасающим в большей степени.

Срань господня. Он был огромен со всех сторон, под его короткой черной шерстью виднелись мощные мускулы, и когда он впился в меня своими темными, как грех, глазами, мне захотелось бежать. Бежать так, как никогда прежде.

От этого альфы с говорящим именем всегда исходила аура охотника и жертвы, и никогда она не была так сильна, как сегодня, когда мы оба стояли в волчьем обличье. Это была природа в ее самой первобытной форме, и не было никаких сомнений, кому мы подчиняемся.

Затем подошел Слэйд, и снова, даже в своем человеческом обличье, он властвовал над зверями. Как эти альфы могли быть моей стаей? В это было почти невозможно поверить, и все же я чувствовала связь с ними глубоко в душе. Особенно в волчьей форме, когда я провела носом по ботинку Слэйда, вдыхая его восхитительный запах. Мой зверь всегда был осторожен с драконом, но теперь, проведя с ним время, уже не так сильно.

Когда Слэйд присел, он встретился взглядом с моей волчицей.

— Готова бежать, Снежок?

У меня вырвался тихий радостный визг, а хвост закрутился, как чертов ветряк, — круг за кругом. Волки вокруг меня завыли, а Финли открыл свою огромную пасть, демонстрируя длинные и смертоносные клыки, и взревел на весь мир.

Животные давно покинули наши окрестности, так что он никого не распугал, кроме пары других оборотней, которые ошарашенно обернулись и бросились бежать в противоположную от нашей группы сторону.

Уоррик и Кора сорвались с места первыми, игриво покусывая друг друга. Или, по крайней мере, одна из них — Уоррик в начале пробежки обычно был довольно серьезен. Он расслаблялся, когда первоначальные потребности его волка были удовлетворены.

Хантер толкнул меня, понуждая двигаться, и я прыгнула в лес, наслаждаясь тем, как растягиваются мои ноги и мышцы. Хантер оставался рядом, чуть впереди, за всем приглядывая. Финли следовал за нами, его фигура была на удивление тихой и проворной, несмотря на всю его громоздкость. Слэйд выглядел так, будто совершал неспешную прогулку, но каким-то образом умудрялся держаться с другой стороны от меня.

Альфы умело вели нас, оставаясь вокруг меня в защитном кольце.

Сначала это меня раздражало — моя звериная сущность боролась с теснотой их строя, — пока я не поняла, что именно так и ощущается бег с оберегающей тебя стаей. Ни у меня, ни у моей волчицы не было опыта жизни в стае, но в конце концов мы нашли свой ритм. Отбросив все человеческие мысли и тревоги, я неслась так быстро, как только могла, по проторенным тропам, повсюду ощущая запах природы и других оборотней.

Ароматы мокко, ванили, вишни и поджаренного зефира успокаивали, смешиваясь с моими — шоколадом и медом. Единственной нависшей тенью было отсутствие наших корицы и карамели.

При мысли о Келлане моя волчица закинула голову и скорбно завыла в морозный воздух. Ему бы понравилась эта пробежка со всей нашей стаей. Наша первая настоящая пробежка, а его здесь не было.

От этой мысли моя радость угасла, и я сбавила темп.

— Келлан хотел бы, чтобы ты наслаждалась моментом, — произнес Слэйд в тишине утра. — Оплакивать его до того, как он умер, никому не поможет. Продолжай жить за него, Снежок. Дай ему то, что ему нужно, пока он борется за жизнь.

Рычание вырвалось из моей груди, когда я развернулась, но тут же оказалась пригвожденной парой глубоких зеленых глаз.

— Я знаю, Эммелин, — рявкнул он в ответ. — Я понимаю это чувство беспомощности и отчаяния, что разрывает тебя на части. Но оно не спасет нашу пару, так что ты должна быть выше этого.

Черт. Ненавижу, когда он не дает мне просто утонуть в своих чувствах, какими бы иррациональными и мучительными они ни были. Будь у меня возможность, я бы рискнула и показала ему средний палец. Я была почти уверена, что он не убьет меня за такой простой жест. Почти уверена.

Рык и властный лай Хантера вернули нас всех в строй, и мы оказались на участке леса у ручья, похожем на то место, где я впервые встретила Келлана. Это было приятное воспоминание, и я укуталась в него, стараясь не зацикливаться на отсутствующем альфе. Хотел бы он, чтобы я радовалась пробежке без него, или нет… я просто не могла. Казалось, будто не хватало какой-то важной части меня, словно конечности или четвертинки сердца.

Кора и Уоррик, которые в какой-то момент свернули с основной тропы, вырвались на поляну, и я не удивилась, когда Уоррик игриво толкнул свою пару. Он повалил ее на спину и прижался мордой к ее горлу.

Хантер проделал то же самое со мной: его массивная голова твердо уперлась мне в бок, пока я не упала, а затем он провел языком по линии моей челюсти. Его шершавый язык был приятен, и я беззаботно взвизгнула, пытаясь сбить его с ног в ответ. С его непробиваемостью, у меня не было ни единого шанса.

Он даже не шелохнулся, когда я на полной скорости врезалась в его бок, лишь ушибив себя и свое эго.

Клянусь, он слегка рассмеялся: его губы приподнялись, а в груди заклокотало.

Уоррик и Кора направились к ручью, и я наблюдала за ними, радуясь тому, как ярко сияет их связь. До такой степени, что я почти уловила нечто похожее на осязаемые нити между ними, пока они лакали воду и плескались на мелководье.

Мои наблюдения прервал Слэйд, грациозно опустившийся на землю. Он вытянул длинные ноги и откинулся на ствол ближайшего дерева в тени. Как и было обещано, он без малейших проблем поспевал за нами, а на некоторых густых участках тропы ветви, казалось, сами расступались перед ним. Если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что Слэйд повелевает природой, и та ему подчиняется.

Когда Хантер наконец позволил мне встать на лапы, я направилась к ручью, чтобы найти Финли. В своем медвежьем обличье он сидел прямо посреди потока. Его огромные лапы погружались в течение, и, несмотря на весь свой устрашающий вид гризли, он выглядел мило, когда шлепал по воде, словно пытаясь поймать…

Он пронзил темно-розовую рыбину своими восьми дюймовыми когтями, поднес ко рту и тут же оторвал ей голову. Что ж… вот такой способ рыбалки.

Моя волчица хотела пить, поэтому мы спустились ниже по течению и стали лакать ледяную воду, наслаждаясь свежим вкусом ручья. Хантер оставался поблизости, вечно бдительный: он осматривал поляну, вдыхал запахи воздуха и в целом следил за окрестностями.

Это напомнило мне историю, которую рассказала Офелия Локер, женщина, с которой я работала в Вегасе два года назад. Она говорила, что, когда выходила куда-нибудь вечером с мужем, всегда отключала мозг. Тогда я не совсем понимала, что она имела в виду, но она объяснила: когда она была одна, то всегда внимательно следила за окружением, просчитывала риски на каждом шагу и держала в руке ключи или перцовый баллончик, чтобы использовать их как оружие.

У обычных женщин нет такой роскоши — просто безбоязненно прогуливаться по ночам. Но когда рядом был ее большой, крепкий, татуированный муж, он становился защитником, а она могла просто… быть.

В то время я мысленно посмеялась над идеей когда-либо довериться оборотню-мужчине настолько, чтобы отключить собственные защитные инстинкты. Но с Хантером и этой стаей… дело не в том, что я перестала следить за своей безопасностью, а в том, что я разделила эту ответственность, и это позволило мне наслаждаться пробежкой без страха.

Впервые в жизни за моей спиной была стая, и, учитывая, как яростно я боролась с этой судьбой и как сильно ошибалась, я начала задаваться вопросом: может, я заблуждалась не только в этом?

Могли ли эти альфы однажды действительно обернуться против меня и стать угрозой?

Они были совсем не похожи на стаю Роджерс, а значит… возможно… они могли справиться с властью.

Эта мысль была пугающей и соблазнительной.

Напившись вдоволь, сытая и расслабленная, я вернулась к Слэйду. Моя волчица понимала, что его нельзя трогать, и легла, оставив несколько дюймов между его ногами и нашим телом. Хантер устроился с другой стороны, и его пространство не волновало — он прижался ко мне, и жар его энергии согревал на прохладном воздухе.

Даже на расстоянии от Слэйда исходило не меньше тепла. Я расслабилась, меня клонило в сон, и я положила голову на лапы, погружаясь в дремоту. В полусне что-то твердое, но нежное коснулось моего затылка, и моя волчица внутри затрепетала от прикосновения Слэйда. Давление на голову успокаивало, усмиряя моего зверя.

Запах Финли приблизился, и, хотя он не дотронулся до меня, его присутствие помогло мне уснуть. Уснуть, чтобы забыть боль, тревогу и страхи за Келлана.

Уснуть, чтобы забыть о беспокойстве, что мое присутствие в жизни этих альф приведет кого-то из них к гибели.

Финли винил меня в случившемся с Келланом, и в глубине души я была с ним согласна. Я прятала эту боль и гнев вместе с воспоминаниями о том, как нашла свою мать, висящую на улице, словно пустая оболочка.

Она никогда не была хорошей матерью, и я не уверена, что она заслуживала иного конца, но нас продолжала преследовать одна и та же судьба. Хотя моя уже казалась другой рядом с этой стаей альф, которые дарили мне мгновения покоя и защиты.

Ее стая никогда не давала ей этого. Ни разу, несмотря на ее зависимость от них. Она всегда жертвовала всем, а они только брали и брали.

Они были настоящими ублюдками, и когда они стояли и смеялись, пока я пыталась снять ее тело, я поняла, что должна бежать.

От них и от всех альф, которых я считала такими же.

Какое-то время мне это удавалось, пока судьба не выбрала для меня другой путь.

Значит ли это, что моя судьба не будет такой же, как у моей матери?

Будет ли у меня другой финал?

ГЛАВА 20

ЭММИ

После пробежки Хантер и Слэйд сказали, что им нужно в офис, чтобы разобраться с накопившейся работой, а у Финли днем была игра, которую он не мог пропустить, так что присматривать за Келланом оставили меня. Вместе с дюжиной силовиков, патрулирующих территорию вокруг семейного поместья.

— Ты уверен, что мне не нужно остаться? — спросил Уоррик у Хантера. — Мы можем составить ей компанию, пока твоя стая в отъезде, хотя половина наших отрядов и так патрулирует вашу улицу.

Хантер скрестил руки на груди и приподнял бровь, пока Уоррик не вздохнул.

— Ты же знаешь, я ничем не угрожаю Эмми. Я уже нашел любовь всей своей жизни и пару по запаху. У меня полный квинтет. Она мой дру…

Хантер и Слэйд зарычали одновременно, и Уоррик вскинул руки.

— Эмми, звони, если что-нибудь понадобится.

С этими словами он развернулся на каблуке ботинка и сел в машину. Кора уже была внутри — перед уходом она обняла меня раз десять.

— Спасибо! — крикнула я ему вслед. — Простите за неандертальцев.

Ни один из альф не стал отрицать свои пещерные замашки, и, когда машина Уоррика скрылась из виду, они оба расслабились.

Домой мы ехали в тишине и комфорте, все были довольны после того, как дали волю своим зверям. Кроме Слэйда, но он, должно быть, чувствовал то же, что и мы.

Когда мы припарковались в гараже и я только вышла из машины, Хантер сказал:

— Сегодня ни по какой причине не выходи из дома.

Я сощурилась и шагнула к нему, так что наши груди почти соприкоснулись. Мне пришлось до предела запрокинуть голову, чтобы удержать его лицо в поле зрения.

— В твоих же интересах перефразировать это заявление.

Я ткнула пальцем ему в грудь, отчего мне самой стало больнее, чем ему, но я должна была донести свою мысль.

— Ты не поняла мой приказ? — тихо спросил Хантер, нахмурив брови и изображая недоумение. Засранец. — А я-то думал, что выразился предельно ясно и недвусмысленно.

Хантер и его исключительное владение сарказмом.

— Ты мне не хозяин, Хантер Ривз. Ты не можешь меня контролировать. Ты не можешь мной командовать. Тебе уже пора бы знать, что мне даже не нужны эти предупреждения, ведь я не из тех, кто бросается в опасные ситуации, не обдумав все как следует.

Слэйд, этот надоедливый дракон, решил вставить свои пять копеек:

— Но ты ведь сама ушла в охранную будку, никому из нас не сказав.

Ну конечно, он должен был это припомнить.

— В вашу охранную будку. С чего бы мне ожидать, что нанятые вами оборотни в сговоре со злой стаей моей матери, чтобы похитить меня?

Не то чтобы эта теория была подтверждена, но в целом все сходились именно на ней. Они объявили награду, предложили хренову тучу денег за мою поимку, и старый добрый Джонс-бета-ублюдок ухватился за этот шанс.

— Нельзя доверять никому, кроме своей стаи, — сказал Слэйд, пожав плечами, словно это была прописная истина.

— Что включает в себя Уоррика и Кору, — добавил Хантер, и, ради всех святых оборотней, эти двое были просто невыносимы.

Я снова ткнула пальцем в твердую грудь Хантера и подумывала ткнуть и Слэйда, но не решилась переступить черту его личных границ.

— Я буду доверять тому, кому захочу, и, позвольте вам сказать, я до сих пор не уверена, что мне вообще стоит здесь находиться, с этой стаей. Могу ли я доверять вам четверым?

Это был бессмысленный вопрос, потому что я уже доверяла им больше, чем кому-либо в своей жизни. Они доказали, что достойны этого своей заботой, вниманием и стремлением защитить. Но дать им это понять — значило вручить им слишком много власти, а баланс и так был нарушен.

Руки Хантера обвились вокруг моей талии, и он приподнял меня, пока мое лицо не оказалось на одном уровне с его. Мой вздох потонул в его губах, которые обрушились на мои, и, о боже мой, я целовалась с Хантером Ривзом.

С Хантером Ривзом, чей вкус напоминал греховный десерт и все восхитительно порочное в этом мире.

Все мысли вылетели у меня из головы, кроме вкуса этого альфы, целовавшего меня.

Нет, не целовавшего — пожиравшего.

Мои губы приоткрылись, и его язык столкнулся с моим, властно поглощая меня. Хантер целовался так же, как и все остальное в жизни: с полным контролем, мастерством и ноткой дикости, которая уничтожила мою способность рассуждать.

С моих губ сорвался непристойный стон, и мне было плевать, что у нас есть зрители. Я обвила ногами его талию и прижалась к его твердым мышцам. Я понятия не имела, какая часть его тела оказалась между моих бедер, и была слишком возбуждена, чтобы об этом думать.

Его член? Ребра? Пресс? Какая разница? Мне просто нужно было облегчение и трение, и я двигалась так, словно от этого зависела моя жизнь.

Напор ослаб, когда он начал оставлять на моих губах легкие поцелуи и покусывания. Острая боль от его укусов вызвала прилив возбуждения к моим и без того очень влажным трусикам. Мой запах был повсюду, ставший еще слаще от желания, которое достигло уровня, испытанного мной только с этой стаей.

Слэйд и Финли. Я вспомнила, что они были здесь, и, если они не ушли, то только что стали свидетелями этого опьяняющего, идеального поцелуя, который оставил меня дрожащей, жаждущей развалиной.

— Смотри на меня, маленькая омега, — приказал Хантер, и мой взгляд метнулся к его штормовым серым глазам. — Ты можешь нам доверять. Абсолютно. В этом мире нет оборотней, которым ты могла бы доверять больше. Знаешь почему?

Мой мозг все еще был кашей после того потрясающего поцелуя, которым он меня только что одарил, поэтому я что-то пробормотала вроде «не совсем» и покачала головой.

Хантер издал смешок.

— Мы — часть твоей души. Мы связаны так, что даже боги не могут это разрушить. Причинить тебе боль — все равно что причинить боль себе… на самом деле, даже хуже, потому что я пожертвую собой ради тебя. Я пожертвую ради тебя всем этим чертовым миром, включая всех остальных в нашей стае. Понимаешь?

Это было похоже на то, что сказал Келлан прямо перед тем, как броситься между мной и неизвестной магией. Мысль о том, что кому-то из них придется сделать такой же выбор, вызвала у меня физическую тошноту.

— Я не хочу этого, — прошептала я, и мой голос сорвался, когда я посмотрела в пылающий уголь и золото его глаз. — Я этого не стою, и я не хочу этого ни для кого из вас. Я наименее достойная в этой стае, и я бы хотела занять место Келлана. Я это заслужила.

Когда температура резко подскочила, я уставилась на Слэйда. Дракон не ушел, он стоял в паре метров от меня, но от оборотня-медведя не осталось и следа. Не то чтобы я могла сосредоточиться на чем-то, кроме обжигающего взгляда Слэйда.

— Слэйд, — предостерегающе произнес Хантер, его голос был низким и раздраженным. — Успокойся.

— Она должна усвоить, — пророкотал в ответ дракон голосом настолько глубоким, что его невозможно было даже постичь.

Оборотень не должен был быть способен взять такую низкую октаву, но именно так, по моим представлениям, и говорил бы его звериный облик.

— Она — сердце нашей стаи, и без нее мы рассыплемся. Я отказываюсь быть связанным со слабой стаей, а для этого она должна осознать свою ценность.

Выдох Хантера был полон одновременно и усталости, и смирения.

— Она не усвоит это, если ты будешь вбивать ей это страхом. Мы должны помочь ей стать сильнее. У нее никогда не было никого, кто укреплял бы ее уверенность в себе до тех пор, пока та не стала бы непоколебимой.

— А еще ей не нравится, когда о ней говорят так, будто ее нет в комнате, — я заерзала, пытаясь слезть с Хантера, но он не ослабил хватку. — Я и сама по себе сильная, — продолжила я. — Я всегда знала, что могу взять на себя ответственность и сделать то, что нужно, независимо от обстоятельств. Но я также осознаю, что вы четверо — исключительные. В мире оборотней я — белая ворона, и это не момент в стиле «ах, я бедная-несчастная, выберите меня». Это, черт возьми, факт. В драке или в бою именно вы четверо встанете перед опасностью, чтобы защитить меня, и я это, черт возьми, ненавижу. Я не могу с этим жить. Я не хочу, чтобы меня ставили на первое место… Я хочу, чтобы мы были равными.

Когда я снова попыталась извернуться, чтобы слезть, Хантер сжал меня крепче и раздраженно хмыкнул.

— В стае мы равны. Даже я, как самодовольный альфа, это признаю. Иерархия существует только ради наших зверей, но ты должна знать, что ты — ядро и сердце стаи. А сердце нужно защищать всегда.

— Потому что без него не выжить, — закончил Слэйд, и меня это просто опустошило.

Эти альфы продолжали быть моим самым прекрасным разрушением.

Слэйд протянул руку, чтобы коснуться меня, но остановился в сантиметре от моей щеки.

— Ты сильна сама по себе в режиме выживания, — согласился он со мной. — Но речь идет о силе стаи в целом. Тебе нужно научиться полагаться на нас в эмоциональном плане… что, учитывая твое воспитание, разумеется, займет больше времени.

Его драконий огонь угас, словно теперь он был доволен нашей беседой.

— Ты уверена, что с тобой все будет в порядке здесь одной? — спросил Хантер, заставляя меня снова посмотреть на него. На его сочные губы и воспоминание о поцелуе, который навсегда впечатался в мой мозг.

Я не сомневалась, что он остался бы со мной дома, и, как бы заманчиво это ни звучало, мне нужно было немного пространства, чтобы подумать и перевести дух.

— Абсолютно в порядке. Я буду с Келланом, и я все еще устала, так что отосплюсь.

Может, еще и втисну в это время пару сеансов рыданий.

Всевидящий взгляд Хантера изучал меня много долгих секунд, но в конце концов он все же опустил меня на ноги, а его рука скользнула вверх и обхватила мое горло.

— Не забывай, кому ты принадлежишь, маленькая омега, — прошептал он, наклоняясь, пока наши губы не соприкоснулись. — Моя.

Его большой палец провел по моей коже, и от этого простого прикосновения меня покрыли мурашки.

— Не забуду, — выдавила я.

— И снова — наша, собственник ты хренов, — протянул Слэйд, вернувшись к своему обычному спокойному, рассудительному состоянию оборотня. — Но раз уж ты самодовольный альфа, сегодня я тебе это позволю.

Никто из нас не упустил невысказанного напоминания о том, что он позволил ему и «самодовольную» часть тоже.

Хантер не обиделся. Он еще раз провел большим пальцем по моему горлу и отпустил меня. Альфы встали бок о бок и двинулись вместе, а я не могла оторвать взгляда от этого воплощения мужественной красоты. Серьезно, это было похоже на шведский стол из моих любимых блюд, а я внезапно умирала с голоду.

Несмотря на отсутствие кровных уз, Слэйд и Хантер могли бы сойти за родных братьев: темные волосы, бронзовая кожа, огромные фигуры и пронзительные взгляды. Пусть даже Слэйд и обходил этого мелкого ростом.

Богиня, находиться рядом с ними в таком состоянии было слишком. Хорошо, что появилась возможность отдохнуть от этого напряжения.

А еще мне нужна была доза Келлана, потому что я слишком давно не видела своего золотого мальчика.

ГЛАВА 21

ЭММИ

Когда альфы уехали на работу, в доме стало пусто. Мне следовало бы привыкнуть к этому чувству, ведь я испытывала его большую часть своих почти двадцати шести лет, но, как ни странно, оно меня беспокоило.

В комнате Келлана было видно, что Флоренс уже заходила прибраться. Эркерные окна были распахнуты, впуская свежий воздух, и в комнате витал слабый лимонный аромат ее чистящих средств. Для этих миллиардеров — только лучшие, натуральные продукты без синтетических отдушек.

— Привет, Золотой, — позвала я, подойдя и сев рядом с его кроватью. — Все еще не хочешь просыпаться ради меня, я смотрю. Нам действительно нужно что-то с этим делать.

Веко на его закрытом глазу едва заметно дернулось, но других признаков того, что он меня услышал, не было. Я взяла его руку, нахмурившись от непривычного тепла под моими пальцами. С тех пор как на него подействовало заклинание, он, наоборот, был скорее прохладным, и когда я потянулась проверить его лоб, мой телефон звякнул. Я носила его с собой на случай экстренной ситуации с Келланом и ожидала, что это Хантер или Слэйд проверяют, как дела.

Я моргнула, увидев имя, всплывшее в групповом чате.

Ворчливый медведь: * Изображение прикреплено *

Я кликнула на картинку. Потребовалась секунда на загрузку, прежде чем на экране появилась вся хоккейная команда. Они стояли на льду в полной экипировке и, запрокинув головы, казалось, выли в сторону крыши стадиона. Раздался еще один сигнал, и на этот раз Финли прислал видео.

Оно загружалось медленнее, но когда наконец появилось, я увидела, как «Кельтские Волки» катаются по кругу и скандируют имя Келлана. Все они на мгновение запрокинули головы, воя по своему товарищу по команде, и прямо перед концом видео в режиме селфи появилось лицо Финли.

Поскольку здесь меня никто не мог осудить, я впитывала каждую деталь медведя-оборотня: от золотисто-каштановых волос до более насыщенного каштанового оттенка его бороды. Его глаза были серьезны, а в их глубине цвета виски кружились вихри боли, которые я уже научилась с ним ассоциировать.

— Покажи Келу, — сказал он в камеру. — Скажи ему, что мы играем с «Воинами» и что мы им задницы надерем. Эта игра для него.

Он наклонил телефон, и в кадре появился Кристиан с темными кругами под глазами и изможденным лицом.

— Мы любим тебя, брат, — хрипло произнес он. — Ты нам нужен. Не сдавайся. Ты обещал мне, что мы вместе состаримся и станем морщинистыми старикашками, и я заставлю тебя сдержать это обещание. — Его голос сорвался, и он передал телефон обратно Финли, который бросил последний взгляд в камеру, прежде чем видео оборвалось.

Я судорожно вдохнула, почти не дыша во время просмотра. Я снова нажала на «плей» и поднесла телефон к лицу Келлана.

— Золотой мальчик, твоя команда любит и скучает по тебе, — сказала я сквозь слезы. — Это волчий плач скорби. Ты им нужен, как и всем нам. Продолжай бороться.

Я прокрутила видео для него несколько раз, а может, и втайне для себя, потому что на Финли было так приятно смотреть. Особенно когда он не рычал и не скалился в мою сторону.

Часть меня была разочарована, что я не на игре, хотя он и не оценил бы моего присутствия. Когда я вышла из видео, раздался еще один сигнал, и я грустно усмехнулась, увидев всплывшее имя. Голосовой помощник зачитал мне сообщение, потому что я была слишком взволнована, чтобы медленно разбирать текст.

Папочка Альфа: С Келланом все будет в полном порядке. Он сильный. Он более чем способен держаться. Джулс сказала, что у нее есть новости, и она будет к вечеру. Не о чем беспокоиться.

Сообщение было в обычной для Хантера прямолинейной, уверенной манере, и самой показательной деталью для меня было то, что он не сменил свой ник. Даже при том, что Келлан не мог очнуться и поменять его обратно.

Финли тоже не сменил.

Еще один сигнал и…

Страшный оборотень: Верно. Я разрабатываю свой собственный план, чтобы дать ему заряд энергии, но для этого может потребоваться помощь Эммелин.

И Слэйд использовал ник «Страшный Оборотень». Келлан заставил этих больших, грозных альф вести себя так, будто у них есть настоящие чувства, а не как у доминанирующих зверей. Это было самое душераздирающее и идеальное поведение с их стороны.

Красотка: Я сделаю абсолютно все, чтобы помочь Келлану. Тебе даже не нужно просить. Просто укажи, что мне нужно делать.

Страшный Оборотень: Да, я знаю, что сделаешь.

Ответ Слэйда был почти мгновенным, как будто он уже следил за тем, как я медленно печатала и исправляла слова перед отправкой.

Глядя в потолок, я предприняла еще одну вялую попытку найти эти супертехнологичные камеры «Ривз Индастриз». Дзинь!

Папочка Альфа: Ты никогда не найдешь их, маленькая омега. Но мы всегда наблюдаем.

Красотка: Это чертовски жутко. Ты ведь знаешь это, верно?

Папочка Альфа: * эмодзи с пожиманием плечами *

Этот высокомерный засранец сведет меня в могилу.

Страшный Оборотень: Тебе не понравится мой план, Снежок. Приготовься.

Это меня немного встревожило, но я не могла придумать ничего такого, чего бы я не сделала для Келлана.

Ворчливый Медведь: Омега, возможно, и не самая сильная в нашей стае, но она проявляет искреннюю заботу о Келлане. В этом я ей доверяю, она поступит правильно.

Этот медведь действовал мне на последние нервы.

Красотка: * эмодзи со средним пальцем * Соси член, Финли Торнтон.

Я отправила это, даже не подумав о последствиях.

Ворчливый медведь: * эмодзи с разъяренным медведем * Насколько я слышал, это у тебя талант к отсасыванию, Снежная Королева.

Нет. Какого. Хрена. Он не мог этого написать.

Красотка: Притворяйся сколько хочешь, что ты не ревнуешь из-за того, что я не стала бы трогать твой член десятифутовой палкой.

Мой ответ был быстрым и яростным, и если бы не техподдержка на телефоне, ни одно слово не было бы написано правильно. Когда я зла, мне не до орфографии и грамматики.

Ответ Финли тоже прилетел молниеносно.

Ворчливый Медведь: Откуда ты знаешь, что у меня в штанах десятифутовая палка? Шпионишь за мной, Ледышка? Почему ты так одержима тем, кому ты не интересна?

Я уже собиралась накатать ему в ответ длиннющее сообщение, припоминая каждую гадость, что он когда-либо говорил и делал, но остановилась. Сделав несколько глубоких вдохов, я задумалась, какой ответ будет наилучшим. Финли хотел вывести меня из себя. Он хотел выставить меня жалкой и инфантильной. Я не доставлю ему такого удовольствия.

Красотка: Ты имеешь право на свое мнение, Финли. Мне больше нечего сказать.

Когда пришел ответ, я чуть было не проигнорировала его, пока не увидела имя Хантера.

Папочка Альфа: Вот моя хорошая девочка.

Ого, такого финала в нашей войне по переписке я точно не ожидала.

Но… в комнате вдруг стало жарче.

Стоп… Жар. Келлан. Я как раз собиралась проверить его температуру, когда пришло первое сообщение от Финли. Я положила руку ему на щеку и отдернула ее, ощутив ладонью обжигающий жар.

Выхватив телефон, я быстро надиктовала сообщение, потому что была слишком взволнована, чтобы печатать и гуглить правописание.

Красотка: Ребята, Келлан весь горит. Я только сейчас заметила, когда положила руку ему на щеку. Я не знаю, является ли это обычной частью процесса заклинания, или нам следует беспокоиться, но я постараюсь успокоить его охладить, пока вы не ответите.

Позвонил Хантер, и я тут же взяла трубку.

— Эмми, расскажи мне в точности, как он выглядит.

Окинув Келлана взглядом, я ответила:

— Он бледнее обычного, и румянца нет, но я чувствую исходящий от него жар. Сердце у него бьется немного чаще, чем раньше, и… — я замолчала, чтобы прислушаться снова. — И каждые три-четыре удара происходит небольшой сбой. Ему нехорошо, Хантер. — От паники мой голос сорвался на визг, и я не могла сидеть на месте, вскочив и начав мерить комнату шагами.

— Джулс уже в пути. Мы будем через двадцать минут, — ответил Хантер низким, успокаивающим голосом. — Магия сильно реагирует на сущность альфы в Келлане, но это не значит, что он не может с ней бороться. Он может и будет. Включи громкую связь.

Я убрала телефон от уха, нажала на кнопку громкой связи и поднесла аппарат ближе к Келлану.

— Слушай своего альфу, — приказал Хантер, и даже мне захотелось подчиниться этому глубокому, хриплому голосу. — Тебе не станет хуже. Ты будешь продолжать бороться с магией. Ты вернешься в эту стаю. Без тебя мы неполноценны, Кел, и я отказываюсь позволить тебе раствориться в магии. Борись, брат. Борись за всех нас.

В трубке повисла тишина, а я сжала телефон крепче, чем когда-либо, пытаясь успокоиться, чтобы сделать то, что было необходимо. Мне нужно было остудить этот огонь, пылающий у него под кожей.

Сунув телефон в карман, я бросилась в ванную Келлана, схватила полотенце для рук и намочила его под холодной водой. Вернувшись в его комнату, я положила ткань ему на лоб, а затем повторила то же самое со всеми полотенцами, которые смогла найти. Следующие двадцать минут я только и делала, что меняла остывшие компрессы на свежие, холодные, протирая ему щеки и шею.

На нем была мягкая хлопковая рубашка, которую я порядком намочила, и пока я раздумывала, не снять ли ее, он тихо застонал. Я замерла, не уверенная, услышала ли я это на самом деле или просто очень хотела услышать.

— Кел, — прошептала я. — Ты меня слышишь, любимый?

Это нежное слово вырвалось само собой, и я молилась, чтобы однажды он очнулся и услышал его. Я никогда никому не говорила «я люблю тебя» или что-то подобное, и я не могла быть смелой только тогда, когда он был без сознания.

— Давай, Золотой, — продолжила я, протирая его прохладными краями ткани. — Издай еще хоть звук. Проснись ради меня.

Жар его кожи быстро высушивал компрессы, так что мне приходилось без конца носиться в ванную и обратно. Флоренс принесла бы ледяной воды, но я боялась оставить его и позвать на помощь. По какой-то глупой причине мне казалось, что именно мое присутствие и усердие с полотенцами не дают Келлану пасть жертвой огня, бушующего у него под кожей.

В свой двадцатый забег из ванной, торопясь как никогда, я зацепилась пальцем за край ковра Келлана и рухнула на кровать, оказавшись наполовину на самом альфе. По моей коже прокатилась волна жара, пока я пыталась сползти, не находя опоры. Мои ладони легли на его голые предплечья, и я с удивлением обнаружила, что через несколько секунд его кожа под ними стала прохладнее, словно мои руки впитали жар и вытянули из него силу заклятия. Раздражающий запах магии стал сильнее, но я не обращала на него внимания, надеясь помочь Келлану пережить этот новый приступ.

Мгновением позже в комнату ворвался Хантер, а за ним и Слэйд. Ни один из них и глазом не моргнул при виде меня, неловко распластавшейся на оборотне без сознания.

— Что случилось? — быстро бросил Хантер, оглядывая комнату.

Возможно, он подумал, что была какая-то угроза, и я бросилась на Келлана, чтобы его спасти. Если бы только история была такой героической.

— Э-э, я споткнулась о ковер, когда торопилась, и упала на него. Но… — я прокашлялась. — Кажется, прикосновение моей голой кожи к его телу рассеивает часть жара. Уж точно лучше, чем холодные компрессы.

Хантер и Слэйд быстро переглянулись, и я с трудом подавила вздох, когда Хантер скинул пиджак и начал расстегивать рубашку.

— Нам нужно сбиться в стаю, — быстро сказал он, глядя на меня и Келлана. — Ему нужна наша энергия, чтобы бороться с ведьминской магией, а лучший способ — это контакт кожа к коже. Как ты только что обнаружила.

Запнувшись, я моргнула, глядя на него.

— Ты серьезно?

— Так же серьезно, как смерть Келлана, — отрезал он. — А теперь снимай одежду, или я сам ее с тебя сниму.

Ну, ладно. Раз он так ставит вопрос…

Когда я тоже начала стягивать футболку, то чуть не подавилась воздухом, потому что раздевались не только мы с Хантером. Слэйд тоже.

ГЛАВА 22

ЭММИ

За то время, что я провела со стаей Ривз, я видела Слэйда в спортивных штанах, коже или в его форме силовика. Во всех нарядах лишь намеки на его татуировки выглядывали из-под воротника и рукавов рубашки, а большая часть его бронзовой кожи была скрыта. Была еще та встреча на поляне в Силвер-Сити, но тогда я была слишком отвлечена пирсингом на члене, нависшем над моей головой, чтобы разглядеть что-то еще.

Но сегодня мне досталось полное представление.

Я застыла в шоке, забыв до конца снять штаны, и уставилась на великолепные плоскости его груди, которые открывались моему взору. Святые оборотни, помилуйте.

Ни один из альф в этой комнате не был слабаком в плане мускулатуры. Хантер, который к этому моменту тоже был без рубашки, был большим, красивым и произведением искусства, которое я все еще не могла себе позволить, а у Келлана было гладкое, мускулистое телосложение профессионального атлета.

Но Слэйд. Слэйд, черт возьми, Риверсон. Он просто не мог быть настоящим.

Во-первых. Он. Был. Огромным.

Ширина его груди и рук была… внушительной. Очень внушительной. Вдобавок ко всему, у него, блядь, были проколоты оба соска. В прошлый раз я этого не заметила, но, очевидно, этому альфе нравилась доза боли и пирсинга.

Мой взгляд зацепился за серебряные штанги в обоих коричневых сосках и задержался дольше, чем, вероятно, было прилично. Наконец я проследовала дальше по линиям его груди, через рельефный пресс и вдоль четко очерченной V-образной линии, ведущей к поясу его черных брюк. Дорожка темных волос указывала мне путь к центру этой V, и я вспомнила, что соски были не единственной проколотой частью его тела. Монстр в его штанах — тоже.

Тряхнув головой, я заставила себя перестать пялиться и тяжело дышать, что, без сомнения, становилось неловким для всех присутствующих.

— У тебя тут слюнка потекла, — сказал Хантер, и в его голосе слышалось скорее веселье, чем раздражение, что было приятной переменой. Никому за пределами нашей стаи не позволялось даже дышать в мою сторону, но внутри нашей пятерки ревности было очень мало.

— Ну, разве можно меня винить? Как, черт возьми, он может быть настоящим?

Греховно-полные губы Слэйда изогнулись в сокрушительной улыбке. Я видела, как он улыбается раньше… Нет, погодите, я вообще когда-нибудь видела, чтобы он по-настоящему улыбался? Как бы то ни было, от этой улыбки у меня задрожали ноги, и я вцепилась в свои спортивные штаны на бедрах, словно они были спасательным кругом, не дающим мне упасть.

— Драконья генетика, — пророкотал он, пожав идеальными плечами.

Кстати о драконах, его татуировки заслуживали отдельного внимания…

— Твои татуировки совсем не такие, как я ожидала. — Они были даже более впечатляющими, чем у Хантера, а это о многом говорило.

Я подавила желание подойти к нему вплотную, чтобы провести пальцами по линиям рисунка.

— Кто твой мастер? — спросила я, скорее, саму себя, потому что звери на его груди были невероятно реалистичными.

Две большие драконьи головы, обращенные друг к другу, занимали обе стороны его широких грудных мышц. Их тела уходили вверх и через плечи, а хвосты обвивали бицепсы.

Справа дракон был преимущественно зеленым, с крупной чешуей с черными кончиками, а слева — его противоположность: в основном черный зверь с легкими зелеными отблесками, подчеркивающими чешую и размер. У этого, более темного дракона, по всему телу расходились дымчатые тени, в то время как правый был светлее, окруженный искрами, похожими на звездный свет.

Зеленый цвет у обоих был точь-в-точь как оттенок глаз и дракона Слэйда. Меня притягивало то, как они противостояли друг другу с широко раскрытыми, рычащими пастями, а языки пламени, соприкасаясь в центре его груди, вились вокруг их острых как бритва зубов — враги, готовые к битве.

— Психолог бы оторвался на такой татуировке, — сказал Хантер, тоже не сводя глаз с груди Слэйда. Я кивнула, у меня уже появилось несколько теорий.

— Что ты видишь? — спросил Слэйд, слегка наклонив голову — это был не его хищный жест, а жест любопытства. — Что это говорит тебе обо мне?

Тяжело сглотнув, я попыталась ослабить хватку на штанах, так как пальцы уже начали болеть, но ни одна из конечностей меня не слушалась.

— Ты воюешь со своим драконом. Обе твои стороны не в ладу друг с другом — темная и светлая, — что делает существование между ними самым опасным местом на свете.

В центре между двумя зверями зияла пустота, лишь с вкраплениями темных чернил — разрыв в ткани бытия, который невозможно преодолеть.

Слэйд ничего не ответил, но его взгляд стал тяжелее. Он смотрел на меня так, будто я была самым большим чудом в этой комнате.

Когда Келлан издал тихий звук, это разрушило момент, и мы все тут же бросились помогать нашему партнеру по стае. Я стянула с себя штаны, оставшись в комплекте из черного бюстгальтера и трусиков. Переползая через кровать к Келлану, я легла вдоль его левого бока и ахнула, когда Хантер, последовавший прямо за мной, поднял меня и уложил на грудь Келлана.

— Мы все должны поместиться, — напомнил он, когда я попыталась устроиться так, чтобы не лежать столь интимно на мужчине без сознания. — Он не будет против, поверь мне.

Слэйд сел на правую сторону кровати, которая прогнулась под его весом.

— О, он еще как будет против. Но только потому, что все пропустил. Придется показать ему видеозапись, когда он очнется.

К этому комментарию про видеозапись я еще вернусь, но сейчас нам нужно было помочь нашему золотому мальчику. Жар его кожи на мгновение обжег меня, и я с облегчением вздохнула, когда он начал спадать.

Хантер сполз по левому боку Келлана, его рука легла мне на спину, обнимая нас обоих.

Я вздрогнула от этого ощущения. Столь крепкие объятия все еще шокировали мой организм, пока я не позволила себе раствориться в этом чувстве, давая целому рою теплых, нежных эмоций разлиться изнутри. Я должна была охлаждать Келлана, но это был здоровый вид тепла.

Тепла, сотканного из заботы и… чего-то большего.

Когда Слэйд подвинулся ближе, у меня перехватило дыхание. Все замерло — я была почти уверена, что и мир перестал вращаться.

— Не двигайся, — предупредил он, когда твердые мышцы его тела скользнули вдоль левого бока Келлана. Он был таким огромным, что, прикасаясь к нашему павшему альфе, не мог не коснуться и меня. Я подавила гортанный звук, когда его рука опустилась мне на спину, напрягаясь прямо под рукой Хантера.

Ощущение его веса, вдавливающего меня в бессознательного альфу, было слишком сильным, и я мысленно начала считать до миллиона, пытаясь взять себя в руки, чтобы не застонать или не испытать спонтанный оргазм. Что было бы крайне неуместно, учитывая обстоятельства.

По крайней мере, оба альфы остались в штанах, что было к лучшему для моего шаткого самообладания.

Пока я мысленно считала, Хантер тихо усмехнулся, но на этот раз воздержался от объяснений, что его так позабавило. Без сомнения, в нашей нынешней ситуации можно было найти юмор не в одном аспекте.

Я оставалась напряженной и выбитой из колеи, считая так, будто от этого зависела моя жизнь, и начала расслабляться только тогда, когда жар наконец покинул тело Келлана. Хантер и Слэйд молчали по обе стороны от меня, окружая своими запахами и энергией.

Понятия не имею, почему мне хотелось плакать, пока я лежала там, чувствуя себя в большей безопасности и в то же время в большем ужасе, чем когда-либо в жизни, но жжение за веками отрицать было невозможно.

Мысль о том, что Финли не присоединился к стае, на мгновение промелькнула сквозь туман в моей голове, пока я считала, но после всего, что он сказал и сделал, было трудно представить, что я когда-нибудь смогу чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы прижиматься к этому медведю. Мои чувства к нему были запутанными и неопределенными, но в глубине души я признавала, что теперь между нами, возможно, слишком много всего произошло, чтобы мы могли стать кем-то большим, чем просто далекими знакомыми.

Финли все еще заслуживал пары «пятюнь». По лицу. Стулом.

Я понимала, что причинила ему боль своими действиями, и сожалела о своем резком отказе стае при нашей первой встрече, но травма Финли была гораздо глубже, чем мое неприятие. Его исцеление должно было начаться с его прошлого, задолго до встречи со мной, и я отказывалась быть для него боксерской грушей на пути к душевному покою.

Я уснула, досчитав примерно до тысячи, уютно устроившись между тремя альфами. Когда я проснулась позже, не зная даже, который час, в комнате было совершенно темно, а Хантер обвивал меня с одной стороны, а с другой… какого хрена? Запах ванили и вишни ударил мне прямо в нос, и в комнате было достаточно света, чтобы разглядеть золотистые волосы и смуглую кожу.

Финли… был здесь.

В отличие от Слэйда, он не обнимал меня за спину, но лежал так близко, что наши тела соприкасались. Его энергия и тепло отличались от жара, с которым боролся Келлан.

Часть меня хотела сбежать.

Выбраться из-под руки Хантера и умчаться из этой комнаты, подальше от этой боли в груди. Она сжимала меня в тисках, и казалось, я вот-вот разлечусь на куски. Однако чем дольше я оставалась на месте, тем яснее становилось сквозь панику. Не было того обычного напряжения, которое возникало всякий раз, когда мы с Финли оказывались рядом, словно во сне он не мог держаться за свой гнев. Вокруг царил покой: оба альфы крепко спали по обе стороны от меня, их дыхание было глубоким и ровным, а сердца спокойно бились в унисон.

С трудом разлепив глаза — я проспала слишком мало, — я подняла голову с груди Келлана и встретилась взглядом со Слэйдом, который развалился в кресле, внимательно наблюдая за нами четырьмя.

— Он никогда не спит, — сказал он голосом тише обычного. Выражение его лица тоже смягчилось, словно какие-то детали этой сцены пробили его холодную сдержанность.

Мой взгляд метнулся к лицу Финли, которое было почти скрыто рукой, закинутой за голову, — он спал, как маленький ребенок. Но судя по тому, что я могла видеть, он действительно выглядел умиротворенным.

Слэйд подвинулся ближе, оперевшись локтями о колени.

— Его семья была особенно искусна в изощренных пытках. Не давать ему спокойно спать было одним из их любимых развлечений. Даже сейчас, спустя годы после того, как он оказался в безопасности, он постоянно находится в состоянии «бей или беги».

Чем больше я узнавала о его прошлом, тем больше оправданий находила для Финли и его паршивого поведения. Из всех альф именно он понимал, через что я прошла из-за своей матери. С другой стороны, это делало его реакцию на меня еще хуже.

Дело было не в том, что я сравнивала наше воспитание — это не соревнование, и ему явно досталось больше. Но я понимала. Мне было больно от мысли, что то, что должно было стать общим опытом и сблизить нас, превратилось в травму, которая нас разделяла.

Я не сомневалась, что его стая знала лишь малую толику того, через что он прошел, за исключением Слэйда, который, должно быть, по-хакерски пробил прошлое их всех.

— Откуда ты узнал мой день рождения? — спросила я, желая заглянуть и в его тайны. — Это нигде не записано, и я совершенно точно никому из вас не говорила, так… как?

Узнал ли этот дракон-оборотень обо мне что-то еще? Знал ли он об обстоятельствах смерти моей мамы? Знал ли он все, а я хранила этот дурацкий секрет совершенно напрасно?

ГЛАВА 23

ЭММИ

Слэйд не отвел взгляда.

— Я знаю о тебе почти все, Эммелин Андерс. Секреты, которые я еще не раскрыл, остаются таковыми лишь потому, что я был слишком занят твоей защитой, чтобы копаться в своих источниках. Но будь уверена, я до всего докопаюсь.

Этот чертов дракон.

— Тебе никогда не приходило в голову… — начала я слишком громко, но, когда Хантер за моей спиной шевельнулся, сбавила раздражение. Странно, но Финли даже не пошевелился. Я понизила голос до шипения: — …что если ты хотел что-то обо мне узнать, то мог бы просто спросить? Мне не нравится, что ты лезешь в мое прошлое.

Дракон подался в кресле еще дальше вперед, и от его былой расслабленной небрежности не осталось и следа.

— Ты моя истинная пара, — произнес он, и от его тона у меня по коже мгновенно побежали мурашки. Хантер крепче обнял меня, перетаскивая на свою сторону кровати, подальше от Слэйда.

На краткий миг я испугалась, что зашла слишком далеко, но тут же вспомнила, что он никогда не причинит вреда своим братьям. Или мне.

Я была почти уверена.

— А ты скрываешь от нас тайны. — Его тон оставался ровным, но в нем чувствовалось такое напряжение, что мой и без того полный мочевой пузырь был готов опорожниться.

Келлан и Хантер рисковали быть обмоченными, если Слэйд продолжит говорить тем же вибрирующим голосом. Что он, разумеется, и сделал. Естественно.

— Моя роль как твоего партнера — обеспечивать твою безопасность, а для этого мне нужна вся информация о тебе. Я должен знать об угрозе до ее появления. Блядь! — В его глазах вспыхнул огонь. — Я должен устранить угрозу до ее появления. Я уже однажды чуть не потерпел в этом неудачу, и даже ты не сможешь помешать мне защищать тебя. — Он сделал короткую паузу, и давящая на комнату аура его доминантности немного ослабла. — Как я уже сказал, я знаю о тебе почти все, Снежок. Лучше привыкай, потому что, если бы я мог залезть в твою чертову голову и жить там… я бы так и сделал. Взламывать твое прошлое — это жалкая замена.

Мое сердце заколотилось в груди, но, когда хватка Хантера ослабла, я поняла, что Слэйд больше не в боевой готовности. Я воспользовалась моментом, перекатилась через Хантера и соскользнула на пол. Мне не только отчаянно хотелось в туалет, но и отчаянно нужно было сбежать из этой комнаты. И от своих чувств.

— Я в душ, — пробормотала я, чувствуя себя жалкой, пока убегала из комнаты Келлана в одном нижнем белье.

Выйдя в коридор, я услышала, как Хантер спросил:

— Когда у нее день рождения? Ты нам этого не сказал и не обновил ее досье.

Мое досье. Ну да, этим ублюдкам всем крышка. Нужно придумать, как им отомстить — всем, кроме Келлана — за их разнообразное и многогранное мудачество. Это потребует планирования и, возможно, небольшой помощи от Коры, но способ найдется.

Я что-нибудь придумаю. И начну со Слэйда Риверсона.

В своей комнате я решила, что мне нужно больше, чем просто мгновение, чтобы прийти в себя, и это привело меня к ванне — моему месту расслабления и восстановления сил. Учитывая, насколько выбитой из колеи я себя сейчас чувствовала, эта передышка была мне необходима как никогда. Трудно поверить, что не прошло и месяца с тех пор, как вся моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Я думала, что моей жизни пришел конец в тот день, когда меня схватили и обвинили как одиночку, а затем снова, когда Хантер учуял во мне свою пару, не говоря уже о неудавшемся и удавшемся похищениях.

За время пребывания в Голден-Кло я пережила много драм, стресса и страха, но также нашла настоящую радость. Настоящих друзей. И стаю, которая относилась ко мне так, будто я важна и достойна их времени и заботы.

— Стая, — прошептала моя волчица, ее тон был довольным после нашей пробежки и сеанса сближения в постели Келлана. — Наша стая.

— Знаю, — ответила я ей, и впервые за долгое время мне показалось, что мы с ней сошлись во мнениях по поводу того, чтобы быть частью этого квинтета.

Включив воду, чтобы наполнить огромную ванну, я принялась перебирать баночки с маслами и солями, стоявшие на бортике, и заметила несколько новых. В одной была светло-коричневая соляная смесь, и, когда я сняла крышку, меня окутал аромат шоколада и кофе. Масло рядом пахло поджаренным маршмеллоу, и я не удивилась, обнаружив, что другим новым дополнением были карамель и корица. Альфы тайком добавили свои ароматы, не хватало только запаха Финли.

Пока запахи стаи наполняли комнату, я размышляла, какой из них использовать. Моим любимцем, конечно, был Келлан, потому что я чертовски по нему скучала. Мне бы очень не помешало ощутить его аромат на своей коже.

Хотя был соблазн добавить все три, потому что двое других в последнее время не сильно отставали в рейтинге моих фаворитов. Хантер и Слэйд окутали меня своей особой заботой, и это было одновременно разрушительно и прекрасно.

Когда вода наполнилась и от нее пошел пар, я добавила карамельную соль, стянула с себя белье и погрузилась в горячую воду. Стресс и беспокойство, мучившие меня, растворились так же быстро, как и соль в дымящейся глубине. Мало что в мире могло сравниться с этим ощущением.

Стон сорвался с моих губ, когда все напряженные мышцы расслабились, и, услышав в ответ низкий рокот, я резко распахнула глаза и встретилась с бушующим серым взглядом. Я дернулась, расплескав воду через край ванны прямо на брюки Хантера.

— Дерьмо. Блядь. Какого хрена ты?.. — Я судорожно вдыхала и выдыхала, не понимая, почему так потрясена — у этих альф не было никаких границ. — Что ты здесь делаешь, Ураган?

В его глазах вспыхнуло золото, когда его волк вышел поиграть, и я замерла под его хищным взглядом. Генерального директора, одетого в костюм и в высшей степени сдержанного, здесь больше не было… Передо мной был зверь.

Длинные ноги Хантера позволили ему сделать еще один шаг в сторону, и он подхватил меня на руки. Мое мокрое, обнаженное тело прижалось к его голой груди, и когда он поцеловал меня, я забыла обо всем.

Свое имя. Свое прошлое. Свои тревоги.

Поцелуй Хантера стал всей моей сущностью, пока он не перестал пожирать мой рот, словно это был тот самый воздух, который необходим ему для жизни.

— Маленькая омега, — пробормотал он, и его грудь задрожала. — Я, блядь, знал, что так и будет. Знал, что ты сокрушишь меня до глубины души.

Я никогда не видела, чтобы его самообладание давало такую трещину, и это одновременно ужасало и возбуждало меня. А еще вызывало здоровую дозу похоти и нужды. Боль внизу живота была настолько сильной, что, когда Хантер сжал мою задницу так, что его сильные руки впились в мышцы, я качнулась навстречу твердому члену, упирающемуся мне в живот. Да, я была на грани оргазма от минимальной стимуляции.

Я никогда не могла довести себя до оргазма — даже с помощью игрушек — так быстро, как это удалось Хантеру одним гребаным поцелуем. Он думал, что это я его сокрушаю, но этот альфа был готов меня уничтожить, и я была готова на это подписаться.

— Спать рядом с тобой, — прогремел он, целуя уголок моих губ и проводя языком по каждому дюйму кожи, которого касался, — было выше моего гребаного контроля. Ты нужна мне в моей постели, Эммелин. Ты нужна мне обнаженной и подо мной каждую чертову ночь, пока мой зверь окончательно не одичал. И я тоже.

Мой живот свело спазмом, и я сильнее выгнулась ему навстречу, чувствуя, как вихри удовольствия внизу живота нарастают и нарастают. Когда он впился зубами мне в шею, почти прокусив кожу, я вскрикнула и кончила так сильно, что зрение помутнело и потемнело в глазах.

Рычание Хантера громко разнеслось по комнате, а я скулила, все еще испытывая удовольствие, дрожа и трясясь в его объятиях. Он не переставал оставлять метки и целовать мою шею и плечо, и я откинулась назад, пока моя грудь не оказалась именно там, где я хотела. У него во рту.

Он всосал мой сосок, сжимая зубами ареолу, пока мне не захотелось закричать. Удовольствие или боль — и то, и другое было совершенством.

— Мне нужно видеть свой укус на твоей коже, — сказал он, переходя к другому соску. — Готова умолять меня заявить на тебя права, детка?

Да. Нет. Да. Нет. Эти противоречивые эмоции непрерывно повторялись в моей голове.

— Блядь, Хантер, — выкрикнула я, и он замедлил свой натиск, лишь слегка касаясь зубами кончика моего соска.

— Что такое, Эмми? Скажи словами, детка. Скажи мне, что тебе нужно.

Мне нужно было, чтобы он меня трахнул. Прямо сейчас. Мне нужно было, чтобы это случилось, даже если это означало, что он укусит меня в порыве страсти. Драматично это или нет, но было реальное ощущение, что я все равно умру, если эта сильная, всепоглощающая потребность внутри меня не будет удовлетворена.

— Хантер, пожалуйста. Альфа, мне нужно, чтобы ты трах…

В дверь моей спальни громко постучали, прервав меня. Я тяжело дышала, пытаясь понять, что только что произошло. От похоти мой мозг затуманился и соображал медленно.

Хантер, касаясь губами и зубами ложбинки между моей грудью, поднял голову и рявкнул:

— Что такое, Финли? Надеюсь, ты при смерти.

Последовала короткая пауза, а затем Финли крикнул в ответ:

— Ведьма здесь. У нее есть информация о состоянии Келлана.

Хантер замер, а затем альфа долго выдохнул.

— Блядь, — простонал он, и его голова упала на мою, когда он выпрямился. — Только ради этого засранца я бы прервал наше время, маленькая омега. Сейчас Келлан на первом месте.

Его лицо исказилось от разочарования и нежелания, когда он опустил меня на мокрую плитку.

— Заканчивай принимать ванну и приходи к нам. Я не позволю им принять никакого решения, пока тебя не будет в комнате. — Он впился в меня взглядом, и его глаза снова наполнились темными золотыми вихрями. — И Эмми…

Он сделал паузу, а я с трудом сглотнула, удивленная, что мой голос все еще работает.

— Да?

— Используй бомбочку для ванны с ароматом мокко.

Когда он ушел, я осталась дрожащей развалиной, вцепившись в туалетный столик и глядя в слегка запотевшее зеркало. Я испытала один оргазм, но он нисколько не снял напряжения — наоборот, стало только хуже.

Мне нужны были часы с этими альфами, без перерыва, чтобы они трахали меня до полного изнеможения. Но все это, разумеется, могло подождать, пока Келлан снова не станет целым и здоровым. Он был одним из тех альф, в которых я отчаянно нуждалась.

Снова погрузившись в еще теплую воду, я протянула руку, взяла белую с кофейными крапинками бомбочку для ванны и бросила ее в воду. Пока она растворялась, вокруг меня поднялся аромат шоколада и кофе, а поскольку в воздухе еще витал запах Келлана, я вновь обрела покой и умиротворение.

Только на этот раз бедра дрожали сильнее.

ГЛАВА 24

Хантер

Мой волк без умолку выл, пока я шел обратно по коридору в комнату Келлана. Мои влажные спортивные штаны нужно было сменить, но я еще не был готов расстаться со сладким ароматом Эмми после оргазма. Он пропитал мои штаны так же, как и вода из ее ванны.

Он был мне необходим, чтобы продержаться следующие несколько часов, ведь я едва получил тот глоток, которого так жаждал.

Лучше бы у Джулс были хорошие новости, иначе со мной будет справиться труднее, чем со Слэйдом, а как полноправный альфа этой стаи, я не мог до такого опускаться. Но если и была ситуация, которая разбивала мой контроль вдребезги, так это когда один из моих соратников балансирует на грани жизни и смерти, мой член пытается пробить штаны, а яйца уже посинели от напряжения.

— Говори, — прорычал я, войдя в спальню Келлана и увидев Джулс, склонившуюся над его неподвижным телом. Слэйд и Финли внимательно за ней наблюдали.

Никто из нас не доверял этой ведьме полностью. Ни в прошлом, ни сейчас, но она была нашим сильнейшим союзником в мире магии, и за эти годы мы обменялись множеством успешных услуг. Мне нужно было вести себя любезно. Ну, насколько это было в моих силах.

— Мы создали контрзаклятие, — сказала она, резко вскинув голову. — Но мне нужно было сначала осмотреть его, чтобы определить его силу, и после лихорадки, которая указывает на то, что первоначальное заклинание проникло глубже, я не думаю, что он достаточно силен. Контрзаклятие, скорее всего, убьет его.

Ни за что, блядь.

— Без контрзаклятия он умрет, — напомнил я ей, едва сдерживая своего волка. — Лучше рискнуть, чем просто позволить ему угаснуть. Он достаточно силен.

Я знал своего брата по стае лучше, чем большинство, и Келлан будет бороться до последнего, чтобы остаться с нами. Чтобы остаться с Эмми. У него буквально никогда не было больше причин жить.

Джулс не выглядела убежденной, ее лицо исказилось, когда она переводила взгляд с Келлана на меня.

— Судя по вашему настроению и вашим прошлым поступкам, я не сомневаюсь, что вы убьете меня, если мое заклинание убьет его. Не уверена, что готова так рисковать. — Она слегка прищурилась. — Если только, конечно, вы не хотите предложить несколько очень крупных услуг от каждого члена вашей стаи, чтобы подсластить задачу.

Мой волк снова завыл, когда она наконец признала истинную причину, по которой медлила с контрзаклятием: она хотела выжать из каждого из нас все до последней капли.

Слэйд набросился на нее так быстро, что она едва успела пискнуть, прежде чем его рука сомкнулась на ее горле. Дракон никогда не позволял другим прикасаться к себе — за исключением тех редких случаев, когда им удавалось пробить его защиту во время тренировок или боев. Но если он прикасался к тебе, то это никогда не сулило ничего хорошего.

И Джулс это прекрасно знала.

Ее лицо побледнело, когда она, застыв, смотрела на него снизу вверх, совершенно не в силах говорить. Она могла бы использовать магию, но против Слэйда ей потребовалось бы нечто большее, чем обычная защита. Если ты пытаешься сразиться с его драконом с помощью магии, у тебя должна быть сила, сравнимая с атомной бомбой.

— Никаких услуг. И если ты немедленно не дашь Келлану заклинание, ты умрешь. — Его голос и выражение лица были бесстрастными, если не считать едва заметных вспышек пламени в глазах. — По крайней мере, если ты дашь ему заклинание и он выживет, ты тоже выживешь.

Обычно я бы вмешался и разрядил обстановку, но пока мой волк бился в клетке моей кожи, у меня не было ни малейшего желания спасать ведьму. Она приоткрыла губы, но он сжимал ее слишком сильно, чтобы она могла вымолвить хоть слово. Ее лицо приобрело опасный синюшный оттенок, когда он наконец ослабил хватку, позволив ей захрипеть.

— Я-я п-произнесу з-заклинание.

С шумным выдохом, пахнущим огнем и пеплом, Слэйд разжал пальцы, и Джулс тяжело рухнула на пол.

— Вот и сделай это, блядь. Сегодня же.

Он вернулся на то место, где стоял мгновение назад, его руки были расслабленно опущены, и ничто не выдавало, что он только что чуть не задушил ее одной рукой. Джулс осталась лежать на полу, ее глаза были широко раскрыты и остекленели, пока она делала несколько рваных вдохов, каждый из которых сопровождался кашлем.

До нее наконец-то начало доходить, что мы уже не та стая, какой были в нашу последнюю встречу. Мы нашли свою последнюю пару, сердце нашего квинтета, и пока наши узы не завершены, наши звери будут дикими. Вероятно, и после этого тоже.

— У нас нет выбора, кроме как обеспечить выживание Келлана, — сказал я ей, не делая ни малейшего движения, чтобы помочь ей подняться с пола. Насколько я понимал, не было ни одной причины прикасаться к другой женщине, если это не Эмми. — Как нам укрепить его с помощью уз стаи?

Она снова кашлянула и потерла горло.

— Единственный верный способ — это завершенный квинтет.

В этот момент в комнату вошла Эмми, одетая в синий спортивный костюм. Ее влажные волосы казались темнее обычного и обрамляли ее лицо в форме сердечка. Ее кристально-голубые глаза были широко распахнуты, а на лице отражалось смятение, когда она уставилась на Джулс, лежащую на полу.

— Ты хочешь сказать, что он слабеет из-за отсутствия нашей связи? — выдавила она, переводя взгляд на меня в поисках правды.

Я протянул руку, и, словно молот Тора, она без колебаний направилась ко мне. Будто я, черт возьми, наконец-то стал достоин.

Когда я прижал ее к себе, то заметил, что ее аромат смешался с запахом кофе и карамели — этого сочетания оказалось достаточно, чтобы наконец успокоить моего зверя.

Наклонившись, я провел носом по мягкой, гладкой коже ее шеи, глубоко зарычав.

— Хорошая, блядь, девочка, — пробормотал я, довольный, что она подчинилась моей команде. Ни одна омега не обязана подчиняться, поэтому, когда она это делала, удовлетворение было еще сильнее. — Мне нужно, чтобы на тебе всегда был мой запах.

Она задрожала, прижавшись ко мне, и я уловил стон, который она пыталась подавить.

— И нет, это не твоя вина. Ни сейчас, ни когда-либо. Мы понятия не имеем, повлиял бы завершенный квинтет на его способность бороться с этим заклятием. Магия непредсказуема, а Джулс просто гадает.

Она обмякла в моих объятиях, и мой все еще твердый член дернулся в штанах, но я даже не потрудился его поправить. Я гордился тем, что мог показать всему миру, как сильно я жажду ее, мою идеальную пару.

— Джулс нашла контрзаклятие, — сказал я, сообщая ей последние новости. — Но учитывая, насколько глубоко первоначальное заклятие проникло в энергию Келлана и насколько мощно это контрзаклятие, есть опасения, что он может оказаться недостаточно силен, чтобы пережить этот процесс.

Я видел, что в этом Джулс не солгала.

Эмми сосредоточила все свое внимание на кровати, ее глаза были широко раскрыты и покраснели. Я чувствовал запах слез, которые она сдерживала; ее скорбь пропитала воздух горечью, что лишь усугубило мое и без того неуравновешенное эмоциональное состояние.

— Но без заклятия он умрет, — прошептала она. — Будучи полным квинтетом, мы были бы сильнее?

По какой-то дурацкой причине она повернулась к Финли, явно ища того, кто скажет ей всю правду. Не то чтобы я ей лгал, но я смягчал свои ответы, в то время как медведь этого делать не стал бы.

Поверх головы Эмми я испепелил Финли взглядом, молча напоминая ему, что если он причинит ей боль без необходимости, я буду избивать его до тех пор, пока он не начнет молить о смерти. Я не мог использовать доминирование, чтобы заставить его, не выдав Эмми своего превосходства, а я хотел, чтобы она поверила, что его ответ был искренним.

— Как уже сказал Хантер, мы не знаем, был бы он сильнее с полностью сформированными узами, — наконец пробормотал Финли. — Все это — догадки и надежды. Как и большая часть гребаной магии: если она не раздражающая и опасная, то она бесполезна. Золотой середины тут нет.

Эмми нахмурилась, ее веснушки сбились в кучку, когда она моргнула, а затем повернулась к Слэйду, после чего подняла на меня свой очаровательно растерянный взгляд. Я оставался спокоен, пока она скользила по мне взглядом, будто могла раскрыть все мои секреты по одному лишь виду.

Ощущать на себе ее полное внимание, глядя в ее поразительные голубые глаза, уступало лишь возможности пробовать ее на вкус и прикасаться к ней. Наша омега была так прекрасна, что, когда она полностью сосредотачивалась на мне, я, блядь, замирал, как щенок. Это причиняло боль. В самом лучшем смысле.

— Как нам ему помочь, Хантер? — прошептала она, и в ее взгляде читалась мольба о том, чтобы у меня были нужные ей ответы. Обычно у меня была масса вариантов, но сегодня — ни черта.

Мой волк снова взбесился, и я сжал Эмми так сильно, что ей, должно быть, стало больно. Не то чтобы она издала хоть звук или попыталась отстраниться. С усилием я ослабил хватку и сделал глубокий, успокаивающий вдох.

— У нас нет выбора, кроме как попробовать это заклятие и надеяться, что он достаточно силен. Жар у него спал, и он забрал у нас часть энергии, что очень поможет ему.

Джулс с трудом поднялась на ноги и снова подошла к Келлану.

— Тогда нужно делать это сейчас, — сказала она, и ее голос стал более хриплым. — С каждой минутой ожидания заклинание набирает силу и все глубже проникает в его сущность и энергию оборотня. Если вы все согласны с этим решением, я начну готовиться.

Грудь Эмми вздымалась от рвущихся наружу рыданий, пока она цеплялась за меня. Не знаю, понимала ли она, как крепко вцепилась в мое предплечье своими крошечными ручками, ища поддержки. Я буду опорой для нее до конца наших дней.

— Да, нужно провести ритуал сейчас, — пробормотала она.

Мой взгляд встретился со взглядом Слэйда, и он медленно кивнул. Финли выглядел так, будто его вот-вот стошнит или он обратится в медведя, но тоже кивнул. Решение было принято, и я, как полноправный альфа, должен был отдать приказ.

— Да. Проводи контрзаклинание. Сейчас же.

Джулс подбежала к двери и схватила свою коричневую кожаную сумку. Финли и Слэйд подошли к нам ближе, образуя единую стаю. Эмми, на лице которой все еще застыли боль и отчаяние, повернулась к Слэйду:

— Ты говорил, у тебя есть идея, как ему помочь, но она мне не понравится. Что это было?

Слэйд не обсуждал это со мной, но я отчетливо догадывался, о чем он думал.

— Теперь это в любом случае не имеет значения, заклинание стало сильнее, — пожал плечами мой брат. — Для этого тебе нужно было бы создать с ним связь, а это невозможно, пока Келлан не придет в сознание, чтобы завершить свою часть ритуала. Я размышлял над тем, как наполнить его энергией и вернуть в сознание на время, достаточное для создания связи. Но для этого пути уже слишком поздно. У нас нет времени.

Лицо Эмми словно разбилось на мириады осколков, и я не мог вынести этого зрелища.

— Это невозможно, так что даже не думай об этом, — сказал я ей, подводя ее ближе к кровати. — Давайте снова сплотимся, пока Джулс не проведет ритуал.

— Я позвала еще нескольких ведьм из своего ковена, — напряженно произнесла Джулс, доставая ингредиенты из сумки. — Они скоро будут здесь.

— Значит, у нас есть время, — сказал Слэйд, присоединяясь к нам у кровати. — Хантер прав, мы должны дать Келлану как можно больше сил.

Не успел он договорить, как Эмми уже была на кровати, склонившись над Келланом. Его рубашку сняли еще раньше, когда мы собирались вокруг него, и Эмми, не сдерживаясь, рыдала, прижавшись к его коже. Видеть ее боль и не иметь возможности помочь было невыносимо.

Кстати, о медведях. Я заметил, как мука исказила черты Финли, когда он смотрел на нее с братом, но он тут же вернул лицу безразличное выражение. Он подошел и положил руку на плечо Келлана, стараясь не коснуться Эмми. Мы со Слэйдом сделали то же самое, все мы прикасались к его коже.

— Твой полноправный альфа приказывает тебе бороться, — пророкотал я у самого уха Келлана, вкладывая в слова всю властность своего зверя. — Ты будешь достаточно силен. Ты не позволишь этой магии победить. Ты вернешься в нашу стаю, потому что ты нам нужен, Золотой Мальчик. Ты нужен нам здесь.

Эмми зарыдала еще сильнее, уткнувшись лицом ему в грудь и обхватив его руками.

— Пожалуйста, будь в порядке, Келлан, — прошептала она. — Пожалуйста. Молю богиню. Я не справлюсь без тебя.

В Келлане было что-то такое. Эмми, может, и была сердцем и душой нашей стаи, но Келлан был сразу за ней. Он не давал нам утонуть в нашей гребаной тьме, и за это мы будем вечно ему обязаны и будем любить его вечно.

ГЛАВА 25

ЭММИ

Я, блядь, не могу этого сделать!

Я не могла этого сделать.

Я не могла сидеть здесь и смотреть, как Келлан умирает от магии, предназначенной для меня.

Как мне это исправить?

Я бы сделала что угодно. Я бы в мгновение ока создала полный квинтет, если бы это спасло жизнь Келлана. Но, как сказал Слэйд, пока он без сознания, это не вариант, а у нас больше не было времени валять дурака. Заклинание действовало все быстрее, глубже вонзая свои смертоносные крюки, и мы не могли больше ждать.

Мои слезы стекали по его коже на простыни. В обычных обстоятельствах меня бы раздражало, что я так расклеилась перед другими альфами, особенно перед Финли, но сегодня мне было все равно. Мой милый Келлан не заслуживал такой судьбы, и это причиняло невыносимую боль.

Альфы считали, что завершенная связь ничего бы не изменила, но они не знали истинной силы омеги. Если Келлан умрет здесь сегодня, это будет моя вина, потому что я противилась этой связи. Моя вина. Моя вина.

Жесткие кончики пальцев коснулись моих щек, и, открыв глаза, я увидела, что это был Слэйд, из всех гребаных альф. Покалывания от его прикосновения хватило, чтобы вырвать меня из панических рыданий.

— В нашей жизни не так много тех, кто стал бы по нам плакать, — отстраненно заметил он, убирая пальцы от моих щек и разглядывая оставшуюся на них влагу. Я моргнула, внимательно наблюдая за ним и цепляясь за эту возможность отвлечься.

Затем, к моему изумлению, он поднес пальцы к губам и попробовал мою скорбь на вкус. В его груди что-то глухо заклокотало, и я почувствовала, как дракон рвется наружу из-под человеческой оболочки.

Богиня, да он был неземным.

Этот момент прервала Джулс, свалив кучу магических принадлежностей в изножье кровати. Альфы отступили, отпуская Келлана, а я прижалась губами к его щеке, задержавшись еще на секунду, чтобы вдохнуть его запах.

— Я люблю тебя, — прошептала я, зная, что все в комнате меня слышат. — Я надеру тебе задницу, если ты не выживешь, Золотой Мальчик. Пожалуйста, не заставляй меня этого делать.

Я отстранилась от его тела как раз в тот момент, когда Хантер подхватил меня на руки. Я ожидала, что он поставит меня на ноги, уступая дорогу Джулс, но вместо этого он поднял меня выше, пока наши лица не оказались совсем близко. Он потерся щекой о мою, а затем, подобно Слэйду, попробовал на вкус влагу, оставшуюся на моей коже.

— У тебя вкус сладкого отчаяния, — пробормотал он мне на ухо. — Когда я вижу, как ты плачешь, мне хочется уничтожить саму ткань мироздания. — Он снова провел языком по моей щеке, и, несмотря на ситуацию, мое тело откликнулось так, словно он коснулся меня гораздо интимнее. — Перестань плакать, Эмми. Келлан не захочет упустить возможность попробовать тебя на вкус, маленькая омега. Он будет бороться за тебя.

Слэйд и Хантер так потрясли меня, что неудержимые слезы прекратились, и я нашла в себе силы собраться, готовая сражаться рядом с Келланом.

— Опусти меня, — сказала я с решительным кивком. — Сейчас главное — Келлан.

На этот раз Хантер без споров поставил меня на ноги, но остался рядом.

— Всем отойти как минимум на метр, — предупредила Джулс, пододвигая свое магическое снаряжение ближе к нашему избраннику. — Мне нельзя мешать.

Она начала рисовать углем пентакль на груди Келлана, а затем расставила белые и фиолетовые свечи вокруг пятиконечной звезды. Внутрь круга она положила пучок трав и несколько крошечных костей, скорее всего, маленькой птицы или грызуна. Свечи были соединены темной, мерцающей нитью, и, хотя я понятия не имела, что это за материал, он был прошит золотом. Когда нить закрепили, соединив все пять вершин пентакля, золото вспыхнуло так ярко, что на него стало больно смотреть.

Свечи зажглись по щелчку ее пальцев; комнату наполнил запах серы, лаванды и ладана, почти ошеломляющий своей интенсивностью. Через открытую дверь потянуло прохладным ветерком, и я ожидала, что он развеет аромат свечей, но тот лишь усилился. И стало жарче. Так, что мы оказались словно в магической сауне.

Со следующим порывом ветра в комнату вплыли три ведьмы: мужчина и две женщины. Они были разного роста и с разным цветом кожи, но от всех исходил тот же горьковатый, неземной запах магии. Запах тех, кто баловался энергией, недоступной всем остальным.

— Быстрее, — рявкнула Джулс, и жар усилился, когда она провела рукой над пентаклем. — Мне нужно, чтобы вы присоединились и немедленно усилили заклинание.

Ведьмы сцепили руки с резким щелчком, словно оттачивали это движение до идеальной синхронности. Они начали читать заклинание на другом языке, тихо и неразборчиво. Если мои скудные познания о магическом сообществе были верны, большинство заклинаний требовали древнего диалекта латыни.

Жар усиливался по мере того, как их песнопения становились громче, и если бы не крепкая спина Хантера, меня бы сбило с ног порывами ветра. В этой магии была тяжесть, она давила на нас, напоминая, что мы всего лишь смертные, которым позволено существовать в этом мире. Магия была вечна, а мы — лишь мгновения в жизни.

Песнопение достигло своего пика, и когда затихла последняя нота, они резко развели руки, и Джулс сжала в ладони большой, богато украшенный кинжал. Инстинкт заставил меня дернуться вперед — меня встревожило, что она держит оружие так близко к Келлану, — но не ему было суждено оказаться под острым лезвием.

Кинжал вонзился в ладонь Джулс, которую она держала над пентаклем и грудью Келлана. Упало ровно восемь капель, и когда они зашипели на его коже, я затаила дыхание.

Вот оно. Момент, когда заклинание подействует.

Именно сейчас мы узнаем, достаточно ли он силен, чтобы принять контрзаклятие и уничтожить магию, державшую его в заложниках. Ведьмы молчали, их глаза были закрыты в течение многих напряженных секунд, и мне пришлось втянуть в себя горячий, пряный воздух… Обморок Келлану не поможет.

Джулс взмахнула рукой над свечами, и пламя погасло.

— Следующий час — решающий, — сказала она, встретившись взглядом с Хантером. На ее лбу выступила тонкая пленка пота, и она слегка задыхалась. — Я провожу остальных и вернусь, чтобы помочь тебе дежурить.

Ведьмы повернулись, чтобы уйти так же тихо, как и появились, и я поспешно добавила:

— Спасибо, что предложили свою энергию и магию, чтобы спасти нашего соратника. Мы это ценим.

Грудь Хантера шевельнулась у меня за спиной, и я услышала, как в ответ зарычал его волк. Упс. Неужели я только что непреднамеренно перешла черту и подорвала авторитет самодовольного альфы?

— Да, мы вам благодарны, — наконец сказал он, и я снова расслабилась. — Я распоряжусь, чтобы наши бухгалтеры сегодня же перевели обычную плату за такую работу.

Я никогда не слышала упоминаний о деньгах, но Хантер знал, как все это устроено. Все трое уважительно кивнули и вышли из комнаты.

Вместе с ведьмами исчезли и гнетущая магия, и запах тухлых яиц, и я была рада, что они ушли. Я не любила ни незнакомцев, ни магию, а они были худшим сочетанием и того, и другого.

— Ты чувствуешь какие-нибудь изменения в Келе? — спросила я, не зная, можно ли нам теперь к нему подходить.

Слэйд подошел к кровати и опустил руку прямо на грудь брата, размазав пентакль.

— Внутри него идет битва. Две магии воюют, и я не могу сказать, какая из них сильнее.

— Келлан будет сильнее, — без тени сомнения в голосе произнес Хантер.

Я подошла к Келлану и взяла его за руку. Она снова была горячей на ощупь, но уже не так, как раньше. Этот жар был умеренным, он согревал мою ладонь, не обжигая.

— Давай, Золотой, — выдохнула я, сжимая его пальцы. — Ты справишься.

— Я принесу нам поесть, — сказал Хантер, направляясь к двери. — Никуда не уходите, пока я не вернусь.

Финли сел по другую сторону от Келлана и взял его вторую руку.

— Не думаю, что еда так важна, — сказал он, взглянув на Хантера. — Ведьма сказала, что этот первый час — решающий.

— Несколько минут, чтобы убедиться, что мы все сыты, не повредят, — быстро возразил Хантер, и хотя я не видела его лица — он стоял у меня за спиной, — я заметила, как Финли посмотрел сначала на него, а потом на меня.

Надо было догадаться, что он собирался накормить не «всех нас».

— Я в полном порядке, — фыркнула я, откидывая голову назад, чтобы встретиться с его темным взглядом. — Я могу подождать час или дольше. Мы все должны быть здесь, с ним.

Хантер положил руку мне на плечо, и это твердое прикосновение успокоило.

— Я слышу, как у тебя урчит в животе. С помощью Флоренс я управлюсь за пару минут.

Честно говоря, у меня не было сил с ним спорить, поэтому я просто пожала плечами, и когда он вышел из комнаты, я постаралась не думать о том, как сильно мне не хватает и его присутствия, и его прикосновения.

Слэйд сел на стул, а мы с Финли остались на кровати, сжимая руки Келлана. Мы втроем молча смотрели на нашего соратника. Поразительно, что, несмотря на внутреннюю битву, Келлан выглядел безупречно. Его кожа была здоровой и загорелой, волосы — густыми и блестящими, мускулы и телосложение — по-прежнему широкими и рельефными. Если не считать отросшей темно-русой щетины на щеках и посторонней нотки в его карамельно-коричном запахе, никогда бы не подумал, что с ним что-то не так.

Он не мог умирать. Как мог кто-то настолько сильный и здоровый просто исчезнуть?

Я мысленно призывала его бороться, посылая ему свою собственную энергию. Если бы у нас была связь, я бы придумала, как буквально передать ему свою сущность и силу. Я видела, как моя мама делала это не раз — иногда по своей воле, часто насильно. Сегодня в силе не было бы нужды.

— Магия становится сильнее, — сказал Слэйд, подавшись вперед в кресле. — Он слабеет в борьбе.

Мое сердце ухнуло вниз, а паника взорвалась внутри настоящим, осязаемым взрывом. Я беспомощно оглядела комнату, отчаянно пытаясь найти решение, но ничего не было.

— Прочти одну из его книг, — внезапно сказала я. — Почитай ему. Ему нужно спокойствие и знание, что он не один.

Слэйд вскочил на ноги в ту же секунду, Финли — сразу за ним. Они поспешили к полкам Келлана и изучали их секунд десять, прежде чем оборотень-медведь выдернул одну книгу.

— Это его любимая, — сказал он, торопливо возвращаясь к кровати. — Я почитаю ему.

Мое разочарование от того, что я не умею читать, снова подняло голову, но то, что книгу взял именно Финли, почему-то казалось идеальным.

Он устроился рядом с Келланом и открыл первую страницу.

— Ночь была ледяной и суровой, когда я нашел любовь всей своей жизни. Нашел и потерял ее. Я был частью стаи Ночного Царства, и мы сражались в Адском лесу против темных эльфов, которые войной почти довели нас до полного истребления…

Его низкий, рокочущий голос успокаивал, и я поймала себя на желании свернуться калачиком рядом с Келланом и задремать под звуки тревожаще сексуального голоса Финли. Этот медведь сбивал меня с толку больше, чем любой другой оборотень или человек, которого я когда-либо встречала. Он был соткан из теней и острых углов, но порой в нем проявлялись такие моменты мягкости и эмоциональной глубины, что это полностью меняло мое восприятие.

Но как бы то ни было, его идеальный голос подействовал именно так, как я и надеялась, и успокоил оборотня на кровати. И меня тоже, если быть честной.

ГЛАВА 26

ЭММИ

Энергия Келлана выровнялась к тому времени, как вернулся Хантер с Флоренс. Оба несли тарелки, доверху набитые едой, и бутылки с водой.

— Все будет хорошо, — объявила их экономка, передав мне тарелку и бутылку. Ее лицо было бледным, а глаза — покрасневшими. — Я всей душой верю, что Альфа Келлан достаточно силен, чтобы победить в этой битве.

Сказав это, она выскользнула из комнаты, а я изо всех сил постаралась изобразить такую же уверенность, игнорируя вихри ужаса в животе.

— Ешь.

Я вздрогнула и повернулась к Слэйду, мой сэндвич едва не соскользнул с колен. Обычно за защиту стаи отвечал Хантер, но сегодня все трое внимательно следили за мной.

— Ты похудела с тех пор, как приехала, — просто заметил Финли, держа в руках сэндвич, от которого еще не откусил ни кусочка. Мне с трудом верилось, что он ждет, пока я начну есть первой, но тем не менее он не ел.

— Спасибо, что указал, — коротко ответила я. Я действительно похудела, но это было не его дело.

Хантер опустился рядом со мной на кровать.

— Ты всегда прекрасна, Эмми, но твоя энергия кажется слабее. Голодом морить своего зверя небезопасно, ты это знаешь, и ты не сможешь помочь Келлану, если не будешь в полную силу.

С этой логикой было трудно спорить, хотя мне и хотелось выругать его за то, что он одновременно и мудрый, и привлекательный. Богиня в этой стае расщедрилась на дары.

— Ты прав, и я стараюсь. У меня живот сводит, с тех самых пор, как его поразила та ведьма.

Слэйд почти рассеянно переложил тарелку из одной руки в другую, его лицо было задумчивым.

— Возможно, на тебя влияет не только горе. Ты можешь испытывать побочные эффекты от заклинания, которое терзает Кела. Полностью вы связаны или нет, но между всеми нами есть связь. Я и сам чувствую, как после нападения на моего зверя и силу легла тяжесть.

Взгляд Хантера стал острее, когда он оглядел меня с макушки моих растрепанных волос до самых ступней, свисавших с края кровати.

— Возможно, ты прав, — пробормотал он, нахмурив брови, и его запах усилился. — Ненавижу не знать, с чем именно мы имеем дело. Чертова магия.

В этот момент в комнату вошла Джулс, став мишенью для всей этой ненависти к магии, но ни один из альф даже не взглянул в ее сторону, пока она шла к Келлану. Нуждаясь в том, чтобы отвлечься, я взяла сэндвич, который, к счастью, был с простой жареной курицей без всякой ненужной травяной начинки.

Я откусила большой кусок и стала жевать, не чувствуя вкуса, но все равно продолжала есть.

После моего второго укуса альфы тоже начали есть, и все трое умяли по несколько сэндвичей, прежде чем я добралась до последнего своего куска. Хантер забрал мою пустую тарелку и оставил ее вместе с остальными за дверью. Мы с Финли снова взяли Келлана за руки, а Слэйд и Хантер прижали ладони к его бицепсам.

— Ты можешь сказать, как все проходит? — спросила я Джулс таким высоким голосом, что его, наверное, могли услышать только волки. — Он не двигается…

— Битва продолжается, — загадочно ответила она.

О, прекрасно. Спасибо и на этом… Прямо-таки нарисовала мне гребаную картину, да еще и с подробными комментариями к каждой сцене.

Мы приготовились ждать, и пока я неотрывно смотрела в прекрасное, неподвижное лицо Келлана, он дернулся в моих руках. Сначала это было легкое движение, но не прошло и нескольких секунд, как он дернулся снова, сильнее, и я удержала его руку лишь потому, что на этот раз была готова.

Когда он начал биться, его огромное тело едва не сбило меня с ног. Хантер подхватил меня и поменял наше положение так, чтобы его мощная фигура стала барьером между мной и Келланом.

— Что происходит? — прорычал он, бросив взгляд на ведьму.

Джулс резко выбросила руки вперед и опустила их на грудь Келлана, прямо над сердцем.

— Изначальная магия наконец поняла, что ее атакуют, и начала сопротивляться, — грубо выругалась она. — Я надеялась, что у контрзаклинания будет больше времени, чтобы проникнуть внутрь, прежде чем это случится. Они — два одинаково сильных противника, и они борются за выживание. Теперь все зависит от силы Келлана.

Моя паника, которая, будем честны, в последнее время и так стабильно держалась на восьмерке, тут же взлетела до предела. По коже Келлана разлился багровый румянец. Жар магической битвы, казалось, испепелял его изнутри.

— Это его убьет! — вскрикнула я, пытаясь подползти к нему, но Хантер меня удержал. — Мы должны его спасти. Я должна подпитать его своей энергией.

Джулс резко вскинула голову; на ее лице отразились одновременно отчаяние и задумчивость.

— Может быть… Я не думала об этом раньше, но, возможно, и правда есть способ подпитать его энергию, используя вашу альфа-связь.

Она вскочила с кровати в одно мгновение.

— Вы трое, за мной, к моему снаряжению. Так будет быстрее, чем тащить все это снова сюда.

Хантер обошел кровать и усадил меня в кресло.

— Оставайся с Келланом, но не подходи близко, когда он бьется в судорогах. Мы сейчас вернемся.

Он не сдвинулся с места, пока я не кивнула, и когда он бросился за Джулс, Слэйд и Финли последовали прямо за ним. Решив, что мне все еще доступно одно действие, я помчалась в ванную за стопкой полотенец и намочила их под холодной водой.

— Давай, Кел, — прошептала я, протирая его лоб, который впервые стал потным и бледным. — Давай, Золотой. Ты справишься. Когда тебе станет лучше, я готова перестать бороться с судьбой и надеяться, что с тобой все будет иначе. Ты мне нужен.

Несмотря на предупреждение Хантера, я не удержалась, наклонилась и прижалась своим лбом к его.

— Ты мне нужен.

— Крошка.

Комната поплыла, когда я резко подняла голову и встретилась с парой темно-синих глаз. Глаз, которые я уже не надеялась когда-либо снова увидеть. Как только наши взгляды встретились, моя волчица взвыла и забилась внутри, отчаянно желая коснуться своей пары. Радужки Келлана окрасились в фиолетовый, и я почувствовала присутствие его волка рядом, когда лицо мужчины исказилось от боли.

— Ох, черт. Что происходит?

— Внутри тебя воюет магия, — выпалила я так быстро, как только могла, морщась от того, как он сжал мою руку — так сильно, что я перестала чувствовать пальцы. Не то чтобы я отстранилась, даже если бы он переломал мне все кости. — Ты такой сильный, Золотой. Ты должен продолжать бороться и остаться здесь, с нами.

На его лице отразился дискомфорт, пока он не отрывал от меня взгляда; с его сухих губ срывались отчаянные, прерывистые вдохи.

— Не уверен, что я достаточно силен, красотк… — он закашлялся, и мое сердце ухнуло в желудок. — Детка… внутри меня бушует адское пламя, и это… — еще один кашель. — Это слишком. Ни один смертный такого не выдержит.

На этот раз, когда я заглянула ему в глаза, то увидела лишь стеклянное сожаление, поглощенное болью и непролитыми слезами.

— Я хотел бо… больше времени с тобой.

— Оно у тебя будет, — я задыхалась от собственных слов, рыданий и муки. — Мне все равно, чего это будет стоить, ты должен жить. Я не могу быть здесь без тебя. Я не справлюсь с этим без тебя. Я буквально лягу и умру рядом с тобой, Келлан Джексон, так что ты должен жить за нас обоих.

При этих словах он попытался сесть, и из его груди вырвался слабый, но полный ярости рык.

— Ты будешь жить ради меня, — прохрипел он. — Пожалуйста. Мне нужно знать, что ты будешь жить ради меня, что сохранишь мою стаю в безопасности и счастье, и… вы, ребята, лучше назовите своего первенца в мою честь.

У меня подкатил ком к горлу, я перегнулась через край кровати, и меня вырвало съеденным сэндвичем. Черт.

Келлан потянул меня за руку, разворачивая обратно к себе, чтобы мы снова оказались лицом к лицу.

— Мне нужно видеть тебя, красавица, — прошептал он. Его голос был слаб, а ресницы дрожали. На один ужасающий миг я подумала, что он больше не откроет глаза. — Я хочу, чтобы это было последнее, что я увижу.

Слезы текли по моим щекам, и, едва сдерживая новый приступ тошноты, я оставалась там, где он хотел меня видеть.

— Пара! — моя волчица с силой и мощью рванулась вперед, застав меня врасплох, когда я частично обратилась. Она точно знала, что делать: бросилась и впилась зубами в основание шеи Келлана, у самого плеча. Словно я вколола ему адреналин, Келлан взревел, и мой рот наполнился кровью — металлической, с привкусом карамели. Моя внутренняя хищница не отпускала контроль, воя и не разжимая челюстей, пока его смуглый зверь не поднялся ей навстречу. Тогда она отпустила его и вернула контроль мне.

Подняв голову, я содрогнулась от того, насколько глубоким был укус.

Глаза Келлана были открыты, их синева от напряжения стала почти черной.

— Мы не можем, — прошептал он, его голос звучал немного сильнее, чем раньше. — Если мы создадим связь и я умру, ты можешь последовать за мной.

— Укуси меня, — приказала я, зная, что и так последую за ним. — Пожалуйста. Исполни эту мою последнюю просьбу.

Я не собиралась делать ее последней, но ему не обязательно было об этом знать. В темной синеве его глаз промелькнула золотая искра, а затем его челюсть дрогнула, и он вонзил клыки в то же место, куда укусила его я — на стыке плеча и шеи.

Моя волчица оставалась рядом, когда ее пара поднялся и встретил ее, и наши сущности слились воедино.

Этот миг переплел наши силы, жизненную энергию и будущее.

В этой связи я наконец ощутила всю мощь битвы, бушевавшей внутри Келлана, и поняла, почему он не мог справиться с ней в одиночку.

О, богиня.

Казалось, будто я упала в вулкан и теперь вынуждена плыть сквозь лаву. Никто не смог бы выжить в таком огне в одиночку, и, к его счастью, он больше не был один.

Я понятия не имела о тонкостях обмена силой и действовала исключительно инстинктивно, направляя свою волчицу в новообразовавшуюся связь.

— Возьми от меня.

Я понуждала его черпать мою силу, и поначалу он сопротивлялся, не понимая, что происходит. Но когда магия внутри него забилась в агонии, его собственные инстинкты выживания взяли верх, и он принял мой дар.

Тьма заплясала на краю моего зрения, и я не знала, было ли это из-за магического обмена или я умирала от катастрофической потери сущности оборотня. В любом случае… я отдала Келлану все, что у меня было, чтобы он выжил. А если бы не выжил, что ж, мы были бы вместе в наши последние мгновения.

Люди всегда говорили «пока смерть не разлучит нас», но в мире оборотней мы имели это в виду буквально.

ГЛАВА 27

СЛЭЙД

Энергия пронеслась по дому как раз в тот момент, когда мы по уши увязли в заклинании, призванном укрепить сущность Келлана за счет нашей собственной альфа-силы. Нестабильная, непредсказуемая энергия.

— Нам нужно наверх, — процедил я. Мой дракон беспокойно заерзал при мысли, что Эмми там одна, и мы не можем ей помочь.

Я и так уже балансировал на грани, убеждая своего зверя поделиться нашей энергией — только ради Келлана мы вообще могли отдать свою драгоценную силу. Силу, которая восстановится через несколько дней, но когда дело доходит до обладания чем-либо, драконы становятся непревзойденными собственниками. И я, и мой зверь.

— Что там происходит? — спросил Хантер, когда до нас донеслись приглушенные крики. Он метнул взгляд на ведьму. — У тебя две секунды, чтобы закончить. Эмми нужна наша помощь.

Сердцебиение и дыхание омеги были учащенными, но смертельной опасности не было. Пока.

— Она держится, — сказал я им. — Поторопитесь и закончите заклинание, потому что, мне кажется, Келлан… очнулся.

Финли едва не свернул себе шею, так резко он обернулся к лестнице. Отчаянная потребность увидеть брата исказила его лицо.

— Если он очнулся, это может быть наш единственный шанс сказать…

Его голос сорвался, и он не смог закончить. «Прощай».

Все внимание Джулс было сосредоточено на заклинании, которое она плела. В центре пентаграммы на доске, которую она носила с собой специально для ритуалов, сгущался видимый свет. Наша энергия была заключена в этом магическом ядре, защищенная от чужого влияния или кражи.

— Почти готово, — наконец пробормотала она с явным раздражением на лице. Когда все это закончится, от наших некогда легких отношений с ней ничего не останется. Мы уже исчерпали весь кредит доверия. Не то чтобы меня это хоть сколько-нибудь волновало.

Пересчитать оборотней, которых мне было бы жаль больше не увидеть, можно было по пальцам одной руки.

Моя стая.

Все остальные были для меня настолько незначительны, что я даже не утруждал себя слежкой за ними через камеры наблюдения или их банковские счета. За исключением стаи Роджерс, конечно. Эти ублюдки были под абсолютным наблюдением, чтобы я точно знал, что потребуется, чтобы избавить мир от их существования.

— Готово! — объявила Джулс секундой позже, притягивая к себе шар энергии, теперь освобожденный от доски. — Вы трое очень сильны. Я едва зачерпнула вашей энергии, а заклинание уже на пределе своих возможностей.

— Почему мы не попробовали это раньше? — В голосе Хантера без всяких усилий сквозили раздражение и властность.

Джулс одарила его насмешливым взглядом.

— Вы и так уже достаточно на меня давили, чтобы я создала это контрзаклятие. Все мои мысли и силы уходили на это. Не говоря уже о том, что это рискованная затея. Нельзя делиться силой в квинтете, но это может укрепить Келлана на достаточное время, чтобы запустить его собственную силу альфы. Есть небольшая надежда…

Я сорвался с места, не дослушав ее, и взлетел по лестнице, перескакивая через четыре ступеньки, чтобы добраться до второго этажа и комнаты Келлана. В коридоре запах крови стал сильнее, и дело было не в панике, но в спальню я ворвался так, словно пробивался сквозь вражеский отряд.

Запах рвоты смешивался с запахом крови, но я проигнорировал все это, сосредоточившись на паре на кровати. Эмми была без сознания, она сидела верхом на Келлане, уткнувшись лицом в его шею. Я осторожно снял ее со своего брата по стае, заметив глубокие следы от укусов, которые теперь были у них обоих.

Келлан не спал. Его глаза были широко открыты, а челюсть все еще частично трансформирована. Когда его зверь отступил, исчезая с его лица, он произнес:

— Твою ж мать.

Я был почти ошеломлен тем, насколько сильным он стал. Его энергии теперь было достаточно, чтобы запитать контрзаклятие и уничтожить чужую магию.

— Какого черта произошло? — прорычал Хантер, врываясь в комнату, словно стихийное бедствие. — Что с Эмми?

— Они создали связь, — коротко ответил я, прижимая крошечную омегу к груди и сосредоточившись на Келлане, отмечая произошедшие в нем перемены. — Это каким-то образом укрепило его, и теперь он вот-вот уничтожит заклятия.

Светлые пряди волос Келлана вспыхнули, когда из него хлынула мощная волна энергии, настолько сильная, что Хантер отступил на шаг. Магия легко обогнула мою драконью защиту, не в силах коснуться меня, но я все равно повернулся, чтобы заслонить Эмми в своих руках.

— Что случилось со Снежной Королевой? — спросил Финли, и мне показалось, я уловил в его голосе нотку беспокойства, которую он тут же скрыл за хмурым выражением лица. — Создание связи обычно не лишает сознания, верно?

Снежная Королева. Он называл ее так, чтобы напомнить всем нам, что она холодна и бесчувственна. Мое прозвище для нее технически можно было отнести к той же категории, но для меня оно означало обратное. Снег превращает мир в сказочную страну красоты. Свежую и чистую.

Как белизна ее волчьей шкуры и чистота ее души.

Слишком, черт возьми, чистую для моей тьмы.

И все же я не мог найти в себе сил выпустить ее из своих рук, какими бы разрушительными мы с моим драконом для нее ни были.

— Клянусь, она каким-то образом поделилась со мной своей волчицей, — гортанно прорычал Келлан, из которого все еще била энергия.

Казалось, будто его волосы приподнимаются от мощи; наш брат вот-вот должен был перейти в режим «Супер Сайян Ультра Инстинкт». И от одного того факта, что я вообще знаю, как называется высший уровень силы из «Сайян Драгон Болл Зет», мне захотелось набить морду Хантеру.

Последней в комнату вошла Джулс и ахнула, когда Келлан попал в ее поле зрения.

— О, хвала лунной богине, — воскликнула она и щелчком пальцев развеяла магический шар энергии, который держала в руке. Я почувствовал, как моя доля силы вернулась ко мне, вливаясь прямо в бездонный огненный колодец внутри. — Подпитка нам не нужна. Он почти свободен.

С моих плеч будто гора свалилась. Чтобы сокрушить дракона, нужна была целая гора, и, хотя я бы никогда в этом не признался, часть меня пошатнулась под этой тяжестью.

Всплеск силы Келлана медленно угасал, и я снова повернулся к нему, приподнимая Эмми повыше у себя на груди. Хантер протянул руки, чтобы я передал ее ему, но я опять не смог заставить себя выпустить ее из своей защитной хватки. Зуд под кожей от прикосновения к ней был настолько незначительным, что… черт, было приятно держать ее на руках.

— Она останется у меня, — коротко бросил я. Его брови взлетели вверх, и он окинул меня одним из своих раздражающих всезнающих взглядов.

Я сузил глаза.

— Даже не пытайся что-то себе надумывать.

Хантер поднял обе руки перед собой.

— Дай знать, если тебе станет слишком тяжело.

Ответом ему было глухое рычание, но он понял намек и отступил.

Джулс вскинула руки, чуть ли не пританцовывая на месте.

— Не могу поверить! Это просто чудо, но с ним все будет в порядке. Магия исчезла. Его энергия сильна как никогда. Словно он поглотил мощь целого города.

Эмми. Я взглянул на ее бледное лицо, на котором резко выделялись веснушки, и на то, как ее голова безвольно склонилась мне на плечо. Каким-то образом она отдала ему свою энергию, оставшись слабой и хрупкой.

— Это была Эмми, — подтвердил Келлан, и его голос становился сильнее с каждым словом. — Она укусила меня, и этого хватило, чтобы встряхнуть всю мою систему, когда наши волки столкнулись. Но когда я укусил ее в ответ… — Его отчаянный, искренний взгляд был прикован к омеге на моих руках. — Между нами образовалась связь, и она поделилась со мной своей сущностью оборотня и силой. Сначала я пытался это остановить, но она не сдавалась, и в итоге я впустил ее. — Он никогда не мог ей ни в чем отказать, даже если это могло ее убить.

— Как такое возможно? — прошептал Финли. — Это ведь невозможно, правда? Мы не можем делиться энергией внутри стаи.

Джулс перестала танцевать и прищурилась, глядя на Финли.

— Должно быть, дело в магии, — наконец сказала она, нахмурив лоб. — Она открыла пути, которые обычно заблокированы. Давайте не будем ставить чудо под сомнение.

Келлан протянул ко мне руку, его лицо исказилось.

— С ней все будет хорошо? Можно мне ее подержать?

Он был жив и полон энергии — лучшее зрелище на свете.

— Только потому, что ты чуть не умер, и… я бы по тебе скучал, — коротко ответил я, передавая ее ему в руки и стараясь не замечать, какими пустыми стали мои собственные.

Келлан обхватил ее за спину, прижимая к себе и зарываясь лицом ей в шею.

— Пожалуйста, Крошка. Пожалуйста, только не навреди себе, спасая меня. Я не смог бы с этим жить.

Он прижался губами к ее коже, и я вспомнил, как Эмми делала то же самое, когда Келлан угасал. Эти двое нашли свой симбиоз почти с первой минуты знакомства. Я никогда не видел таких чистых отношений. Золотой мальчик и наша снежная омега.

— Ей нужно поспать, — посоветовала Джулс, склонив голову и наблюдая за парой на кровати. — Мне бы пришлось дотронуться до нее, чтобы подтвердить… — По комнате прокатилось рычание, и она подняла руки. — …и я уже знаю, что лучше этого не делать, но, похоже, с ней все будет в полном порядке. Пусть поспит, чтобы ее энергия восстановилась. Келлан, тебе тоже стоит отдохнуть, даже если тебе кажется, что в тебе столько мощи, что хватит осветить весь Голден-Кло.

— А я могу вернуть ей энергию? — спросил он, переводя взгляд с Эмми на ведьму. Когда он смотрел на омегу, в его глазах было столько отчаянной тоски, что это тронуло даже мое холодное сердце. — Отдать ей свою сущность…

— Сомневаюсь, что теперь это получится, раз магия исчезла, — пожала плечами Джулс, — но кто, черт возьми, знает, на что вы пятеро способны. Впрочем, я бы не советовала пытаться, на случай, если что-то пойдет не так. Она восстановится сама.

Финли подошел и положил руку на плечо Келлана, мягко сжав его.

— Я рад, что ты в порядке, братишка. Пойду на каток, сообщу всем блестящие новости. Полагаю, завтра ты вернешься к тренировкам. Послезавтра у нас игра.

Келлан несколько секунд молчал, его взгляд был устремлен на омегу в его руках, а на губах играла легкая улыбка.

— Если с Эмми все будет в порядке, то да, я вернусь. Она — мой приоритет.

Финли, на удивление, не выказал ни малейшего раздражения из-за того, что Эмми была для Келлана на первом месте.

— Понимаю. Держи меня в курсе.

Когда он вышел из комнаты, Джулс сказала, картинно взмахнув рукой:

— Мне тоже пора идти и заняться делами ковена, которыми я пренебрегала. Позвоните, когда будете готовы разобраться с другой стаей. Мы должны нанести визит их магической связи.

— Спасибо, — сказал Хантер, кивнув с таким уважением, какого он почти никому не выказывал. — Мы не забудем твою помощь.

— Я не позволю вам забыть, — с ухмылкой ответила она, прежде чем откинуть назад волнистые волосы и выйти из комнаты.

Келлан, все еще прижимая к себе Эмми так близко, как только мог, не влезая к ней под кожу, сказал:

— Вы должны рассказать мне в точности, что произошло с того момента, как в меня ударила магия. Это последнее, что я помню, прежде чем очнулся, охваченный чертовым пламенем, а моя родственная душа рыдала у меня на груди. Я ни за что не хочу пережить это снова.

— Пламя? — спросил я его, и он покачал головой.

— Черт возьми, нет. Я бы стерпел пламя, лишь бы никогда больше не видеть Крошку в таком отчаянии. Тот факт, что я едва не оказался недостаточно силен, чтобы остаться здесь с ней, будет преследовать меня до конца моих дней. Я, блядь, попрощался, братишка. Попрощался. Она сказала, что последует за мной в следующую жизнь. Мы не можем допустить, чтобы это повторилось.

Его руки дрожали, но он по-прежнему держал ее нежно. Не то чтобы она могла пошевелиться — изнеможение погрузило ее в глубокий бессознательный сон.

— Она была сама не своя без тебя, — сообщил ему Хантер, скрывая собственные эмоции под непроницаемым выражением лица. — Мы все были. Ты балансировал на грани смерти с тех пор, как в тебя попали, и только наше присутствие и связь стаи через прикосновения удерживали тебя здесь так долго.

Облегчение на лице Келлана озарило комнату.

— Не могу поверить, что я пропустил голые обнимашки стаи. Черт. Надо бы повторить, только без части с предсмертным состоянием. — Его улыбка становилась все шире и шире, пока он переводил взгляд с одного из нас на другого. — Но скажите мне правду…

Мы ждали, пока он делал драматическую паузу, и я поймал себя на том, что его дурацкая озорная улыбка меня радует.

— Больше всего вы скучали по групповому чату, да?

Хантер фыркнул и покачал головой, а я почувствовал, будто свет снова пронзил тьму моей души, позволив на короткое время притвориться, что я не был буквально ходячим кошмаром.

Келлан одарил нас всех снисходительным взглядом.

— Не волнуйтесь, Папочка-Альфа и Страшный Оборотень. Золотой Мальчик вернулся, и в мире все будет в порядке, как только я получу свой телефон.

Хантер протянул руку, взял с комода устройство и передал ему.

— Возможно, тебе стоит проверить текущую переписку. Наша маленькая омега изливала свои эмоции в сообщениях. Не думаю, что она поняла, что отправила их в групповой чат, а не в личку. Они определенно стоят того, чтобы их прочесть.

Я читал их не раз, нуждаясь в дозе той чистоты, которой была Эммелин Андерс. Благодаря Эмми и Келлану моя драконья чешуя в следующий раз, когда я обращусь, станет зеленее. Так бывает, когда в твоей душе есть свет.

Даже если это заимствованный свет, который мне никогда по-настоящему не удержать.

ГЛАВА 28

КЕЛЛАН

Красотка: Привет, Золотой Мальчик. Я лежу рядом с тобой и хотела бы, чтобы ты проснулся, и мы могли поболтать. Мне бы сейчас очень не помешала доза твоего позитива и юмора. Это чертовски хреново. Не могу поверить, что ты заслонил меня от этой магии. Если ты когда-нибудь сделаешь это снова…

Моя левая рука сжалась, словно пытаясь притянуть ее ближе, но она и так уже лежала у меня на груди. Настолько близко, насколько это было физически возможно, чтобы все не стало неловким и странным… хотя… Соблазнительно.

Моя милая, идеальная пара. Я, черт возьми, встану между ней и чем угодно. Она никогда не сможет помешать мне делать это снова и снова.

Красотка: Ладно, может, угрожать тебе, когда ты, возможно, умираешь, не совсем уместно, но просто знай, я на тебя очень зла. Мы в ссоре, ясно? И сейчас я выигрываю, а ты проигрываешь, так что тебе нужно немедленно проснуться. Прямо сейчас. Пожалуйста…

Мое сердце тяжело забилось в груди, боль была такой острой, что я бы потер грудину, если бы обе руки не были заняты двумя самыми важными вещами в мире. Эмми и ее мыслями.

Красотка: Ладно, давай поговорим о чем-нибудь другом, потому что мне нужно отвлечься от происходящего. Прости за мотоцикл… моя бедная, прекрасная малышка. Полагаю, его разнесло вдребезги, когда по нам пальнули, а у меня даже не было шанса сказать тебе, как много для меня значил этот подарок. И шлем с курткой тоже. Богиня, это больше, чем кто-либо когда-либо для меня делал, мой милый, прекрасный оборотень, и я хочу, чтобы ты знал — это сломало меня. В самом лучшем смысле.

Я уже разослал несколько сообщений, чтобы ей заменили мотоцикл, и на этот раз я сам его ей подарю. Мне нужно было впитывать ее эмоции лично, а не через записи с камер наблюдения, которыми Слэйд неохотно поделился со мной позже. Жадный хренов дракон.

Снова сосредоточившись на телефоне, я смаковал эти сообщения, сохраняя их в другой, личный чат. Эти крошечные отрывки были проблесками моей Эмми, а она обычно никогда не была такой откровенной. Я видел маленькие трещинки в ее душе, из которых сочились эмоции.

Тот факт, что я чуть не умер и пропустил это, был неприемлем.

Повернув к ней лицо, я вдохнул ее аромат, позволяя своему волку успокоиться. Он был готов вырваться из моей кожи и штурмовать Силвер-Сити, пока мы не выследим ублюдков, которые чуть не отняли меня у моей пары. Я понимал, почему стая ничего не предпринимала, пока я был без сознания и на пороге смерти, но теперь нас ничто не остановит.

Я прижался губами к ее лбу, затем к переносице и, спускаясь ниже по ее идеальному, милому носику, обвел каждую веснушку. Я уже выучил их наизусть, и, когда я отстранился, мне было больно видеть ее обычно румяную, загорелую кожу такой бледной. Даже во сне на ее лице проступала усталость, и мне хотелось стереть все, через что я заставил ее пройти.

Или даже вернуться еще дальше в прошлое и начать с ее матери.

К сожалению, обращать время вспять было не в моих талантах, но я мог сделать так, чтобы остаток ее дней был наполнен такой любовью и счастьем, что это заглушило бы ее прошлое, пока она совсем не перестанет его слышать. Неважно, чего это будет стоить и кого мне придется уничтожить на своем пути.

Снова прижав ее к груди, я вернулся к телефону.

Красотка: У ведьмы плохие новости, малыш. Но я знаю, что ты достаточно силен, чтобы бороться. Чтобы остаться здесь, со мной. И дело не только во мне. Финли сам не свой, а наши два невозмутимых альфы хоть и поддерживают свою обычную ворчливость, но им тоже тяжело. Нам всем нужен ты и твое солнечное настроение. ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ЗОЛОТОЙ МАЛЬЧИК. Не. Смей. Блядь. Нас. Бросать.

При виде ее следующего сообщения мое сердце пропустило несколько ударов, и я был почти уверен, что оно вот-вот выпрыгнет из груди, пока я читал дальше.

Красотка: Я много раз говорила тебе это, пока ты был без сознания, но я люблю тебя, Келлан Джексон. Думаю, я влюбилась в тебя в тот самый день, когда ты выслеживал меня в лесу, обратился в одного из самых горячих златовласых мужчин, которых я когда-либо видела, и чуть ли не вывалил передо мной свой член, будто это был обычный вторник. Кстати, член у тебя очень даже ничего. Как бы то ни было. Ты не умрешь, и в этом случае я удалю все эти сообщения, но я должна написать это. Я люблю тебя. Ты — одно из лучших, что случалось со мной. Конец.

Стеснение в груди захлестнуло меня, а жар в глазах мог соперничать с огнем магической битвы, в которой я только что сражался.

— Я тоже люблю тебя, красотка, — прошептал я, уронив телефон рядом с собой и обхватив ее обеими руками. — Я так сильно тебя люблю, что больно. Ты — вторая половина моей души, и теперь мне нужно, чтобы ты проснулась, и я смог тебе это сказать.

Мои эмоции превратились в бурлящий водоворот тепла, любви и отчаяния, и я не знал, как выпустить их наружу, не взвыв к небесам. Они почти вырвались на свободу, когда я почувствовал легчайшее движение в своих объятиях…

— Келлан. — Ее хриплый голос был едва слышен, но я его услышал. С трудом сдержав очень даже мужское рыдание, я был просто чертовски благодарен богине за то, что она очнулась.

— Детка, — выдохнул я, и радость пронзила мою грудь так, что казалось, будто мое сердце стало таким же истерзанным и кровоточащим, как ее душа в тех сообщениях. Я качал ее взад-вперед, прежде чем отстраниться, чтобы увидеть, как медленно открываются ее глаза. — Ты в порядке? — потребовал я ответа, оценивая ее жизненные показатели, которые были стабильны. — Нужно позвать целителей?

Она снова медленно моргнула, затем покачала головой, высунув язык, чтобы смочить губы. Мой взгляд замер на этом крошечном розовом кончике, и я едва не наклонился, чтобы попробовать ее на вкус. Сейчас было не время, но когда укус на моей шее запульсировал, напоминая о нашей новой связи, которую я ощущал всей своей волчьей душой, я не был уверен, как долго смогу сдерживаться.

От моей пары.

— Чувствую себя странно, но нормально, — пробормотала она, снова пытаясь смочить губы, и застонала. — Пить хочу.

На моем столе стояло несколько бутылок, до которых я мог дотянуться, только прихватив ее с собой. А отпускать ее я, черт возьми, точно не собирался. Открутив крышку, я сделал глоток, чтобы вода не расплескалась, а затем приподнял ее повыше. Она пила с закрытыми глазами, а когда напилась, я закрутил крышку и бросил бутылку на пол, позволяя Эмми снова обмякнуть в моих объятиях.

— Что случилось? — прошептала она, ее голос звучал немного яснее. — Мы соединились узами, или мне это приснилось?

Чистое блаженство впрыснуло адреналин в мое тело.

— Детка, мы абсолютно точно соединились, и ты спасла мне жизнь. Снова.

Она замолчала, ее глаза расширились, а милые бровки нахмурились.

— А когда я спасла тебе жизнь в первый раз?

Черт побери, до чего же она была очаровательна. Должен же быть способ заключить ее во флакон и всегда держать при себе. Я подсел. Я отказывался провести хотя бы один день без дозы Эммелин.

— Ты спасла меня, когда приехала в Голден-Кло. Мое существование было пустым, и я даже не осознавал, насколько оно было жалким, пока ты не наполнила его… ну, собой. Теплом, любовью и совершенством. Другой половиной моей души.

Ее широко раскрытые глаза впились в меня, их голубизна была темнее и мутнее обычного. Когда ее губы дрогнули, я покачал головой и обхватил ее лицо одной рукой.

— Ох, Крошка. Пожалуйста, не плачь. Твои слезы вызывают во мне две реакции: либо мне нужно забить кого-то до смерти, либо плакать вместе с тобой. И ни одна из них не привлекает, когда ты здесь, живая, в моих объятиях.

— Ты чуть не умер, — прохрипела она, и дрожь в ее голосе стала сильнее, а ресницы намокли от слез. — Ты чуть не оставил меня, сразу после того, как заставил полюбить теб…

Она оборвала себя на полуслове, глубоко вздохнув, а я рассмеялся, наклонился и поцеловал ее. Вкушая ее нежную сладость.

— Я прочитал твои сообщения, моя милая пара. Ты не успела их удалить, и за это я вечно благодарен. Тебе не нужно сдерживать свои чувства. Я тоже, черт возьми, люблю тебя. Больше всего на свете, больше этого мира, больше, чем я считал возможным. Ты никогда от меня не избавишься, детка. Ты должна это знать. Теперь мы единое целое, и я чувствую тебя глубоко в своей волчьей сути… в своей душе.

Жар ее слез просочился между нашими губами, и в поцелуе мы ощутили вкус ее соленой печали.

— Я люблю тебя, Золотой мальчик, — выдохнула она сдавленным голосом. — Я никогда раньше не говорила этого вслух тому, кто был в сознании, но я не могу ждать ни секунды дольше, чтобы сказать тебе. Пожалуйста, никогда больше не оставляй меня.

К черту мое сердце. Оно разлетелось на осколки в груди, и каждый кусочек светился от осознания того, что она меня любит.

— Им придется вырвать меня, — прошептал я в ответ. — Рассечь и оторвать меня от тебя.

Ее прерывистое дыхание выровнялось, когда она откинулась назад. И хотя слезы еще не высохли, она успокоилась. — Не могу поверить, что это происходит. — Она подняла руку и прижала ее к зажившей метке на плече. Мой волк взвыл при виде того, как она носит нашу метку, и вся та собственническая жилка, что была во мне раньше, усилилась в миллион раз. Даже в миллиард.

Черт. Такого числа просто не существовало.

— Моя, — пророкотал я низким голосом, в котором слышался мой зверь. — Моя милая пара.

Дыхание Эмми снова участилось, но уже совсем по-другому, а ее зрачки расширились.

— Да, — прошептала она. — Как и ты мой.

Это была правда. Полностью и бесповоротно.

На этот раз, когда наши губы встретились, в поцелуе было отчаяние. Я втянул ее язык в свой рот, желая большего. Когда она простонала мне в губы, мой член дернулся в боксерах, и я застонал в ответ. Понимая, что провалялся в этой кровати несколько дней и, без сомнения, был чертовски грязным, я подхватил ее хрупкое тельце на руки и поднял нас с матраса.

Мы не переставали целоваться, даже когда я вошел в ванную, с удовлетворением отметив, что силы полностью вернулись и от заклинания не осталось и следа слабости. Когда вода стала теплой, я стянул с нас одежду и шагнул под струи.

Эмми выгнулась мне навстречу, и я едва сдержался, когда мой член дернулся, пытаясь прижаться к теплу между ее бедер. Идеальная, прелестная киска Эмми была украшена ухоженной полоской темно-русых волос, ведущей прямо в рай… Блядь. Я чувствовал ее возбуждение, ощущал его запах на своем животе, но отказался брать ее в первый раз в душе.

Она заслуживала большего, чем перепихон на скорую руку. Она заслуживала, чтобы я часами поклонялся ей, как богине, которой она и была.

— Пожалуйста, Золотой, — взмолилась она, снова выгибаясь, оторвавшись от моих губ и запрокинув голову под струи воды. Переместив руку ей на спину, я поддерживал ее, пока она терлась своим центром о меня. — Ты нужен мне. Внутри. Сейчас же.

Блядь. Она же снова меня убьет, если не будет осторожнее. Хотя, какая, к черту, смерть.

Сдавленно рассмеявшись, я опустил голову и втянул в рот один из ее тугих розовых сосков, поглощенный ее восхитительным вкусом. Она была сладким шоколадом, и я был очарован. Эта сирена полностью подчинила меня себе, и я никогда не был счастливее.

— Я буду в тебе, детка. Часами. Можешь не сомневаться. Мне просто нужно привести себя в порядок, а потом мы сразу вернемся в постель.

Рычание, вырвавшееся из нее, заставило мой член еще сильнее забиться о ее мягкую кожу, а когда она стала требовательной и нуждающейся, я пропал окончательно.

— Пожалуйста, Золотой. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Эта мольба… вот он, лучший момент в моей жизни.

— Терпение, мой волчонок. Ты же знаешь, я о тебе позабочусь.

Ее зрачки расширились, когда она замедлила свои движения, и с губ сорвался тихий вздох.

— Меня вообще-то стошнило раньше, так что, может, и правда не помешает почистить зубы.

Я не заметил никакой рвоты; все мое внимание всегда было сосредоточено на Эмми. Наверное, Флоренс уже все убрала.

— Почему тебя стошнило? — я вгляделся в ее осунувшиеся черты, с радостью отметив, что на щеки уже возвращается румянец.

— Из-за тебя, — прошептала она, прекратив двигаться. Она просто изучала мое лицо, словно боялась больше никогда его не увидеть. — Ты умирал.

Ее губы опять задрожали, и я быстро успокоил ее: — Я жив, со мной все в порядке, и я никуда не ухожу. — Крепко обнимая ее, я вышел из душа и взял свою электрическую щетку и новую насадку — на случай, если она захочет поменять.

— Слава богине, — прошептала она, принимая щетку. Я сам не понял, почему испытал такое удовлетворение, когда она не стала менять насадку, но испытал. Она принадлежала мне целиком, и уж микробы, что мы могли разделить через зубную щетку, были сущей мелочью.

Мое собственное мытье заняло чуть больше времени, чем обычно, потому что я не хотел выпускать ее из рук. Когда мы оба были чистыми, я вытащил нас из ванной, вытер и отвел в спальню. Я почти не сомневался, что Флоренс, наша настоящая спасительница, уже успела сменить постель. Так и оказалось: свежие простыни, задвинутые шторы, закрытая дверь и никакого следа от рвоты.

Идеальная обстановка, чтобы любить свою пару.

— Детка, — сказал я, усаживая ее в центр кровати и нависая над ней на руках и коленях. Меня отвлек вид ее длинных обнаженных ног, раскинутых подо мной, и влажных прядей клубничных волос, ярко выделяющихся на белых простынях.

Озорная улыбка осветила ее лицо, и я с облегчением заметил, что ледяная синь ее глаз вернулась.

— Да, Золотой? Хотя мне нравится, когда ты смотришь на меня, как голодный оборотень.

Черт возьми, слово «голодный» даже близко не передавало ту жажду, что я испытывал к ней.

— Крошка… — прошептал я, прижимаясь губами к ее плечу, потом к шее. — Я умираю от голода. Съем тебя, как на шведском столе, где у меня безлимит.

Ее зрачки расширились, когда она потянулась ко мне. Ее пальцы скользнули по следу от укуса, который она оставила на моей шее, а губы приоткрылись в тяжелом дыхании.

— Хороший мальчик.

Мой член дернулся так сильно, что мне пришлось опустить руку и сжать его, чтобы он не выпрыгнул из кожи вон. Желание, потребность и радость слились внутри меня в отчаянный вихрь.

— Продолжай в том же духе, красотка, и я покрою тебя спермой еще до того, как войду в тебя.

Эмми кивнула, ее зрачки расширились, а полные губы приоткрылись в судорожном вздохе.

— Да. Я хочу, чтобы ты пометил и присвоил меня всеми возможными способами, Келлан. Ты ведь сделаешь это для меня? Мой идеальный, хороший мальчик.

Богиня. Блядь! Из моего члена повсюду текла предэякуляционная смазка. Я никогда в жизни не был так возбужден. Это была боль, которая одновременно и мучила, и доставляла удовольствие.

Проведя языком по ее нежной коже, я втянул ее правый сосок глубоко в рот, легонько покусывая кончик, в то время как мой язык омывал столько ее кожи, сколько мог достать. Эмми издала какой-то гортанный крик, вплетая пальцы в мои волосы и сжимая их почти до боли. Я хотел большего.

Я целовал ее пышную грудь, пробуя на вкус каждую веснушку на своем пути, и уделил левому соску не меньше внимания. Эмми извивалась подо мной, в ее тихих стонах ясно слышалось отчаяние, и когда я двинулся ниже по ее животу, находя все больше сладких веснушек, я наконец оказался между ее бедер. Самая идеальная киска, распахнутая для моего пиршества.

Я вдохнул аромат ее возбуждения, и из самой глубины моей груди вырвался стон. Эта потребность была животной. Отчаянной и неистовой.

Я провел носом по ее половым губам, а затем высунул язык, чтобы попробовать ее на вкус. Зверь внутри меня взревел. Я зарычал громче, чем когда-либо в жизни, зарываясь лицом в ее лоно и пожирая свою сладкую омегу.

— Келлан, о, черт! — она выгнула спину, когда я с силой всосал ее клитор. Я весь был в ее соке, когда она брызнула, застав нас обоих врасплох. Лучший, блядь, сюрприз. У меня что, день рождения? Рождество? Или мое желание только что исполнилось? Потому что это был мой счастливый день.

Не желая упускать ни капли этого великолепия, я задвигался быстрее, проводя языком по ее промежности и клитору. Когда мои руки сжали ее бедра, я насладился глубокой дрожью в ее мышцах.

Решив довести ее до оргазма снова, я переместил правую руку и ввел в нее два пальца, загибая их к точке G. Я содрогнулся, когда ее стенки сжались вокруг меня.

— Так узко, детка. Не могу дождаться, когда почувствую тебя на своем члене. Мне нужно завладеть каждой частичкой твоего тела.

— Д-да, — пробормотала она, приоткрыв рот. Она сжала свои груди, словно держась за жизнь.

Предэякулят так обильно сочился из моего члена, что я практически лежал в мокром пятне, таком же большом, как и то, что было под Эмми. Несмотря на все мои старания поглотить все ее соки, моя девочка оказалась из тех, кто брызгает, и я был, чертовски в восторге от этого.

Новая цель в жизни: следить, чтобы мы оба каждое утро оказывались в луже.

И каждую ночь.

И в обед.

Целый, блядь, день.

ГЛАВА 29

ЭММИ

Келлан Джексон был восхитительно порочен на язык. Хантер тоже любил им работать, но разница была в том, что Келлан не знал сдержанности. Хантер всегда оставался собранным и действовал обдуманно, и мне это нравилось, потому что, когда он все же терял контроль, это производило ошеломляющий эффект.

Мой золотой мальчик вылизывал меня с той же свирепой страстью, с какой брался за все в жизни: безрассудно и с полным безразличием к чужому мнению. Кроме моего. Он был целиком и полностью сосредоточен на том, чтобы доставить мне удовольствие, и его самоотдача была не похожа ни на что, что я когда-либо испытывала.

Келлан был живым воплощением хорошего мальчика и заслуживал самой высшей похвалы.

Я кончила уже дважды, а он заводил меня на третий. Напряжение нарастало от основания позвоночника, пока не прорвалось сквозь меня волной. Келлан зарычал и еще сильнее прижался ко мне лицом, слизывая мой оргазм, словно тающее мороженое, которому он не позволял упасть на землю. Он меня доконает. Но какая это была бы смерть.

— Альфа, — взмолилась я, когда первобытный инстинкт взял верх и я потеряла над собой контроль.

Где-то на задворках сознания крошечная часть меня паниковала из-за того, что мы создали связь. Отголоски его эмоций смешивались с моей энергией в самых ее глубинах. Истинное слияние сущностей оборотней.

Так что, да. Связь была полной. Я сама сделала то, что клялась никогда не совершать, но даже в панике не испытывала сожалений. Если альтернативой связи была смерть Келлана, то… я бы связывалась с ним хоть каждый день. А с остальным мы разберемся позже.

Келлан поднял лицо. Его губы блестели, и он улыбнулся во весь рот.

— Я, вообще-то, не уверен, что не умер, Крошка. Можешь подтвердить, что это не рай?

У меня так перехватило горло, что я едва смогла ответить.

— Слишком рано шутить об этом, Золотой. Слишком рано.

Я не знала, смогу ли когда-нибудь избавиться от воспоминания о том, как жизнь покидала его, пока огонь и магия терзали его тело.

Его кривая ухмылка напомнила мне обо всем хорошем, что есть в этом мире. Он прополз по мне вверх и прижался своими губами к моим. Я почувствовала на его губах и бороде свой вкус. Обычно он не носил щетину, но в душе бриться не стал, и мне нравился этот его хулиганский вид.

Когда он устроил свое большое тело между моих бедер, от ощущения его веса, вжимающего меня в кровать, у меня закружилась голова. Он был крупным и мускулистым с головы до ног.

— Позволь заранее извиниться за этот первый раз, — прошептал он мне в губы. — Я просто слишком отчаялся, чтобы ждать.

Прежде чем я успела ответить, он приподнялся, и как только головка его члена растянула мой вход, он резко толкнулся, и я вскрикнула. Ему потребовалось еще несколько толчков, чтобы войти на всю длину, и я была почти уверена, что он такой же огромный, как Хантер, а тот был просто монстром.

Когда наши взгляды встретились, его глаза горели ярким фиолетовым цветом, а укус на моей шее запульсировал, посылая еще один разряд чистого удовольствия прямо в центр моего естества. Неужели я чувствовала его возбуждение так же, как и свое?

— Блядь, — выдохнула я, не в силах оставаться неподвижной и подавая бедра выше. — Ты такой потрясающий.

Келлан низко зарычал.

— Я сейчас взорвусь, как подросток, детка. Не суди меня за это, потому что я смогу все наверстать.

— Я не осуждаю… — выкрикнула я, когда он снова толкнулся, с такой силой, что меня едва не подбросило на кровати. Сильные руки Келлана поймали меня, он обхватил ими мою голову, притягивая нас ближе. Он целовал мою шею, безжалостно вбиваясь в меня.

Несмотря на три уже пережитых оргазма, во мне стремительно нарастал новый, на этот раз более глубокий и сильный.

— О, богиня, — пробормотала я, находясь в полубреду. — Я не могу… это слишком… так чертовски хорошо.

Келлан низко зарычал и поднял голову, чтобы впиться в меня взглядом такой силы, что мое сердце, казалось, вот-вот взорвется.

— Смотри на меня, когда кончаешь, детка, — приказал он, и я подчинилась, встретившись с его пылающим взглядом.

— Я люблю тебя, — прошептал он, его движения стали медленнее, но не менее мощными. — Я обожаю тебя. Я лелею, ценю и дорожу тобой. Я заявляю свои права на тебя навсегда.

Я закричала в оргазме, сила которого вырвала меня из ткани реальности. Голова закружилась, а легкие сдавило от нехватки воздуха.

Келлан выкрикнул мое имя, и мое наслаждение усилилось, когда его член набух и он кончил. Запах карамели и корицы стал сильнее, чем когда-либо, смешиваясь с шоколадом и медом, пока мы не превратились в единый комок сладости.

И как раз когда я подумала, что он закончил, он вышел из меня и резко качнул свой член, выпуская последние струйки спермы на мою киску и живот, помечая меня еще одним способом.

— Черт, какой же ты хороший мальчик, — произнесла я, тяжело дыша. — Всегда держишь свое обещание.

Его рука замерла, а мощная грудь тяжело вздымалась, пока он смотрел на меня сверху вниз. Он так и оставался, сжимая в руке твердый член и разглядывая меня, словно я была сказкой, ожившей прямо у него на глазах. Его ноздри раздулись, когда он подался вперед из своего положения на коленях, наклонился и провел членом по моему животу, сквозь устроенный им беспорядок.

— Ты бы уже бежала, если бы знала, что я хочу с тобой сделать, красотка, — пробормотал он, и я поняла, что он выводит на мне свое имя собственной спермой.

Черт, я обожала этого альфу.

— Моя, — прорычал он, и это напомнило мне о татуировках Хантера. Эти альфы и их манера заявлять права были бонусом этой стаи, которого я не ожидала. Это было чистое совершенство.

— Твоя, — задыхаясь, подтвердила я.

Он снова сместил вес назад, и когда я потянулась к нему, не готовая расставаться, он подхватил меня ладонями под задницу и поднял с кровати. Он был настолько силен, что мне не нужно было ничего делать, кроме как позволить ему обращаться со мной, и, черт побери, он знал, как обращаться со своей парой.

Увлекая меня за собой, он сел, и я оказалась у него на коленях, а его сперма стала липким, восхитительным беспорядком между нами. Он толкнулся в меня, и я ответила, слегка двинув бедрами, пока не смогла насадиться на всю его длину. Волна удовольствия мгновенно прокатилась по моим и без того чувствительным стенкам, и когда я уселась, а он вошел так глубоко, что казалось, будто мои внутренности немного сместились, я судорожно глотнула воздуха, чтобы отдышаться. Рядом с этими альфами я задыхалась чаще, чем это, вероятно, было нормально, но кто бы мог меня винить.

— Не уверена, что безопасно иметь такой большой член так глубоко внутри, — сказала я со сдавленным смешком. — Но, вау, это слишком весело, чтобы не рискнуть.

Томное возбуждение в его взгляде уступило место веселью, когда он, запрокинув голову, рассмеялся, и я затряслась, словно марионетка, привязанная к… ну, скажем так, к неожиданной части тела.

— Готова повеселиться еще? — наконец произнес он с озорным блеском в глазах и лукавой ухмылкой.

— Да, — ответила я, уверенная, что никогда в жизни не была так готова к чему-либо, как к этому.

Он положил ладони мне на бедра, и мы начали двигаться вместе в медленном ритме. Он не входил и не выходил полностью, как раньше. Мы оставались неразрывно соединены, он был во мне до самого основания, пока мы покачивались в унисон. С каждым вращением моего тела мой клитор стимулировался, и Келлан помогал этому, просунув руку между нами и лаская меня.

Потеряв всякую грацию, я стала вращать бедрами все быстрее, стремясь к разрядке.

— Вот так, детка, — восхитительно хриплый рык Келлана пронесся по моему позвоночнику, оставляя за собой мурашки. — Используй меня. Доведи себя до оргазма. Трахай меня так сильно, как только можешь. Я не сломаюсь.

У него была своя манера хвалить и приказывать, и от этого все внизу моего живота сжалось, и я вскрикнула. Он грубо толкнулся вверх, и на этот раз мы кончили вместе. Наши вздохи смешивались с поцелуями, всхлипами и словами нежности, пока мы оба не выдохлись и не обессилели.

Всего несколько часов назад мы с Келланом были на волосок от смерти: я — отдав свою энергию, а он — от магии. Это делало нынешний момент еще более пронзительным. Мы рухнули на кровать — удовлетворенные, соединенные, покрытые потом. И радостью. Той чистой радостью, о существовании которой я даже не подозревала.

И я ни о чем не жалела.

Как и было обещано, Келлан оказался почти ненасытен и брал меня во всех возможных позах. Мы начали с жесткого секса в позе по-собачьи: я держалась за изголовье кровати, а он вбивался в меня сзади с такой силой, что его не менее внушительные яйца шлепали меня по заднице, и казалось, будто меня одновременно и трахают, и шлепают. Затем он целый час пожирал меня и доводил до грани, пока я не взорвалась таким мощным оргазмом, что нам пришлось менять простыни.

К тому времени, как он наконец задремал, обняв меня, я уже сомневалась, что смогу когда-нибудь снова ходить. Интересно, можно ли получить обезвоживание от потери вагинальных жидкостей? Или его обильное извержение внутри меня как-то компенсировало это? Слава богине, мой фертильный период уже закончился, иначе я бы точно забеременела. Наверное, родила бы целый выводок, учитывая, как часто он любит трахаться.

Не то чтобы я жаловалась. Вовсе нет. Мой хороший мальчик точно знал, что делает.

После нескольких часов сна беспокойная энергия заставила меня выскользнуть из объятий Келлана и направиться в ванную. Моя кожа была липкой и засохшей после нескольких часов скрепления нашей предначертанной связи, и хотя это должно было вызывать отвращение, меня это не беспокоило. Мне нравилось чувствовать на себе запах Келлана, и если бы он не попал мне буквально на брови, я бы даже не пошла в душ.

Закончив, я вытерлась и накинула одну из его толстовок, затем поцеловала его в обе щеки и еще раз поблагодарила богиню за то, что она вернула его нам.

Келлан спал глубоко, его запах больше не был искажен магией, и я уже почти забралась обратно в кровать, как мой желудок громко заурчал, напомнив, что после нескольких часов обмена энергией и безумного секса нужно поесть.

Я пока не была уверена, вернется ли ко мне в полной мере та энергия, которой я поделилась, но и я, и моя волчица чувствовали себя хорошо, так что я решила, что она восстанавливается. Судя по опыту с мамой и годами в ее стае, одного раза было недостаточно, чтобы оставить необратимый след.

Теперь испытание заключалось в том, как Келлан распорядится этой силой и не развратит ли она его, заставив желать большего. Секс был бы идеальной возможностью спросить или попытаться обменяться энергией снова, но он даже не заикнулся об этом. Впрочем, я ожидала, что у остальных возникнут вопросы.

— Пара, — взвыла моя волчица, сильная и довольная. Она не то чтобы присутствовала во время секса, оставаясь где-то в глубинах моего подсознания, но была счастлива укреплению нашей связи. Связи, которую мы ощутили в укусе, что теперь останется с нами навсегда.

Спустившись на первый этаж, я как раз повернула к кухне, когда с противоположной стороны дома донеслись ругань и крик. Обеспокоенная, что это зов о помощи, я сменила направление и поспешила на шум. Когда раздался еще один грохот, я поняла, что звук доносится из гаража.

Хоть на мне и была лишь толстовка, без белья и обуви, я без колебаний бросилась вниз по лестнице. Внизу массивная дверь была закрыта, и, когда я толкнула ее, пришлось приложить немного больше усилий, чтобы открыть. Я не только поделилась своей сущностью, но и ужасно пренебрегала едой в последнее время, что для оборотней всегда плохо. Теперь, когда Келлан был в безопасности, я могла снова сосредоточиться на наращивании мышц.

Дверь наконец поддалась, и я шагнула в свою любимую часть дома. Еще один лязг раздался, когда я вошла в темное помещение, и, бросив быстрый — и грустный — взгляд на мотоциклы, я направилась в дальнюю часть гаража, где стояли старые машины и пикапы.

Гладкий каменный пол холодил ступни, пока я бесшумно шла вперед. Здесь поддерживался климат-контроль, чтобы защитить «малышек», но полы с подогревом отсутствовали. Проходя мимо TRX Финли, я задалась вопросом, дома ли он. Как и у остальных, у него было несколько машин, но я не удосужилась запомнить, какие именно его. Ладно, не совсем правда, но я знала не все.

Следующие лязг и ругательство прозвучали громче, и я замерла, услышав знакомую низкую хрипотцу.

Дерьмо. Я отступила на шаг, уже вдыхая слабый аромат ванили и вишни. Но было слишком поздно: Финли вышел из-за старого Chevy, его взгляд был наготове.

— С Келланом все в порядке? — спросил он, быстро окинув взглядом мои голые ноги, прежде чем снова посмотреть мне в лицо.

Я кивнула, чувствуя себя до глупого косноязычной рядом с этим медведем. Его реакция на мое присутствие была непредсказуемой, а я была не в настроении портить свое блаженство после секса колкими, злыми выпадами. За последние несколько дней я, может, и смягчилась к нему, наблюдая за его любовью к Келлану, но этого было недостаточно, чтобы стереть все, что случилось раньше.

— С ним все в порядке, — ответила я, с облегчением отметив, что мой голос звучит почти нормально. — Я просто услышала грохот и ругань и пришла проверить, не случилось ли у кого беды.

В его глазах, которые казались темнее обычного, промелькнули тени.

— А что, если бы это была другая стая, вломившаяся сюда, или какая-то угроза? Можно было подумать, ты уже усвоила, что не стоит бродить в одиночку, если только ты не пытаешься подставить под удар еще кого-то из нас, чтобы он тебя защищал. — Его взгляд стал еще суровее, но, как ни странно, в нем проскальзывало беспокойство.

— Такая мысль мельком пронеслась у меня в голове, — призналась я, — но каковы шансы, что кто-то сможет сюда проникнуть без ведома Слэйда или кого-то из вас? Я просчитала риск и решила, что стоит им пренебречь, чтобы убедиться, что никто из вас не ранен.

Это на мгновение заставило его замолчать, но потом он тряхнул головой.

— А может, ты хотела, чтобы кто-то из нас пострадал. Тебя что, нужно силой принудить к клеймению, Снежная Королева? Не можешь признать, что на самом деле хочешь нас?

Моя рука взметнулась к укусу Келлана, но Финли, вместо того чтобы проследить за этим движением, опустил взгляд туда, где толстовка задралась достаточно, чтобы явить миру мою промежность.

Ой.

Освободив плечо, я откашлялась.

— Нет, я не хочу, чтобы кто-либо из вас снова вставал между мной и опасностью. То, что я чуть не потеряла Келлана, — самое тяжелое, через что мне когда-либо приходилось проходить, включая смерть мамы. И не то чтобы я была обязана тебе что-то объяснять, но тот факт, что я согласилась на связь с Келланом, когда каждая частичка меня боится последствий, должен убедить тебя, что я здесь не для того, чтобы причинить кому-то из вас боль. Я никогда не хотела причинять вам боль. Это было чистое самосохранение.

Финли смотрел на меня так, как, я уверена, не смотрел никогда прежде — всепоглощающим, утопляющим взглядом, от которого у меня все сжалось внутри. Было странно находиться здесь внизу без мощного промышленного освещения. Почти жутко.

— Что изменилось? — наконец спросил он низким, растерянным тоном. — Почему ты перестала ставить себя на первое место?

На этот вопрос было ответить проще всего.

— Я не хотела жить, если бы не выжил Келлан. Наверное… не было ничего важнее, чем убедиться, что он выживет.

Разговор между мной и медведем-оборотнем, которому я не доверяла свои самые сокровенные тайны, становился слишком тяжелым, поэтому я стала искать, на что бы отвлечься. На Финли были испачканные в мазуте джинсы и красно-белая клетчатая фланелевая рубашка; на щеках тоже виднелось несколько черных пятен. Добавьте к этому бейсболку, надетую козырьком назад и убирающую с лица его шикарные волосы, и можно было легко забыть, что он меня ненавидит. Или, по крайней мере, захотеть, чтобы это было не так.

— Над чем ты работаешь? — спросила я, искренне заинтересовавшись новой темой. — Я и не знала, что ты возишься с машинами.

Выражение его лица не смягчилось.

— Старый Ford. Уверен, тебе неинтересно.

Ну-ну, Ворчливый Медведь, колючий ты ублюдок, как же ты ошибаешься.

— Какого года?

Изгиб его улыбки заставил и мои внутренности скрутиться, без всякой на то причины.

— А почему бы тебе самой не сказать? В смысле, если у тебя неподдельный интерес к машинам, у тебя должно быть предположение.

Отлично. Это была проверка.

— Конечно, веди.

Я махнула рукой, словно я королева, а он мой прислужник, но на этот раз он не упрекнул меня в моем дерзком поведении в стиле Снежной Королевы. Его ботинки загрохотали по полу, когда мы миновали несколько рядов современных грузовиков и американских маслкаров, направляясь к секции, явно предназначенной для ремонтных работ. Я отметила подъемники и стены с инструментами, а также кучу компьютерного оборудования, с которым я не была знакома. Многие здешние приспособления были современнее и дороже, чем в старом гараже, где я провела годы, но атмосфера и запах оставались неизменными.

Масло, бензин, кожа, металл и чистящие средства.

Финли подвел меня к огромному выцветшему красному пикапу с поднятым капотом.

— Ох, черт, — выдохнула я, подбегая и проводя руками прямо над бампером. — Ford F-100, верно? А год, должно быть… — Кузов такой формы выпускали несколько лет, так что я предположила наугад. — 1956-й?

Ответа не последовало, и когда я повернулась, чтобы встретиться с Финли взглядом, он уставился на меня так, будто видел впервые.

— Пятьдесят четвертый, — пробормотал он. — Какого хрена?..

Было приятно его удивить, и не так, как я это делала обычно.

— В нем стоит 317-й?

Он медленно кивнул, его глаза были шире обычного, пока он теребил свою кепку.

— Ага, 317-й, и он мне доставляет проблем. Я пытаюсь сохранить его в оригинале, но запчасти достать не так-то просто.

Не в силах сдержаться, я подошла ближе, заглядывая под капот.

— Если что-то понадобится, я готова помочь. Я не эксперт, но с основными инструментами обращаться умею и могу помогать.

Едва сорвавшись с моих губ, это предложение заставило меня пожалеть о сказанном. Неужели я лишилась не только своей энергии омеги, но и разума, когда связала себя с Келланом? Это же Финли, и он меня ненавидит.

Рискну предположить, что ремонт машин доставлял ему такое же удовольствие, как и хоккей. Это был способ выплеснуть эмоции, очиститься от мрачных мыслей и воспоминаний. Я узнавала эти признаки, потому что сама через это проходила, только для меня отдушиной были выпечка, поездки на мотоцикле и аудиокниги, которые я тайком слушала, когда могла себе их позволить.

Без сомнения, мое присутствие в его личном пространстве произвело бы эффект, прямо противоположный тому уединению, которого он искал.

Прежде чем он успел ответить своим обычным грубым отказом, я выпалила:

— Прости. Это было глупо с моей стороны. Удачи с двигателем.

Развернувшись на босой ноге, я бросилась назад, лавируя между машинами и взбегая по лестнице.

ГЛАВА 30

ЭММИ

Пока я шла через дом, в голове царил туман из смятения и самобичевания. Какого хрена я вообще творила? Зачем я осталась, когда поняла, кто в гараже?

Надо было бежать в тот же миг, как я уловила его запах.

Черт, наверное, это все наполовину вина его запаха — связь между нами толкала наших внутренних зверей друг к другу, затуманивая воспоминания о том, каким он был вспыльчивым и злобным придурком.

Хотя я ни капли не жалела о связи с Келланом, я не была готова связывать себя с остальными, если в этом не было необходимости. По крайней мере, до тех пор, пока я лучше не пойму последствий метки Келлана и не увижу, есть ли в нем признаки того, что эта энергия его портит.

Когда я дошла до холла, то почувствовала тонкие нити его спокойного, спящего сознания и снова обнаружила, что прижимаю руку к укусу на шее. Желание вернуться к нему было сильным, но я боролась с ним — сначала нужно было поесть.

В итоге я все же сделала крюк в свою комнату, чтобы натянуть спортивные штаны, и, оказавшись в спокойствии своего личного пространства, выдохнула все напряжение после встречи с Финли. Меня ждал приятный сюрприз — на краю кровати, прямо там, где раньше стояла корзинка с гигиеническими принадлежностями, лежала небольшая стопка глянцевых журналов. Еще один подарок?

Обложка верхнего журнала показалась знакомой, хотя я не видела ни одного выпуска «Ежемесячника маслкаров» уже много лет. Там также были «Мото-разговоры», «Суперкары будущего», «Восстановленные» и еще несколько журналов, посвященных исключительно Ducati.

Никакого запаха от них не исходило, так что я понятия не имела, кто проявил такую заботу и оставил их здесь. Крепко прижав их к груди, я старалась не расплакаться снова — в последнее время я превратилась в ходячую фабрику по производству слез. Но разве можно меня винить, когда целая стая альф творит такие вещи?

Оставив журналы на краю кровати, чтобы почитать позже, я надела трусики, черные спортивные штаны и носки, завершив свой наряд. Выходя, я открыла окна, чтобы взглянуть на погоду, и с облегчением увидела, что над идеальным осенним утром сияет солнце. Сначала было умиротворяюще смотреть на листья, ставшие почти полностью золотыми и оранжевыми, но через несколько минут появилось странное ощущение, будто за мной наблюдают. Похожий холодок пробежал по спине, когда Хантер выслеживал меня в доме Уоррика, но сейчас все было иначе.

Это был кто-то не из моей стаи.

Резко дернув ставни, я отгородилась от этого чувства, и оно притупилось. Наверное, я все еще была на взводе после всего, что случилось за последнюю неделю, и, как я уже сказала Финли, проникнуть на эту территорию незамеченным, не потревожив кого-то из альф, было непросто. Особенно Слэйда, нашего дракона-стража и эксперта по безопасности.

Отойдя от окна, я заглянула в ванную, чтобы проверить, как выгляжу, и с облегчением отметила, что выгляжу нормально. Волосы после душа наконец высохли и свободно спадали на спину. Кожа слегка раскраснелась, и я чувствовала себя довольно бодрой, несмотря на то, что недавно поделилась своей силой.

Проходя мимо двери Келлана, я послала ему воздушный поцелуй, потому что была влюбленной дурочкой, но не позволила себе снова отвлечься от мыслей о еде.

На кухне я ожидала встретить Флоренс или Джерри, но вместо этого уставилась на незнакомую женщину. Она сидела за стойкой, читала привычную газету Хантера и уплетала сразу четыре сэндвича на завтрак. От нее исходила сильная энергия альфы, и она определенно была волчицей — ее запах отдавал легким ароматом клубники.

Так, и кто, черт возьми, этот оборотень? Она явно чувствовала себя в стае достаточно комфортно, чтобы сидеть на их кухне и есть их еду, и я не знала, что бесило меня больше — то, что она ела мою любимую еду в этом доме, или то, что она так вольготно здесь расположилась, хотя я ее никогда не встречала.

Она была миловидной и стройной, с длинными загорелыми руками и ногами, черными кудрями и лицом в форме сердечка.

Когда я вошла в комнату, она резко вскинула голову, и я чуть не отшатнулась, потому что слово «миловидная» и близко не описывало ее. Она была просто сногсшибательна: огромные голубые глаза и полные алые губы.

Ее лицо просияло, когда она меня увидела.

— Эмми! — воскликнула она, словно мы были старыми подругами.

Она поднялась со стула и поспешила ко мне, оказавшись всего на пару-тройку сантиметров ниже. Очевидно, вдобавок к прекрасному лицу у нее были еще и совершенно умопомрачительные формы.

Ест мои сэндвичи, да еще и обладает идеальной грудью и задницей…

Да вы, блядь, издеваетесь.

Ее улыбка становилась все шире и шире, и чем дольше я вглядывалась в ее черты, тем больше она мне кого-то напоминала. В ней было что-то более женственное от…

— Я Кэссиди. Сестра Хантера.

Четыре коротких слова — и вся моя злость на нее испарилась.

— Дерьмо, прости, — быстро сказала я, впервые улыбнувшись ей в ответ. — Не знаю, заметила ли ты по моему испепеляющему взгляду, но я тут немного с катушек съехала и включила какой-то странный режим защиты территории из-за другой женщины-оборотня в доме. Ну, в основном из-за сэндвичей на завтрак, но немного и из-за альф тоже.

Это было чересчур откровенно, но, к моему облегчению, она фыркнула и громко рассмеялась.

— О, черт. Теперь я понимаю, почему мой брат так одержим тобой. Ты само совершенство.

Я замерла от ее непринужденного комплимента; мозг медленно пытался сообразить, как мне реагировать на эти слова. Должна ли я была ответить тем же, похвалив эту уверенную в себе альфу? Правила дружбы — штука сложная, и я часто чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег.

Кэссиди спасла меня от лишних раздумий, положив руку мне на плечо.

— Я свято верю, что женщины всегда должны поддерживать друг друга. — Меня окутал ее сладкий, с хрипотцой смех. — А еще нам нужно быть честными друг с другом. Поэтому я скажу тебе, какая ты потрясающая… и если платье будет сидеть на тебе как мешок из-под картошки. Это баланс. Это доверие. И это честность. Я ценю все три.

— Я тоже, — ответила я, уже чувствуя себя с ней комфортно. У Кэссиди был сильный характер, как и у ее брата-урагана. В какой-то степени я это уже знала, после того как Келлан объяснил ее решение отказаться от жизни в квинтете и жить в одиночку, без стаи. И не по той же причине, что у меня, а потому, что она ценила свою независимость и личное пространство.

— Раз уж мы за честность, — продолжила я, — должна сказать, что ты, возможно, самая красивая и внушающая трепет женщина из всех, кого я когда-либо встречала. Мне очень нужно познакомиться с вашими родителями и оценить ту генетическую комбинацию, что создала такое совершенство, как ты и Хантер.

Лицо Кэссиди помрачнело, но прежде чем она успела ответить, меня окутал аромат мокко, а в спину уперлась стена мышц.

— С моими родителями ты познакомишься только через мой труп, маленькая омега, — отрезал Хантер, обнимая меня. — Их особая порода зла никогда не осквернит твою особую породу милой невинности.

Я что-то пробормотала и попыталась повернуться в его объятиях, но он был слишком силен. Он прижал меня к себе, его руки скользнули под толстовку и по обнаженной коже моего живота.

— Я далеко не невинна, — возразила я, сжимая бедра в попытке побороть то, как приятно было его прикосновение. Келлан что-то во мне переключил, и тот контроль, что у меня был над своими сексуальными потребностями, исчез. — Я нашла тело своей мамы, когда она умерла, потом пустилась в бега и годами жила как одиночка. Я повидала всякое дерьмо.

Пусть даже большая часть моей взрослой жизни была наполнена скорее одиночеством и скукой, ранние годы с мамой и ее стаей оставили шрамы. В основном внутренние, но на спине у меня навсегда останется одно большое напоминание. Моя невинность медленно улетучивалась в те годы. Теперь я была сломленной развалиной, которая даже не могла создать связь со своей стаей, если в этом только не было особой нужды.

Кэссиди, внимательно наблюдавшая за мной, покачала головой.

— Дело не в том, чтобы обесценивать то, что ты пережила, Эмми. Хантер понимает, что ты тоже прошла через ад, верно, брат?

Хантер хмыкнул, и мы обе кивнули в ответ на этот универсальный знак согласия от альфы. Или несогласия. Или вообще чего угодно. В данном случае, однако, это прозвучало как подтверждение.

— Дело в чистоте твоей сущности, — продолжила Кэссиди с мимолетной улыбкой. — Наши родители — нехорошие оборотни. Я бы даже сказала, что в них и в их квинтете живет истинное зло. Хантер прав, что держит их подальше от тебя.

Хантер провел большим пальцем по моей щеке, и я, подняв взгляд, увидела его ухмылку.

— У тебя щеки раскраснелись, детка. Комплименты ты принимать точно не умеешь, но мне нравится этот румянец на твоем лице. — Его палец скользил все ниже и ниже, пока не коснулся метки на моем плече, сдвинув толстовку и обнажив укус. — Как ты себя чувствуешь после этого?

— Пожалуй, мне пора, — сказала Кэссиди, пока я оставалась в плену хищного взгляда Хантера. — Я просто заскочила проведать нашего Келлана. Передай ему, что увидимся завтра на семейном барбекю.

Черт, прошла почти неделя с тех пор, как мы привезли Келлана сюда, а завтра уже воскресное семейное мероприятие.

— Завтра хоккей, — тихо произнес Хантер, не сводя с меня глаз. — Им пришлось перенести игру на день.

— Тогда увидимся там.

— До завтра, — крикнула я Кэссиди, отстраняясь от ее брата. — Было очень приятно познакомиться.

Она подскочила ко мне и поцеловала в щеку, отчего Хантер зарычал и оттащил меня от нее.

— Моя, — добавил он, на случай если его действия были недостаточно ясны.

Усмешка его сестры была так похожа на усмешку Хантера, что я даже на миг опешила.

— Знаю, братец, — сказала она, похлопав его по щеке. — Я видела татуировку. Но тебе тоже нужно учиться делиться. Эмми — моя новая сестра, и я буду любить ее столько, сколько захочу. Даже не думай со мной спорить, иначе я тебя уничтожу. Высокомерный ты альфа или нет.

В ответ я широко и весело улыбнулась, и моя улыбка стала еще шире, когда Хантер застонал.

— Я приказываю вам обеим не сговариваться против меня. Вам запрещено. Это, черт возьми, приказ от высокопоставленного альфы.

Отклонившись от его хватки, чтобы встретиться взглядом с Кэссиди, я сказала:

— Что ж, новая сестра, считаю своим долгом сообщить Хантеру, что ты, технически, тоже высокопоставленная альфа.

Хантер выглядел ошеломленным.

— Но… ее стая состоит из одного человека.

— Все равно считается, — сказали мы в один голос.

Хантер запрокинул голову и прижал правую руку к переносице, бормоча что-то про «будь проклята богиня», что снова заставило Кэссиди расхохотаться.

— О, от нее помощи не жди, Альфа Хантер. Ты влип по-настоящему.

С этими словами она, смеясь, вышла из кухни бодрым шагом.

Хантер оставался в позе полного отчаяния, пока я не похлопала его по груди. Его взгляд тут же метнулся ко мне.

— Я очень ждала встречи с ней, и она ничуть не разочаровала.

Покачав головой, он поднял меня выше и, уткнувшись лицом в мою шею, глубоко вдохнул мой запах. Огонь его доминантности угасал с каждым вдохом, пока наконец он не усадил меня на табурет, который Кэссиди оставила отодвинутым от стойки.

— Просто знай, маленькая омега, — сказал он, наклоняясь ко мне, — что бы вы двое ни затеяли, наказана будешь только ты.

Его глаза потемнели, и золотая вспышка в них заставила меня заерзать на месте.

Трудно было сказать, шутит он или нет, но, по правде говоря, мне было все равно. В последнее время наказания Хантера приобрели совершенно новый смысл, и я была к ним готова.

Пора начинать приводить в исполнение мой план по внесению суматохи в жизнь этих альф. Слэйд, может, и был первым в моем списке, но Хантер, этот властный засранец, был вторым.

Не могу дождаться.

ГЛАВА 31

ЭММИ

Большую часть субботы я провела с Хантером и Келланом. Мы плавали, ели всякие вкусности, смотрели фильмы и просто существовали в своем мирке, где не нужно было ничего решать и вести серьезных разговоров. Ни один из них не спросил меня, что произошло во время установления связи, и у меня было чувство, что они боятся спугнуть меня, требуя ответов.

Я понятия не имела, как долго это продлится, прежде чем они начнут давить, но я наслаждалась этим мирным днем.

Эту ночь я провела в комнате Келлана, и он любил каждый сантиметр моего тела, пока я не провалилась в изможденный сон под утро воскресенья. Мне показалось, что я проспала всего несколько секунд, когда грубоватая рука скользнула по моему позвоночнику, и я резко проснулась. Я уже давно не пользовалась своим инстинктом спать чутко и просыпаться в мгновение ока, что поставило меня в невыгодное положение.

— Снежок, — пророкотал Слэйд, когда я смогла сфокусироваться на его гигантской фигуре у кровати. — Мне нужно, чтобы ты посмотрела кое-какие записи с камер наблюдения.

Моргнув, чтобы прояснить зрение, я прошептала:

— В-все в порядке? Хантер и Финли?

— Да, с обоими все хорошо. Я нашел новую зацепку в истории стаи твоей мамы, и мне нужно знать, есть ли у тебя какая-либо дополнительная информация, которая поможет моему расследованию.

Упоминание о маминой стае подействовало как укол адреналина. Я осторожно высвободилась из-под руки Келлана и выпрыгнула из кровати, забыв, что я абсолютно голая. В комнате было темно, но недостаточно, чтобы скрыться от зрения оборотня.

Взгляд Слэйда медленно прошелся по моему телу, и к тому времени, как он снова посмотрел мне в лицо, его челюсти были сжаты, а я вся пылала. Я старалась не краснеть всем телом, что только подчеркнуло бы мою наготу, но была почти уверена, что у меня не получилось. Оборотни. Мы же оборотни. Нагота — это нормально. Нагота не обязательно несет сексуальный подтекст.

И все же, взгляд дракона не казался даже отдаленно платоническим.

Я слепо потянулась, чтобы поднять с пола рубашку Келлана, но замерла, когда Слэйд низко зарычал. Подняв глаза, я не сразу поняла, что происходит, пока он не схватил свою простую черную футболку сзади и не стянул ее через голову. Держа мягкую ткань в руке, он протянул ее и накинул мне на голову, окутав меня своим сладким ароматом.

— Руки вверх, — приказал он низким голосом, и я подчинилась, словно он управлял моим телом.

Футболка оказалась такой длинной, что опускалась намного ниже моих бедер, а я была настолько ошеломлена близостью к его невероятной груди и интригующей татуировке, что выпалила первые слова, пришедшие на ум:

— Еще немного, и ты набьешь тату со мной, как у Хантера.

Какая же я идиотка. Другого объяснения этому комментарию просто не было.

Слэйд только-только начал меня терпеть, и я прекрасно понимала, что его вспышки собственничества были вызваны тем, что он — альфа, а я подхожу ему по запаху. Мы и близко не были на той стадии, где делают татуировки или ставят метки укусом. Вероятно, никогда и не будем.

В полумраке я заметила, как дрогнули уголки его губ.

— А откуда ты знаешь, что на моей коже еще нет твоего знака?

Погодите. Погодите-ка минуточку…

Мой взгляд был лазером сфокусирован на сражающихся драконах, но если там и было что-то новое, в тусклом свете я не могла этого разглядеть.

— Ты серьезно?

Слэйд пожал плечами.

— Однажды узнаешь, Снежок. Но не сегодня.

Я… О да, я определенно влипла. Теперь я не могла думать ни о чем другом, кроме как об исследовании каждого знака и татуировки на его теле.

Когда он повернулся, чтобы уйти, я не знала, что ударило сильнее — облегчение или разочарование. Бросив последний взгляд на Келлана, который продолжал мирно спать — он говорил мне, что его зверь будит его только при опасности, и, очевидно, он доверял брату по стае свою жизнь, — я последовала за драконом-оборотнем.

Его широкая спина была таким же произведением искусства, как и грудь, и я поспешила подойти ближе, чтобы разглядеть изгибы тел его драконов, которые продолжались через лопатки и спускались по обе стороны позвоночника.

— Кто делает тебе татуировки? — спросила я. — Как ты выдерживаешь прикосновения так долго?

Слэйд оглянулся через плечо, и тени, игравшие на его чертах, лишь усиливали его ауру темного божества.

— Финли. И когда я к этому готов, я могу выносить прикосновения членов нашей стаи.

Я резко остановилась, гадая, не ослышалась ли.

— Финли? — Это прозвучало как резкое слово, полное недоверия.

Он не стал меня ждать, и в конце концов мне пришлось снова двинуться с места, чтобы догнать его.

— Финли — тату-мастер? У него самого-то есть татуировки?

У Келлана их не было; я довольно тщательно это проверила за последние сутки. И хотя я пару раз мельком видела грудь Финли, никаких явных татуировок я не замечала.

— У него есть парочка, — сказал Слэйд. — Которые он мало кому показывает. Они не для всех.

Учитывая мои отношения с Финли, не было никаких сомнений, что я попадала в категорию «всех», что ничуть не утолило мое любопытство. И это беспокоило. Финли был ходячим разбитым сердцем ростом в шесть с половиной футов рычащей привлекательности, и я не могла позволить себе увязнуть в этом. Мне нужно было прекратить отчаянно цепляться за краткие проблески связи посреди бойни наших взаимоотношений.

Он был не для меня.

Слэйд поднялся по лестнице на третий этаж, и когда он открыл дверь в свою комнату и вошел, оставив меня стоять на пороге, я постаралась не паниковать. Поколебавшись, я стала демонстративно ждать его приглашения, не сводя с него глаз, пока он шел к стойке с компьютерами.

По меньшей мере шесть больших мониторов занимали стену в углу возле окон, занавешенных тяжелыми темно-серыми шторами. Стол был явно сделан на заказ, чтобы вместить всю эту технику, и соответствовал размаху комнаты Слэйда, которая была как минимум в четыре раза больше моей. Несмотря на огромную площадь, сама комната была обставлена скудно: гигантская кровать, застеленная серо-белым бельем — опять же, вдвое больше моей королевской, — несколько полок с книгами, пара небольших растений и комод.

Беглый взгляд не выявил ни фотографий, ни личных вещей, и я снова не могла понять по этой комнате, что за человек Слэйд.

— Входи, Эммелин, — нетерпеливо позвал Слэйд, уже сидя перед одним из экранов.

Я приподняла бровь, когда он бросил на меня суровый взгляд через плечо.

— Послушай-ка, Страшный Оборотень, — сказала я, ступая на такой же мягкий ковер, как и в моей комнате, — это из-за тебя тут все штаны намочили. Меня предупреждали не меньше семидесяти миллиардов раз никогда не ступать в твои владения без твоего прямого разрешения.

Он прожигал меня взглядом, пока я спешила к нему, словно его комната была заминирована, и случайное лезвие вот-вот разрубит меня пополам.

— Хорошо, — сказал он, и уголок его губ тронула ухмылка.

Хорошо?.. Да, он более чем наслаждался страхом, смешанным с уважением, который внушал в городе, и, познакомившись с его драконом, я прекрасно понимала истоки этого чувства.

Когда он снова сосредоточился на мониторе, я смогла дышать свободнее. Его пристальный, непоколебимый взгляд был слишком напряженным.

— Ближе, Эмми, — приказал он. Я очнулась от оцепенения и шагнула вперед, пока не почувствовала исходящий от него жар. — Я проследил события на много лет назад и нашел странное изображение.

Я тут же подобралась, вспомнив, почему он вытащил меня из постели в три часа ночи.

Его пальцы так быстро забегали по клавиатуре, что все, что он печатал, расплывалось на экране. Не то чтобы я смогла бы уследить, даже если бы он не печатал со скоростью молнии.

Насколько я могла судить, это была какая-то компьютерная абракадабра — как это называют… код? А еще там были окна в окнах с записями с камер наблюдения и веб-страницами. Все на экране двигалось, пока не замерло на одном зернистом изображении мужчины.

— Ты когда-нибудь видела этого оборотня раньше?

Наклонившись вперед, я осторожно, чтобы не коснуться Слэйда, вгляделась в незнакомое лицо. Помимо зернистости, изображение было черно-белым и явно со старой записи. Слэйд указал на дату, напечатанную неоново-оранжевым цветом в правом нижнем углу. Снимок был сделан почти двадцать шесть лет назад…

— Это день, когда я родилась, — тихо произнесла я.

Качество было настолько плохим, что я не могла разглядеть мелкие детали, но, изучая это ничем не примечательное лицо, я не почувствовала ни малейшего узнавания. Я бы предположила, что он оборотень, просто по его осанке и в целом широкому, мускулистому телосложению. На снимке его волосы казались светлыми или русыми, а цвет глаз определить было невозможно.

Он выглядел как обычный мужчина-оборотень, ничего особенного.

— Да, — подтвердил Слэйд. — Он был там в день твоего рождения. Здесь твоя мама рожала. — Он нажал еще несколько клавиш; изображение расширилось, и на заднем плане показалась небольшая лачуга. — Недалеко от Джорджии. Этот оборотень был там, а через два дня…

Он щелкнул еще пару раз, и все на экране снова изменилось, открыв тот же фон, но на этот раз в кадре были четыре очень знакомых лица.

От замешательства я покачала головой.

— Но мама встретила их, только когда я стала старше. Я помню…

Я перебрала все свои ранние воспоминания, но в них не было ничего о стае Роджерс до тех пор, пока мы к ним не переехали.

— Ты уверен, что я родилась именно там?

В ответ Слэйд быстрым кликом вызвал на экран другую фотографию: на ней была моя мама на фоне той же лачуги, с измученным лицом, а на руках у нее — маленький сверток, в котором явно угадывался ребенок.

— Других записей нет, — тихо сказал Слэйд. — Я нашел эти, просматривая записи с камеры видеонаблюдения круглосуточного магазина через дорогу, и мне пришлось копать глубже, чем когда-либо прежде, чтобы найти удаленные записи того времени.

Он не стал уточнять, как узнал, где и когда искать эти кадры, но у меня возникло ощущение, что это было нелегко.

— Как думаешь, что это значит? Что тот парень — мой отец, а стая была в жизни моей мамы задолго до моего рождения? Или… может, один из тех козлов все-таки мой настоящий отец?

Слэйд раздраженно выдохнул и провел рукой по своим коротким волосам, взъерошив густые пряди.

— Я не думаю, что кто-то из стаи Роджерс твой отец, но и нет доказательств, что им является тот другой мужчина. Я надеялся, что у тебя есть какие-то догадки или что это вызовет воспоминание о встрече с тем оборотнем. Я не могу установить его личность, за исключением возможной связи с вот этим изображением из прошлого…

Он отъехал на стуле на пару шагов в сторону и набрал что-то на другом компьютере. Тот мгновенно загрузился, показав десятки разбросанных по экрану фотографий. Он снова вывел изображение первого оборотня, на этот раз более четкое, одетого в старомодном стиле. Включая большой цилиндр и фрак.

— Похоже, это тот же парень, — заметила я и тут же почувствовала себя глупо; мегамозг Слэйда и без меня бы это понял.

Слэйд кивнул и откинулся на спинку стула, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Да, но это Вальдор Брейнстайн, родившийся в 1802 году.

Это объясняло его наряд.

— Тысяча восьмисотые… Значит, предок? Хотя, думаю, первая фотография зернистая, так что, может, они и не так уж похожи.

Слэйд, казалось, не был убежден; его брови сошлись на переносице.

— По моим расчетам, основанным на росте и чертах лица, эти двое генетически идентичны. Я просто не знаю, как и почему. По крайней мере, это дает мне отправную точку для поисков, пока я прослеживаю эту семейную линию. Не знаю, почему они окутаны такой тайной, но я выясню.

В его голосе промелькнула искра азарта, которую я редко слышала, но меня не удивило, что Слэйду нравились подобные глубокие расследования, когда дело касалось разгадки тайн.

— Жаль, что от меня мало помощи, — сказала я ему. — Не помню, чтобы я когда-либо видела его раньше, но, с другой стороны, я вообще не помню, чтобы стая Роджерс была поблизости в мои детские годы. Почему они были там, когда я родилась?

Я покачала головой, чувствуя, как подступает досада. В своей жизни я закрывала глаза на многое в надежде дожить до своего двадцать шестого дня рождения, но осознание того, что они были где-то на заднем плане, манипулируя мамой задолго до того, как мы стали жить с ними, по-настоящему меня напугало.

— От Совета Альф уже были какие-то дальнейшие действия? Разве они не должны были что-то предпринять в ответ на их нападение? Почему эти придурки до сих пор не в тюрьме или не мертвы?

Я не была знакома с наказаниями, которые выносили советы и города, но, учитывая, что одиночек обычно убивали, почему злые убийцы-похитители не заслуживали той же участи?

Мышь треснула под рукой Слэйда так громко, что стало ясно: повреждения не были поверхностными.

— Совет Силвер-Сити настаивает, чтобы мы предоставили доказательства, прежде чем они позволят нам предпринять какие-либо дальнейшие действия. Нашего слова недостаточно, и хотя я достал все записи с камер наблюдения с момента, когда они вошли в Голден-Кло, ни на одной из них не видно лиц стаи Роджерс. Оборотни, которых мы засняли, по большей части уже мертвы, спасибо мне и Хантеру, так что совет считает дело закрытым.

Мое сердце ухнуло вниз, и я протянула руку, чтобы схватиться за спинку стула, сжимая костяшки пальцев до боли. Слэйд заметил. Конечно, он заметил.

— Это еще не конец, Снежок, — сказал он тихим, угрожающим тоном. — Мы строим собственные планы, которые не требуют одобрения или ведома совета. Хантер отдаст окончательные распоряжения, так как у него более трезвый ум для маневрирования в связанной с этим политике.

— У тебя очень трезвый ум, Слэйд, — сказала я ему напряженным голосом. — Не знаю, с чего ты взял, что ты — яростный зверь без разума и контроля. Если уж на то пошло, ты порой настолько сдержан, что мне хочется немного тебя встряхнуть и расшевелить.

Странный, сдавленный звук вырвался из его груди, и я отпрянула, когда он встал.

— Либо контроль, либо разрушение. Для меня нет золотой середины.

С этим резким заявлением он отошел от своего стола и направился к двери. Сначала я подумала, что наша встреча окончена, пока он не крикнул вдогонку:

— Подожди здесь, я принесу новую мышь из кладовки. Это займет пару минут.

Когда его подавляющее присутствие покинуло комнату, я опустилась в кресло, которое он только что освободил, и мое сердце заколотилось в груди. Черт. Это было напряженно, и я даже не была уверена, почему. Обмякнув, я положила голову на стол и сделала еще несколько успокаивающих вдохов.

Что ни хрена не помогло.

Вскочив на ноги, я принялась расхаживать взад-вперед. Моя волчица пробудилась, чтобы проверить, не нужна ли мне ее помощь. Она бы обратилась и побежала, если бы это потребовалось, чтобы меня успокоить.

Я даже не знаю, в Слэйде ли дело, или в фотографиях, или в этом странном парне, который похож на еще более странного парня постарше. Но все это какая-то хрень.

Она взвыла в ответ, соглашаясь с моей оценкой. То, что раскопал Слэйд, вызывало глубоко укоренившуюся тревогу, и будь я в зверином обличье, вся моя шерсть стояла бы дыбом.

Я почти пожалела, что мамы нет здесь, чтобы спросить, но даже если бы она была, от нее не было бы никакой помощи. Она бы скорее умерла снова, чем раскрыла мне какие-либо секреты. Я была уверена, что она и умерла из-за этих секретов.

Я думала, что точно понимаю, что привело к ее смерти, но, возможно, именно меня и одурачили. Она знала стаю Роджерс еще до моего рождения. Иначе зачем бы они там были? Неужели они действительно были парой по запаху, но позволили ей родить ребенка от другого оборотня? Это не имело никакого смысла.

Пока я расхаживала по комнате, мое внимание привлек лучик света, пробивавшийся между стыками двух серых штор. Задавшись вопросом, не начало ли наконец вставать солнце, я решила, что вид природы поможет унять проносящуюся сквозь меня панику.

Когда я отодвинула тяжелую серую штору с замысловатой золотой вышивкой, то ожидала увидеть ряд окон, как у меня, вот только… это была еще одна стена из экранов. Окна у него тоже были, но первый слой штор скрывал восемь настенных мониторов.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что я обнаружила, но в конце концов я узнала сцены, которые на них проигрывались — это был наш дом и двор. На одном из экранов в центре повторялась запись сегодняшнего утра, когда я была на кухне с Кэссиди и Хантером; на другом — я в бассейне этим утром; на третьем — Хантер целует меня перед сном сегодня вечером.

Вот черт. Я точно знала, что это: записи с камер наблюдения. Но не просто какие-то старые записи.

Это была стена сталкера Слэйда, и на каждом экране была я.

Я была его добычей.

ГЛАВА 32

ЭММИ

В оцепенении я рванула штору обратно, намереваясь вернуть ее на место, прежде чем Слэйд поджарит мою задницу своим драконьим пламенем за то, что я сую нос не в свое дело. Эта стена, может, и показала мне его замашки преследователя, но не объяснила, почему он за мной следил. Ради моей защиты, или это было доказательством того, что он все еще не доверял новейшему члену их стаи?

Когда штора вернулась на место, я услышала очень тихий шорох, который следовало бы проигнорировать, но, черт, любопытство взяло верх. Любопытство, которое, без сомнения, убьет оборотня, если я буду продолжать в том же духе.

Заглянув за штору, я увидела новый аспект его игры в преследователя, и когда до меня полностью дошло, что это, я ахнула так громко, что могла бы поднять на уши полгорода.

К обратной стороне шторы были приколоты мои фотографии.

Десятки фотографий.

В хронологическом порядке: от снимков, где я была совсем маленькой, до более свежих, сделанных в Голден-Кло. Почти все они, казалось, были взяты с записей камер наблюдения в городе, где я жила с мамой и ее стаей. Хотя было и немало фотографий с того времени, что я провела здесь, в стае Ривз.

Когда Слэйд успел меня сфотографировать?

На некоторых я спала, другие были случайными кадрами моментов, которые я даже не могла вспомнить.

Тряхнув головой, чтобы прояснить путаные мысли, я вышла из-за шторы, убедилась, что она висит как надо, и бросилась обратно к его компьютерам. Когда я рухнула в кресло, моя грудь тяжело вздымалась, а в голове все кружилось.

Слэйд всегда казался ко мне равнодушным, а его поступки были продиктованы долгом перед стаей.

Но «стена Эмми» открывала другую его сторону. Я просто не знала, как к этому относиться.

Часть меня ненавидела такое вторжение в мою жизнь — он раскопал каждый мой изъян и каждую тайну, которую я когда-либо хранила. В то же время другая часть была взволнована тем, что он испытывал достаточно сильные чувства, чтобы присматривать за мной. По какой бы то ни было причине.

В любой момент мог бы появиться психотерапевт и разобраться в моем душевном состоянии.

— Эммелин… — я подпрыгнула в кресле футов на десять.

Я не услышала, как вернулся этот бесшумный дракон, и пока он шел ко мне, мой взгляд метнулся к шторам, чтобы еще раз проверить, все ли на месте. Слэйд замер, и зелень его глаз стала глубже, когда он тоже взглянул на свою стену преследователя.

Я приготовилась к его следующему замечанию, но он лишь поднял новую черную мышку, спокойный и хладнокровный, как всегда.

— Достал замену.

— О, да, — выдохнула я, мысленно крича на себя за неумение держать лицо. Соберись, твою мать. — Прости, я устала ждать и села в твое кресло.

Слэйд прошел мимо, наши тела почти соприкоснулись.

— Понимаю.

— Так, — пискнула я, все еще не в силах, твою мать, собраться, — это все, что тебе было нужно от меня?

Он кивнул, и я попыталась дышать ровно, прекрасно зная, что мой запах и учащенное сердцебиение выдадут ему мое беспокойство.

— Я продолжу отслеживать историю того оборотня и сообщу, что узнаю. Совет также запросил встречу в понедельник для официального изложения событий. Хантер, насколько я слышал, наложил вето, он все еще зол, что они не давят сильнее на Силвер-Сити. Не уверен, чем все в итоге закончится.

— Ясно. Спасибо.

Не в силах больше выносить напряжение, я развернулась, чтобы уйти, и футболка Слэйда закружилась вокруг меня. Я не сделала и двух шагов, как стальная хватка сомкнулась на моем запястье, и меня рванули назад, заставив смотреть в глаза хищника.

Я ненавидела, что инстинкт заставил меня замереть на месте, а не бороться за свою жизнь.

— Ты шпионила, пока меня не было, Снежок?

Его голос, низкий и смертоносный, просочился по моему позвоночнику до самой души. Его зрачки расширились, зелень радужек обжигала меня, и в их глубине я видела драконье пламя.

— Я… я не знаю, о чем ты говоришь. — Скрежет ногтей по доске прозвучал бы не так пронзительно, как мой голос, когда я выдавила это из себя.

Слэйд потянул меня на себя, и я не смогла устоять, рухнув прямо на него. Когда твердые плоскости его обнаженной груди столкнулись с моими мягкими изгибами, меня словно обожгло.

— Я дракон, Снежок. Я яростно охраняю то, что принадлежит мне, и сейчас ты — моя собственность. Ты моя. Я за тобой присматриваю. Ни одна твоя частичка не останется отдельной от меня. Ты понимаешь?

Воздуха в его комнате стало меньше? Почему я не могла дышать?

Я сумела издать еще один писк, и, кажется, впервые в жизни увидела настоящую, искреннюю улыбку Слэйда Риверсона. Ублюдок выглядел донельзя довольным собой.

— Рад, что ты понимаешь, — пробормотал он и тут же отпустил меня, вернувшись к своему компьютеру. — Увидимся через несколько часов.

В голове стоял оглушительный белый шум, пока я, спотыкаясь, выходила из комнаты. Я двигалась на автопилоте, пока не оказалась в своей кровати, полностью миновав комнату Келлана. Я ожидала, что буду часами лежать без сна, переваривая случившееся со Слэйдом, но вместо этого провалилась в сон так быстро, будто его стена со сталкерскими фотографиями меня совсем не беспокоила.

Не то чтобы я и раньше не знала, что эти альфы пристально за мной следят. Если уж на то пошло, было даже как-то успокаивающе знать, что Слэйд где-то на заднем плане играет в дракона-Бэтмена. Дракомена?

К этой мысли я вернусь, когда высплюсь и смогу соображать получше.

Проснувшись несколько часов спустя, я оказалась в окружении альф. Хантер и Келлан оба забрались ко мне в постель, и хотя первым инстинктом должна была быть паника — просыпаться с альфами по обе стороны от себя было для меня ненормально, — я чувствовала лишь умиротворение.

Раскинувшись между ними, мое тело чувствовало себя более чем комфортно. Моя правая нога была закинута на Хантера, а его рука властно сжимала мое бедро. Его хватка была очень близко к низкому пульсу внизу моего живота. Келлан обвивал меня с левой стороны, положив руку мне на задницу, и я невольно потерлась о них.

— М-м-м, — пробормотал Хантер, придвигаясь ближе и практически раздавив меня своей массой. — Тебе что-то нужно от нас, детка? — Он прижался губами к моему горлу, и с моих приоткрытых губ сорвался стон, полный нужды.

Восхитительная хрипотца в его голосе ничуть не успокоила настойчивый пульс между моих бедер. Окруженная ими, я чувствовала, как пульсирует укус на шее, напоминая, что наш квинтет не полон. Мне нужно было еще три метки, чтобы угодить судьбе и нашей богине, и я понятия не имела, как смогу им сопротивляться.

— Не-а, — выдавила я в ответ и не удивилась, когда он рассмеялся.

Ох, его смех был одним из моих любимых звуков, уступая лишь тому низкому стону, который он издавал, когда пожирал меня, словно я была его любимым блюдом.

Нет, Эмми. Ну какого хрена я добавила это к своим возбужденным мыслям?

— Что думаешь, надоедливый щенок? — спросил Хантер, отрываясь от моей кожи, чей запах он вдыхал. — Наша маленькая омега лжет нам или самой себе?

Келлан зевнул и усмехнулся, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. Его губы скользнули по укусу, отчего низ моего живота яростно сжался.

— От нее пахнет нуждой, — пробормотал он глубоким голосом. — Эта сладость вторгалась в мои сны прошлой ночью, и я чертовски счастлив проснуться вот так. — Он осыпал поцелуями мою горящую кожу между каждым словом.

Хантер скользнул губами по моей щеке и ниже, к шее. Щетина на его подбородке царапала мою чувствительную кожу, создавая восхитительное трение, от которого я вцепилась в простыни, пытаясь заземлиться.

— Подождите, нет, — выдохнула я, задыхаясь от собственного возбуждения. — Мы не можем. Я не могу образовать связь еще и с Хантером… черт.

В ответ Хантер схватил рубашку Слэйда и натянул ее так, что мои затвердевшие соски стали видны. Его глаза потемнели, как грозовые тучи, когда он наклонился и облизал один из пиков, втягивая его в рот прямо через ткань. Это было так приятно, что я запустила правую руку в его волосы, чтобы удержать его на месте.

— Девочка моя, — прохрипел он, — ты подаешь противоречивые сигналы. Ты хочешь, чтобы я довел тебя до оргазма, или нет?

— Да! — выпалила я. — Но… без секса. — Во время секса я бы умоляла его о метке. Умоляла и сдалась бы.

Из глубин зверя Хантера вырвался рык, и когда он поднял голову, в его закрученном вихрем взгляде был только волк. Он наблюдал, как Келлан целует мою шею.

— Ты знаешь правила, Эмми. Ты будешь умолять меня о последней метке, а до тех пор дальше этого не зайдет.

От этого заявления Келлан поднял голову и моргнул, глядя на Хантера.

— Ты злишься, что я пометил ее первым? Я даже, блядь, не подумал о том, что это было твое право как главного альфы. — Келлан сделал паузу и покачал головой. — Но я не собираюсь за это извиняться. Я никогда не буду извиняться ни за что, что было между мной и Крошкой.

Хантер фыркнул и провел рукой по своим роскошным волосам, позволив им упасть на лоб.

— Ты ведь все еще жив, щеночек. Ты — часть моей стаи, и моя работа — оберегать вас всех. Связь спасла тебе жизнь, так что я никогда не буду злиться на то, как это произошло. У нас с Эммелин еще будет свое время.

— Я все еще здесь, — пробормотала я, чувствуя, как меня бросает в жар, возбуждение и стопроцентную усталость от этого разговора.

— Да, здесь, — пошутил Келлан, наклоняясь и целуя меня в губы. — Но почему ты ушла из моей постели прошлой ночью? Вот в чем главный вопрос.

Хантер отвлек меня, приподняв мою футболку и прижавшись губами к моему животу.

— Потому что Слэйд похитил ее из твоей комнаты посреди ночи, — произнес он между поцелуями.

Я дернулась и чуть не боднула Келлана.

— Какого черта ты это знаешь? У тебя тоже есть стена со сталкерскими фотками?

Смех Хантера прошелся по моей коже, и это было так чертовски приятно, что я забыла обо всем на свете, кроме ощущения его дыхания и языка, который метнулся, чтобы попробовать меня на вкус.

— Конечно, есть, — с усмешкой сказал Келлан. — Он же помешан на контроле и страдает комплексом бога. Как бы он мог быть везде и сразу без такой стены?

Эти альфы были чересчур, но, черт возьми, они мне нравились.

Нравились больше, чем было безопасно для меня и моего рассудка.

Дальнейший разговор прервался, когда Хантер скользнул между моих бедер и опустил голову, чтобы провести носом вдоль моей промежности, вдыхая мой запах. Его грудь завибрировала моим любимым звуком, и он зарылся лицом, чтобы оставить влажный, открытый поцелуй на моем клиторе, а затем провел языком вниз, к моей попке, и обратно.

Келлан поймал мой стон своими губами, и я открыла и рот, и бедра, нуждаясь в большем. Тот факт, что я была в разгаре своего первого секса втроем, с альфами, с которыми клялась никогда не вступать в связь, должен был бы меня обеспокоить. Но ощущения были слишком чертовски хороши, чтобы делать что-то еще, кроме как держаться и наслаждаться процессом.

Хантер закружил языком вокруг моего клитора, и я беззастенчиво насаживалась на его лицо, чувствуя мгновенное и сильное удовольствие. Когда он отстранился, я вскрикнула, но тут же успокоилась, когда он ввел в меня один, а затем и второй палец, сгибая их для резких и быстрых толчков. Это так стремительно бросило меня в оргазм, что я на мгновение потеряла связь с реальностью, вскрикивая и цепляясь за Келлана.

— Блядь, я никогда не устану смотреть, как ты кончаешь, моя милая пара, — прошептал Келлан, глядя на меня сверху вниз нежнейшим взглядом. — Мне нужно быть в тебе. Сейчас. Пожалуйста.

«Моя милая пара». Мое сердце затрепетало, и я не смогла сдержать слез, навернувшихся на глаза.

Он повысил статус с «красотки», и это стало еще одним завершающим штрихом нашей связи, который казался таким чертовски идеальным.

— Ну пожалуйста, детка, — снова взмолился он, и мне пришлось добавить его мольбы в список моих любимых вещей.

Я кивнула.

— Да, я бы очень этого хотела.

Лицо Келлана озарилось.

— Отдай ее мне, Альфа Хантер, — сказал он, практически подпрыгивая на кровати. — Мне нужна моя пара.

— Наша пара, — прорычал Хантер, и я застонала, когда он еще раз провел языком по моим сокам, прежде чем поднять голову. Его губы блестели, а глаза были дикими.

— Точно, — Келлан издал чирикающий звук. — Наша пара. Наша навсегда.

Мои эмоции хлынули через край, словно прорвавшаяся плотина, но мне удалось сдержать слезы, сосредоточившись на удовольствии. С остальными сложностями этой связи я разберусь позже.

Приподнявшись, я встала на четвереньки и прижалась своим ноющим лоном к лицу Келлана. Его стон был низким и гортанным.

— Все еще думаю, что я и правда умер.

Его руки скользнули по моей заднице, когда он подался вперед и провел языком по моим складкам, слизывая остатки моего оргазма. Я выгнулась ему навстречу, и когда подняла голову, то увидела, что Хантер наблюдает за нами с хищным взглядом. Я жестом подозвала его поближе.

Этот властный альфа на коленях подполз ко мне. Широкая головка его члена выглядывала из-под резинки боксеров, а сочащаяся с набухшего кончика смазка соблазняла меня всеми возможными способами. Мне не терпелось снова его попробовать.

— Ох, блядь. Мне нужно больше, — выдохнула я.

Серый цвет в глазах Хантера потемнел, и он сменил позу, так что я оказалась лицом к его члену, вдыхая его аромат мокко. Келлан зарылся лицом в мою промежность, вылизывая и посасывая, и я чуть не умерла от тоски, когда он отстранился.

К счастью, толстая головка его члена быстро сменила его рот, и когда он надавил на мой вход, я вскрикнула, пока он медленно, дюйм за дюймом, проталкивался внутрь. Хантер завлек мое внимание, его пальцы вплелись в мои волосы, притягивая меня к своему члену, который он уже освободил из боксеров.

Когда Келлан вошел полностью, его размера было достаточно, чтобы мои мышцы запротестовали против вторжения, хотя удовольствие уже сразило меня. Качнувшись ему навстречу, я лизнула кончик члена Хантера, прежде чем попытаться взять в рот так глубоко, как только смогу.

Было нелегко принять альф такого размера, но когда Хантер положил свою огромную ладонь мне на затылок, вдалбливаясь в горло, пока у меня не заслезились глаза и не заболела челюсть, а Келлан полностью вышел, чтобы снова вонзиться в меня, чистое удовольствие заставило мое тело раскрыться для них обоих.

Тяжелые яйца Келлана ударились о мой клитор, когда он снова погрузился в меня до самого основания, и я ахнула, не в силах выпустить член Хантера, пока тот снова делал толчок. Ощущения были слишком сильными, когда они двигались в тандеме, доводя меня до второго, сокрушительного оргазма.

Это был один из тех более глубоких, более интенсивных всплесков, и я почувствовала, как мой сок хлынул наружу, обтекая член Келлана. Он опустил руку, провел по моим выделениям и протянул блестящий палец Хантеру.

— Хочешь ее попробовать, Хант? — его голос был сдавленным, и я не была уверена, что такому властному альфе это понравится, но он наклонился и, застонав в ответ, слизал все с руки Келлана.

— Вам двоим дать минутку? — выдавила я, чувствуя, как все сжалось внутри при виде этой сцены.

Хантер зарычал.

— Мы не по этой части, но мы с радостью разделим каждую частичку тебя, маленькая омега. Ты — центр нашего квинтета. Наше ядро.

— Наше сердце, — выдохнул Келлан. — И душа.

Меня снова разорвало на части, и на этот раз Хантер пал вместе со мной, хрипло простонав мое имя, пока изливал свою солено-сладкую сперму мне в горло. Я проглотила каждую каплю, и когда толчки Келлана стали более резкими, чтобы последовать за нами, я задалась вопросом, смогу ли я когда-нибудь превзойти этот момент.

ГЛАВА 33

ЭММИ

Пока я собиралась на игру, телефон пиликнул несколько раз.

Восставший из мертвых: Сегодня, блядь, игра, стая. Вы знаете, что это значит. Все надевают джерси с номером 22, и вы все должны поклоняться мне как хоккейному богу, коим я и являюсь, по меньшей мере двадцать четыре часа.

Заботливый Мишка: Кел. Клянусь хоккейными богами. Не смей нарушать ритуал. Не делай этого. Я тебя прирежу.

Заботливый Мишка: Какого. Хрена. У. Меня. За. Ник? Немедленно верни как было, или твой новый ник будет «Пишу из Ада».

Восставший из мертвых: Ты знаешь, что я отправлюсь прямиком в Вечный рай. В конце концов, я хороший мальчик.

Фетиш Келлана на похвалу превращался для меня в своего рода одержимость, и я громко рассмеялась, читая переписку. Мне уже не так часто приходилось пользоваться голосовым набором, с тех пор как Слэйд показал мне на телефоне шрифт для дислексиков, который менял размер и оттенение сообщений. Он пообещал скоро провести еще несколько уроков, и на этот раз перспектива меня радовала.

* Восставший из мертвых изменил имя пользователя Заботливый Мишка*

Пушистый Заботливый Мишка: Еще раз назови себя хорошим мальчиком, Золотой. Еще. Один. Гребаный. Раз.

Пушистый Заботливый Мишка: КЕЛЛАН. Все, сегодня я впечатаю тебя в борт. К черту команду соперников. Я охочусь на тебя.

Восставший из мертвых: Ой, да ладно, ты так не сделаешь. Ты же меня любишь, здоровяк-добряк. Спорим, ты плакал, когда я умирал.

* Восставший из мертвых изменил имя пользователя Пушистый Заботливый Мишка *

Предвкушение того, каким на этот раз будет ник Финли, говорило о том, что я слишком уж увлеклась этим разговором. Мне и правда нравились эти переписки, а сегодня это чувство было сильнее обычного, потому что Финли еще не вышел из чата.

Большой Папочка Альфа: Маленькая Омега, мы будем готовы выходить минут через двадцать. Эти два идиота уже едут на игру. Вся команда поедет на автобусе, так как игра не на нашей домашней арене. Она на катке «Золотых Гончих», на другой стороне Голден-Кло.

* Большой папочка Альфа изменил свое имя*

Милая Пара: Я как раз собираюсь. Спущусь через десять минут.

Мое сердце подпрыгнуло при виде нового ника в чате, и я задумалась, привыкну ли я когда-нибудь к тому, как Келлан называет меня «парой». Как клеймо. Как нечто вечное.

Собери Медведя: У них преимущество домашнего льда, но знаете, что есть у нас…

Восставший из мертвых: Лицо Эмми на твоем члене на удачу?

Мое лицо вспыхнуло, и я была очень рада, что в комнате никого нет и никто не видит моего смущения. Хотя мои многочисленные преследователи, вероятно, все равно наблюдали.

* Собери Медведя покинул чат*

Что ж, было приятно, пока продолжалось, и, честно говоря, это все равно ощущалось как огромный прогресс для нас как для стаи.

Слэйд: Большая часть семьи будет сегодня с нами на первой ответной игре Келлана. Приготовься, Снежок.

О, Слэйд тоже был в чате, хоть и перестал использовать ник «Страшный Оборотень».

Черт, я что, сижу тут с влюбленными глазами? И они все наблюдают за этими самыми влюбленными глазами через невидимые камеры?

Милая Пара: Я готова. С нетерпением жду встречи со всеми ними.

Мне нужна была минутка, поэтому я бросила телефон на тумбочку в ванной и, проигнорировав следующий сигнал, высушила волосы феном и нанесла легкий макияж. Я снова надела джерси Келлана, но решила добавить крошечную бирюзовую цифру тридцать четыре на уголок щеки. Не то чтобы я питала особую симпатию к Финли, но сегодня я чувствовала необходимость продемонстрировать поддержку и единство стаи. Особенно перед лицом всего, что случилось в последнее время.

Я не выходила из дома или семейного поместья, чтобы ощутить это на себе, но Кора рассказала, что в Голден-Кло слухи распространялись с бешеной скоростью. Все строили догадки о том, что произошло в Силвер-Сити, кто я на самом деле и почему старая стая моей матери пытается меня похитить. Вопросы, на которые я и сама хотела бы получить ответы.

Собравшись, я снова взяла телефон и позволила ему зачитать мне следующие несколько сообщений.

Слэйд: Посмотрим, что ты скажешь потом. Семья бывает утомительной, но я буду держать их в узде.

Зови Меня Папочкой: Не убивай никого сегодня, Слэйд. У меня нет ни времени, ни сил наводить порядок.

Зови Меня Папочкой: Твою мать, Келлан. Как ты опять сменил мой ник? Слушай, у тебя есть еще один день поблажек, потому что ты чуть не умер. Но с завтрашнего дня будь добр, разберись со своим дерьмом, иначе я сделаю так, что ведьминские штучки покажутся тебе мыльными пузырями.

Я фыркнула, увидев его новый ник для Хантера, и от того факта, что только Слэйд был достаточно пугающим, чтобы Келлан не связывался с ним в этих чатах.

Милая Пара: Почему Слэйд единственный, у кого нет милого прозвища?

Откуда у меня эта потребность подкалывать опасных альф, я никогда не узнаю. Но вот она я.

И ни о чем не жалею.

Восставший из мертвых: У него есть!! Я менял его ник столько раз… Просто он никогда не сохраняется.

Я мысленно представила ответную ухмылку Слэйда, которая напомнила мне о его стене преследователя и о том, как он манипулировал технологиями.

Слэйд: * Ухмыляющееся лицо * * Эмодзи в виде черепа *

Он был пугающим, но это не означало, что он был неприкасаемым.

После того как я столкнулась с его стеной, неважно, были ли его намерения добрыми или нет, я дорабатывала последние шаги своего плана, который должен был внести немного суматохи в его жизнь. Кто-то должен был встряхнуть его рутину, и этим кем-то была я.

Проблема, с которой я постоянно сталкивалась, — это камеры «Ривз Индастриз», которыми был напичкан весь дом. Не сумев найти решение самостоятельно, я спросила Кору, знает ли она способ спрятаться от них, и она ответила, что у нее есть идея и она поговорит с Уорриком.

Она также заказала остальные нужные мне припасы, так что в сети не осталось никаких следов Эмми, которые Слэйд мог бы отследить.

Восставший из мертвых: Мы уже на катке. Пора отправляться. Я буду высматривать ваши лица на трибунах. Особенно твое, красотка. Я люблю тебя. * Эмодзи с красным сердечком * * эмодзи с розовым сердечком * * эмодзи с красным сердечком ** эмодзи с розовым сердечком *

У меня перехватило дыхание, когда я уставилась на эти три слова. В этом новом шрифте они были твердыми и неподвижными. Постоянное заявление, видимое всему миру.

Конечно, Келлан произносил их вслух множество раз с тех пор, как мы сблизились, и я повторяла их в ответ, но видеть его любовь письменно. Это казалось… постоянным. Больше, чем шепот, уносимый ветром.

Слезы потекли по моим щекам, когда мои пальцы забегали по телефону, и если бы проверка орфографии не была включена, я сомневалась, что кто-нибудь понял бы хоть слово из моего невнятного бормотания.

Милая Пара: Я тоже люблю тебя, Келлан Джексон. Я так горжусь тем, что я твоя пара, и я так горжусь тобой. Надери им задницы сегодня.

Едва не потеряв его, я решила больше не сдерживать свои чувства. Никогда не знаешь, когда наступит ваш последний совместный миг, и мне нужно было высказать все за то время, что у нас было.

И хотя у меня были довольно сильные чувства и к двум другим альфам, мы трое еще не дошли до этого этапа. Особенно Слэйд, даже при том, что он преследовал меня, словно от этого зависела его жизнь. А насчет Хантера… я все еще не была уверена, что его поступки не были продиктованы чувством долга и желанием защитить своих соратников по стае, а не тем, что он действительно хотел меня ради меня самой.

Засунув телефон и наличные в карман джинсов, я вытерла оставшуюся влагу со щек, поправила номер Финли и вышла из комнаты.

Хантер и Слэйд ждали меня в коридоре, и я резко остановилась, не ожидая их увидеть. Их гигантские плечи заполняли все пространство, и я попыталась заглянуть за них.

— Ч-что происходит? Все в порядке?

— Все в порядке, — сказал Хантер, убирая выбившиеся пряди из моего хвоста. — Просто сегодня ты не отойдешь от нас ни на шаг. Наши враги все еще на свободе, и можешь считать нас своими новыми тенями.

— Мы убьем любого, кто подойдет слишком близко, — произнес Слэйд, и его глаза блеснули на фоне невозмутимого выражения лица.

Покачав головой, я вздохнула.

— Как насчет того, чтобы убийство любого, кто подойдет слишком близко, стало планом Б, а на место плана А, мы поставим их отпугивание?

Слэйд склонил голову набок, обдумывая мое предложение.

— Да, полагаю, это приемлемо. В любом случае, чтобы убить их, понадобится доля секунды, если они проигнорируют план А, и решат покончить с собой.

Не улыбайся. Не поощряй его психопатическую сторону. Но почему это было так мило? Должно быть, это какая-то травматическая связь после того, как мы оказались вместе в ловушке. В любом случае, односторонняя, поскольку я сомневалась, что Слэйд получил от этого хоть какую-то травму.

Хантер нарушил мое самообладание, когда рассмеялся — одним из тех редких, искренних смешков, которые, я сомневаюсь, многие когда-либо слышали.

— Что ж, раз с планами мы определились, поехали на игру.

Маленькие искорки предвкушения заплясали у меня в животе, и я неожиданно для себя спросила:

— Можно я поведу?

Альфы обычно вели себя так, будто я вечная принцесса-пассажир, и хотя я не была против, я скучала по вождению. Или по мотоциклу. Даже если в последний раз все закончилось небольшой катастрофой.

Сегодняшний день казался отличным поводом немного повеселиться.

Келлан был жив.

И мы собирались посмотреть, как наша стая, занимающая первое место в рейтинге, уничтожит «Золотых Гончих», которые сейчас были четвертыми в лиге. Не говоря уже о том, что уже больше недели никто не пытался меня похитить.

Хантер обнял меня своей тяжелой рукой, когда мы спускались по лестнице.

— Знаешь что, Эмми.… — он звучал бодро, что было чертовски странно. — …сегодня можешь вести ты. Единственное правило — ты должна выбрать одну из наших новых, бронированных машин. Мы не собираемся рисковать, чтобы тебя снова не подстрелили из какой-нибудь чертовой ракетницы.

Поскольку я бы тоже хотела этого избежать, спорить я не собиралась.

— Какие у меня варианты?

Слэйд оглянулся на нас.

— Вчера доставили четыре машины. Черный Gelandewagen, Range Rover, Cullinan Rolls и Hummer.

Прежнее волнение вспыхнуло во мне фейерверком.

— Я не хочу выбирать, — с энтузиазмом выпалила я. — Это как выбирать между детьми. Как нам поездить на всех?

— Ты даже не спросила, что такое Gelandewagen, — фыркнул Слэйд, словно надеялся подловить меня на этом.

Скрестив руки на груди, я выглянула из-за массивной фигуры Хантера и покачала головой.

— Вечно ты меня недооцениваешь. Но в Mercedes я разбираюсь, дракон. G-Wagen — один из моих любимчиков. Ты видел, как эта крошка ведет себя на бездорожье, оставаясь при этом чертовски красивой?

В ответной улыбке Слэйда промелькнула нотка гордости, и когда он кивнул, я постаралась не обращать внимания на волну тепла, разлившуюся в груди.

— Похоже, ты уже сделала свой выбор, — сказал Хантер. — Merc — наш победитель.

— Но Rolls… — я притворно всхлипнула.

Хантер снова рассмеялся, и в этот момент я уже не была уверена, что это — апокалипсис или ад замерз. В любом случае, что-то катастрофическое.

— У тебя будет еще масса возможностей поездить на всех. А пока давай-ка садись в свой Mercedes.

Я замерла, и если бы он не был тяжелее меня на двести фунтов, я бы, наверное, заставила Хантера остановиться. Но он продолжал тащить нас вперед, так что я едва касалась ногами земли.

— Мой Mercedes? — Мне стоило немалых усилий выдавить из себя эти два сдавленных слова.

Хантер улыбнулся медленно и томно, и я снова почувствовала себя кроликом, на которого охотится волк.

— Твой, детка. И лучше привыкай, потому что мы собираемся купить тебе весь этот чертов мир.

Но… но…

— Я могу работать и покупать себе вещи, — пролепетала я. — Мне нужно самой зарабатывать деньги.

Конечно, на G-Wagen у меня денег не было, но это не значило, что я не могла попытаться. Я бы никогда не стала ожидать, что они будут просто так обеспечивать мне роскошную жизнь; я всю жизнь выживала почти на пустом месте, и все было в порядке.

Я продолжала протестовать, пока мы не оказались в гараже рядом с самым блестящим, самым красивым, самым изысканным черным G-Wagen, который я когда-либо видела. Это заставило меня замолчать. Пока я, разинув рот, пялилась на него, Слэйд наклонился и кончиком пальца коснулся моего подбородка, закрывая мне рот.

— Больше никакой работы, если только сама не захочешь, Снежок, — сказал он. — Ты часть нашей стаи, а значит, теперь ты миллиардерша. Хантер уже приготовил для тебя все банковские карты.

У меня пересохло в горле, и как бы сильно я ни хотела разглядывать этот изысканный немецкий шедевр, я видела лишь свое отражение в его блестящей черной поверхности, между двумя еще более изысканными альфами.

— А что, если я так и не смогу по-настоящему установить с вами всеми связь? — пробормотала я, чувствуя необходимость напомнить всем о сложностях в наших отношениях. Тот факт, что я уже связалась с одним из них, и мы все еще были живы и в порядке, мог ввести нас всех — и в первую очередь меня — в ложное ощущение будущего счастья.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал Хантер, и в его голосе не было ни злости, ни расстройства, когда он коротко поцеловал меня в лоб. — То, что мы делимся с тобой деньгами стаи, не зависит от того, свяжешься ли ты с нами, будешь ли нам подчиняться или принимать какие-то решения, которые обычно не приняла бы.

— В том, что мы предлагаем, нет никаких скрытых условий, — добавил Слэйд. — Это дается безвозмездно, и мы счастливы заботиться о тебе.

Мне хотелось сделать для них то же самое. Мысль о том, чтобы заботиться об альфах, пусть даже это будет лишь поддержка и понимание, наполнила меня счастьем и умиротворением.

Теперь оставалось только придумать, как не дать всему этому рухнуть.

ГЛАВА 34

ФИНЛИ

Кензо опустился рядом со мной и, прислонившись к шкафчику, туже затянул шнурки на коньках.

— Так здорово, что Кэл вернулся, — с облегчением произнес он.

«Здорово» — слишком слабое слово, чтобы описать, что я чувствовал, когда мой брат сегодня снова вышел со мной на лед. Его жизнерадостность уже заполнила раздевалку, пока он ходил по команде, хлопая парней по плечам и болтая с ними.

Без него мы одну игру выиграли, а одну проиграли, и в обеих я играл как полное дерьмо. Носился по всему полю, упускал легкие шайбы, а команда и сама шайба проносились мимо, будто меня и вовсе не было.

Частично дело было в отсутствии моего обычного предматчевого ритуала. Без Келлана я совершенно потерял счет времени и ориентацию в пространстве, и на последнюю игру даже умудрился опоздать, забыв свою майку. Мне пришлось надеть запасную с наспех приклеенным номером, но это было не то. Моя майка прошла со мной через все игры, и хоть она была потрепанной и в заплатках, я не позволял ее менять.

Нельзя избавляться от чего-то только потому, что оно поистрепалось.

Это любишь со всеми его недостатками.

Так что да, отчасти виной было отсутствие привычного распорядка, но в основном… без Келлана у меня просто душа не лежала к игре. Оказалось, хоккей не важнее моей стаи — это был тяжелый и важный урок.

— Готов к сегодняшней игре? — спросил Кензо, когда я промолчал. Его беспокойство за меня не до конца улеглось. Мне, может, и стало лучше, но до «хорошо» было еще далеко.

— Готов, — подтвердил я, выдавив улыбку. — Я рад, что смогу играть без стресса и переживаний за Келлана. Даже из дома выходить было неправильно, когда Келу в любой момент могло стать хуже, и мы бы его потеряли. А теперь он здесь, достает всех подряд, и это кажется таким правильным.

Словно я вызвал его, потерев волшебную лампу, появился Келлан.

— Он реально плакал, когда я умирал, — сказал он Кензо, тяжело плюхнувшись по другую сторону от меня.

Карлсон, наш вратарь, громко расхохотался. Чертов лев-оборотень, когда так гоготал, был похож на гиену.

— Медвежонок был еще более ворчливым, чем обычно. Спроси у Льюиса.

Льюис был еще одним защитником, и, хотя мы играли вместе уже много лет, мы были кем-то вроде заклятых врагов. И случайных союзников.

— Он полез ко мне, когда я пытался вывести шайбу, — напомнил я им.

Льюис выкрикнул свою бредовую версию событий, после чего раздевалка взорвалась смехом и спорами — каждый вставлял свои пять копеек о том, что произошло.

— И что ты сделал? — спросил Келлан, повернувшись так, что стал виден след от укуса Эмми, когда он, как всегда одержимо, почесал его рукой.

— Впечатал его в борт во время игры, — коротко ответил я, качнув головой. — Я не должен сражаться и с чужой командой, и со своей собственной, пытаясь расчистить пятачок. Он это знает.

Кензо фыркнул.

— Но серьезно, мне нужно знать, ты и правда плакал, когда он умирал? Я вообще никогда не видел, чтобы ты плакал. Попроси у Слэйда видеозапись. — Мой бывший лучший друг схватился за живот, смеясь еще сильнее. — У нас будет компромат на всю жизнь.

Никто не видел моих слез с тех пор, как мне было восемь, и моя мать ударила ножом отца, едва не убив его. Это был первый раз, и именно моя слабость ему тогда дорого обошлась. Я поклялся, что больше никогда не позволю своим эмоциям подвергать других риску.

Кристиан стал отличным отвлекающим маневром, когда он прошел через комнату; большая часть команды уже отошла от спора с Льюисом. Было так правильно, что мы вчетвером снова шнуруем коньки перед игрой в ожидании тренера.

Келлан откинулся назад, заложив руки за голову, и потянулся.

— Как будто у Слэйда есть хоть какие-то записи, не связанные с Эммой. Клянусь, он просто сидит в своем логове и каждую ночь дрочит на то, как спит наша прекрасная омега.

Ну да. Спит.

Даже из другого конца коридора я слышал ее с Келланом и Хантером, и был почти уверен, что сон не входил в их ночные занятия. Слава богине за шумоподавляющие наушники и снотворное. Не то чтобы они в последнее время сильно помогали. Целители предупреждали, что у меня со временем выработается привыкание, и, видимо, это время настало.

Келлан снова прижал руку к укусу.

— Ты бы почувствовал, как она сейчас счастлива. — Он издал самый довольный вздох, какой я когда-либо слышал от другого оборотня. — Альфы разрешили ей сесть за руль, и она гоняет по улицам, заводя обоих этих счастливчиков своими водительскими навыками.

Я подался вперед, мое тело дернулось в его сторону.

— Ты можешь так много о ней узнать через связь? Даже когда квинтет еще не сформирован полностью?

Уголки его губ дрогнули, а затем он громко рассмеялся.

— Хантер, может, и прислал пару сообщений и картинку, чтобы заполнить пробелы, но я совершенно точно чувствую ее радость. Это странно, но в то же время это — все. Я знаю, что это не моя эмоция, когда она вспыхивает во мне, но мы ведь связаны, так что это ощущается как моя собственная радость. Мой волк — довольный комок пуха. Когда чувства Эмми просачиваются ко мне, я будто попадаю в летнее тепло, заблудившись в метели.

Снежная Королева не должна ассоциироваться с летом. Это просто не вязалось с ее характером.

— Кстати говоря, сегодня вечером нам обещают метель, — вставил Кристиан. — Думаю, они собираются организовать один из наших зимних забегов, как только выпадут первые снежинки.

Дальнейший разговор прервало появление тренера.

— Слушайте сюда, Волки, — прорычал он, и в его глазах сверкнул лев. — Во-первых, давайте поблагодарим судьбу за то, что наш капитан вернулся и готов к игре.

Келлан вскинул руки, пока все кричали и улюлюкали.

— Спасибо, тренер, — сказал он, делая вид, что утирает слезу. — Я безумно рад снова играть, а еще лучше будет, когда моя девушка, стая и семья окажутся на трибунах. Сегодня мы их разнесем.

Снова раздались крики и аплодисменты, и я хлопнул его по плечу, чувствуя, как во мне закипает адреналин. Воодушевление, которое обычно приносили мне хоккей и катание, без Келлана было каким-то приглушенным, но сегодня оно вспыхнуло так же ярко, как и всегда.

— Да, разнесем, — продолжил тренер, пресекая овации. Ему никогда не приходилось повышать голос — он давно заслужил наше уважение, подкрепленное «самоубийствами» до тошноты, если мы пытались его перебить. — Эта команда — один из наших главных соперников, особенно теперь, когда у них есть Хендерсон, который в центре просто машина. Он быстрый, сложен как танк и безжалостен. Не недооценивайте его.

Я изучал записи игр с Хендерсоном, и он вызывал беспокойство. Сравнимый со мной по габаритам, он играл так, будто это его последний день на Земле, и чтобы попасть в рай, ему нужно было вывести из строя как можно больше противников.

Не то чтобы я боялся его остановить, но это будет не так просто, как обычно. Мои носки-«ликвидаторы» показались мне немного теснее, когда я пошевелил пальцами, надеясь, что они, как всегда, не подведут. О своих боксерах и о том, что они символизировали, я даже думать не хотел, но, по крайней мере, до конца этого сезона они были важны. Я носил омегу с собой, хотели мы того или нет.

Знание, что она снова будет на трибунах, вызывало у меня смешанные чувства. Она спасла жизнь Келлану, и я буду ей вечно должен. Из-за этого я решил, что между нами все должно измениться, и пусть мы никогда не станем полноценной парой в этом квинтете, мы могли бы научиться быть вежливыми.

Я упомянул об этом Келлану, а этот придурок запрокинул голову и рассмеялся.

— Эмми всегда с тобой вежлива, братан. Это ты тут козел. Тебе нужно поработать над своим отношением.

Мой медведь вздыбился, но это было справедливое замечание. Она затронула мою травму, и я цеплялся за свой гнев, чтобы не позволить себе смягчиться и снова обжечься. Подпустить ее близко, а потом потерять — для меня это был нежизнеспособный вариант.

И я все еще был уверен, что мы ее потеряем. Это было то неизбежное будущее, к которому она готовила нас с самого своего появления.

Когда тренер закончил, мы отправились на разминку. Я схватил клюшку и вскочил на ноги, подпрыгивая на резиновом полу в предвкушении игры. Пусть мы и не на домашнем льду, но на трибунах у нас будет много поддержки.

В тот момент, когда мы выехали на лед и холод омыл мое лицо, я задышал свободнее. Ничто не могло сравниться с этим ощущением — мне было плевать, кто что говорит. В моей жизни было много секса, и я, черт возьми, любил секс, но первое скольжение по гладкому льду было лучше.

Двигаясь с Келланом и Кензо по обе стороны от меня, мы катались зигзагами, разминая мышцы. Команда соперников была на своем конце площадки, и стадион взорвался шумом, когда толпа начала скандировать и аплодировать обеим командам.

Я почувствовал ее там, на трибунах, и, несмотря на все свои усилия, начал искать глазами места, отведенные для игроков и их семей. Половина нашего клана уже сидела там, и Эмми была прямо в центре, между Хантером и Слэйдом. Кэссиди занимала место по другую сторону от Хантера, а рядом со Слэйдом никто не сидел, что было как обычно.

Пока я смотрел, рядом со мной вынырнул Келлан, и я приготовился к его комментариям.

— Она чертовски великолепна, — восторженно произнес он с мечтательным взглядом. — У меня такое чувство, будто сердце вот-вот взорвется. Я бы даже хотел сейчас сидеть на трибунах рядом с ней.

Не обращая внимания на его слова о том, что ему придется бросить хоккей ради омеги — с этим я смириться не мог, — я сохранил легкий тон.

— Конечно, это же твое сердце вот-вот взорвется.

В ответ Келлан одарил меня довольной ухмылкой.

— Ладно, мое сердце и мой чл…

— Джексон! Торнтон! — крикнул Кристиан. — Тащите свои зад… э-э, задницы сюда на секунду.

Он стоял у бортика рядом с парой детишек, протягивавших ему хоккейные майки. Мы с Келланом подкатили к нему и несколько минут болтали с фанатами и раздавали автографы. Лейла, наш менеджер по продвижению и связям с общественностью, стояла в стороне и фотографировала. И хотя обычно мы не общаемся с болельщиками во время разминки, я догадался, что это было заранее организовано для какой-то промоакции.

Закончив, я легонько похлопал по голове девочку лет пяти.

— Будь осторожна, милая, — сказал я, и она улыбнулась мне беззубой улыбкой — у нее не хватало как минимум двух зубов.

— Надеюсь, вы выиграете, мистер Ликвидатор.

Блядь. Какая она милашка.

— Договорились, милая. А теперь возвращайся к своим.

Келлан и Кристиан уже вернулись к разминке, но я проследил, чтобы девочка благополучно добралась до места, прежде чем продолжить свою. Я почувствовал на себе прожигающий взгляд и, еще не обернувшись, понял, что это Эмми. Ее бесспорно красивое лицо исказилось от недоумения, когда она переводила взгляд с меня на маленькую девочку.

Очевидно, она ожидала, что я и с детьми буду вести себя как мудак, но такое отношение я приберегал для ветреных омег, которые предпочитали сбежать, а не довериться нам. У всех нас были свои травмы, и не мне было кого-то осуждать, но и не я использовал свою травму, чтобы отвергнуть ее еще до знакомства.

Пусть я и принял новый план по сохранению мира, но все еще считал Эмми слишком слабой для нашей стаи. Она не справится с настоящими трудностями, и нам придется тащить ее на себе по жизни.

— С Келланом она прекрасно справляется.

Мой медведь не всегда был разговорчив, но когда он подавал голос, его слова имели вес — вес, который оседал глубоко в подсознании. И спорить с ним я тоже не мог.

Как она сама мне и указала, Эмми ни разу не пыталась сбежать. Даже когда с Келланом все стало тяжело и мрачно. Я внимательно наблюдал за ней, ожидая, что она сломается и бросит нас, но она почти не отходила от него, не говоря уже о том, чтобы покинуть дом. Она также пошла против всего, во что верила, и создала с ним связь, чтобы спасти ему жизнь. Все эти поступки указывали на то, что я судил о ней неточно и несправедливо.

И все же, этот конкретный брат по стае пробуждал во всех лучшее, так что не было ничего удивительного в том, что он пробудил это и в омеге. Ради него я надеялся, что Эммелин останется в нашей жизни как часть стаи. Она была связана с Келланом, и разлука на сколько-нибудь значительное время причинила бы им обоим боль. А это означало, что она здесь надолго. К лучшему или к худшему.

Ради стаи я научусь с ней уживаться, и, может быть, однажды мы даже станем друзьями.

Случались вещи и постраннее.

Сам того не осознавая, я подъезжал все ближе к той стороне стадиона, где сидела наша семья. Я заставил себя улыбнуться всем знакомым лицам, прежде чем мой взгляд остановился на Эмми. Ее губы едва заметно дрогнули в улыбке, но она тут же ее подавила, словно та появилась без ее согласия.

Почему-то это обрадовало меня больше, чем следовало, и я ей подмигнул. Наверняка это выглядело так же скованно и глупо, как и ощущалось, но я ничего не мог с собой поделать.

Ее глаза едва заметно расширились, и я решил не задерживаться, чтобы увидеть дальнейшую реакцию. Собираясь отвернуться, я мельком заметил на ее щеке крошечную цифру «тридцать четыре», нарисованную бирюзовым цветом. Вид моего номера на ее лице вызвал странное, сжимающее чувство в груди, и мне пришлось стряхнуть с себя замешательство, отъезжая прочь.

Сейчас было не время анализировать, что и почему она делает, но в конечном итоге мне придется глубже разобраться в своих бурных чувствах к этой омеге.

К счастью, не сегодня. Сегодня нам нужно было выиграть игру.

ГЛАВА 35

ЭММИ

Он… мне подмигнул.

Постойте. Мне что, только что померещилось, как Финли подъехал ближе, улыбнулся членам семьи на трибунах, а потом, глядя прямо на меня, подмигнул?

— У меня что, инсульт? — пробормотала я, похлопав себя по груди, чтобы убедиться, что сердце еще бьется.

Хантер повел своими огромными плечами, отчего я толкнулась в Слэйда. Тот напрягся, но в остальном никак не отреагировал.

— У оборотней не бывает инсультов. Наши тела исцеляются раньше, чем он может случиться.

— Не думаю, что ее вопрос был серьезным, — ответил Слэйд, качнув головой.

Хантер изучающе посмотрел на меня, и я понадеялась, что мне удалось сохранить то нейтральное выражение лица, к которому я стремилась.

— А может, и был.

Оба альфы склонили головы набок, и даже если бы их массивные тела по обе стороны не удерживали меня на месте, я бы и мускулом не шевельнула под этими властными взглядами.

— Нет, — наконец произнес Слэйд. — Думаю, она пыталась впихнуть Финли на его обычное место в своей голове, но он туда уже не очень-то помещается.

Черт бы его побрал.

— Надеюсь, ты в курсе, что твоя манера безошибочно препарировать и раскладывать по полочкам мои мысли и поступки ужасно раздражает.

Слэйд выглядел довольным собой и согласно хмыкнул. Что ж, это лучше, чем рычание, полагаю.

— Как я и говорил, — добавил Хантер, глубже откидываясь на спинку стула, так что его длинные ноги врезались в сиденья перед нами, — динамика в нашей стае наладится так, как должна, и тогда, когда должна. Это не спринт… это путешествие. И мы все начали его с разных точек.

Да уж, оба были слишком мудры и невыносимы для своего же блага.

Едва сдержав желание ткнуть их локтями в бока — что, будем честны, причинило бы больше боли мне, чем альфам, — я закрыла рот и стала наблюдать за остатком разминки, наслаждаясь тем, как игриво хоккеисты носятся по льду.

Сама игра большую часть времени была серьезной, но сейчас, когда они растягивались и спускали пар, это выглядело просто как развлечение. Мне стоило немалых усилий не реагировать на то, что на этот раз Слэйд сидел прямо рядом со мной, его куртка прижималась к моей хоккейной майке. Наша кожа не соприкасалась, но одного его основательного тепла и веса было достаточно, чтобы моя волчица начала сходить с ума.

Да и я тоже, если честно.

С другой стороны от него было свободное место, а дальше сидели спутницы Кензо — Ванесса и Люс, с которыми я успела мельком познакомиться. Несс была великолепной брюнеткой со смуглой кожей и карими глазами, а Люс — живой блондинкой с бледной кожей и ореховыми глазами. В данный момент они были сосредоточены на льду и разминке, наблюдая, как Кензо впечатывает Финли в борт, а потом уносится прочь, преследуемый хохочущим медведем.

Эта беззаботная сторона Финли сбивала с толку, и я изо всех сил пыталась запихнуть его обратно на привычное место в своем сознании — место, строго отделенное от трех других альф в нашем квинтете.

Сосредоточившись на рядах кресел вокруг, я с удовольствием заметила Кэссиди рядом с Хантером. Не терпелось снова с ней поболтать. Рядом с ней сидели братья Келлана, приехавшие со своими соратниками по стае и их прелестным малышом Декланом. Я и понятия не имела, что Келлан — дядя, и когда я смотрела на этого златовласого мальчика, на краткий миг мне представился другой златовласый мальчик.

Кто знает, будут ли в моем будущем дети, и сейчас я их точно не хотела, но… может быть, однажды…

Было приятно, что вся семья постаралась приехать сюда сегодня, проделав часовой путь через весь город до этого катка. Лично я, проносясь по улицам на G-Wagen, сочла эту поездку слишком короткой.

Я познакомилась с большинством членов семьи, когда они приезжали, — не то чтобы я запомнила имена, — но все они при встрече были на удивление вежливы. Как и ожидалось, Хантер и Слэйд не позволили никому из них подойти достаточно близко, чтобы дотронуться до меня, что меня вполне устраивало, так как это уберегло мою пугливую волчицу от очередной паники в толпе. Такое количество незнакомцев вокруг беспокоило меня, и приходилось учитывать, что вдобавок к травме, полученной в детстве, у меня, вероятно, появилась новая — от похищения.

Моя душа была усыпана осколками, но я была уверена, что со временем найду свою новую норму.

Я чувствовала на себе любопытные взгляды; все они гадали, как наша стая уживается в таком полусвязанном квинтете. Большинство знало обстоятельства моего появления в Голден-Кло, что объясняло несколько холодных взглядов от тети Келлана, Джорджии. Она тоже была одинока — ее истинный погиб в последней войне. По словам Хантера, с тех пор она сама не своя, и мне было все равно, насколько подозрительно она ко мне относится; мое сердце болело за эту пожилую женщину оборотня.

А вот братья Келлана рассыпались в комплиментах, и меня бы точно заключили в двойные объятия, если бы Хантер и Слэйд не занимались своим обычным делом — не сверлили всех взглядом и не рычали, мои одержимые и навязчивые преследователи.

Мы со Слэйдом до сих пор не обмолвились ни словом о его стене со сталкерскими фотографиями, хотя оба прекрасно понимали, что другому все известно. Мы словно играли в молчанку, пытаясь выяснить, кто продержится дольше. Я была полна решимости не сдаваться первой.

Я выпрямилась, когда команды покинули лед: «Кельтские Волки» в бирюзово-бело-золотой форме и «Золотые Гончие» в бело-коричневой. На трибунах было примерно поровну болельщиков обеих команд, а атмосфера гудела от напряжения — куда сильнее, чем на прошлой игре, которую я смотрела.

По дороге сюда Хантер рассказал мне, что эти команды — настоящие соперники. Они из одного города и занимают соседние строчки в турнирной таблице. В прошлом году они даже встретились в финале Кубка Оборотней — главном событии лиги. «Кельтские Волки» тогда одержали победу, что и объясняло сегодняшнее напряжение… это была их первая игра после финала.

— Их новый центральный нападающий играет как машина, — сказал Хантер, подавшись вперед и внимательно наблюдая, как «Золотые Гончие» уходят со льда.

— Финли с ним справится, — заметил Слэйд без тени сомнения в своих братьях по стае. — У него больше опыта и воли к победе, а и то и другое сыграет решающую роль в исходе матча.

Хантер хмыкнул, что я расценила как знак согласия. Я искоса взглянула на него: его щетина была гуще обычного, но напряжение, которое читалось в его глазах, пока Келлан был под магической атакой, исчезло. Его стая сейчас была в безопасности, и он наконец-то мог расслабиться.

А расслабленный Хантер — это Хантер вдвойне сексуальный, что не сулило мне ничего хорошего. Он был одет просто: в бирюзовую футболку с длинным рукавом и джинсы, и мне хотелось залезть на него, как на детский игровой комплекс, только для взрослых.

Я не могла точно определить, когда мои чувства к Хантеру так резко изменились. Сначала он был пугающим, властным альфой, который выталкивал меня далеко за пределы зоны комфорта. Но чем больше я его узнавала…

Все началось с того, как он добивался меня — безжалостно и без колебаний, недвусмысленно давая понять, что я принадлежу ему. Затем была его забота и старания, с которыми он за мной ухаживал, ни разу не выказав и капли раздражения из-за того, что это его обязанность. Казалось, ему это даже нравилось.

Я понимала, что многие его поступки можно списать на обязательства властного альфы. Он всегда будет делать то, что лучше для его стаи, а я, как пятая в их квинтете, была нужна ему, чтобы завершить их связь…

Внезапно меня осенило, и я застыла в кресле, наконец-то поняв, что меня сдерживало в отношениях с Хантером, в то время как с Келланом я отдалась чувствам без остатка. Я боялась, что мои чувства сильнее его, и что для него я — лишь обязательство. А для меня… он был моим сердцем. Так же, как и Келлан.

У меня были настоящие чувства к этому ворчливому, властному и самоуверенному альфе.

Начало игры стало спасительным отвлечением от моих мыслей. Команды объявили, и они выкатились на лед в вихре зеленых и синих стробоскопов, сделали быстрый круг по катку, и все началось. Келлан выиграл первое вбрасывание, быстро провел шайбу через игроков соперника и отдал пас другому волку.

«Гончие» с легкостью отразили их первую попытку забить гол, завладели шайбой и помчались обратно по льду. Игра была стремительной, и я, с моими скудными познаниями в хоккее, изо всех сил старалась уследить за происходящим, отрывая взгляд от игроков, только когда нам принесли закуски.

Их доставил не кто иной, как Джерри.

— Ты должен смотреть игру, а не работать, — нахмурившись, сказала я, когда он протянул Хантеру хот-доги, картошку фри, начос и напитки. — Мы и сами могли бы сходить за едой.

Он фыркнул и с недовольным видом покачал головой.

— Я должен был убедиться, что вы получите лучшее из того, что здесь могут предложить. Это все приготовлено моими руками — лучшее, что тут можно достать. Стая Аннандейл следит, чтобы на нашем стадионе еда была на уровне, а здесь, у этих «Гончих», я никому не доверяю.

Трое из стаи Уоррика заведовали сектором гостеприимства на стадионе «Кельтских Волков», и я мысленно пообещала себе похвалить их при следующей встрече. Их еда была превосходной.

— Что ж, спасибо, Джерри, — сказала я, когда он убрал пустой поднос под мышку. — А ты где сидишь?

Он указал на ряд перед нами и на пару мест в стороне. В том секторе сидела Флоренс с бирюзовым шарфом на шее и гигантским поролоновым пальцем на руке. Она была полностью поглощена игрой, одновременно уплетая хот-дог свободной рукой.

Богиня, как же я обожала эту женщину-оборотня.

— Фло — ярая фанатка «Кельтов», — сказал Джерри, проследив за моим взглядом. — А я — ярый фанат Флоренс. Так что все сходится.

Мои глаза расширились. Это было для меня новостью, хотя и совершенно логичной.

— Не заставляй свою даму ждать, Джерри, — скомандовала я, прогоняя его. — И спасибо за еду.

Он склонил голову и поспешил обратно к своим местам, скользнув рядом с Флоренс.

— Вы знали про Фло и Джерри? — пробормотала я, переводя взгляд с Хантера на Слэйда. Во время нашего разговора они молчали, но я чувствовала их взгляды, не отпускавшие меня ни на секунду.

Всегда в центре их внимания.

— Мы знали, — сказал Хантер, протягивая мне еще один хот-дог. — И тебе нужно поесть, маленькая омега. Я чувствую твой голод.

— Это жутковато. Ты ведь это понимаешь, да? — Я опустила взгляд на гору еды, ненадежно устроившуюся у меня на коленях. — На самом деле, не так-то просто есть, удерживая равновесие со всем этим. Если я пообещаю поесть, вы, пожалуйста, возьмете часть?

— Мы подержим для тебя, — сказал мне Слэйд, снимая с моих колен несколько картонных коробок. Хантер тоже взял несколько, и я наконец смогла расслабиться и насладиться своим хот-догом со всеми начинками, начос и ледяным пивом. Вот это, черт возьми, жизнь.

Ни один из альф не притронулся к еде, пока я не расправилась с хот-догом и начос. Хантер попытался вручить мне еще один, но я покачала головой.

— Один кусочек, — промурлыкал он мне на ухо, и я подумала, осознает ли он, сколько глаз на нас смотрит.

Если и осознавал, то ему было абсолютно наплевать, пока он уговаривал меня поесть с его руки.

— У меня еще есть начос, — возразила я, указывая на третью порцию, оставшуюся в одноразовой упаковке.

— Один кусочек, — пробормотал Слэйд, его тон стал еще ниже, а рокот — властнее. Словно полная дура, неспособная отказать этим альфам, когда они заботятся о моем благополучии, я впилась зубами в булочку.

— Хорошая девочка, — сказал Слэйд, и в тот же миг Хантер прохрипел:

— Вот наша хорошая девочка.

Я чуть не соскользнула со стула, когда мои трусики устроили соревнование по скоростному спуску, в котором мы явно побеждали.

Ноздри Хантера раздулись, золото в его глазах стало ярче.

— Твой запах, Эмми, развяжет войну.

— Разрушит стадионы, — подтвердил Слэйд, и меня удивило напряжение в его голосе.

— Сами виноваты, — пробормотала я и, нуждаясь в отвлекающем маневре, принялась запихивать в рот остатки начос, будто вдобавок к скоростному спуску участвовала в конкурсе по поеданию. Потребовалось несколько секунд пристального взгляда на лед, прежде чем Хантер и Слэйд вернулись к своей еде.

«Гончие» были агрессивной командой, и в первые десять минут произошло несколько драк, в результате которых Кристиан оказался на скамейке штрафников вместе с семьдесят четвертым номером из команды соперников.

Обе команды предприняли отличные попытки забить гол, но к тому времени, как прозвучала сирена об окончании первого периода, счет оставался нулевым.

— Финли ранен? — спросила я. Вся моя еда закончилась, что дало мне кучу времени, чтобы нервно грызть ногти и трясти правой ногой. — Его очень сильно ударил тот оборотень, похожий на викинга.

— Хендерсон — гребаный слабак, — крикнул со своего места Тайсон, брат Келлана. — Наши парни его рано или поздно вынесут. Я уверен.

— Он горяч, — встряла Кэссиди, наклонившись вперед, чтобы я ее увидела, — но я бы все равно оттедала его хоккейной клюшкой.

Хендерсон был сорок шестым номером в «Гончих» и напоминал мне древнего воина-викинга. Такой же крупный, как Финли, или даже чуть больше, этот альфа носил светлые волосы, стянутые с лица, с несколькими прядями, заплетенными в цвета его команды. Отсюда я не могла определить его зверя, но предположила бы, что это волк, судя по тому, как он с рокотом скользил по льду.

— С Финли все в порядке, — сказал Хантер, но в его голосе звучало раздражение от того, что кто-то посмел избить его брата по стае.

Слэйд безмолвно поднялся со своего места, и рука Хантера тут же выстрелила, обхватив меня, чтобы схватить брата за рубашку.

— Не двигаться, твою мать, — рявкнул он. — Ты должен позволить им самим драться в своих битвах. Это спорт, а не бой.

Слэйд уставился на пустой каток с суровым выражением лица, пока не стряхнул руку Хантера и не сел обратно.

— Никто не смеет трогать мою стаю.

Я откашлялась.

— Ты… ты что, собираешься просто взять и убить Хендерсона?

Слэйд пожал плечами, а Хантер вздохнул так, будто ему не впервой приходилось останавливать дракона, собиравшегося устроить небольшую резню. Он, конечно, был проблемой, хотя втайне я бы заплатила хорошие деньги, чтобы посмотреть, как он вбивает немного смирения в этого высокомерного центрального нападающего. Совсем немного.

ГЛАВА 36

ЭММИ

Половина моего пива разлетелась в стороны, когда я вскочила на ноги и закричала вместе с двадцатью тысячами других фанатов «Кельтов» на стадионе. Келлан забил на последних секундах игры, принеся нам победу со счетом 1:0 — это была единственная шайба, прошедшая мимо вратаря.

Хантер забрал у меня из руки пластиковый стакан, пока я продолжала прыгать на месте, чувствуя, как по телу разливается облегчение. Игра была напряженной, ни одна из сторон не уступала ни дюйма, было столько драк и удалений. Половина игроков обеих команд провела значительное время на скамейке штрафников.

Трибуны вибрировали, пока мы, одетые в бирюзовое, золотое и белое, перекрикивали стадион, а парни делали круги почета по льду. «Гончие» съезжали со льда, понурив головы, с лицами, искаженными от усталости. «Волки» тоже были измотаны и побиты, но победа влила в них новый заряд адреналина.

Келлан врезался в стекло, откинув шлем назад, с широченной улыбкой на лице. Одна его рука прижалась к стеклу, а другая согнула палец в манящем жесте. Ноги сами понесли меня вперед, прежде чем мозг успел среагировать, а Хантер и Слэйд следовали за мной по пятам вниз по лестнице.

Я остановилась прямо перед Келланом, положив свою ладонь на его, нас разделяло лишь стекло.

— Ты видела, как я забил, красотка? — спросил он, его взгляд стал напряженным, и я утонула в его темнеющей синеве. — Это было для тебя.

Я одарила его дерзкой ухмылкой.

— Конечно, я видела, как ты забил, Золотой. И позволь сказать, после такой победы это не единственный раз, когда ты сегодня забьешь.

Черт, как банально, но было приятно переживать эти милые маленькие моменты.

Келлан откинул голову назад и громко взревел от восторга, а когда он снова встретился со мной взглядом, жар в его глазах заставил меня захотеть перепрыгнуть через барьер и броситься в его объятия.

Его тренер крикнул, чтобы он уходил со льда, но Келлан даже не отвернулся от меня.

— У тебя пресса, — с рычанием добавил тренер.

Келлан надул нижнюю губу.

— Мне пора, Крошка, но позже мы отпразднуем. Готовься, потому что я тебя кое-куда приглашаю. Нам есть за что быть благодарными.

Хантер постучал по стеклу, на мгновение отвлекая внимание Келлана.

— Куда ты ее ведешь?

— В «Луксурию», конечно, — без колебаний ответил тот. — Это наше место, безопасное, и там лучшая коллекция виски в Голден-Кло. Очевидно же.

В животе вспыхнул огонек предвкушения. У меня никогда не было вечера непринужденного веселья с друзьями или возлюбленными. Самое близкое — это ночи, когда я работала в «Луксурии», а Келлан и Кристиан составляли мне компанию. Но сегодня мне не нужно было уходить или обслуживать кого-то.

Может, я даже потанцую со своей парой. Еще одно «впервые».

— Мы тоже там будем, — сказал Хантер, — так что планируй соответственно.

Я покачала головой, поражаясь, насколько серьезно мои новые телохранители относятся к своей работе. Полагаю, на то были веские причины.

Слэйд шумно выдохнул, окутав нас своим сладким, дымным ароматом.

— У меня патруль сегодня днем и вечером, но я смогу быть около полуночи.

Хантер кивнул.

— Ты сейчас уходишь?

— Да. Я обращусь и полечу, чтобы сэкономить время. — Он окинул меня своим обычно непроницаемым взглядом. — Я буду кружить над вами, пока ты и Хантер не сядете в машину. Не нарывайся на неприятности, Снежок. Я буду за тобой присматривать.

Приятно знать, что он не собирается терять свою сталкерскую хватку.

— Я в курсе.

Между нами проскользнуло очередное невысказанное понимание, но он так и не упомянул свою стену со сталкерскими фотографиями, а я все еще не придумала, как его расколоть. Казалось, это может быть невыполнимой задачей.

Слэйд оставил нас, когда тренер крикнул еще раз:

— Джексон, я, блядь, повторять не буду. Убирай свою задницу со льда.

Стадион к этому моменту почти опустел, и, послав мне на прощание воздушный поцелуй, Келлан неохотно ушел.

— Увидимся через пару часов. Оденься сексуально, — крикнул он, съезжая со льда и бросая на меня через плечо взгляд грустного щенка.

Хантер нахмурился, что заставило Келлана смеяться всю оставшуюся дорогу до раздевалки.

— Вы двое меня в могилу сведете.

Я легонько стукнула его по огромному бицепсу.

— Да ладно, не можем же мы быть хуже Ворчуна и страшного кровожадного оборотня, который будет за нами наблюдать, — я понизила голос, очень плохо пародируя рычащего дракона.

Хантер пожал плечами, словно это было спорным утверждением, что забавляло меня всю дорогу до парковки, где моя прекрасная машина стояла нетронутой на нашем зарезервированном месте. Не было никакой логической причины, почему я уже чувствовала ее своей, но вот так оно и было. Я подняла взгляд, чтобы увидеть, смогу ли я заметить Слэйда, но небо было затянуто слишком низкими облаками, и не было и следа огромного чешуйчатого зверя.

— Хочешь снова повести? — спросил Хантер, возвращая мое внимание на землю.

Я была благодарна, что он предоставил мне выбор, хотя обычно он просто брал все в свои руки, но поняла, что не против, если машину поведет он. Его беспокойство из-за того, что мы находимся здесь, на открытом пространстве, было очевидным; вернув ему немного контроля, я помогу ему восстановить равновесие.

— Я не против побыть принцессой на пассажирском.

Хантер открыл для меня дверь, и когда я забиралась внутрь, он положил руку мне на задницу, подсаживая. У меня перехватило дыхание, в основном от удивления. Альфы понимали, что я способна делать все это сама, но все равно хотели мне помочь.

Это было странно. Я не до конца понимала, что они получают от того, что облегчают мне жизнь, но солгала бы, если бы сказала, что мне не нравится, как заботливо они со мной обращаются.

Заботу как афродизиак совершенно недооценивают.

Не поймите меня неправильно, мне очень нравятся традиционные прелюдии, но настоящее соблазнение начинается задолго до спальни. И эти альфы были в этом экспертами.

Несмотря на толпу оборотней, пытающихся покинуть парковку стадиона, Хантер выехал меньше чем за пятнадцать минут — умелый и спокойный за рулем, невзирая на кучу водителей вокруг, которые явно искали смерти.

— Ты терпеливее, чем я ожидала, — сказала я, поймав себя на том, что разглядываю его профиль. — Возможно, это было несправедливое ожидание, но, считая тебя властным альфой, я была готова к массе требований и ярости, если что-то пойдет не по-твоему.

Вместо этого я получила терпеливого охотника, расчетливого и умного в своих действиях.

Он встретился со мной взглядом, и к этому моменту я уже перестала беспокоиться, что он врежется в столб.

— В детстве у тебя были не лучшие примеры альф, — сказал он, и тьма в его глазах, казалось, пронзила меня. — Неудивительно, что ты ожидала, что мы окажемся чудовищами.

В его словах не было лжи, но я все равно была разочарована в себе за то, что так сурово осудила их еще до нашей встречи.

— Я понимаю, что по большей части я была для вас обузой. — Правда вырвалась сама собой, пока я погружалась в подогретое сиденье, и усталость тянула меня вниз. — Что вы делаете все, чтобы я ни в чем не нуждалась и ни о чем не просила, лишь бы я осталась и стала частью вашего квинтета. Я это понимаю, но все равно благодарна за вашу поддержку. С нашей первой встречи было очевидно, что ты обычно не идешь на компромиссы, но ради меня пошел. Ты совсем не похож на стаю моей мамы или на тех альф, которых я ожидала встретить, и мне следовало раньше сказать, как я это ценю.

Глаза Хантера снова были устремлены на дорогу, и я заметила, как он мертвой хваткой вцепился в руль.

— Ты не обуза, Эмми. — Его слова прозвучали отрывисто, и я поспешила объясниться.

— Я просто имела в виду, что, возможно, я была не первым вашим выбором. То есть, у вас могла бы быть сильная альфа, как Сиссили, вместо травмированной омеги, которая боролась с вами с самого первого знакомства. Вы не обязаны были быть такими добрыми и щедрыми, тратя на меня свое время, деньги и внимание, и… мне жаль, как я вела себя при нашей первой встрече. Это был чистый инстинкт самосохранения, и меня гложет мысль, что я могла ранить вас всех своими действиями.

Хантер резко ударил по тормозам, и машина замерла посреди улицы. Сзади засигналили, но ему было плевать. Он глубоко дышал, его руки сжимали руль так, словно он пытался его задушить. Только не повреди мою новую малышку.

— Я скажу это один раз, Эммелин Андерс, — тихо пробормотал он с тем первобытным оттенком в голосе, который говорил мне, что он ближе, чем кажется, к тому, чтобы уступить своему волку. — И только один раз. Ты для меня не обуза. Больше нет.

Мое сердце начало исполнять олимпийскую акробатическую программу в груди, пока я ждала, что он продолжит.

— Сначала, пока я не узнал тебя по-настоящему, ты была долгом перед нашей стаей, но теперь… теперь ты для меня так же необходима, как чертов воздух, которым я дышу. Теперь… я не могу представить свою жизнь без тебя. Ты ворвалась в мою жизнь, как солнечная вспышка, и все, что раньше было тусклым, засияло. В мире нет другого оборотня, включая Сиссили, которого я хотел бы или предпочел бы тебе. По правде говоря, для меня их даже не существует. Я вижу только тебя.

Наконец отпустив руль, он повернулся, и меня пронзил взгляд пылающих золотых глаз; сущность его альфа-волка захватила моего собственного зверя.

— Прости, — прошептала я, ошеломленная и размышляющая, могу ли я наконец позволить себе влюбиться в этого альфу. Позволить своим чувствам к нему вырваться на свободу из того плена, где я их так крепко держала.

Хантер покачал головой.

— Не извиняйся. Я понимаю, почему ты пришла к такому выводу. Наш путь к этому моменту не был гладким, и ты большую часть жизни чувствовала себя обузой в собственном доме. Но мне нужно, чтобы ты поняла, Эмми: я бы выбрал тебя в любой ситуации. В любой жизни. Богиня точно знала, что делала, приводя тебя в мою жизнь. Ты — моя идеальная пара и вторая половинка моей души.

Когда Хантер Ривз изливал мне душу, я разлетелась на осколки, словно хрупкий бокал, сброшенный с горы.

— Я бы тоже выбрала тебя, — с силой произнесла я сквозь слезы, которых даже не заметила. — Если бы у меня когда-нибудь была свобода пожелать себе стаю, я бы выбирала эту в каждой своей жизни.

Хантер прижался к моим губам в настойчивом, но нежном поцелуе. Этот альфа никогда не проявлял покорности, но рядом с ним мне нравилось принимать свою более женственную энергию, позволяя ему брать все под контроль и зная, что могу ему в этом доверять.

Я застонала, и позади нас снова просигналила машина. Хантер отстранился.

— Мы скрепим нашу связь, — пообещал он, оставляя на моих губах последний поцелуй. — Но правила не изменились. Ты будешь умолять меня об этом, и это случится до твоего дня рождения.

— Так он же дней через восемь, — выдавила я. Его улыбка была поистине дьявольской.

— Я знаю, маленькая омега. Знаю.

Снова раздался гудок, и Хантер без всякой спешки снова поехал. Мне потребовалась целая вечность, чтобы взять себя в руки, но этот самоуверенный альфа тут же все испортил: он обхватил правой рукой мое бедро, обтянутое джинсами, и показал мне свою метку собственника.

Для простого смертного оборотня это было слишком. Слишком много и в то же время недостаточно.

— Знаешь, ты можешь рассказать нам, почему ты все время была в бегах, — внезапно произнес Хантер. Тишина в машине окутала нас, и его слова прозвучали еще громче. — В твоем прошлом нет ничего, что могло бы оттолкнуть нас от тебя. Ничего. Как стая, мы будем сражаться в любых битвах, и будет гораздо проще, если мы будем действовать сообща. Мы знаем, что это связано со смертью твоей матери и той чертовой стаей. Стаей, которая, не мне тебе напоминать, все еще где-то там и ждет возможности сделать следующий ход. И что бы мы ни предпринимали за кулисами, чтобы это предотвратить, без полной информации мы работаем в невыгодном положении.

— Думаешь, они снова попытаются меня забрать?

Он ответил без малейшего колебания:

— Безусловно. По какой-то причине ты для них важна, и теперь, когда они отследили твое местоположение, они не остановятся. Ты годами была вне их поля зрения, но теперь, когда ты зарегистрирована в Голден-Кло и в нашей стае, ты больше не сможешь от них убежать.

Было ужасно осознавать, что я больше никогда не освобожусь от Блэйна и его приспешников. Вечно оглядываться через плечо и избегать лап злых альф. Моей главной надеждой были Хантер и наша стая, а для этого мне нужно было доверить им каждую частичку своего прошлого — в надежде, что у нас может быть будущее.

— Я расскажу, — пообещала я, — в следующий раз, когда мы все будем вместе. Я собиралась сделать это в тот день, когда в нас врезалась ведьма, а потом наши жизни ненадолго пошли под откос. Но я согласна, что для вас будет безопаснее все знать. Я просто… я просто надеюсь, что это не изменит наши отношения.

Хантер сжал пальцы на моем бедре, его ладонь скользнула выше, и кончики пальцев коснулись горячей точки между ног.

— Это ни за что нас не изменит, Эмми. Но я признаю и понимаю твой страх. Давай просто будем решать проблемы по мере их поступления.

Я не была уверена, что разделяю его уверенность, хоть характер Келлана пока и не изменился, но отчаянно хотела ему верить. Так что пока приходилось этим довольствоваться.

ГЛАВА 37

ЭММИ

Остаток пути я была расслаблена как никогда в присутствии Хантера. Стена между нами рушилась по кусочкам, и это было словно глоток свежего воздуха после того, как я задыхалась под водой.

Мы скоротали время, болтая о жизни, и мне нравилось узнавать разные грани личности Хантера Ривза.

— Твой любимый цвет — черный? — фыркнула я. — Более клишированного угрюмого альфы и не придумаешь.

Он игриво зарычал.

— Самый угрюмый из нас — Слэйд, а его любимый цвет — зеленый.

Я пожала плечами.

— Судя по его гардеробу, я бы тоже сказала, что черный. Но у него потрясающие глаза и цвет драконьей чешуи, так что это логично.

Улыбка Хантера была нежной, и я едва сдержалась, чтобы не перелезть через консоль к нему на колени.

— А какие предположения насчет Фина и Келлана? — спросил он, притормаживая на светофоре.

Я на секунду задумалась.

— Может, красный для Финли, а для Келлана — бирюзовый или золотой.

Хантер кивнул, словно был впечатлен.

— У Келлана — желтый. Он же ходячее солнышко.

И не поспоришь.

— А у медведя?

На это я удостоилась косого взгляда и ухмылки.

— Светлый, ледяной голубой. Кстати, очень похож на цвет твоих глаз.

У меня в животе все сжалось, и ради собственного душевного спокойствия я сделала вид, что это отравление едой со стадиона.

— И как давно он у него такой?

Его ухмылка стала шире.

— Давно, Эмми. Какое восхитительное совпадение… или нет.

— Он и правда любит лед, — предположила я, — так что, думаю, все началось именно с этого.

В ответ он снова вскинул бровь, и на его лице отразилось легкое удивление.

— Кажется, ты уже довольно хорошо его раскусила.

Самодовольство в его голосе меня разозлило.

— Не придавай этому большего значения, чем следует.

Хантер сегодня тоже мудро выбирал, в какие битвы вступать, и просто кивнул.

— Как пожелаешь, маленькая омега.

Наш разговор переключился на места, где мы жили все эти годы, и я с удивлением обнаружила, что, не считая первых десяти лет жизни в Голден-Кло, всю остальную юность Хантер провел в Европе, следуя за отцом в его поисках сокровищ.

— Если он не зарабатывал деньги, то занимался раскопками древних, еще не найденных городов оборотней, — сказал он ровным тоном. — Так он и нашел Слэйда. Он слышал легенды о сокровище, погребенном под древним вулканом, и когда тот начал извергаться, понял, что это его шанс. Меня еще даже на свете не было, когда он нашел яйцо Слэйда, готовое вот-вот вылупиться.

— Он удивился, когда вместо младенца оттуда вылез зверь?

Хантер рассмеялся мрачным, хриплым смехом.

— Ему это понравилось, злобному ублюдку. Это позволило ему обращаться со Слэйдом как с тупым животным, а не как с гениальным оборотнем, которым тот является. Он заслуживает смерти за то, как обращался с моим братом, но по какой-то причине Слэйд его не убирает. И мне не позволяет.

Зная Слэйда, это была либо неуместная преданность человеку, который его нашел… либо преданность Хантеру.

— Каково это было — возиться с маленьким драконом, будучи волчонком, который еще не мог обращаться? — спросила я, надеясь, что смена темы вызовет более счастливые воспоминания. — Каким был Слэйд, когда впервые принял человеческий облик?

На лице Хантера появилось задумчивое выражение, и я почувствовала, что те счастливые моменты были перемешаны с более мрачными.

— Он был диким. Потребовались годы, чтобы его приручить. Мой отец использовал особые методы, о которых я никогда не стану говорить без разрешения Слэйда, чтобы сломить в нем дракона. Конечно, это не сработало, но он научил моего брата контролировать его самым ужасным из возможных способов.

— Он разрушил связь между Слэйдом и его зверем? — догадалась я, и мои слова прозвучали шепотом, полным ужаса. И теперь я ненавидела отца Хантера с той же яростью, с какой ненавидела свою мать и ее стаю.

Челюсть Хантера напряглась, и он не стал отрицать.

— А что он делал с тобой и Кэссиди, когда вы росли? Почему ваша мать его никогда не останавливала?

Меня заворожило, как его бронзовое горло дернулось, когда он с трудом сглотнул.

— Кэсс он игнорировал, ведь самки годятся лишь для одного. А из меня он выбил любую крупицу слабости. Видимо, я был довольно чувствительным маленьким засранцем, что было неприемлемо для моей семьи. Моя мать ничуть не лучше него, а может, и хуже, потому что для нее нас практически не существовало. Она родила нас и больше никогда на нас не смотрела. Мы были рождены, чтобы продолжить фамилию.

— Ривз, — прошептала я, стараясь не возненавидеть имя, в которое уже успела влюбиться.

Впервые с начала этого разговора Хантер улыбнулся.

— Вообще-то, нет. Я сменил фамилию, как только стал достаточно силен, чтобы заявить о своем статусе полноправного альфы. Ривзен Латиа, или «Ривз», — так назывались эти высокие, похожие на ивы деревья, что окружали наши земли. Деревья, среди которых мы со Слэйдом прятались в детстве. Они олицетворяли нашу свободу, и мой отец их ненавидел, так что мне показалось уместным начать новую жизнь под фамилией Ривз. Фамилия его стаи — Дэвенпорт.

Имя Дэвенпорт смутно отозвалось в памяти, и я задумалась, не слышала ли я его где-то раньше. Но где именно, понятия не имела.

— Я рада, что ты сменил фамилию. Но почему Слэйд тогда использует фамилию Риверсон, если он вырос с тобой?

Хантер перестроился, плавно въезжая на дорогу возле своего офиса.

— Когда Слэйду было около шестнадцати, он почувствовал зов обратиться и вернуться к месту своего происхождения — к вулкану, где его нашел наш отец. Та местность называлась каньон Риверсон, и на его стенах на драконьем диалекте, на котором по сей день говорит и который понимает только он, было высечено то же самое родовое имя. Слэйд чувствовал, что где-то там есть его сородичи, и что это они его звали, но он так и не нашел доказательств существования других яиц. Или драконов.

У меня сжалось сердце при мысли о том, что он проделал этот путь в одиночку.

— Наверное, одиноко быть последним в своем роде.

Хантер глубоко вдохнул, а затем выпустил воздух со вздохом.

— Часть его скорбит по своей драконьей стороне, но у него есть мы, и мы — его семья.

Знание того, что в детстве у Хантера и Слэйда был кто-то близкий, принесло мне некоторое утешение. Мое существование было вечно одиноким. Я бы все отдала хотя бы за одного брата или сестру, которых можно было бы назвать семьей.

— У всех нас есть свои скрытые травмы, не так ли?

— Кроме Келлана, — с надрывным смешком произнес Хантер, въезжая на территорию семейного поместья. Он повернулся ко мне, пока ждал, когда охрана откроет ворота. — Он-то вырос в нормальной, любящей семье.

— Слава богу, что так, — ответила я, но мой смех прозвучал натянуто и неестественно. — Представь, если бы его не было рядом, чтобы скрасить наши будни. Мы бы жили в доме, полном угрюмых ублюдков.

Хантер и с этим не стал спорить, и вскоре мы снова оказались в гараже, паркуя Mercedes на его новом месте. Как только двигатель затих, Хантер повернулся ко мне и обхватил мое лицо ладонями. Я ахнула, когда он втянул меня в поцелуй.

— Это за что? — выдохнула я ему в губы, чувствуя головокружение и желая большего.

Он снова и снова проводил большими пальцами по моим щекам — успокаивающе и в то же время возбуждающе.

— От тебя исходит не меньше света, чем от Келлана, — сказал он. — Нашей компании угрюмых ублюдков повезло, что ты теперь в нашем квинтете, Эмми. Ты сильная, стойкая, добрая и чертовски хороший водитель. Ты разбираешься в машинах не хуже нас, гоняешь на мотоцикле как богиня, и я не сомневаюсь, что на гоночной трассе ты бы нас всех уделала. — Он снова поцеловал меня, словно не в силах сдержаться. — Я бы очень хотел, чтобы ты сейчас начала умолять меня, — прошептал он мне на ухо.

О богиня. Мне так сильно этого хотелось, и, честно говоря, я уже не могла вспомнить ни одной из своих веских причин не бросаться в это с головой.

— Хантер… — прошептала я, встретившись с его золотистыми глазами.

Он был до того чертовски красив, что я уже открыла рот, чтобы начать умолять, как вдруг зазвонил мой телефон. Момент был разрушен, и я отвернулась, судорожно хватая ртом воздух. Я слепо потянулась к центральной консоли за телефоном и увидела на экране имя Коры.

Мое возбуждение тут же сменилось тревогой, что она попала в беду, и я быстро провела пальцем по экрану, чтобы ответить.

— Подружка! — пропела она высоким, взволнованным голосом. — Твоя команда стилистов уже здесь, чтобы подготовить тебя к вечеру.

— Команда стилистов? — в замешательстве переспросила я.

В трубке раздался ее смех.

— Ну да. Келлан сказал Уору, что мы сегодня идем в «Луксурию», и я решила, что мой долг лучшей подруги — помочь тебе собраться. К тому же, нам нужно обсудить еще кое-что.

Еще кое-что?.. А-а-а. Она имела в виду часть моей тайной войны со Слэйдом, и, надеюсь, если у Коры есть то, что мне нужно, я смогу осуществить свой коварный план уже сегодня. Как раз к тому времени, когда он вернется с патрулирования.

— Увидимся через пару секунд, — сказала я и повесила трубку.

Хантер открыл мою дверь и протянул мне руку.

— Пойдем, маленькая омега, — сказал он. — Доставим тебя в целости и сохранности к твоей подруге.

— У меня есть подруга, — радостно прощебетала я, чувствуя гордость. — Лучшая подруга. У меня никогда раньше такой не было.

В моей жизни были знакомые и приятели на работе, но никого, кто пришел бы помочь мне собраться на вечеринку. Наверное, потому, что и вечеринок никаких не было.

Но все же, я никогда ни с кем не была так близка, и это было приятное чувство.

Хантер издал низкое, рычащее хмыканье.

— Я твой лучший друг. Она может быть твоей второй лучшей подругой. Или пятой, как только наша стая разберется со своими проблемами. Убедись, что Кора в курсе своего статуса.

Рассмеявшись, я ткнула его локтем в ребра, но единственной реакцией Хантера была ухмылка. Засранец, мог бы хотя бы сделать вид, что почувствовал.

— Я не буду ставить ее в известность о ее статусе. Даже я знаю, что так дружбу не укрепишь.

— Она сама часть квинтета, — пожал он плечами, будто ему было все равно. — Она знает, как это работает.

В этом, без сомнения, он был прав.

Она с самого начала подталкивала меня к моей стае, зная, что это правильное место для меня и моей волчицы. Было очевидно, что она всем сердцем любит Уоррика, а остальных в своем квинтете — как семью. Они тоже были ее первыми лучшими друзьями, и теперь, когда я нашла свой собственный квинтет, для меня это имело полный смысл.

Хантер, должно быть, предупредил охрану, чтобы Кору впустили, потому что она уже ждала в холле. Одетая в многослойную фиолетовую юбку, простую белую майку и кремовый кардиган поверх, она выглядела, как всегда, великолепно.

Увидев меня, она взвизгнула и обняла меня за плечи; сумки, которые она держала, тяжело шлепнулись мне на спину.

— Я так рада, что мы сегодня идем тусоваться, — сказала она, пританцовывая на месте. — Давай, девочка. У нас не так много времени. Нужно собираться.

Было едва ли пять часов вечера, и, насколько я знала, в клубе будет людно не раньше десяти, но в этом деле она была экспертом.

Когда мы проходили мимо гостиной, по телевизору, как обычно в этом доме любителей спорта, шел канал «Спортивные трансляции для оборотней», и я остановилась, увидев на экране Келлана и Финли.

— Подожди, — сказала я, поспешив найти пульт и сделать погромче. — Я хочу это посмотреть.

Кора бросила сумки на диван и присоединилась ко мне у экрана.

— Ну ты и влипла, — поддразнила она, и я чувствовала ее взгляд, пока сама, как маньячка, пялилась в телевизор. Кстати, о маньяках: а что, если Слэйд прямо сейчас смотрит на меня через экран, пока я смотрю на остальную часть нашей стаи через экран?

Скоро мы дойдем до того, что будет трудно сказать, кто из нас больший преследователь.

— Не то чтобы я тебя винила, — как ни в чем не бывало продолжила Кора. — И не думай, что я не заметила этот укус у тебя на шее, подруга. Тебе придется выложить все начистоту.

Я оторвала взгляд от репортера, который расспрашивал о драках во время игры, и ответила:

— Это один из тех разговоров, где мы делимся подробностями интимной жизни, да?

Она хихикнула.

— Конечно. Именно такими деталями мы и делимся с подругами.

Мне еще многому предстояло научиться в дружбе, но я не почувствовала ни капли смущения, когда вкратце рассказала о магической битве Келлана, которая и привела к моему решению связать себя с ним узами.

— Как это его усилило? — спросила она, нахмурив лоб.

Она была первой, кто задал этот вопрос, и я до сих пор не могла поверить, что альфы просто оставили это без внимания. Неужели они уже знали правду? Или их устраивало неведение, раз уж это спасло жизнь Келлану, и только это имело значение? Когда я расскажу им всю правду о своем прошлом и прошлом моей мамы, я смогу задать им этот вопрос.

— Я и сама не уверена, — солгала я, жалея, что приходится это делать, но я отказывалась рассказывать Коре раньше, чем альфам. — Я просто рада, что это сработало.

Ее лицо исказилось, глаза наполнились слезами, и она кивнула.

— О, богиня, я тоже. Я так боялась за тебя и Кела. Было невыносимо осознавать, что ничем не могу помочь.

Я снова повернулась к экрану, мне нужно было видеть здоровое и счастливое лицо Келлана. Что угодно, лишь бы стереть из памяти воспоминание о том, как он был на волосок от смерти.

— Он был не совсем в сознании, чтобы дать полноценное согласие на создание уз, — тихо произнесла я, — но не думаю, что я заставила его сделать что-то против его воли.

Ее слезы высохли от смеха. Она даже шлепнула себя по колену, согнувшись пополам.

— Заставила?.. Девочка. Серьезно. Ты буквально причина, по которой он жив, и я сейчас даже не о том, как ты спасла его от магии. Он, должно быть, на седьмом небе от счастья.

Несмотря на свои сомнения, я с ней согласилась.

— Да, думаю, так и есть.

Кора посмотрела на меня секунду, а затем махнула рукой в сторону телевизора.

— Позвони ему.

Подождите… что?

— Позвонить ему… это же прямой эфир?

Она кивнула, не дав мне договорить.

— Ага, прямой эфир. Позвони ему, и тебе больше никогда не придется гадать, являешься ли ты для него единственной причиной жить.

Не зная, кому из нас это сейчас выйдет боком, я вытащила телефон из заднего кармана и набрала номер Келлана. Пошли гудки, и я внимательно следила за экраном. Репортеры как раз спросили о его восстановлении после магической атаки, когда Келлан подскочил и бросил взгляд на стол. Он поднял руку, прерывая вопрос, взял телефон и ответил с самой широкой улыбкой на губах.

— Красавица-пара, — промурлыкал он в трубку, в прямом, черт возьми, эфире, посреди пресс-конференции. — Все в порядке?

Наступила долгая, затяжная тишина, прежде чем я вспомнила, что должна говорить, а не просто пялиться на его красивое лицо.

— О, э-э. Да, все отлично. Просто хотела узнать, в безопасности ли ты.

Кора забрала у меня пульт и убавила громкость телевизора, чтобы не было эха, когда он ответит. На экране выражение его лица смягчилось, он оперся на одну руку и посмотрел прямо в главную камеру.

— Я более чем в безопасности, Крошка. Я как раз на пресс-конференции, собираюсь рассказать всем, как ты спасла мне жизнь, и что я — один счастливый сын оборотня, которому досталась самая идеальная пара.

О, богиня. Эти альфы сегодня были полны решимости выжать из меня самые глубокие эмоции.

— Я тебя вижу, — прошептала я, впитывая его образ, словно умирала от жажды, а он был единственной доступной водой. — Прости, что позвонила, пока ты занят с прессой, надо было сначала проверить.

Келлан тихо рассмеялся.

— Ты можешь звонить мне в любое время дня и ночи, и я отвечу. Без исключений.

В его голосе звучала истина, и я никогда не была так уверена, что в его чувствах ко мне нет никаких исключений. У меня перехватило дыхание.

— Я скучаю по тебе, Золотой Мальчик.

На экране он грациозно вскочил на ноги, и все вокруг него пришли в неистовство, кроме Финли, который лишь покачал головой и откинулся на спинку стула. Раздались крики репортеров, а Келлан говорил прямо в камеру.

— Я уже еду домой, к тебе, — произнес он, пока его длинные ноги обходили стол. — Не двигайся с места.

— Погоди, — со смехом позвала я, и он замедлился, ожидая, что я скажу дальше. — Заканчивай свою пресс-конференцию, пара. Я буду ждать тебя здесь, когда ты освободишься.

Келлан моргнул, его рот приоткрылся в соблазнительной улыбке.

— Скажи это еще раз, — прошептал он дрожащим голосом.

Я точно знала, что он хотел от меня услышать.

— Пара. Ты моя пара, Золотой.

Он озарил собой всю комнату, и частичка его внешнего тепла проникла чуть глубже в мое сердце.

— Я так сильно тебя люблю, моя милая пара. Так. Чертовски. Сильно. Дождись меня. Я скоро буду дома.

С этими словами он послал воздушный поцелуй в камеру и повесил трубку, возвращаясь на свое место, как будто и не вызвал только что ажиотаж своим драматичным уходом.

— Эм, — выдохнула Кора, прижимая руку к груди. — Это было самое романтичное, что я когда-либо видела в своей жизни. Твоим альфам нужно дать пару уроков Уору.

Все еще чувствуя себя ошеломленной и одурманенной, не говоря уже о том, что меня переполняла радость, которая, как я думала, существует только в сказках, я старалась не прыгать на месте, как щенок.

— Уоррик и так отлично справляется, — сказала я с усмешкой, полностью переключая на нее свое внимание. Мне нужно было отвлечься, пока Келлан не вернется домой. — А теперь покажи, в чем ты будешь сегодня вечером. Уверена, он от этого с ума сойдет.

Кора кокетливо повела плечами, и ее многослойная юбка закружилась вокруг нее.

— Еще бы. И для тебя у меня тоже есть идеальное платье.

Она вытащила меня из комнаты, подальше от телевизора, где двое моих пар продолжали отвечать на вопросы прессы. Богиня. Дела мои были плохи, раз я не хотела уходить, пока они были на экране.

Но это станет проблемой, только если я сама ее создам.

Верно?

ГЛАВА 38

ЭММИ

С сумками в руках мы направились наверх. Я слышала, как Хантер в своем кабинете с кем-то болтает по телефону, что должно было дать нам время обсудить «то самое дело».

Мельком взглянув на стену Слэйда, посвященную слежке за мной, я заметила, что в моей ванной был уголок, который, похоже, не попадал в объективы камер. Остальная часть, конечно, была как на ладони для этого жуткого дракона. Не то чтобы я сама не стала бы смотреть, как он принимает душ, если бы представилась такая возможность, но суть была не в этом.

Суть была в том, что у меня была небольшая «мертвая зона», чтобы провернуть задуманное.

— Как там Ричард, Сьерра и Маркус? — спросила я Кору, пока мы спешили вверх по лестнице. — Такое чувство, что прошла целая вечность с тех пор, как я ужинала у вас. Со всеми этими похищениями и неожиданными связями.

Кора запрокинула голову и рассмеялась.

— Знаешь, что меня изначально в тебе привлекло? Твоя склонность к самоиронии и юмору. Я сама так же справляюсь с травмами.

Я недоверчиво фыркнула.

— Все, что я делала, — это бежала от своей травмы. Не обманывайся, она полностью меня контролирует.

Она покачала головой и поджала губы, делая вид, что обдумывает мои слова.

— Может, ты и бежишь от ситуации, которая тебе неподвластна, например, когда другая стая заявляет на тебя права. Но травма существует внутри, и, насколько я могу судить, ты здравомыслящая, реалистичная, честная и добрая. Ты не позволила этой травме превратить тебя в недоверчивую, озлобленную женщину-оборотня. А ведь это могло легко случиться.

Хантер сделал мне похожий комплимент, и, честно говоря, я не знала, как реагировать на их оценки. Одно дело, когда тебя называют красивой, и мне это нравилось, как и любой женщине, но когда они видят нечто более глубокое… никто никогда не делал этого до встречи с этими оборотнями.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает комок, а эмоции переполняют.

Коре, казалось, больше ничего и не требовалось — в ее взгляде читалось понимание.

Когда мы дошли до моей комнаты, она оглядела обстановку.

— Этот дом невероятен, — весело сказала она. — Отделка и детали на настенных светильниках идеально сочетаются со стилем дома.

Как дизайнер интерьеров, она, без сомнения, замечала гораздо больше, чем я когда-либо, но я была с ней согласна. Этот дом был потрясающим, и я любила его так же сильно, как и стаю, что жила в нем. Ну, по крайней мере, большинство из них.

— Я как-нибудь устрою тебе полную экскурсию, — пообещала я. — Здесь буквально есть все, что только можно пожелать в доме мечты.

— И даже больше, держу пари, — сказала Кора, наклоняясь к одному из карнизов и проводя пальцами по выгравированным деталям. — Эта резьба… — простонала она.

Рассмеявшись, я легонько подтолкнула ее через свою дверь в ванную.

— Давай, показывай, что ты купила нам надеть.

Она похлопала по сумкам, висевшим у нее на плече.

— У меня есть все, что нам нужно.

Она повесила платья на один из крючков для полотенец, а затем протянула мне спортивную сумку. Я забилась в угол возле душа и жестом показала ей сделать то же самое.

— Нас видят и слышат, — прошептала я почти беззвучно.

Кора даже глазом не моргнула, ее ответ прозвучал громко:

— Я принесла всю свою косметику Essence и, конечно, тот спрей для тела, который ты так любишь.

Она жестом велела мне открыть спортивную сумку, и я, увидев содержимое, подавилась смехом. В огромном пластиковом пакете было именно то, что я просила. Мне предстояло стать очень мелкой занозой для одного дракона-оборотня.

В пакете лежала записка, которую я читала медленно, надеясь, что Кора не придаст значения тому, сколько времени это заняло. К счастью, она написала крупными печатными буквами, что облегчило задачу. «Используй спрей, чтобы замаскировать свой запах. Его должно хватить примерно на час. Это технология Ривз, и устройство ненадолго вырубит камеры. У тебя будет десять минут».

Слэйд заметит, что система безопасности отключилась, но я рассчитывала, что ему понадобится больше десяти минут, чтобы добраться до дома. Времени для моей первой шалости более чем достаточно.

Взяв спрей, я быстро им обрызгалась. Кора принюхалась ко мне и кивнула.

— Безопасно.

Затем я достала из сумки устройство.

— Оно уже подключено к этой системе, — пробормотала она, пока мы обе делали вид, что разглядываем что-то в сумке. — Уоррик попросил Келлана помочь, и тот сказал, что это устройство доставит нас куда нужно. Это запатентованная технология Ривз, еще даже не выпущенная в мир.

Она говорила так тихо, что никто не мог бы подслушать, но я все равно с параноидальной опаской огляделась по сторонам.

— Я знала, что Кел согласится, — прошептала я в ответ. — Он давно мечтал подшутить над Слэйдом и считает, что только мне это сойдет с рук.

То, что я задумала, было в лучшем случае мелким неудобством и уж точно не должно было взбесить дракона до кровавой ярости. Я была уверена в этой оценке процентов на семьдесят.

Сделав последний ободряющий вдох, я сунула пластиковый пакет под мышку и нажала кнопку на устройстве, чтобы заглушить систему безопасности. Кора на мгновение встретилась со мной взглядом, кивнула и подтолкнула меня к выходу.

Выскочив из своей комнаты, я пронеслась по коридору, словно у меня пятки горели. Я взбегала по лестнице в комнату Слэйда, перепрыгивая через три ступеньки и стараясь ступать как можно тише, чтобы не привлечь внимание Хантера. Как и у всех гениальных, но едва продуманных планов, в этом было много дыр, но, похоже, сегодня удача была на моей стороне. По пути в его комнату я никого не встретила, а дверь оказалась не заперта.

Кора положила в сумку набор отмычек, но это отняло бы драгоценное время. Мои навыки скрытности немного заржавели — прошло много лет с тех пор, как мне приходилось сбегать от мамы и ее стаи.

Уверенность Слэйда в том, что никто не осмелится нарушить его границы, сыграла мне на руку: его комната была открыта и готова к моему исследованию. Когда я шагнула в темное, прохладное пространство, то почти ожидала услышать оглушительную сирену, оповещающую дракона о моем присутствии, но меня встретила лишь благословенная тишина.

Мое внимание привлекли ряды компьютеров, и как бы мне ни хотелось заглянуть, над чем он работает, время было ограничено. Открыв пакет с застежкой, я принялась за дело, раскладывая каждый предмет в идеальное место, чтобы он увидел их, только когда ляжет спать.

Когда все было на своих местах, я взглянула на стену сталкера, любопытствуя, не добавил ли он чего-то нового. На это тоже не было времени, поэтому я выскочила из его комнаты, убедившись, что дверь за мной закрыта. К тому времени, как я добралась до своей спальни, устройство запищало, что, как я могла предположить, означало, что система безопасности снова работает.

Мой телефон зазвонил в тот самый момент, когда Хантер распахнул мою дверь и ворвался внутрь.

— Эмми! — крикнул он, и я, заставив себя дышать ровно, высунула голову из ванной.

— Хантер, что случилось? — отозвалась я с наигранной тревогой в голосе.

Он окинул меня взглядом с головы до ног, словно ища травмы.

— Звонил Слэйд, сказал, что система безопасности на несколько минут отключалась. Он перезагрузил ее со своего устройства, но попросил меня проверить тебя.

Быстрый взгляд на телефон показал, что Слэйд звонил и мне. Шесть раз, если быть точной, начиная примерно через минуту после того, как я нажала на кнопку.

— Я в полном порядке, — сказала я Хантеру. — Мы тут просто сплетничали и решали, что надеть сегодня вечером. Может, это был сбой в системе?

Хантер подошел ближе и заглянул в ванную, расслабившись, когда увидел там только Кору.

— Да, наверное, ты права. Придется уволить компанию, которая их устанавливала.

Ну да, мистер Шутник.

— Разве это не «Ривз Индастриз»?

Когда его беспокойство улеглось, улыбка Хантера стала темной и сексуальной.

— Я слышал, они были заняты своей новой омегой. Возможно, начали халтурить.

Ни о какой халтуре не могло быть и речи, когда дело касалось чего-то, к чему приложил руку Хантер.

— Почему-то я в этом сомневаюсь. Кажется, они все держат под контролем.

Он потянулся, чтобы схватить меня, но я выскользнула из его рук.

— Нет, — сказала я, погрозив ему пальцем. — Мне нужно собираться, Ураган. Не отвлекай меня, иначе мы сегодня никуда не пойдем.

Казалось, Хантера это ни капли не волновало.

— Меня устраивает. Я бы все равно предпочел, чтобы ты была только моей.

— Да, но это и для Келлана тоже, — я отмахнулась от него, и он ушел с недовольным рычанием.

Когда наши взгляды встретились в зеркале, глаза Коры были широко распахнуты.

— На волоске, — прошептала она одними губами.

Я кивнула, прижав руку к груди, довольная тем, что мой пульс был относительно в норме. Надеюсь, Хантер подумал, что легкое учащение сердцебиения — это просто моя обычная реакция на присутствие альф. Харизматичные ублюдки, что тут скажешь.

Сборы в итоге оказались отличным способом отвлечься, и я тут же влюбилась в черно-золотое платье, которое приготовила для меня Кора.

— Оно идеально подойдет к твоим шикарным рыжеватым волосам и загорелой коже, — сказала она.

— Мне кажется, ты так же хороша в создании нарядов, как и в проектировании домов, — ответила я, кружась перед зеркалом. Короткая юбка взлетала вокруг моих бедер.

Платье сидело идеально: верхняя часть представляла собой лиф с корсетной шнуровкой на спине и толстыми черными лямками, завязанными в банты на плечах. Кора завила мои волосы в свободные локоны и нанесла более яркий макияж, чем я обычно носила.

Она как раз отступила на шаг, чтобы объявить меня совершенством, когда я услышала, что домой вернулись Келлан и Финли.

На нижнем этаже стало шумно, и я узнала несколько голосов: для начала — Уоррика, Кензо и Кристиана, а также других, незнакомых мне мужчин. Возможно, остальные члены команды.

Слэйд написал мне после того, как я пропустила его звонки, сообщив, что увидит меня сегодня вечером в «Луксурии» и что в следующий раз мне лучше бы ответить на чертов телефон. Властный ублюдок.

— Ну что, готова, чтобы у этих альф челюсти до пола отвисли? — спросила Кора, сама сделав небольшой пируэт. Ее лавандовое шелковое платье красиво струилось по телу. Мы обе были на каблуках, хотя у меня это были короткие черные ботильоны, а у нее — фиолетовые шпильки.

— Ты проделала потрясающую работу, сделав из меня красотку. Это платье настолько идеально, что я хочу, чтобы меня в нем похоронили, договорились? — я огляделась в поисках того, что нужно было взять с собой, и спросила: — Пальто брать?

Кора покачала головой, выходя из ванной.

— Не-а, не хочу прикрывать эти шикарные платья. Мы из машины в клуб зайдем за секунды. — Наш метаболизм согревал нас большую часть года, хотя мой никогда не был таким эффективным, как у других оборотней.

В черный клатч на запястье, который Кора дала мне в комплекте с платьем, я положила телефон, помаду, чтобы подправить макияж, и наличные. Ранее Хантер оставил на моей тумбочке стопку карт, и я взглянула на блестящий «Амекс», лежавший среди множества других сияющих кредиток, все на мое имя. Я еще не была готова к этой части стайной жизни, но было приятно знать, что они есть на случай чрезвычайной ситуации.

Наверху лестницы смех и гулкие голоса становились громче, и я старалась не обращать внимания на порхание бабочек в животе. Это был вечер, чтобы праздновать и благодарить богиню за то, что мы живы и вместе.

Стая Роджерс, может, и где-то там, прячется за своим советом, но в конце концов мы придумаем, как их уничтожить. Мне следовало заставить их заплатить за то, что они сделали с мамой, много лет назад. Не потому, что она заслуживала мести, а чтобы помешать им когда-либо причинить боль другому оборотню. Своим молчанием я позволила им и дальше существовать в этом мире, сея разрушение и хаос.

Я содрогнулась при мысли о том, чем они занимались последние десять лет.

— Ты в порядке? — спросила Кора, и я поняла, что, погрузившись в свои мрачные мысли, вцепилась в перила на верхней площадке лестницы.

— Ох. Да, — я встряхнула головой и ослабила хватку. — Прости, на секунду затерялась в прошлом. Думаю, мне нужно выпить.

Она взяла меня под руку.

— И мне тоже, подруга. Пойдем, заберем наших парней.

С первым же стуком наших каблуков по ступеньке шум внизу стих, и толпа гигантских мужчин подошла к основанию лестницы, чтобы дождаться нас.

Уоррик стоял впереди и в центре, его глаза были широко раскрыты, а улыбка — еще шире, пока он скользил взглядом по Коре, пожирая ее глазами, которые были словно темные омуты.

— Вот именно так истинный должен смотреть на тебя, — пробормотала я.

Она несколько раз тяжело вздохнула, прежде чем кивнуть.

— Мой альфа определенно мастер невербального общения.

— Это точно…

Хантер и Келлан протиснулись сквозь толпу, и меня пронзила пара голодных взглядов. Келлан прижал руку к груди, его челюсть слегка отвисла, пока он смотрел на меня снизу вверх. Я окинула взглядом его голубую рубашку на пуговицах и черные брюки и почувствовала, как мое сердце забилось чаще. Каждый раз, когда я видела его нарядно одетым, у меня почти перехватывало дыхание. Богиня всевышняя… он был ошеломителен.

Свет из фойе подсвечивал золотые пряди в его светлых волосах, окутывая сиянием моего золотого мальчика. Он смотрел на меня так, словно я была за гранью его понимания — зрелище, которое он никогда не ожидал увидеть и не знал, как осмыслить. Этого было достаточно, чтобы я споткнулась на ровном месте.

А потом был Хантер, чей хищный взгляд заставлял меня дышать даже чаще, чем Кора.

На лице темноволосого красавца-оборотня застыло непроницаемое выражение. Его глаза пылали золотом, и вид у него был… изголодавшийся. Хантер тоже был хорошо одет: черная рубашка на пуговицах и брюки, а его взъерошенные волосы так и манили запустить в них пальцы.

Внезапно рванувшись вперед, он начал подниматься по лестнице, а я застыла на месте, пойманная в ловушку хищного взгляда.

ГЛАВА 39

ЭММИ

Хантер подхватил меня на руки, крепко сжав ладонями задницу, и понес вверх по лестнице. Клянусь, я слышала, как смех Коры летел нам вслед. В следующий миг я уже была прижата к стене, скрытая от посторонних глаз, а фоном мне служила симфония из раскатистого рычания Келлана, который велел остальным заткнуться. Послышались шарканье и бормотание — толпа расходилась.

Стая нечасто пускала в свой дом чужаков, и я сомневалась, что эту компанию пропустят дальше прихожей.

Хантер уткнулся лицом мне в шею и впился зубами в кожу. Я издала тихий вскрик, но он не прокусил ее. Это была еще одна из тех временных меток, расположенная с противоположной стороны от постоянной метки Келлана.

— Моя, — рявкнул он, и его грудь тяжело вздымалась. — Ты не можешь сегодня выйти в таком виде без моей метки.

Низ живота свело судорогой, и я подалась бедрами вперед, отчаянно ища хоть какого-то трения, чтобы унять разгоревшуюся потребность, но Хантер намертво пригвоздил меня к стене своим массивным телом.

— Хантер, — простонала я, а затем мой голос окреп, и я потребовала: — Заставь меня кончить.

Он так и не оторвался от моей кожи, и, клянусь, я услышала его тихий смешок.

— Мне нравится, когда ты не молчишь, маленькая омега. Сразу хочется дать тебе именно то, чего ты требуешь. Но в то же время возникает желание наказать тебя за твой дерзкий язычок. Вот такая дилемма.

— Неужели? — выдохнула я, почти обезумев. — Ты легко можешь и то, и другое.

Он отстранился, а я осталась, тяжело дыша и глядя снизу вверх в его черные глаза. Мне не дали и шанса перевести дух: медленным, выверенным движением он протянул руку и схватил край моих стрингов. Когда он дернул, трусики порвались прямо на мне, и я ошеломленно смотрела, как он убирает разорванное кружево в карман.

Его рука снова скользнула между нами, огрубевшие пальцы нежно погладили мой клитор, и я вцепилась в его плечи, чтобы удержаться на ногах.

— Хочешь быть наказанной, детка? — прошептал он опасным тоном, который был предупреждением, но я собиралась его проигнорировать. Я зашла слишком далеко, чтобы заботиться о последствиях своих поступков.

Мне было нужно все, что он предлагал.

Он поднял руку и легонько шлепнул меня по лобку. Я дернулась со стоном, удивленная тем, как, черт возьми, это было приятно. На этот раз я была уверена, что он рассмеялся, целуя меня. Его губы двигались на моих, а язык властно вторгался в мой рот.

Я вскрикнула, когда он шлепнул меня снова, на этот раз ближе к клитору, и почувствовала взрыв облегчения, который еще даже не был оргазмом. Чистое возбуждение потекло по моим бедрам. Я была отчаянной, дрожащей, жаждущей развалиной.

— Ты будешь пахнуть сексом и стаей, маленькая омега, — пророкотал Хантер, довольный собой. Он ввел в меня два пальца и согнул их. Когда он добавил третий, его толстые пальцы растянули меня до грани боли и наслаждения, и я… кончила так сильно, что ударилась головой о стену.

Хантер не остановился на этом, его рука продолжала двигаться в моем теле — медленнее, пока я переживала оргазм, а затем быстрее, пока я не начала задыхаться и цепляться за его плечи. Последний оргазм казался бесконечным, и более того, он нарастал до такой силы, что вполне мог бы меня убить. По крайней мере, так я себя чувствовала. Но я хотела, чтобы он нарастал — я не хотела, чтобы эти прикосновения и это удовольствие когда-либо прекращались.

О, богиня. Мне было необходимо разрушение, которое нес Хантер.

— Смотри на меня, — приказал Хантер, и мой взгляд метнулся вверх, чтобы встретиться с бушующей бурей в его глазах. — Наблюдать, как ты рассыпаешься на части — лучшее зрелище в моей жизни, — прошептал он, и глубокая хрипота его голоса возбуждала еще больше.

Мои сдавленные стоны становились все громче и громче, и не то чтобы мы до этого вели себя тихо, но теперь никто в этом доме не мог не знать, что происходит наверху.

— Кончи для меня, — снова скомандовал Хантер, и кричащий оргазм вырвался из меня, так что голова закружилась, и я потеряла контроль. Я почти разорвала наш зрительный контакт, но каким-то образом обнаружила, что цепляюсь за его взгляд и эти вспышки притягательного золота.

— Вот моя хорошая девочка, — прорычал Хантер, целуя уголки моих губ. — Такая хорошая девочка, так красиво для меня кончаешь.

Его пальцы продолжали идеально ласкать меня изнутри, а затем, когда он наконец вынул их, прошлись по моему клитору. — Ты… твои штаны, — выдохнула я, безвольная и запыхавшаяся.

На черной ткани было трудно разобрать, но я их намочила.

Хантер ухмыльнулся, поднес руку ко рту и провел языком по моим сокам. Я завороженно смотрела, как его розовый язык слизывает мою смазку. — Сегодня я буду носить твой запах на себе, — сказал он гортанно. — Это почти так же хорошо, как укус собственника.

Когда он закончил пробовать меня на вкус, он поставил меня на ноги, обутые в сапоги. Мои ноги были слабыми и дрожали.

— Тебе нужно?.. — я указала на огромную эрекцию, выпирающую из-под его черных брюк, надеясь, что он скажет «да».

Хантер обнял меня, и не успела я опомниться, как мы уже направлялись к лестнице.

— Я более чем удовлетворен, и мы опоздаем, если не выйдем сейчас. Я знаю, ты с нетерпением ждешь этого вечера, и я хочу, чтобы ты насладилась им в полной мере.

Хантер Ривз, мой тайный рыцарь в сияющих костюмах.

— А как же белье? — спросила я, чувствуя, как мои голые бедра трутся друг о друга, все еще липкие после оргазма.

Хантер замер, словно раздумывая, но в итоге кивнул.

— Эмми, если бы кто-нибудь хоть мельком увидел тебя без него, мне пришлось бы убить этого оборотня на месте. Давай оставим кровопролитие на другой раз.

Он остался со мной, пока я на ватных ногах неслась в свою комнату. Когда я собралась натянуть другие стринги, Хантер выхватил их у меня из рук и, к моему полнейшему, черт возьми, шоку, опустился передо мной на колени. Он держал кружево, его потемневший взгляд из-под полуопущенных век был прикован к моему лицу. Сердце заколотилось в груди, когда я машинально подняла сначала один сапог, потом другой, не в силах поверить в происходящее.

Хантер продел белье через мои сапоги, а затем медленно потянул кружево вверх по моим голым ногам. Он не сводил глаз с моего лица, и даже на коленях он был огромен.

Напоследок коснувшись пальцами моей промежности, он грациозно поднялся. Я пыталась успокоиться, хотя мы оба слышали, как бешено колотится мое сердце.

— Нас ждут, — сказал Хантер низким, хриплым голосом. — Пойдем.

Голова у меня пошла кругом от осознания того, что сделал Хантер. Мы молча вышли из моей комнаты и направились в холл. Высокомерные альфы ни перед кем не преклоняли колен — это было неотъемлемой частью их натуры. Они никому не подчинялись, будучи главами стаи.

Но он преклонил колени передо мной. В его действиях нельзя было ошибиться.

Я просто не знала, что и думать.

Внизу мы увидели, как все парни и Кора садятся в вереницу черных Escalade, которые должны были отвезти нас в клуб. У каждой машины был водитель в черном костюме, державший дверь открытой. Большинство хоккеистов, за исключением наших друзей и основной группы, заполнили первые несколько автомобилей.

— До чего же ты восхитительно пахнешь, — произнес Келлан, подбегая ко мне. Он развернул меня и впился в мои губы долгим поцелуем. — И выглядишь как чертова богиня. Даже лучше. Ты бы любую богиню затмила.

— Тише, не оскорбляй богов, — сказала я со сдавленным смешком, бросив быстрый взгляд на небо, словно Форсана или Гекатана, богини оборотней и лунного цикла, вот-вот поразят его на месте. Я не то чтобы поклонялась древним богам, но ценила традиции и старалась не навлекать на себя немилость божеств. — Но спасибо. Кора проделала потрясающую работу.

В груди Хантера заклокотало, и в его смехе прозвучала нотка насмешки.

— Дело не в Коре и не в макияже.

Когда он поднял руку и провел большим пальцем по моим щекам, я почувствовала на его коже свой собственный запах, и, черт возьми, это заводило. Ноздри Келлана раздулись, и он тоже усмехнулся.

— Очень приятный аромат.

Хантер проигнорировал его и продолжил стирать пудру с моего носа и щек, хотя я и просила Кору наносить ее легким слоем.

— Так-то лучше.

— Мои веснушки. — Смех Келлана перешел во вздох. — Клянусь, когда я не целую каждую из этих восхитительных точек на твоем теле, я о них мечтаю.

От моего внимания не укрылось, что Келлану нравилось целовать мои веснушки. К этому моменту он уже изучил все мое тело. Не то чтобы я жаловалась.

— Давайте, голубки, — крикнула Кора, наполовину высунувшись из последней машины. — Будете одержимы ее шикарной задницей, когда вернетесь домой.

— О, это непременно, — ответил Келлан, скользя рукой по моему телу и опустив ее на ягодицы. — Буду одержим ею каждый день до скончания веков.

Я оставалась раскрасневшейся и запыхавшейся, даже когда мы уселись в среднем ряду, с двумя массивными альфами по обе стороны от меня. Кора, Уоррик и Финли тоже были в этой машине: связанная пара втиснулась на заднее сиденье, а медведь-оборотень занял пассажирское место.

Мой взгляд встретился с Финли, когда он обернулся, и на этот раз он не посмотрел на меня хмуро. Он и не улыбался, но выражение его лица оставалось нейтральным, и я ухватилась за слабую надежду, что сегодня вечером мы сможем притвориться, будто в стае все в порядке.

То подмигивание. Я до сих пор не знала, что о нем думать, поэтому запрятала это воспоминание поглубже и заперла на замок. Пока что.

Дорога до «Луксурии» заняла двадцать минут, и все это время разговор крутился вокруг хоккея и того, какими провальными были некоторые игровые моменты. Когда они перешли к первой запланированной зимней стайной пробежке во вторник, Кора наклонилась вперед и сказала:

— Ты обязана там быть, Эмми. Сотни из нас выйдут на разведку по первому снегу. Это моя любимая пробежка в году.

— Я буду, — заверила я ее, уже предвкушая это событие. Моя волчица отчаянно жаждала пробежаться с другими городскими стаями, и это казалось идеальной возможностью. А если добавить снег, в котором можно порезвиться, то я уже подпрыгивала от нетерпения, как щенок.

— Подожди, нам все еще нужно завтра встречаться с советом? — спросила я, поворачиваясь к Хантеру, чтобы прочитать выражение его лица.

У него была раздражающая привычка вываливать на меня все в последнюю минуту, не давая времени морально подготовиться. Полагаю, таким образом он пытался взять на себя основную часть беспокойства и подготовки, но я не могла вечно играть роль беспомощной омеги, позволяющей своим альфам решать все жизненные проблемы. Иногда мне нужно было самой разбираться со своими делами, особенно когда это касалось чертовой стаи Роджерс.

Уоррик издал тихий, теплый смешок, словно уже знал ответ, но я не сводила глаз с Хантера.

— Встреча назначена, но я не уверен, что стоит на нее являться, — сказал он, пожав плечами так, что я качнулась в сторону Келлана. — Я собирался подождать и обсудить это с тобой утром.

— На самом деле он сказал, — начал Уоррик, и в его голосе все еще слышались веселые нотки, и я почувствовала, что мы вот-вот узнаем причину его смеха, — чтобы они засунули свои приказы себе в задницу и не беспокоили его чертову стаю, пока не придумают удовлетворительное наказание для стаи Роджерс.

— Что равносильно смерти, — проворчал Келлан, обнимая меня за плечи с того самого момента, как секунду назад помог мне удержаться на ногах. — На меньшее я не согласен.

Хантер кивнул, словно вопрос был решен.

— В любом случае, давайте не будем обсуждать это дерьмо сегодня. Сегодняшний вечер — для того, чтобы выпустить своего зверя на волю и повеселиться. Никто не испортит Эмми этот праздник.

Хантер проявлял свою заботу иначе, чем Келлан, но оба заставляли меня чувствовать… все. Откровенно говоря, это пугало. Как оборотни вообще разгуливают повсюду со всеми этими эмоциями, хлещущими из них, словно из протекающего крана? Это не могло быть естественным.

Машина остановилась, и я выглянула через затемненное окно, узнав знакомый вход в «Луксурию» с ее красной ковровой дорожкой и позолоченной архитектурой в стиле собора. В очереди на вход стояли десятки оборотней, и меня не удивила популярность этого места. Внутри было не менее ошеломляюще: золотые люстры, красный бархат, ковровые дорожки на полу и напитки, которые наливали более чем щедро.

Разумеется, нас никто не заставил ждать, пока мы шли по красной дорожке, и от моего внимания не ускользнуло, как оборотни в очереди пялились на альф, фотографируя их на телефоны, будто столкнулись со знаменитостями.

Когда Келлан и Хантер подошли ко мне с обеих сторон и взяли меня за руки, из толпы послышались выкрики моего имени. Я не повернулась к ним; Хантер велел мне не вступать с ними в контакт, и я решила последовать его приказу. Хотелось бы сказать «на этот раз», но пока он не требовал ничего, с чем я не была бы рада согласиться. Я никогда не чувствовала потребности бунтовать просто ради бунта — сама мысль об этом была утомительна.

— Стойте, — окликнула нас Кора, остановив у входа, освещенного канделябрами. За нашими спинами пульсировал тяжелый бит музыки. — Давайте сфотографируемся.

Она достала телефон, и Хантер с Келланом прижались ко мне еще теснее с обеих сторон, так что от их запаха и энергии, окутавших меня со всех сторон, мне стало жарко и нечем дышать. Кора вздохнула и принялась щелкать затвором.

— Ты тоже, Финли, — скомандовала она после еще нескольких снимков, и я едва сдержалась, чтобы не посмотреть на нее с укором. Никому не шло на пользу это постоянное навязывание близости, особенно если, дразня медведя, можно было выпустить наружу ворчуна. Спокойный Финли был моим любимым Финли.

К моему удивлению, он лишь коротко улыбнулся и встал по другую сторону от Келлана.

— Идеально, — восторженно произнесла Кора, сделав еще с десяток снимков. — Вы четверо слишком привлекательны для одной стаи. Это просто преступление, честное слово.

Уоррик усмехнулся и обнял ее за плечи.

— Любовь моя, кто бы говорил. Твоя красота несравненна.

Она фыркнула, но я видела, что ей приятно — ее милое личико засияло.

— Спасибо, моя пара. Позже ты будешь за это вознагражден.

Его взгляд потемнел, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, и она ответила на поцелуй, прежде чем отстраниться.

— Ой, мне нужно фото с Эмми. Лучшие подружки должны делать хотя бы одно совместное фото в год. Такое правило.

Она передала телефон Уоррику и поспешила ко мне. Альфы не спешили отходить от меня — за исключением Финли, который уже направился в клуб. Я заметила, как он подошел к Кристиану, прислонившемуся к потрясающей барной стойке из красного дерева, которая тянулась во всю длину стены.

— Улыбайся, — весело скомандовала Кора, и я снова переключила внимание на подругу, смеясь, пока Уоррик прыгал вокруг, изображая профессионального фотографа и делая снимки.

— Кора тебе их перешлет, — сказал он, возвращая ей устройство. — Я понятия не имею, как делиться файлами в этой модели.

Его спутница игриво толкнула его в бок.

— Вечно ты со своей старомодной техникой. Как будто не всю жизнь прожил в городах. Клянусь, у тебя сердце альфы из тех, что обитали в дикой природе, в крошечных стаях, скрытых от человечества.

— Я тебе покажу дикого альфу, — игриво прорычал он. Он подхватил ее на руки и зашагал через весь клуб, исчезая в темноте.

Внутри было тускло, множество люстр излучало мягкий золотистый свет. Когда заиграла новая песня, мои бедра качнулись в такт, и Келлан положил руку мне на поясницу.

— Пойдем, детка. Возьмем тебе выпить. Мне нужно потанцевать со своей парой.

— С нашей, — поправил его Хантер. — Повторяй за мной, надоедливый щенок. Она — наша.

Келлан одарил его своей самой яркой улыбкой.

— Ой, да ладно тебе, Папочка-Альфа. Ты же знаешь, я умею делиться. Эммелин на всех хватит.

Я ощутимо стукнула его по плечу.

— Пожалуйста, никогда больше не упоминай наши общие сексуальные отношения в таком ключе. Иначе будешь спать в собачьей будке.

Он немного посерьезнел.

— Тебе не странно? Быть в отношениях с несколькими партнерами? Мы никогда толком это не обсуждали, но… я имею в виду, кроме твоей мамы, у тебя ведь не было особого представления о такой динамике в мире людей, верно?

Мне это не казалось странным, ни на секунду.

— Думаю, наша эмоциональная связь развивалась так естественно, что сексуальная сторона вписалась в нее так же органично, — мой голос был тихим, а музыка — громкой, но оба альфы меня услышали. — Я не могу представить себе стаю какой-то другой.

— Мы созданы друг для друга, — согласился Хантер, решительно кивнув. — Всегда были. И всегда будем. Нет ничего правильнее этого.

Как бы мне ни хотелось поспорить, я не могла. Эта стая была совсем не похожа на стаю моей матери, и одной этой причины было достаточно, чтобы я начала доверять процессу установления связи.

Возможно, с ними моя энергия омеги будет в безопасности.

Впервые я была готова рискнуть всем, чтобы это выяснить.

ГЛАВА 40

ЭММИ

Я никогда не видела «Луксурию» не забитой до отказа, и сегодняшний вечер не стал исключением.

Половина города вышла либо отпраздновать победу «Кельтов», либо оплакать поражение «Гончих». В любом случае, выпивка лилась рекой, а музыка сменяла один танцевальный ритм другим, чередуя быстрые и более медленные, чувственные композиции.

В VIP-зоне диваны обычно стоили несколько тысяч за вечер, но в основном зале были столики, где можно было посидеть бесплатно. Ничто из того, что делали эти альфы, не предназначалось исключительно для богатых и влиятельных, они всегда следили, чтобы часть оставалась доступной для всех.

Для миллиардеров стая Ривз была на удивление приземленной.

Насколько я знала, Келлан и Финли не росли в богатстве, а у Хантера и Слэйда был «отец» — засранец — все это и сделало их теми альфами, которыми они были сегодня.

Альфами, которые мне, к слову, очень нравились.

— Что будешь пить, Крошка? — спросил Келлан, когда мы заняли один из VIP-диванов. Нас окутывал красный бархатный угловой диван, а напротив небольшого столика в центре стояло несколько мягких кресел. — Весь мир у твоих ног, — добавил он, обводя рукой зал, — и у нас есть все сыворотки и добавки для оборотней, чтобы обеспечить тебе любой кайф, какой захочешь.

— Э-э… — Кроме вина, я не особо пила, и мне казалось безрассудным терять контроль сегодня вечером, особенно когда я была на грани того, чтобы умолять Хантера скрепить нашу связь. — Может, для начала вино. Что-нибудь сладкое.

Келлан поцеловал меня в щеку.

— Будет сделано. Я через минуту.

Остальные тоже выкрикнули свои заказы, и Келлан кивнул, направляясь ко второй, чуть меньшей барной стойке из красного дерева, которая изгибалась большой подковой вокруг VIP-зоны.

Здесь, конечно, обслуживали за столиками, и к нам уже подходила Хэдли, оборотень-тигрица, с которой я раньше работала, чтобы поприветствовать нас. Но когда я была его официанткой, я заметила, что Келлан часто заказывал напитки у бара, болтая со своим другом Джимми. Главный бармен был светловолосым, крепким бета-волком, который ни с кем не церемонился и мог смешивать коктейли быстрее, чем я когда-либо видела.

Музыка сменилась новой песней с более медленным ритмом, и бас отозвался у меня в груди, когда я прислонилась к Хантеру, чья рука лежала у меня на плече. Как только я полностью расслабилась, он одним движением усадил меня к себе на колени, заставив меня коротко ахнуть от неожиданности.

Напротив нас, устроившись на коленях у своего партнера, Кора ухмыльнулась и пошевелила бровями в мою сторону. Ей нравилось, когда эти альфы вели себя как собственники. По ее словам, никто никогда не видел их такими, и это определенно подогревало любопытство всего города.

Пальцы Уоррика скользили по ее обнаженным плечам, и из всех новых впечатлений и знаний, которые я получила за время пребывания здесь, больше всего мне нравилось видеть, как ведут себя настоящие квинтеты и пары по запаху. То, что было у моей мамы и ее стаи, было неправильным и токсичным. Меня до глубины души бесило, что я годами верила, будто это норма. Это чуть не стоило мне всего. Чуть не стоило мне шанса узнать своих истинных.

Мысль о том, что я могла бы никогда не встретить стаю Ривз, вызвала острую боль в груди, и на мгновение я не могла дышать от паники.

Хантер почувствовал новое напряжение в моем теле и обнял меня крепче, плотно прижимая к себе, пока у меня не осталось выбора, кроме как утонуть в его объятиях. Его рука скользнула по внешней стороне моего бедра, привлекая мое внимание к его прикосновению и к тому, как чертовски приятно это было.

— Хватит думать, детка, — прошептал он, его дыхание коснулось моей щеки. — Наслаждайся моментом. Это твой вечер, и я уничтожу любого, кто тебя расстроит.

Забавно, ведь я сама себя и расстраивала, но его успокаивающие прикосновения и нежные слова действительно помогли мне прийти в себя. У Хантера был поразительный дар — он всегда знал, что сказать и сделать, чтобы вернуть меня к реальности. Я была по уши влюблена в этого альфу.

Отрицать это не было смысла, и как бы сильно мне ни хотелось повертеться у него на коленях и оседлать его, здесь это было невозможно, а значит, нужно было на что-то отвлечься.

За столом напротив сидели Финли, Кензо, Ванесса, Люс и Кристиан. Остальные ребята из команды расположились за соседними столиками — сегодня вся эта зона была практически оккупирована хоккейной командой. Некоторые пришли со своими парами, но в основном парни просто праздновали победу.

Хантер провел рукой выше по моему бедру, приподнимая край платья, и в этот самый момент взгляд Финли метнулся в мою сторону. Выражение лица медведя-оборотня оставалось бесстрастным… но его глаза цвета виски буквально утопили меня в своей глубине. От его взгляда и прикосновений Хантера я была на грани взрыва.

— Ты вся изъерзалась, — с легкостью в голосе заметил Хантер. — Что не так, моя маленькая омега? Хочешь чем-то со мной поделиться?

Этот засранец прекрасно понимал, что делает, и он точно не мог не заметить пристального взгляда Финли.

— Понятия не имею, о чем ты, — прохрипела я. — Может, дело в том, что твои чрезмерно накачанные мышцы не так уж и удобны.

Смех Хантера был низким и довольным.

— О, я думаю, тебе нравятся мои чрезмерно накачанные мышцы, Эммелин. Ты уж точно не жаловалась, когда я использовал эти самые мышцы, чтобы приподнять тебя в душе и вылизать твою киску.

Щеки вспыхнули, и я кашлянула, чтобы скрыть потрясение. Одно лишь упоминание Хантера и душа заставило меня сжать бедра. Я заметила, как раздулись ноздри Финли, а медовая глубина его глаз потемнела. Мой истинный по запаху не упустил вспышку моего возбуждения, продолжая наблюдать за мной с оттенком мрачности и любопытства во взгляде.

Келлан прервал эту странную прелюдию, ухмыльнувшись, как только увидел меня, устроившуюся на коленях у Хантера. Он поставил поднос с напитками на стол и направился прямо ко мне.

Наклонившись, он уткнулся носом в мою шею.

— Ты пахнешь просто божественно, моя прелесть. Мне нужно съесть тебя прямо сейчас, иначе я умру.

Хантер фыркнул и, убрав руку с моей талии, оттолкнул Келлана.

— Оставь драматизм, щенок, — приказал он. — Это только начало. Дай нашей омеге расслабиться, прежде чем мы ее сожрем.

Келлан надул губы, но подчинился и сел рядом с Хантером, взяв меня за руку. К моему удивлению, именно Финли наклонился вперед и подал нам напитки, чтобы нам не пришлось прерывать наши уютные объятия.

На секунду, передавая мне вино, он взглянул на пустое место по другую сторону от Хантера, словно раздумывая, не сесть ли там. Разумеется, он этого не сделал, и я покачала головой от этой нелепой мысли.

— Спасибо, — пробормотала я, не сумев скрыть растерянности. Чтобы замаскировать ее, я сделала большой глоток сладкого фруктового вина. Финли кивнул, подняв свое пиво, словно произнося тост, и больше за весь вечер на меня не смотрел.

Через час Келлан стащил меня с коленей Хантера танцевать, а когда несколько часов спустя появился Слэйд, мы все еще пили и веселились. Дракон в своей черной форме силовика за пару минут осушил два стакана виски.

Он был пугающе красив, и мой подвыпивший мозг едва не заставил меня залезть к нему на колени, пока он сидел, расслабленно вытянув перед собой длинные ноги с мощными бедрами. К черту волков.

Вот почему мне нельзя было напиваться.

Слэйд внимательно наблюдал за мной, но не приглашал прикоснуться. Он никогда не тянулся ко мне, но, черт возьми, от его тяжелого взгляда казалось, будто он окутывает мою кожу и проникает в самую суть. И все же не было никаких сомнений, что, если я вторгнусь в его личное пространство и залезу на колени, меня либо швырнут на пол, либо чешуйчатый зверь разнесет весь клуб.

— Эмммииии! — прокричала Кора, покачиваясь и налетая на меня на танцполе. Она танцевала не меньше меня и выглядела такой растрепанной, какой я ее еще не видела: кудри во все стороны, платье сползло с одного плеча. — У нас есть время на последний танец!

Я без колебаний взяла ее протянутую руку, хотя ноги гудели, а голова кружилась от выпитого. Как бы я ни устала, ничто в мире не могло помешать мне разделить этот последний танец с подругой.

Она вытолкнула меня обратно в центр танцпола, но никто к нам не прикасался — все уже понимали, что это навлечет на них гнев наших альф. Благодаря этому наш вечер прошел на удивление гладко.

Пока мы танцевали, я поражалась, как сильно мне понравилось проводить этот вечер с Корой. Это было опьяняюще — иметь настоящего друга. Такого, с кем можно делиться своей жизнью и не бояться осуждения. Она, может, и не до конца понимала, почему я скрываю правду от своей стаи, но это была моя вина, и я надеялась, что однажды смогу рассказать ей все.

— Может, ты тоже моя родственная душа, — сказала я, обвивая ее плечи руками. — Платонические родственные души сильно недооценены.

— Еще как, — согласилась Кора, откинув голову и закружившись вокруг меня. — Лучшие подруги навсегда. Нам будет по двести лет, а я все еще буду красить тебя и говорить, какая ты красавица.

Я запрокинула голову и рассмеялась, достаточно пьяная, чтобы забыть тревоги и просто чувствовать радость.

— Это ты красавица. Не понимаю, как Уоррик вообще отпускает тебя из дома.

Кора согнулась от смеха, пока по щекам не потекли слезы, оставляя полоски туши.

— Знаешь, иногда он и не отпускает, — призналась она, и я нисколько не удивилась.

— Приятно видеть тебя такой, — заметила я, забавляясь ее редкой непринужденностью. — Ты кажешься такой… свободной.

Кора закружилась, раскинув руки.

— Думаю, в этом и есть настоящая красота связи с парой.

Она замедлилась и подняла взгляд, ища Уоррика, стоявшего у перил на уровне VIP вместе с Хантером, Келланом и Слэйдом. Все четверо наблюдали за нами, как делали всегда, когда мы танцевали без них.

Мы обе знали, что, если что, они окажутся рядом за секунды — в этом и был смысл того, что говорила Кора.

Ее лицо смягчилось, когда она посмотрела на своего истинного.

— Это привилегия — иметь рядом пару и знать, что это безусловная поддержка. Когда я с Уором, я даже не оглядываюсь. Могу идти по улице, уткнувшись в телефон, с наушниками в ушах, витая в облаках — и знать, что я в безопасности. Уор дает мне возможность искать силу в вещах, не связанных с выживанием. Я делаю то же для него — даю ему мягкое место, куда можно вернуться.

— Но разве это не страшно? — спросила я, чувствуя, как слова царапают пересохшее горло.

Мой взгляд скользнул по альфам, и когда я коснулась укуса на плече, Келлан повторил движение, его выражение стало мягким.

— Меня пугает мысль, что я могу связать свое счастье с другим человеком. — Или с четырьмя. — Они ведь могут предать в любой момент и разорвать меня на части.

Кора крепко сжала мою руку.

— В этом и есть особенность. Они могут разорвать тебя. Легко. Но выбирают не делать этого. Каждый день они выбирают ставить тебя на первое место, и через несколько лет ты понимаешь, что это не игра. Это настоящий альфа, и он сожжет мир ради тебя.

Я хочу этого. Мысль вспыхнула внезапно и яростно.

Сердце сжалось от одной только мысли потерять свою стаю.

— Не уверена, что когда-нибудь смогу отпустить настолько, чтобы по-настоящему довериться, — призналась я, сама не зная, правда ли это еще.

— Понимаю. С твоим прошлым это естественно. Мой единственный совет — позволь себе поверить в судьбу и в своих истинных. Остальное уладится само.

В ее устах это звучало просто, но она не знала всего. Когда я расскажу альфам и Коре всю правду о своем прошлом, их советы, возможно, изменятся.

Когда музыка стихла, по краям зала зажегся мягкий свет, напоминая всем, что пора расходиться по домам — пьяным, но счастливым.

Уоррик, Келлан, Хантер и Слэйд подошли, заслоняя нас от выходящих оборотней.

— Повеселилась, милая? — спросил Келлан, убирая прядь волос с моего вспотевшего лица. Кудри давно распались, и я, наверное, выглядела ужасно, но по его взгляду этого не скажешь.

— Очень, — пропела я, уже чувствуя, как трезвею. — Хотя я буду рада снять эти каблуки. Ноги просто отваливаются…

Я запнулась, когда Хантер, уже второй раз за вечер, опустился передо мной на одно колено. Он жестом предложил поднять ногу.

— Давай, детка, — пробормотал он. — Позволь помочь.

Альфа не становится на колени.

Но он стал.

И отрицать это было невозможно. Я едва не рухнула перед ним сама, готовая умолять взять меня. К черту ожидание дня рождения — я не могла ждать ни секунды. Моя волчица выла в груди, царапая изнутри.

Ноздри Хантера дрогнули, когда он посмотрел на меня, и тьма в его глазах затянула, как омут.

Медленно, словно в тумане, я подняла правую ногу, и Хантер расстегнул молнию на моем сапоге, а затем снял его. Он провел большим пальцем по своду моей стопы в носке, и я прикрыла глаза от того, как это было приятно.

Когда он отпустил меня, я опустила ногу на пол, который, без сомнения, был чертовски грязным, но кого это волновало. Когда он снял мой левый сапог, мои ноги взвыли от счастливого облегчения. Хантер закинул сапоги себе на плечо, и они с грохотом упали на пустой пол его клуба. Дерьмо. Мне нужно будет придумать, как вернуть их Коре — не то чтобы она выглядела хоть сколько-нибудь обеспокоенной, слишком занятая тем, что пялилась на Хантера.

В выражении лица моего властного альфы промелькнула тень мрачности, когда он встал и подхватил меня на руки, прижимая к своей груди, и направился к выходу.

— Я могу идти, — сказала я с нервным смешком. Хотела ли я на самом деле спуститься? Нет. Но я должна была хотя бы попытаться проявить независимость.

— Там могут быть осколки стекла, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Я не позволю тебе пораниться, маленькая омега. Ни сейчас. Никогда.

Будь он проклят.

Этому альфе сегодня повезет, и я буду умолять его о метке еще до восхода солнца.

Дни, когда я отрицала Хантера, закончились.

ГЛАВА 41

ХАНТЕР

Ее волчица вибрировала, сопротивляясь сильнее, чем я чувствовал за последнее время. Мой зверь взвыл в ответ, готовый заявить права на свою пару. Я, возможно, и смирился с тем, что Келлан первым установил связь из-за чистой необходимости — спасение жизни моего брата было превыше всего. Но тот факт, что я до сих пор не пометил свою пару, был беспокойной энергией внутри меня. Энергией, которая с каждым днем становилась все хуже.

Мы ехали домой, но я, черт возьми, ни за что не смог бы успокоиться этой ночью без пробежки. Мой волк был полон решимости разнести весь комплекс на куски, поэтому я направил Марко, нашего водителя, в сторону леса.

— Мне нужно пробежаться, — сказал я ему, и в этих словах чувствовалась вся тяжесть моего зверя.

Эмми, которая почти заснула, прислонившись к плечу Келлана, резко вскинула голову.

— Одному? — спросила она, и в ее милом голосе прозвучало беспокойство.

Раньше никому, кроме моих братьев, не было до меня дела, но Эмми ворвалась в нашу жизнь, дерзила нам по-черному, а потом начала заботиться. Видеть нас своими неземными голубыми глазами. Это выбивало меня из равновесия, и сегодня я был слишком на взводе, чтобы рисковать возвращением в дом стаи.

— Да, мой зверь не находит себе места. Мне нужно выпустить его, пока он не натворил дел, которые мне придется разгребать.

Как властный альфа, я научился контролю и тому, как обуздывать свою силу, но это были исключительные обстоятельства. Исключительно очаровательные, веснушчатые, до безумия сексуальные обстоятельства.

— Я пойду с тобой, — внезапно заявила она, и вся ее усталость исчезла, когда она выпрямилась.

Мой зверь взвыл, и по моей груди разлилось чистое удовлетворение.

— Ты хочешь побегать со мной?

Она кивнула, и в ее глазах появился решительный блеск.

— Да, я всегда любила ночные пробежки, но это никогда не было достаточно безопасно.

На данном этапе это была уже скорее утренняя пробежка, но у нас было еще несколько часов темноты.

— Я бы с удовольствием… — встрял Келлан, но когда мой взгляд впился в него, тяжелый и непреклонный, он прокашлялся. — Неважно.

Глубокий угрожающий звук, наполнивший машину, стих, когда я успокоился. Наш надоедливый щенок понял, что это мое время с Эмми. Пробежка с нашей омегой была единственным способом обрести покой.

— Хорошо, маленькая омега, — сказал я, и моя грудь потеплела, когда я протянул ее прозвище. Губы Эмми приоткрылись, а ее сердцебиение участилось, что было обычным явлением, когда я называл ее «маленькой омегой». — Мы побежим вместе. Ты и я.

Навсегда, детка.

— Я отправлю отряды по периметру, — сказал Слэйд, повернувшись на пассажирском сиденье. — Никто не войдет в лес, пока вы выпускаете своих зверей на волю.

Я бы разорвал любого, кто хотя бы взглянет в ее сторону, но я не мог быть слишком самоуверенным после того, как эти ублюдки украли ее прямо из-под носа у Слэйда. Они явно изучили нашу стаю и знали, с кем имеют дело. Только по одной этой причине я допущу дополнительные патрули и самцов вблизи моей пары.

Когда Эммелин Андерс впервые появилась в Голден-Кло, моей целью было принять ее в стаю и укрепить наш квинтет. Я хотел контролировать ее, пометить, обеспечивать… потому что она была частью стаи.

Каким же я был идиотом.

Зная ее сейчас, имея ее в нашей жизни, я не мог вспомнить, как мы вообще существовали без нее все эти годы. Эмми принесла в мой мир тепло, свет и ощущение дома.

Мои родители были худшими представителями нашего вида, и жизнь под их властью была самыми мрачными днями в моей жизни. Сначала Слэйд не давал мне сорваться. Затем я нашел свою стаю и с головой ушел в эту ответственность. И все же, тьма моей юности оставалась.

До появления Эмми. Моей идеальной пары.

Истинная, столь же необходимая для моего существования, как еда, вода, воздух и солнечный свет.

Теперь я бы ее никогда не отпустил. Никогда.

Она бы куда больше колебалась, убегая со мной наедине, если бы знала, на что я готов пойти, чтобы удержать ее рядом навсегда — знала бы о дикости моих мыслей при одной лишь идее о жизни без нее.

Теперь моих неугомонных демонов мог усмирить лишь один оборотень. Бедняжка Эмми.

Когда мы добрались до леса, Келлан оставил на ее губах долгий поцелуй, отчего она, ошеломленная, вывалилась из машины.

— Веселитесь, детки, — с ухмылкой крикнул он нам вслед. — Не делайте ничего, чего не сделал бы я.

Эмми устремила на меня свои огромные, прекрасные глаза, глядя так, словно я был ее чертовым богом. Удовлетворение и трепет от того, что я могу заявить права на эту потрясающую женщину и быть принятым ею, переполняли меня.

— Не могу понять, собираешься ты бежать или позволишь мне тебя сожрать, — пробормотал я, и когда ее губы приоткрылись, а из груди вырвалось прерывистое дыхание, мой член дернулся в штанах. Хищник внутри меня поднялся на охоту.

О, маленькая омега. Ты будешь умолять меня, и тогда я завладею каждым сантиметром твоего тела.

Мой волк взвыл, и грудь задрожала от рокота. Когда я протянул ей руку, она без колебаний взяла ее. Ее инстинктивная реакция на нашу стаю разительно изменилась с нашей первой встречи, когда она была отчужденной и пугливой. Сегодня в ее взгляде читалось доверие, ее волчица и эмоции открылись нам.

Очень скоро она будет носить укусы всех нас. Даже Финли. Этот медведь-оборотень проводил больше времени, чем когда-либо признался бы, наблюдая за омегой, анализируя каждое ее действие. Она нарушила его привычный уклад, его с таким трудом обретенный покой. Он не раз оступался в начале их отношений, и хотя ему потребуется время, чтобы заслужить ее прощение, я не сомневался, что в конце концов это произойдет. Я ни в чем в жизни не терпел неудач, и уж точно не собирался начинать с нашего квинтета.

Эмми вздрогнула, когда на ее голые руки посыпались хлопья мокрого снега.

— Давайте телефоны и вещи, — сказал Келлан, перегнувшись через дверь. — Вернемся за вами на рассвете.

Я отдал ему свой телефон, а Эмми протянула свою маленькую сумочку. Келлан тепло улыбнулся и подмигнул ей, забирая вещи, а затем закрыл дверь.

Машина отъехала, оставив меня наедине с моей парой на фоне тускло освещенного леса.

— Удивлен, что ты захотела побежать со мной, — сказал я, расстегивая рубашку. — Здесь, в полном одиночестве, где никто не услышит твоих криков.

Дразнить ее стало моим новым любимым занятием, и мне было интересно, как она воспримет это заявление. Крики, о которых я говорил, не имели ничего общего с болью, и я был уверен, что она поняла мой намек.

Она шагнула ко мне, ее ноги в носках уже промокли, и меня охватило желание что бы она поскорее обратилась в волчицу, пока не замерзла еще сильнее.

— Может, я и не хочу, чтобы они слышали мои крики, — прошептала она, прижимая свою крошечную ладонь к моей обнаженной груди. Между нами проскочила искра энергии и тепла, и мой член напрягся еще сильнее.

— Может, — продолжила она, наклоняясь, чтобы коснуться губами того самого места, которое только что согрела ее рука, — мне просто любопытно посмотреть, что сделает большой и грозный Хантер Ривз, когда я вся буду в его распоряжении.

О, она и не подозревала, какой пожар только что разожгла. Моя бедная, драгоценная маленькая омега.

Наклонившись, я обхватил ее лицо правой рукой, провел пальцами по мягким щекам и сомкнул их на ее шее. Татуировка на моей руке послала волну удовлетворения мне и моему зверю. Моя.

— Я дам тебе пять минут форы, детка, — пробормотал я, пробуя ее сладкие губы и едва сдерживаясь, чтобы не сорвать платье с ее соблазнительных изгибов.

— Форы для чего? — задыхаясь, ответила она. Ее зрачки были расширены.

Мой волк рвался наружу, делая мои слова грубее.

— Чтобы сбежать от меня. Я буду преследовать тебя с намерением заявить на тебя права, Эммелин Андерс. Я буду охотиться на тебя в этом лесу. — Она затаила дыхание, облизнула губы и смотрела на меня так, будто я был единственным, что она видела. Чертовски пьяняще. — Если я поймаю тебя до восхода солнца, ты будешь умолять о моем укусе, и я возьму тебя прямо в лесу, у самого древнего дерева в этих краях. У одного из тех красных кедров, что росли здесь задолго до появления Голден-Кло, там, где течет кровь наших предков.

Ее зрачки расширились еще больше, она тяжело дышала.

— А… если не поймаешь?

Не было ни единого шанса, что это произойдет, но мысль о том, что у нее есть реальная возможность победить, лишь добавляла азарта.

— Если тебе удастся спрятаться от меня, не покидая этого леса, я дам тебе все, что захочешь. Без каких-либо ограничений.

— А что, если я все еще хочу сбежать? — прошептала она, и впервые я был уверен, что она говорит это не всерьез.

— Прости, моя маленькая омега. Это не обсуждается и никогда не случится. Ты не можешь покинуть Келлана, даже если бы захотела. А я знаю, что ты не хочешь.

Она не стала лгать или оспаривать эту истину.

— Хорошо, Ураган Хантер. Договорились. Ты даешь мне фору, и если я останусь вне твоей досягаемости, ты будешь должен мне одну большую услугу. Без ограничений, кроме запрета на мой уход навсегда.

Это не имело значения. Она едва продержится и те пять минут форы, так что я мог согласиться на что угодно.

— По рукам.

Эмми выглядела довольной собой и отскочила в сторону, словно собираясь раздеться. О нет, милая. Ни за что.

Когда я двинулся к ней, она попятилась, пока не уперлась задом в ограждение, отделявшее парковку от леса. Выражение ее лица оставалось спокойным и открытым, когда я потянулся к ней, и в ее взгляде не было и тени отказа. Медленными, выверенными движениями я потянул за завязки на ее плечах и ослабил каждую бретельку. Она без подсказки повернулась, подставляя мне шнуровку на спине платья.

Не торопясь, смакуя момент, я распутал и ослабил корсаж, пока вся верхняя часть платья не соскользнула с ее тела. Эмми даже не попыталась его поймать, чувствуя себя достаточно комфортно, чтобы обнажить грудь передо мной и ледяной тьмой. Я уже столько раз пожирал ее тело глазами, что знал: слово «совершенство» даже близко не описывало Эммелин.

Я протянул руку и сжал ее полную, тяжелую грудь. Розовые соски затвердели от холода и моего скользящего прикосновения. Такого же розового цвета, как и ее прелестная киска. Черт, эта омега была прекрасна во всем.

Неимоверным усилием воли я отпустил ее и закончил стягивать с нее платье.

Когда она осталась обнаженной, и ее длинные конечности заблестели в тусклом свете, она обратилась в свою белую волчицу. Ее зверь быстро отряхнулся после превращения, и я отметил, как хорошо она сливается с зимним лесом.

Там, где я вырос, белых волков не было. В наших краях не было и омег, как бы усердно ни искал их мой отец. Он был одержим омегами и драконами, и я до сих пор, черт возьми, не понимал почему. Почему его больше заботили два редких вида в мире оборотней, когда у него были сыновья и дочь, которые в нем нуждались? Когда я впервые сменил нашу фамилию и переехал в Голден-Кло, я ожидал, что он будет бороться. Не только чтобы удержать меня, но и Слэйда, свое величайшее открытие.

Но он так и не сделал этого.

Теперь удержание Эмми подальше от него стало моим новым приоритетом по нескольким причинам, и если мне придется убить этого старого ублюдка, чтобы он никогда не прикоснулся к моей омеге, я сделаю это без сожаления.

— Беги, Эмми, — приказал я, когда она запрыгала по снегу. — Твои пять минут пошли.

Взвизгнув и коротко взвыв, она рванула в лес, а я подался вперед, инстинктивно желая последовать за ней. С отрядами, патрулирующими периметр леса, мы были в такой безопасности, в какой только могли быть. И все же оставлять ее одну было рискованно. Я уже сбросил с себя остатки одежды, готовый сорваться с места, как только пять минут истекут.

Сложив наши вещи в один из деревянных ящиков, установленных здесь для личных вещей, я позволил своему зверю выйти на поверхность. Мы обратились быстро, и наши мысли стали примитивными, животными.

Я закинул голову и издал долгий, громкий вой в ночи — предупреждение любому, кто мог скрываться в темноте, раздумывая, не стоит ли прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

«Тронь ее и умри» — таков был мой новый девиз.

Этот вой был также и небольшим предупреждением для моей омеги. Хищник внутри меня собирался выследить ее, а затем она будет присвоена.

ГЛАВА 42

ЭММИ

Вдалеке раздался предостерегающий вой Хантера, и это заставило меня бежать еще быстрее. Мое тело было проворным, как у волка, и меньше, чем зверь Хантера, поэтому для побега я выбрала самую заросшую и труднопроходимую часть леса.

Он ясно дал понять, что в этой первобытной погоне у меня нет шансов продержаться дольше него, но я не собиралась сдаваться без боя.

По мере того как я неслась вглубь леса, вокруг становилось все темнее — плотный полог деревьев почти не пропускал дневной свет. Волчье зрение было достаточно острым, чтобы мы не попали в серьезную беду, и было одновременно и успокаивающе, и немного жутко слышать лишь собственное тяжелое дыхание да тихий стук лап по ледяной земле.

Те немногие кролики и лисы, которых я потревожила, давно разбежались, оставив меня в одиночестве… пока что. Хантер уже шел по моему следу, чуя мой запах, и хотя он казался еще далеко, меня не покидало зловещее ощущение, что за мной наблюдают.

Вокруг мягко падал снег, но большая его часть задерживалась листвой. Под густой шерстью я почти не чувствовала холода. Когда я выбежала на открытый участок леса, земля там превратилась в грязь от тающего льда и снежинок. Я вывалялась в этой жиже, пока мой белый мех не стал бурым, одним махом скрыв и свой уникальный окрас, и запах — еще одна часть моего плана, как продержаться вне его лап до рассвета.

Позади раздался треск, и неважно, был ли это Хантер или какое-то другое существо, — этот звук заставил меня двигаться дальше. Грязь на моей шкуре высохла и затвердела, и с каждым шагом страх в груди нарастал. Я не могла понять, почему мой зверь боится; шерсть на загривке встала дыбом, пока я мчалась вперед, вывалив язык, чтобы охладиться.

Сердце колотилось так сильно, что я больше ничего не слышала, кроме этого бешеного «бум-бум-бум» в ушах. Когда деревья поредели, вокруг сгустились тени, и я почувствовала себя беззащитной и уязвимой.

Повинуясь инстинкту, я сменила направление, и тут меня накрыла еще одна тень. Мой волк атаковал первым, и я вцепилась зубами в большую кошку. Большую кошку, не оборотня.

Пума была почти моего размера и уже рычала, нанося удары лапами по моей морде. Должно быть, это она преследовала меня, пока я бежала. Но я была волком-оборотнем и не собиралась подчиняться какой-то там кошке.

Мы сцепились в клубок, и мои челюсти сомкнулись на ее горле, прокусывая мех. Я не стала наносить смертельный укус, давая ей шанс признать мое превосходство. К счастью, она так и поступила: как только я ее отпустила, она тут же удрала.

Было странно, что такие крупные животные вообще остаются на территории оборотней, а значит, эта была уверенным в себе хищником высшего класса. Просто не настолько высшего.

Когда адреналин схлынул, меня накрыла легкая усталость, и теперь я двигалась не сломя голову, а выбирая путь стратегически. Еще одна дрожь пробежала по спине, когда я припала к земле и поползла сквозь густые кусты. У меня было чувство, что эта дрожь исходила от Хантера.

Черт. Я бежала меньше двадцати минут.

Если мне когда-нибудь придется бежать из городов, нужно будет придумать план, как оставаться незамеченной. Эти альфы теперь нацелились на меня, нацелились и не желали отпускать.

Лес наполнился рыком; он был еще ближе, чем я думала. Где-то рядом, просто играл со своей добычей. Придурок.

Не желая сдаваться, я снова сменила курс, направляясь к ряду огромных деревьев, которые я пробегала ранее. У подножия одного из них лежал полый ствол давно упавшего дерева. Я должна была быть достаточно маленькой, чтобы спрятаться в нем, а зверь Хантера, я надеялась, окажется слишком большим, чтобы последовать за мной. Даже если он найдет меня до рассвета, то не сможет поймать, а это должно было удовлетворить правилам.

Когда я почувствовала его дыхание на своей шее, я прибавила ходу. В поле зрения показался ствол, и от нового прилива адреналина мои лапы замелькали так быстро, что я рисковала споткнуться о них же. В тот самый миг, когда моя голова достигла отверстия в бревне, Хантер выпрыгнул из кустов и сбил меня с ног. Мы покатились по снегу и подлеску, и все это время этот гад ухмылялся своей волчьей ухмылкой. Да, он просто играл со мной. У меня не было ни единого шанса.

Когда мы остановились, я лежала на боку, придавленная весом Хантера. Сопротивляться было бесполезно, поэтому я рванулась вверх и сомкнула челюсти на его горле, которое он так неосмотрительно оставил беззащитным. Эти властные, высокомерные волки всегда недооценивают других оборотней, слишком привыкнув к тому, что их власть делает за них половину работы в бою.

Хантер замер, когда я ощутила вкус первой капли его крови — теплой и густой, с легким ароматом мокко. В моей груди зародилось рычание, и я не была уверена, было ли оно вызвано жаждой крови или жаждой самого Хантера, но в любом случае, моя волчица была довольна лежать под тушей своего истинного.

То, как он на нас охотился, почти заставило ее поджать хвост и дать ему именно то, чего он хотел.

Я взвизгнула, когда Хантер обернулся обратно, прижав меня к земле своим совершенно обнаженным телом.

— Ох, моя скрытная маленькая омега, — протянул он, проводя большими руками по моей испачканной в грязи шерсти. — Ты справилась гораздо лучше, чем я ожидал. Я впечатлен.

Моя волчица возгордилась от похвалы своего альфы, и я почувствовала то же самое, хотя и сохраняла толику досады из-за того, что меня так легко одолели. Когда я выдавила из себя рычание, прикосновения Хантера замедлились, стали нежнее, а на его лице отразилась смесь желания и нужды. Моя волчица выгнулась, и я решила, что пора возвращаться в человеческий облик.

Мой зверь не сопротивлялся, довольный тем, что произошло этим вечером, и оставил меня разбираться с человеческой стороной нашего единения. Она давно признала эту стаю своей, и теперь настала моя очередь внести свою лепту.

Глаза Хантера потемнели, когда он изучал мое лицо, словно запечатлевая в памяти каждую деталь.

— Ты никогда не была так прекрасна, — прохрипел он, раздувая ноздри. Он наклонился и провел носом по моей шее. — Даже покрытая грязью, ты не скроешь от меня свой запах. Я бы смог найти его, пройдя через мультивселенные.

Из меня вырвался смешок, хотя щеки и покраснели, а низ живота запульсировал.

— Зануда, — поддразнила я. — Вечно мыслишь мультивселенными.

Он сильнее прижался щекой к моей, царапая засохшую грязь, грубую для моей чувствительной кожи. Я ахнула, когда он лизнул меня, без сомнения, пробуя на вкус половину леса, но Хантеру, казалось, было все равно. Я заерзала под ним, чувствуя пульсацию внизу живота, но он крепко держал меня, пока целовал и вылизывал дорожку от шеи к груди, пока его язык не обвел мой левый сосок.

— Хантер, — простонала я, заводясь все сильнее. Вихри желания нарастали в моем теле.

Была реальная вероятность, что я взорвусь, если он не заявит на меня права в эту же секунду.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Эмми? — прошептал он мне в грудь. — Ты знаешь правила, детка. Скажи словами, чего ты хочешь.

На последних словах его голос понизился, и когда он прижался ко мне своим твердым обнаженным телом, я едва не обезумела от желания.

— Я хочу, чтобы ты сделал меня своей, Хантер. Пожалуйста. Сделай своей. Укуси меня. Трахни меня. Я хочу всего.

В его груди раздалось глубокое, удовлетворенное урчание, и я почувствовала его удовольствие, хотя между нами еще не было физической связи.

— Ах, моя милая омега. Я долго ждал, чтобы услышать от тебя эти слова. Еще до того, как я увидел лицо своей пары, я знал твою душу. И она моя.

Он грубо поцеловал меня, и я вскрикнула, гадая, не взорвется ли моя промокшая нижняя часть тела, как чертова бомба, и не убьет ли нас обоих. Как бы драматично это ни звучало, давление ощущалось как разрушение в чистом виде. Мне хотелось кричать и тереться о его твердое бедро, чтобы хоть как-то облегчить напряжение.

— Хантер, пожалуйста, — взмолилась я, прижимаясь к нему, — я не могу больше ждать. Мы должны скрепить узы.

Борьба с судьбой была самым трудным путем, который я когда-либо выбирала в своей жизни, и после того, что случилось с Келланом, я надеялась, что смогу свернуть на другую дорогу. Келлан не сошел с ума и не начал забирать мою силу. На самом деле, ни один из альф даже не пытался докопаться до того, что я сделала в тот день, приняв, что, чем бы это ни было, оно спасло Келлана. Словно сила для них не имела значения, и здесь я должна была довериться своему чутью, которое велело мне принять второго альфу. Сейчас.

Когда он грациозно вскочил на ноги, Хантер потянул меня за собой, и я застонала, когда мы снова врезались в огромное дерево, под сенью которого лежал поваленный ствол. Его руки смягчили мое падение, и я жаждала каждой секунды этого момента. Даже боли.

— Как ты узнала, что именно в этой древней роще секвой я хотел скрепить наши узы? — прохрипел он, целуя мои губы между каждым словом.

Я, конечно, понятия не имела, но сегодня всем управляла судьба, так что для меня это имело смысл.

— Я знаю тебя, Хантер Ривз, — сказала я ему, всем своим существом веря, что это правда. — Я знаю твою душу и твое сердце, и я, черт возьми, хочу их оба.

С низким рыком наши губы столкнулись в грубом, отчаянном поцелуе. Рычание вырвалось из наших глоток, и я поняла, что это не будет нежное, милое единение, как с Келланом. Это было нечто животное, подпитываемое первобытным инстинктом хищника и добычи.

Мое тело пылало, влажный жар моего желания стекал по бедрам, пока мы с Хантером сражались… за что-то. За контроль, удовольствие, облегчение, нужду. Когда его сильные руки схватили мои бедра, разводя их в стороны, он бездумно толкнулся вверх.

Несмотря на охватившие меня бред, возбуждение и жажду, с альфой такого размера, как Хантер, боль была неизбежна. Первое его прикосновение к моим внутренним стенкам отозвалось восхитительным жжением, и я запрокинула голову, вскрикивая на пути к оргазму. Он не вошел и на треть, но одного лишь декадентского ощущения его тела, входящего в мое, хватило, чтобы я потеряла голову.

Его радужки к этому моменту стали золотыми, пронизанными грозовой тьмой, и, толкнувшись снова, он опустил голову к моему горлу. Мое тело раскрывалось ему, сантиметр за сантиметром, а удовольствие и боль смешивались в ураган — подходящее ощущение для этого альфы.

Кора дерева впивалась мне в спину, грязь на моей коже трескалась и осыпалась вокруг нас. Я никогда не чувствовала себя более дикой или свободной, чем в тот миг, когда Хантер полностью вошел в меня. Когда наши тела соединились так тесно, как это только возможно для оборотней, моя пара запрокинула голову и взвыла в небо, вытаскивая на поверхность призрачный облик моей волчицы, где она резвилась со зверем Хантера. Они давно уже создали связь, но после этого ритуала их души обретут и осязаемое единение.

Я склонила голову набок, подставляя ему плечо без метки.

— Пожалуйста, Альфа, — взмолилась я, вспоминая нашу сделку и то, как я сдамся. — Пожалуйста, заяви на меня права. На нас.

Голос Хантера просочился низким, властным, доминирующим рыком.

— Скажи мне, почему сейчас, Омега? Почему ты передумала?

Были миллионы причин, но в моем затуманенном сексом и желанием мозгу я выдала то, что стало последней каплей.

— Ты преклонил колени передо мной, — всхлипнула я, выгибаясь в его объятиях. — Самовлюбленный альфа никогда не становится на колени перед другим, а ты это сделал… Ты… — его бедра двинулись навстречу моим, и я вскрикнула. — О, богиня. Ты показал мне, что… — он толкнулся снова, и я уже бессвязно лепетала, но ему, казалось, было все равно.

Когда я наконец перестала извергать словесный поток причин, по которым он меня уничтожил, он удержал меня своим непоколебимым взглядом.

— Смотри на меня, детка, — произнес он, его голос был глубоким, гипнотическим рокотом. — Даже король должен преклонять колени перед своей королевой. Ты никогда не согласишься на меньшее, ни от кого, включая членов нашей стаи. Обещай мне.

Я не могла говорить, мой голос утонул в ощущении его члена, вошедшего так глубоко, что было больно. Приятной болью.

Хантер наполовину вышел из меня, а затем толкнулся снова, и снова, и снова, снова и снова, заявляя права на мое тело своим.

— Обещай мне, Эммелин Андерс. Обещай, что заставишь их всех преклонить колени.

— Я… я… Ааах! — закричала я, когда очередной оргазм пронзил меня, а его плоть запульсировала внутри, продлевая удовольствие.

Его губы изогнулись в довольной усмешке.

— Ты заставишь их всех преклонить колени, потому что ты, черт возьми, королева.

— Обещаю, — выдохнула я. — Пожалуйста, Альфа. Укуси меня. Заяви на меня права. Ты мне нужен…

Он толкнулся с силой, охваченный неистовой энергией, пока я не начала задыхаться и выкрикивать его имя. Нарастающее напряжение указывало, что мой следующий оргазм будет из тех, что заставляют тело изливаться потоками. Эти альфы играли на моем теле так, словно в совершенстве знали каждое нервное окончание.

Правая рука Хантера скользнула вверх по моему боку, через грудь и сомкнулась на горле. Когда он сжал хватку, нехватка воздуха усилила нарастающее наслаждение, и я отдалась тьме, пляшущей на периферии зрения.

— Моя, — прорычал он, и его золотой взгляд выжигал клеймо на моей душе.

Моя волчица взвыла у меня в груди, и я услышала ответ Хантера, когда он наклонил мою голову, чтобы провести зубами по горлу.

— Моя, — повторил он, и я ощутила покалывание силы, когда он сместил челюсть.

Когда он пронзил кожу на моем горле, наши волки закружились в танце, связывающем души. Мой оргазм взорвался, и я выкрикивала имя Хантера, извиваясь в его крепкой хватке. Удовольствие поглотило меня на целую вечность, которая, тем не менее, оказалась слишком короткой.

Хантер так же долго не отрывался от моего горла, запечатывая укус и продолжая двигаться во мне. Если он продолжит в том же духе, то доведет меня до оргазма снова. Даже в таком измотанном состоянии я не хотела, чтобы это заканчивалось. Он был повсюду, наполняя меня не только в физическом смысле.

У меня свело челюсть от желания обернуться и тоже укусить его, но я была в его власти, пока он не решит меня отпустить. Мои предыдущие оргазмы создавали между нами влажный, грязно-восхитительный хлюпающий звук, пока он трахал меня так, словно от этого зависели наши жизни. Когда его челюсть наконец разжалась и он провел языком по ране, запечатывая укус, я почувствовала отблеск его силы и жажды глубоко внутри, там, где обитала моя сущность оборотня.

Трахни меня. Желание Хантера было подобно бездонному озеру лавы, сжигающему и уничтожающему все на своем пути. Я и понятия не имела, что он чувствовал, не по-настоящему, но теперь, когда мы были связаны, чувства Хантера просачивались через нашу связь.

Они были так сильны, что у меня защипало в глазах, а челюсть сама начала меняться, чтобы заявить на него права с той же полнотой.

Он склонил голову, и я впилась зубами в место между его плечом и шеей, позволяя его восхитительно сладкой жизненной силе течь мне в рот. Поскольку в этот раз никто не умирал, скрепление нашей связи ощущалось совершенно иначе, чем с Келланом, и было по-своему сокрушительным.

С Хантером меня словно смыло цунами, или, точнее, ураганом.

ГЛАВА 43

ЭММИ

Полная перегрузка чувств и скрепление связи на время лишили меня сознания. Когда мир снова обрел четкость, я была на руках у Хантера, который молча шел через лес к парковке. Снег теперь валил сильнее, но рядом с жаром альфы я ощущала лишь теплое умиротворение.

— Хантер, я могу идти, — пробормотала я, чувствуя его собственное умиротворение глубоко в груди.

Я прижала руку к его укусу, и его грудь в ответ слегка заурчала.

— Это мой долг, — сказал он, и в его словах чувствовалась странная весомость. — Но более того, я хочу заботиться о тебе. Позволь нашей связи укрепиться, детка. Ты преподнесла мне величайший дар, и я никогда не смогу отплатить тебе.

По моей щеке скатилась слеза, и я заставила себя не шмыгнуть носом, чтобы не выдать переполнявшие меня эмоции. Глупо, конечно, ведь Хантер теперь был связан с моими чувствами. Он наклонился и поцелуем смахнул слезу, продолжая уверенно шагать через лес. Очевидно, ему не нужно было следить ни за дорогой, когда он вел машину, ни за тропой, когда шел пешком.

Я вздохнула прямо в наш поцелуй, который был по-настоящему нежной, любящей лаской. Когда я приоткрыла рот и полностью отдалась поцелую, мои слезы намочили наши лица.

— Твои слезы убивают меня, — прошептал Хантер, когда мы отстранились. В свете раннего утра на его лице проступила тень печали. — Но в этот раз я чувствую за ними счастье. Ты не жалеешь о нашей связи.

— Ни на секунду.

Его руки сжались крепче, а тон стал серьезным.

— То, что ты мне подарила, — это честь, за которую я никогда не смогу отплатить. Я хочу, чтобы ты знала, Эмми: то, что ты доверила мне свою душу и свою волчицу… это больше, чем я заслуживаю, но я буду каждый день стараться быть тем альфой, которого ты достойна.

Ох, Хантер Ривз, тайный романтик.

Подняв руку, я прижалась ладонью к его щеке.

— Ты уже такой, ураган Хантер. С того самого первого дня в зале совета ты ворвался в комнату и разнес меня на куски. А потом собрал заново. Немногие, взглянув на меня и мою запутанную жизнь, подумали бы: «Ага, хочу этот хаос. Это мой хаос». Несмотря на мои страхи перед связью, я никогда, никогда не пожалею о тебе.

Он прижал меня еще выше к своей груди.

— Почему ты все еще боишься? Теперь, когда ты почувствовала, насколько это идеально.

— Ты поймешь, когда я расскажу все, что случилось с моей мамой. И я это сделаю, как только вся стая будет в сборе.

Хантер проворчал:

— Может, расскажешь мне сейчас, пока нас снова что-нибудь не прервало? Если я не буду знать твою правду, как я смогу тебя защитить? Это мой долг, детка. Мой долг — оберегать тебя.

Я почувствовала, как внутри его зверя поднялась горячая волна доминирования.

— Не думаю, что смогу рассказать эту историю больше одного раза, — призналась я, глядя на заснеженный лес, через который мы шли. — Трудно заставить себя произнести слова, когда я годами хранила эту тайну. Тайну, которая также объяснит, как я спасла Келлана, хотя никто из вас меня об этом еще не спросил.

Это позабавило Хантера, и мне понравилось, когда его энергия стала легче.

— Никто из нас не хотел давить на тебя с объяснениями. Нам неважно, что ты сделала, важно лишь то, что ты это сделала. Мы не можем потерять тебя, Эмми. Просто не можем.

Меня беспокоило, что я заставила их так осторожно подбирать слова в разговоре со мной. Я надеялась, что, когда правда раскроется, часть этого вреда будет исправлена.

— Я боюсь, что все это вот-вот рухнет на меня, — призналась я; после скрепления связи мои эмоции были обострены и уязвимы. — Что правда уничтожит все хорошее в моей жизни. У меня никогда… — У меня перехватило горло, и я взяла секунду, чтобы справиться с собой. — У меня никогда раньше не было ничего подобного. Потерять эту стаю…

Это убьет меня.

Более глубокий и темный звук, чем когда-либо прежде, вырвался из груди Хантера, такой сильный, что мое тело приподнялось от его мощи. Раздался треск — все живые существа поблизости бросились прочь, пока мы не остались в полном одиночестве.

— Ты никогда нас не потеряешь, — произнес он едва разборчиво. — Мы позаботимся о том, чтобы это хорошее в твоей жизни осталось, чего бы это ни стоило.

Хантер проявлял собственнические и одержимые наклонности с того самого момента, как учуял мой запах, но это был уже новый уровень. Обещание, скрепленное судьбой, и от этих мыслей укус на моем плече затрепетал.

— Стая Роджерс все еще на свободе, — напомнила я ему. — И ведьма, что наложила заклятие на ту тюрьму. Она сильна, они сильны, а мы понятия не имеем, что они задумали дальше.

Ответ Хантера последовал незамедлительно:

— Совет уже достаточно долго с этим возится. Я потребую, чтобы они действовали. Если откажутся — я уничтожу каждого из них. Я контролирую этот город, и все они, черт возьми, это знают.

Часть меня подумывала выступить здесь голосом разума, напомнить ему, что это не вина совета, но я поняла… что мне, в общем-то, все равно. Нам нужно было уничтожить стаю Роджерс. Они представляли угрозу не только для меня, но и для всей моей стаи.

— Мы могли бы просто сами их убить, — предложила я, пожалев о словах в тот же миг, как они сорвались с моих губ. Я не хотела рисковать своей стаей, выступая против них в одиночку; в прошлый раз они чуть не убили Келлана.

— Это план «Б», — заверил меня Хантер, и я подавила беспокойство. — Будет куда чище, если с проблемой разберется совет, но если они промедлят еще хоть немного, я не только обрушу на них ад, но и возьму дело в руки нашей стаи. Теперь, когда Келлан в безопасности, мы можем уделить врагам то внимание, которого они заслуживают.

Опыт и инстинкт подсказывали мне, что оказаться в центре внимания взбешенного Хантера Ривза — не к добру.

Он добрался до опушки леса, и на горизонте показались очертания города. В груди что-то потянуло, а затем по укусу Келлана пробежало покалывание — за мгновение до того, как в поле зрения с ревом вылетела его Bugatti.

— Ну и ну, — произнес он, открыв дверь и высунув голову. — Вот это парочка. Что случилось? Вас что, протащили через весь лес задом наперед?

Хантер поставил меня на ноги на расчищенном от снега пятачке, а Келлан выпрыгнул из машины и сгреб меня в охапку.

— Я всерьез начинаю волноваться, — произнесла я сквозь приступ полуистерического смеха, — что могу разучиться ходить. Вы двое почти не даете моим ногам коснуться земли.

— Что же мы за пары, если позволим твоим ножкам замерзнуть? — Келлан, казалось, пришел в ужас от одной этой мысли. — Я уже включил для тебя обогрев на полную, милая пара. Давай-ка согреем тебя.

Он подошел к пассажирской двери, и, когда я ожидала, что он усадит меня в кресло, он сам скользнул внутрь и потратил несколько секунд, чтобы устроить меня у себя на коленях. Когда дверь закрылась, нас окутало тепло, и я безвольно обмякла, прижавшись к Келлану.

Через несколько минут на водительское место сел Хантер, и я поняла, почему сижу на коленях у Келлана: только так мы втроем могли здесь поместиться.

Хантер бросил нашу одежду на заднее сиденье и закрыл дверь, запирая нас в теплом салоне.

Он резко сдал назад, и Келлан крепче обнял меня. Тот факт, что двое из нас троих были совершенно голыми, не говоря уже о том, что измазаны в грязи и других телесных жидкостях, должен был бы ощущаться странно, но все было безмятежно, пока мощная машина мчалась по дороге.

Мощь Bugatti была почти так же хороша, как секс. Теперь, побывав с этими альфами, я знала, что с сексом ничто не сравнится, больше нет. Даже сладкий звук мощного двигателя.

Когда Хантер заехал в гараж, я смогла дойти на своих двоих до самой комнаты, где Келлан и Хантер позаботились о том, чтобы я была абсолютно чистой, прежде чем мы втроем забрались в постель для столь необходимой передышки от изнеможения. Когда на тебя охотятся, а потом трахают и метят у дерева, это действительно выматывает оборотня.

Богиня, что за чертовски прекрасная ночь.

Сон быстро сморил меня, устроившуюся между двумя обнаженными альфами. Трудно было поверить, насколько комфортно я теперь себя с ними чувствовала. Я едва помнила свою жизнь до их появления, а те части, что помнила… вспоминать не хотелось.

Мне показалось, что я проспала всего пару секунд, когда тяжелая рука легла мне на плечо. Всхлипнув, я резко села в кровати, сбив руку Хантера со своего живота. Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение, и сильная усталость уступила место панике, но мой бешено колотящийся пульс успокоился, когда я заметила в изножье кровати Слэйда. Он смерил меня взглядом, и, пока его глаза не потемнели, я и забыла, что на мне нет одежды.

— Одевайся, — коротко бросил он. — У нас тренировка.

— У нас тренировка? — бездумно повторила я. — Погоди, у нас?..

— Тренировка, да, — отрезал он. — У тебя пять минут на сборы, или будешь проходить испытание в чем есть.

Его лицо оставалось бесстрастным, пока он выходил из комнаты, а я протяжно вздохнула.

Хантер провел рукой по моей спине и пробормотал:

— Хочешь, чтобы я вмешался?

— Нет, все в порядке, — ответила я, качая головой и наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку. — Спи дальше, а я посмотрю, что это за тренировка.

Келлан подкатился ближе и провел рукой по моему боку.

— Я буду там через пару часов, Крошка, — пробормотал он голосом с восхитительной хрипотцой. — Но сначала тобой займется Слэйд.

Отлично. Что может пойти не так в этом сценарии?

Поцеловав их обоих и немного досадуя, что приходится оставлять в своей постели двух взъерошенных, великолепных альф, я перекатилась через Хантера и потащилась к своему шкафу. Схватив первую попавшуюся спортивную одежду, я с облегчением увидела, что она вся черная. Это избавило меня от необходимости подбирать цвета в полусонном состоянии.

В ванной я сходила в туалет, почистила зубы и умылась, после чего заплела свои длинные волосы в косу. Что бы ни представляла собой эта тренировка, убрать волосы с лица казалось правильным решением.

Без сомнения, Слэйд собирался надрать мне задницу и даже не подумает извиняться.

Он показался мне особенно резким, когда рычал, стоя в изножье моей кровати… Постойте-ка…

Мой мозг заработал чуть активнее, и я вспомнила, что еще произошло вчера. До клуба и спаривания. Розыгрыш. Я оставила «подарки» для Слэйда, чтобы он нашел их прошлой ночью, а теперь он здесь и требует, чтобы я с ним тренировалась. Ох. Дерьмо.

Может, «тренировка» — это кодовое слово, означающее, что он снова поведет меня в лес на очередную охоту?

На ту, что закончится совершенно иначе и куда менее приятно…

ГЛАВА 44

ЭММИ

Мне потребовалась вся моя концентрация, чтобы натянуть кроссовки и схватить телефон, прежде чем выйти из комнаты. Слэйд ждал в конце коридора — гигантская, устрашающая тень с непроницаемым выражением лица и скрещенными на груди руками, не дающая мне ни малейшего шанса оценить его настроение.

— Так, — прощебетала я, выдавив из себя улыбку, — тренировка, да? Не думаю, что мы это обсуждали. Или я опять отключилась посреди разговора?

Моя болтовня отлично заполнила тишину, при этом выставляя меня виноватой. Уж лучше сразу признаться в том, что я натворила в его комнате, и покончить с этим.

Но прежде чем откровенная паника заставила меня во всем сознаться, Слэйд повернулся к лестнице и бросил через плечо:

— Я всегда планировал научить тебя защищаться и управлять твоим даром чтения, но пока наши враги скрываются в тени, важна только одна из этих вещей. Навыки самообороны не обсуждаются.

— Но я совсем не спортивная, — пыхтела я, торопясь за его длиннющими ногами. — В смысле, ты же видел, как я плаваю.

Слэйд едва не улыбнулся.

— И бегаешь. Я прекрасно осознаю, с чем мне предстоит работать.

— Грубиян, — проворчала я, хотя он был прав. — Погоди, а когда ты видел, как я бегаю?

На этот раз он не улыбался.

— Я собрал записи с уличных камер наблюдения, чтобы отследить твой маршрут в тот день, когда на тебя напали у будки охраны. Теперь установлены дополнительные камеры, чтобы ничто не ускользнуло от моего взгляда.

Неужели вчера во время своего розыгрыша я вывела из строя все уличные камеры? Почему Слэйд до сих пор не разнес меня в пух и прах, особенно учитывая, что стая Роджерс все еще на свободе и, по-видимому, охотится за мной?

Я даже не была уверена, злится ли он — его эмоции были скрыты за каменным выражением лица. Если план Слэйда состоял в том, чтобы напугать меня, не выдвигая обвинений, в надежде, что я сама случайно выдам свои преступления… что ж, это отлично работало.

Пока еще не готовая сдаться, я натянула на лицо улыбку и трещала без умолку всю дорогу до гаража. Сегодня Слэйд выбрал бронированный Range Rover и даже открыл для меня дверь. Я продолжала свою бессвязную болтовню о погоде, «Луксурии», о том, сколько я выпила прошлой ночью, и о том, как я мучилась, раскладывая свой гардероб по цветам и материалам.

— Ну, по сезонам, на самом деле, — продолжала я, сияя самой фальшивой улыбкой. — Потому что важно одеваться по сезону, понимаешь? А что, если кто-то встретит меня впервые и ни за что не сможет определить мой сезон? Катастрофа, правда?

На секунду я уловила, как он стиснул зубы, но он тут же сгладил это движение.

— Настоящая катастрофа, — ответил он и даже кивнул, словно был полностью согласен.

По пути в тренировочный центр он слушал и даже отвечал на мою бессмысленную болтовню, ведя машину так спокойно, будто ему и впрямь хотелось слушать ту чушь, что неслась из моего рта. Эта наша маленькая игра рано или поздно закончится, но прямо сейчас ни один из нас не хотел сдаваться. Мысленная дуэль со Слэйдом заставляла мою кровь бурлить от адреналина, и, несмотря на недосып, я чувствовала себя живой и бодрой, как никогда давно.

Когда Слэйд остановился у большого тренировочного комплекса, он выскочил из машины и открыл мою дверь прежде, чем я успела сделать пару глубоких вдохов, чтобы собраться с духом.

— Выходи, Снежок, — приказал он. — Мы и так потратили слишком много времени.

— Не снимай свои трусики (Прим. сленг: Не нервничай), — проворчала я, выставляя ноги из машины.

— Я не ношу белье, — отрезал он, и у меня пересохло во рту от мысленного образа обнаженного Слэйда с пирсингом. Этот образ навсегда отпечатался в моем мозгу. — А теперь тащи свою тощую задницу.

Ну ладно, хорошо. Теперь он зашел слишком далеко; моя задница была в полном порядке… Я оглянулась и увидела свой довольно тощий зад, обтянутый черными спортивными штанами. Не моя вина, что большую часть жизни еда стояла на втором месте после крыши над головой и выживания.

— Для высокой девушки у меня достаточно изгибов, — с напускной уверенностью крикнула я вслед Слэйду, который уже направлялся к выходу. — Придурок.

— Я слышал, — прорычал он в ответ, и я проглотила следующее оскорбление. — И если хочешь сохранить эти изгибы, то ешь полноценно, а не ковыряйся в еде, как чертов оборотень-птица.

Я слегка пошатнулась, задетая его критикой моей внешности.

— Я стараюсь, — прошептала я, и он снова услышал то, чего не должен был.

Слэйд замедлил шаг, давая мне возможность догнать его.

— Ты должна быть здоровой, — сказал он, уже не выглядя как социопат и придурок. На его лице даже промелькнуло сочувствие. — Ты должна быть сильной.

Я кивнула, снова без всякой причины почувствовав усталость. Моя энергия не должна была так зависеть от этих альф и их настроений, но вот мы здесь, и совпадение запахов вновь выводит меня за грань здравомыслия.

Остаток пути мы прошли в тишине, мимо пустых стоек регистрации и по коридорам. Когда мы добрались до тренировочного поля, Слэйд сказал:

— Сегодня я оценю твой уровень навыков и способностей: силу, выносливость, рефлексы и природные бойцовские качества.

Поле казалось огромным без всех этих отрядов, и я задумалась, как долго оно будет в нашем распоряжении.

— Не думаю, что оценка необходима, — протянула я, игнорируя раздраженный взгляд и напряженные плечи оборотня-дракона. — Я могу с легкостью оценить себя по всем этим категориям.

Слэйд не стал спорить.

— Как бы то ни было, я проведу собственную серию упражнений. А теперь начнем с разминки.

Он опустил руки и побежал трусцой, жестом приглашая меня следовать за ним. Черт. Не слишком ли поздно просить Хантера разобраться с этим?

Не желая разочаровывать нашего местного страшного оборотня, я изо всех сил старалась не отставать от его длинных ног, пока мы бежали по стадиону. Двадцать минут спустя он закончил с первоначальной разминкой, а я — с жизнью.

Меня мутило, я с трудом держалась на ногах, и была почти уверена, что сломала все кости в ногах. Иначе с чего бы им так болеть?

— Теперь растяжка, — рявкнул Слэйд.

Я закашлялась и захрипела, наклоняясь вперед в надежде, что это облегчит острую боль в боку.

— Какой ты раздражительный, — кашлянула я, слишком измотанная, чтобы дерзить ему. — Плохо спал ночью? Что не давало уснуть?

К этому моменту я уже устала ждать, когда этот ублюдок наконец выскажет мне все по поводу моей выходки. Мне нужно было, чтобы он накричал, чтобы я накричала в ответ, и тогда мы бы пошли дальше. Розыгрыш не возымел желаемого эффекта, и я удивлялась, почему вообще решила, что смогу его провести. Этот оборотень был мастером скрывать свои эмоции и мучить меня затяжным молчанием.

— Я спал прекрасно, — просто ответил он. — Моя комната — мое святилище, и никто не посмеет трогать мое убежище. А теперь давай растягиваться.

Внутренне я закричала, но внешне потащила свою разбитую задницу поближе к нему и стала повторять его движения, растягивая мышцы.

— Как ты можешь быть таким гибким с такими мышцами? — проворчала я. — Это ненормально. Ты ведь знаешь, да?

Слэйд покачал головой.

— У тебя гибкость восьмидесятилетнего старика. Для оборотня это ненормально.

Я сузила глаза.

— Что еще за «восьмидесятилетний старик»?

Что бы это ни было, звучало не очень.

Слэйд улыбнулся, и, клянусь, мое сердце остановилось. Ничего сногсшибательного, просто легкий изгиб губ, но для этого оборотня это было почти что сияющей улыбкой.

— Человек в возрасте от восьмидесяти до восьмидесяти девяти лет.

О, прекрасно. Я была не так гибка, как даже пожилой оборотень. Нет. Я была пожилым, почти при смерти, человеком.

— Возможно, это и правда, но грубо на это указывать, — пробормотала я, а затем сказала громче: — Признаю, нам с моей волчицей есть что наверстывать.

Слэйд не стал спорить, и не поздно ли было изменить свое мнение о его честности?

— С моей помощью, — сказал он, — ты наверстаешь. Теперь, когда ты размялась, мы можем перейти к первой полосе препятствий.

— Ладно… погоди, ты сказал «полоса препятствий»?

Слэйд проигнорировал меня, уже пересекая поле, и я снова поплелась за ним, как потерявшийся утенок. По пути я прикидывала свои шансы убить его во сне и пришла к неутешительному выводу, что они равны нулю. Я бы даже близко не подобралась, чтобы коснуться его, не говоря уже о том, чтобы убить. Спорим, он спит с одним открытым глазом и с оружием в руке. Постойте, он и есть оружие. Ублюдок.

Пока я ворчала себе под нос, Слэйд подвел меня к большим роллетным воротам, которые открывались нажатием красной кнопки на стене. Эта часть тренировочной зоны была почти такой же большой, как их площадка на открытом воздухе, и оттуда, где я стояла, мне был виден целый ряд препятствий с веревками, шинами, лестницами и чертовски большим количеством боли.

Это был рай для ребенка и мой худший кошмар.

— Позвольте сказать вам, тренер, — произнесла я, стараясь скрыть истерику в голосе, — ни один восьмидесятилетний старик не сможет через это пройти. Пожалуй, вам придется пересмотреть результаты своих тестов.

На этот раз я заставила его рассмеяться, и от бабочек в животе и искр в венах я чуть не перелетела через первое же препятствие.

— Ты их тоже еще не прошла, — сказал он, бросив на меня последний насмешливый взгляд, — так что я бы не стал пока сбрасывать годы со счетов.

Ах да. Точно.

Он провел меня дальше вглубь здания и остановился перед рядом черно-белых шин, разложенных по земле.

— Начало здесь. Тебе нужно будет перемещаться между этими препятствиями, не касаясь земли. Прыгай с шины на шину и переворачивай те, что лежат слишком далеко.

— Просто перевернуть шину, — сказала я, и сарказм пришел на помощь моему недоверию. — Легко. А что, если я просто пронесу одну на спине через все препятствие, чтобы использовать по мере необходимости?

Слэйд даже глазом не моргнул.

— Можешь брать с собой все, что сможешь унести.

Я вскинула руки и уступила ему еще одно очко.

— Я же пошутила. Эти штуки, должно быть, весят тонну.

— Одну целую две десятых, если быть точным. Какой вес ты можешь поднять?

О богиня. Он еще и заставит меня тягать железо? Нет. Нет.

Не проронив больше ни слова, я бросилась к шинам, с облегчением отметив, что не упала и не споткнулась на первых нескольких. На втором участке, где шины лежали дальше друг от друга, мне пришлось их переворачивать, чтобы двигаться дальше. Вот только я не смогла сдвинуть с места тяжелый резиновый круг. Ни на дюйм от земли.

— Вложи в это всю спину! — проревел Слэйд. Самодовольный ублюдок.

— Я вкладываю в это все свое гребаное тело! — крикнула я в ответ и услышала, как ветер донес до меня тихое ругательство, которое я по-взрослому решила проигнорировать.

Решив, что это глупо, я быстро сдалась и стала прыгать по искусственной траве между шинами, втайне показывая Слэйду средний палец при каждом прыжке. Он никак не мог увидеть этот жест, но мне от этого стало чуточку легче.

Следующим препятствием после шин была отвесная стена со свисающей веревкой для подъема. Когда я схватилась за канат, это показалось довольно простым, и я понадеялась, что хоть раз мое легкое телосложение сослужит мне добрую службу. Вот только оказалось, что втаскивать вес собственного тела на стену не так-то просто, как кажется. Кто бы мог подумать…

Исключительно силой воли я добралась до середины, прежде чем у меня затряслись руки. Блядь. Блядь, блядь.

Рискнув взглянуть вниз, я начала прикидывать, как бы безопаснее упасть и приземлиться с минимальными травмами.

Наконец Слэйд крикнул:

— Преодолей боль и усталость, Эммелин.

Его голос звучал ближе, словно он подошел и встал рядом со мной. Мысль о том, что я могу упасть прямо перед ним, вызвала прилив энергии, который подтолкнул меня вперед. Заставляя себя подтягиваться раз за разом, закрыв глаза и бормоча что-то сквозь боль, я действительно добралась до самой верхушки.

Повиснув на узком уступе, я жадно хватала ртом воздух, мысленно празднуя свою способность справляться сегодня с трудностями. И все испортил чертов Слэйд Риверсон.

— Не задерживайся, Снежок, — крикнул он.

Когда я попыталась отпустить стену, руки отказались мне подчиняться, и я с большой неохотой крикнула:

— Кажется, я застряла.

Ожоги от веревки на руках уже заживали, так что, если я повишу здесь еще несколько минут, сила в руках наверняка тоже вернется. Снизу донесся тихий хриплый смех, и я чуть не свалилась со стены, когда рядом со мной приземлилось огромное тело.

Приземлилось рядом со мной…

— Что это за олимпийский прыжок в высоту? — Я посмотрела вниз в поисках еще одной веревки, но там ничего не было. — Ты… ты что, запрыгнул сюда?

Он покачал головой, словно я сказала какую-то глупость. Это ты ведешь себя глупо, дружок.

— Ты оборотень, — сказал он, и его ноздри раздулись. — Ты должна быть способна превзойти любого человека в мире в любой олимпийской дисциплине. Тебя не беспокоят твои слабости? Даже малейшая уязвимость может быть использована против тебя.

Поудобнее устроившись на стене, чтобы унять боль в ребрах, я ответила:

— Наверное, меня это должно беспокоить, но, честно говоря, мне годами удавалось выживать без всяких особых мышц или навыков. Я не росла среди оборотней. Я почти никогда не выпускала свою волчицу, и из-за этого я слабее. Я не собираюсь извиняться за то, что мне пришлось сделать, чтобы выжить.

Он склонил голову, и я проигнорировала узел в животе, который скручивался всякий раз, когда его пытливый взгляд препарировал меня.

— Справедливо, — наконец сказал он, и его голос прозвучал мягче. — Но это не значит, что мы на этом остановимся. Я сделаю тебя сильнее и научу, как справляться с твоими трудностями в чтении. Благодаря мне эти две сферы твоей жизни станут лучше. Это обещание.

Он прижал руку к груди, и я нисколько не сомневалась, что в тех редких случаях, когда этот дракон давал клятву, он ее сдерживал. Невзирая на цену.

— Только… — выдохнула я, — постарайся не убить меня по пути.

В ответ на это он прошелся по верху стены, словно по ровной земле, подхватил меня с моего шаткого места и спрыгнул вместе со мной с тридцатифутовой высоты.

— А-а-а! — кричала я всю дорогу вниз, готовясь к удару.

Хотя можно было и не утруждаться.

Слэйд поглотил всю силу удара и приземлился так, будто спрыгнул со стены высотой в пару футов.

Когда он поставил меня на ноги, я заметила, как напряглись мышцы вокруг его глаз — неприязнь к прикосновениям ударила по нему с такой силой, что это отразилось на его лице.

— Пора оценить твои боевые навыки, — резко сказал он, уже отходя в сторону.

— У меня нет никаких боевых навыков! — крикнула я ему вслед, ковыляя за ним на протестующих ногах.

Упрямый дракон. Ему придется узнать это на собственном горьком опыте.

Или… мне.

ГЛАВА 45

ЭММИ

Мускулистые бедра, обтянутые синими спортивными шортами, возникли в моем затуманенном поле зрения, когда Келлан опустился рядом с моим изломанным телом. В руке у него был большой черный кейс, который он поставил рядом с собой. На его лице читалось озабоченное удивление.

— Крошка, ты ведь в курсе, что валяешься в сугробе?

— Умф, — булькнула я, не в силах внятно вымолвить ни слова после боевых упражнений Слэйда. Мы, черт возьми, работали только над стойкой и техникой, а я все равно была почти мертва. За все это время мне так и не удалось даже прикоснуться к оборотню, а он умудрился уложить меня на задницу несколько раз с помощью всего лишь пары коротких касаний через одежду. Что было одновременно и облегчением… и досадой.

Часть меня отчаянно хотела испытать, каково это — прикоснуться к нему впервые без всякой на то причины. Почувствовать его кожу под своими ладонями, потому что он сам этого хочет, а не потому, что мне нужна помощь или меня нужно «исправить». Но, похоже, такими темпами этому никогда не суждено случиться. И моё глупое благоговение перед драконом-оборотнем ничуть не уменьшилось после того, как он надрал мне задницу на тренировке. Если уж на то пошло, стало только хуже.

— Снег помогает, — сумела выговорить я, наслаждаясь тем, как прохладная талая каша облегчает боль в мышцах.

— Хочешь перекусить, прежде чем мы перейдем к следующему раунду? — спросил Келлан, и я не упустила дрожь в его голосе, когда он пытался не рассмеяться надо мной. Не дожидаясь ответа, он подсунул руки мне под мышки и поднял мое обмякшее тело с земли. — Рискну предположить, что перед моим уроком потребуется небольшой заряд энергии.

— Слэйд пошел за едой, — пропыхтела я, мотая головой, чтобы не закрыть глаза. Недостаток сна тоже не улучшал ситуацию. — У меня даже веки болят, Золотой. Не позволяй ему снова меня тренировать. Умоляю тебя.

Келлан так старался не засмеяться, что сжал губы и зажмурился, но сдержаться не смог. Должно быть, я выглядела как настоящий мешок с дерьмом, и когда он наконец дал волю смеху, он взвыл и согнулся пополам, увлекая меня за собой, будто я была не тяжелее этого самого мешка.

— Ох, Крошка. Ты чертовски очаровательна. Если ты еще можешь ходить, значит, Слэйд не слишком усердствовал. Он знает меру.

Указав на свои бесполезные ноги, я прорычала:

— Какая часть фразы «валяюсь в сугробе» кричит тебе о том, что я могу ходить?

Келлан внезапно отпустил меня, и я устояла на ногах; боль в них была уже не такой острой, как раньше.

— Ты сильнее, чем думаешь, милая пара, — сказал он, и его глаза заблестели, когда смех утих.

— В меня никогда никто не верил, — ответила я, качнув головой. — Казалось бы, я должна была научиться верить в себя, чтобы это компенсировать.

Келлан убрал выбившиеся пряди из моей косы.

— Ты веришь в себя. Если бы нет, у тебя никогда не хватило бы сил бороться с нашей связью и держаться подальше от городов. Ты не слабая, ты просто проявляешь свою силу иначе. Так, как я, лично, обожаю.

Ох, Келлан был моим разрушением и спасением в одном лице.

— Ты ведь знаешь, что я связалась с тобой меньше чем через месяц после нашей встречи, да? Я бы вряд ли назвала это борьбой с парной связью.

Когда выражение его лица стало непроницаемым, я поспешила добавить:

— Не то чтобы я о чем-то жалею или хотела бы что-то изменить, честное слово. Я просто хотела отметить… черт, не обращай внимания. Не знаю, почему я несу этот бред.

Глубокий рокот голоса Слэйда спас меня от дальнейшего словесного поноса. Он появился словно из ниоткуда с едой в руках.

— Ты спасла жизнь Келлана, несмотря на свои страхи и сомнения. Я бы сказал, это можно считать еще одной формой храбрости и силы. Все дело в точке зрения, Снежок, а твоя порой бывает искаженной.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— О, благодарю вас, о мудрейший. Может, укажете мне на какие-нибудь другие мои недостатки?

Не то чтобы я хотела, чтобы эти альфы целыми днями осыпали меня любовью и комплиментами… хотя, стоп, я была бы не против, но реальность диктовала, что это невозможно. Однако сегодня, после того как он надрал мне задницу, я не хотела слышать от Слэйда Риверсона ни единого негативного слова.

— Ну… — начал он.

Глаза Келлана расширились, и он сделал едва заметный жест, означавший «заткнись, твою мать». Слэйд немедленно подчинился.

Я фыркнула.

— Все в порядке, Страшный Оборотень, я прекрасно осведомлена о своих недостатках. Я также работаю над признанием своих сильных сторон, потому что отчасти согласна с тем, что сказал Келлан. Я через многое прошла и, кажется, заслужила немного этого счастья.

— Ты абсолютно его заслуживаешь, — с нажимом произнес Слэйд, и на краткий миг его суровая внешность смягчилась.

Он протянул мне тарелку с едой, которую держал, и у меня потекли слюнки при виде мясного ассорти, включавшего говядину, индейку, куриную грудку и нарезанную колбасу.

— О, я прощаю тебя, — воскликнула я, издавая странные, счастливые звуки. — Все прощено. Мы снова лучшие друзья, которые подшучивают друг над другом.

За нашей спиной Келлан кашлянул, словно отхаркивая комок шерсти, но я впилась взглядом в лицо Слэйда, решив не упустить ни малейшей реакции. Все утро он игнорировал мои попытки заставить его сорваться и накричать на меня за мою выходку, и даже сейчас он оставался невозмутимым.

— Лучшие друзья, — пробормотал он, будто это было иностранное слово, значения которого он не понимал. Покачав головой, он протянул мне и воду. — Удели все свое внимание Келлану. В оружии ему нет равных.

Когда он ушел, Келлан прижался ко мне со спины, и жар его альфы прогнал холод, оставшийся после отдыха в снегу.

— Он так и не упомянул твою шутку? — спросил он, говоря очень тихо на случай, если Слэйд услышит, хотя оборотень-дракон уже скрылся из виду.

— Ни единого, блядь, комментария или реакции, — прошептала я в ответ. — Ну, если не считать того, что он все утро надирал мне задницу, но у меня такое чувство, что он бы и так это сделал.

— О да, в этом он лучший, — подтвердил Келлан. — Только будь осторожна, Крошка. Слэйд обычно не спускает с рук нарушение своих границ. Я не боюсь, что он причинит тебе боль. Я бы не стал тебе помогать, если бы думал, что есть хоть малейший шанс на это, но это не значит, что он не найдет другой, более изобретательный способ отплатить той же монетой.

По моей спине пробежала дрожь, и на этот раз она не имела никакого отношения к холоду. Я также не могла сказать, был ли это страх — на страх это было не совсем похоже…

Набить рот едой показалось отличным способом отвлечься. Я выбрала кусок говядины и впилась зубами в нежное розовое мясо.

— О, как вкусно, — простонала я, закрыв глаза.

Когда я снова их открыла, Келлан смотрел на меня с голодом, который не имел ничего общего с едой. Я, конечно, любила поесть не меньше любого другого оборотня, но мои стоны, возможно, были преувеличены по другой причине. Мне нужна была крошечная доза этого вызывающего привыкание, изголодавшегося взгляда, который будоражил мою сущность омеги.

— Хочешь, поделюсь? — спросила я, притворяясь невинной и поднимая тарелку выше.

Синева в глазах Келлана почти достигла фиолетового оттенка.

— Сначала ешь ты. Всегда.

Точно.

Быстро расправившись с едой, я наелась, осилив лишь треть тарелки. Когда я передала остатки Келлану, он проглотил все за считанные секунды. Я отпила из бутылки с водой, пока он отставил тарелку и схватил свой черный кейс.

— Пойдем, нам нужно внутрь, — сказал он, идя рядом со мной, пока мы направлялись в здание. — У них тут есть тир и маты для спарринга, — добавил он. — Как твои ноги?

— Пришли в норму, — ответила я, слегка подпрыгнув, чтобы доказать это. — Клянусь, мое исцеление оборотня ускоряется. Пробежки со стаей укрепляют моего зверя.

В его улыбке промелькнула грусть.

— Ненавижу, что ты столько лет скрывала огромную часть себя. Годы, потраченные на сдерживание дикого сердца твоего зверя. Уже одно это заставляет меня хотеть разорвать на куски твою мать и ту чертову стаю, хотя есть и множество других причин их уничтожить.

А именно то, что они причинили боль моей паре.

— Я была готова до конца жизни притворяться, что их не существует, даже после того, что они сделали с мамой. Будем честны, она не была такой уж невинной. Но когда они причинили боль тебе… на этом мое терпение закончилось. Они заплатят за то, что сделали, чего бы это ни стоило.

Келлан быстро поцеловал меня в макушку.

— Эмми в режиме «свирепая защитница» — одна из моих любимых.

Желание оберегать его не было чем-то новым, но после того, как я едва его не потеряла, это чувство превратилось в своего рода призвание. Я бы не пережила такое снова.

Когда он открыл двери и включил свет в тире, тот выглядел точь-в-точь как те, что я видела по телевизору: кабинки с рядами и мишени в конце. Пахло металлом и серой, но не магической, а какой-то более сладковатой.

Келлан осторожно поставил свой кейс на большой стол, тянувшийся вдоль задней стены, и открыл его отпечатком пальца.

Когда он поднял крышку, я наклонилась, чтобы заглянуть внутрь.

— Ого, — выдохнула я, разглядывая арсенал оружия, идеально уложенный в отдельные ячейки. Я насчитала два пистолета и одно ружье побольше, выглядевшее куда смертоноснее. Еще там было три коротких, богато украшенных клинка и один длинный, напомнивший мне самурайский меч. — Просто чтобы ты знал, когда я подрасту, я хочу себе такой же крутой кейс с оружием.

Келлан провел пальцем по стволу одного из пистолетов и тихонько усмехнулся.

— Вот что я тебе скажу, Крошка. Когда сможешь попасть в центр мишени десять раз подряд, я подарю тебе такой.

О, как же я любила вызовы.

Следующие полчаса Келлан подробно рассказывал мне обо всех видах оружия, поочередно показывая, как он разбирает, чистит, обслуживает и собирает их обратно. Затем настала очередь клинков, и он объяснил, как поддерживает их лезвия в идеальном состоянии.

В конце концов мы оказались в одной из стрелковых кабинок, и оттуда, где я стояла, мишени казались бесконечно далекими.

— Как я и говорил, это стандартный «Глок», — сказал Келлан, протягивая мне черное оружие. Оно оказалось тяжелее, чем я ожидала, но вполне подъемным. — Теперь тебе нужно выполнить все проверки, которые мы проходили, а потом поработаем над стойкой.

Я прошлась по всему списку, не упустив ни одного пункта, и после того, как он поправил мою стойку и хват, пришло время стрелять. Мы оба надели защитные очки и наушники, хотя, будучи оборотнями, мы бы мгновенно исцелились от любых травм. Я снова сжала «Глок».

Я попыталась расслабиться и не обращать внимания на то, каким чужеродным ощущался пистолет в моих руках. Келлан говорил, что лучший способ научиться инстинктивно владеть оружием — это практиковаться до тех пор, пока оно не станет естественным продолжением твоей руки.

Может, однажды я этого достигну.

Сняв предохранитель, я глубоко выдохнула и нажала на спусковой крючок, промахнувшись на целую милю. Я не была готова к отдаче и легкому ожогу на руке и выронила бы пистолет, если бы Келлан не подхватил его на лету.

С виноватой улыбкой он приподнял мой наушник.

— Прости, Крошка. Это моя вина. У этого пистолета довольно ощутимая отдача. В следующий раз советую нажимать на спуск плавно, а не дергать его.

Я кивнула, сердце бешено колотилось.

— Логично. Прости.

Келлан покачал головой, словно я сказала глупость, и жестом велел мне снова надеть наушники. Затем он начал стрелять, раз за разом, и каждая пуля попадала точно в центр самого маленького круга на мишени. Казалось, будто все они прошли через одно и то же отверстие, что должно быть практически невозможно.

— Мой отец был снайпером в Гвардии Оборотней, — объяснил Келлан, когда мы снова сняли наушники, пока он перезаряжал и передавал пистолет мне. — Он научил меня и моих братьев пользоваться любым оружием примерно в то же время, когда мы научились ходить.

— Я бы хотела познакомиться с твоими родителями, — выпалила я, ощутив странное желание узнать каждую частичку жизни Келлана. Включая то, где он родился и вырос. Надеюсь, упоминание родителей члена стаи сегодня пройдет лучше, чем в прошлый раз с Хантером.

К моему облегчению, выражение лица Келлана стало мягким и полным надежды.

— Ты им понравишься, Крошка. Они остались со своей стаей в Торни-Гарденс, но на Рождество обязательно приедут.

Рождество. Один из немногих праздников, которые оборотни и люди отмечали вместе, хотя у нас не было общих божеств или других традиций. В основном города погружались в этот праздник из-за любви оборотней к подаркам. Я никогда по-настоящему его не праздновала и задумалась, бывают ли в Голден-Кло в это время какие-то особые мероприятия.

— Ладно, сладкая, думаю, хватит болтать, — Келлан указал на пистолет. — Пора тебе сделать еще один выстрел. Мне нужно знать, что ты сможешь себя защитить, если нас не будет рядом.

Как бы ужасно ни было представлять, что этих альф не будет рядом, я осознавала, какая безумная чертовщина творится в мире. Научиться себя защищать никогда не будет пустой тратой времени.

Келлан, к всеобщему удивлению, оказался терпеливым и покладистым учителем, и к концу нашего урока я поразила мишень — почти в самое яблочко — всеми выстрелами. Мне даже удалось обезоружить Келлана, когда он «напал» на меня с ножом.

Домой мы ехали в тишине, а оказавшись внутри, я потащила свою жалкую тушку в душ, совершенно вымотанная. Вымотанная, но счастливая.

Сегодняшний день ощущался как маленькое достижение, и, надеюсь, если я продолжу эти уроки, то стану только сильнее и способнее.

Когда я наконец устроилась в своей мягкой постели, я позволила мыслям блуждать, взволнованная перспективой того, что Келлан и Хантер скоро ко мне присоединятся. Я довольно быстро превращалась в одну из тех самок, которые не могут спать без своей стаи. Что должно было бы меня ужасать. Но я решала проблемы по мере их поступления. Наслаждалась маленькими моментами.

Когда я потянулась, чтобы щелкнуть главным выключателем света у кровати, я ждала, что наступит обычная темнота, но вместо этого комнату залил зеленый свет.

Взвизгнув, я вскочила на кровати, в ужасе оглядываясь по сторонам.

Святое дерьмо. Что?..

— Крошка! — эхом раздался крик Келлана, но я была слишком потрясена, чтобы ответить.

Вся моя комната светилась.

От стен до постельного белья и, черт возьми, ковра на полу.

Вместе со свечением на меня сверху вниз взирала пара гигантских красных драконьих глаз, тоже невидимых до наступления темноты. Под ними он написал слова: «Игра началась, подруга».

Красный цвет резко контрастировал с остальной частью комнаты, которая была зелено-желтой.

— Слэйд, — наконец выдохнула я, когда Келлан ворвался в мою дверь, оглядываясь с широко раскрытыми от шока глазами.

Ладно, да, дракон определенно заметил мою выходку и в ответ разыграл меня получше. Святая богиня.

ГЛАВА 46

СЛЭЙД

Совещание с руководителями из наших австралийских офисов завершилось быстрее, чем ожидалось, и пока Хантер выключал проектор, я откинулся на спинку стула и подождал, пока комната опустеет.

Было поздно, намного позже нашего обычного времени окончания работы, но никто не жаловался на то, что пришлось ждать наш австралийский конгломерат. Мы не были засранцами-начальниками, по крайней мере, Хантер не был, и по большей части, если они делали свою работу как следует, мы не занимались мелочным контролем. По крайней мере, Хантер не занимался.

Мне нравилось существовать в тени, присматривая за нашими сотрудниками через интернет, чтобы убедиться, что никто из них никогда не воспользуется доверием Хантера. Никто не посмел бы воровать, отлынивать от работы или лгать и манипулировать в «Ривз Индастриз».

Они знали о последствиях, если переступят черту. Я и был последствиями.

В последнее время я был сосредоточен на внутренней жизни стаи, но поскольку мои программы наблюдения выполняли большую часть работы в фоновом режиме, здесь тоже не было никаких послаблений.

Пока Хантер с помощью Кейси завершал оформление последних поставок, я достал телефон и открыл приложение для подключения к нашей домашней системе безопасности. Пролистывая камеры в разных комнатах, я сразу же нашел Эмми. Я установил трекер на ее телефон, и на этот раз он был при ней.

Убедившись, что она в безопасности, я потратил секунду на проверку внешних угроз — не то чтобы я не доверял нашей системе безопасности, которая бы меня оповестила, но перепроверить никогда не мешает.

Затем я смог вернуться к своему новому любимому хобби: присмотру за Эммелин Андерс.

Эта омега была совсем не такой, как я ожидал.

Я думал, что она окажется слабой и покорной, готовой уступить любой команде альфы. Но вместо этого она оказалась сильной, дерзкой, с уязвимой сердцевиной, которая одновременно сбивала меня с толку и интриговала. По всем правилам она — и моему зверю тоже — должна была сводить нас с ума, разрушая привычный порядок вещей. Но всё вышло наоборот. Я начал жаждать того хаоса, который она приносила в мои дни.

Веселье пробежало по мне при одной только мысли об этой маленькой войне розыгрышей, которую она затеяла. Я знал в ту же секунду, как она вошла в мою комнату на днях, и вместо ярости я ощутил любопытство по поводу того, что она замышляет. Устройство, которое она использовала для глушения камер наблюдения — по иронии судьбы, технология «Ривз Индастриз» — было недостаточно мощным, чтобы обойти мою систему. Я наблюдал, как она пронеслась по коридорам, а затем металась по моему священному пространству, расставляя маленькие прозрачные предметы в незаметных местах.

Предметы, которые я не узнал до той ночи. Не могу вспомнить, когда в последний раз мне было так весело, как в тот момент, когда я выключил свет, и десятки крошечных зеленых драконов засветились, глядя на меня со своих мест по всей комнате. Я даже оставил их там, чтобы увидеть снова сегодня вечером.

Эмми была, как сказал Хантер, аномалией, которой мы не ожидали. Она полностью нарушала естественный порядок, и, к лучшему это или к худшему, теперь я был готов на все, чтобы это выяснить.

На моем экране Эмми вошла в свою комнату, и мой дракон зашевелился в груди. Это был первый раз, когда она вернулась туда с тех пор, как я вытащил ее сегодня утром на тренировку, и у меня было немного времени, пока она была с Келланом, для моей части следующего розыгрыша.

Простая затея с войной розыгрышей казалась странной, но в то же время она пробудила во мне более глубокую одержимость, которую я не мог объяснить. Я знал лишь одно: я не мог оторвать взгляд от экрана в ожидании ее реакции.

Лучшие друзья, которые разыгрывают друг друга.

Мой бедный маленький Снежок. Она и понятия не имела, что значит быть моим «лучшим другом», и теперь было слишком поздно брать свои слова назад. Она завладела моим вниманием, к лучшему это или к худшему.

— С Эмми все в порядке? — спросил Хантер, прислонившись к столу в зале заседаний. — Она, как обычно, не отвечает на мои сообщения. Клянусь, она как минимум половину времени забывает, что у нее есть телефон.

Мой ответ был отрывистым, так как почти все мое внимание было сосредоточено на ее руке, тянущейся к выключателю.

— Будто ты сам за ней не наблюдаешь. Ты же знаешь, что она в полном порядке.

Хантер пожал плечами и не стал отрицать:

— Ты наблюдаешь внимательнее.

Сущая правда.

Когда она выключила свет, система наблюдения переключилась на зеленоватое свечение ночного видения, и Эмми на секунду огляделась. Осознав, как преобразилась ее комната, она вскочила на кровать, что привлекло внимание Хантера.

— Что не так? — рявкнул он. — С ней в комнате кто-то есть?

Только инстинкт самосохранения и годы горького опыта удержали его от того, чтобы выхватить у меня телефон. В следующую секунду он уже достал свой аппарат, и, полагаю, набирал Келлана.

— Она в безопасности, — сказал я ему, и в моем голосе прозвучали нотки неподдельного веселья. Эмми была в явном шоке: ее глаза расширились, а рот приоткрылся, пока она осматривала свою комнату.

Хантер медленно опустил телефон.

— Что ты сделал?

Эта маленькая война была между мной и Эмми, но если бы я не объяснил, Хантер в поисках правды был бы способен с особой жестокостью разнести весь мир на куски. Когда дело касалось Эмми, особенно теперь, когда они были связаны, он терял всякое самообладание.

— Помнишь, вчера вечером система безопасности отключилась на пару минут, — сказал я, наконец подняв голову, чтобы взглянуть на него. — Это была Эмми. Она пробралась в мою комнату и повсюду наклеила светящихся в темноте драконов. Я просто ответил ей тем же.

Напряжение спало, и Хантер тихо усмехнулся, проведя рукой по волосам и взъерошив свои кудри.

— Рад видеть, что ты нашел ненасильственный способ отреагировать на ее милый бунтарский порыв. — Его взгляд потемнел, когда он уставился в окно на огни города внизу. — Я постоянно жду, что она выкинет в следующий раз. Этот вызов… приятен.

Он прижал руку к укусу на плече, и мне стало любопытно, каково это — быть связанными так, как они. Моя связь с братьями была выкована магией стаи, но она не была такой физической, как та, что соединила их с Эмми.

Я чувствовал к этой омеге странный интерес и желание защищать, но у Хантера и Келлана все было на совершенно ином уровне. Эта связь фундаментально изменила их, и хотя я не был уверен, что когда-либо смогу сделать такой же выбор, любопытство все же было.

Хантер протянул руку и сжал мое плечо, а я подавил желание сбросить его прикосновение. Мы с моим драконом привыкли к нему, так что более сильных порывов, к счастью, не возникло.

Мой брат годами практиковал эти легкие прикосновения в надежде, что со временем это снизит мою чувствительность. Но если уж на то пошло, с возрастом ощущения только обострялись. Кожа будто горела изнутри, а по груди растекался ледяной холод, пока мой разум медленно угасал. Однажды я полностью уступлю зверю, и тогда всем придет конец.

— Поехали домой, к нашей стае, — сказал Хантер, протирая лицо рукой. — Уже поздно. Я чертовски устал.

Легко ему говорить — он-то заберется в постель к Эмми.

— Я, пожалуй, задержусь здесь еще на пару часов.

Выражение лица Хантера стало более резким.

— Ни за что, брат. Ты едешь домой со мной. Давным-давно я пообещал никогда не позволить тебе раствориться в звере, и чтобы сдержать это обещание, я буду затаскивать твою задницу в стаю — в семейные будни, в реальную жизнь, нравится тебе это или нет.

Его обещание было скреплено кровью двух подростков, решивших, что с них хватит издевательств их «отца». Мой дракон защищал меня как мог, и при этом часть того, что делало нас равными, была разрушена. Этот разрыв между мной и моим зверем означал, что я никогда не смогу полностью ему доверять.

— Да, хорошо.

Хантер был единственной константой в моей жизни, единственным, черт возьми, кто мог до меня достучаться, когда я барахтался на дне. Без его влияния я бы давно перешагнул черту здравомыслия и обрушил бы огонь и серу на все сообщество оборотней. Это была адская ноша для любого высокомерного альфы, но мой брат редко сгибался под тяжестью, лежавшей на его плечах.

Таких, как он, не было во всем мире, и знание того, что теперь на его стороне есть Эмми, делало разрозненные осколки моей души чуть менее разрушенными.

Мы быстро собрались, и пока Хантер вез нас домой, я наблюдал за Эмми через телефон. Было любопытно, что, даже когда Келлан осматривал комнату вместе с ней, они не уходили. Эмми просто оглядывалась вокруг со своего места на кровати, и на ее губах играла едва заметная улыбка.

Предвкушение того, как она может отреагировать, зажгло искру у меня в груди, и на этот раз это не имело ничего общего с драконьим пламенем.

Вернувшись домой, я пол ночи смотрел, как она спит между двумя альфами, и все это время гадал, каково это — иметь возможность так свободно прикасаться к другому.

В конце концов, мое тело заставило меня поспать несколько часов, прежде чем я встал пораньше и направился на тренировку со своим отрядом, жалея, что не могу снова потащить Эмми с собой.

Я дам ей один день на восстановление, но завтра ее задница снова будет моей. Ее не такая уж и тощая задница, как она сама заметила. К тому времени, как я закончу учить ее защищаться и обороняться, у нее будет больше мышц и выносливости, а я стану чуточку менее параноидальным.

Может быть.

Моя роль заключалась в том, чтобы быть несокрушимой горой, стоящей между моей стаей и опасностью. Последним, что увидят наши враги. Тем, кто оберегает их всех, чего бы это ни стоило.

Утро прошло в кабинете. У нас накопилась тонна работы за время отсутствия, пока Келлан восстанавливался. После обеда была летная подготовка, и когда я высвободил своего дракона, мой отряд даже не вздрогнул. Мы прошли долгий путь с того дня, когда я впервые стал их командиром, и хотя моя стая была единственными оборотнями, которым я безоговорочно доверял, я наладил неплохую связь со своим отрядом. Все они были сильными и способными альфами, и мы прикрывали друг другу спины.

— Ну ты и жуткий ублюдок, — крикнул Хортон, уворачиваясь от моего огромного правого когтя. Оборотень-орел был самым храбрым в отряде и держался на ногах, даже когда я раздраженно фыркал.

Мы поднялись в небо, отрабатывая наши смертоносные комбинации атак, и я отпустил свою более цивилизованную сторону, став зверем. Мой дракон никогда не нападал на наш отряд, так как они прекрасно знали, что нас лучше не трогать. Эмми этого не знала, и я до сих пор не мог поверить, что она просто положила руку мне на морду. Без раздумий и без причины.

Мой дракон фыркнул и выпустил струю расплавленного огня. Мой зверь считал меня полным идиотом, уверяя, что никогда бы ее не обидел, и на этот раз… я почти ему поверил.

К тому времени, как наша тренировка закончилась, прибыли другие отряды, и мне пришлось переговорить с Уорриком.

— Как дела дома? — спросил он, подпрыгивая на месте и разминая руки. — Келлан и Эмми в порядке?

— Они в безопасности и здоровы, — заверил я его, не желая давать этому альфе больше информации. Он проявлял неестественный интерес к моей омеге, и хотя казалось, что это было вызвано исключительно их дружбой, меня это все равно раздражало. Альфе Уоррику Аннандейлу нужно было научиться не лезть не в свое дело и оставить нашу омегу стае Ривз.

— Кора сказала, что пригласила ее в книжный клуб на этой неделе, — добавил он. — Хотел заверить тебя, что мои отряды будут патрулировать территорию вокруг заведения, хотя я уверен, что вы все тоже будете там. Безопасность превыше всего.

Я видел сообщение от Коры, а также выражение лица Эмми — мрачное, пока она медленно его читала. У меня еще не было возможности предложить ей что-то большее, чем базовую помощь с чтением, но это было следующим в моем списке. Завтра утром я снова вытащу ее из постели, нагую и совершенно очаровательную в своем гневном взгляде. Почти с самого первого момента нашей встречи ей не хватало истинного страха в моем присутствии, и, черт возьми, это лишь добавляло еще один аспект к моему интересу разгадать, кто она такая.

— Эмми хочет пойти, — коротко ответил я ему. — Мы обеспечим безопасность.

Уоррик кивнул, расплывшись в широченной улыбке, и я сузил глаза, глядя на этого улыбчивого засранца. Кроме Келлана, я не доверял никому, кто был настолько счастлив.

Оборотни должны быть свирепыми, а не, блядь, веселыми. Рождественское время или нет.

— Увидимся позже, Альфа Уоррик, — сказал я ему, фактически прерывая дальнейший разговор.

Он не выказал никакой обиды и кивнул:

— Приятно было поболтать, Альфа Слэйд.

Когда он ушел, я проверил свою стаю по камерам наблюдения. Хантер был в кабинете, Келлан в своем Bugatti направлялся в «Стокъярд Моторс», чтобы забрать новый кастомный байк Эмми, а Финли был дома с омегой. Медведь в последнее время вел себя образцово, но было неидеально, когда он оставался единственным, кто был рядом.

Еще раз просмотрев записи с камер, я убедился, что она в безопасности.

Все было в порядке.

В своей комнате Эмми достала из ящика стола знакомое черное устройство и поспешила в ванную. Переключив вид, я улыбнулся, когда она скрылась в углу, вне поля зрения камеры.

Умная омега. Я был горд, что за то относительно короткое время, что она изучала мою систему безопасности, ей удалось заметить, где камеры есть, а где их нет. Я ожидал, что она попытается заглушить сигнал, и, конечно же, секунду спустя мой экран покрылся помехами.

Это была та же самая помеха, что и в прошлый раз, и когда моя система ее подавила, у меня вырвался громкий смешок. Все оборотни в тренировочном зале замерли, уставившись на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Вернулись к тренировкам, — прорычал я, и они тут же отвернулись, спешно находя себе другие занятия.

Выключив экран телефона, я решил на этот раз не наблюдать за ее розыгрышем. Я хотел испытать его на себе. Моя маленькая омега делала жизнь интересной, и впервые у меня появилась надежда.

Надежда на то, что я нашел причину продолжать бороться за свою душу — причину ростом пять футов одиннадцать дюймов, с клубнично-русыми волосами и веснушками.

Давай, Снежок. Покажи, на что способна.

ГЛАВА 47

ЭММИ

Розыгрыш Слэйда был, наверное, лучшим в истории. Я была впечатлена, позабавлена и сильно напугана его самоотдачей и уровнем мастерства, даже когда спала в окружении мягкого свечения. Когда ранний утренний свет пробился сквозь открытые ставни, в моей комнате снова не было и намека на то, что что-то не так. Тот факт, что мои светящиеся в темноте простыни, мебель и аксессуары идеально совпадали со старыми, совершенно сбил меня с толку.

Как он умудрился провернуть это за то время, что у него было? Все было покрашено? Окрашено? В чем его секреты?

Мне ни за что не сравниться с ним, но у меня была пара идей, что попробовать дальше, чтобы игра продолжалась. Первым делом нужно было снова завербовать Кору, и когда она принесла мне новые припасы, то сказала:

— Ты должна мне все рассказать завтра в книжном клубе. Я не могу сейчас остаться, иначе опоздаю на встречу с Даунингсами, но ты должна мне объяснение, Эмс.

Стоя в дверном проеме, она бросила взгляд на второй укус на моей шее, и ее скрытый намек был ясен. При следующей встрече я должна была ввести ее в курс дела.

Но мысль о посещении книжного клуба вызывала у меня нервную сыпь.

Когда я промолчала, она состроила самое печальное лицо, какое я когда-либо у нее видела.

— Пожалуйста, приди. В этот раз книгу выбирает Сиссили, так что, конечно, это ужастик без единого намека на романтику. Ты мне нужна, чтобы я не сошла с ума.

Она содрогнулась, словно отсутствие романтики было участью хуже смерти, и, судя по моему недавнему опыту с аудиокнигами, я была с ней согласна.

— Я не читала книгу и не успею до встречи. — Впервые я не постеснялась добавить: — У меня проблемы с чтением. Слэйд думает, что у меня может быть дислексия, так что с книжным клубом сложно.

Ее лицо смягчилось.

— Ох, милая. Я не знала, но, честно говоря, тебе не о чем беспокоиться. Большинство из нас не читают книги заранее. Мы просто ходим пообщаться и выпить.

Это скрасило мой день; общение и выпивка — с этим я справлюсь.

— Ну, тогда ладно. Я уточню у альф насчет мер безопасности, и если все будет в порядке, можешь на меня рассчитывать.

Кора радостно вскрикнула и, наклонившись, поцеловала меня в щеку, застав врасплох.

— Я так рада! Я напишу тебе все детали и сообщу, во сколько за тобой заеду.

— Я могу повести машину, — крикнула я ей вслед, когда она побежала по дорожке к своему автомобилю. — Хочешь, я за тобой заеду?

У меня был новенький блестящий Mercedes, с которым можно было поиграть… пусть он и был дан мне лишь на время.

Кора улыбнулась мне в ответ.

— О, еще лучше! Заезжай за мной завтра в семь.

— Договорились.

Помахав на прощание, она запрыгнула в машину и уехала, а я прижала сумку к груди, готовая ко второму этапу Войны Розыгрышей. Все еще не уверенная, как далеко я могу зайти со Слэйдом, я была довольна сдержанным и ненавязчивым розыгрышем, который запланировала.

Для этого мне снова потребуется заглушить камеры и войти в его комнату, и я была рада, что дома был только Финли. Никогда бы не подумала, что скажу такое.

Но медведь редко следил за мной, а это было именно то, что мне нужно.

В своей комнате я сунула в карман вещи от Коры и взяла с тумбочки устройство для создания помех. В ванной я сбрызнула себя спреем, блокирующим запах; не то чтобы это было необходимо, ведь Слэйд точно знал, кто за всем этим стоит, но я все равно последовала той же процедуре.

Нажав на кнопку, я выбежала из своей комнаты, промчалась по коридору и вверх по лестнице, добравшись до комнаты Слэйда даже быстрее, чем в прошлый раз. Когда я положила руку на ручку его двери, я поняла, что это было решающее испытание. Если он хотел продолжить нашу войну, дверь будет открыта. Если нет, я бы оставила его в покое.

Или, по крайней мере, буду устраивать розыгрыши за пределами его комнаты.

Я надавила, и она легко щелкнула, открываясь. Черт, я почувствовала себя так, будто совершила нечто великое, просто втянув Слэйда в эту войну. Это ведь достижение не хуже, чем изобретение Хантером Сыворотки Оборотня, правда? От одной напиваешься, а другая укрощает чертова дракона. Одно и то же.

В комнате меня окутал запах Слэйда, и я вдохнула его, жалея, что он не пропитывает мою кожу так, как запахи Хантера и Келлана. С тех пор как мы установили связь и стали спать в одной кровати, наши ароматы смешались, словно у старых друзей. Или связанных пар.

Это заставило меня задуматься, произойдут ли какие-то серьезные изменения, когда квинтет будет в полном составе.

Шансов, что я когда-нибудь это узнаю, было очень мало, а времени на размышления о том, чего я лишена, не было — у меня оставались считанные минуты, чтобы провернуть свою шалость, — поэтому я выбросила это из головы и метнулась через комнату.

Резко отдернув штору и открыв его «стену сталкера», я замерла, чтобы все рассмотреть. Фотографий и мониторов стало больше? Ага. Слэйд пополнил свою коллекцию.

Покачав головой, я достала из кармана пакетик с игрушечными глазками и потратила драгоценные минуты, отклеивая защитную пленку и прикрепляя их к каждой моей фотографии. Теперь, когда он посмотрит на свою стену, то увидит лишь качающиеся на него глазки. А качаться они будут, ведь Слэйд-сталкер приколол свои фотографии к шторе.

Удовлетворившись уморительной стеной трясущихся глаз, я вернула шторы в исходное положение и выскочила из его комнаты, закрыв за собой дверь. Сердце колотилось в груди всю дорогу до моей спальни, и я резко остановилась, увидев Финли, прислонившегося к стене у моей двери.

Между нами повисло молчание; казалось, он был доволен, разглядывая меня без слов, пока наконец не произнес:

— Ты играешь с огнем, знаешь? — его густые ресницы дрогнули, скрывая прекрасные глаза, когда он выпрямился. — Только не заходи слишком далеко. Слэйд не такой, как те двое.

Я отметила, что себя он в это число не включил. Это было тонкое предупреждение не перегибать палку и с Финли. Покачав головой, он ушел по коридору, и эхо его шагов не стихало, пока не хлопнула дверь гаража. Он отправился ковыряться в одной из своих машин, и я чуть было не пошла за ним, но вовремя опомнилась. Его предупреждение было сделано не для того, чтобы я его проигнорировала, и, несмотря на мое желание подразнить дракона, к Финли я такого не испытывала.

Я вообще не знала, как вести себя с этим медведем-оборотнем. Другом он мне точно не был, но, возможно, уже и не врагом.

В своей комнате я некоторое время мерила шагами пол, сжигая адреналин после розыгрыша и встречи с Финли. Остальные члены стаи скоро должны были вернуться, и, понимая, что я, вероятно, пропустила сообщения, я уже собиралась взять телефон, как мой взгляд упал на стопку книг, небрежно сваленных в углу. Книг, которые лежали там с тех пор, как Челси оставила их в домике охраны.

Решив, что могу уделить этим книгам несколько минут, я разобрала стопку, не торопясь и медленно читая названия. Несколько слов я разобрать не смогла, но большинство все же прочитала по слогам: «История омег»; «Иерархия стаи и омеги»; «Прими свою силу как омега»; «Сильные и слабые стороны»; «Узы стаи сквозь века» и «Магия омег».

К последней книге, о магии омег, был прикреплен небольшой стикер, и я прищурилась, чтобы буквы не расплывались, пока я разбирала написанное: «Эмми, начни с этой. Она самая подробная. Думаю, в конце даже есть раздел о связанных альфах и омегах. Дай знать, если будут вопросы. Скоро спишемся, Челси».

Я почти не разговаривала с другой омегой со дня нападения, не считая короткого сообщения с благодарностью. Мы не сошлись сразу, как с Корой, но она была мила и являлась одной из немногих омег в городах стаи. Ее высокомерный альфа, Соренсон, очаровательный тигр-оборотень, к тому же был лучшим другом Хантера. Уже только ради этого мне стоило бы как-нибудь пригласить ту стаю на ужин. Пора было начать проявлять более живой интерес к своей стае и к оборотням, которые были частью их жизни.

Я взяла книгу, с которой мне посоветовала начать Челси, размышляя, как магия связана с омегами. У нас не было активной магии, кроме той самой сущности, что изначально прокляла оборотней. Но, возможно, здесь имелся в виду обмен энергией, что можно было рассматривать как своего рода магию.

В предвкушении я придвинула книгу поближе, проведя пальцами по шершавой поверхности обложки. На ней, должно быть, остался мусор после нападения — я выронила эти книги, когда отбивалась, и они лежали на земле, пока Хантер не забрал их из охранного домика и не принес ко мне в комнату.

Моя рука задрожала, когда я открыла обложку, и я замерла, когда с первой страницы поднялось облачко белой пыли и попало мне в легкие. Уронив книгу и отпрянув назад, я вцепилась в горло, которое, казалось, уже сжималось. Все мышцы в моем теле сковало, лишив меня возможности двигаться, и лишь слабейшие вздохи проникали в легкие.

Затем мои ноги пришли в движение… вот только двигала ими не я.

Не имея контроля над своими действиями, я промаршировала к столу и быстро набросала записку, которую никогда не смогла бы написать без посторонней помощи. «Дорогие Альфы, я больше так не могу. Я не верю, что вы не принудите меня к узам, и мне нужно построить жизнь вдали от риска стать частью завершенного квинтета. Если я вам небезразлична, не идите за мной. Этому никогда не суждено было случиться. Эммелин».

Ручка выпала из моих непослушных пальцев, и ноги понесли меня к окнам, где я сорвала ставни и выдавила стекло.

Я пыталась закричать.

Я пыталась ухватиться за окно и держаться, пока кто-нибудь не придет за мной, но ни одна часть моего тела мне не подчинялась. Даже мой голос.

Тот, кто управлял моими движениями, направил меня из окна, и я упала с высоты целого этажа на землю. Я тяжело приземлилась, боль пронзила ноги и отдалась в бедрах. Однако моего магического похитителя травмы не волновали, и он заставил меня бежать через огромный задний двор к высоким заборам, отделявшим поместье Ривзов от земель позади.

Когда я добралась до забора, мне стало интересно, сможет ли он, пренебрегая моими атлетическими способностями, заставить меня перепрыгнуть через трехметровую конструкцию. Если Слэйд что-то и доказал, так это то, что лазание по стенам не входило в число моих обычных навыков.

От треска неподалеку я внутренне содрогнулась, но внешне мое тело никак не отреагировало. Ощущение ловушки в собственной коже вызывало тошнотворное чувство клаустрофобии.

За первым треском последовал второй, и справа от меня секция забора взорвалась внутрь, с грохотом упав в ближайшие кусты. Мои ноги снова пришли в движение, и я вышла на землю за домом нашей стаи, где увидела стоящего оборотня. Того, кто, учитывая обстоятельства, нисколько меня не удивил.

Челси меня предала. Ее участие во всем этом, включая первоначальное нападение на домик охраны, было единственным логичным объяснением.

Она бросила на меня встревоженный взгляд, и я заметила в ее руках скомканный листок бумаги, который она внезапно уронила. Могла бы поклясться, что это была та самая записка, которую я только что написала у себя в комнате.

— Наконец-то, блядь, — пробормотала она, отвлекая меня.

В ее голосе сегодня не было и следа милой омеги. Ответить я, конечно, не могла, и когда она поспешила в темноту, я последовала за ней, словно мы были связаны.

Как, блядь, это было возможно? Я никогда не слышала о магии, которая могла бы так управлять оборотнем. Могу лишь предположить, что это связано с нашей классификацией. Может, если бы у меня был шанс прочитать эти чертовы книги, я бы узнала.

— Быстрее, — рявкнула Челси, скривившись, будто это я бежала слишком медленно. — Я и так ждала на несколько недель дольше, чем следовало, потому что ты идиотка, которая не может открыть книгу, несмотря на опасность, в которой находишься.

Дюжина вопросов пронеслась в моих мыслях, но я не могла озвучить ни одного из них, вынужденная слушать ее жалобы, пока она пробиралась через заросли.

Она с облегчением вздохнула, когда в поле зрения появилась старая, потрепанная Honda. Двери уже были открыты, и когда она запрыгнула на водительское сиденье, магия втолкнула меня на пассажирское.

Не успела моя дверь даже закрыться, как Челси рванула с места, и я бы подскочила от грохота захлопнувшейся двери, но я, черт возьми, не могла пошевелиться. Эта старая развалюха была не из тех машин, что обычно ездили в Голден-Кло — хорошо обеспеченные оборотни водили модели куда новее, — но у меня возникло ощущение, что в этом-то и был весь смысл. Эта Honda сделана до появления электроники и устройств слежения.

Все знали, что Слэйд контролирует все, что связано с компьютерами, так что она лишила его этой возможности. А заодно и меня — всякой надежды на побег.

ГЛАВА 48

ЭММИ

Сердитое бормотание Челси стихло, когда она сосредоточилась на вождении. Она вела машину по темным улицам, петляя, казалось, по всем закоулкам Голден-Кло. Когда в поле зрения показались охранный забор и городская черта, я задалась вопросом, остановят ли ее у ворот. Даже если бы она решила проигнорировать охранников, промчаться мимо них как минимум вызвало бы подозрения.

Когда показался главный выезд, она сбавила скорость, а я изо всех сил попыталась закричать о помощи, но из меня не вырвалось даже струйки воздуха.

Челси лучезарно улыбнулась и без единого слова передала толстый конверт темноволосому оборотню, который даже не стал осматривать машину. Эта стерва все продумала, надо отдать ей должное.

Через несколько минут мы уже были за городом, и мне оставалось лишь сидеть в кресле прямо как струна, наблюдая за проносящимся мимо миром через лобовое стекло. Часы тянулись в тишине, и как раз в тот момент, когда я понадеялась, что ей придется заправиться, она свернула с главной дороги на заросшую и ухабистую грунтовку. Старая подвеска машины плохо вела себя на бездорожье, и я не могла даже выставить руку, чтобы не впечататься в дверь, пока нас подбрасывало на кочках.

Но все это потеряло значение, когда впереди показался ветхий старый дом, окруженный лесом, без единого соседа в поле зрения. Леденящий холодок пробежал по моей спине, и будь у меня возможность кричать, я бы, наверное, начала и уже не смогла остановиться. Это место выглядело как дом ужасов, и то, что Челси привезла меня сюда, не сулило ничего хорошего.

Другая омега глубоко вздохнула, остановив машину. Ее руки дрожали на руле.

— Я хочу, чтобы ты знала, как мне жаль, — выдохнула она, и ее голос дрожал так же сильно, как и руки. — У меня не было выбора. Либо ты, либо я, и я не выберу себя. Им нужна была омега, а ты сильнее и уже способна по запаху подходить нескольким альфам. Они бы все равно до тебя добрались, так что, когда они предложили мне сделку, я согласилась. Но мне правда жаль.

Эта слабовольная сука. Я бы никогда не сдала ее, чтобы спасти собственную шкуру. Никогда.

Но теперь… я бы разрезала ее на куски и даже не моргнула.

Я не могла свирепо посмотреть на нее, но надеялась, что мои глаза мечут искры, потому что именно такая ярость кипела во мне.

Выражение лица Челси стало жестким, на нем застыла решимость.

— Ладно, давай покончим с этим. Мне нужно вернуться, пока моя стая не заметила, что меня нет.

Какого хрена они до сих пор не заметили? Неужели они настолько отдалились друг от друга, что она могла часами ехать ночью, и никто даже не позвонил, чтобы ее найти?

Когда Челси вышла из машины, я последовала за ней. Мы обе поднялись на разваливающееся крыльцо. Внутри дом выглядел заброшенным, лишь несколько предметов заплесневелой старой мебели виднелись в свете грязных бра, висевших высоко на стенах. Когда Челси включила их, они были настолько покрыты грязью, что света почти не прибавилось.

В жутком коридоре по-прежнему царила тишина. Мы вошли в комнату, похожую на гостиную, с одним потертым диваном у стены. Челси рухнула на него; ее обычно мягкие черты лица выглядели измученными и усталыми. Казалось, будто она неделями проходила через ад, и я задумалась, как долго она просидела в засаде у поместья Ривзов, ожидая, когда я открою ту книгу и активирую ее заклинание.

Возможно, она рассчитывала, что план Джонса сработает, но когда этого не произошло, она прибегла к запасному варианту. Я понятия не имела, поверит ли моя стая в оставленную мной записку, но, по крайней мере, у Хантера и Келлана не было иного выбора, кроме как отправиться за мной. Мы были связаны. Факт, о котором Челси, я не была уверена, знала, но в моей груди уже жгло от того, что наша связь слишком растянулась.

Связь, которая, как я молилась, поможет им меня выследить.

Я не сомневалась, что они придут за мной, и это позволило мне сохранять спокойствие, пока я опускалась на заплесневелый диван рядом со своей новой похитительницей. Вся эта хрень уже порядком достала, но как мне было бороться с магией, которой не должно существовать?

Мои пальцы впервые дернулись, и меня пронзила мысль, что заклинание, возможно, ослабевает. Заставив себя не реагировать и не выдавать это маленькое изменение, я обрадовалась, когда голова Челси откинулась назад, а рот приоткрылся в глубоком дыхании.

Это был мой первый реальный шанс на побег, но как бы я ни старалась заставить свои конечности двигаться, я не могла сделать ничего, кроме как пошевелить пальцами. Дюйм за дюймом я начала сгибать их к ладони, и после двадцати минут, проведенных в поту, панике и мысленных проклятиях, моя правая рука смогла двигаться. Затем левая. С запястьями оказалось сложнее, поэтому я сосредоточилась на пальцах ног в носках и обрадовалась, когда большинство из них зашевелилось.

Заклинание определенно ослабевало, начиная с конечностей, что навело меня на мысль, что в конце концов оно рассеется полностью.

Я только начала разминать запястья и лодыжки, как услышала подъезжающий мотоцикл и, кажется, две машины.

Нет! Нет, нет… Мне нужно было больше времени. Я была так чертовски близка.

В отчаянии я с удвоенной силой надавила на заклятие и сумела выпрямить ноги в тот самый момент, когда открылась входная дверь. Моя первая попытка встать оказалась преждевременной и с треском провалилась. Я рухнула на пол и едва успела подставить руки, чтобы не разбить лицо.

— Омега. — От этого протяжного слова по моим венам пробежал лед. Мерзкий голос Блэйна я бы узнала где угодно. — Как мило с твоей стороны все для нас упростить. Просто лежишь тут, готовая, чтобы тебя забрали.

В отличие от прошлого раза, когда он застал меня врасплох, я не позволила панике овладеть мной. Слэйда, который мог бы меня спасти, здесь не было, а значит, мне самой нужно было сохранять хладнокровие и выбираться из этой передряги. Если я не сбегу, стая Роджерс заявит на меня права и будет выкачивать из меня силы, пока я, как и моя мать, не начну молить о смерти.

Блэйн схватил меня за хвост и так дернул голову вверх, что кожа на черепе закричала от боли. Он поцокал языком, поднимая меня на ноги и усаживая обратно на диван.

— Ну и видок у тебя, принцесса. Разве так встречают свою пару?

Если вся эта затея была ради того, чтобы Блэйн объявил меня своей парой, то я предпочла бы умереть — это была неоспоримая истина, которую я осознала и приняла много лет назад. Я бы каждый раз выбирала смерть, лишь бы не связывать себя узами с этой злобной стаей.

Гнев придал мне сил, мои плечи дернулись. Блэйн заметил это, и его темные глаза впились в движение.

— Альфа, — крикнул он, — тебе лучше зайти. Заклятие ослабевает.

Альфа? Он и был полноправным альфой в своей стае, так что никого выше по рангу быть не могло…

В коридоре раздались громкие шаги, и мгновение спустя в гостиную вошел оборотень постарше. Он был высоким и внушительным, со смуглой кожей, абсолютно седыми волосами до плеч и темными, смутно знакомыми глазами. Но я никак не могла встречать его раньше. Я бы запомнила сущность оборотня такой силы, которая могла соперничать с альфами моей стаи.

Его проницательный взгляд окинул мои черты, и когда он закончил, я почувствовала себя какой-то грязной.

— Что ж, что ж. Эммелин Андерс. Тебя было нелегко выследить.

Эти слова были почти точной копией того, что сказал Блэйн, когда они схватили меня в прошлый раз. Неужели стая Роджерс похитила меня для этого альфы? Был ли он все это время моим тайным врагом?

Горло и голос все еще были скованы заклятием, но я смогла немного отползти по дивану, пытаясь уклониться от седовласого альфы, когда тот подошел ближе.

— Я много лет экспериментировал с оборотнями и нашей иерархией доминирования, — он смотрел на меня не мигая. — Однако омеги всегда от меня ускользали. Вас было слишком мало, чтобы ставить опыты или вскрывать, чтобы понять, как вы устроены. Все они были такими хрупкими. — Он склонил голову. — По крайней мере, до твоей матери.

Блэйн похотливо ухмыльнулся и облизнулся, словно все еще ощущал вкус убитой им омеги.

— Вот это был забавный эксперимент.

У меня все скрутилось в желудке, а к горлу подкатила желчь, застряв из-за заклятия.

— Теперь все изменится, — сказал седовласый оборотень, присаживаясь на корточки, пока наши глаза не оказались на одном уровне. — Пятнадцать лет назад я, может, и потерпел неудачу, но на этот раз у меня будет достаточно сил, чтобы контролировать все стаи и всех ведьм. Как и должно было быть всегда.

Пятнадцать лет назад?.. Он говорил о последней великой войне? Неужели это тот самый альфа, безымянное и безликое зло, что действовало заодно с ведьмами Термейн?

Глаза Блэйна расширились, и он смотрел на седовласого мужчину с нескрываемым обожанием.

— Да, отец, — выдохнул он. — Ты должен быть полноправным альфой всех оборотней, а не эти мелкие, ничтожные квинтеты. Власть слишком сильно распылена.

Альфа кивнул, но я зациклилась на двух вещах: во-первых, Блэйн назвал его отцом, и я подумала, не отсюда ли это чувство узнавания. А во-вторых, они пытались собрать достаточно сил, чтобы повернуть время вспять, к эпохе, когда стаями управлял один альфа, а не квинтеты — до советов, когда один-единственный альфа мог заставить страдать тысячи оборотней.

Это была порочная система, к которой мы никогда не должны были вернуться.

Седой придвинулся ближе и принюхался к моей шее. Я вжалась в диван.

— Ты пахнешь моим сыном. Вижу, связана с ним узами.

В замешательстве я перевела взгляд на Блэйна, но тот покачал головой.

— О, не со мной, принцесса. С моим сводным братом… его другим сыном. Хантером Ривзом.

Удар наотмашь отбросил Блэйна на другой конец комнаты. Лицо старшего оборотня исказилось от гнева, и он прошипел:

— Дэвенпорт. Он есть и всегда будет Хантером Дэвенпортом. Неважно, как он себя сейчас называет.

Охренеть. Просто охренеть.

Недостающие фрагменты головоломки, которые не давали мне понять происходящее, обрушились на меня с силой тарана. Беловолосый был отцом Хантера… и Блэйна.

— Ч-что вам нужно? — едва смогла пискнуть я, все еще скованная остатками заклинания.

Мрак на лице альфы исчез, сменившись радушием, которое, честно говоря, пугало еще больше.

— Ты, моя дорогая, станешь силой, необходимой для моего величайшего оружия. Омеги могут делиться силой со своими связанными узами альфами, ты знала?

— Хотят они того или нет, — грубо добавил Блэйн, поднимаясь на ноги. — Твоя слабохарактерная мать пыталась какое-то время сопротивляться, но ей было не тягаться с ним.

Это я знала слишком хорошо.

— Было интересно наблюдать, сколько времени понадобилось, чтобы ее сломить, — сказал другой альфа, — пока мы ждали, когда ты достигнешь совершеннолетия и будешь готова к принятию. Знаешь, это все довольно захватывающе. В твоей родословной есть еще один элемент, которого нет у твоей матери, — элемент, унаследованный от отца. Ублюдок думал, что сможет спрятать тебя от меня, но в итоге у него не было ни единого шанса.

При упоминании отца во мне проснулось легкое любопытство, но сначала нужно было задать более насущные вопросы:

— Ты действительно собираешься связать меня узами? Даже когда я уже связана с твоим сыном?

Я слышала поговорку «держи все в семье», но это было уже слишком. Я уже ломала голову, как смогу дать ему отпор. Повторюсь, я скорее умру, чем свяжу себя с этим психом.

Узы — это на всю жизнь.

Альфа покачал головой, а затем издал оглушительный свист. От этого звука запах моего страха буквально взорвался в воздухе, и, если я не ошибаюсь, оба альфы отреагировали так, словно это их возбудило. Зрачки расширились, дыхание участилось, бесцеремонные взгляды ласкали мои черты…

В коридоре снова послышались шаги, вновь тяжелые, и когда в дверном проеме показался оборотень, мое сердце разлетелось на куски. Глядя на его массивное телосложение и лицо, скрытое в полумраке, я на мгновение подумала, что ко мне приближается Слэйд Риверсон.

Но, присмотревшись, я заметила несколько едва уловимых отличий, которые указывали на мою ошибку. Волосы двойника Слэйда были острижены так коротко, что виднелся лишь легкий слой темных прядей, что ничуть не умаляло его красивых и до жути похожих черт лица. За исключением длинного рваного шрама, который тянулся от уха до уголка губ, придавая его божественной красоте зловещий оттенок.

В остальном этого оборотня было почти не отличить от Слэйда. Такой же высокий и, возможно, даже более мускулистый, он был одет во все черное, но на его бицепсах не было и намека на татуировки.

— Это твой новый истинный, — сказал отец Хантера, подзывая оборотня ближе. — Дракон, прими свою пару.

Дракон. Какого хрена? Неужели это и вправду близнец Слэйда?

Пока огромный, до чертиков страшный самец приближался ко мне, Блэйн схватил Челси, отчего та вздрогнула и проснулась. Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что мы не одни, и из ее груди вырвался тихий крик, пока она судорожно дышала.

— Обращайся и кусай, — прорычал Блэйн, — пока магия не развеялась окончательно.

На мгновение взгляд Челси встретился с моим, и ее глаза наполнились сожалением, но, хотя я и качала головой, она уже начала менять облик. Моя челюсть последовала ее примеру — оставшихся нитей магии хватило на последнее контролирующее действие.

Когда мои клыки удлинились, я сосредоточила все внимание на злом двойнике Слэйда, снова отползая по дивану. Челюсть оборотня вытянулась, превращая его лицо в драконью морду, и меня остановила несокрушимая хватка на запястьях, такая сильная, что, казалось, впилась в мышцы и кости.

Он удерживал меня своим темным, звериным взглядом, в котором не было и намека на ту человечность, что была у Слэйда, когда он смотрел мне в душу. С низким рыком он укусил меня в плечо, прямо рядом с меткой Хантера.

Боль была мгновенной, она пронзила глубже, чем любая из двух других моих меток.

Челси двинулась, но я не видела, что она сделала, пока моя голова не дернулась вперед, и я не ответила на укус дракона, впившись зубами прямо в основание его шеи.

На вкус он был как медь с легким привкусом кленового сиропа — запахи, которые усилились, когда моя волчица впервые пробудилась. Пробудилась и навсегда скрепила наши узы.