Перевод оригинального издания

В последнюю субботу сентября 2018 года вышел 44-й сезон шоу «Субботний вечер в прямом эфире» (Saturday Night Live, SNL). За три недели до этого Серена Уильямс встречалась с Наоми Осакой в финале Открытого чемпионата США (US Open): матч стал одним из самых скандальных и неоднозначных в истории профессионального тенниса и запомнился громкими и нескончаемыми нападками Уильямс в адрес судьи на вышке Карлоса Рамоса. В век цифровых технологий три недели — немалый срок, но в тот осенний субботний вечер на SNL комедийная актриса Лесли Джонс просто убила всех наповал своим скетчем¹. Она вышла в теннисном платье — одно плечо открыто, пышная юбка (в таком же выступала Уильямс на Открытом чемпионате США) — и принялась размахивать ракеткой Wilson Blade 104 (такой же играла Уильямс). Это была метакомедия: Джонс, вылитая Серена, выбежала посреди репризы и стала требовать извинений, пародируя пресловутую тираду теннисистки, адресованную судье на вышке, который обслуживал финал. Уильямс была уверена, что это перед ней должны извиниться за обвинения в нарушении правил, за то, что ее уличили в обмане. Джонс, в свою очередь, в той же манере требовала извинений за вырезанный из программы скетч с пародией на Серену. Один из ведущих рубрики «Новости за неделю» (Weekend Update) попытался урезонить Джонс, пока та кричала и махала ракеткой: матч между Уильямс и Осакой состоялся три недели назад и уже не был сенсацией. Но шутка удалась по той простой причине, что ту игру до сих пор обсуждали, муссировали, анализировали и разбирались в обстоятельствах… Я не мог припомнить, когда последний раз спортивный скандал, да даже скандал в среде поп-звезд, так долго оставался на слуху. Что это? Вернее, в чем сила Серены?

Идея этой книги возникла у меня как раз в те полторы минуты, что я смотрел на Лесли Джонс в образе Уильямс. Так в чем же сила Серены? А сила в сложности и неординарности ее натуры, отчего идея казалась мне еще более соблазнительной. Серена Уильямс — бесспорно, великая теннисистка, в чем я как человек, много пишущий о теннисе, нисколько не сомневаюсь. Но ведь Серена играет огромную роль не только в спортивной, но и в культурной жизни: это амбициозная женщина из не менее амбициозной семьи, это сильная женщина, иногда гневная женщина, это богатая женщина, это стильная женщина, это женщина, имеющая влияние в социальных сетях, это работающая мать, но в первую очередь, и, наверное, в этом и кроется вся ее суть, она темнокожая женщина, которая через теннис шаг за шагом покоряет белые земли. Уильямс поразила меня, и думаю, поразила многих как человек, как мировая знаменитость, как недооцененная личность. И чем больше о ней думаешь, тем загадочнее она становится. И эта ее особенность влекла меня не меньше.

Перед вами неавторизованная биография. У меня не было возможности пообщаться с самой Уильямс или с близкими к ней людьми. В противном случае это была бы ее книга, а я хотел написать совершенно другую историю. Серена много рассказывает о себе везде, где это только возможно, и, не сомневаюсь, будет рассказывать и дальше. Я же хотел просто и не очень просто показать Серену такой, какой вижу ее сам: я смотрю о ней передачи, я пишу о ней, слушаю ее, слежу за ней (в новых реалиях это легко позволяет делать Instagram и иже с ним), объясняю ее, рассказываю о ней. Спортивные статьи, биография, репортажи и культурная критика — вот мои инструменты. За основу я взял возвращение Уильямс в теннис после рождения дочери и ее стремление завоевать еще один или два Больших шлема, повторить (а может, и побить) многолетний рекорд и выиграть мэйджор уже в роли матери. Целый год я следил за женским теннисом, бывал почти на всех матчах Серены, сидел на ее пресс-конференциях, говорил с игроками, тренерами и журналистами. Прочитал все, что написали о ней другие, изучил десятки всевозможных книг — романы, мемуары, тома по истории — и эссе (на самые разные темы: от вопросов расы до феминизма и до так называемых критических спортивных исследований), которые поведали мне много нового и изменили образ моих мыслей. Я понял также (и это понимание только углубилось по мере работы над книгой), что Серена Уильямс, как и любой, кто сегодня способен снискать такую же славу и известность, существует в общественном воображении как сумма множества проекций (по мнению ее противников) и амбиций (по мнению ее поклонников). Не эти ли ярлыки помогли ей стать той, кем она является? (Успех этой темнокожей женщины среди белых только подпитывает те самые проекции и амбиции.) Никто и ничто не поможет нам до конца узнать Серену Уильямс. И эта книга — всего лишь одно или не одно мнение одного писателя (да, белого; да, мужчины).

Я решил пропустить эту историю через призму личности, создать своего рода коллаж. Поставил себе цель рассмотреть Серену Уильямс под всеми возможными и доступными мне углами. Именно многогранность натуры, а вовсе не превосходство на корте, помогла Уильямс стать самой выдающейся спортсменкой своего времени, и я очень надеюсь, что эта книга, то, как преподнесена в ней Серена, подтвердит и приумножит всю самобытность этой женщины.

В ожидании матча Серена Уильямс никак не могла совладать с собой. Она то и дело поправляла на голове огромные наушники Beats by Dre. Ей просто необходимо было расслабиться, но еще важнее сосредоточиться. Серена принялась растягиваться: правой рукой ухватилась за правую ногу и выгнула ее за спиной, при этом левой рукой тянулась вперед все дальше и дальше. Сегодня это обычное упражнение среди теннисистов; оно помогает размять четырехглавую мышцу бедра и паховую область, раскрыть грудную клетку. В йоге это не просто растяжка: это поза баланса, поза короля танцев — натараджасана. Ее еще называют танцем в неподвижности: поза воплощает и, возможно, наделяет практика мудростью изменения, оставаясь неизменным. В тот раз я увидел Серену Уильямс такой.

Она была где-то в глубине коридоров «Арены Рода Лейвера» — главного теннисного корта Открытого чемпионата Австралии (Australian Open). Этот один из четырех турниров Большого шлема проводится ежегодно в конце января и открывает теннисный календарь. Середина лета в Мельбурне приходится на две последние недели первого месяца. Жара растягивается до 19:00, а ближе к 21:00 день завершается восхитительным закатом. Улицы к востоку от городского центра, по которым каждое утро пролегал мой путь до «Мельбурн-парка» и «тенниса», как называют его местные, уносили меня в викторианскую эпоху: длинные таунхаусы, бунгало, аккуратные скверики с газонами и ухоженными розовыми кустами. А сами мельбурнцы испытывают настоящую викторианскую страсть к спорту. Они колесят на велосипедах, бегают и играют. Газеты и новостные сайты пестрят спортивными заголовками. Стекаясь в «Мельбурн-парк», чтобы насладиться теннисом, горожане проходят мимо самого большого в мире стадиона для крикета, или просто «Джи».

Помимо теплых дней и приятной атмосферы, Открытый чемпионат Австралии известен еще и своим особым отношением к болельщикам. Вот как мне удалось увидеть разминку Серены Уильямс: ее крупным планом показывали на двух гигантских экранах по обе стороны арены на 14 800 мест. Не так давно вдоль коридоров из раздевалок до корта установили видеокамеры. Где-то там пыталась расслабиться и настроиться на игру Уильямс. По замыслу организаторов, обладатели билетов как бы оказывались за кулисами, могли заглянуть в тайную, настоящую жизнь своих кумиров вне корта. С появлением телевещания в 1960-х годах спорт изменился: игры и матчи превратились в шоу. Пожалуй, лучше всего эти необратимые перемены заметны на стадионах: купив билет, болельщик по большей части наблюдает за происходящим на экране.

Но где кулисы Серены Уильямс и что там за ними? У нее больше 10 миллионов подписчиков в Instagram, где каждый или почти каждый день они заглядывают в ее жизнь, следят за тренировками, за отношениями с мужем, за играми в песочнице с крохотной дочкой, за тако, которое она съест в воскресенье на ужин¹. Но это не жизнь, а обыкновенная самопрезентация. Почти все, что размещается в Instagram, в той или иной степени призвано привлечь внимание; это продолжение идеализированного, организованного «я», трансляция своего бренда. По сути, ту же функцию несут в себе кадры, захваченные камерами в коридорах «Арены Рода Лейвера». И Уильямс, конечно же, это понимала. Она умеет играть на публику. В тот летний, залитый солнцем полдень огромные экраны показывали зрителям, как Серена Уильямс в шикарном черном тренче разминается перед матчем. Вокруг меня по трибунам тут же прокатились восторженные — в основном женские — ахи и охи.

Нет лучшего места в Соединенных Штатах, чтобы посмотреть на настоящий теннис, чем теннисный центр «Индиан-Уэллс». Он расположился в 2,5 часах езды на восток от Лос-Анджелеса и в 16 милях к юго-востоку от Палм-Спрингс, среди курортных отелей и небольших поселений долины Коачелла. В начале 1980-х годов два бывших профессиональных теннисиста, Чарли Пасарелл и Раймонд Мур, организовали в Индиан-Уэллсе турнир, который рос, рос и превратился в своеобразный пятый мэйджор. Он проводится ежегодно в течение двух недель в начале марта. К участию допускаются и мужчины, и женщины; по призовому фонду, посещаемости и престижу Индиан-Уэллс уступает лишь турнирам серии Большого шлема. Это один из четырех так называемых «Премьеров» женского тура. Каждый выигранный матч приносит много очков в зачет мирового рейтинга, а за пропуск налагаются штрафы. Последние годы Уильямс регулярно пропускала такие турниры в Мадриде и Пекине, не заботясь ни о рейтинге, ни о возможных наказаниях: только Большой шлем имел для нее теперь значение. Но чтобы быть готовой к мэйджорам, надо играть и другие матчи. Очень важно поймать тот настрой, который приходит с победой в турнирах. Индиан-Уэллс расположился как раз недалеко от дома Серены в Беверли-Хиллз.

В 2009 году Ларри Эллисон, сооснователь корпорации Oracle и преданный поклонник тенниса, купил Индиан-Уэллс и назвал турнир BNP Paribas Open в честь французского банка — главного спонсора этого состязания. Не жалея средств и используя весь свой организаторский гений, Эллисон создал особенную атмосферу турнира и превратил его в настоящий теннисный рай как для болельщиков, так и для игроков. Он первым — потом его примеру последовали и другие турниры — превратил тренировки теннисистов в шоу для фанатов. Было увеличено количество тренировочных кортов, а позже вокруг них выросли трибуны. На входах в теннисный комплекс установили электронные табло и показывали, на каком корте и когда будет тренироваться тот или иной игрок. Толпы зрителей стали стекаться на стадион — зачастую они даже пропускали матчи, на которые купили билеты. Здесь можно было вблизи, словно школьную теннисную команду, увидеть самых знаковых игроков современности. Здесь не требовали соблюдать этикет, принятый на всех теннисных матчах: «Тишина, пожалуйста, не вставайте со своих мест до смены сторон». Входи, выходи, когда захочешь, болтай с друзьями, вставай и делай селфи с любимым игроком на заднем плане, пока тот оттачивает кросс.

Или, если повезет, можно едва ли не в полном одиночестве день за днем наблюдать, как профессиональный теннисист поддерживает себя в форме — весьма увлекательное и впечатляющее зрелище. Для этого нужно остаться в Индиан-Уэллсе до самых сумерек, когда почти все матчи уже завершены, люди разъезжаются по домам, а солнце, заходящее за хребет Санта-Роза, окрашивает опустевшую долину в розовые и фиолетовые тона. Или приехать рано утром, пока не начали собираться счастливые обладатели билетов, когда солнце только-только выглянуло из-за малого хребта Сан-Бернардино, а в воздухе все еще пахнет свежестью. Именно в это время любит практиковаться Серена Уильямс, если слово «любит» здесь вообще уместно. В последние годы она все чаще обращает внимание на то, что терпеть не может тренироваться.

Однажды утром, когда турнир уже был в самом разгаре, Серена Уильямс в черных леггинсах, белом пуловере и козырьке, защищающем глаза от низкого, еще не проснувшегося солнца, появилась на девятом тренировочном корте с восточной стороны парка. Накануне вечером прошел дождь (большая редкость для этих мест); от высохшей пустыни, раскинувшейся вокруг кортов, исходил приятный землистый запах. Уильямс стояла примерно в 30 сантиметрах за линией подачи. В паре метров от нее, согнувшись, тренер Патрик Муратоглу спокойно один за другим накидывал мячи так, чтобы при отскоке они не взлетали выше колена. Серене приходилось приседать, чтобы отбивать их — бэкхенд, форхенд, еще и еще. При таком ударе мяч необходимо приподнять, чтобы он смог перелететь через сетку и приземлиться по другую сторону в пределах корта. (В сухом воздухе Индиан-Уэллса теннисные мячи летят медленнее.) Но при этом игроку приходится прилагать немало сил: скорость задаешь только ты. И во время матча, если к тебе прилетит такой мяч, действовать надо агрессивно, выстреливать прямо в угол задней линии, иначе соперник легко справится с ударом и пробьет прямо мимо тебя, пока ты в застрял у сетки.

Этот удар оттачивает каждый игрок, у которого есть тренер, — будь то любитель, студент или профессионал. Уильямс бьет его с самого детства — много лет, много мячей. По сути, тренировка в теннисе — это постоянное повторение. Сначала ты учишься какому-то важному приему, а потом снова и снова его практикуешь, день за днем, до автоматизма, чтобы во время матча, когда сил уже не осталось, когда нервы на пределе, можно было бить, не задумываясь. Мышечная память. Ее надо развивать и поддерживать — вот почему теннисисты начинают ненавидеть тренировки. Актеру дают роль в трагедии Шекспира, и он учит новые для себя слова, музыкант учит фортепианную сонату, которую прежде никогда не играл. Теннис же — сплошное механическое запоминание.

Но если утро доброе, то и тренировка не в тягость. Сразу вспоминаешь, как хорошо умеешь играть. Уильямс легко справлялась с мячами. Но вдруг остановилась, обменялась парой слов с Муратоглу — я сидел далеко, поэтому не расслышал — и на лице ее засияла улыбка. А это явный признак того, что, по крайней мере, сегодняшний день удался.

В комптонском парке, в районе Ист-Ранчо-Домингез, где Уильямс училась играть в теннис, больше не продают наркотики, а два корта, отремонтированных ее отцом, не усыпаны осколками стекла. По дороге из аэропорта Лос-Анджелеса в Индиан-Уэллс я решил прогуляться по пасмурному Комптону. Разгул бандитских группировок в городе почти подавили. Как и бо́льшую часть Южного Централа, Комптон населяли в основном низшая прослойка среднего класса и рабочая беднота. Моему взору предстали небольшие домики, построенные еще в 1950-х годах, с зарешеченными окнами и редкими крошечными палисадниками. Но признаки нищеты и отчаяния здесь были все же не так заметны, как в соседнем Уоттсе.

Помимо этой разительной перемены есть и еще одна: в Комптоне теперь преобладает не черное население, как это было в детстве Уильямс и до нее в 1970-х годах, а латиноамериканцы — иммигранты из Мексики или Центральной Америки². Почти все вывески на магазинах вдоль бульвара Лонг-Бич, главной торговой артерии города, на испанском. На фонарных столбах улицы Ист-Стоктон, где жила семья Уильямс, расклеены объявления: LOS SERVICIOS DE PASAPORTES[17].

Мне не составило никакого труда отыскать небольшое послевоенное бунгало по адресу Ист-Стоктон, 1117, куда в марте 1983 года переехала семья Уильямс — Ричард, его жена Орасин Прайс, три ее дочери — Йетунде, Линдрея и Иша — от первого мужа Юсефа Рашида, который умер в 1979 году, почти трехлетняя Винус и полуторагодовалая Серена. Орасин не горела желанием переезжать в Комптон. Ричард в своей автобиографии Black and White: The Way I See It, написанной с его слов в 2014 году, вспоминает, как Орасин говорила: «Я не перееду в Комптон. Всему есть предел, Ричард!»³ Фасад дома теперь выкрашен в бежевый, а не в светло-зеленый и не разрисован граффити, как было в начале 1990-х, когда сюда начали стекаться спортивные журналисты и телевизионщики, чтобы своими глазами увидеть двух необыкновенных девочек, самых младших из сестер, которые так замечательно играли в теннис. Уверен, что и посреди гостиной больше не стоит пушка для выброса мячей, не валяются чехлы от ракеток и журналы о теннисе, которые застала журналист Sports Illustrated Соня Стептоу⁴.

В Лонг-Бич недалеко от океана у семьи Уильямс был дом, который Ричард купил вскоре после женитьбы на Орасин в 1980 году. Она приехала в Лос-Анджелес из Мичигана, выросла в городе Сагино и закончила Западный мичиганский университет. Орасин работала медсестрой, когда познакомилась с Ричардом, мужчиной на 10 лет старше нее. Ричард же добирался до Лос-Анджелеса дольше и куда труднее: он родился в 1942 году в городе Шривпорт, штат Луизиана. Он был одним из пяти детей, которых мать родила от одного мужчины, но отец никогда не жил с ними и не признавал своими. Бедный, населенный афроамериканцами район Сидар-Гроув, три комнаты на всех. Юг — последний оплот жестокой сегрегации и законов Джима Кроу[18]. В своей книге Ричард подробно рассказывает, как за ним гонялись белые мальчишки и бил местный шериф. В восемь лет он начал воровать — ягоды, орехи, арбузы, хлопок — и защищать наворованное. Однажды его приятель, тоже мелкий воришка, украл у фермера-куклуксклановца свинью. Вскоре бездыханное тело мальчика нашли повешенным на дереве. Молодого Ричарда Уильямса переполнял гнев. Он часто ввязывался в драки и даже был готов на более ужасные поступки. «В те дни во мне было столько ненависти», — говорит он о себе в книге⁵.

Вскоре после приезда в Лос-Анджелес, когда Ричарду было чуть за 20, он познакомился с Бетти Джонсон, а в 1965 году женился на ней. У них родились четверо или пятеро детей (достоверно неизвестно), но в 1973 году они развелись⁶. (Этот период своей жизни Ричард упоминает лишь мимоходом, в одном предложении. И в этом предложении он вспоминает лишь об одном общем сыне с Джонсон⁷.) Через семь лет после развода с Бетти и уже женившись на Орасин, одним сентябрьским воскресным днем они всей семьей смотрели телевизор, и в тот момент, по словам Ричарда, он постиг — по-другому никак и не назовешь — сатори[19]. Несомненно, за долгие годы история уже обросла красивыми подробностями. Как признается сама Серена, Ричард был хвастуном, каких свет не видывал, любил преувеличивать и сочинять, пытаясь убедить не только себя, но и окружающих в своих способностях и предназначении. Он также был ярым последователем Букера Т. Вашингтона[20] — человека, который понимал, как работает (и не работает) Америка и как своим трудом и настойчивостью заставить ее работать на себя. Ричард вспоминает, как переключал в тот день каналы и наткнулся на церемонию награждения теннисисток. Показывали турнир, сейчас уже упраздненный, в Солт-Лейк-Сити, и победительница чемпионата, 27-летняя румынка Вирджиния Рузичи получила чек на 40 000 долларов США⁸. Раньше Ричард считал теннис «девчачьим» спортом⁹, теперь же его мнение изменилось. Ему вдруг пришло в голову, что его дочь, а может, и не одна, могла бы сделать неплохую карьеру, возможно, даже разбогатеть.

В свои почти 40 лет Ричард Уильямс руководил небольшой охранной компанией, которую основал в Южном Централе. «Естественный выбор, — размышляет он в своей книге, — для человека, который неплохо разбирается в воровстве»¹⁰. В течение дня у него было достаточно свободного времени, и он начал учиться играть в теннис. В молодости Ричард увлекался спортом, если верить ему на слово — играл в баскетбол, футбол. Он был высок, хорошо сложен и все еще пребывал в неплохой физической форме. Первым делом Уильямс купил подержанную ракетку и стал учиться основам по книгам, журналам и видеороликам, дни напролет часами отбивал мяч от стенки. Потом нашел тренера и стал брать уроки в парке Уоттса. Свои навыки Ричард передал и Орасин, которая, как и он, была высокого роста, а когда-то в Мичигане играла в волейбол и занималась другими видами спорта. Ричард принялся разрабатывать собственные и адаптировать чужие методики по воспитанию будущих звезд тенниса: отбивание футбольного мяча укрепляет мышцы рук и плечи, что очень важно для правильной и мощной подачи; удары по старым сдутым теннисным мячам помогают увеличить скорость движения ракетки.

Ричард Уильямс всегда объяснял свое решение перевезти семью из Лонг-Бич в Комптон глубоким убеждением в том, что «гетто» (по его собственному выражению) закаляет характер. При этом он сразу вспоминал Мохаммеда Али и Малкольма Икса[21]. Орасин считала Комптон опасным для девочек, Ричард же — испытательным полигоном: «Они научатся стоять за себя. И насколько проще им будет играть перед тысячами белых зрителей, если сейчас они будут играть перед десятками вооруженных бандитов?»¹¹ Комптон превратит маленьких девочек в крепких бойцов — так рассуждал отец. К тому же, как отметил в книге Ричард, переезд помог снизить выплаты по ипотеке с 1000 до 315 долларов в месяц, а это значило, что теперь можно меньше времени уделять охранному бизнесу и больше заниматься теннисом.

Старшие девочки — Йетунде, Линдрея и Иша — тоже поначалу играли. Говорят, Йетунде оказалась наименее спортивной из всех. Линдрее удалось пробиться в университетскую сборную по теннису. Иша подавала неплохие надежды, но помешали проблемы со спиной. Возможно, девочки просто слишком поздно начали играть, чтобы добиться таких же высоких результатов, каких добились Винус и Серена. Возможно, природа не наделила их необходимой атлетичностью. Возможно, Ричард не уделял им достаточно внимания. Он прекрасно понимал, что хорошие теннисистки, хорошие настолько, чтобы играть в профессиональном туре — чтобы входить в первую полусотню или сотню лучших в мире, — начали заниматься теннисом еще до того, как потеряли первые молочные зубы. Когда родились Винус и Серена, Ричард вовсю оттачивал свое мастерство на общественных кортах Комптона и соседних городов, и ему уже не терпелось начать тренировать младшеньких.

Серена помнит фотографию, на которой Винус везет ее в коляске по теннисному корту, а сколько раз ей приходилось слышать, как в три года отец впервые дал ей ракетку, поставил у сетки и стал накидывать мячи. К шести годам Серена тренировалась почти каждый день. В Комптоне, соседнем Линвуде или на каких-то других кортах они с сестрой по очереди отбивали мяч. Но одним теннисом жизнь не ограничивалась: не меньше внимания Ричард и Орасин уделяли образованию. Начальную школу и Винус, и Серена закончили с отличием. Ричард прочитал сам, а потом заставил прочитать и девочек, книгу о легендарном нью-йоркском баскетболисте Ллойде Дэниэлсе¹². «Он не ходил в школу, а потом его затянули наркотики, — рассказывал тогда Ричард журналистам. — С моими детьми такого никогда не случится».

Тренировки начинались в шесть утра перед уроками, продолжались после школы и занимали все выходные. Ричард загружал семью и весь инвентарь в свой старенький фургон Volkswagen. В первые годы все внимание отец уделял Винус, а Серена тренировалась с матерью на соседнем корте. (Позже она призналась, что мать была куда более требовательным тренером.) Когда начинало темнеть, девочки собирали потрепанные мячи и складывали их в ящики в фургоне Ричарда. Магазинную тележку, которую он приспособил под мячи на корте, отец всегда пристегивал к одному из столбиков, на которые натягивается сетка. Ричард вспоминает, как делал таблички и крепил их к проволочному ограждению корта, чтобы вдохновлять и подгонять дочерей¹³:

«Плохой план — залог неудачи».

«Винус, твое будущее зависит только от тебя».

«Серена, ты должна научиться слушать».

Домик, в который они все вместе возвращались в конце дня, был не больше 90 квадратных метров — по крайней мере, так мне показалось, пока я стоял перед ним в тот серый полдень. Семь человек, две спальни, все женщины, кроме Ричарда. В своей автобиографии Серена рассказывает, что то время ассоциируется у нее с дисциплиной, домашними заботами, школой и девчачьим нытьем. В детской стояли две двухъярусные кровати, а это значит, что каждую ночь Серене приходилось забираться под одеяло к одной из сестер¹⁴. «Я не думала тогда, что у меня нет своего места. Наоборот, я всю комнату считала своей», — призналась она. Чем старше становилась Серена, тем чаще она выбирала кровать Винус. Позже, когда Йетунде стала жить отдельно, у Серены наконец-то появилось свое место, но с приходом ночи она все равно устраивалась спать рядом с Винус.

Судя по автобиографиям членов семьи и по тому, что они рассказывали все эти годы журналистам, дома Уильямс бывали редко. Телефон и телевизор были строго ограничены. Все время дети и родители проводили на теннисных кортах. Каждое воскресенье, вторник и четверг по вечерам в местном зале Царства свидетелей Иеговы проходили богослужения или библейские учения. Орасин ударилась в религию после того, когда однажды утром на ее пороге появились несколько свидетелей Иеговы — в детстве, когда она еще жила в Сагино, они с семьей регулярно посещали церковь. Вскоре она стала брать с собой в зал Царства и девочек¹⁵. «Нам не разрешалось пропускать богослужения ни под каким предлогом», — вспоминает Серена в своей книге.

Религия, родители и сестры, школа и теннис — таким Серене запомнился Комптон. Ей было всего девять, когда семья переехала во Флориду. В Калифорнии осталась только Йетунде, которая на девять лет была старше Серены — сначала она работала медсестрой, потом открыла свою парикмахерскую, родила троих детей, но в 31 год ее застрелили в Комптоне. (Серена и Винус открыли и поддерживают в Комптоне Информационный центр имени Йетунде Прайс, где женщинам и семьям, страдающим от насилия, помогают связаться с другими некоммерческими организациями, которые, в свою очередь, предоставляют им жилье и услуги.)

В 2006 году Серена купила дом площадью 560 м² в одном из богатейших районов Лос-Анджелеса, Бель-Эйр, за 6,6 миллиона долларов. Осенью 2017 года, за несколько недель до свадьбы, она купила в Лос-Анджелесе еще один дом — современный особняк в испанском стиле: пять спален и семь ванных комнат. Закрытый охраняемый поселок Саммит в Беверли-Хиллз находится всего в часе езды от Комптона, но между ними целая вселенная¹⁶. Все мы рано или поздно отрываемся от своего прошлого, вылетаем из родного гнезда, постоянно задумываемся о том, как далеко мы ушли и что это расстояние влечет за собой. Позже, в Индиан-Уэллс я задал Серене такой вопрос: сейчас, когда дочке осталось всего пару лет до школы, где бы она хотела осесть и что хотела бы называть домом: Флориду, Беверли-Хиллз или, например, область залива Сан-Франциско, где Серена провела много времени после родов.

«Я еще в туре, и все мои мысли заняты теннисом, поэтому я пока об этом не задумывалась. — Серена помолчала и добавила: — На самом деле, мне стыдно, что я об этом не задумывалась. Да, пару недель назад я думала о том, что не задумывалась об этом, — она покачала головой, подняла брови и ослепительно улыбнулась. — И мне страшно, потому что я понимаю: в школу надо записываться еще до рождения ребенка. Я думаю: “Боже, что же делать?” Я не знаю, что буду делать. Правда, я очень переживаю из-за того, что мало переживаю по этому поводу». Эта материнская тревожность, обеспокоенность, свойственная сегодня таким состоятельным матерям, как она, и ее представительная резиденция в Беверли-Хиллз показывают, как далека она теперь от жизни в комптонском бунгало.

Когда я вернулся к арендованной машине, оставленной в квартале от старого дома Уильямс, на город уже опускался вечер. Через несколько минут я уже медленно ехал по бульвару Лонг-Бич и искал выезд на шоссе, которое, как обещал мне Waze[22], приведет меня в Индиан-Уэллс. И в этот момент через дорогу от магазина 99 Cents & Up я заметил Серену. Вот она, намного больше, чем в жизни, но еще ребенок, в летней юбке и свободной кофточке бьет с бэкхенда — это билборд с рекламой Nike.

Стадион № 1 в теннисном комплексе «Индиан-Уэллс» рассчитан на 16 000 зрителей. Это вторая по площади теннисная арена в мире. (Больше может принять только «Стадион Артура Эша» на Открытом чемпионате США.) К середине первого сета матча между Сереной Уильямс и Викторией Азаренко трибуны были почти полны: в этот прохладный пятничный вечер здесь собралось столько народу, будто шел не второй круг, а финал чемпионата. Все объяснялось участием Уильямс, посеянной под 10-м номером и играющей первый матч после пропуска первого круга. Столько зрителей не может привлечь ни одна теннисистка, да и теннисистов-мужчин с таким потенциалом, можно пересчитать по пальцам: Роджер Федерер, Рафаэль Надаль и недавно присоединившийся к ним Новак Джокович. Болельщики пришли посмотреть теннис, но большинство из них хотели увидеть звезду.

К тому же встреча обещала быть весьма захватывающей. С тех пор, как в 2006 году белоруска появилась в WTA-туре, Уильямс играла с ней 21 раз — чаще Серена встречалась на корте только со своей сестрой Винус. Назвать их отношения соперничеством было бы преувеличением — за все эти годы Азаренко лишь четырежды взяла верх над Уильямс. Но встречались две теннисистки в основном в полуфиналах и финалах, в том числе и в финалах Открытого чемпионата США 2012 и 2013 годов: это были напряженные матчи, оба по три сета, и оба выиграла Уильямс. Последний раз они сражались в финале Индиан-Уэллс в 2016 году, Азаренко тогда выиграла 6:4, 6:4. Обе одинаково мощно играли с задней линии, обе наносили сокрушительные удары. Обе с азартом двигались по корту, не расслаблялись ни на секунду, кидали воинственные взгляды и стонали, кричали и сжимали кулаки. Уильямс всегда уважала тех, кто выигрывал мэйджоры и становился первой ракеткой, как Азаренко. Добьешься успеха — удостоишься ее внимания.

Уникальность их 22-й встрече придавал еще один момент: за время, прошедшее с их последней встречи, они обе стали мамами. У Азаренко не было таких медицинских осложнений, как у Уильямс, но были свои проблемы. Ее сын Лео родился в декабре 2016 года. Виктория познакомилась с отцом своего ребенка Билли Маккигом, бывшим хоккеистом из Миссури, когда тот работал тренером по гольфу на одном из гавайских курортов. Следующим же летом после рождения Лео пара рассталась и началась международная борьба за опеку, но прежде всего за то, где именно должно быть принято решение об опеке. (Лео родился в Калифорнии, где на тот момент жила Виктория, но через несколько месяцев Азаренко, Маккиг и Лео уехали в Белоруссию, и теннисистка сделала все возможное, чтобы ребенок получил гражданство и право на жительство в Минске¹⁷.) Судебные заседания и ограничения на выезд Лео долго на позволяли Виктории участвовать в турнирах, к тому же у нее было несколько травм. В итоге с пятого места в мировом рейтинге она опустилась за пределы первой сотни.

Вне корта в качестве члена совета игроков WTA Азаренко смогла добиться упрощения правил возвращения в тур теннисисток, которые стали мамами. Для нее, как и для Уильямс, отпуск по уходу за ребенком означал падение рейтинга: они не принимали участие в матчах, а значит, и не зарабатывали очки. Кроме того, она, как и Уильямс, при возвращении на корт не получала преимущества сеяных игроков, то есть теперь не было никакой гарантии, что в первых матчах ей будут противостоять участницы с рейтингом ниже 32. Именно это происходит, если теннисист, скажем, получает стрессовый перелом или пропускает один-два турнира по причине инфекции. Беременность и уход за новорожденным ребенком — не травма и не болезнь. (Мужчины становятся отцами, не прерывая профессиональной карьеры, и продолжают играть, как, например, Федерер и Джокович.) Но с 2019 года благодаря новому правилу WTA декрет больше так сильно не ущемляет теннисисток. Если на момент ухода в декретный отпуск рейтинг позволял новоявленной маме сеяться, то она получает особое право на «защищенный» посев в первых восьми турнирах, в которых она участвует после возвращения.

В преддверии своего 30-летия Азаренко занимала 42-ю строчку рейтинга и на матч с Уильямс вышла несеяной. (Новое правило WTA распространялось только на текущие декретные отпуска.) Прошлый месяц у Виктории выдался неплохим: в первом раунде Индиан-Уэллса она легко обыграла свою более молодую соотечественницу Веру Лапко. В третьем гейме Азаренко взяла подачу Уильямс и тем самым задала тон всему матчу. Они атаковали вторые подачи друг друга: всего в первом сете каждая выиграла по три подачи соперницы. В необыкновенно длинных розыгрышах они обменивались плоскими форхендами, но неожиданно отправляли в сетку простые мячи. В критические моменты им удавались рискованные бэкхенды под линию, но тут же следовала двойная ошибка. Несмотря на сумбурность и множество промахов эта напряженная и непростая битва двух соперниц вызывала восхищение в духе лучших традиций тенниса. Уильямс вела в счете 7:3, 6:3 и в финальном гейме завершила матч эйсом после того, как спасла четыре брейк-пойнта, заработанные Азаренко. Встретившись у сетки, теннисистки тепло обнялись. Огромный экран напомнил всем, что сегодня Международный женский день, и трибуны, которые и так поднялись и аплодировали стоя, взорвались новыми восторженными криками.

После матча Уильямс выглядела довольной, но эмоционально опустошенной. Казалось, поединок с Азаренко напомнил ей (будто об этом нужно было напоминать), что совсем недавно играть было легче, во всяком случае, легче, чем сейчас, но повторить прошлое, вновь почувствовать себя той и сыграть в ту игру уже не получится. «Я бы сказала, что мы довольно близки, — сказала она об Азаренко негромко: спустя почти час после окончания матча Серена все еще заметно тяжело дышала. — Она тоже мать, и мы обе знаем, как все это непросто, как трудно нам было вернуться на корт и в буквальном смысле начинать все сначала, снова пробиваться наверх. Это был тернистый путь».

Трэйси Остин выросла не в том Лос-Анджелесе, в котором росла Уильямс, и совсем в другое время. В ее семье теннисом занимались все: мать и дядя играли на высоком уровне. В 1960-х юная Остин жила в Роллинг-Хиллс-Эстейтс, к югу от города на полуострове Палос-Вердес, где два атланта американского тенниса, Джейк Креймер и Вик Брейден, основали клуб. Трэйси тренировалась у Роберта Лэнсдорпа, в свое время величайшего, по мнению многих, постановщика ударов с отскока. (Помимо прочих он тренировал также Линдсей Дэвенпорт и Марию Шарапову.) Фотография Остин, белокурой девчонки в белой теннисной юбке, украсила обложку журнала World Tennis, когда ей было всего четыре года. В сентябре 1979 года в 16 лет она выиграла свой первый мэйджор, одержав победу над Крис Эверт в финале Открытого чемпионата США — с задней линии, терпеливо, почти изящно. Трэйси была худенькой девочкой ростом всего 165 сантиметров.

К тому времени, когда сестры Уильямс начали обращать на себя внимание, Остин уже ушла из тенниса, вернулась в Роллинг-Хиллс и обзавелась семьей. «Всюду говорили о тех двух девчонках из Комптона», — вспомнила она, когда мы сидели с ней в медиацентре Индиан-Уэллс. Пятидесятишестилетняя Остин комментировала турнир для канала Tennis Channel. Прикрыв голову от солнца соломенной шляпой, она доедала свой бранч из асаи-боул[23], купленного навынос. Через 45 минут ей надо было идти в гримерку и готовиться к прямому эфиру. Во времена Остин, да и позже, когда в конце 1980-х Уильямс стали участвовать в соревнованиях, Лос-Анджелес славился качеством и накалом борьбы на юниорских турнирах. У сестер Уильямс, впрочем, не было серьезных соперниц среди сверстниц ни в самом городе, ни в его окрестностях. В Калифорнии Винус не проиграла ни одного юниорского матча (63–0), Серена практически тоже (49–2).

«Они продемонстрировали отменный талант для столь юного возраста, — сказала мне Остин. — Их подачи были похожи на выстрелы, каких никто раньше не видел — так легко они держали свои подачи. И они первыми стали атаковать с оборонительных позиций. Большинство игроков, оказываясь в затруднительном положении — когда происходит что-то неожиданное, когда им приходится бежать или тянуться, — просто постараются перекинуть мяч обратно: ударят, придут в себя, вернутся на позицию. Винус и Серена в таких ситуациях… в них столько силы, что они способны нанести сокрушительный удар. Прежде такого не было. Женский теннис с тех пор изменился».

Уильямс, особенно Винус, оказались в центре внимания. В Комптон стали стекаться агенты, тренеры, представители производителей спортивной одежды. Осенью 1990 года сестры сыграли в парном матче на благотворительном турнире в «Ривьера-Кантри-Клаб» в Пасифик-Пэлисейдс, который Нэнси Рейган организовала в рамках своей кампании «Скажи наркотикам нет». Они встретились с бывшим президентом Рейганом и поговорили с Зиной Гаррисон — в женской лиге играло не так много афроамериканок, — которая в то лето дошла до финала Уимблдона. Сестры покорили Лос-Анджелес своей игрой, и вскоре на запад потянулись представители телевизионного шоу «Сегодня» (Today) и журналисты новостных агентств — все хотели взять у них интервью, хотели писать о них, хотели их снимать. Ричард Уильямс был в восторге, но в то же время переживал, что для двух маленьких девочек, которые еще не закончили начальную школу, все происходит слишком быстро и может зайти слишком далеко.

У Остин и ее мужа бизнесмена Скотта Хольта трое сыновей. Средний, Брэндон, совсем недавно стал профессионалом и завоевал свой первый титул на «Фьючерсе» — турнире самого низкого уровня. До этого он играл в Университете Южной Калифорнии. Трэйси долго рассуждала о том, как же это важно и сложно — совмещать теннис и семью. «Орасин и Ричард большие молодцы, семья для них прежде всего, — говорит Остин. — И так было с самого начала. Они были всегда такими вежливыми девочками. Я это очень хорошо помню. Может, все дело в религии. Может, благодаря их близости, ведь они очень много времени проводили вместе. Винус и Серена всегда были не разлей вода и в то же время оставались соперницами. Но никакой ревности. Никакой злобы. При этом они такие разные. Винус — как бы это сказать? — сдержанная; Серена — душа компании. Как говорит Серена: “Винус заботится обо мне”. Уникальные отношения. И ведь все это длится уже так долго — если бы в них не было искренности, мы бы давно это заметили. И никаких обид у сетки, даже когда одна обыграла другую в финале Большого шлема!»

Остин замолчала на мгновение и добавила: «Они есть друг у друга. Не думаю, что Серена справилась бы без Винус или Винус без Серены. Все эти часы, проведенные вместе на кортах Комптона, — нужно ведь с кем-то отбивать мяч. Может, этот огонек в Серене горит чуть ярче, потому что она всегда пыталась догнать Винус. Разница в возрасте — хоть и меньше двух лет — вполне может служить катализатором, — снова молчание. — Теннис есть теннис, но семья есть семья».

Прежде чем Остин удалилась на целый день в свою комментаторскую кабинку, мы успели еще поговорить о темнокожих девочках, которые по примеру сестер Уильямс пошли в теннис и достигли профессионального уровня. Трэйси сказала вот что: «Не только темнокожие, все девочки, не состоящие в загородных клубах. И не только теннис, но и легкая атлетика, плавание, музыка. Всех их подталкивает вперед мысль: “Я смогу добиться того, что хочу. Несмотря на препятствия на пути”. Вот в чем их заслуга».

Можно предположить, что Серена Уильямс стала той Сереной Уильямс, которую все мы знаем — своенравной, несгибаемой, импозантной, неотразимой, с ледяной концетрацией и при этом огненной — 17 марта 2001 года в Индиан-Уэллсе. Ей было 19 лет, и на начало года она занимала шестую строчку мирового рейтинга. Это был женский финал. В ту субботу на новеньком Стадионе № 1 практически не было свободных мест. Вторая финалистка Ким Клейстерс была на два года младше Уильямс, но уже входила в первую двадцатку и зарекомендовала себя как непробиваемая защитница, которая в битве за финал обыграла первую ракетку мира Мартину Хингис. Ни у кого не было сомнений в том, что Клейстерс оказалась в финале заслуженно. А вот присутствие Уильямс вызывало вопросы: громкие протесты и свист многотысячной толпы заполнили огромную арену, когда Серену представляли перед началом матча, и еще неоднократно раздавались то тут, то там по ходу игры.

Зрители неодобрительно засвистели и загудели еще сильнее, кода заметили Ричарда и Винус Уильямс, которые спускались по лестнице, чтобы занять свои места в ложе Серены. Днем ранее, в четверг, Винус должна была сыграть в полуфинале против своей сестры, но за несколько минут до начала матча снялась, сославшись на внезапное обострение тендинита в правом колене. Если участник не может играть из-за травмы, он должен сообщить об этом за несколько часов, но никак не минут, до начала матча, тем более в полуфинале, чтобы организаторы могли поставить в программу другой матч (обычно парный). Джоэл Друкер, писатель и главный историк Международного зала теннисной славы, подробно рассказал о событиях, связанных с финалом Уильямс — Клейстерс¹⁸. По его словам, директор турнира Чарли Пасарелл узнал об отказе Винус, только когда об этом по громкой связи объявили зрителям, устраивавшимся в тот вечер на стадионе. В своей автобиографии Серена настойчиво утверждает, что сестра весь день пыталась убедить турнирного тренера, что не в состоянии играть, но тот «продолжал уговаривать ее не принимать поспешных решений»¹⁹. Этого матча ждала вся теннисная Америка: болельщики, спонсоры турнира, телевизионщики. Сестра против сестры, обе из первой десятки. Пасарелл: «Если бы она хотя бы вышла и попыталась… Это удар не по турниру, это удар по всему теннису».

Если верить Винус, то она повредила колено накануне полуфинала, в матче, где она довольно легко расправилась с еще одной юной, но подающей надежды теннисисткой из России Еленой Дементьевой 6:0, 6:3. Когда на пресс-конференции после матча Дементьеву спросили, какая из сестер, по ее мнению, победит завтра вечером, она заметила: «Я не знаю, что думает по этому поводу Ричард. Мне кажется, это он будет решать исход завтрашнего матча». Елена вспомнила первый финал Винус и Серены, который состоялся два года назад в Ки-Бискейне: «Видели бы вы этот матч, было так смешно». Тогда в трех сетах выиграла Винус и защитила свой титул. Все официальные источники называли ту игру не иначе как напряженной борьбой. (И таких источников было немало. Впервые в истории две сестры-подростка сошлись лицом к лицу в финале турнира. Своих журналистов на матч отправили даже The New York Times и Washington Post.) Возможно, Дементьева слышала или читала свежую статью, напечатанную в National Enquirer, автор которой заявлял, будто бы Ричард Уильямс приложил руку к результатам прошлогоднего полуфинала Уимблдона, где Винус победила Серену со счетом 6:2, 7:6²⁰. Информация была получена от некоего члена семьи, по словам которого, поскольку Серена уже выиграла мэйджор (Открытый чемпионат США 1999 года), Ричард решил, что теперь очередь Винус. История получила широкий резонанс.

Эта статья и заставила зрителей свистеть и, по всей видимости, стала почвой для обсуждения матча между Уильямс и Клейстерс в СМИ. Вот что написал Билл Дуайр, титулованный спортивный обозреватель газеты Los Angeles Times: «Если… у Винус действительно заболело колено за несколько минут до матча с Сереной, если все это всего лишь фантазии завистливых соперниц и кучки придурков с обостренным любопытсвом, то почему тогда молчат и ничего не объясняют сами Уильямс?»²¹ А вот как отреагировала спортивный обозреватель The New York Times Селена Робертс: «На правом колене Винус не было никаких признаков повязки, она не хромала, просто проскользнула на свое место, виновато опустив голову… Немногие смогли простить Винус Уильямс за то, что в тот четверг она снялась с полуфинала против своей сестры всего за четыре минуты до начала матча. Немногие верят в то, что ее снятие с турнира не было частью плана их отца. За эти годы он окутал себя столькими небылицами, что теперь его возражения ничего не значат»²².

Сидя в ложе, Ричард Уильямс поднял кулак в стиле «Власть черным»[24], грозя преимущественно белой толпе, свистящей в его адрес. Насмешки только усилились. Он утверждал, будто его назвали «ниггером», причем не единожды. Ричард достал телефон и потребовал поставить охрану у их с Винус трибуны. Матч начался, и насмешки посыпались в адрес Серены. Толпа с радостью приветствовала допущенную ей двойную ошибку, свистела, когда Сирена подавала. Такое поведение — крики, презрение, грубость — никак не ассоциировались с теннисом. Вспоминая тот день в своей автобиографии, Ричард Уильямс как бы между прочим задает риторический, но в то же время душераздирающий вопрос: «А к другой семье отнеслись бы так же, как к моей?»²³

Конечно, он имел в виду белую семью. Вы можете закатывать глаза из-за его склонности (по признанию собственных дочерей) темнить и даже выдумывать. Вы можете всерьез воспринимать, если не можете по-другому, слухи о том, что он тайно определяет исходы матчей двух восходящих звезд тенниса, которые, находясь на корте, удивительно, но горят желанием победить. Но упрекать и освистывать девочку-подростка, которая пытается выиграть финал? Ричард понял — и вложил это в головы своим дочерям, — что расовый раскол не похож на другие. Он абсолютен и, возможно, на самых глубоких своих уровнях непреодолим, как непреодолима бездна между бедными и богатыми. Он родился на юге, когда рабства уже не было, но расовая несправедливость во всей своей уродливости продолжала проникать почти во все сферы жизни. Ричард хотел, чтобы семья была крепостью, защищенной от расизма — так и было, и будет, только не в тот солнечный день в Индиан-Уэллсе. Ни одной белой участнице турнира не приходилось слышать в свой адрес то, что услышала тогда Серена. Этому невозможно возразить. И он ничем не мог ей помочь. В теннисе каждый сам за себя.

Поначалу Серену заметно трясло (так мне показалось, когда почти спустя 20 лет я пересматривал запись матча): у нее не было ритма, ошибки сыпались одна за другой. Первый сет Серена уступила. «Мне казалось, что я больше не смогу играть, — рассказывала она потом. — Свист выматывал меня»²⁴. Во время смены сторон в начале второго сета она зарылась лицом в полотенце и заплакала. Серена понимала, что такая реакция толпы вызвана отказом Винус от игры в полуфинале, но при этом была уверена, что «расовая составляющая также присутствовала». Она думала об отце и сестре. Она думала, как поделилась позже, об Алтее Гибсон — первой великой темнокожей теннисистке, которая после матчей спала в машине, потому что поблизости были только гостиницы для белых. Серена помолилась и, прежде чем подняться со стула и вернуться на корт, она наконец поняла, и, я в этом уверен, именно в этот момент стала той самой Сереной:

К Уильямс вернулись силы. Навстречу ей поднялась Клейстерс. Игра началась. Второй сет запомнился длинными розыгрышами, невероятным атлетизмом участниц и множеством продуманных комбинаций. Зрители не оставили Уильямс в покое — как это странно, просматривая пленку почти 20 лет спустя, слышать выкрики толпы. Но теперь Уильямс, казалось, демонстративно впитывала всю эту энергию в себя. Второй сет остался за ней, в решающем третьем ее было уже не остановить. Когда к концу матча Серена все чаще стала атаковать Клейстерс сокрушительными первыми подачами и мощнейшими кроссами справа, с трибун стали доноситься одобрительные выкрики. Но когда очередной невероятный кросс обеспечил Уильямс победу в матче 4:6, 6:4, 6:2, по трибунам вновь прокатился громкий и затяжной свист. Это была самая решительная и грандиозная победа в карьере юной теннисистки. Она закалила ее, и теперь Серена знала, на что способна. Она подняла кулак, как сделал до этого ее отец, потом помахала, обошла корт с поднятой вверх ракеткой и широко улыбнулась, борясь со слезами, грозившими вот-вот политься по щекам. Серена подошла к Винус и отцу и обняла их. Снова раздался свист. С тех пор еще ни одной телевизионной камере не удавалось поймать такого же выразительного момента «мы против них».

На следующий год сначала Винус (в феврале), а потом и Серена (в июле) стали первыми ракетками мира. Но ни в тот год, ни еще много лет после ни одна из них не возвращалась в Индиан-Уэллс. Серена продолжала бойкотировать турнир вплоть до 2015 года, Винус — на год дольше. В конце концов в 2018-м они снова встретились лицом к лицу на корте Индиан-Уэллса: для Серены это был первый турнир после рождения дочери. Ричард не приехал. После развода с Орасин в 2002 году, за которым последовали обвинения в домашнем насилии, он все реже и реже появлялся на турнирах. Он снова женился, у него родился еще один ребенок, сын, но в 2017 году опять развелся. Ричард перенес тяжелый инсульт и с тех пор почти не выезжает из своего дома во Флориде.

Тогда, в 2018 году, Серена и Винус встретились в третьем раунде турнира в Индиан-Уэллсе. (На таком раннем этапе они не встречались с тех самых пор, когда 20 лет назад играли против друг друга на Открытом чемпионате Австралии: две девчушки с бусинками в косичках.) В тот прохладный вечер понедельника на стадионе собралась благодарная и оживленная публика. Больше никто не думал, будто матч между Сереной и Винус подстроен. Винус выиграла в двух сетах. На трибунах больше никто не свистел.

Победа Серены над Викторией Азаренко, с которой начиналась дорога к титулу в Индиан-Уэллсе — первому титулу после рождения Олимпии, — зажгла все социальные сети. Говорили, что впервые после возвращения в тур годом ранее Серена двигалась настолько хорошо и была так решительна. Через два дня после победы над Азаренко Уильямс снова вышла на корт Стадиона № 1 в матче третьего круга, сразу же взяла быка за рога и повела в счете 3:0 еще до того, как зрители расселись по своим местам. Ее соперницей была Гарбинье Мугуруса из Испании. Они уже дважды встречались в финалах Большого шлема, когда несколько лет назад Мугуруса, высокая и с агрессивной подачей, появилась как возможная преемница Серены. Она проиграла Уильямс в финале Уимблдона в 2015 году, но вернулась и следующим летом обыграла американку на грунте в финале Открытого чемпионата Франции. В 2017 году Мугуруса ненадолго становилась первой ракеткой мира, но травмы и временами недостаток желания вскоре опустили ее в рейтинге. И вот в 2019 году 25-летняя испанка, находясь на 20-м месте в мировом рейтинге, приехала на BNP Paribas Open.

После тех первых трех геймов Уильямс не взяла больше ни одного. В четвертом Мугуруса свою подачу не отдала, а следом взяла подачу соперницы, несмотря на то, что Уильямс вела в том гейме 40:0. С этого момента каждое очко давалось Серене с большим трудом. Скорость подач упала. Манера, в которой Уильямс передвигается по корту между розыгрышами — вдоль задней линии на подаче или приеме или к своему месту при смене сторон — уже много лет транслирует уверенность человека, у которого все под контролем. Но когда, уступив первый сет 6:3, Серена направилаось к судье на вышке, казалось, будто она с трудом держится на ногах. Вызвали врача. Уильямс села и, пока медик задавал ей вопросы, смотрела вдаль с каким-то отстраненным взглядом. Начался второй сет, она вернулась на корт, проиграла гейм под ноль, вернулась к своему стулу и вскоре снялась с матча. Этим же вечером объявили, что у Серены вирусная инфекция.

В 2019 году титул в Индиан-Уэллсе завоевала юная канадка Бьянка Андрееску. Утром перед финалом она пыталась представить себе эту победу — Андрееску практиковала творческую визуализацию. Идея принадлежала ее матери, и именно мама, рассказала мне Бьянка, показала ей веб-сайт, где можно было этому научиться: «генерирование образа» и «поддержание образа», «исследование образа» и «трансформация образа». Не то чтобы она хотела этим заниматься всерьез. «Это мой секрет», — заявила она. Впервые визуализировать свои желания Бьянка начала в 13 лет и уделяла этому много часов, но в то время у нее были и другие заботы: каждый вечер ей нужно было выходить в интернет, делать задания и проходить тесты, чтобы закончить школу.

Финал состоялся в воскресенье. Это был один из тех безоблачных и приятных мартовских дней, в которые пенсионеры со Среднего Запада стекаются в долину Коачелла. Андрееску обыграла немку Анжелику Кербер — опытную теннисистку, известную своей выдающейся обороной, и бывшую № 1, которая предыдущим летом обыграла Уильямс в финале Уимблдона. Финал Индиан-Уэллса выдался довольно зрелищным и завершился в трех сетах: 6:4, 3:6, 6:4. Андрееску было всего 18 лет. За последние 20 лет, после того пресловутого матча Уильямс против Клейстерс, еще ни одна участница столь юного возраста не выигрывала ни Индиан-Уэллс, ни какой-либо другой турнир серии Premier Mandatory[25]. Будто это недостаточно впечатляющий факт, Андрееску прошла на турнир по уайлд-кард, который выдается игроку по усмотрению организаторов. На начало 2019 года Бьянка занимала лишь 152-ю позицию рейтинга WTA.

В отличие от Уильямс, игра Андрееску не построена на мощи первого удара: Андрееску умеет играть из любой точки корта. Принимая короткий удар, она двуручным бэкхендом закручивает мяч под острым углом прямо к боковой линии или решительно режет его одной рукой. Она искусно владеет укороченным ударом. Крученая свеча в ее исполнении завуалирована и беспощадна. Скорость ее второй подачи вовсе не 100 (как часто бывает в женском теннисе), а все 145 км/ч. Она подает широко или выстреливает плоский мяч прямо в перекрестие — такое редко увидишь у женщин, чья фамилия не Уильямс, — а форхенд Андрееску, вернее сказать, форхенды — она владеет плоским ударом, резаным ударом, умеет посылать мяч по замысловатой дуге с верхним вращением — это как бросок Клейтона Кершоу[26] из Los Angeles Dodgers. Очень редко Андрееску бьет в одну и ту же зону с одной и той же скоростью.

Если вы давно следите за теннисом, то помните, что раньше он был именно таким: продуманная, коварная и красивая игра, какую можно увидеть только на корте. Свой манерой игры Андрееску поставила в тупик не одну сильную соперницу: в четвертьфинале она победила Мугурусу. Но 20 лет назад в матче против Серены Уильямс подобная тактика вряд ли сработала бы. Они с сестрой, а также травмы, можно сказать, изгнали Мартину Хингис, которая играла в той же манере, что и Андрееску, из одиночного тенниса, да и женского тура в целом. Но это было 20 лет назад, когда Уильямс еще не была 30-летней женщиной, а все универсальные теннисистки были малы и нестабильны. Андрееску не относилась ни к тем, ни к другим. Если Серена хочет завоевать еще один Шлем, ей придется побороться.

Пятью титулами Ассоциации теннисистов-профессионалов (ATP) и поражением в непростом финале Индиан-Уэллса против Роджера Федерера запомнился 2006 год Джеймсу Блейку, № 4 в мире — первому теннисисту афроамериканского происхождения (его отец был темнокожим, а мать — белой англичанкой), которому удалось войти в первую пятерку со времен Артура Эша в середине 1970-х годов. Пауза выдалась затяжной. За ней последовала еще одна. Об этом говорит и то, что Блейк, который завершил карьеру в 2013 году, до сих пор остается самым узнаваемым темнокожим мужчиной в американском теннисе. Он работал комментатором на канале Tennis Channel. Он же утром 9 сентября 2015 года стоял перед зданием гостиницы Grand Hyatt в Нью-Йорке, когда полицейский в штатском Джеймс Фраскаторе, не узнав его, подбежал, уложил лицом вниз на тротуар, встал коленом на спину и надел наручники¹. Позже Фраскаторе признался, что они приняли Блейка за главаря банды мошенников, за которым велась слежка.

Помимо комментаторской деятельности Блейк принял на себя руководство Открытым чемпионатом Майами (Miami Open), который в 2019 году переехал из Ки-Бискейна на север, на «Хард Рок-стэдиум» — домашний стадион футбольного клуба Miami Dolphins. (Профессиональный теннис и телевизионные вещательные компании не возражают, когда директора турниров или действующие тренеры выступают в роли комментаторов или действующих тренеров. Теннис изобилует конфликтами интересов, потенциально возможными конфликтами или ситуациями, которые выглядят таковыми со стороны. Но это уже другая история.) Таким образом, Блейк одним из немногих темнокожих спортсменов занял руководящий пост в теннисе. Мы встретились с ним как-то утром в один из первых дней турнира в Майами. Он только что провел длинное совещание, где составлялся график матчей на следующий день — трехмерная, сродни шахматной партии задача, в которой необходимо учитывать, кто из оставшихся в сетке звезд сможет привлечь достаточно зрителей, чтобы заполнить трибуны центрального корта, кого на каком корте и в какое время хотят видеть мировые вещатели, а также сколько времени на отдых нужно оставить между матчами игрокам, выступающим и в одиночном, и в парном разрядах. «Мне кажется, игроки, которые сетуют на расписание, не понимают, чего стоит его составить, — сказал Блейк, усаживаясь за столик в кафетерии в административной части стадиона. — По себе знаю».

У Блейка, который выглядел таким же подтянутым, как и в былые времена, когда он пробивал мощные форхенды, не было готового ответа на вопрос о том, как увеличить число афроамериканских игроков в мужском теннисе. На тот момент в первых топ-200 рейтинга ATP было всего три темнокожих американца: Фрэнсис Тиафо (№ 34), Майкл Ммо (№ 115) и Кристофер Юбэнкс (№ 150). Из неблагоприятных черных районов и городов Америки вышло непропорционально много высококлассных спортсменов. Но мальчишки из тех мест предпочитали другие виды спорта, преимущественно баскетбол, что логично: баскетбол не требует больших затрат, в баскетбол учат играть в обычных школах, баскетбол показывают по телевизору восемь месяцев в году, через баскетбол лежит путь к высшему образованию и, возможно, к богатству, если ты окажешься одним из тех немногих, пробившихся в НБА. Баскетбол стал неотъемлемой частью жизни афроамериканцев. Во время Мартовского безумия[27], которое по времени проведения совпадает с Открытым чемпионатом Майами, все спортивные новости заполоняют темнокожие баскетболисты, студенты колледжей, которые, если попадут в НБА, даже сидя на скамейке запасных, заработают не меньше топовых теннисистов.

С женщинами, отметил Блейк, другая история. Ни один другой вид спорта не может потенциально предложить им такие же заработки, как теннис. Попадание в женскую НБА, где тоже преобладают афроамериканки, не гарантирует высоких доходов². В 2019 году начинающая баскетболистка могла рассчитывать лишь на 50 000 долларов, и даже звезды получали лишь 120 000, правда, могли зарабатывать и больше, если между сезонами играли в Евролиге. Тем временем, по данным Forbes, 8 из 10 самых высокооплачиваемых спортсменок в мире — это теннисистки³. (две оставшиеся — это автогонщица Даника Патрик и мегазвезда бадминтона из Индии П. В. Синдху.) Доходов Серены Уильямс хватило, даже чтобы войти в список богатейших женщин, самостоятельно добившихся успеха, по версии Forbes. «Проиграешь в первом круге Открытого чемпионата США, — сказал мне Блейк, — и все равно получишь больше 50 000 долларов. Это доходный спорт».

Блейк обратил мое внимание на очевидное: в теннисных рейтингах с самого верха до юниорок куда больше афроамериканских женщин, нежели мужчин. По его мнению, это связано с двумя факторами: Винус и Серена. Темнокожие девочки или их родители знакомы с историей сестер Уильямс. «Все знают об их невероятных способностях, — сказал мой собеседник, — но просто удивительно, как долго они держатся. Своим примером они вдохновили целых два поколения». Джеймс вспомнил Слоан Стивенс, Мэдисон Киз и еще пару цветных девочек помоложе: Коко Гауфф, которой только-только исполнилось 15 лет («Она будет суперзвездой»), и Уитни Осигве, ей почти 17: Блейк недавно наблюдал за игрой и отметил, насколько вырос ее уровень. По словам Джеймса, Винус и Серена Уильямс «вдохновляют юных афроамериканок брать в руки ракетку вместо баскетбольного мяча».

Двумя днями ранее я спрашивал у Серены о Гауфф. «Обожаю ее! — воскликнула та. — Обожаю ее игру. Она здоровская. Суперкрутая, мне кажется». Я рассказал ей, что, по словам Гауфф, ее вдохновила Серена. «Для этого мы, в конце концов, и играем, — согласилась Уильямс. — Не только чтобы войти в историю, но и чтобы вдохновлять других, чтобы они играли лучше нас. Превзошли меня».

Два неполных матча на Индиан-Уэллсе. Всего один матч в Майами. Слишком мало для Уильямс. Нельзя просто тренироваться и ждать конца мая, когда в Париже начнется Открытый чемпионат Франции. Таков был план на начало сезона, и за долгую карьеру он неплохо себя зарекомендовал: как можно меньше турниров, сосредоточиться на мэйджорах. Но план предполагал, что в Индиан-Уэллсе и Майами Серена пройдет подальше: сыграет в общей сложности шесть или семь, а может, и больше матчей, но никак не шесть сетов. Теперь же в ожидании Парижа, до которого без малого два месяца простоя, можно было лишь надеяться, что она благополучно вкатится в турнир — обыграет слабых соперниц, которые, скорее всего, ждут ее в первых двух матчах, и в третьем или четвертом круге, когда начнется более жесткая конкуренция, войдет в ритм Большого шлема. Но всего два завершенных матча с января-месяца, официально семь с начала года и меньше 30 с момента возвращения в WTA-тур после рождения Олимпии? К примеру, Симона Халеп за это время сыграла в два раза больше матчей, как и многие — если не большинство — топовых теннисисток. Чтобы быть готовой играть матчи, нужно играть матчи. Простои не менее опасны для тенниса, чем травмы.

В последнюю минуту, когда уже истек срок подачи заявок на участие, Уильямс решила играть в Открытом чемпионате Италии, который ежегодно проводится в Риме прямо перед Открытым чемпионатом Франции. Обладательница Большого шлема может послать запрос, получить уайлд-кард на международный турнир серии WTA и быть посеяной в зависимости от своего рейтинга. Уильямс (а также ее сестра Винус, Виктория Азаренко и еще несколько теннисисток) попала на турнир в Риме по уайлд-кард и, занимая 11-ю строчку, была посеяна 10-й. Ей не терпелось вернуться к соревнованиям. К тому же она любила Рим — город, кухню, турнир. Серена выигрывала Открытый чемпионат Италии четырежды, причем три из них в течение четырех лет, предшествоваших 2017 году, когда была вынуждена пропустить весь грунтовый сезон из-за беременности.

В 2015 году она снялась с матча третьего круга, сославшись на травму правого локтя. Но та поездка в Рим запомнилась другим событием. Во вторую неделю мая в отеле Cavalieri, стилизованном под 1960-е и фильмы о Бонде, с панорамными видами на город Уильямс совершенно случайно повстречала Алексиса Оганяна.

Она остановилась в этом отеле вместе со своей командой. Он приехал на техническую конференцию, куда был приглашен в качестве спикера. Они встретились однажды утром рядом с одним из трех бассейнов, расположенных под открытым небом. Оба опоздали на завтрак, и теперь только у бассейна можно было выпить кофе и что-нибудь перекусить. Собралась вся команда Уильямс, за соседним столиком устроился Оганян. Романтическая встреча, как называли ее Оганян и Уильямс в интервью Vanity Fair и другим журналам, разворачивалась следующим образом: а) Уильямс и ее команда попросили Оганяна освободить для них столик и занять любой свободный; б) Оганян, сидя в наушниках перед ноутбуком и страдая от легкого похмелья, не сдвинулся с места; в) кто-то из команды Уильямс крикнул, будто рядом со столиком крыса; г) Оганян ответил, что родился в Бруклине и не боится крыс; д) Уильямс с подобающей ее семье твердостью еще раз попросила его пересесть за другой столик; е) разговор о крысах продолжился, Уильямс вся эта ситуация показалась забавной, а Оганян вдруг понял, что перед ним Серена Уильямс; ж) она пригласила его позавтракать с ними¹.

Оганян на два года моложе Уильямс: ему только что исполнилось 32 года. Он родился в Бруклине, но вырос в небольшом городке Колумбия, штат Мэриленд, учился в Университете Вирджинии. Через несколько недель после выпускного в 2005 году Оганян со своим соседом по комнате Стивом Хаффманом основали сайт Reddit, агрегатор новостей и форум, который, мечтали они, однажды станет «главной страницей интернета». На следующий год молодые люди продали сайт медиакомпании Condé Nast, больше известной своими журналами, примерно за 10–20 миллионов долларов — слишком рано и слишком дешево по меркам Кремниевой долины². Посещаемость росла. Сайт становился все более и более токсичным: на его подфорумах обсуждались заговоры ультраправых, расовая демонизация и другие темы, гноящиеся вдоль темных контуров американской психики³. Оганян оставался в совете компании, но не принимал в ее развитии ежедневного участия. (Ему пришлось согласиться на предложение Condé Nast, потому что мама умирала от рака мозга⁴.) Алексис уезжал в Армению, на родину отца, участвовал в паре стартапов, выступил в качестве соучредителя венчурной фирмы Initialized Capital, написал книгу, своего рода утопический манифест интернета, Without Their Permission: How the 21^stCentury Will Be Made, Not Managed[33], и с ее презентацией проехался автобусным туром по 77 университетам. Когда Алексис завтракал в Cavalieri, он был уже известной личностью в техническом мире: высокий (198 сантиметров), современный, по-мальчишески очаровательный, богатый, пусть и не по меркам Серены (его состояние оценивается в 10 миллионов долларов США) и частый гость на конференциях и передачах, посвященных новостям бизнеса.

Казалось, он совершенно не во вкусе Серены: у нее были романтические отношения с Коммоном, Дрейком и мощным нападающим НБА Амаре Стадемайром⁵. Оганян не видел ни одного теннисного матча, но в день их знакомства в Риме решил сходить на игру первого круга. Когда через пару дней она снялась с турнира из-за травмированного локтя, Серена пригласила нового знакомого на Открытый чемпионат Франции. Через полтора года Оганян сделал Уильямс предложение все в том же Cavalieri, за тем же столиком, за которым они познакомились. Он устроил сюрприз в стиле романтической комедии: позвал друзей, договорился с отелем, пригласил Серену. В итоге сюрприз перерос в настоящее признание в любви. Он стал первым из целой череды романтических чудачеств, которыми Алексис тут же делился в социальных сетях. Когда Уильямс вернулась в теннис на турнире в Индиан-Уэллсе в марте 2018 года через полгода после родов, он публично признался ей в любви: на всех билбордах по дороге в теннисный комплекс написал: «ЛУЧШАЯ МАМОЧКА НА СВЕТЕ». Когда ей вдруг захотелось итальянской кухни, он повез ее в Венецию, и в Instagram появилась фотография Серены с бокалом вина⁶.

Уильямс вполне могла вернуться в тур раньше: поехать, например, в Мадрид, где ежегодный турнир начинается в первую неделю мая. Она участвовала в нем много раз, выигрывала в 2012 и 2013 годах. Возможно, ее до сих пор беспокоило колено. Но даже если бы с коленом все было в порядке, ей тогда было не до Мадрида. В первый понедельник мая Серена была одной из ведущих Met Gala — ежегодного мероприятия Анны Винтур по сбору средств в пользу Института костюма Метрополитен-музея. Здесь были только приглашенные звезды, а красная дорожка напоминала церемонию вручения «Оскара».

Праздничный вечер, как это обычно бывает, совпал с открытием большой ежегодной выставки, организуемой руководителем Института костюма Эндрю Болтоном. Экспозиция Camp: Notes on Fashion («Кэмп: заметки о моде») была вдохновлена знаменитым эссе Сьюзан Зонтаг «Заметки о кэмпе» (Notes on ‘Camp’) 1964 года. Эссе Зонтаг нетипично как по форме — 58 пронумерованных записей, многие всего в пару предложений, — так и по выражению авторской позиции: в нем нет той всезнающей фигуры, которая прослеживалась во всех культурных вопросах, которые затрагивала Зонтаг. Кэмп — это чувствительность, неуловимая чувствительность, выражение, наполняющее содержанием, но более всего интерпретирующий стиль — театральный, бесполый, экстравагантный, сочетающий в себе неудавшуюся серьезность и определенную вульгарность. Зонтаг воспринимала кэмп как многогранное и постоянно меняющееся явление. В одной из последних заметок она говорит о «сходстве» кэмповского и гомосексуального вкуса: «Гомосексуалы, в основном, составляют авангард и одновременно самую чуткую аудиторию кэмпа»⁷. Они наполняют современную чувствительность, предполагает она, эстетизмом и иронией. В 1964 году геи и лесбиянки еще подвергались гонениям и притеснениям, они изолировались от общества или (как сама Зонтаг) скрывали свою натуру. Теперь все изменилось, и кэмповская чувствительность превратилась в главную американскую чувствительность. Праздничный вечер вместе с Сереной Уильямс вела Леди Гага.

На выставке Метрополитен-музея, посвященной по большей части модной одежде, экстравагантность кэмпа была особенно заметна. Для участников показа уже стало традицией наряжаться в соответствии с заявленной темой вечера, и по красной дорожке — вернее, лестнице, застланной розовым ковром и украшенной по краям цветами, за которыми толпились фотографы, — на ужин в музее тянулись пышно и вычурно разодетые гости. Уильямс пришла в ярко-желтом платье от Atelier Versace с изящными розовыми листьями, которые, казалось, парили в воздухе. Из-под платья виднелись лимонного цвета кроссовки — совместное творение Nike и Off-White, брэнда Вирджила Абло. Оганян был в белом смокинге и, стоя на розовой лестнице, наблюдал, как щелкают затворы камер и позирует Серена.

Я вдруг подумал, что в образе Серены не было ничего кэмповского — «уличные» кроссовки к кэмпу никакого отношения не имели, а экстравагантность иногда просто экстравагантность. Еще мне подумалось, что вне корта Уильямс какая-то совсем другая. И Оганян признавался, что женщина, которую он видит на корте, — совсем не та, на которой он женился. И это можно понимать по-разному. С одной стороны, женщина на корте — это неустрашимая и решительная соперница. Об этих ее качествах говорят чаще всего как и о размерах, о ее «нестандартной» красоте, которую она превратила в бренд. Но если посмотреть на лицо Серены вне игры, на лицо звезды — тоже своего рода маску для фотокамер, — то мы увидим женщину с красивыми королевскими скулами, с выразительными миндалевидными темными глазами и непринужденной, но открытой улыбкой (Серена любит внимание). В обычной жизни Уильямс тоже прекрасна.

Через пару дней после выставки я заехал в офис The New York Times, чтобы встретиться с Ванессой Фридман, директором раздела моды и главным модным критиком газеты. Я приехал из Метрополитен-музея, где прошел бал Института костюма, посвященный кэмпу, а Фридман как раз закончила о нем писать, поэтому нам было что обсудить: как здорово, что музейная экспозиция, какой бы она ни была, привязана к определенной идее, как здорово, что она цепляет и заставляет задуматься. Когда я завел разговор о Серене Уильямс, ради которой и приехал к Фридман, первое, что сказала моя собеседница: «Серена не имеет отношения к миру моды. Да, у нее есть своя линейка одежды, как, впрочем, и у многих других. Линия одежды — это модный сегодня способ развития личного бренда. Действенный, поп-культурный прием для привлечения внимания».

Какой же тогда Фридман видела Серену?

«Мне кажется, Серене больше интересна культурная стихия. Она такая сложная личность. Превосходная спортсменка. И определенно хочет быть звездой — посмотрите на ее знакомства. В ней сталкиваются самые разные миры: спорт, слава, кино и телевидение, мода. Met Gala тому доказательство. Социальные сети тому доказательство. Все это поп-культура. Серена пришла в этот мир из тенниса и пытается найти себя здесь».

Фридман вспомнила календарь Pirelli за 2016 год⁸. Этот ежегодный «предмет искусства» выпускается ограниченным тиражом итальянским производителем шин. Как правило, в календаре 12 фотографий — по одной на каждый месяц — обнаженных или полуобнаженных моделей. Но тот календарь знаменитая селебрити-фотограф Энни Лейбовиц наполнила портретами самых разных выдающихся женщин. Например, филантроп Аньес Ганд. «Крестная мама панк-рока» Патти Смит. Обе на фотографиях полностью одеты. А Серена Уильямс — топлес, но снята сзади, чтобы показать накаченные за годы тренировок спину и плечи, благодаря которым у нее такая подача и такие удары с отскока. «Своего рода заявление о ее достижениях, — сказала Фридман. — Серена медленно, но верно движется к статусу и роли символа».

Фридман не знала наверняка и не была уверена в том, знает ли об этом сама теннисистка, откуда это у Серены. Размещая истории в социальных сетях, раздавая советы и вдохновляя других, Уильямс сама придумала себе роль работающей мамы-звезды. Потом начала говорить о своем браке как о современном партнерстве равных людей. (Оганян в своих постах и интервью тоже много говорит об отцовстве, о равенстве супругов, об обязанностях мужа в семье.) Кроме того, Серена превратилась в предпринимателя и инвестора — женщину с деньгами, которая не прочь помогать другим женщинам строить бизнес. Фридман напомнила мне о Рианне, чья линия косметики Fenty Beauty, запущенная в 2017 году, имела мгновенный успех благодаря огромному разнообразию тонов румян, пудр, средств для автозагара и так далее, которые можно было купить в онлайн— и офлайн-магазинах более чем 100 стран. Лидер в индустрии роскоши, компания LVMH тут же объявила о создании модного лейбла Fenty, и Рианна стала первой цветной женщиной из мира поп-звезд, чья линия одежды и аксессуаров получила поддержку международного конгломерата. «Это говорит о том, что больше не нужно подстраиваться под схему, придуманную полвека назад маленькими белыми женщинами для себя», — сказала Фридман и сознательно улыбнулась. Стройная белокожая женщина.

Крис Эверт завоевала семь титулов на Открытом чемпионате Франции в одиночном разряде. Ни тогда, в 1970–1980-х годах, ни сейчас ни одной женщине не удавалось так долго доминировать на красном грунте, как Эверт. Она играла в эпоху, когда три турнира Большого шлема — не только Уимблдон, но еще и Открытые чемпионаты Австралии и США — проводились на траве, и игроки — и мужчины, и женщины — подавали, били с лета, резали и атаковали: стремились к сетке, действовали быстро и забивали мяч одним ударом. Отскок от травы был невысоким и непредсказуемым, особенно под конец турнира. Никто не хотел стоять на задней линии и ввязываться в длинные розыгрыши с отскоками.

У Эверт на этот счет были свои соображения. Во Флориде вместе с отцом она без устали практиковала удары с отскока. Ей удалось добиться такой стабильности форхендов и бэкхендов, какой женский теннис еще не видел. Точность и углы ее ударов с задней линии поражали. Эверт, мастер обводящих ударов, не оставляла своим соперницам у сетки ничего другого, как просто наблюдать за стремительно пролетающим мимо мячом. Крученые удары тоже доставляли проблемы: мяч подлетал высоко над сеткой и падал, вынуждая отбивать слабо и вверх, отчего он медленно перелетал обратно. Эверт много выигрывала на всех покрытиях, всего 18 Больших шлемов, а в процентном соотношении с ней не сравнится ни одна женщина и ни один мужчина, игравшие в Открытую эру. Однако процент побед на грунте бьет все мыслимые и немыслимые рекорды — 95 %. В 1970-е она выиграла 125 матчей подряд на грунтовом покрытии. Эверт довела свою уверенную и изнуряющую игру до совершенства, методично и тактически набирая очки с задней линии. Грунт (вернее, красная кирпичная крошка), покрывающий парижские и другие корты, замедляет мяч, но увеличивает высоту (крученых мячей) и глубину ударов, и Эверт удалось идеально подстроиться под эти условия. Почти 20 лет она носила титул королевы грунта.

Никогда на грунтовых кортах уже не будет такой сильной теннисистки. Но если взглянуть с другой стороны, то как Серене Уильямс, игра которой завязана на быстрых очках, силе и чем старше, тем меньшей физической активности на корте, удалось трижды выиграть Открытый чемпионат Франции — больше, чем любому из действующих игроков женского тура? С этим вопросом я решил обратиться к Эверт. Я позвонил и застал ее дома, в Бока-Ратон¹. В свои 50 с небольшим она продолжала тренировать в Академии Эверт (которую создала со своим братом Джоном), а также работала комментатором на турнирах Большого шлема. Крис как раз собиралась лететь в Париж, чтобы вести оттуда прямой эфир для Eurosport.

Ей больше нравится, когда ее зовут Крисси, призналась она. А потом заговорила про короля грунта: «Боже мой… да, Рафа Надаль. С ним не сравнится ни одна женщина в теннисе. Да и ни один мужчина тоже. — Она помолчала. — Ну, для начала надо сказать, что Надаль — это аномалия. Скорость и реакция позволяют ему играть далеко за задней линией и доставать все мячи. Ну и, конечно, его верхнее вращение».

Надаль закручивает мяч совсем не так, как Крисси Эверт или, если уж на то пошло, Бьорн Борг, тоже в свое время король грунта. Мяч, слетающий с ракетки Надаля, когда он бьет с форхенда, крутится в среднем со скоростью 320 оборотов в минуту и разгоняется до 4000. Маленькой деревянной ракеткой, особенно со струнами из натуральных материалов, какими играли профессионалы во времена Эверт, совершить такое было просто невозможно. Современные полиэстеровые и ко-полиэстеровые (полиэстер в сочетании с другими более мягкими пластиками) струны более скользящие: принимая и отталкивая мяч, они съезжаются и разъезжаются таким образом, что значительно ускоряют вращение, задаваемое игроком.

Крученый форхенд Надаля играет далеко не последнюю роль в его игре на грунте, и Эверт решила остановиться на этом поподробнее. Он позволяет Надалю бить с невероятной силой и при этом удерживать мяч в пределах корта: мяч взмывает над сеткой и падает, не задерживаясь надолго в воздухе. Такой мяч дольше, чем при плоском ударе, не касается земли, а значит, соперник дольше не может его отбить, и Надаль использует это время, чтобы занять выгодную для себя позицию на корте. Тяжелые крученые мячи Надаля при отскоке, особенно от грунта, подлетают высоко и летят глубоко под тем углом и в том направлении, куда он их отправляет. Очень тяжело, отметила Эверт, не уйти при этом за заднюю линию — настолько далеко, что сопернику практически невозможно найти правильный угол, поэтому часто удар получается слишком коротким. К тому же, отвечать на крученые мячи Надаля быстро устает рука. Если говорить языком теннисных тренеров и инсайдеров, как Эверт, тяжелый топ-спин Надаля глушит сопротивление соперника.

Удар этот, однако, придумал не Надаль. В конце 1990-х бразилец Густаво Куэртен по прозвищу Гуга с помощью еще тогда новых полиэстеровых струн стал с силой проводить по задней поверхности мяча и форхендом направлять его вверх, создавая беспрецедентное вращение. (Он трижды выиграл Открытый чемпионат Франции.) Но Надаль довел удар до совершенства. В 2019 году Рафаэль приехал в Париж с 11-ю победами в чемпионате Франции. Благодаря своему крученому удару он лидировал на Шлеме, как не лидировал еще никто и ни на каком турнире.

Так почему же при наличии тех же полиэстеровых струн крученый форхенд Надаля не может повторить ни одна женщина?

«Потому что женщине это не под силу», — сказала она. Женщины не так, как необходимо для максимального кручения, держат ракетку при форхенде — это называется «глубокой западной хваткой», когда ладонь по сути располагается под ракеткой. Стремительное движение Надаля ракеткой по поверхности мяча, а затем похожий на лассо «обратный» мах — не телом, а мощным левым запястьем, которое устремляется вперед до того, как практически прямо вверх ударит ведущая рука — требует невиданной силы рук. «Почти то же самое и с пушечной подачей: у большинства женщин попросту нет таких плеч. Я хочу сказать, что мы другие. Зато у нас есть бедра для рождения детей», — засмеялась Эверт.

Значит, предположил я, мы можем быть уверены, что женщины с сильной игрой на задней линии, выстроенной для хардовых кортов, будут побеждать на Открытом чемпионате Франции, не владея при этом специфическими грунтовыми навыками? За последние 10 лет Серена Уильямс выиграла парижский чемпионат дважды, притом что ей уже за 30. Мария Шарапова тоже побеждала во Франции два раза, но ни ту, ни другую нельзя назвать грунтовым профи. В 2016 году победу одержала испанка Гарбинье Мугуруса (обыграв Уильямс), известная своими плоскими ударами и атакующим стилем игры. Затем на Открытом чемпионате Франции 2017 года свой первый в карьере титул взяла 19-летняя Алёна Остапенко из Латвии — не обращая внимания на ошибки, она с яростью посылала назад почти каждый мяч, касавшийся ее ракетки. Ее соперница по финалу Симона Халеп по своим качествам, пожалуй, лучше всех участниц женского тура подходит для игры на грунте. Быстрая и ловкая, легко маскирует свои удары и предугадывает тактику и слабости соперниц. Первый сет остался за Халеп, во втором она также вела 3:0, но пушечные удары, рискованная и смелая игра Остапенко не оставили ей никаких шансов.

На следующий год, в 2018-м, Халеп все же выиграла Открытый чемпионат Франции и получила свой первый Большой шлем, победив в финале американку Слоан Стивенс. Эверт нравится Халеп: по ее словам, Симона вполне может взять еще не один Большой шлем, если научится проявлять хладнокровие и перестанет винить себя в неудачах на крупных матчах. Но в том, что кто-то из женщин начнет доминировать на грунте, Эверт все же сомневается. «В мое время еще пара теннисисток, как и я, играли с задней линии, полагаясь на стабильные удары с отскока; остальные же подавали и били с лета, — сказала она. — И все. Нам не приходилось противостоять силе».

Женщины стали делать ставку на силу на всех покрытиях уже ближе к концу карьеры Эверт, в конце 1980-х. Штеффи Граф выиграла Открытый чемпионат Франции шесть раз. Моника Селеш — трижды в начале 1990-х, но на корте в Гамбурге ненормальный фанат ударил ее ножом в спину и разрушил ее карьеру. Затем появились более сильные игроки, и самая сильная среди них — Серена Уильямс. «Очень тяжело постоянно обороняться, очко за очком, сложно противостоять такой силе. Этих крупных девчонок надо заставлять бегать, заставлять их уходить с центра задней линии». Нелегко, рассуждала Эверт, перенаправлять летящий на тебя мяч или отбивать укороченные удары с задней части корта — такие удары, что заставляют соперников двигаться, — если этот самый мяч, подаваемый сильным соперником, (1) принят рано, на подъеме или укороченном отскоке, с целью отнять у тебя время — такой тактикой пользуется Уильямс; а потом (2) летит в тебя со скоростью больше 130 км/ч, плоско, глубоко в угол — Уильямс прекрасно умеет это делать с форхенда.

Возможно ли, спросил я, что в недалеком будущем в женском туре появятся более крупные игроки, как это происходит сейчас в мужском туре, которые будут двигаться, как Халеп, и бить сильно и агрессивно, как Уильямс?

«Думаю, когда-нибудь это произойдет, — ответила Эверт. — Игра постоянно эволюционирует».

Эверт не уверена, что самой Уильямс удастся завоевать еще один титул на Открытом чемпионате Франции. На скользкой кирпичной крошке ее движения часто бывают неловкими, и с возрастом эта неловкость все более и более заметна. Кроме того, по мнению Эверт, средний уровень женского тенниса сейчас выше, чем когда-либо в карьере Уильямс — прохождение ранних раундов больше не воспринимается как данность. В общем и целом, роль матери и роль Серены очень сильно отвлекают ее от корта. После ухода из тенниса в 1990-х Эверт сама родила троих сыновей от горнолыжника Энди Милла. По словам Крисси, дети изменили ее, и Уильямс тоже наверняка изменилась: теперь ей сложнее отделять одно от другого, хотя раньше у Серены это отлично получалось. В свое время Эверт тоже была знаменитостью, прежде такой популярностью не пользовалась ни одна теннисистка — ни Морин Конноли, ни даже Билли Джин Кинг. Эверт была своего рода любимицей Америки, поддерживала и воодушевляла теннисный бум 1970-х, когда средний класс — по крайней мере, его образованная часть, — увлекся теннисом, стал играть и смотреть, как никогда прежде (и никогда с тех пор). Но не только игра Эверт привлекала внимание: за ее личной жизнью тоже более или менее постоянно следили. И все же, говорит она, все было совсем не так, как сегодня: деньги, СМИ, социальные сети. Ничего общего с жизнью Серены Уильямс.

В мой ленте Twitter вдруг появилась фотография, размещенная малоизвестной бельгийской теннисисткой Исалин Бонавентюр: Серена Уильямс в инвалидной коляске. Всего за несколько дней до матча первого круга Открытого чемпионата Франции, на котором предстояло выступить Уильямс. Она поехала в парижский Диснейленд. Мне тут же вспомнилась сцена из документального фильма Serena (его показывали по кабельному ТВ в 2016 году), где Уильямс праздновала победу в финале Открытого чемпионата Франции годом ранее, праздновала в одиночестве перед ноутбуком, ела китайскую еду и в сотый раз пересматривала «Русалочку»². У Уильямс очень давние отношения с Disney. Когда Ричард считал, что девочкам пора отдохнуть от тенниса, он возил их сначала в Диснейленд, а потом, во Флориде, в Диснейуорлд. В караоке она всегда выбирает песню Under the Sea из «Русалочки»³. А недавно, закатив глаза, как настоящая мама, рассказывала, сколько раз они с Олимпией смотрели ее вместе.

Оганян катил по парижскому Диснейленду инвалидную коляску, в которой сидела Уильямс с Олимпией на коленях. Каково это — видеть известного спортсмена в инвалидном кресле или на костылях, или, как это сейчас часто случается в социальных сетях, на больничной койке сразу после операции? Каково это для фанатов спорта? А дело вот в чем: спортсмен (по крайней мере, для нас) — это по большей части тело, в отличие (по крайней мере, для нас), скажем, от писателей, певцов или телеведущих. Когда сломлен великий спортсмен, мы теряем с ним связь. И даже больше: нарушается весь рассказ, который мы сложили из его ожиданий, из наших ожиданий. Мы понимаем, что он уязвим, что мы зависимы от тех отношений, что выдумали из его физической неуязвимости. Особенно это касается тех спортсменов, которые ассоциируются у нас с выносливостью и силой — спортсменов, как Серена Уильямс.

Как оказалось, Уильямс попросту перестраховалась, решила поберечь левое колено, которое продолжало ее беспокоить. Но так и осталось неясным, было ли колено до сих травмировано и болело или Серена чувствовала себя хорошо, но боялась повредить ногу. На следующий день она уже вовсю тренировалась на «Ролан Гаррос» и наотрез отказалась говорить об инвалидной коляске. Когда один из журналистов поинтересовался на этот счет, она грубо ответила: «Со мной все хорошо. Я же здесь, разве нет? Это личное, и я не собираюсь вдаваться в подробности».

В первом сете своего стартового матча Уильямс выглядела неважно. Ее соперницей была Виталия Дьяченко, высокая 28-летняя россиянка, которая бо́льшую часть своей карьеры не входила даже в первую сотню. В их предыдущей и единственной встрече Дьяченко не выиграла ни одного гейма. Но на этот раз Уильямс была сама не своя: не могла наладить подачу и то и дело попадала по мячу ободом. Первый сет она уступила, причем быстро — 2:6, — но вскоре собралась и на одном дыхании победно закончила два следующих сета: 2:6, 6:1, 6:0. После матча Серена призналась, что плохо себя чувствовала, и повторила, что нужно больше играть. Еще она говорила, как обычно после первого матча мэйджора, о своем костюме, который совместно с фирмой Nike придумал для нее Вирджил Абло. Юбка и короткий топ в полоску, как у зебры, с растительным принтом, а на такой же куртке по-французски написано «королева», «чемпионка», «мама» и «богиня».

Продолжительная карьера Уильямс подходит к концу, но у нее так и не было выдающейся соперницы, ей не пришлось встречаться в финалах больших турниров снова и снова с одной и той же топовой теннисисткой. Не было такой звезды, которая бы на длинном отрезке демонстрировала игру, противоположную игре Уильямс, которая бы смогла бросить ей вызов, заставила бы приспосабливаться и совершенствовать свой стиль. Ничего похожего на соперничество Федерера и Надаля или Федерера и Джоковича, или Крис Эверт и Мартины Навратиловой — величайшее противостояние в женском теннисе, да, пожалуй, и во всем спорте за последние полвека. Эверт против Навратиловой — стабильность задней линии против силы и скорости; правая рука против левой; 80 встреч (60 из них — в финалах турниров!); звание первой ракетки мира то у одной, то у другой (при этом обе никогда не уходили далеко от первой строчки). Казалось, противостояние Эверт и Навратиловой будет длиться вечно — турнир за турниром, 15 лет, в какой-то степени, это и есть вечность для тенниса — и, как ни странно, противостояние это не устаревало.

В первые годы конкуренцию Уильямс могла составить Мартина Хингис. И она, и Серена вошли в профессиональный теннис в середине 1990-х. Хингис, на год старше Уильямс, взяла в руки ракетку в двухлетнем возрасте. Ее родители, оба лучшие в 1970-х годах теннисисты в Чехословакии, были решительно настроены вырастить из своего ребенка теннисного гения. Они развелись, и мать, взяв с собой шестилетнюю дочь, бежала в Швейцарию. Если на то пошло, это только укрепило решимость и устремленность Хингис. Она выработала уникальный стиль игры, универсальный стиль, основанный прежде всего на неутомимом атлетизме и непревзойденном умении думать, находясь под давлением, и приспосабливаться на ходу. Все это дополнялось огромным разнообразием ударов: казалось, она владела всеми возможными. Через несколько месяцев после своего 16-летия она выиграла Открытый чемпионат Австралии 1997 года и стала самой юной обладательницей Большого шлема в Открытую эру, а вскоре и самой юной первой ракеткой мира. В течение следующих шести лет Хингис и Уильямс встречались 13 раз и только на последних этапах турниров. Между ними всегда разгорались зрелищные бои, и Хингис удавалось противостоять силе Уильямс и шесть раз одержать над ней победу — самую запоминающуюся в четвертьфинале Открытого чемпионата Австралии 2001 года, который длился три сета и почти 2,5 часа, пока Хингис не вырвала третий сет 8:6. Сейчас Уильямс не очень-то любит говорить о поражениях, подобных этому, но признает, что они ее многому научили и что она их никогда не забудет.

Единственный финал Шлема между Уильямс и Хингис на Открытом чемпионате США 1999 года выиграла Серена, она же и ведет в истории личных встреч 7:6. После того матча на Открытом чемпионате Австралии Хингис не одержала над ней ни единой победы. (В конце 2002 года в возрасте всего-навсего 22 лет Хингис пришлось оставить теннис в связи с травмой сухожилий обоих голеностопов. Ей потребовалось хирургическое вмешательство и много лет на восстановление, закончившие, по сути, ее карьеру как топ-одиночницы. В паре благодаря своей хитрой и безошибочной игре Хингис останется серьезной угрозой до окончательного завершения карьеры в 2017 году.) В результате у Уильямс остались другие соперницы: Дженнифер Каприати, Линдсей Дэвенпорт и сестра Винус. Серена всегда доминировала, особенно в больших финалах. Все эти теннисистки были старше Хингис, уже были в топе или около него, когда на сцене появилась Серена, и предпочитали силовую игру на задней линии — никто стилем игры так не контрастировал с Уильямс, как Хингис.

Долгие годы встреча сестер Уильямс (к 2019 году было сыграно уже 30 матчей) была самым ожидаемым событием в женском теннисе, и неоднократно — особенно в финалах Открытого чемпионата Австралии и Уимблдона в 2003 году — борьба между ними была упорной и решительной; напряженное, зрелищное противостояние. Но они выводили друг друга на лучший теннис, и это вполне объяснимо: стиль их игры очень схож, за все те годы совместных тренировок они слишком хорошо друг друга узнали. Ни Серена, ни Винус так и не научились сдерживать эмоции, когда в очередном важном матче оказываются друг против друга. Со временем результаты сместились на одну сторону. В мэйджорах начала доминировать Серена. Она выиграла 11 из 16 матчей, семь из девяти финалов Большого шлема.

Единственной теннисисткой, которая действительно смогла составить конкуренцию Серене — и то только на пять лет или около того, — была стройная и грациозная, но при этом невероятно боевая бельгийка, всего на несколько месяцев младше Серены, но старше в душе. Жюстин Энен или Жюстин Энен-Арденн — под этой двойной фамилией она сыграла самые ожесточенные матчи с Уильямс, — как и Хингис, была универсальным игроком. Движения безупречны. Удары точны. Ее одноручный бэкхенд — редкость в женском теннисе — был не только результативен, но еще и элегантен. В отличие от Хингис, в самый ответственный момент Жюстин умела собраться с силами, несмотря на свой относительно (по сравнению с Уильямс, конечно) легкий вес и средний (167 сантиметров) рост. На грунтовых кортах, где Энен всегда демонстрировала прекрасную игру, она умела концентрироваться и сохранять самообладание — то, что нужно (для игрока, не обладающего большой силой) на таком покрытии. Она неожиданно ушла из тенниса весной 2008 года, в 25 лет, будучи первой ракеткой мира — из-за усталости, накопившейся от жизни в туре, недавнего развода и испорченных отношений с деспотичным отцом, — но именно ей удалось подобраться к Уильямс, и, как однажды призналась сама Серена, она «доставила кучу хлопот».

В Майами Уильямс разгромила Энен со счетом 6:2, 6:0 — это был их последний матч, перед тем как бельгийка объявила о завершении карьеры. (Через 1,5 года она вновь вернулась и играла еще пару лет, пока травма локтя не переросла в хроническую, но ей так и не удалось выйти на прежний уровень.) На тот момент Уильямс вела по победам в их встречах 7–6. Еще ни одна теннисистка, не считая нескольких ветеранов, сыгравших с Уильямс один или два раза в ее первые годы в профессиональном туре, не покидала корт с такой минимальной разницей побед и поражений против Уильямс. Энен вела по встречам на грунте (4:1) и, к досаде последней, на турнирах Большого шлема (4:2) и не только на terre battue[34] «Ролан Гаррос». Более того, два года наиболее ожесточенной борьбы между Энен и Уильямс — в 2003 году и затем в 2007-м, в течение трех лет они не встречались ни разу — Энен победила пять раз из семи: три последние победы достались ей на Открытом чемпионате Франции, Уимблдоне и Открытом чемпионате США. Победы Энен в 2003 году пришлись как раз на расцвет Уильямс — так хорошо она не играла никогда.

В 2002 году Уильямс одержала 56 побед и потерпела пять поражений. За это время она выиграла восемь титулов, в том числе Открытый чемпионат Франции, Уимблдон и Открытый чемпионат США. Она неизменно оставляла позади свою сестру и всех остальных топовых теннисисток. Серена стала первой ракеткой мира. 2003 год начался для нее с победы на Открытом чемпионате Австралии. В финале ей уступила Винус, как уступила прошлой весной и летом на Открытом чемпионате Франции, Уимблдоне и Открытом чемпионате США. Теперь Серена была действующей чемпионкой всех Шлемов: собрала некалендарный Шлем (календарный игрок получает, когда выигрывает все Шлемы за один сезон) — огромное достижение, получившее название «Шлем Серены». После Австралии она не остановилась и выиграла 21 матч подряд. На моей памяти таких непобедимых игроков еще не было. В тот апрель в Чарлстоне, на турнире, который позже назовут Family Circle Cup, на серо-зеленом грунте Har-Tru (метабазальтовая крошка, чуть быстрее, чем красное покрытие) Энен прервала серию побед Уильямс — 6:3, 6:4. Через шесть недель они снова увиделись в полуфинале «Ролан Гаррос» и провели самую незабываемую из своих встреч.

На YouTube можно найти несколько длинных нарезок самых ярких моментов матча, и я смотрел и пересматривал их одним парижским gris[35] утром первой недели Открытого чемпионата Франции⁴. Какой же юной была Уильямс — как по факту (ей был 21 год), так и по смелости и неутомимости. За каждый мяч она боролась, как за последнее очко в матче, добиралась до мячей, которые затягивали ее в коридоры, на бегу била с отскока и садилась в шпагат. От ее тенниса захватывало дух, а ей даже не нужно было переводить дыхание.

Энен, в простенькой форме и белой кепке, натянутой на глаза, была хладнокровна и сконцентрирована. Заняв свойственную ей оборонительную позицию, она с самого начала превосходно предугадывала шаги соперницы и демонстрировала исключительную подготовку: мяч еще не коснулся струн Уильямс, а Жюстин уже заносила ракетку и уверенно шагала ему навстречу — по крайней мере, так это выглядело со стороны. Энен затягивала розыгрыши и держалась в них своими резаными, сменой ритма, глубокими форхендами и бэкхендами, искусными укороченными ударами и решительным приемом. Что у Энен получалось неважно, так это подача, которую она могла бы уверенно «держать», не говоря уже о том, чтобы зарабатывать ею быстрые очки. Первый сет остался за Уильямс 6:2[36], она же была впереди во втором 4:2, подавала, вела в гейме 30:0, но тут все перевернулось с ног на голову.

Очко, после которого счет в гейме стал 30:0, изначально было присуждено Энен — глубокий мяч, который Уильямс не смогла отбить. Но Серена была не согласна с таким решением, настаивая на ауте. Судья Хорхе Диас спустился с вышки, подошел к тому месту, где мяч коснулся корта, посмотрел, показал на отметину в грунте и постановил, что мяч действительно улетел в аут. (Системы видеоповторов «Ястребиный глаз» [Hawk Eye] тогда еще не существовало; и даже сейчас его не используют на грунтовых кортах, потому что мяч оставляет видимый невооруженным глазом след на покрытии.) Трибуны начали неодобрительно кричать и свистеть. Возможно, кто-то из французских фанатов все еще не мог простить Уильямс за то, что в четвертьфинале она разгромила (6:1, 6:2) француженку Амели Моресмо. Возможно, кто-то несколько часов ехал из Бельгии, чтобы посмотреть и поболеть за Энен. А может, кому-то просто не нравилось, что эта большая афроамериканка побеждает, и побеждает и побеждает.

Уильямс уже начала подавать, как Энен вдруг подняла руку, сообщая тем самым, что она еще не готова принимать. Уильямс заметила этот сигнал, когда уже была в движении, так что мяч улетел в сетку. Судья засчитал ошибку на подаче, и Серена принялась объяснять ему, что Энен поднимала руку и просила время, а значит, у нее должно быть право повторить первую подачу. Судья сказал, что ничего не видел, и повернулся к Энен. Энен промолчала. Неспортивное поведение для теннисиста. Тем временем, трибуны, не понимая, что происходит, но видя, что Уильямс разговаривает с судьей на вышке, начали кричать и свистеть еще громче. Взволнованная Уильямс уступила следующие четыре очка и гейм. Теперь трибуны поняли свою силу. Ошибки и промахи Серены приветствовались громкими возгласами, каждое выигранное очко освистывалось. Она проиграла сет. Спокойствие и уверенность Уильямс испарились. В конце концов она уступила и третий сет. У сетки Серена едва прикоснулась к протянутой руке Энен и даже не взглянула в ее сторону.

В финале Энен разнесла Ким Клейстерс. Спустя много лет в интервью бельгийскому телеканалу Жюстин призналась, что ее поведение в том полуфинале с Уильямс — «не лучшее воспоминание»⁵. Вскоре после этого Серена написала в Twitter: «Вопрос. Я слышала, кто-то признался в обмане на Открытом чемпионате Франции? Неужели она созналась?»⁶

Что заставило меня тем утром пересматривать эти моменты матча, так это выражение лица Уильямс крупным планом, когда она много лет назад стояла в тот день на задней линии, а с трибун раздавался свист. Когда она готовилась — пыталась подготовить себя — ко второй подаче, потому что первую подачу, более мощную, более сильную у нее отобрали. Несмотря на все ее достижения, несмотря на то, что она была самой сильной, самой агрессивной, была первой ракеткой мира…, ее юное лицо казалось растерянным. Когда я вспоминаю лицо Уильямс в тот момент, на ум мне приходит отрывок из мемуаров Мишель Обамы⁷. Отрывок этот о том, как молодая темнокожая женщина, пусть даже и успешная, в моменты незаслуженной обиды, с какими сталкивается каждый молодой человек — и независимо от того, вызваны ли эти моменты расистскими настроениями или нет, — как молодая темнокожая женщина в такие моменты чувствует и улавливает «легкие, но жестокие намеки на то, что здесь ей не место».

У парижан, которые наблюдают за Открытым чемпионатом Франции с лучших мест «Корта Филиппа Шатрие», главного корта стадиона «Ролан Гаррос», есть свои привычки. Если матч начинается в 11:00, то на игру можно поглядывать поверх газеты лишь время от времени. В 13:00, на какой бы стадии ни находился матч, места рядом с кортом начинают пустеть: пришло время обедать, причем не просто перехватить что-нибудь в буфете. В нескольких минутах ходьбы, на узких улочках Порт-д’Отёй расположились многочисленные бистро, а если пойти вдоль мощеной дорожки, ведущей к ботаническому саду с южной стороны Булонского леса, можно найти новый ресторан прямо на территории комплекса. Тартар из лосося? Мидии с укропом и пореем? В меню есть даже малина. К просмотру тенниса возвращаются лишь в районе трех.

Поэтому, когда в будний день в 14:20 начался матч второго круга между Сереной Уильямс и японкой Куруми Нарой, первые ряды — новые, отделанные вручную сиденья из каштанового дерева, — в основном пустовали. Ростом Нара чуть выше 155 сантиметров. Она играла в профессиональный теннис уже 10 лет, но главным образом в туре ITF — младшей лиге женского тенниса. На момент встречи с Уильямс японка занимала 238-ю строчку в рейтинге. Те зрители, которые решили насладиться эспрессо, прежде чем вернуться на «Шатрие», ничего не потеряли. Уильямс понадобился всего лишь час с небольшим, чтобы расправиться с Нарой 6:3, 6:2. Уильямс была слишком сильна и на подаче, и на приеме — иными словами, она с самого начала контролировала практически каждое очко практически в каждом гейме. Матч закончился тремя эйсами подряд в исполнении Серены; она медленно, насколько это вообще возможно, ходила туда-сюда вдоль задней линии. Видно было, что она бережет левое колено — то ли оно болело, то ли Серена боялась повторной травмы.

Ближе к 30 годам Уильямс стала по несколько месяцев в году проводить в Париже. На Левом берегу, на тихой улочке 7-го округа у нее была своя квартира. Чем так привлекал ее этот город? Она никогда не отзывалась о нем как об убежище от американского расизма, как это делали и продолжают делать многие афроамериканцы, любящие литературу, джаз и искусство, но чувствовала, как однажды выразился Ричард Райт[37]: «В одном квартале Парижа больше свободы, чем во всех Соединенных Штатах». Определенно можно сказать, что французский état[38] никогда не был для Серены родным. Через несколько дней после вторжения США в Ирак в марте 2003 года в ходе послематчевой пресс-конференции в Ки-Бискейне Уильямс спросили о вспышке антифранцузских настроений в Америке: Франция выступила против войны и отказалась предоставлять коалиции свои войска для свержения диктатуры Саддама Хусейна. Она ответила насмешливо, с французским акцентом: «Мы не хотим играть в войнушку. Мы хотим шить одежду»⁸. Через 10 лет, когда ее обязали выплатить «социальный налог» за квартиру в Париже, в одном из интервью она возмутилась французским налогообложением: «Мне кажется, 75 % — это незаконно. — И вторя настроениям своего отца, добавила: — Никто ничего не делает, потому что правительство платит за то, чтобы вы разорились. Так зачем же работать?»⁹

Эссеист Джон Иеремия Салливан убедительно доказал, что среди прочего в Париже Уильямс пыталась дистанцироваться от отца и его взглядов. Салливан приезжал к ней в Париж летом 2012 года, когда писал статью о сестрах Уильямс для The New York Times Magazine, которая была напечатана в августе того же года¹⁰. Серена как раз начала тренироваться с Патриком Муратоглу, и, кажется, у них даже были отношения, но Муратоглу никак не фигурирует в истории Салливана. По сути, это был визит исключительно к Уильямс, и он стал одним из самых продуктивных. Был ранний вечер, Серена находилась одна в своей квартире. Когда он позвонил в дверь, она спустилась, чтобы встретить его. Вышла небольшая путаница со временем. Они решили прогуляться, взять что-нибудь навынос и поужинать у нее. Вернувшись домой, она налила ему виски Jack Daniels, и завелся разговор. Он восхитился мебелью, которую она отыскала по большей части на блошиных рынках, и старыми книгами, купленными ею у букинистов на берегу Сены. За окном сумерки уже скрывали Париж. Уильямс глянула на улицу и сказала: «Мне нравится спокойствие этого города. Нравится, что можно видеть небо. Здесь не так много высоких зданий. Они, конечно, есть, но в основном здесь все по старинке. Мне это нравится». Ей нравится быть одной в квартире, поделилась Серена с Салливаном. Она приехала в Париж, «чтобы побыть одной».

И тут Салливан все понял. В квартире не было никаких следов Ричарда. Такую же отдаленность от отца он почувствовал, когда ранее встречался в Цинциннати с Винус: она все еще называла его «папочкой», но при этом закатывала глаза, когда Салливан вспоминал, как Ричард говорил то-то и то-то. Винус также призналась, что не читает длинных писем отца. К тому времени Ричард и Орасин были в разводе уже 10 лет. Номинально Ричард все еще был их тренером, но на деле они виделись все реже и реже. И вот Серена в Париже летом 2012 года вдали от Ричарда, с Муратоглу, восстанавливает карьеру (которая за последние два года немного пошатнулась) победой на Уимблдоне, через несколько недель олимпийским золотом в Лондоне в одиночке, а потом еще одним в паре с Винус. И вот Серена передо мной в Париже, ей 31 год, она гуляет по городу, ходит по магазинам, говорит по-французски с продавцами и говорит неплохо, наслаждается видом за окном из своей собственной квартиры. Салливан написал, будто ему показалось, что Серена «прячется» от отца, а может, от Америки, которая «никак не может решить, кто она: богиня или угроза». А может, подумал я, читая Салливана, может, во Франции она наконец-то обрела или начинает обретать свободу; свободу в ее понимании, какой в свое время ощущали ее Райт и Джеймс Болдуин[39], сбежав в Париж.

В самом начале матча третьего круга Открытого чемпионата Франции Уильямс развеяла все сомнения относительно состояния своего левого колена. Уже через 15 минут казалось, будто ей нужна инвалидная коляска. Она старалась двигаться осторожно, если вообще двигалась. Ситуация ухудшалась еще и тем, что с этой соперницей Серена встречалась впервые, поэтому не была знакома ни с ее стилем, ни с тактикой: ей приходилось догадываться, в большинстве случаев неверно, какую позицию лучше занять на корте и в каком направлении будет в следующий раз бить соперница. Уильямс стояла или согнувшись, или не двигаясь на задней линии, когда всего в метре от нее пролетал очередной мяч. Она подсаживалась под мяч, слабо била из разбалансированной позиции. Слишком часто, когда Серена все же дотягивалась до мяча, было уже поздно, она не успевала подготовиться, и, как результат, мяч летел не туда.

Я сидел на «Корте Филиппа Шатрие» в секции для прессы рядом с Кристофером Клэри, главным теннисным журналистом. Он уже 25 лет — с тех самых пор, как Уильямс перешла в профессиональный тур, — писал о теннисе для International Herald Tribune и The New York Times. Клэри — журналист старой школы, радеет за справедливость и объективность, но что касается его методов работы, тут он вполне комфортно вписывается в современные СМИ: наблюдал за игрой и время от времени говорил что-то в открытый перед собой ноутбук, печатал заметки и очень часто постил в Twitter. А когда на корте случалось что-то неприятное, он, глядя на тебя или в экран компьютера, по-мальчишески улыбался и расширял глаза. Таким образом он выражал свои эмоции и делал это часто. Настолько растерянной — нерешительной и растерянной — Уильямс не выглядела ни разу с момента своего возвращения, когда в марте 2018 года уступила в Майами Наоми Осаке. (С Осакой она тоже до этого никогда не играла.)

В ту не по сезону теплую для Парижа субботу соперницей Уильямс стала ее соотечественница София «Соня» Кенин. Когда Соне было пять лет, родители перевезли ее из России во Флориду, чтобы сделать из дочери теннисистку. Кенин, как и Уильямс, училась в академии Рика Макки, но, в отличие от Серены, в юности была постоянной участницей юниорских турниров и много лет оставалась первой ракеткой Соединенных Штатов. Своим бэкхендом она могла ловко замаскировать направление удара, и из любой точки корта, в том числе стоя далеко за задней линией, легко пересылать через сетку укороченные мячи (как позже узнает Уильямс). На корте она чувствовала себя уверенно и неизменно бодро: топала ногами, когда пропускала удар, а проиграв гейм, шагала к стулу, словно ребенок, отправленный в наказание в свою комнату. Бо́льшую часть матча оживленная французская публика неодобрительно свистела в ее адрес — матч начался, когда день уже переходил в вечер, поэтому стадион был полон, — потому что казалось, будто она, Кенин, оспаривает чуть ли не каждое решение линейного судьи. Но насмешки, по всей видимости, только подзадоривали ее.

Кенин записала первый сет на своей счет, дважды взяв подачу Уильямс и поставив соперницу в тупик своими искусными укороченными. Казалось, что и второй сет может быстро закончиться в ее пользу: она легко сломила Уильямс в первом гейме, но в шестом гейме Уильямс все-таки сравняла счет — 3:3. Уильямс держалась как могла за счет подачи и приема. И все же Кенин продолжала диктовать свою игру: Серена с трудом дотягивалась до мячей, особенно когда Кенин вытаскивала ее вперед. Когда Уильямс, подавая при счете 5:5, достала очередной короткий мяч, но не рассчитала и слишком сильно по нему ударила, она закричала и неуклюже пнула воздух. Клэри метнул на меня взгляд. Очень скоро Уильямс уступила еще одну свою подачу. В следующем гейме подавала Кенин. София еле справлялась с нервами, но, когда Уильямс сорвала очередной бэкхенд — это была ее 34-я невынужденная ошибка за два сета (в два раза больше, чем у Кенин), — матч закончился (6:2, 7:5), и Серена вылетела с Открытого чемпионата Франции.

В следующем круге Кенин проиграла австралийке Эш Барти, которая в итоге и взяла титул, одолев в двух сетах 19-летнюю надежду Чехии Маркету Вондроушову. В полуфинале Барти одержала ошеломляющую победу в трехсетовом матче против 17-летнего дарования из США Аманды Анисимовой. Анисимова, как и Кенин, — дочь иммигрантов из России. Ей, как и Кенин до Открытого чемпионата Франции, как Барти, Вондроушовой и многим другим молодым топовым теннисисткам — канадке Бьянке Андрееску, Арине Соболенко из Белоруссии, хорватке Донне Векич, — еще предстояло сразиться с Уильямс. Для Серены это означало одно: в случае матча с любой из них она не будет знать ни тактики, ни манеры их игры. У них же, этих юных новичков, было весомое преимущество: они не встречались с Уильямс раньше, она никогда их не ошеломляла — они не противостояли Серене в ее лучшие годы. Уильямс, чья игра уже не та, что раньше, не сможет внушить им страх, какой внушала она многим соперницам раньше — какой внушают все великие теннисисты. Теперь Уильямс предстоит справляться с психологическим давлением, как это было в матче против Кенин и в матче против Наоми Осаки тогда, на Открытом чемпионате США. В будущем Серену ждут не только проблемы с коленом.

Вупи Голдберг в свойственной для дневных телевизионных шоу манере, как и всегда по будням, вступила со зрителями передачи The View в полемику, всем своим видом изображая гнев, чтобы было смешнее. Она предложила поговорить о вылете Уильямс с Открытого чемпионата Франции¹¹. Не о матче против Кенин, а о пресс-конференции, которая состоялась после. И даже не о самой пресс-конференции, а… как бы это сказать, о коротком, но неприятном замешательстве, которое предшествовало встрече Уильямс с журналистами после ее неудачи.

После поражения Уильямс прямиком с корта направилась в медиацентр, расположенный неподалеку. Как и любой другой игрок, которого постигла досадная неудача, она хотела побыстрее со всем покончить. Теннисисты уровня Уильямс, к которым журналисты проявляют повышенное внимание, обычно занимают главный зал для пресс-конференций, который вмещает больше человек, где все вопросы и ответы записываются на видео и транскрибируются, чего обычно не бывает в залах поменьше. Но в главном зале все еще находился Доминик Тим, восходящая звезда и второй лучший в мире игрок на грунтовых кортах. Журналистам из Австрии, откуда Тим родом, он рассказывал на немецком о своей победе в матче третьего круга, которую только что одержал. На официальных теннисных пресс-конференциях первые 20 минут проходят на английском, основном языке тура, а затем следует серия вопросов-ответов на родном языке игрока. Когда ко входу в главный зал подошла Уильямс со своими людьми, сотрудники медиацентра «Ролан Гаррос» приняли решение закончить выступление Тима на немецком, и Доминик в ярости покинул зал. Некоторое время спустя он напустился на Уильямс, которая, по его мнению, была причиной сокращенной пресс-конференции, и сказал журналистам немецкого Eurosport: «Каждый игрок должен ждать, а у того, кто отказывается, как мне кажется, просто дурной характер».

По мнению Вупи Голдберг, Тим был «олухом». Она предложила ему посмотреть на ситуацию с другой стороны: «Послушай, парень, тебя никто не знает!» (Зрители в студии пришли в восторг.) Одна из ее соведущих, политтехнолог и республиканец латиноамериканского происхождения Ана Наварро, стала дальше развивать эту тему: «Его убрали, чтобы могла войти королева. Хватит уже думать только о себе. Серена Уильямс особенная. Может, однажды и ты станешь королем тенниса, но пока что мы не знаем, кто ты такой». Санни Хостин, еще одна ведущая, перспективный обозреватель, согласилась с подругами: «Серена — действительно королева».

Когда Тара Сетмайер с CNN, последняя из ведущих шоу, попыталась немного разбавить царящее в студии ехидство: «Не в первый раз она ведет себя, как дива», — ее слова затерялись в оживленном гуле. На съемочную площадку залетела назойливая муха, и Вупи смачно ее пришлепнула.

Весь этот сыр-бор между Сереной и Тимом прошел мимо меня. Неспеша добравшись из «Шатрие» до медиацентра, я застал лишь самый конец встречи Уильямс с журналистами. Но The View, как, впрочем, и большинство СМИ, освещая эту новость, упустила пару немаловажных моментов. Уильямс просила предоставить ей зал № 2, меньший по площади — ей просто хотелось поскорее исполнить свои обязанности перед журналистами. А когда сотрудники «Ролан Гаррос» выпроводили из главного конференц-зала Тима, Уильямс спокойно, но достаточно громко, чтобы ее услышали стоящие рядом, сказала: «Ничего себе, как грубо».

И в этом вся суть, хоть и незаметная, хоть и несколько противоречивая, Серены Уильямс. Она действительно звезда и сильная женщина, которая может наводить ужас, она всегда добивается своего и злится, если у нее не получается — именно эти черты ее характера приковали внимание ведущих и зрителей передачи The View. Но когда-то, в период ее становления как личности, она была всего лишь темнокожей девчонкой из амбициозной семьи. Ей, как и сестре Винус, как и множеству темнокожих детей в США, которых родители воспитывали с оглядкой на общество, с самого раннего детства внушали, что «плохие манеры» в отношении белых грозят неприятностями. Невоспитанность может навредить твоей репутации — и не только твоей, но и репутации всей семьи, даже всего твоего народа. Немало книг написано об этом, но лучше всех, пожалуй, тема отражена в отмеченных наградой мемуарах культурного критика Марго Джефферсон Negroland. Джефферсон, дочь врача, родилась в конце 1940-х в Чикаго и была частью образованной «цветной элиты» высшего класса сегрегированной Америки. К тому времени, как родилась Серена, она уже прекрасно понимала, как устроен этот мир, и это устройство был принято не только черной элитой, но и всеми амбициозными, самоуверенными афроамериканскими семьями: они приняли, можно сказать, с распростертыми объятиями такой образ жизни, при котором белым было бы рядом с ними комфортно. «В их присутствии нельзя было совершить недостойный поступок», — пишет Джефферсон¹².

По законам спорта, на теннисном корте Уильямс могла вести себя так, как не допускалось за пределами арены (хотя даже там, во время матча, разрешалось далеко не все). Но в ситуациях, подобных той, что случилась в медиацентре Открытого чемпионата Франции, Уильямс всегда будет думать наперед: а не покажутся ли ее действия невежливыми, грубыми, неучтивыми. Произошедшее тут же вызывает в памяти слова из эссе Клаудии Ранкин, посвященного Уильямс: «Если черных принимают, они, конечно же, должны хорошо себя вести и прощать любые расистские оскорбления и нападки»¹³. Может, даже все оскорбления и нападки. Когда девочки Уильямс появились на корте, белый теннисный мир их заметил и принял со всей учтивостью. По словам Джефферсон, родители учили их «превосходить всех в своих делах и поступках»¹⁴. Как все это соблюсти, будучи Сереной? Ей удалось сохранить бдительность и хорошие манеры.

Первые газоны появились в Англии в XVII веке. Поначалу их можно было увидеть лишь на обширных владениях богатейших землевладельцев страны. Наличие газона говорило о том, что его хозяин может позволить себе не засеивать земли зерновыми. Подстриженная трава была признаком того, что влиять можно не только на природу через выведение и выращивание культур, но и на сельское хозяйство. Это было поле, единственным урожаем которого стала умиротворенность: мягкий, радующий глаз зеленый ковер с чудесным видом на холмы и закат. Это было выражением несущественного, красоты, культуры. Это была панорама праздной жизни.

Именно так зеленые лужайки постепенно вошли в английскую жизнь. По ним гуляли, на них устраивали пикники и катали мячи. В середине XIX века пришла мода на крокет. Вскоре, в 1873 году, британский майор Уолтер Клоптон Уингфилд придумал и запатентовал игру, которую назвал сферистикой (от греч. «умение играть в мяч»). В ее основе лежали несколько других игр, в том числе корт— или рил-теннис[40] (по этому поводу ведутся бесконечные споры). Весь инвентарь Уингфилд рассылал по почте, а для игры требовались те самые газоны, которые довольные викторианцы приспособили под крокет и которые находились либо на частной территории, либо в недавно организованных клубах. В конце концов игра Уингфилда получила название «лаун-теннис»[41]. Одним из таких клубов, где поля для крокета превратились в теннисные корты, стал «Всеанглийский клуб» (All England Club), основанный в 1868 году на лугу в четыре акра на южном берегу Темзы, вдали от суеты центра Лондона в деревне Уимблдон. К 1877 году члены клуба, увлеченные игрой Уингфилда, немного пересмотрели правила и объявили о проведении первого Всеанглийского теннисного турнира. Это был новый вид досуга¹. Впоследствии стали проводиться чемпионаты, за которыми — сидя или стоя — наблюдали большинство членов клуба, и только избранные, только лучшие допускались к участию.

Уимблдонский чемпионат до сих пор остается самым любимым и почтенным турниром серии Большого шлема и на две недели приковывает к себе внимание любителей тенниса со всего мира. В 1998 году, когда Серена Уильямс впервые попала в основную сетку Уимблдонского турнира, ей было всего 16 лет. Она была совершенно не знакома с игрой на травяном корте, где мячи часто проскальзывают и низко и хаотично отскакивают от покрытия. В двух матчах Уильямс одержала победу, но в первом сете третьего круга снялась с соревнований, сославшись на травму икроножной мышцы. Однако в том же году она вместе со своим партнером белорусом Максимом Мирным выиграла титул в миксте. И произвела настоящий фурор. При каждом ударе на ее голове взметались косички с вплетенными в них разноцветными бусинами. И пресса, конечно же, не обошла их вниманием, как когда-то, еще за поколение до появления на корте Серены, не обошла вниманием длинные, вьющиеся локоны Бьорна Борга. В клубе, который не допускал к игре ни мужчин, ни женщин с темной кожей вплоть до начала 1950-х, появилась сильная афроамериканская девушка в белом теннисном платье Puma — давний дресс-код, принятый в аристократическом Всеанглийском клубе: белый цвет отлично скрывает безобразные пятна пота².

Очень скоро Уильямс приноровилась и освоилась на травяном покрытии. К чемпионату 2019 года в ее копилке было уже семь титулов в одиночном разряде. Больше в Открытую эру было только у Мартины Навратиловой (девять). Трава — самое быстрое из покрытий и идеально подходит для игроков с пушечной подачей, как у Уильямс. Именно поэтому — несмотря на больное колено, которое вот уже несколько месяцев донимало Серену и всего несколько недель назад помешало играть на Открытом чемпионате Франции, — комментаторы и букмекеры называли Уильямс, посеянную под № 11, одной из главных претенденток на победу на Уимблдоне. За несколько дней до первого матча ее тренер Патрик Муратоглу сообщил The New York Times, что после консультации с французским врачом-ортопедом Жилем Добене, в прошлом главным врачом Французской теннисной федерации, Серена получила в Париже все необходимое лечение. Отек колена спал³. Да и сама Уильямс казалась оживленной. «Последние полторы недели прошли замечательно, — сказала она на встрече с журналистами перед матчем первого круга. А потом полушутя-полусерьезно добавила: — Я умею играть в теннис».

В первом круге соперницей Уильямс стала малоизвестная итальянка Джулия Гатто-Монтиконе. Ее даже нельзя назвать проходным игроком. За 15 лет в профессиональном теннисе она впервые играла на Уимблдоне. Место в турнирной сетке досталось ей после побед в квалификационных матчах. В мировом рейтинге итальянка в день встречи с Уильямс занимала 161-ю строчку — ее наивысшее достижение. В свой 31 год она ни разу не выходила из низшего тура ITF, сыграла больше 800 профессиональных матчей, выиграла 10 мелких турниров и в общей сложности заработала около 300 000 долларов США — меньше, чем игрок, дошедший до четвертьфинала Уимблдона. Дойти до четвертьфинала Уимблдона Гатто-Монтиконе, однако, было не суждено. Тем не менее она играла лучше многих и многих женщин, взявших в руки ракетку, просто в то лето 2019 года Джулия играла хуже 160 из них. Помимо всего прочего, с чем приходится сталкиваться уровневым теннисистам, существует несправедливое распределение талантов: бывают хорошие игроки, а бывают игроки еще лучше. То, что Гатто-Монтиконе устояла несмотря ни на что, а также многочисленные за эти годы травмы свидетельствуют о ее невероятной силе духа.

В пять часов вечера, когда начался матч — последний в этот день матч на «Центральном корте», — на улице стояла теплая погода, какой она обычно и бывает в Лондоне в первые дни июля. Поскольку у Уильямс, бывшей чемпионки, было много поклонников и, где бы она ни играла, неизменно приковывала к себе все телеканалы мира — особенно американские, то есть самый главный телевизионный рынок, — все ее матчи должны были проходить на основных кортах. Гатто-Монтиконе держалась спокойно. Она понимала, что соперница просто превосходит ее. В первом сете по Уильямс было заметно отсутствие игровой практики. Мячи со второй подачи летели не туда, да и двигалась Серена вяло. Тем не менее, ей понадобилось меньше 30 минут, чтобы выиграть первый сет 6:2. Когда в третьем гейме второго сета Уильямс удержала подачу, потому что Гатто-Монтиконе вообще не могла попасть по корту, все стало очевидно. Уильямс победила со счетом 6:2, 7:5.

Пара подач Уильямс во втором сете достигла 200 км/ч — впервые в том сезоне. Когда после матча я спросил ее об этом, она ответила: «Это потому, что теперь я могу задействовать ноги. Впервые за долгое время. — И добавила: — К тому же, мне кажется, когда подаешь без ног, внутренне безумно боишься травмировать плечо, поэтому немного усмиряешь пыл. Но теперь ноги в полном порядке, и с ними намного лучше». Она часто отмечает, что единственное, что она действительно знает, так это свое тело. Спортсмены должны чувствовать свое тело. Они полагаются на него — находят в нем себя так, как большинству из нас даже представить сложно. С самого детства Уильямс целыми днями испытывает свое тело, стараясь узнать, на что оно способно, и понять, что ему не под силу. О своем левом колене она знала больше, чем хотела бы. Теперь ей стало легче. Это было заметно по отсутствию напряжения в лице, когда она говорила. Серена знала, что колено больше не помешает ей быть на корте такой, какой она все еще могла быть.

Книга Born to Rebel профессора психологии Гарвардского университета Фрэнка Саллоуэя вышла в 1996 году, всего через несколько месяцев после того, как 14-летняя Серена Уильямс сыграла свой первый профессиональный матч в Квебеке. Саллоуэй высказал неожиданную на первый взгляд, но знакомую многим родителям мысль: очередность рождения формирует личность ребенка и в дальнейшем ведет к фундаментальному развитию психотипов и характеров родных братьев и сестер⁴. Помимо множества других источников, автор в своей работе ссылается также на Дарвина и зарождающуюся область эволюционной психологии. Красной нитью через всю книгу проходит одна ключевая идея: в своем непременном и настойчивом стремлении привлечь внимание родителей каждый ребенок прибегает к разным стратегиям в зависимости от того, каким по счету он родился — первым, вторым, третьим… — развиваются и разные характеры у братьев и сестер. Книга стала бестселлером и вызвала немало споров из-за открытия Саллоуэя: в современном мире и на протяжении всей истории (в пример приведено множество биографий) старший ребенок в семье полностью признает родительский авторитет и склонен добросовестно относиться к своим обязанностям, тогда как младший предрасположен к бунту. Книгу широко приветствовали критики, но в последующие годы она превратилась в объект всяческих нападок социологов⁵. Как бы то ни было, идея очередности рождения заняла свое место в общественном сознании. Выводы Саллоуэя относительно динамики семьи позволили по-иному взглянуть на разность характеров братьев и сестер. Данное явление, каким бы невероятным оно ни казалось, легко подтверждается, если взглянуть на Винус и Серену Уильямс.

Винус действительно очень ответственная. Сразу вспоминается полуфинал Уимблдона 2000 года, когда сестры играли друг против друга. Это была их четвертая встреча на корте (две из предыдущих трех выиграла Винус), но впервые матч транслировался по телевидению на огромную аудиторию. Их выход в полуфинал Уимблдона показал всему миру, что они оказались здесь неслучайно и намерены возглавить и изменить женский теннис. Все с большим нетерпением ждали игру. Это был мировой дебют.

Первый сет остался за Винус 6:2, потом второй и весь матч — 7:6. Серена допустила очередную двойную ошибку, каких в тот день наделала слишком много. Винус не стала праздновать победу. Когда сестры встретились у сетки под вышкой судьи, 18-летняя Серена едва сдерживала слезы, а Винус обняла ее и сказала: «Пойдем отсюда». Раньше их отношения были скрыты от посторонних глаз, теперь их увидел весь мир. Позже в разговоре с журналистами Винус призналась, насколько эмоционально сложно далась ей победа над сестрой: «Мне было так грустно, ведь я старше и должна оберегать ее».

С самого детства, еще в Комптоне Винус заботилась о младшей сестре. Когда Серена забиралась ночью к ней под одеяло, они говорили о теннисе, как и целый день с отцом. «Можно было подумать, нам не хватало бесконечных папиных разговоров о теннисе, — говорит Серена в своей автобиографии On the Line, — но перед сном Винус не упускала момента, чтобы подбодрить меня и настроить на нужный лад. Она знала, когда у меня выдался нелегкий день и я нуждалась в поддержке»⁶. Когда они играли друг против друга в комптонском парке, Серена, бывало, мухлевала — говорила, что мяч ушел, хотя на самом деле он был в корте, — и Винус соглашалась. Когда они вместе шли в школу и подходили к оживленной дороге, Серена машинально тянулась к руке сестры. Еще в самом начале их профессиональной карьеры Серена дала понять и игрокам, и журналистам, что Винус заботится о ней. Они созванивались каждый день. Много лет жили под одной крышей во Флориде — теперь у каждой свой дом, но живут они все равно по соседству, чтобы можно было в любое время навестить друг друга. Через год после того полуфинального матча на Уимблдоне Винус уверенно обыграла Серену в финале Открытого чемпионата США 6:2, 6:4, и сестры произнесли очень важные для себя слова, которые не устают повторять снова и снова. «Я люблю тебя. Мне так плохо. Кажется, будто я проиграла», — сказала Винус. А потом Серена: «Она всегда излишне, иногда слишком переживает за меня». (Тогда же Серена объявила, что очень скоро победит Винус и возьмет это в привычку. Так и вышло.)

Винус (и Серена это признает) открывала для младшей сестры все двери и показывала путь. Винус первой обратила на себя некомфортное внимание: талантливая афроамериканская девочка, которая пришла оттуда, где никто не играет в теннис. Винус первой перешла в профессионалы и столкнулась с настороженным отношением, а временами и враждебностью болельщиков и даже некоторых игроков. На дебютном Открытом чемпионате США в 1997 году (Винус было 17 лет) румынская теннисистка Ирина Спырля, по всей видимости, намеренно столкнулась с Винус при смене сторон, и когда ее колено коснулось ноги старшей Уильямс, румынка присвистнула и отвернулась. Винус не придала этому большого значения, но Ричард Уильямс назвал тот инцидент расизмом.

Более того, Винус, а не Серена, первой публично заговорила о расе. После победы в полуфинале Уимблдона 2000 года Винус прошла дальше и в финале в двух сетах обыграла действующую чемпионку — американку Линдсей Дэвенпорт, став второй темнокожей победительницей чемпионата, первой в Открытую эру. В 1958 году там победила Алтея Гибсон, позже Винус выразила свою признательность ей и ее победе. «Это было нелегко, — описывала она путь, который пришлось преодолеть Гибсон, чтобы попасть на вершину женского тенниса, — потому что раньше люди не видели дальше цвета кожи. — Но Винус, которой только-только исполнилось 20 лет и которая в первые после матча стояла перед огромной толпой журналистов, прибывших с разных уголков земного шара, на этом не остановилась. — Но в наши дни еще мало что изменилось, ведь все мы понимаем, прошло всего 40 лет. Как за 40 лет можно изменить годы и столетия предвзятого отношения?»

В последнее время Серена часто и с нажимом говорит о необходимости равной оплаты и поддержки для женщин, но и в этом старшая сестра оказалась впереди. Из всех побед Винус на Уимблдоне — а она побеждала пять раз в одиночном разряде и шесть раз в паре с Сереной, — самой важной, пожалуй, стала победа не на корте, а за его пределами. В 2006 году накануне турнира, в лондонской Times вышло ее эссе, где Винус призвала Всеанглийский клуб установить равное для мужчин и женщин денежное вознаграждение во всех кругах игры⁷. Представители Клуба настаивали, что мужчины заслуживают больше денег, так как играют до пяти сетов, а женщины — лишь до трех. Винус возразила, что женщины были бы рады играть и по пять сетов, что зрители в равной степени интересуются и мужскими, и женскими поединками, как, собственно, и вещательные компании, на средства которых и создается призовой фонд. «Я уверена, что позиция Уимблдона обесценивает принцип меритократии и сводит на нет годы упорных тренировок женщины в стремлении стать профессиональной теннисисткой», — написала она.

Британский премьер-министр Тони Блэр одним из первых принял аргументы Винус. Вместе с членами Парламента он публично призвал уравнять выплаты. В тот же год Женская теннисная ассоциация и ЮНЕСКО совместными усилиями начали продвигать кампанию по гендерному равенству в спорте, возглавила ее Винус. В начале 2007 года Уимблдон объявил, что во всех состязаниях для мужчин и женщин устанавливается равное вознаграждение. Винус спокойно, властно и обаятельно настойчиво, как умеет только она, облачилась в мантию, которую так долго носила Билли Джин Кинг. Очевидно, и не только для женщин, что свою честность и исполнительность Уильямс-старшая перенесла из семьи в спорт.

В 1957 году, после победы на двух турнирах в одиночном разряде — на Уимблдоне и в Чемпионате США, предшественнике Открытого чемпионата США, — Алтея Гибсон сказала журналисту: «Я не считаю, что представляю свой народ¹. Я думаю о себе и ни о ком больше». (В 2015 году в интервью Серена Уильямс сказала нечто похожее, но по сути совершенно другое: «Я играю для себя, но еще я играю и представляю нечто большее, чем просто себя. Я не против. Мне это нравится»². Но в итоге она закончила словами «когда я выхожу на корт, то играю для себя».) Тем не менее, победы Гибсон во Всеанглийском клубе и в Вестсайдском теннисном клубе в Форест-Хилс, Куинс, где ей удалось сломать цветовой барьер еще до триумфа в финалах в 1957 году, очень многое значили для афроамериканцев. После успеха на Уимблдоне они потребовали провести и помогли организовать торжественную встречу Гибсон на Бродвее в Манхэттене, хотя сами даже не видели матч: теннисные турниры начали транслировать по телевидению лишь в 1960-х годах. Ее чествовали в журналах для темнокожих Ebony и Jet, она появилась на обложках Sports Illustrated и Time. И все же Гибсон ни за что не хотела становиться Джеки Робинсоном[50] в теннисе. И, как это ни грустно, долгие годы ее желание сбывалось.

Теннису не хватает организационных принципов и церемоний, которые в других видах спорта помогают сохранять историческую память — местные команды и празднования в честь ветеранов, стадионы или арены с выставленными наградами и чемпионскими вымпелами, куда ежегодно, независимо от месяца и времени года, приезжают болельщики и потомки спортсменов. Завершив карьеру, Гибсон управляла центром отдыха в городке Ист-Ориндж в штате Нью-Джерси, где жила совершенно одна. Она играла еще до Открытой эры, когда женского профессионального тенниса не было и в помине, поэтому заработала совсем ничего. К тому времени, когда Алтея Гибсон умерла в 2003 году в возрасте 76 лет, она была уже очень далека от тенниса, как и теннис от нее. Но Ричард Уильямс постарался, чтобы его дочери знали, кто она такая, и брали с нее пример. Когда в начале лета 2019 года Уильямс впервые украсила собой оранжевую коробку хлопьев Wheaties, Серена разместила в Instagram фото юбилейной коробки 2001 года со старым пожелтевшим от времени снимком Алтеи Гибсон с наградой в руках: «ПЕРВОЙ темнокожей теннисисткой, которая заслужила быть на этой коробке, была Алтея Гибсон, — написала Уильямс. — Сегодня я удостоилась чести быть второй»³.

В понедельник утром, в первый день Открытого чемпионата США 2019 года, на территории Национального теннисного центра имени Билли Джин Кинг в нью-йоркском районе Флашинг, Куинс, прохладным утром, напоминающем о неизбежном приближении осени, перед «Стадионом Артура Эша» прошло открытие исполинских размеров — 18-тонного гранитного бюста Алтеи Гибсон. На церемонии присутствовала Билли Джин Кинг, заставившая Теннисную ассоциацию Соединенных Штатов, организатора Открытого чемпионата США, официально признать Гибсон. Был тут и скульптор Эрик Гоулдер. В инвалидном кресле сидела бывшая партнерша Гибсон в парном разряде, англичанка Анджела Бакстон, которая сама, будучи еврейкой, в 1950-х годах чувствовала неприязнь окружающих и была белой вороной в женском теннисе⁴. Они и еще сотни гостей слушали, как выступающие рассказывали о выдающейся карьере Гибсон, в течение которой ей удалось завоевать более 50 титулов в одиночном и парном разрядах. Трехлетняя Алтея с родителями приехала на север, в Гарлем, из Южной Каролины в 1930 году, и первым из всех видов спорта ее внимание привлек бокс. Впервые Алтея Гибсон сыграла в теннис в известном гарлемском клубе «Космополитен» — главном клубе Американской теннисной ассоциации и ее темнокожих профессиональных игроков, — но в конце концов снова уехала на юг, в Северную Каролину, чтобы оттачивать свое мастерство с доктором Хьюбертом Итаном⁵. Доктор Итан вместе с еще одним темнокожим врачом и тренером по теннису Робертом Уолтером Джонсоном заботливо помогли Гибсон пробиться в чемпионат США по теннису и сломать расовый барьер.

Именно доктор Джонсон, уроженец Вирджинии, позже тренировал и наставлял великолепного Артура Эша. Успех пришел к Эшу в середине 1960-х, через 10 с лишним лет после Гибсон: Артур взошел на вершину мужского тенниса в эпоху движения за гражданские права, стал свидетелем зарождения Открытой эры и первых трансляций крупных теннисных турниров по национальному телевидению. Как следствие, а также потому, что мужской теннис всегда был намного популярнее, чем женский, да к тому же Эш в конце концов стал активистом, в отличие от Гибсон, его всецело признают пионером в теннисе среди афроамериканцев и даже назвали в его честь самый большой в мире теннисный корт. Катрина Адамс, бывший президент и исполнительный директор Теннисной ассоциации США, упомянула об этом в своей речи на церемонии открытия памятника Гибсон: «Это признание для меня как для афроамериканки и признание того, за что стояла Алтея, и понимание того, что она действительно сломала расовый барьер в теннисе — многие думают, что это был Артур, но это была Алтея, за 11 лет до него».

Пожалуй, несложно было бы отнестись скептически к тому, что могло бы или может означать изваяние Гибсон для десятков тысяч обладателей билетов, которые в ближайшие недели Открытого чемпионата США и в последующие годы будут проходить мимо. Памятники уходят в прошлое. В современной Америке люди хотят, чтобы из кампусов колледжей и городских парков убрали памятники расистам и рабовладельцам, которых много лет назад увековечили в камне. Сегодня на смену памятникам как визуальным хранилищам исторической памяти пришли биографические фильмы. (Говорят, Вупи Голдберг обсуждала идею такого фильма об Алтее Гибсон.) И все же я столько раз бывал в медиацентре Открытого чемпионата США, примыкающего к «Стадиону Эша», и редко когда у бюста Гибсон не видел фотографирующихся на его фоне людей: в основном, пожилые афроамериканки, но бывают и темнокожие семьи, и компании друзей с разным цветом кожи. Часто здесь делают и селфи.

В первом круге Открытого чемпионата США Серена Уильямс разгромила Марию Шарапову 6:1, 6:1 — что было вполне закономерно. Матчи Уильямс против Шараповой уже давно воспринимаются не как соперничество, а, скорее, как знаковое событие и даже как личная вражда. В 2004 году, когда Шараповой было всего 17, она одержала верх над Уильямс в финале Уимблдона и в том же году нанесла ей еще одно поражение. Следующая победа досталась Шараповой лишь на Открытом чемпионате Франции в 2008 году, да и то автоматом: Уильямс снялась с соревнований из-за травмы грудной клетки. До этого последнего между ними матча во Флашинге две теннисистки встречались на корте 22 раза, 19 из этих матчей выиграла Уильямс. С 2004 года Шараповой удалось взять лишь четыре сета против Уильямс. Обе предпочитают играть на задней линии, их стили настолько одинаковы, что ничего и близко похожего на соперничество, пусть и одностороннее, у них не получается. Все их матчи развиваются стремительно и жестко.

Интересный оборот делу придает еще и взаимная вражда. В своей автобиографии Unstoppable[51], опубликованной в 2017 году, Шарапова говорит, что разногласия у них с Уильямс начались с того самого уимблдонского финала в 2004-м. Она якобы слышала, как Уильямс после матча «рыдала» в раздевалке, зная при этом, что Мария слышит ее всхлипывания, а позже сказала «подруге» Шараповой, чье имя в книге не упоминается: «В жизни больше не проиграю этой сучке»⁶. Не знаю, насколько правдива вся эта история, но то, что к 2013 году между теннисистками была неприязнь друг к другу — это точно. Журналист Rolling Stone слышал, как в телефонном разговоре с Винус Серена назвала пятерку лучших теннисисток «скучными», и пришел к убедительному выводу, что речь шла о Шараповой⁷. Вскоре после публикации статьи во время пресс-конференции на Уимблдоне Шарапова заметила по поводу отношений между Уильямс и ее тренером Патриком Муратоглу: «Если она хочет поговорить о чем-то личном, то, может, расскажет о своих отношениях и о своем бойфренде, который был женат, развелся и имеет детей»⁸. Вполне объяснимо также, что Уильямс раздражало одно обстоятельство: Шарапова, стройная белая блондинка, зарабатывала на рекламе больше, хотя Уильямс превосходила ее на корте. Правда, на сегодняшний день Серена переплюнула ее и здесь.

Тридцатидвухлетняя Шарапова выиграла пять турниров Большого шлема и была первой ракеткой мира. На ее счету одна победа в Открытом чемпионате США в 2006 году. На пике своей карьеры, несмотря на то, что Уильямс снова и снова одерживала над ней верх, Мария была сильной соперницей, которой, казалось, нет равных среди других игроков. Она умела послать мяч в угол корта с бэкхенда, и когда удар удавался, он всякий раз был жестким, плоским и сокрушительным. Травмы, особенно травма плеча, лишили Шарапову эффективной первой подачи, из-за чего к середине 2010-х уровень ее игры упал, а в 2016 году Марию на много месяцев отстранили от участия в туре: допинг-тест показал наличие в моче мельдония, который совсем недавно признали допингом. (Именно поэтому на матч между Уильямс и Шараповой в 2019 году муж Серены пришел в футболке с ехидной надписью D.A.R.E. KEEPING KIDS OFF DRUGS[52], что в переводе на русский означает «Защитим детей от наркотиков»). Шарапова вернулась на корт в 2017 году и в первом круге Открытого чемпионата США обыграла вторую ракетку мира Симону Халеп. Но плечо продолжало болеть и не давало нормально подавать, поэтому во Флашинг Мария приехала лишь 87-й ракеткой мира. Долго ли еще ей удастся продержаться в спорте? (В феврале 2020 года Шарапова объявила о завершении карьеры.)

Тем временем Уильямс в свои почти 38 лет не только дошла до финала Уимблдона в июле, но и месяцем позже сыграла в финале Открытого чемпионата Канады в Торонто, где в 1/4 решительно обыграла Наоми Осаку, взяв реванш за поражение в скандальном финале Открытого чемпионата США 2018 года. В решающем матче в Торонто против канадки Бьянки Андрееску у Уильямс появились боли в спине, и со слезами на глазах Серена снялась с турнира. Андрееску тихонько подошла к плачущей Уильямс, встала перед ней на колено, обняла и утешила словами, которые еще совсем недавно едва ли можно было назвать словами поддержки: «Ты чертова зверюга».

Никаких намеков на проблемы со спиной в матче против Шараповой уже не наблюдалось. Напротив, по всему было видно, что Уильямс находится в своей лучшей физической форме за последние почти два года — столько прошло после рождения Олимпии. Казалось, у Серены ни разу за весь матч не сбилось дыхание, даже на длинных розыгрышах, которые разбавили короткие обмены пушечными ударами. Уильямс легко и непринужденно двигалась вдоль задней линии, скорость позволяла ей вовремя добираться до заходящих широко мячей: она не налетала на них и не тянулась за ними, как это часто бывало за последний год.

Более того, Уильямс выглядела спокойной и сконцентрированной, чего ей иногда не хватает в первых матчах турниров. С самой первой подачи все шло хорошо. Шарапова тоже попадала большинство первых подач, но это не приносило результата: она не заставляла Уильямс двигаться, за что та безжалостно наказывала соперницу. В четвертом гейме Серена взяла подачу Шараповой, а потом еще одну двумя геймами позже. Ни разу Уильямс не показала своего ликования — ни криков «Come on!», ни сжатых кулаков. Первый сет она выиграла с любовью за 24 минуты.

Во втором сете все повторилось. В четвертом гейме у Шараповой было две возможности сделать брейк, но оба раза Уильямс отыгралась. На первом брейк-пойнте Серена так мощно подала, что Шарапова не успела среагировать и отправила мяч в сетку. На втором брейк-пойнте Мария выполнила один из своих лучших бэкхендов за матч — глубокий и под острым углом, — но увидела лишь, как Уильямс не менее эффектным обводящим ударом слева послала мяч прямо в линию. Зрители, пришедшие на «Cтадион Артура Эша» на схватку двух звезд, взревели и поднялись с трибун, и Уильямс наконец подняла руку и потрясла кулаком.

Тот гейм, как и все последующие, Шарапова уступила. До конца матча ей удалось выиграть еще несколько очков на своей подаче, но в финальном гейме Уильямс позволила ей взять лишь одно, оставив победу в матче за собой.

На пресс-конференциях после матча ни та, ни другая не выказали никаких признаков вражды. Возможно, вся неприязнь осталась в прошлом. А может, исход матча все сказал за них.

Отец Дорин Сент-Феликс, хирург родом с Гаити, был одержим теннисом, а особенно историей Серены Уильямс. «Мне кажется, что для отца, у которого было полно идей насчет афроамериканцев, Серена была не только влиятельной темнокожей спортсменкой, что конечно же так, но и просто умной женщиной, — сказала Сент-Феликс и тихонько засмеялась. — В молодости папа очень хотел, чтобы я играла в теннис».

Сент-Феликс не играла в теннис. По крайней мере, недостаточно хорошо, чтобы добиться хоть какого-то успеха в этом виде спорта. Тем не менее, она умна, даже очень. В 2014 году Дорин закончила Университет Брауна и много думала о темнокожих женщинах. Через год в музыкальном онлайн-журнале Pitchfork она опубликовала исследовательское эссе о Рианне. Ее работа привлекла немало внимания и не только среди любителей поп-культуры. Сент-Феликс продолжила писать и в 27 лет стала штатным сотрудником New Yorker и одним из самых уважаемых темнокожих молодых критиков-культурологов в США. Одним жарким днем мы сидели в кафе Tribeca, потягивали холодный чай, и Сент-Феликс рассказывала — вернее, размышляла вслух, не обращая внимания на окружающий нас гомон, — о Серене Уильямс, о том, что и для кого она значит.

В статье о Рианне Сент-Феликс раскрывает тему денег и их роли в жизни темнокожих женщин или тему независимости и возможностей, как представляет ее сама Дорин. И речь идет не только о богатстве, скрытом и абстрагированном в инвестициях, а о деньгах, выставленных на показ в виде роскошных модных нарядов и толстых пачек наличных, которыми набиты дизайнерские сумки. «Распластавшись в своих доходах, обеспеченная темнокожая девушка становится увеличенной версией самой себя и непременно занимает место своих должников, — написала Дорин в статье о Рианне. — Она — образ материальной свободы».

Сент-Феликс считает, что для темнокожих женщин власть денег не ограничивается такими, как Рианна, чье состояние Forbes оценивает в 600 миллионов долларов. «Мне кажется, для темнокожих женщин финансовая независимость — это способ самоутверждения, утверждения своей независимости, — сказала мне Сент-Феликс. — Финансовая независимость позволяет им жить полной жизнью и не быть второсортными существами: черными, но не людьми; женщинами, но не белыми. Если бы вы, как и я, были темнокожей девочкой, то услышали бы столько историй о черных женщинах, которых использовали из-за того, что у них нет денег, — она помолчала. — Арета Франклин… Мне посчастливилось увидеть одно из ее последних выступлений. Она рассказывала, что за каждый концерт ей приходилось платить вперед, наличными. И она носила деньги в сумке. Я видела эту сумку! — Сент-Феликс снова остановилась. — В детстве нам часто рассказывали о женщинах, которым попросту не платили за работу».

Но еще в детстве Дорин рассказывали о Серене Уильямс. «Она столько всего сделала, чтобы стать той, кто она сейчас. Серена, Рианна и Бейонсе — они зарабатывают для следующих поколений. В черной Америке в принципе не существует понятия наследства. Испокон веков темнокожим американцам нечего было передавать потомкам. Эти женщины — они не только певицы и теннисистка, они предпринимательницы. Они строят семейный капитал. Они вкладывают деньги в других темнокожих женщин, которые, в конце концов, смогут обеспечить свой народ».

Я спросил у Сент-Феликс, что, помимо денег и возможного влияния, оставят после себя все эти женщины.

«Не знаю. Мне кажется, Серена в этом смысле походит на Бейонсе: она вездесуща, она везде, но в действительности никто не знает, о чем она думает. Она повсюду. Ее дочь повсюду. Кукла ее дочери повсюду. Я хочу сказать, что пожилые афроамериканки очень хорошо понимают, в чем заключается борьба Серены, что ей пришлось пережить, чтобы стать Сереной Уильямс. Они испытывают сочувствие к ее истории. Но вездесущность звезды — а привлекая к себе все больше внимания молодого поколения, Серена становится звездой, — все это несколько ослабляет главную мысль рассказа».

По мнению Сент-Феликс, рано или поздно Уильямс придется высказываться по более широким социальным и политическим вопросам. «Быть феминисткой на своем рабочем месте — требовать равной оплаты труда и продвигать больше женщин в органы управления — это важно, но для черной Америки недостаточно. Для поддержания своего культурного статуса ей придется занять определенную позицию по различным проблемам черной Америки. Возьмем, например, Опру: ей тоже пришлось. За последние годы очень многие темнокожие знаменитости были вынуждены занять ту или иную позицию относительно реформы уголовного правосудия, им пришлось проявлять активность. Но Серена остается в стороне. Сравните ее с Леброном. Никто не знает, что у нее на уме. И что же будет дальше? А дальше все будут просто плевать на ее мнение».

Матч второго круга во Флашинге с участием Уильямс я смотрел по телевизору. Ее соперницей была 17-летняя американка Кэти Макнелли, в марте уступившая в Майами Коко Гауфф. Я видел Уильямс так, как видят ее большинство зрителей — по телевизору. Никто из современных теннисистов и теннисисток, не считая Серены, не притягивал к экранам столько американцев.

Телевидение несколько искажает теннис. Главные камеры, расположенные над кортом, не способны уловить реальную скорость мяча, поэтому кажется, будто он летит не так быстро; они не фиксируют силу и вращение, которое игроки придают своим ударам. Сидя на корте, ты чувствуешь неимоверную — 200 км/ч, — скорость подачи и иногда можешь услышать свист крученого резаного мяча. Однако телевидение может создать ощущение близости с игроком прямо посреди матча: ты видишь не только удары и очки, но еще и эмоции, на которые могут рассчитывать разве что зрители, занимающие самые лучше, самые дорогие места на трибунах. Выражение лица, когда допущена двойная ошибка. Быстрый, уверенный кивок в сторону тренерской скамейки, когда она берет чужую подачу. Пристальный взгляд на соперницу, когда та бьет с лета от колена. Или опущенные плечи и поникшая голова, по которым и тренер, и соперница понимают, что она выдохлась и потеряла веру в себя.

Уильямс — одна из самых эмоционально выразительных игроков в истории тенниса. И практически с самого начала ее карьера развивалась на глазах у огромного количества телезрителей — огромного для современного тенниса. Теннис никогда не мог похвастаться такой же зрительской аудиторией в США, как бейсбол, футбол, баскетбол, да даже гольф. В 1970-х годах, когда теннис в Америке был на самом пике популярности, когда в него играли такие звезды, как Джимми Коннорс, Крис Эверт, Джон Макинрой, Билли Джин Кинг — первые среди теннисистов телевизионные знаменитости, — Открытый чемпионат США смотрели 4–5 миллионов человек. В последующие годы цифры только снижались, но с появлением в туре сестер Уильямс рейтинги начали расти. Летом 2001 года, выйдя вдвоем в финал Открытого чемпионата США, они стали настоящим феноменом. Тогда организаторы турнира и канал CBS, владевший в то время правами на трансляцию в США, решили, что матч Уильямс против Уильямс достоен прайм-тайма, и перенесли игру с субботнего дня на вечер воскресенья. И не прогадали: матч на «Стадионе Артура Эша» собрал рекордное количество болельщиков, и победу Винус в двух сетах посмотрели около 22,7 миллиона зрителей — больше, чем в тот же год финал НБА между Lakers и 76ers и решающую игру Мировой бейсбольной серии между Arizona Diamondbacks и New York Yankees — столько телезрителей Мировая серия еще не собирала⁹.

Наверное, именно тогда Серена решила, что может стать актрисой? На следующий год она начала брать уроки актерского мастерства. Ей было 20. Она мечтала о роли в кино, мечтала поработать, как сама же призналась в одном из интервью в августе 2002 года, с Морганом Фриманом или, может, с Шоном Коннери. «При моем графике я смогу сыграть лишь небольшую роль, — предположила она, — но я хочу, чтобы она была обо мне. Может, со мной что-то случится в самом начале фильма и до самого конца я буду оставаться в коме»¹⁰. Ей действительно удалось сыграть школьную учительницу в одном эпизоде комедийного сериала Дэймона Уэйанса «Моя жена и дети» (My Wife and Kids), и еще раз Серена снялась в непродолжительной драме на Showtime, которая называлась «Уличное время» (Street Time). Впоследствии ей доставались роли самой себя (в реалити-шоу и документальных фильмах), и она часто играла в теннис на камеру.

Ее матчи, как и любые другие спортивные события, уже не собирают больше 20 миллионов телезрителей: 400 каналов, стриминговые сервисы и социальные сети делают свое дело. Сегодня права на трансляцию Открытого чемпионата США принадлежат каналу ESPN, а не одному из большой тройки[53]. И все равно матчи с Сереной намного популярнее среди американцев, чем матчи любых других игроков. Конечно, сказываются ее слава, погоня за 24-м Большим шлемом (первым в роли мамы) и большая харизма. Скандальный финал 2018 года против Наоми Осаки посмотрели 3,1 миллиона человек — на миллион больше, чем мужской финал того же года (Новак Джокович обыграл Хуана Мартина дель Потро в трех сетах). Этот матч занял второе место по просмотрам за всю историю трансляций Открытого чемпионата США каналом ESPN (с 2009 года). Больше собрал только четвертьфинал 2015 года между Винус и Сереной.

Поединок Серены и Кэти Макнелли не предполагал рекордно высокого зрительского интереса. Второй матч в среду вечером заканчивается намного позже, чем ложится спать нормальный работающий человек. Однако любой матч с участием Серены может стать захватывающим. Весь первый сет она морщилась и что-то бурчала себе под нос — резаные бэкхенды Макнелли и рывки к сетке выбивали Уильямс из колеи. На лице Серены появилась неуверенность, когда Кэти взяла ее подачу, помахала рукой зрителям, призывая болеть за себя, получила поддержку трибун и взяла первый сет 7:5. Во втором сете Уильямс повернула игру в свою пользу и выиграла 6:3. На крупных планах видно, как она покачивается в ожидании подачи Макнелли, уверенная и сосредоточенная, как бросает через сетку убийственные взгляды. Третий сет обернулся для Уильямс триумфом: она не проиграла ни единого очка на своей подаче, отвоевала поддержку зрителей и неторопливо, а может, мне просто показалось, шла своей фирменной походкой на линию подачи, демонстрируя тем самым, что спокойна как никогда и все держит под контролем. Губы Серены растянулись в широкой-широкой улыбке, когда матч завершился со счетом 5:7, 6:3, 6:1, и Уильямс по-королевски помахала верхним трибунам — впереди третий круг.

Пятнадцатилетняя Коко Гауфф стала сенсацией первой недели Открытого чемпионата США, как до этого на Уимблдоне. Она выиграла два первых матча, но дальше в ночном свете ламп бушующего «Стадиона Артура Эша» ее остановила Наоми Осака — 6:3, 6:0. (После матча обе теннисистки еле сдержали слезы и трогательно обнялись: этот момент запомнят не только они, но и болельщики, и телезрители, и весь теннисный мир.) Еще одна теннисистка вызвала немалый переполох в первых раундах: Тейлор Таунсенд, юная афроамериканка, которая, как и Гауфф, рано начала побеждать и в 15 лет дошла до третьего круга в парном разряде на Открытом чемпионате США 2011 года. Источником вдохновения для Таунсенд тоже была Серена Уильямс, но ее привлекал не стиль игры (как в случае Гауфф): Серена показала ей, что в теннис могут играть не только стройняшки. При росте 170 сантиметров Таунсенд весит почти 80 килограммов.

Ей еще не исполнилось и 16 лет, а уже появились проблемы с весом и уровнем физической подготовки. Она занимала первую строчку юниорского рейтинга, но Ассоциация тенниса Соединенных Штатов отказалась взять на себя расходы на поездку на Открытый чемпионат США среди юниоров в 2012 году — Таунсенд родилась в Чикаго, но в тот момент тренировалась во Флориде, — потому что ее тренеры из Ассоциации считали, что она не успеет похудеть и подготовиться к матчу. Патрик Макинрой, генеральный менеджер Программы развития игроков Ассоциации тенниса США, объяснил свое решение Wall Street Journal следующим образом: «Прежде всего, нас беспокоит ее здоровье в долгосрочной перспективе, а также ее развитие как игрока в будущем. Мы преследуем лишь одну цель: чтобы она играла [на «Стадионе Артура Эша»] в основной сетке и боролась за титулы, когда придет время. Мы принимаем каждое решение, основываясь на этом»¹¹.

Несколько игроков, включая Серену Уильямс, которая в тот год в результате выиграет Открытый чемпионат США, тут же раскритиковали такое решение. Уильямс сказала: «Каждый заслуживает возможность играть. Она очень способная девочка и много работает. Женщине, тем более в Соединенных Штатах, да еще и афроамериканке вовсе необязательно иметь с этим дело. Спортсменки имеют право быть любых размеров, форм и цветов»¹².

В тот год семья Таунсенд нашла средства для поездки на юниорский Открытый чемпионат США, и Тейлор дошла до четвертьфинала, прежде чем уступить эстонке Анетт Контавейт, которая в будущем стала одной из 20 лучших теннисисток в WTA-туре. В конечном счете Ассоциация тенниса США возместила семье все дорожные расходы. Но трудности для Таунсенд на этом не закончились: теперь она не столько боролась с весом и телосложением, сколько не могла определиться со стилем игры. Немногих из сегодняшних теннисисток можно назвать худыми или стройными, но и таких, как Таунсенд, тоже мало. Однако никто больше не играет в теннис так, как играет в него Таунсенд. Ее стиль в какой-то степени напоминает стиль Мартины Навратиловой, когда 25 лет назад та завершила выступления в одиночном разряде. У Таунсенд сильная подача и удар с лета. Она часто выходит к сетке. Но Мартине Навратиловой не приходилось сталкиваться с обводящими ударами соперниц, которые сегодня стали возможны благодаря ракеткам из легких сплавов и высокотехнологичным струнам из искусственных волокон с современными мощью и вращением. На вершину рейтинга уже невозможно попасть за счет подач и ударов с лета, подсечек и выходов вперед.

Двадцатитрехлетняя Таунсенд приехала на Открытый чемпионат США, занимая 116-ю строчку в мировом рейтинге. Бо́льшую часть своей карьеры после триумфальной игры в юниорском туре она провела в туре ITF, низшей лиге женского профессионального тенниса. Чтобы получить место в основной сетке соревнований, ей пришлось неделю играть квалификационные матчи. В первом круге Тэйлор обыграла 25-летнюю Катерину Козлову из Украины, которая, как и Таунсенд, провела бо́льшую часть карьеры в туре ITF. Эта победа привела Таунсенд на «Стадион Артура Эша», и в первый четверг турнира она впервые сыграла одиночный матч в основной сетке. Ее соперницей стала четвертая сеяная и новая чемпионка Уимблдона Симона Халеп. Немногочисленные зрители были уверены, что Халеп быстро расправится с Таунсенд: будет затягивать розыгрыши, заставит побегать, вымотает ее. Халеп уже три раза встречалась с Таунсенд и все три раза выигрывала. Но игрока, стоящего чуть за пределами первой сотни, никак нельзя назвать посредственным. В большинстве случаев это высококлассный профессионал, который в самых важных матчах просто не может собрать воедино все элементы своей игры, а теннис сложен и многогранен. Но иногда у него все получается, и тогда мы становимся свидетелями неожиданного поражения.

К концу матча между Таунсенд и Халеп все трибуны стояли. Болельщики любят неожиданные повороты, но сейчас помимо этого их, возможно, восхищала непринужденная, собранная игра Таунсенд. Психолог венгерского происхождения Михай Чиксентмихайи назвал то, в каком настроении и расположении духа была тогда Таунсенд, состоянием потока¹³. Таунсенд чувствовала мяч и была в зоне (на теннисном языке это и есть поток), больше 100 раз она выходила к сетке, больше 60 из них в третьем, решающем сете, который дошел до тай-брейка. Она упорно продолжала бить с лета, посылая мячи под острым углом, очень часто угадывала направление обводящих ударов Халеп и резала их. Халеп была разбита и, как обычно, злилась на саму себя. Глубоким форхендом с лета Таунсенд поставила точку в победном для себя матче 2:6, 6:3, 7:6. Халеп успела дотянуться до этого кросса, но угодила лишь в сетку. Руки Таунсенд взметнулись к небу.

На встрече с журналистами после матча она все еще пребывала в эйфории. «На этом долгом пути мне встретилось множество недоброжелателей и тех, кто не был во мне уверен, — с присущей ей пылкостью начала она. — Очень долго мне говорили, что я никогда ничего не добьюсь». В последующие дни она выиграла еще один матч, но в 1/16 уступила Бьянке Андрееску. Одержав победу над Симоной Халеп, Таунсенд и думать не могла о каких-то других матчах. Упоенная радостью победы, она знала лишь одно: «Я на своем месте».

Матч третьего круга с участием Уильямс пришелся на пятницу, День труда. Погода была отличная, над кортом синело безоблачное небо. По ту сторону сетки стояла 23-летняя Каролина Мухова из Чехии. Мухова представляла молодое поколение прекрасных чешских теннисисток, как и 20-летняя Маркета Вондроушова, добравшаяся в июне до финала Открытого чемпионата Франции. (С Открытого чемпионата США она снялась еще до начала турнира из-за травмы запястья.) Мухова не могла похвастаться такой же мощной подачей, как ее соотечественница Каролина Плишкова, постоянно входящая в первую пятерку лучших, хотя и одолела ее в июле в 1/16 Уимблдона — это был красивый матч, возможно, лучший в сезоне. Не умела Мухова и бить так же сильно с отскока, как другая топовая теннисистка из Чехии — Петра Квитова. (Здесь во Флашинге Квитова потерпела поражение во втором круге от немки Андреа Петкович.) Но Мухова была так называемым универсальным игроком: умела придавать скорость, закручивать и менять угол удара — так играют теннисистки нового поколения.

За день до игры, когда Мухова победила Су-Вэй Се из Тайваня, мне удалось немного с ней поговорить. Матч проходил на самом дальнем корте, корте № 4, поэтому с трибун можно было видеть проезжающие по Гранд-Сентрал-Паркуэй машины. Су-Вэй уже за 30 лет, можно сказать ветеран, она давно и удачно практикует универсальный стиль игры, который можно описать как импозантный. Она бьет со всех сторон, всячески закручивая мяч. У нее не бывает простых ударов. Очень коварная теннисистка.

«Почему в теннисе так много чешек?» — спросил я у Муховой. Из 32 сеяных игроков в основной сетке Открытого чемпионата США четверо из Чехии. Есть еще четыре американки — больше четырех игроков не представляют ни одну другую страну, — но население Чехии составляет лишь около 3 % от населения Соединенных Штатов, всего половину от населения Флориды, где живут и тренируются большинство американских теннисисток, принимающих участие в туре. Первая ракетка мира в парном разряде Барбора Стрыцова тоже из Чехии. В десятку лучших в парном рейтинге входят три чешки.

Мухова улыбнулась. Сказала, что понятия не имеет, почему так много чешек хорошо играют в теннис.

Возможно, предположил я, сказалось то, что родители этих теннисисток росли в 1970–1980-х годах, на которые пришелся расцвет карьеры Мартины Навратиловой — величайшей чешки в истории тенниса. А может быть, повлияло другое событие: после Бархатной революции 1989 года, когда телевещание в Чехии стало свободным, на экранах появились великолепная Хелена Сукова, обладательница всех четырех Больших шлемов в парном разряде, и Яна Новотна, вторая ракетка мира в одиночном разряде и победительница Уимблдона 1998 года — правда, сегодняшние теннисистки в то время были еще совсем детьми. Возможно, как считают некоторые игроки из Чехии, развитию тенниса поспособствовала система поддержки юниоров или тренерская работа.

Мухова снова улыбнулась. Мне показалось, что на самом деле она хотела закатить глаза. Мухова устала и сказала мне об этом. Завтра днем Каролине впервые предстоит сыграть на «Стадионе Артура Эша». Сыграть против Серены Уильямс.

Начало было очень даже впечатляющим, но в третьем гейме первого сета Муховой пришлось нелегко: она с трудом удержала свою подачу, пришлось отыгрывать два брейк-пойнта. На следующей подаче Муховой Уильямс легко с ней расправилась и выиграла сет 6:3. В первом гейме второго сета Мухова сразу уступила свою подачу и выглядела подавленной. Уильямс взяла еще две ее подачи (и уступила одну свою), выиграла сет 6:2 и завершила матч чуть более чем за час. Казалось, Серена совсем не устала.

Выбив из турнира Каролину Мухову, Уильямс через два дня повторила свой успех, разделавшись в двух сетах с хорваткой Петрой Мартич. Победа в четвертом круге позволила Серене пройти в четвертьфинал. Она уверенно и решительно шла к финалу и такому заветному 24-му Большому шлему. В начале второго сета в матче против Мартич Уильямс подвернула ногу — по трибунам воскресного «Стадиона Эша» прокатилась волна беспокойства. Однако на встрече с прессой Серена поспешила всех успокоить, сказав, что с ногой все будет в порядке. Она была в прекрасном настроении, ведь Олимпия отмечала второй день рождения. Два года назад Серена была в предвкушении приближающихся родов, но неожиданно развились медицинские осложнения, и ситуация стала критической. Она сказала, что вспоминала об этом сегодня. Но больше, конечно, думала об Олимпии.

В начале турнира Серена рассказывала, как тяжело им с дочкой расставаться: «Сначала она очень расстраивалась, когда я уезжала, но сейчас уже немного привыкла, — и засмеявшись, добавила, — Мне кажется, я даже больше расстраиваюсь. — Но тут улыбка быстро исчезла с лица Уильямс: — Знаете, это тяжело. У меня иногда в буквальном смысле болит сердце, когда ее нет рядом. Но для меня это, пожалуй, даже хорошо: я начинаю лучше работать. Хочу сказать всем мамам, что это нелегко. И очень больно. Но иногда приходится делать то, что должна».

Я поймал себя на мысли, что на турнирах часто вижу Олимпию: то она бежит по коридору, то сидит на руках у агента и подруги Уильямс Джил Смоллер, то дремлет на плече самой Уильямс, пока та после матча крутит педали велотренажера в спортзале для игроков. Работающая мама.

После победы над Мартич Серену спросили, когда же Олимпия придет на матч, чтобы посмотреть на маму, как это было, когда она была младенцем и лежала у папы на коленях. «Она стала немного шумной и вредной, — хихикнула Уильямс, — поэтому не думаю, что ей надо бывать на матчах». Олимпия иногда смотрит телевизор, сказала Серена, показывает на экран и говорит «мама». И когда видит свою тетю Винус, тоже показывает на экран, разоткровенничалась Уильямс. И тоже говорит «мама».

В день рождения Олимпии не будет ни вечеринки, ни торта. Серена объяснила, как уже объясняла это на прошлом Открытом чемпионате США, когда Олимпии исполнился год, что они, свидетели Иеговы, не празднуют ни дни рождения, ни Рождество, ни Пасху — ничего. Потому что Бог этого не любит, ведь у всех праздников языческие корни.

Сложно понять, насколько сильно Уильямс отождествляет себя со свидетелями. Все детство в Комптоне она трижды в неделю ходила в зал Царства и, будучи уже подростком, во Флориде тоже посещала собрания, даже если весь день шла тренировка, вспоминает она в своей автобиографии. «Да, на это нужно время, но когда ты в зале Царства, время летит незаметно, — говорит Серена в своей книге. — Вера становится частью тебя, переполняет тебя, подхватывает тебя. Ты оказываешься по другую сторону — и время просто пролетает»¹⁴.

Она ходила по домам, «вела службу», как говорится, раздавала брошюры и проповедовала, как и все свидетели. Ее мать Орасин говорит, что в начале своей карьеры в туре Серена также «свидетельствовала» и среди других игроков¹⁵. Орасин постоянно водила дочерей на собрания — не только Винус и Серену, но и Линдрею с Ишей тоже, — а дома читала им Библию, веря, что таким образом укрепляет связь между ними. Это была жизнь вне тенниса и без Ричарда: отец никогда не участвовал в религиозной жизни семьи. В первые годы в профессиональной лиге Серена рассказывала, что перед сном читает Библию, а сейчас после больших побед часто благодарит бога Иегову прямо на корте.

По словам Уильямс, после Открытого чемпионата США 2009 года, когда она набросилась на линейного судью, заметившего ее заступ, и крикнула ей: «Клянусь Богом, я возьму этот гребаный мяч и засуну его тебе в глотку!», — ее вызвали к себе старейшины церкви, сделали ей замечание и показали отрывки Священного Писания, запрещающие упоминать имя Господне всуе и в сквернословиях¹⁶. (Послание к Ефесянам святого апостола Павла: «Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших»[54].)

Уильямс вышла замуж не за свидетеля, что нарушает церковный наказ. Ее фотографии в полуобнаженном виде в разных журналах также противоречат правилам свидетелей, как и беременность до брака. В последние годы в Сети появилось много постов — в том числе и на сайте Reddit, сооснователем которого является муж Серены, — призывающих официально «отлучить» ее от церкви за подобные «прегрешения» и «отсутствие раскаяния». Но этого до сих пор не произошло, вероятно, потому, что, согласно другим постам тех, кто называет себя свидетелями, не существует никаких данных, что Уильямс когда-то проходила обряд крещения и посвящения в свидетели — ни в детстве, ни во взрослом возрасте старейшины не погружали ее одетой в воду¹⁷. Она не соблюдает законов церкви и, если это правда, никогда не участвовала в обрядах, а значит, ничем не отличается от множества американцев, считающих себя добрыми христианами. Уильямс говорит, что она «в общем и целом придерживается старозаветных христианских ценностей», что можно истолковывать совершенно по-разному, да и сама Серена может вкладывать в эти слова разный смысл.

Иисус говорил своим ученикам не быть «частью этого мира», и свидетели Иеговы воспринимают его наставления как наказ держаться в стороне от политической жизни и сохранять «беспристрастность». Свидетели не голосуют, не участвуют в предвыборных кампаниях и не лоббируют правительства. Они лучше проведут время за чтением Библии, нежели будут интересоваться насущными событиями. Уильямс называет себя свидетелем Иеговы, но это не мешает ей говорить о расизме, открыто радоваться избранию Барака Обамы (хотя она за него и не голосовала) или защищать Колина Каперника, бывшего квотербека НФЛ, который во время исполнения гимна перед игрой стал вставать на колено в знак протеста против полицейского произвола в отношении афроамериканцев (хотя Уильямс не выступала в поддержку законопроектов по проведению реформы уголовного правосудия).

Церковь никак не осуждает женщин, которые борются за равную оплату труда, как Уильямс. За несколько месяцев до того, как Серена объясняла, почему не хочет праздновать второй день рождения Олимпии, ее спросили на пресс-конференции после поражения от Виктории Азаренко в Индиан-Уэллсе, что она думает по поводу иска женской футбольной команды США с требованием уравнять их зарплаты с зарплатами мужской команды и обвинением Федерации футбола США в «институциональной дискриминации по половому признаку». Свой ответ Уильямс начала с благодарности тем, кто был до нее и боролся за равные гонорары в теннисе, как, например, Билли Джин Кинг. А потом добавила: «Мне кажется, в каждом спорте в какой-то момент появляются такие пионеры. Видимо, пришло время и для футбола».

Один из журналистов вспомнил Рут Бейдер Гинзбург, судью Верховного суда США, которая, прежде чем занять свой пост, выступила на стороне защиты не в одной сотне дел о дискриминации по половому признаку, включая несколько дел, рассмотренных Верховным судом, относительно неравной оплаты одного и того же труда у мужчин и женщин. Уильямс ответила, что не знакома с «работой» Гинзбург. Было очевидно, что она не имеет ни малейшего представления о том, кто такая Гинзбург. Допускаю, что многие американские теннисисты и теннисистки не знают, какой вклад внесла эта женщина в борьбу против дискриминации по половому признаку, и вообще не в курсе, кто она такая. Но Уильямс почти 40 лет, она умна и образована во многих сферах (кино, мода, еда, недвижимость, деньги), да и Гинзбург не Стивен Брайер[55] — она стала своего рода легендой, как и сама Уильямс. Может, Серена не знала о Гинзбург как раз потому, что была свидетелем Иеговы.

Этот сезон у соперницы Уильямс по четвертьфиналу Открытого чемпионата США, китаянки Ван Цян выдался лучшим в карьере. Она показала свой лучший результат на Открытом чемпионате Австралии — дошла до четвертого круга в Индиан-Уэллсе, прежде чем проиграть будущей чемпионке Бьянке Андрееску, и вот теперь во Флашинге впервые встречалась с Уильямс, перед этим одолев вторую ракетку мира Эш Барти. Ван (это фамилия) много лет играла профессионально, но ни разу даже не приближалась к первой полусотне, и вот в 27 лет наконец-то вошла в топ-20. Китаянка всегда отличалась выносливостью и тактической искушенностью. Ее новый тренер француз Томас Друэ помог усовершенствовать навыки и научил их применять. На тот момент Ван была первой ракеткой своей страны. Лучше нее из китайских теннисисток была только Ли На.

Ли На тоже расцвела поздно. Ван часто говорила, что именно она источник ее вдохновения. В 29 лет Ли выиграла Открытый чемпионат Франции 2011 года и стала первой китаянкой (первой из азиатских теннисистов и теннисисток), завоевавшей Большой шлем. Она еще победила в Открытом чемпионате Австралии и в конце 2014 года завершила карьеру. К тому времени Ли На была одной из самых узнаваемых в Китае. За ее победой в Открытом чемпионате Франции наблюдали около 116 миллионов китайских телезрителей¹⁸. Ли начинала с бадминтона, а о теннисе Китай узнал относительно недавно (во многом благодаря возвращению этого вида спорта в Олимпийские игры 1988 года, которые проходили в Сеуле). В восемь лет Ли впервые взяла в руки теннисную ракетку. В 2019 году в теннис играли около 14 миллионов китайцев¹⁹. В первую неделю Открытого чемпионата США 2019 года в 200 лучших теннисисток рейтинга WTA входили еще девять представительниц Китая, не считая Ван Цян. Благодаря Ли На Китай прочно обосновался в женском профессиональном теннисе.

Женский профессиональный теннис, в свою очередь, опять же благодаря Ли На, попал в Китай. В 2011 году там проводили два турнира WTA; сегодня уже девять, на один больше, чем в Соединенных Штатах, а Открытый чемпионат Китая в Пекине считается одним из самых престижных и доходных (по призовым) в туре. Открытый чемпионат США завершился, и все внимание переключилось на азиатскую серию. Женский теннис здесь пользуется большей популярностью, нежели мужской. (В Китае проводятся всего четыре ежегодных мужских турнира, а к концу сезона 2019 года в первые две сотни рейтинга ATP входил лишь один китайский игрок: за свою карьеру Чжичжень Чжан ни разу не поднимался выше 179-й строчки.) Теннисная индустрия в Китае оценивается в 4 миллиарда долларов США и отстает только от Соединенных Штатов (примерно 6 миллиардов долларов)²⁰. Этот спорт развивается очень быстрыми темпами, причем главным двигателем роста выступают как раз женщины. (Китайские мужчины предпочитают играть в баскетбол.) Именно это обстоятельство во многом повлияло на решение WTA перенести на следующие 10 лет начиная с 2019 года кульминацию сезона — итоговый турнир WTA — в город Шэньчжэнь.

Что же действительно послужило причиной? На самом деле, заявка Шэньчжэня просто превзошла несколько европейских и других городов. Компания Gemdale Corporation, один из крупнейших в Китае застройщиков, пообещала возвести новый стадион и заплатить победительнице чемпионата в одиночном разряде не менее 4,4 миллиона долларов США. Таких больших призовых в женском теннисе, да и в мужском тоже, еще не было. Общий призовой фонд должен был составить около 14 миллионов — почти вдвое больше, чем у итогового турнира ATP 2019 года в Лондоне. Китай делает ставку на теннис: в ближайшем будущем, может быть, Ван Цян или другая китайская теннисистка войдет в первую восьмерку и примет участие в финальном туре WTA. (Две китайские пары примут участие уже в первом турнире в Шэньчжэне.) И WTA ставит на Китай, ведь там водятся деньги, большие деньги.

В 1980 году, когда, по его словам, он увидел по телевизору Вирджинию Рузичи с чеком за победу в Солт-Лейк-Сити, призовые еще не шли ни в какое сравнение с теми, что получали топовые теннисистки в 2019-м. Справедливости ради, всего за 10 лет до той игры Рузичи, летом 1970 года, в Калифорнии во время Тихоокеанского чемпионата Юго-Запада один из основателей профессионального тенниса, положивший также начало Открытой эре, великий теннисист в прошлом, ставший предпринимателем, Джек Креймер предложил ввести призовые в мужском туре в размере 12 500 долларов, тогда как в женском — лишь 1500 долларов. Более того, он не хотел, чтобы женщинам вообще что-то выплачивалось до четвертьфинала. По всей видимости, они должны были играть во имя славы и развития тенниса.

Для Билли Джин Кинг вся эта ситуация стала последней каплей, и, возглавив группу теннисисток («Оригинальная девятка»), она объявила бойкот чемпионату, а впоследствии организовала тур Virginia Slims[56]²¹. Из него в 1973 году вырос WTA-тур. Кинг всегда знала, что их борьба, борьба первых женщин-профессионалов за равные призовые была частью чего-то большего, выходящего за переделы тенниса. Все началось еще в 1960-х, написала она в 1988 году в своей книге We Have Come a Long Way об истории женского тенниса. Название перекликается с рекламным слоганом женских сигарет Virginia Slims — спонсора (Кинг и остальные восприняли это неоднозначно) первого женского профессионального тура. В своей книге Кинг использовала термин «сознательность» — настороженное отношение к несправедливости и другим социальным неправомерностям и внутреннее желание бороться за свои права²². В своем стремлении уравнять призовые она видела борьбу за права женщин в более широком смысле, за расовое равенство и расширение прав человека в целом. Она боролась за деньги, но дело было не только в деньгах.

За несколько дней до того, как болельщики заполнили трибуны «Стадиона Артура Эша» в предвкушении четвертьфинального матча между Уильямс и Ван, вооруженные силы КНР приспособили в качестве плацдарма спортивный центр в Шэньчжэне, где должен был проводиться итоговый турнир WTA до тех пор, пока не построен новый теннисный стадион. Каждое утро на территорию центра въезжали военный транспорт и бронетранспортеры, из них высаживались сотни офицеров службы безопасности, заходили внутрь и часами занимались боевой подготовкой. На той стороне залива виднелся Гонконг, который и был целью. Уже несколько месяцев в полуавтономном городе шли протесты. Правящая Коммунистическая партия Китая предупреждала, что не исключает силового подавления бунта с материковой части страны. Однако для представителей WTA это предупреждение носило иной характер: а правильно ли строить там будущее женского тенниса, которое во многом зависит от финансирования страны, авторитарное правительство которой с его техническими средствами наблюдения и непоколебимым желанием однопартийного правления все чаще и чаще применяет силу? А как же бренд, если говорить языком молодых теннисисток?

«Не волнуйтесь». Именно так заявила президент WTA Микки Лоулер газете The New York Times²³. Ее роль в WTA заключалась в развитии бизнеса, поэтому она полностью контролировала вопрос по Шэньчжэню. «У нас с Китаем просто превосходные отношения, — сказала Лоулер. — Они хорошие партнеры. Мы любим спорт именно за то, что он не касается ничего, кроме позитивных человеческих взаимоотношений». Иными словами, спорт и ничего кроме спорта. WTA прошла долгий путь.

Серена Уильямс не планировала играть азиатскую серию. Ричард Уильямс думал не только о деньгах, но и о том, как сказывается на игроке участие в многочисленных турнирах. Он убедил дочерей не перетруждаться в течение сезона. Многие годы сестры Уильямс ограничивали себя в состязаниях, а после 30 лет стали подходить к турнирам еще более выборочно. Отказ от азиатской серии означал, что Серена, скорее всего, не наберет необходимые очки, чтобы войти в первую восьмерку и, следовательно, не отберется на итоговый турнир WTA. Она уже пропускала его в 2016 году, за сезон до беременности, и за год до этого, когда закончила сезон на первой строчке рейтинга. Сейчас Уильямс мечтала лишь о победе в турнире Большого шлема и о жизни, в которой было бы время для семьи и бизнеса. В любом случае сезон 2019 года должен был закончиться для нее на Открытом чемпионате США, на «Стадионе Артура Эша».

Четвертьфинал не закончил для Уильямс сезон. Серена разбила Ван Цян 6:1, 6:0. Игра, к счастью, завершилась уже через 44 минуты. На одном отрезке Уильямс подряд выиграла 11 очков, и выиграла их быстро. Когда игрок принимает мяч чисто, мы слышим своеобразный звук — он означает, что при ударе с отскока все тело работало в унисон, что теннисистка приняла мяч прямо перед собой, что мяч коснулся верхней трети ракетки, то есть полетит назад с максимально возможной скоростью. Такой своего рода хлопок. Он раздается постоянно на тренировках профессионалов. В победном матче против Ван хлопки так и сыпались со стороны Уильямс.

Может, непродолжительность матча помогла Ван легче перенести поражение. К тому же, дойдя до четвертьфинала, она все-таки заработала полмиллиона долларов. Во всяком случае после игры китаянка выглядела вполне довольной. Она шутила со многочисленными спортивными журналистами из Китая, которые остались в Нью-Йорке, чтобы посмотреть, а потом и написать об этом матче. Ван улыбалась и по-английски объясняла, что причина такого быстрого и сокрушительного поражения в общем-то проста: «Такая сила мне не по зубам. Это для меня слишком».

А что она вынесет для себя после первого матча против Серены Уильямс?

«Буду качать мышцы».

Марша Смит знала наверняка, по крайней мере, была в этом почти уверена, что Серена Уильямс выиграет финал Открытого чемпионата США и повторит рекорд, 24 Больших шлема в женском — да в любом — одиночном разряде. Видел ли я, как два дня назад Уильямс победила в полуфинале? Подумать только! Как она расправилась с этой блондинкой — откуда она? Ну да, правильно, Свитолина, Элина Свитолина. Из Украины? Да, Серена выиграет финал, считала Марша, но я должен понимать, что если она и проиграет, то это ни в коем случае не изменит ее, Марши, мнения о Серене, нисколько.

«Надеюсь, она выиграет», — сказала подруга Марши Фиона и сопроводила свое заявление взрывом смеха. Фамилия Фионы тоже Смит, но они не родственницы, просто старые подруги, близкие подруги: две пожилые афроамериканки, которые, помимо всего прочего, одинаково обожают Серену Уильямс. Я разговорился с ними, когда они и десятки других людей сидели у каменного основания фонтана у главного входа на «Стадион Артура Эша». Над площадью и над нами нависало гигантское электронное табло Открытого чемпионата США. На нем высвечивались результаты юниорских матчей — турнир уже подходил к концу. На большом экране в центре табло ничего не показывали; обычно на нем транслируется матч, который в этот момент идет на стадионе. До начала женского финала оставалась еще пара часов.

После прохладного утра наступил очень приятный день. Легкий ветерок напоминал, что лето подходит к концу. Прежде чем поболтать с Маршей и Фионой, я устроился на солнышке и просмотрел свои записи по матчу между Уильямс и Свитолиной. В четверг вечером Уильямс выиграла быстро и решительно — 6:3, 6:1. Свитолина, посеянная под пятым номером, считалась сложной соперницей, умела хорошо защищаться и изматывать противника. Добраться до полуфинала ей было куда труднее, чем Уильямс. Вот почему Марша и Фиона, а вместе с ними и эксперты, и многочисленные комментаторы, считали, что в финале Уильямс расправится с 19-летней сенсацией из Канады Бьянкой Андрееску. Месяц назад Андрееску обыграла Уильямс в Канаде в финале Открытого чемпионата. Но в тот раз Серене пришлось сняться с игры из-за болей в спине. Сейчас, в Нью-Йорке, Андрееску могла столкнуться не с травмой, а с усталостью после длинных, упорных поединков в четверть— и полуфинале. Уильямс упрямо шла к своей цели, была на кураже. Вот почему Марша с Фионой приехали на нее посмотреть.

Скоро я узнал, что подруги уже несколько раз бывали во Флашинге на матчах любимой теннисистки и сегодня привезли с собой историю, историю Серены. Здесь она не раз добивалась большого триумфа: шесть титулов, в том числе три подряд с 2012 по 2014 год, и две победы над Викторией Азаренко. За последние 30 лет те матчи против Азаренко были признаны лучшими из женских финалов Открытого чемпионата США. Но бывали на «Стадионе Артура Эша» и поражения, которые невозможно забыть: чего только стоит ошеломительный и трагический проигрыш в полуфинале 2015 года итальянке Роберте Винчи. Винчи была уже в возрасте, попала на турнир несеяной, но ее резаный бэкхенд сбил Уильямс с ритма и с толку, когда так много зависело от ее внутреннего состояния: победа на Открытом чемпионате США в этом году после выигранных ранее Открытого чемпионата Австралии, Открытого чемпионата Франции и Уимблдона принесла бы ей календарный Шлем — достижение, которым в Открытую эру могла похвастаться только одна теннисистка — Штеффи Граф. Однако самые памятные битвы, которые все еще не могли забыть Марша и Фиона, Уильямс вела с судьями на вышке и линейными судьями.

2004: четыре ошибочных решения в третьем сете, в том числе грубый отказ судьи на вышке Марианы Алвеш признать, что мяч приземлился на линию, обернулись против Уильямс и сыграли не последнюю роль в ее поражении в четвертьфинале против Дженнифер Каприати. В результате на «Стадионе Эша» была установлена технология фиксирования попадания мяча Hawk Eye, и вскоре систему стали использовать во всех профессиональных турнирах.

2009: Уильямс объявляется заступ, она словесно угрожает линейному судье, ее лишают очка за неспортивное поведение, в результате Серена проигрывает в полуфинале Ким Клейстерс.

2011: в финале против австралийки Саманты Стосур судья на вышке отдает очко Стосур за выкрик Уильямс «Come on!», когда Стосур попыталась было принять мощный форхенд Уильямс. Намеренная помеха. На вышке судья Ева Асдераки. Стосур выиграет матч в двух сетах, а Уильямс оштрафуют на 2000 долларов США за оскорбление Асдераки: «Ты спятила! Ты ненавистница, черная душа!»

2018: финал с Наоми Осакой. Мусолить эту историю Марша с Фионой не захотели.

Сказать по правде, мне показалось, что в принципе теннис их особо не интересовал. Они приехали ради Серены Уильямс.

«Вы ничего не знаете о жизни темнокожей женщины, — вдруг сказала Марша без тени ехидства или смущения. — Она [Серена] кое-что значит для темнокожей женщины».

«Как она росла, — соглашаясь с подругой, кивнула Фиона. — Уж мы-то знаем».

«Она так скромно начинала, — добавила Марша, — и стала чемпионкой. Ей есть что рассказать».

«Да, — сказала Фиона. — История, которую должен услышать каждый афроамериканец. Если хочешь, добьешься всего, — она помолчала. — У Серены Уильямс есть жажда победы. Она победительница. Я люблю чемпионов».

Марша продолжила: «Она успешна, она обеспечивает и защищает свою семью. Защищает свою семью и честь своей семьи. Нет ничего важнее этого».

Я уже было направился в медиацентр, чтобы и самому успеть перекусить, пока не начался финал. Но остановился, показал на «Стадион Эша» и спросил у моих собеседниц, где их места.

Широкое лицо Марши расплылось в улыбке. «Прямо здесь!» Они заплатили по 25 долларов с человека только за вход на территорию, где проводится турнир, и собирались смотреть матч на гигантском табло. «Мы никогда не заходим внутрь, — пояснила Марша. — Слишком дорого! Вот почему мы пришли пораньше. Чтобы занять места перед экраном. Нас и здесь все устраивает».

Организаторы Открытого чемпионата США сделали объявление обладателям билетов, спускающимся по крутым проходам «Стадиона Артура Эша» на женский финал. Мелким шрифтом на большом экране табло был выведен кодекс поведения, принятый в большом теннисе, а именно какие нарушения фиксирует судья на вышке и какие штрафы могут быть наложены на игроков. Ранее в этом году в главном штабе Ассоциации тенниса Соединенных Штатов в Орландо прошла двухдневная конференция, участники которой обсуждали, как избежать повторения ситуаций, подобных той, что случилась на матче между Уильямс и Осакой. Было решено, что Карлос Рамос не будет судить матчи Уильямс, а зрителям объяснят все правила, чтобы в случае если кого-то из игроков (в частности Уильямс) вдруг оштрафуют, они не злились и не задавались вопросами. Судьи на вышке и другие лица, причастные к организации судейства, теперь будут давать комментарии телекомпаниям и размещать информацию в социальных сетях.

Кто знает, какие выводы сделали из всего этого зрители, усаживающиеся в тот день на свои места. Шумные овации при появлении Уильямс на корте означали лишь одно: люди пришли сюда ради нее, пришли посмотреть, как она победит, как завоюет 24-й Большой шлем и повторит рекорд, как выиграет в роли матери и закроет этот гештальт. Они пришли в надежде пережить все напряжение вневременно́го момента — осязаемого обещания, которое за несколько минут до начала игры наполняет любую спортивную арену, — а также стать частью чего-то большего, чего-то исторического. Вот почему даже самые дешевые места, которых осталось совсем немного в верхних рядах стадиона, продавались на StubHub по 300 долларов. Вот почему вся территория вокруг стадиона была заполнена людьми. Вот почему Марша и Фиона предусмотрительно приехали пораньше.

На корт уже стали опускаться косые тени, когда теннисистки еще только разминались. Разминка не говорит ни о чем — ни зрителям, которые занимают лучшие места вдоль корта, ни игрокам друг о друге, как понятно всем в теннисе. Уильямс в фиолетовом, Андрееску в черном с белой и сиреневой полосками. На пути к финалу Уильямс уверенно одерживала одну победу за другой, после рождения дочери это была ее лучшая турнирная неделя. Ни одной травмы, по крайней мере, не было таких, которые мешали ей играть в течение сезона и заставляли по несколько недель проводить вне корта. У Андрееску тоже выдался неплохой год: после победы в Индиан-Уэллсе ей пришлось сняться посреди матча четвертого круга в Майами из-за травмы правого ведущего плеча. В мае она попыталась вернуться на Открытом чемпионате Франции, но в матче второго круга снова была вынуждена сдаться из-за болей в том же плече. Андрееску не играла вплоть до августовского Открытого чемпионата Канады, который выиграла после того, как Уильямс снялась в финале. И вот теперь Андрееску прошла две недели к финалу Открытого чемпионата США. Поразительно, но с февраля Бьянка Андрееску не проиграла ни одного матча, не считая тех, где ей пришлось сняться из-за травм! Вряд ли об этом знали те, кто наблюдал за теннисистками, делающими разминочные подачи. Однако Уильямс наверняка была в курсе таких подробностей.

Трибуны снова взревели, когда Серена неспеша направилась к задней линии, чтобы начать матч, и возликовали еще громче, когда первая же уходящая подача полетела широко, крученый мяч коснулся линии и нетронутым улетел за пределы площадки — чистый эйс. И это был последний на сегодня счастливый момент для болельщиков Серены. Внезапно разверзлась бездна. Буквально через несколько минут после первого эйса Уильямс, которая провела лучшую для себя неделю в этом сезоне, вдруг уступила место другой Уильямс, которой с трудом удавалось сохранять хладнокровие в финале Большого шлема. При счете 40:15, всего в одном очке от того, чтобы взять свою подачу, она допускает две роковые ошибки подряд — бьет ободом с бэкхенда, а потом в сетку с форхенда — и счет становится равным. Уильямс снова допускает две двойные ошибки, и вот так отдает свою подачу.

Профессиональный игрок совершает двойную ошибку, если: а) боится, что соперник выбьет вторую подачу навылет, поэтому рискует, подает сильнее и промахивается; или б) нервничает. Что же до Уильямс? Правильный ответ: а). Может, она слишком сильно хотела заполучить этот злополучный 24-й Шлем. Может, на нее давил прошлогодний финал с Осакой — или остаточные воспоминания обо всех тех странных неприятностях, которые на протяжении многих лет случались с ней здесь, на «Стадионе Эша», в самые ответственные моменты. А может, она просто не знала, как лучше действовать и оттого слишком много думала: опасная затея во время теннисного матча. Если в критические моменты приходится бить вторые подачи, значит, и первая подача тоже неэффективна.

Двойные ошибки, особенно те, которые были допущены на нервах, плохо влияют на игру, сказываются на каждом ее аспекте. Теннисистка все больше переживает за свою подачу, начинает расстраиваться, сбиваться. «Что со мной?» — думает она. Ноги перестают слушаться. Обычно надежные удары внезапно подводят. Если это Серена, то она сохранит за собой поддержку трибун за счет отрезков яростной игры через «не могу», даже если большинство ударов будут уходить мимо цели. Весь седьмой гейм первого сета, когда Андрееску вела с брейком 4:2, трибуны продолжали исступленно рукоплескать Уильямс, пока та всеми силами пыталась удержать подачу: она спасает один брейк-пойнт (приходит на помощь эйс), потом еще один (Андрееску отвечает с бэкхенда в сетку) и еще один (ее фирменный бэкхенд), и опять (очередной эйс!), и еще один (короткий, красиво закрученный удар, пущенный под углом с форхенда), и наконец-то гейм — подача спасена. Но свою следующую подачу Уильямс все же уступила: Андрееску взяла гейм и сет 6:3, когда на брейк-пойнте, который был одновременно и сетболом, Уильямс снова допустила двойную ошибку. Когда игроки сели и взяли в руки полотенца, все трибуны на стадионе тяжело вздыхали и шептались: только не еще один финал, только не это…

Второй сет начался с того же, на чем закончился первый. Уильямс уступает первый же гейм на своей подаче, не выиграв ни одного очка (двойная ошибка на брейк-пойнте!). Второй гейм на подаче Серены снова остается за канадкой. И третью свою подачу Уильямс также отдает сопернице. Серена попадает лишь 25 % своих подач, ее игра не идет ни в какое сравнение с той, что она показывала в предыдущих матчах. Один раз ей все же удалось взять подачу Андрееску — она не собиралась сдаваться, — но все это скорее напоминало отчаянную попытку удержаться на плаву. Игру Андрееску нельзя было назвать выдающейся: она демонстрировала агрессивный, атакующий теннис — мощная игра Серены и, возможно, понимание важности этого финала заставили канадку играть не так разнообразно (резаные удары, свечи, выход к сетке), как обычно. Было несколько моментов, когда Бьянка показывала настоящий класс — низкие удары и обратные форхенды и бэкхенды не раз заставляли Уильямс бежать не в ту сторону. Но большей частью Андрееску просто хорошо играла при жалкой игре соперницы. И Уильямс это знала. Она не поднимала глаза. Она умоляла себя играть лучше. Она вызывала сочувствие.

Счет 5:1, на табло 40:30, Андрееску подает на матч и титул, Серена принимает и пробивает навылет: матчбол отыгран. Она зарабатывает брейк-пойнт (но не реализует его), потом второй, и тут уже Андрееску ошибается и посылает мяч слишком далеко. Уильямс берет свою подачу, потом еще одну подачу Андрееску, и снова свою: Серена сравнивает счет — 5:5! На верхних трибунах зрители уже 10 минут стоят на ногах, на стадионе такой гул, какого мне не приходилось слышать еще никогда — непрерывный рокот, который, казалось, обрел плоть, сжимает тебя, сотрясает все вокруг. Верхние ряды, которые уже накрыли сумерки (день уступал свое место вечеру), свистели и скандировали «Серена!», при этом каждый промах Андрееску встречали злорадным улюлюканьем. В какой-то момент канадка даже заткнула уши пальцами. «Я едва слышала свои собственные мысли», — призналась она впоследствии. Однако ей удалось собраться и повести в счете 6:5. Могла ли Уильямс ответить тем же, взять подачу и довести сет до тай-брейка?

Могла, но не смогла. Бэкхенд уходит в аут по ширине, счет 15:40, Андрееску получает два матчбола. Уильямс отыгрывает первый, но не справляется со вторым: она делает выпад, но ей остается лишь беспомощно наблюдать, как мощнейший удар Андрееску с форхенда пролетает мимо на гейм, сет и титул. В 2019 году Уильямс так и не удалось завоевать свой 24-й Шлем.

Уильямс проиграла; она пребывала в полной растерянности. Это стало очевидно сразу, как только Серена села за стол главного пресс-зала, и на нее посыпались вопросы многочисленных журналистов. Она заставила их ждать и ждать долго — с назначенного времени прошло минут 30 или 40. Все это время журналисты сидели молча: кто-то перелистывал свои записи, сделанные во время матча, другие изучали статистику, выданную организаторами. Они видели, что цели достигли лишь 44 % первых подач Уильямс против 66 % у Андрееску, что всего Серена допустила 58 ошибок, а Андрееску — 35, что у нее восемь двойных ошибок. Уильямс тоже все это понимала, хоть и не до конца. Она до сих пор была на эмоциях, до сих пор переживала. Все это было видно по ее потупившимся глазам, глубоким вздохам и угрюмому выражению лица, по тихому и сдавленному голосу. Она проиграла, и это был неоспоримый факт. Никто ненавидит поражения так, как ненавидит их Уильямс. За всю свою жизнь она проигрывала не так уж и много, чтобы привыкнуть к провалам. Эту неудачу, как и другие свои крупные поражения, она до сих пор не осознала до конца, а может, и никогда не осознает. На ней была майка серого цвета, и время от времени Серена аккуратно убирала волосы с плеч, обнажая их: так обычно успокаивают себя женщины или девушки, находясь в подавленном состоянии.

Она поздравила Андрееску. Сказала, как ей нравится Бьянка, насколько та «активна», прямо как сама Серена. Ей вдруг показалось, что где-то играет радио, и она высказала свое недовольство. Ей послышалось, что журналист с ноутбуком в конце зала звенит ключами, и она очень разозлилась. Она еле сдерживала слезы и, скорее, просто думала вслух, нежели отвечала на вопросы: «Честно скажу, сегодня я играла плохо». И это было ее поражение, а не победа Андрееску — так оно и есть. В финалах Большого шлема, сказала она, надо играть на пределах своих возможностей — и это правда.

Это был не ее день, это был не ее год. Если не считать первых лет в профессиональном туре, она еще ни разу не проводила двух сезонов подряд без титула. Как оказалось, это был год Эш Барти: она выиграла Открытый чемпионат Майами и Открытый чемпионат Франции и завершила сезон, одержав победу в итоговом турнире WTA в Шэньчжэне, когда три из восьми участниц в одиночном разряде снялись с матчей из-за травм, а трибуны были почти пустыми, что, возможно, было связано, а может, и не связано с беспорядками в соседнем Гонконге.

Несмотря на докучающие ей травмы, в сезоне 2019 года Серена дважды дошла до финала в турнирах Большого шлема — в женском туре это не удалось больше никому.

В июне, незадолго до начала Уимблдона, Билли Джин Кинг выразила надежду, что Уильямс будет играть до 40 лет, как и сама Кинг. Правда, Серена слишком много времени уделяет посторонним делам, вместо того чтобы тренироваться, и слишком редко участвует в турнирах (а значит, не побеждает и отвыкает побеждать), которые помогли бы ей не только доходить до финалов, но и праздновать свой триумф. «Это нечестно по отношению к ней, — сказала Кинг, — но мне бы хотелось, чтобы на следующие полтора — два года она пообещала себе «Я всю себя посвящу теннису, чтобы в будущем, глядя в зеркало и мысленно возвращаясь в эти дни, я знала, что отдала все, что у меня было, и могу быть довольной».

Уильямс не собиралась отказываться от своего бизнеса. Не собиралась она и меньше времени уделять семье. Когда в Шэньчжэне завершался итоговый турнир WTA, она как раз запустила новую линейку ювелирных украшений. Еще через пару недель, в начале ноября, она займется тем, чем и большинство участниц WTA-тура 2019 года, а именно уедет отдыхать на далекий роскошный тропический курорт. В последние годы Instagram пестрит снимками теннисисток, отмечающих конец сезона у бассейна или на пляже, обязательно в бикини или купальнике. Уильямс была на Мальдивах, откуда и разместила свою фотографию в модном купальном наряде²⁴, и выложила замедленное видео, как они с Олимпией катятся с водной горки. Теннис остался где-то далеко, где-то в другой жизни.

И все же меньше чем через два месяца начнется сезон 2020 года. В середине января она возьмет свой первый после рождения Олимпии титул, выиграв Открытый чемпионат Окленда (ASB Classic), небольшой подготовительный турнир перед Открытым чемпионатом Австралии, и будет позировать перед фотографами, держа трофей и уже двухлетнюю дочку. Еще через две недели она с треском вылетит из Открытого чемпионата Австралии, уступив в изнурительном матче третьего круга Ван Цян — более сильной, более уверенной в себе Ван Цян, — с которой всего несколько месяцев назад Уильямс легко расправилась на Открытом чемпионате США. «Завтра определенно буду тренироваться», — объявила Серена после поражения. Но тут вмешался коронавирус, и все турниры, для которых нужно было тренироваться, отменили — не было ни Индиан-Уэллса, ни Открытого чемпионата Майами, ни сезона европейских грунтовых кортов, ни Уимблдона. В апреле в теннисном комплексе Открытого чемпионата США, где Уильямс упустила свой шанс выиграть еще один Большой шлем, развернули временный госпиталь.

«Серена, мне кажется, мы не выучили историю своей страны, чтобы понимать, как оказались там, где оказались, — говорит Брайан Стивенсон. — У нас долгая история расового неравенства, с которым большинству людей никогда не приходилось сталкиваться». Стивенсону 60 лет, адвокат по образованию, он основатель и руководитель Инициативы равного правосудия (Equal Justice Initiative). Благодаря его неустанному труду многим заключенным удалось избежать смертной казни. Стивенсон помог добиться решения Верховного суда, запрещающего приговаривать лиц младше 18 лет к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение. Он также способствовал возведению Национального мемориала миру и справедливости в городе Монтгомери, штат Алабама, в память о 4000 темнокожих жертв линчевания в Америке. Стоял июнь, Стивенсон по видеосвязи из Монтгомери присоединился к Серене Уильямс, чтобы принять участие в ее субботнем прямом эфире в Instagram под названием «Субботы с Сереной» (Serena Saturdays)¹. Чаще всего эфиры посвящались моде, красоте и спорту. Находясь у себя дома (в ту субботу она была во Флориде), Уильямс сидела перед одной-единственной камерой, позади нее находилась стойка с одеждой из коллекции S, сама она была одета в платье или костюм собственного производства. Обычно Серена минут 45 рассказывает о новинках, которые уже можно купить, иногда о косметике, украшениях или о своей дочке (которая даже может мельком появиться в кадре). Но эта суббота была не такой. Несколько недель назад, в конце мая, Джордж Флойд умер после того, как его арестовали у магазина в Миннеаполисе за попытку расплатиться фальшивой 20-долларовой купюрой. Белый офицер полиции продолжал придавливать коленом шею Флойда, пока тот, в наручниках и прижатый к земле, твердил, что не может дышать. Почти сразу же по всей стране вспыхнули протесты; в некоторых городах они не прекращались ни днем, ни ночью. Вся Америка говорила о расовой несправедливости — и Серена Уильямс решила затронуть эту тему в своем шоу. В 2015 году она написала небольшое благодарственное письмо Стивенсону за ежегодный список 100 самых влиятельных людей, который публикуется в Time². Она восхищалась тем, «как очаровывает его нежный голос, и ты слышишь силу, стоящую за каждым словом». Они, бесспорно, понравились друг другу и могли спокойно разговаривать на такие темы, которые Уильямс редко обсуждала со спортивными журналистами. Беседа получилась удивительная. Я не видел такую Серену на теннисных турнирах — турнирах, которые не проводились с марта из-за пандемии COVID-19. Если уж на то пошло, то такую Серену я не видел нигде: ни в женских журналах, ни на экране телевизора.

По просьбе Уильямс Стивенсон объяснил, что отмена рабства на Юге «не положила конец превосходству белых». Не знаю, чего ждут преданные подписчики Уильямс, прокручивая ленту в поисках ее эфира, но в ту субботу им предстояло услышать о провалах Реконструкции Юга, которая началась вслед за Гражданской войной и продолжалась 12 лет. Стивенсон рассказал, что даже сторонники ликвидации рабства проявляли расизм, что освобожденные рабы не получили ни обещанных им земель, ни помощи, ни прав, и что к концу XIX века на государственном и местных уровнях при поддержке судов была введена расовая сегрегация: законы Джима Кроу действовали вплоть до середины 1960-х годов. Америке, по мнению Стивенсона, нужна вторая Реконструкция, еще 12 лет, чтобы правовая и экономическая справедливость, обещанная темнокожим мужчинам и женщинам еще в 1865 году, наконец восторжествовала.

«Очень глубокая мысль, — согласилась Уильямс. — Дождемся ли мы этой справедливости?» И она рассказала о своем отце, который родился и вырос на Юге: «Отец всегда говорил нам: “Вы должны знать свою историю”. В итоге он переехал в Калифорнию, потому что его пытались убить». Помимо всего прочего, Уильямс и Стивенсон затронули Южную Африку, Библию и поделились личным опытом расизма по отношению к себе. Стивенсон поведал, что иногда, когда он защищает клиента, судья, входя в зал суда, бросает взгляд в их сторону и инстинктивно принимает темнокожего Стивенсона за подсудимого. Уильямс вспомнила, когда она впервые поехала с Винус на теннисный турнир — две темнокожие девчонки, две диковинки в женском теннисе. Часто на турнирах Винус играла первой, а Серена, сидя в раздевалке, прислушивалась, как там сестра. Если трибуны ликовали, значит Винус проигрывала. Если стояла тишина, значит она побеждала. И Винус делала то же самое — прислушивалась из раздевалки к реакции трибун, когда играла Серена.

Чуть позже Стивенсон признался, что не следил за теннисом, пока не появились Винус и Серена. Его лицо расплылось в улыбке, Серена тоже заулыбалась. «Люди разных рас, которые ощущают неравенство, стали изгоями или оказались на обочине, понимают все твои трудности, — сказал он Серене, и уточнил, что имеет в виду трудности и на корте, и за его пределами. — Когда мы боремся, мы выживаем. Когда мы продолжаем идти вперед, даже если кажется, будто все против нас, мы на самом деле вносим свой вклад в движение за справедливость». И то, что Серена играет и сражается, заверил он, «вдохновляет нас, придает нам сил».

В июне 2020 года Уильямс продолжала тренироваться в надежде, что этим летом ей все же удастся провести несколько матчей и побороться на корте. За несколько дней до их разговора со Стивенсоном в эфире Instagram, Ассоциация тенниса Соединенных Штатов с согласия губернатора Нью-Йорка Эндрю Куомо объявила, что, несмотря на отмену Уимблдона и перенос Открытого чемпионата Франции на начало осени, они все же планируют провести Открытый чемпионат США в Нью-Йорке. Турнир, как и положено, начнется в последний день августа. В преддверии чемпионата, в середине августа на открытых кортах Цинциннати проводится ежегодный турнир Western & Southern Open. В этом году он пройдет за неделю до Открытого чемпионата США на стадионе во Флашинге. Идея была в том, чтобы на три недели создать пузырь, свободный от COVID: ни болельщиков, ни журналистов типа меня, а игроки, если не тренируются и не играют матчи в Национальном теннисном центре имени Билли Джин Кинг, должны уходить на самоизоляцию. Однако Ассоциация тенниса США заблаговременно обратилась к Уильямс, чтобы убедиться в ее участии. Роджер Федерер перенес операцию на колене, поэтому на год выбыл из тура. Рафаэль Надаль, опасаясь путешествовать во время пандемии, объявил, что не хочет ехать из Испании в Нью-Йорк. Так как аудитория чемпионата ограничивалась телезрителями, очень важно было привлечь как можно больше звезд. Такой звездой, несомненно, была Уильямс. Да и сама Серена прекрасно понимала, какие возможности открывает перед ней чемпионат в то ковидное лето: подобно Федереру и Надалю, многие лучшие теннисистки мира по причине травм или из страха заразиться коронавирусом решили остаться дома — шесть из первой восьмерки, 20 % от первой сотни. Может, низкая конкуренция — это шанс заполучить 24-й Шлем? В этом году корты Открытого чемпионата США застелены новым хардовым покрытием Laykold. Такое же лежит у Уильямс на заднем дворе в Палм-Бич-Гарден.

Уильямс не взяла 24-й титул на Открытом чемпионате США. Она неплохо играла и дошла до полуфинала, но в тот дождливый четверг под закрытой крышей почти пустого «Стадиона Артура Эша» уступила Виктории Азаренко: Серена уверенно повела 6:1, но вдруг игра на задней линии дала сбой, и Азаренко не упустила свой шанс. Через два дня белоруска проиграет в финале Наоми Осаке — это будет один из самых захватывающих и напряженных финалов Открытого чемпионата США за последние годы. Осаке понадобилось три сета и пришлось менять слишком предсказуемую тактику кроссов, чтобы наконец повести в счете и взять свой третий Шлем и во второй раз стать здесь чемпионкой — 1:6, 6:3, 6:3. Бойфренд Осаки рэпер Cordae, как и еще несколько сотен человек, следил за ходом матча с трибуны стадиона, и когда на матчболе Азаренко с бэкхенда отправила мяч в сетку, он вскочил со своего места и поднял руки к небу — в этот момент жилетка распахнулась, обнажив на футболке призыв урезать финансирование полиции. Это было напоминанием о том, что происходит в Америке за пределами теннисного пузыря, и о роли Осаки в распространении этих идей.

В конце мая, после убийства Джорджа Флойда офицером полиции, они с Cordae поехали в Миннеаполис. Во время Western & Southern Open она бойкотировала свой полуфинальный матч в знак протеста против обстрела полицией Джейкоба Блейка[57] в Кеноше, штат Висконсин, из-за чего организаторам турнира пришлось на день остановить все игры. На каждый свой матч Открытого чемпионата США она приезжала в маске с именем темнокожего мужчины, женщины или ребенка, убитого полицейским (или, как в случае Трейвона Мартина[58], членом соседского дозора[59]). Двадцатидвухлетняя Осака временами может быть застенчивой, но при этом весьма напориста, считает себя аутсайдером, но в то же время, по данным Forbes, является самой высокооплачиваемой спортсменкой в мире — за год, предшествующий выходу списка самых богатых спортсменов, она заработала 37,4 миллиона долларов США на призовых и рекламе, что на 1,4 миллиона больше, чем у Серены³. Мать японка, отец гаитянин. Осака родилась в Японии, но росла на Лонг-Айленде и во Флориде. Сейчас живет в Лос-Анджелесе, все лето участвовала в протестах и через социальные сети пыталась донести до людей, что значит быть темнокожим американцем. Она стала настоящим подарком в непростые для тенниса времена, напомнив нам, что спорт не должен быть местом, где можно спрятаться от действительности, что борьба идет и идет повсюду — даже если это борьба на корте в женском финале; она напомнила нам, что превосходство в спорте — редкость, и оно может быть благородным.

Единственное, что Уильямс получила после участия в Открытом чемпионате США, — это травма ахиллесова сухожилия, результат неловкого выпада в попытке достать мяч в третьем сете полуфинального матча против Азаренко. Серена дохромала до своего стула, ей оказали медицинскую помощь, и она доиграла матч до конца, но в Рим, на перенесенный из-за COVID Открытый чемпионат Италии уже не поехала. Она попытала счастья на Открытом чемпионате Франции, выиграв в Париже два первых матча, но решила пока не нагружать ногу, которая все еще болела. За день до того, как Серена объявила, что снимается с турнира, ей исполнилось 39. Тридцать девять лет — не тот возраст, когда можно выиграть на terre battue[60] «Ролан Гаррос». Тридцать девять лет — не тот возраст, когда можно выиграть какой бы то ни было турнир Большого шлема. Самой возрастной чемпионке было 35 лет, и это была сама Серена. Позже мы узнали, что, одержав победу над своей сестрой Винус на Открытом чемпионате Австралии в 2017 году, она была на шестой неделе беременности. Заканчивался 2020 год, и по меркам любого спорта январь 2017-го был далеким-далеким прошлым.

Уильямс выиграла первые пять матчей в феврале 2021 года на Открытом чемпионате Австралии. Она оправилась от травмы ахилла, а ее физическая форма была лучшей с момента рождения дочери: Серена вновь могла отправлять мячи точно по углам с невероятной силой и двигаться по корту, словно кошка, как когда-то в необычном черном костюме «одноногой кошки». Ее вера в себя была максимальной. Но, как и в 2018 году на Открытом чемпионате США — в напряженном и полном ошибок полуфинале, напоминавшем скорее финал, — между ней и 24-м Большим шлемом снова встала Наоми Осака. На послематчевой пресс-конференции опустошенной Серене с опухшими глазами было особо нечего сказать о матче (она проиграла 3:6, 4:6) или о будущем. Она сошла с подиума в слезах.

Всем: и преданным фанатам и, возможно, даже самой Серене, — пора понять, что она уже вошла в историю, есть у нее 24-й Шлем или нет. Она, бесспорно, величайшая теннисистка всех времен: никто не доминировал на корте столько лет, никто не оказал на игру такого влияния, ничей вклад в культуру не был так велик, никто не стал иконой, особенно для темнокожих женщин. Фанаты со всего мира вполне справедливо будут ждать от нее еще одной победы — в 2021 году и дальше, если у самой Уильямс после 40 останется желание и силы играть. Но тревожное ожидание победы грозит нам тем, что мы перестанем замечать ее величие, которое, и это удивительно, до сих поражает воображение, хотя уже и не так часто. Даже добившись благосостояния, она продолжает хорошо играть, играть ярко, играть блестяще, несмотря на возраст — и это, кажется, удивляет всех, но только не ее.

Наблюдая за тем, как Серена продолжает бить навылет (20 эйсов в четвертьфинале Открытого чемпионата США против болгарки Цветаны Пиронковой), как в прыжке с бэкхенда отбивает вторую подачу прямо в линию, но при этом все чаще на каких-то полшага не успевает к мячу, летящему в угол корта, все чаще начинает задыхаться после розыгрыша в шесть-семь ударов — видя все это, я вспоминаю одного из моих любимых поэтов Джека Гилберта и строчки из его стихотворения Failing and Flying: «Я верю, что падение Икара — совсем не неудача, а лишь конец его триумфа»⁴. Для Серены Уильямс это была борьба, захватывающая борьба в начале, и борьба, правда, уже другая, хотя и не менее захватывающая в последние годы — падение за падением. И все равно это ее победа, это ее триумф.

Спасибо моему редактору в Scribner Колину Харрисону за внимательность и прозорливость. Спасибо Нан Грэхэм, издателю из Scribner, которая приложила свою вдохновляющую руку к каждой написанной мной книге. И спасибо Стиву Болдту за профессиональный подход к редактированию, и Саре Голдберг за то, что сопровождала книгу на каждом ее этапе. Спасибо всем сотрудникам Scribner, которые задавали вопросы и делали замечания, отчего рукопись, я уверен, становилась только лучше.

Спасибо редакторам сайта NewYorker.com Дэвиду Хэглунду и Майклу Лоу и редактору журнала New Yorker Дэвиду Ремнику. Целый год я следил за туром с аккредитацией от New Yorker и часто писал для NewYorker.com, где всегда встречал лишь любовь и заботу, а это большая редкость.

Спасибо Диане Кардуэлл, Дженнифер Эган, Меган Либерман, Майклу Поллану и Луизе Томас. Все они на той или иной стадии читали черновики моей книги. Их вопросы и предложения были для меня бесценны.

Спасибо моему литературному агенту Дэвиду Маккормику. Он поверил в эту книгу с самого нашего первого телефонного разговора.

Спасибо множеству журналистов из разных стран, которые пишут о теннисе и за обедом между матчами или в ожидании пресс-конференции поведали мне немало интересного. Кристофер Клэри, Джоэл Друкер, Бен Ротенберг и Луиза Томас (опять) были особенно щедры и не пожалели ни времени, ни сведений.

Спасибо Дэвиду Шафтель и Кэйтлин Томпсон, соучредителям журнала Racquet. Работа с ними — как и совместный вечерний кофе в Odeon — всегда будет напоминать мне о том, как сильно я люблю теннис.

И, как всегда, спасибо за все моей жене Барбаре Манди.

Джеральд Марзорати — постоянный автор сайта NewYorker.com, пишет о теннисе. С 2003 по 2010 год работал редактором в журнале New York Times Magazine. До этого занимал должность редактора в Soho News, Harper’s и New Yorker. Его статьи публиковались в New York Times и других печатных изданиях. Первая книга, A Painter of Darkness, получила премию PEN / Martha Albrand Award как первая публицистическая книга. Кроме того, он написал книгу Late to the Ball — мемуары о теннисе и возрасте.

Введение

1. Лесли Джонс просто убила всех наповал своим скетчем: NBC.com, выпуск от 29 сентября 2018 года.

Южный Централ получил печальную известность еще в прошлом веке: здесь процветал криминал, уличные банды устраивали разборки, неоднократно возникали массовые беспорядки (в том числе на расовой почве). Чтобы перестать ассоциироваться с криминалом и остановить отток белого населения, городской совет Лос-Анджелеса переименовал район в Южный Лос-Анджелес. — Прим. изд.

Crips (англ. «калеки», «хромые») — самое крупное преступное сообщество в США, состоящее преимущественно из афроамериканцев. Бо́льшая часть группировок находится в Лос-Анджелесе, штат Калифорния.

Bloods (англ. «кровавые») были сформированы в 1972 году мелкими афроамериканскими бандами, чтобы спастись от уничтожения «крипами». — Прим. пер.

Корты с твердым покрытием, быстрые, но скорость отскока мяча на них ниже, чем на травяных кортах. В их основе может быть бетон или асфальт, которые покрываются сверху синтетическим слоем, придающим поверхности цвет, а также некоторые характеристики отскоку мяча. На кортах с твердым покрытием проводятся Открытый чемпионат Австралии (покрытие Plexicushion) и Открытый чемпионат США (покрытие DecoTurf). — Прим. пер.

Книга имеется в русском переводе: Обама М. Becoming. Моя история. М.: Бомбора, 2019. — Прим. пер.

Деятельность «Общества свидетелей Иеговы» в России была запрещена 20 апреля 2017 года. — Прим. изд.

«Нация ислама» — одна из наиболее радикальных религиозных и политических групп афроамериканцев, основанная Уоллесом Фардом Мухаммадом в Детройте, штат Мичиган. Элайджа Мухаммад стал лидером организации после Уоллеса Фарда. — Прим. пер.

Сервис по обмену и продаже билетов. — Прим. пер.

Книга имеется в русском переводе: Моррисон Т. Самые голубые глаза. М.: Эксмо, 2020. — Прим. пер.

Бернар-Анри Леви — французский политический журналист, философ, писатель. — Прим. пер.

Его сменил командный турнир ATP. — Прим. пер.

Пиво, смешанное с лимоном или напитком со вкусом лимона и лайма.

Джон Патрик Макинрой-младший — американский теннисист, семикратный победитель турниров Большого шлема. Считается одним из лучших игроков в истории тенниса.

Бьорн Руне Борг — шведский теннисист, 11-кратный победитель турниров Большого шлема. — Прим. пер.

В мае 2019 года Каролина Плишкова прекратила сотрудничество с Ренне Стаббс. — Прим. пер.

В переводе с английского «Я красивая. Я сильная». — Прим. пер.

Повседневная одежда спортивного стиля. — Прим. пер.

«Человек, который изменил все» (англ. Moneyball) — биографическая спортивная драма режиссера Беннетта Миллера. Фильм снят по книге Майкла M. Льюиса «MoneyBall. Как математика изменила самую популярную спортивную лигу в мире», изданной в 2003 году, о бейсбольной команде Oakland Athletics и ее генеральном менеджере Билли Бине. — Прим. пер.

В переводе с испанского «паспортные услуги». — Прим. пер.

После Гражданской войны в США рабство было официально отменено, и федеральное правительство дало темнокожим определенные права. В ответ демократы южных штатов приняли «Законы Джима Кроу», названные по имени героя популярной песенки, серьезно ограничившие в правах черное меньшинство. Это имя стало нарицательным для обозначения бедно одетого неграмотного темнокожего человека. Последний из дискриминационных законов был отменен в 1964 году. — Прим. пер.

Сатори — внутреннее персональное переживание опыта постижения истинной природы через достижение «состояния одной мысли» в медитативной практике дзен.

Букер Тальяферро Вашингтон (1856–1915) — один из самых выдающихся просветителей и борцов за просвещение афроамериканцев. Он стал первым в истории Америки темнокожим, выступившим перед белой аудиторией. Букер Вашингтон просил равноправия только в двух сферах: получении работы и предпринимательстве. — Прим. пер.

Малкольм Икс (1925–1965) — афроамериканский исламский духовный лидер и борец за права чернокожих. Он считал, что американцы европейского происхождения виновны в преступлениях против афроамериканцев. Противники Икса обвиняли его в апологии расизма и насилия. — Прим. изд.

Бесплатное приложение, помогающее проложить наиболее удобный маршрут и избежать пробок. — Прим. пер.

Большая глубокая тарелка густого смузи. Основные ингредиенты: овсяные хлопья, растительное молоко, семена или орехи, фрукты и ягоды асаи. — Прим. пер.

Общественное движение чернокожих граждан США в 1960–1970-е годы. Сторонники лозунга «Сила черных» отвергали интеграцию с белыми. — Прим. пер.

Четыре обязательных турнира (в Индиан-Уэллсе, Майами, Мадриде и Пекине) премьер-серии WTA с призовым фондом не менее 7 435 455 долларов. — Прим перев.

Клейтон Эдвард Кершоу — американский профессиональный бейсболист. Скорость его подачи достигает 145 км/ч.

Финальные игры студенческого чемпионата по баскетболу Национальной ассоциации студентческого спорта (NCCA), в которых участвуют все женские и мужские команды американских университетов первого дивизиона. — Прим. пер.

Имеется в виду американский футбол. — Прим. пер.

Питчер — подающий игрок в бейсболе, который в начале каждого розыгрыша совершает бросок. — Прим. изд.

Производное от англ. share — «делиться», «публиковать» и parenting — «родительство». Означает желание демонстрировать своего ребенка в социальных сетях. — Прим. изд.

Книга имеется в русском переводе: Бирд М. Цивилизации: образы людей и богов в искусстве от Древнего мира до наших дней. М.: Альпина нон-фикшн, 2019. — Прим. пер.

По состоянию на август 2021 года число подписчиков Дженнер первысило 255 миллионов. — Прим. изд.

«Без их разрешения: как XXI век будет строиться, а не управляться». — Прим. пер.

В переводе с французского «грунт». — Прим. пер.

В переводе с французского «пасмурный». — Прим. пер.

Уильямс проиграла первый сет 2:6, второй выиграла 6:4, а вся эта ситуация произошла уже в третьем сете при счете 4:2. — Прим. изд.

Ричард Натаниэль Райт (1908–1960) — один из самых значимых афроамериканских писателей, описавший жестокость американского расиста в своих произведениях. В 1947 году он переехал во Францию. — Прим. пер.

В переводе с французского «государство».

Джеймс Артур Болдуин (1924–1987) — американский романист, активный борец за права человека, отчасти последователь Мартина Лютера Кинга. Как и Ричард Райт, он эмигрировал в Париж, но высказываться о социальных проблемах США не перестал. — Прим. пер.

В переводе с английского «настоящий теннис». — Прим. пер.

В переводе с английского «теннис на траве».

Рола́н Барт (1915–1980) — французский философ и одна из центральных фигур теории фотографии. — Прим. пер.

В переводе с французского «правдивое кино» — особый метод съемок документальных и художественных фильмов, а также ряд режиссерских приемов: интервью и наблюдение за ситуациями (как постановочными, так и реальными). — Прим. пер.

Англ. Pimm’s; одновременно марка британского спиртного напитка и изготавливаемый на его основе слабоалкогольный летний пунш. — Прим. пер.

В сентябре 2020 года Кубок Федерации был переименован в честь американской теннисистки Билли Джин Кинг и теперь называется Кубок Билли Джин Кинг. — Прим. пер.

Впервые прошел в январе 2020 года в Австралии.

В 2019 году был проведен последний турнир, после чего Кубок Хопмана был упразднен. — Прим. пер.

Около 45 кг. — Прим. пер.

Глория Джинн Уоткинс, известная под псевдонимом «белл хукс» (англ. bell hooks) — американская писательница, феминистка и социальная активистка.

Джеки Робинсон (1919–1972) — американский бейсболист, первый темнокожий игрок в Главной лиге бейсбола в XX веке. Подписав контракт с клубом Brooklyn Dodgers (c 1958 года — Los Angeles Dodgers) 15 апреля 1947 года, Робинсон завершил период времени, когда темнокожие бейсболисты были вынуждены выступать только в негритянских лигах. — Прим. пер.

Книга имеется в русском переводе: Шарапова М. Неудержимая. Моя жизнь. М.: Эксмо, 2017.

D.A.R.E. (Drug Abuse Resistance Education) — программа антинаркотического воспитания учащихся в США. — Прим. пер.

В большую тройку телевизионных каналов США входят три крупнейшие телевизионные сети страны: ABC, CBS и NBC. — Прим. пер.

Ефесянам 4:29. Синодальный перевод. — Прим. изд.

Стивен Брайер — американский юрист, член Верховного суда США с 1994 года. — Прим. пер.

Американский бренд сигарет, сейчас принадлежащий одной из крупнейших компаний мира — Philip Morris International. — Прим. изд.

Двадцатидевятилетний афроамериканец был ранен полицией 23 августа 2020 года. Во время ареста полицейский Рустен Шески выстрелил в него семь раз и четыре раза попал. За инцидентом последовали акции протеста. — Прим. пер.

Семнадцатилетний афроамериканский подросток из Майами Гарденс, штат Флорида, был смертельно ранен Джорджем Циммерманом, когда шел из магазина домой. После смерти Мартина по всей стране прошли митинги, марши и акции протеста.

Соседский дозор — самоорганизация жителей для борьбы с правонарушителями. Соседский дозор не предусматривает какого-либо самосуда или задержания, а предполагает, что о подозрительных личностях будет сообщено полиции для законного разбирательства.

В переводе с французского «грунт». — Прим. пер.