Последним был дождь.

Не красивый, не киношный, не тот, под который положено целоваться под фонарём. Обычный августовский ливень, превративший дорогу в серое зеркало.

Я сидела на заднем сиденье такси, смотрела в телефон и мысленно решала, кому завтра первой устроить неприятный разговор: поставщику, который второй раз за неделю привёз не тот объём мяса, или управляющему, который почему-то считал фразу «ну мы же выкрутились» достаточным объяснением любой проблемы.

Потом водитель выругался.

Я подняла голову.

Слева было белое.

Фургон.

Очень близко.

Удар пришёлся в бок.

Мир дёрнулся, смялся, хрустнул стеклом.

А потом исчез.

Когда я снова смогла дышать, дождя не было.

Это я поняла первой.

Второй мыслью стало: в больнице слишком тихо.

Третьей: матрас подо мной был набит чем-то, что точно не закупали ни одна приличная клиника, ни одна страховая компания и, подозреваю, вообще никто в двадцать первом веке.

Я не открыла глаза сразу.

Не из хитрости. Просто тело категорически возражало против любого движения.

Во рту пересохло. Голова гудела так, будто внутри черепа кто-то неспешно перекатывал металлический шар. Под левым виском ныло. Пальцы казались чужими и непослушными.

Где-то рядом негромко звякнул металл.

– Пульс выравнивается.

Мужской голос.

Незнакомый.

Я замерла.

Я понимала слова.

Только голос говорил не по-русски.

Это было настолько нелепо, что на несколько секунд перекрыло даже вопрос, почему я вообще жива.

Я осторожно приоткрыла глаза.

Белого больничного потолка не оказалось.

Надо мной были светлые каменные своды. Не декоративная плитка под камень, не интерьер частной клиники для людей, которым скучно болеть без исторического антуража. Настоящий камень. В швах темнел раствор.

Слева стояла высокая узкая кровать с аккуратно сложенным бельём. Справа – стол, на котором лежали стеклянные флаконы, металлические инструменты и стопка плотных листов.

Дверь была одна.

Окно тоже одно, высокое, с частым переплётом.

У двери стоял мужчина с коротким мечом на поясе.

Не охранник из больницы.

Меч был настоящий.

Я снова закрыла глаза.

Отлично.

Либо я получила настолько серьёзную черепно-мозговую травму, что мой мозг решил перед смертью устроить себе дорогостоящую историческую реконструкцию, либо проблема была несколько крупнее.

Я пошевелила правой рукой.

Пальцы слушались.

Провела ими по простыне. Ткань грубее привычного хлопка.

По животу.

Остановилась.

Нет.

Я медленно провела ладонью выше.

И ещё раз.

Грудь была не моя.

Не в смысле «после аварии отекла». Такое объяснение я бы с радостью приняла.

Она была другой.

Полнее.

Тяжелее.

Под тонкой рубашкой ощущалось мягкое тело, совершенно не совпадавшее с памятью о моём собственном.

Я резко отдёрнула руку.

На этот раз открыла глаза полностью.

– Не двигайтесь.

Над кроватью появился мужчина лет пятидесяти с узким лицом и седыми прядями у висков. На нём был серый длинный халат, перехваченный поясом. Пальцы лежали на моём запястье.

Я посмотрела на них.

Потом на него.

Потом на дверь.

Охранник не изменил позы.

– Уберите руку.

Седой мужчина застыл.

Всего на мгновение.

Но я это заметила.

– Лиора?

Я не ответила.

Он медленно убрал пальцы.

– Вы меня слышите?

Слышала.

Понимала.

Почему именно понимала, выясним позже, если это самое «позже» у меня вообще имелось.

Сначала базовые вещи.

Где я.

Кто эти люди.

Почему вооружённый мужчина сторожит больничную палату.

И почему меня назвали Лиорой.

– Где я?

Седой посмотрел через плечо.

Не на охранника.

На кого-то, кого я до этого не заметила.

У стены стоял ещё один мужчина.

Старше меня, наверное, лет на десять. Невысокий, сухощавый, в тёмном сюртуке без украшений. В руках он держал несколько листов и смотрел на меня без тревоги врача или любопытства случайного свидетеля.

Так смотрят на человека, от которого ждут ответ.

Причём ответ важный.

– Вы знаете своё имя? – спросил он.

Я не любила, когда на вопрос отвечали вопросом.

Особенно если я лежала в чужом месте, в чужом теле и под вооружённой охраной.

– Сначала вы ответьте на мой.

Его брови едва заметно сошлись.

Седой мужчина тихо произнёс:

– Возможно, последствия для узора оказались серьёзнее, чем мы предполагали.

Узора.

Новое слово.

Я понимала его обычный смысл, но в этой фразе он явно означал что-то другое.

Запомнила.

Мужчина с бумагами подошёл ближе.

– Вы находитесь в лечебном крыле судебного комплекса Тейрана.

Судебного.

Вот это слово мне не понравилось больше остальных.

– Почему?

Он выдержал короткую паузу.

– Вы находились здесь на обследовании.

Очень аккуратный ответ.

Почти образцовый.

Правдивый ровно настолько, чтобы ничего не объяснить.

– А человек с мечом тоже часть медицинской процедуры?

Охранник у двери посмотрел на меня чуть внимательнее.

Мужчина с бумагами не улыбнулся.

– Нет.

– Уже прогресс.

Голос прозвучал странно.

Я замолчала.

Он был моим и не моим одновременно.

Выше, чем я помнила. Мягче. С лёгкой хрипотцой после долгого молчания.

Я подняла руку к горлу.

Кисть была тоже чужая.

Узкая ладонь, длинные пальцы, светлая кожа. На внутренней стороне запястья виднелась едва заметная родинка, которой у меня никогда не было.

Стало холодно.

Я заставила себя не отдёргивать руку, будто от неё можно было избавиться.

– Зеркало.

Седой мужчина нахмурился.

– Вам не следует вставать.

– Я не просила разрешения вставать. Я попросила зеркало.

На этот раз мужчина с бумагами посмотрел на меня особенно внимательно.

Будто моя фраза содержала что-то неправильное.

Не грубое.

Именно неправильное.

Мне это совсем не понравилось.

– Принесите, – сказал он седому.

Тот не двинулся.

– Дознаватель Ранн, я бы предпочёл сначала закончить осмотр.

Имя.

Ранн.

Дознаватель.

Ещё лучше.

Я повернула голову к мужчине с бумагами.

– Значит, вы следователь?

Он не стал поправлять незнакомое ему слово. Либо понял по смыслу.

– Старший королевский дознаватель Северт Ранн.

Прекрасно.

Судебное крыло.

Охрана.

Королевский дознаватель.

Мне оставалось узнать, что обвинение связано с массовым убийством, и день можно было считать окончательно испорченным.

– А я?

Северт Ранн смотрел на меня несколько секунд.

– Что именно вы хотите узнать?

– Начните с имени.

Что-то изменилось в комнате.

Охранник у двери едва заметно выпрямился.

Седой мужчина перестал перекладывать стеклянный флакон.

А Северт Ранн спросил:

– Вы действительно не помните?

Правильный ответ был очевиден.

«Меня зовут Вера Соколова, мне тридцать шесть лет, вчера я ругалась из-за поставки мяса, потом ехала домой в такси, и в нашу машину врезался белый фургон».

И что дальше?

Рассчитывать, что вооружённые люди в странном судебном комплексе пожмут плечами и вызовут психиатра?

Я не знала здешних правил.

Не знала, что они делали с сумасшедшими.

Не знала даже, считали ли они потерю памяти болезнью или удобным основанием запереть человека получше.

Поэтому я сказала правду только наполовину.

– Нет.

Седой врач тихо выдохнул.

А я внимательно смотрела на Ранна.

Он не обрадовался.

Но и не выглядел так, будто поймал меня на лжи.

– Вас зовут Лиора Астен.

Имя легло в сознание совершенно чужим.

Никакого узнавания.

Ни лица.

Ни голоса.

Ни вспышки воспоминания.

Ничего.

Лиора Астен.

Женщина, чью руку я сейчас держала перед глазами.

Я сжала пальцы.

Они сжались.

Моя команда.

Чужая рука.

На несколько секунд стало трудно дышать.

Я посмотрела под одеяло.

Контуры тела были другими. Более пышными. Талия ощущалась иначе, бёдра занимали больше места на узкой кровати. Волосы, когда я повернула голову, тяжёлой волной скользнули по плечу почти до груди.

Мои волосы заканчивались выше плеч.

Эти были густыми и длинными.

Я всё-таки села.

Мир качнулся.

Седой мужчина шагнул ко мне.

– Леди Астен, вам нельзя…

– Не трогайте.

Он остановился.

Сразу.

Я упёрлась ладонями в матрас и дождалась, пока комната перестанет плавать.

Четыре человека.

Седой врач.

Северт Ранн.

Охранник.

И ещё кто-то за дверью, судя по тени, которая периодически пересекала щель у порога.

Окно высокое. Если второй этаж или выше, не выход.

Дверь одна.

Оружие у двоих, если считать человека в коридоре.

Состояние тела неизвестно.

Денег нет.

Документов нет.

Союзников нет.

Уровень стартовых условий можно было оценить как «отвратительный».

Зато я была жива.

Или достаточно близка к этому состоянию, чтобы возражать.

– Почему я под охраной?

Ранн сложил бумаги.

– Этот разговор лучше отложить.

– Для кого?

Седой мужчина снова бросил на него взгляд.

Я поймала.

Они оба чего-то не хотели мне говорить.

Именно сейчас.

– Для вас, – сказал Ранн.

– Если плохая новость уже случилась, задержка не сделает её лучше.

Это я знала по работе.

Если холодильная камера сломалась ночью, можно было не сообщать руководителю до утра. Продукты от этого свежее не становились.

Ранн, конечно, не мог знать про холодильные камеры.

Но логику понял.

– Вы находитесь под следствием.

Я ожидала чего-то подобного.

И всё равно внутри неприятно провалилось.

– За что?

– Сейчас вам необходимо восстановиться.

– За что?

Он посмотрел на врача.

Тот едва заметно покачал головой.

Это начало раздражать.

– Господин Ранн, я лежу под охраной в судебном здании, не знаю собственного лица, а вы обсуждаете при мне, какую часть моей жизни мне можно сообщить. Я не прошу пересказать историю королевства. Я спрашиваю, в чём меня обвиняют.

Несколько секунд он молчал.

– В причастности к диверсии против оборонительной системы Северного рубежа.

Я моргнула.

Слова были понятны по отдельности.

Вместе становились хуже.

– Кто-нибудь пострадал?

Северт Ранн ответил не сразу.

Вот тогда я поняла, что да.

– Трое погибли.

В комнате стало слишком тихо.

Трое.

Не цифра в отчёте.

Трое людей.

Я посмотрела на свои чужие руки.

Женщина, которой они принадлежали, могла быть убийцей.

Или диверсанткой.

Или кем-то ещё, для кого трое погибших были допустимой ценой.

Я ничего о ней не знала.

Кроме имени.

Лиора Астен.

Мне вдруг захотелось снова лечь и закрыть глаза.

Не для сна.

Чтобы вернуть тот момент, когда главной проблемой казался поставщик, который привёз не тот объём мяса.

Я могла позвонить ему.

Могла открыть таблицу.

Могла написать претензию.

Могла вызвать другое такси.

Я могла позвонить маме в воскресенье, как обещала.

Воскресенье.

Телефон лежал у меня в руке перед аварией.

Может быть, он остался там, в искорёженной машине.

И я осталась там же.

Нет.

Не сейчас.

Если позволить себе додумать эту мысль до конца, я развалюсь прямо перед тремя незнакомыми мужчинами.

А мне пока даже неизвестно, кто из них опаснее.

Я подняла взгляд.

– Я призналась?

Ранн слегка прищурился.

– Нет.

– Есть приговор?

– Нет.

Это уже что-то.

Маленькое, жалкое, но что-то.

– Тогда почему охрана?

– Ваше состояние не отменяет расследование.

– Я не спрашивала, почему меня не отпускают. Я спросила, почему в лечебной комнате стоит вооружённый человек.

Ранн промолчал чуть дольше, чем требовал простой вопрос.

Значит, ответ отличался от «чтобы вы не убежали».

– Это всё, – произнёс седой мужчина. – Ей нужен покой.

– Мне нужен…

Дверь открылась.

Я замолчала.

Вошедшего я сначала оценила так же, как остальных.

Пустые руки.

Оружие на поясе.

Высокий.

Широкие плечи.

Двигается спокойно, без суеты.

Не врач.

Не слуга.

По тому, как охранник у двери немедленно вытянулся, человек с более высоким статусом, чем присутствующие военные.

Тёмные волосы.

Резкие взрослые черты.

Шрам, уходящий от виска в волосы.

Смотрит прямо.

И очень внимательно.

Только после этого я заметила, что мужчина красив.

Это было почти досадно.

При моём текущем положении привлекательность незнакомых мужчин находилась где-то между качеством местного вина и курсом здешней валюты.

Информация на будущее.

Не приоритет.

Он остановился в нескольких шагах от кровати.

Ни приветствия.

Ни удивления.

Только взгляд.

Странный.

Не так смотрят на больного.

И не так на подозреваемого.

Он будто сравнивал меня с кем-то невидимым.

Я выдержала.

– Если вы собираетесь спросить, помню ли я вас, сэкономим время. Нет.

Седой врач тихо втянул воздух.

Северт Ранн повернул голову к вошедшему.

Мужчина не двинулся.

Только взгляд стал жёстче.

– Вы помните Ранна?

Голос был низким и спокойным.

– Нет.

– И Тейран?

– Нет.

– Дом Астен?

– Нет.

Вопросы были слишком точными.

Он не пытался помочь мне вспомнить.

Он проверял.

– Моё имя? – спросил он.

– Вы пока его не называли.

В его лице что-то едва заметно изменилось.

Вот теперь я была уверена: я отвечала не так, как должна была отвечать Лиора.

– Каэр Вейран, – сказал Северт.

Имя ничего мне не дало.

А вот титул дал охранник, когда вошедший сделал ещё шаг.

– Лорд Вейран…

В голосе было предупреждение.

Каэр остановился.

Не потому, что испугался.

Потому что решил остановиться.

Я запомнила и это.

– Лорд, – повторила я. – Значит, вы тоже имеете отношение к расследованию?

Северт Ранн посмотрел на меня так, будто выбирал формулировку.

Каэр ответил сам:

– Имею.

– Какое?

– Достаточное.

Я почти улыбнулась.

– Исчерпывающе.

Он продолжал смотреть на меня.

Я начинала понимать, почему люди, вероятно, предпочитали не шутить с этим мужчиной.

Но угрозы в его лице я пока не видела.

Хуже.

Я видела уверенность человека, привыкшего располагать большим количеством информации, чем собеседник.

Сейчас это особенно раздражало.

– Лиора, – сказал он.

Я не отозвалась.

Не специально.

Имя просто не было моим.

Пауза стала заметной.

– Лиора, – повторил он медленнее.

– Если вы хотите, чтобы я реагировала быстрее, придётся дать мне время привыкнуть.

Врач отвернулся к столику.

Охранник очень старательно смотрел прямо перед собой.

Каэр не улыбнулся.

– Вы действительно ничего не помните?

– Я уже ответила на этот вопрос.

– Ранну.

– Ответ от этого не изменился.

Он опустил взгляд на мои руки.

Я тоже посмотрела.

Я сжимала край простыни так сильно, что побелели костяшки.

Разжала пальцы.

– Достаточно, – вмешался Северт. – Продолжим после осмотра.

Каэр не сводил с меня глаз.

И я вдруг спросила:

– Почему вы называете меня просто по имени?

В комнате снова что-то изменилось.

Такое молчание дорого стоило.

Я уже знала достаточно, чтобы это понимать.

Северт Ранн медленно сложил бумаги.

– Потому что лорд Вейран был вашим женихом.

Я перевела взгляд на Каэра.

Он не отрицал.

Женихом.

Чужое тело.

Обвинение в диверсии.

Трое погибших.

И мужчина, который стоял передо мной так, словно имел право знать каждую мою мысль.

– Был?

На этот раз ответил Каэр.

– Был.

Одно слово.

Без оправдания.

Без сожаления.

– Помолвка расторгнута, – добавил Северт.

Я посмотрела на него.

– Когда?

– После предъявленных вам обвинений.

Понятно.

Не муж.

Не нынешний жених.

Бывший.

Причём расстались они не потому, что не сошлись характерами.

Каэр Вейран отказался от Лиоры, когда её обвинили в гибели людей.

Я снова посмотрела на него.

Его лицо оставалось спокойным.

Но теперь в этом спокойствии появилось что-то ещё.

Настороженность.

Он первым понял, что я слишком долго его рассматриваю.

– Что? – спросил Каэр.

Я могла сказать правду.

«Я пытаюсь понять, каким человеком нужно быть, чтобы отказаться от женщины после обвинения и потом прийти смотреть, как она приходит в себя».

Но это была оценка без данных.

А я и без того сегодня оказалась в жизни женщины, которую, похоже, уже однажды оценили раньше окончательного решения.

Поэтому спросила другое:

– Вы были здесь, когда я потеряла сознание?

На мгновение взгляд седого врача метнулся к Каэру.

Очень быстро.

Но достаточно.

Каэр заметил тоже.

– Нет, – ответил он.

Я повернулась к врачу.

– А вы?

Мужчина побледнел.

Совсем немного.

– Я проводил обследование.

– Как вас зовут?

Он промедлил.

– Илар Весс.

Я повторила имя про себя.

Илар Весс.

Первый человек, которого я увидела после того, как умерла.

Если, конечно, умерла.

Он отвёл взгляд раньше меня.

А Каэр Вейран не отвёл.

– Вам нужен покой, – произнёс Северт.

– Мне нужны ответы.

– Завтра.

Завтра.

Значит, они рассчитывали, что оно у меня будет.

Уже неплохо.

Я медленно легла обратно.

Не потому, что послушалась.

Потому что ноги пока дрожали даже от мысли встать.

– Хорошо, – сказала я. – Завтра.

Северт направился к двери.

Илар поспешил заняться флаконами.

Каэр остался.

– Лорд Вейран, – негромко произнёс дознаватель.

Тот всё-таки двинулся к выходу.

У самой двери остановился.

Обернулся.

– Лиора.

На этот раз я заставила себя посмотреть на него сразу.

– Да?

Он несколько секунд молчал.

– Вы можете не помнить меня.

Голос оставался спокойным.

– Но я слишком хорошо помню вас.

Глава 2. Дракон, который отказался

Зеркало принесли утром.

Я обнаружила его на столе, когда проснулась во второй раз.

Высокое, овальное, в тяжёлой тёмной раме. Поставлено боком к кровати, будто человек, который его принёс, решил дать мне право самой выбрать момент знакомства с собственным лицом.

Я минут пять этим правом не пользовалась.

Смотрела в потолок.

Считала вдохи.

Прислушивалась к коридору.

За дверью по-прежнему находилась охрана. Теперь я различала двух человек: один иногда проходил мимо, другой почти не двигался.

Значит, Северт Ранн вчера говорил правду.

Я действительно была под следствием.

За диверсию.

С тремя погибшими.

И где-то здесь ходил бывший жених женщины, чьё тело я получила неизвестно каким способом.

Утро определённо проигрывало любому понедельнику моей прошлой жизни.

Я поднялась.

Голова отозвалась тупой болью, но комната больше не пыталась перевернуться.

На стуле лежала одежда. Простое длинное платье из мягкой серой ткани, нижняя рубашка, чулки. Никаких застёжек, принцип которых невозможно понять человеку с высшим образованием и двадцать первым веком за плечами.

Уже неплохо.

Я села на край кровати и посмотрела на босые ноги.

Не мои.

Ступни чуть меньше. Щиколотки тоньше. Икры плотные, сильные.

Странно, насколько быстро мозг принимал невозможное, когда невозможное не оставляло альтернатив.

Можно было часами убеждать себя, что всё это сон.

Только во сне обычно не болит шея от неудобной подушки и не хочется в туалет.

Я встала.

Добралась до зеркала.

И наконец посмотрела.

Женщина в отражении была красивой.

Это пришло раньше ужаса.

Не «красивой, если похудеть». Не «с интересным лицом». Просто красивой.

Тёмные густые волосы рассыпались по плечам. Светлая кожа. Мягко очерченный рот. Большие глаза, цвет которых при утреннем свете казался серо-зелёным. Лицо не кукольное, не идеально правильное, зато живое.

И совершенно незнакомое.

Я подняла руку.

Она тоже.

Коснулась щеки.

Отражение повторило.

– Лиора Астен, – тихо сказала я.

Чужой голос произнёс чужое имя.

Никакого чуда.

Никакой вспышки.

Я не вспомнила детство Лиоры, её родителей, первого поцелуя или любимого блюда.

Только увидела, что у женщины в зеркале дрогнули губы.

Пришлось опереться ладонью о стол.

Не потому, что тело оказалось хуже моего.

В этом и была проблема.

Оно было нормальным.

Тёплым.

Живым.

У него имелись привычные движения, сила в ногах, лёгкая сухость кожи на пальцах, маленькая родинка возле запястья.

В нём кто-то прожил двадцать восемь лет.

А теперь здесь была я.

Я не знала, где Лиора.

Не знала, существовала ли она вообще после того, как я открыла глаза.

Не знала даже, что произошло со мной.

Фургон.

Белый бок.

Стекло.

Мама, которой я обещала позвонить в воскресенье.

Я резко отвернулась от зеркала.

Не сейчас.

Это правило начинало становиться главным.

Не сейчас.

Сначала выжить.

Потом разваливаться на части.

Если останется время.

Я оделась сама.

Платье сидело по непривычной фигуре иначе, чем любая моя одежда. Грудь требовала нового понимания расстояний, округлые бёдра меняли движение ткани, талия ощущалась выше привычного. Пришлось дважды поправлять пояс.

Но никаких мыслей о том, что тело необходимо срочно переделать, у меня не появилось.

Переделывать требовалось моё положение.

С ним всё выглядело значительно хуже.

В дверь постучали.

Я едва не рассмеялась.

Хотя бы здесь люди признавали существование дверей и личного пространства.

– Войдите.

Первым появился Северт Ранн.

Сегодня на нём был такой же тёмный строгий сюртук, словно мужчина имел запас одинаковой одежды на каждый день недели.

За ним вошёл Каэр.

Я невольно задержала взгляд.

Тоже тёмная одежда, но совсем другого кроя. Более плотная ткань, высокие сапоги, перевязь с оружием. Никаких украшений, кроме серебристой застёжки у воротника.

Лицо спокойное.

Глаза внимательные.

Вчера он сказал:

«Я слишком хорошо помню вас».

Я тоже запомнила.

– Доброе утро, – сказал Северт.

– Насколько оно может быть добрым под охраной.

– Судя по вашему состоянию, значительно добрее предыдущего.

Сухой человек.

Мне начинало нравиться.

Совсем немного.

– Садитесь, леди Астен.

Я посмотрела на два кресла возле стола.

– Я предпочитаю Веру.

Тишина продлилась ровно столько, чтобы я поняла: рано.

Северт решил, что я оговорилась.

Каэр нет.

– Что? – спросил дознаватель.

– Ничего. Забудьте.

Каэр смотрел слишком пристально.

Я села.

Он остался стоять.

– Если лорд Вейран здесь как мой бывший жених, – сказала я, – я предпочла бы разговаривать без него.

Северт перевёл взгляд на Каэра.

Тот ответил раньше него:

– Я здесь не как ваш бывший жених.

– Уже легче. А как кто?

– Как человек, отвечающий за территорию, против обороны которой была совершена диверсия.

Вот теперь многое встало на место.

– Вы военный?

– Маршал Северного рубежа.

Конечно.

Бывший жених оказался не просто влиятельным мужчиной, а человеком, по территории которого ударила диверсия.

И женщина с моим нынешним лицом считалась к ней причастной.

Я посмотрела на Северта.

– Он имеет официальный статус в моём деле?

– Свидетель. Заинтересованная сторона в части ущерба. Глава дома, чьи защитные структуры подверглись диверсии.

– Но не судья?

– Нет.

– Может приказать меня арестовать?

– Не в рамках этого дела.

– Освободить?

– Тоже нет.

– Конфисковать моё имущество?

В глазах Каэра появилось нечто похожее на удивление.

Наконец-то.

Видимо, прежняя Лиора после пробуждения должна была спросить что-нибудь другое.

Например, любит ли он её ещё.

Сочувствую.

У меня имелись более насущные проблемы.

– Нет, – сказал Северт. – Не по собственному решению.

– У меня вообще есть имущество?

– Есть.

– Деньги?

– Есть.

– Я могу ими пользоваться?

– Частью.

Вот здесь начиналось самое интересное.

– Почему частью?

– Некоторые средства и активы временно ограничены, поскольку проверяется их возможная связь с делом.

– А остальными?

– Можете распоряжаться в пределах установленных судом ограничений.

Я кивнула.

– Где я могу жить?

Теперь Северт смотрел на меня почти так же внимательно, как Каэр.

– После завершения медицинского наблюдения вы могли бы вернуться в городской дом Астенов.

– Могла бы?

– Если глава вашего дома согласится принять вас.

Я помолчала.

– Глава дома Астен мне кто?

– Ваш отец.

Замечательно.

У меня появился отец.

Ещё один совершенно незнакомый человек, который, судя по формулировке «если согласится», не спешил забирать дочь из судебного комплекса.

Я не стала спрашивать почему.

Пока.

– Другие варианты?

– Частное жильё с зарегистрированным адресом и соблюдением условий надзора.

– То есть я не заключённая?

– Нет.

– Могу выйти из здания?

– С разрешения.

– Покинуть город?

– Нет.

– Почему?

– До завершения расследования вы не имеете права покидать определённую судом территорию без отдельного разрешения или законного гаранта.

Я откинулась на спинку кресла.

Вот теперь картина стала яснее.

Не тюрьма.

Но и не свобода.

Очень вежливая клетка, у которой существовала юридическая инструкция.

– Срок?

– Пока не завершится текущий этап следствия.

– Это неделя?

– Не могу обещать.

– Месяц?

– Тоже.

– Полгода?

– Возможно.

Прекрасно.

Я медленно выдохнула.

Каэр всё ещё стоял у окна.

– Почему вы спрашиваете о деньгах? – спросил он.

Я повернула голову.

– Потому что свобода без денег имеет довольно теоретический характер.

На этот раз я совершенно точно заметила перемену в его лице.

Не улыбку.

Скорее короткое внутреннее удивление.

– Раньше вас это занимало меньше.

Вот оно.

Первое настоящее сравнение.

Я пожала плечами.

– Видимо, вчера многое изменилось.

– Вчера?

Ошибка.

Я почувствовала её сразу.

Для него «вчера» означало не фургон, боль и пробуждение.

Для Каэра вчера Лиора уже находилась здесь.

Я спокойно добавила:

– После того как я очнулась.

Он ничего не сказал.

Но не поверил.

Это было видно.

Северт разложил перед собой бумаги.

– Я должен задать вам несколько вопросов.

– Вы уже предупреждали.

– Если вы действительно ничего не помните, это будет отражено в протоколе. Но мне необходимо проверить пределы вашей памяти.

– Проверяйте.

Он взял верхний лист.

– Вы помните Вейрхольм?

– Нет.

– Северный рубеж?

– Только то, что лорд Вейран его маршал.

– Дом Вейран?

– Нет.

– Дом Астен?

– Нет.

– Арлена Астена?

– Полагаю, отец.

– Риана Астена?

Ноль.

– Нет.

На секунду мне показалось, что Каэр нахмурился.

Имя было важным.

Я сохранила его.

– Санну Рель?

– Нет.

Ещё имя.

– Защитный контур Вейрхольма?

– Понятия не имею, что это.

Ручка Северта остановилась над бумагой.

– Совсем?

– Совсем.

Каэр заговорил:

– Вы знаете, что такое защитный контур.

Я повернулась к нему.

– Тогда объясните.

– Лиора знала.

– Возможно.

– Вы учились распознавать магические структуры.

Я несколько секунд просто смотрела на него.

Магические.

Язык вчера уже был проблемой.

Дракон в названии его рода я пока считала фигурой речи или чем-то вроде геральдики.

Но магические структуры прозвучали настолько буднично, что мой мозг перестал искать нормальное объяснение.

– Простите, – сказала я. – Вы сейчас употребили слово «магические» буквально?

Северт отложил перо.

Каэр не шевельнулся.

– А как ещё?

Хороший вопрос.

Неудобный.

– Не знаю. Поэтому спрашиваю.

Он смотрел на меня так, будто я только что поинтересовалась, существует ли вода.

– Лиора.

– Я серьёзно.

– Я вижу.

И вот эта спокойная фраза напугала меня сильнее любых театральных восклицаний.

Я оглянулась на комнату.

Камень.

Стеклянные флаконы.

Никакого электрического света.

Меч у двери.

Незнакомый язык, который я понимала.

Слово «узор».

Илар, проводивший какое-то обследование.

Я медленно перевела взгляд обратно на Каэра.

– Вы сказали вчера, что слишком хорошо меня помните.

– Да.

– Тогда скажите. Лиора верила в магию?

– Вера здесь ни при чём.

Он выделил моё имя случайно.

Я замерла.

Нет.

Не имя.

Он сказал «вера» как обычное слово.

Конечно.

Я почти рассмеялась от напряжения.

– Я спросила, считала ли Лиора магию реальной.

– Магия реальна независимо от того, считает ли её реальной Лиора.

У меня закончились возражения.

Ненадолго.

– А драконы?

Каэр слегка прищурился.

– Что драконы?

– Они тоже реальны?

Северт посмотрел на него.

И мне сразу не понравился этот взгляд.

Каэр медленно подошёл ближе.

Остановился по другую сторону стола.

– Да.

Я сглотнула.

– В каком смысле?

– В обычном.

– Для меня сейчас почти ничего обычного не осталось.

Пауза.

– Я дракон, – сказал он.

Я посмотрела на мужчину перед собой.

На руки.

На лицо.

На совершенно человеческое тело.

Потом снова ему в глаза.

– Вы издеваетесь?

– Нет.

– Можете превратиться в огромную летающую рептилию?

Бровь Северта дёрнулась.

Каэр же ответил спокойно:

– Формулировка спорная. Суть верная.

Я закрыла лицо ладонями.

Всего на несколько секунд.

Потому что человеческая психика тоже имеет предел производительности.

За одни сутки я умерла.

Оказалась в чужом теле.

Узнала, что меня подозревают в диверсии.

Обнаружила нового отца.

И теперь мой бывший жених был драконом.

Причём почему-то именно последний пункт окончательно убедил меня:

я не в больнице после аварии.

Я действительно где-то ещё.

Я опустила руки.

– Хорошо.

Северт моргнул.

– Хорошо?

– Нет. Ужасно. Но если я начну реагировать отдельно на каждую невозможную вещь, мы закончим примерно через месяц.

Мне показалось, в глазах Каэра мелькнуло что-то тёплое.

Исчезло прежде, чем я успела решить, действительно ли увидела.

– Продолжим, – сказала я.

Северт посмотрел на Каэра, потом снова на бумаги.

– За четырнадцать дней до вашего нынешнего состояния произошёл сбой одного из защитных узлов Вейрхольма.

– Тот самый, где погибли трое?

– Да.

Я выпрямилась.

Вот мы и пришли к главному.

– Что, по вашей версии, сделала Лиора?

Северт не поправил меня.

Возможно, решил списать странную формулировку на травму.

Каэр заметил.

Конечно заметил.

– Речь пока не о версии, – сказал дознаватель. – Я перечислю установленные факты.

Именно так.

Факты отдельно.

Выводы отдельно.

Это мне нравилось.

– Хорошо.

– За несколько недель до диверсии вы без разрешения вошли в служебный архив, содержащий закрытые сведения об обслуживании защитных структур.

Я молчала.

– Доступ туда был вам запрещён.

– Как я попала внутрь?

– Воспользовались возможностью, которую давало положение будущей супруги главы Вейранов.

Я посмотрела на Каэра.

Его лицо осталось неподвижным.

– То есть использовала будущую помолвку, чтобы пролезть туда, куда не имела права.

– Грубо говоря, – ответил Северт, – да.

Неприятно.

Но ещё не диверсия.

– Дальше.

– Вы сделали копии закрытых записей.

– Каких?

– Номера поставок, сроки обслуживания, перечни некоторых материалов.

Внутри что-то собралось в холодный узел.

Слишком знакомая логика.

Поставки.

Материалы.

Учёт.

Я отогнала мысль.

Совпадение профессий ещё ничего не значило.

– Дальше.

– Один контрольный элемент из партии магических проводников был изъят.

– Мной?

– Он был обнаружен среди ваших вещей.

– Это не ответ.

Северт посмотрел на меня.

– Вы признали, что взяли его.

Вот уже хуже.

– Зачем?

– Объяснить отказались.

Я машинально постучала пальцем по подлокотнику.

Каэр следил за движением.

– Ещё.

– Ваш магический след был обнаружен на элементе защитной системы, который позднее оказался повреждён.

Я почувствовала, как спина стала жёсткой.

– След можно оставить случайно?

– Можно оставить прикосновением при использовании дара, – ответил Северт. – Но вы не должны были иметь доступа к этому элементу.

Дар.

Мой.

Лиоры.

Не сейчас.

– Ещё.

Северт перевернул лист.

– В ваших личных вещах нашли тихую соль.

– Что это?

Теперь молчание было совсем другим.

Каэр смотрел на меня уже без малейшей попытки скрыть недоверие.

Северт ответил:

– Регулируемый алхимический состав. В малых дозах используется в медицине для подавления опасной активности магического узора.

– А в больших?

– Способен ослаблять магию.

Каэр добавил:

– И сердечное пламя дракона.

Я перевела взгляд на него.

– Что такое сердечное пламя?

Он не ответил сразу.

– Основа нашей врождённой силы. В том числе обращения.

То есть у женщины, обвинённой в саботаже драконьей обороны, нашли вещество, способное лишать драконов силы.

Картина становилась всё менее приятной.

– Сколько соли?

– Больше, чем вам требовалось бы для личного медицинского применения.

– Она была назначена мне врачом?

– Нет.

– Я объяснила, откуда взяла?

– Частично.

Это слово я ненавидела ещё в прошлой жизни.

«Поставка выполнена частично».

«Деньги перечислены частично».

«Сотрудник частично соблюдает инструкции».

Обычно оно означало, что кто-то хочет красиво оформить проблему.

– Что значит частично?

Северт посмотрел в бумаги.

– Вы заявили, что получили небольшой законный образец для магической проверки.

– А остальное?

– Отрицали, что оно ваше.

Я медленно кивнула.

– Уже лучше.

Каэр резко поднял взгляд.

– Лучше?

– Если бы она признала и это, обвинение выглядело бы ещё хуже.

– Вы говорите о себе в третьем лице.

Опасно.

Я посмотрела прямо на него.

– Я не помню, как это делала. Для меня сейчас речь идёт о поступках женщины, к которым у меня нет доступа в памяти.

Не ложь.

И недостаточно правды, чтобы меня объявили сумасшедшей.

Каэр принял ответ без видимого удовлетворения.

Северт продолжил:

– Существовало также распоряжение дома Астен о перенаправлении одной из спорных партий.

– Подписанное мной?

– С вашим семейным знаком и оформлением, которым пользовались при торговых операциях Астенов.

– Моей подписью?

– Не в обычном значении. В подобных документах используется другой порядок удостоверения.

Я запомнила.

Потом разберусь.

Если будет потом.

– И последнее, – сказал Северт.

Почему-то я сразу поняла, что последнее окажется хуже всего.

Он не смотрел в бумаги.

Смотрел на меня.

– Когда лорд Вейран спросил вас, входили ли вы в закрытый архив, вы ответили отрицательно.

Я повернулась к Каэру.

Он стоял неподвижно.

– А потом выяснилось, что входила.

– Да, – сказал он.

Голос у него стал жёстче.

– Как выяснилось?

– Существовала запись доступа. И свидетельство человека, который видел вас поблизости.

– После чего я призналась?

– Да.

– И что сказала?

Ответил Северт:

– Что искали информацию.

– Какую?

– Не объяснили.

– Зачем?

– Не объяснили.

Я выдохнула через нос.

Вот и всё.

Незаконный доступ.

Секретные копии.

Вынесенный элемент.

Магический след на повреждённой системе.

Вещество, способное подавлять драконью силу.

Подозрительный документ семьи.

И ложь человеку, отвечающему за безопасность.

Если бы подобное лежало передо мной в служебном расследовании, я бы не сказала:

«Какая очевидная невиновность».

Я бы отстранила сотрудника от доступа и начала проверять каждую бумагу, к которой он прикасался.

Это признание мне совсем не понравилось.

– Было что-нибудь ещё? – спросила я.

– Были обстоятельства и показания, – ответил Северт. – Но перечисленного достаточно, чтобы вы понимали серьёзность положения.

Достаточно.

Более чем.

Я посмотрела на Каэра.

– А вы?

– Что я?

– Вы поверили, что я это сделала.

Впервые за всё время в комнате стало по-настоящему тяжело.

Северт не вмешался.

Каэр ответил:

– Да.

Без попытки смягчить.

– Сразу?

– Нет.

– Вы спросили меня?

– Не один раз.

– И?

Челюсть у него чуть напряглась.

– Вы признали незаконный доступ. Признали, что забрали элемент. Признали копирование документов.

– Но не диверсию.

– Нет.

– Тогда почему вы решили, что виновна?

Он посмотрел на меня очень прямо.

– Потому что на каждый вопрос, который мог объяснить ваши действия иначе, вы либо отвечали неправду, либо отказывались отвечать совсем.

Слова неприятно попали точно.

Я опустила взгляд на бумаги Северта.

Не потому, что поверила в виновность Лиоры.

Пока я вообще ни во что не верила.

Но впервые почувствовала не раздражение к женщине, оставившей мне эту катастрофу.

А тревожное любопытство.

Если она действительно не совершала диверсию, то зачем сделала всё, что делало её виновной?

– Помолвку вы расторгли после этого?

– Да.

– Когда?

– Шесть дней назад.

Шесть дней.

Не месяцы.

Не годы.

Шесть.

Для Каэра это было не старое дело.

Для людей в коридорах эта женщина ещё неделю назад должна была стать супругой одного из самых влиятельных людей страны.

А потом её имя превратилось в обвинение.

– Публично?

– Да.

– Вы сказали, что я виновна?

– Нет.

– Что именно сказали?

На этот раз Каэр замолчал.

Северт тоже.

Я ждала.

Наконец он произнёс:

– Что после известных мне обстоятельств не могу продолжать помолвку и не считаю возможным защищать вас от предъявленного обвинения своим именем.

Не «она виновна».

Но почти хуже.

Если этот мужчина действительно был тем, кем его называли, людям не требовался прямой приговор.

Достаточно было увидеть, что даже жених отступил.

– И после этого что произошло со мной?

– Дом Вейран отказался от договорной компенсации, – сказал Северт.

– Это хорошо?

Молчание ответило раньше него.

– Формально, – произнёс дознаватель. – Да.

– А фактически?

Каэр не отвёл глаз.

– Это было воспринято как подтверждение серьёзности причины разрыва.

Я невесело усмехнулась.

– То есть вы даже денег с моей семьи не потребовали, и все решили, что я настолько плоха, что брать с меня уже нечего.

– Не так.

– Но примерно.

Он сжал губы.

– Примерно.

Интересный человек.

Не оправдывался там, где мог.

Это не делало его решение менее разрушительным.

Зато мешало удобно записать его в мерзавцы.

Я терпеть не могла сложные проблемы.

Они не помещались в одну колонку таблицы.

– Я хочу увидеть материалы дела.

Северт покачал головой.

– Не все.

– Почему?

– Часть содержит закрытые сведения государственной безопасности.

– Я могу увидеть доказательства против себя?

– В установленном порядке, через представителя и под контролем следствия.

– У меня есть представитель?

– Был назначен временный судебный поверенный.

– Имя?

Он назвал.

Я повторила дважды, чтобы запомнить.

– Я хочу поговорить с ним сегодня.

– Если состояние позволит.

– Позволит.

Северт посмотрел на врача, которого сейчас в комнате не было, будто мысленно готовился к спору.

– Я передам просьбу.

– Не просьбу.

Он поднял брови.

– Требование?

– Законное право, если я правильно поняла всё, что вы мне объяснили.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

– Правильно, – сказал он.

Вот.

Первое полезное достижение за два дня.

Мизерное.

Но моё.

Я поднялась.

Слишком быстро.

Колени дрогнули, и пришлось ухватиться за край стола.

Каэр сделал шаг.

Всего один.

Я подняла ладонь.

– Не надо.

Он остановился.

Сразу.

Так же, как вчера Илар.

Только почему-то сейчас я отметила это особенно.

– Я не падаю.

– Пока, – сказал Каэр.

– Оптимист.

– Наблюдателен.

Я выпрямилась.

Северт начал собирать бумаги.

– На сегодня достаточно.

– Для вас, может быть.

– Леди Астен.

– Ладно. Достаточно.

Мне действительно было плохо.

Не физически.

Физически как раз становилось лучше.

Хуже было другое.

Вчера я проснулась и решила, что главной проблемой станет отсутствие памяти.

Теперь понимала:

память была бы удобством.

Настоящей проблемой стала жизнь Лиоры.

Люди здесь не видели во мне растерянную женщину в чужом мире.

Они видели человека, который:

тайно проник в военный архив;

скопировал закрытые сведения;

забрал часть защитной системы;

оставил на повреждённом узле собственный магический след;

хранил вещество, способное подавлять драконью силу;

был связан с подозрительным движением грузов;

а потом солгал.

Я могла сколько угодно думать:

«Это не я».

Для суда перед ними находилось тело Лиоры Астен.

Её лицо.

Её имя.

Её имущество.

Её след.

Её преступление.

Или её подстава.

Но доказывать разницу предстояло мне.

Северт вышел первым.

Я ожидала, что Каэр уйдёт следом.

Он не ушёл.

Остановился возле двери.

– Что ещё? – спросила я.

– Вы не спросили главного.

– Что именно вы считаете главным?

– Хотите ли вы вернуть помолвку.

Я уставилась на него.

А потом всё-таки рассмеялась.

Тихо.

Без особой радости.

Просто не удержалась.

На лице Каэра появилось совершенно настоящее недоумение.

– Простите, – сказала я. – Вы серьёзно?

– Абсолютно.

– Меня подозревают в государственной диверсии. Я не могу выйти из города без разрешения. Часть денег недоступна. Я не знаю собственного отца. Не понимаю местную магию. Сегодня утром выяснила, что мой бывший жених умеет превращаться в дракона.

Он чуть приподнял бровь.

– Последнее вас беспокоит особенно?

– Пока не определилась.

Я сделала шаг к кровати и села, потому что ноги снова напомнили о существовании.

– Но нет, лорд Вейран. Возвращение помолвки сейчас занимает примерно последнее место в списке моих проблем.

Он молчал.

И в этот раз я впервые увидела не подозрение.

Не раздражение.

Не холод.

Растерянность.

Совсем небольшую.

Но настоящую.

Лиора, видимо, должна была ответить иначе.

– Ясно, – сказал он.

– Рада, что разобрались.

Он уже взялся за ручку двери, когда я спросила:

– Каэр.

Мужчина замер.

Я впервые назвала его по имени.

Не потому, что стала ближе.

Просто хотела, чтобы он обернулся.

Он обернулся.

– В тот раз, когда вы спросили Лиору про архив… вы хотели ей поверить?

Ответ пришёл не сразу.

– Да.

Это прозвучало хуже, чем если бы он сказал «нет».

– И она всё равно солгала.

– Да.

Я посмотрела на него.

– Тогда либо она была очень глупой…

Он ничего не сказал.

– …либо у неё была причина, которую вы не знали.

Взгляд Каэра стал холодным.

– Я дал ей возможность назвать эту причину.

– А она не назвала.

– Нет.

– Значит, вы решили, что причины не существует.

Он медленно отпустил ручку двери.

– Вы пытаетесь защитить себя?

– Я пытаюсь понять, что случилось с женщиной, которой теперь приходится быть мне.

Это вырвалось слишком близко к правде.

Каэр застыл.

Я тоже.

Но отступать было поздно.

– Странная формулировка, – произнёс он.

– У меня странная неделя.

– Шесть дней назад вы говорили совсем иначе.

– Что именно?

Он смотрел на меня долго.

Потом подошёл к столу.

Взял одну бумагу, которую Северт, видимо, намеренно оставил.

Положил передо мной.

Я не знала местного почерка.

И всё же прочитала.

Без усилия.

Ещё одна проблема на будущее.

В документе стояли даты.

Номера.

Несколько подписей.

А ниже была короткая запись допроса.

Я увидела имя:

«Лиора Астен».

И вопрос:

«Посещали ли вы закрытый архив обслуживания северного контура в ночь перед указанной датой?»

Ответ был записан одной строкой.

«Нет».

Ниже находилась отметка о проверке доступа.

Лиора вошла туда.

Я медленно подняла глаза.

Каэр смотрел на меня без торжества.

От этого становилось только тяжелее.

– Вот почему я вам не поверил, – сказал он. – Потому что это была не единственная ложь.

Глава 3. Второй раз её хотят убить

«Не единственная ложь».

Фраза Каэра преследовала меня до следующего утра.

Не потому, что я вдруг поверила во всё обвинение целиком.

Хуже.

Потому что начинала понимать, почему поверил он.

Я слишком хорошо знала, как выглядят служебные расследования, в которых один неприятный факт ещё можно объяснить, второй назвать совпадением, а третий списать на чью-то небрежность.

Потом появляется четвёртый.

Пятый.

Шестой.

И в какой-то момент человек перестаёт выглядеть неудачником, оказавшимся не там и не тогда.

Начинает выглядеть системой.

Лиора тайно проникла в закрытый архив.

Скопировала документы.

Забрала контрольный элемент.

Соврала об этом Каэру.

На её вещах нашли тихую соль.

Её магический след оказался на повреждённой части защиты.

И это, по словам Каэра, была не единственная ложь.

Я лежала на спине и смотрела в каменный потолок.

– Ну и зачем ты это делала?

Потолок разумно промолчал.

Лиора тоже.

Ни чужого голоса в голове, ни внезапно открывшейся памяти.

Я попробовала вспомнить хоть что-нибудь, связанное с запиской, которую вчера показал Каэр.

Строки я прочла легко.

Почерк поняла.

Смысл тоже.

Но самой сцены не было.

Ни закрытого архива.

Ни разговора с Каэром.

Ни момента, когда Лиора посмотрела ему в лицо и сказала «нет», прекрасно зная, что ответ ложный.

Оставалась только я.

Женщина, которая понятия не имела, почему другая женщина старательно строила вокруг себя обвинение.

В дверь постучали.

– Войдите.

На этот раз вошёл не Северт.

Молодой мужчина в тёмной форме остановился у порога и коротко поклонился.

Я видела его раньше в коридоре, но имени не знала.

– Леди Астен.

У него было открытое лицо человека, который очень старался не показывать, что ему неприятно находиться со мной в одной комнате.

Получалось неплохо.

Если не смотреть в глаза.

– Я вас слушаю.

– Дознаватель Ранн ожидает вас через полчаса. Лекарь разрешил покинуть лечебное крыло.

– И вы пришли проводить?

– Да.

– Имя?

Он чуть помедлил.

– Дален Керр. Офицер гвардии дома Вейран.

Не судебная охрана.

Каэров человек.

– То есть за мной теперь следят Вейраны?

– Я получил приказ сопровождать вас до зала допросов.

– От Каэра?

– От капитана.

– А капитан подчиняется Каэру.

Его лицо осталось спокойным.

– В конечном счёте.

– Значит, да.

На этот раз в глазах мелькнуло раздражение.

Совсем немного.

– Если вам удобнее.

Мне было не удобнее.

Мне было интересно.

– Вы меня ненавидите, Дален?

Вот теперь спокойствие треснуло.

Он посмотрел прямо на меня.

– Это имеет отношение к вашему пути до зала допросов?

– Возможно. Я предпочитаю знать, человек рядом со мной хочет не дать мне упасть или сам с удовольствием столкнул бы меня с лестницы.

Молчание затянулось.

Я не отводила взгляда.

Наконец он сказал:

– Я выполню приказ.

– Не ответ.

– Лучшего у меня нет.

Честно.

Я кивнула.

– Тогда подождите за дверью. Я переоденусь.

Он вышел.

Без спора.

Мне понравилось это больше, чем должно было.

За последние два дня я слишком часто ожидала, что каждый мужчина в форме начнёт объяснять, что именно мне разрешено делать с собственным телом.

Пока здешние люди оказывались сложнее моих опасений.

Не безопаснее.

Именно сложнее.

Я оделась и ещё раз посмотрела на себя в зеркало.

Сегодня принесли тёмно-синее платье, простое по местным меркам. Ткань плотнее вчерашней, мягко ложилась на грудь и бёдра, не пытаясь скрыть их и не превращая меня в обтянутую занавеской мебель.

К лицу Лиоры я всё ещё не привыкла.

Особенно к глазам.

Они смотрели так, будто уже слишком многое пережили.

Наверное, так и было.

– Разберёмся, – сказала я отражению.

Не обещание.

Рабочая задача.

С этим мне было легче.

Дален ждал снаружи.

Рядом с ним стояла женщина.

Высокая, лет сорока на вид, с тёмными волосами, собранными на затылке так строго, будто ни одна прядь не имела права на личное мнение. На ней была такая же форма, как у Далена, только с серебряным знаком у воротника.

Оружие она носила так естественно, словно родилась вместе с ним.

Посмотрела на меня.

И я сразу поняла, что эта женщина Лиору не любила.

Не по лицу.

По отсутствию любых лишних эмоций.

Иногда самый холодный сервис обеспечивали именно тем клиентам, которых персонал мечтал больше никогда не видеть.

– Леди Астен, – произнесла она.

– Вы капитан?

Одна бровь слегка поднялась.

– Иара Вейран.

Фамилия объяснила сходство, которого я сначала не заметила.

Не прямое.

Что-то в линии скул.

В спокойствии.

И, вероятно, в способности смотреть так, что собеседник сам начинал проверять, не совершил ли чего-нибудь незаконного.

– Родственница Каэра?

– Двоюродная сестра.

– И капитан его личной гвардии.

– Верно.

Я посмотрела на Далена.

– Теперь понимаю, откуда приказ.

– Я буду сопровождать вас сама, – сказала Иара.

– Почему?

– Потому что лорд Вейран считает необходимым усилить охрану.

– После чего?

– После вашего вчерашнего состояния.

– Моё состояние нападало на людей?

Дален отвёл глаза.

Я почти увидела, как он прячет реакцию.

Иара не улыбнулась.

– После того как выяснилось, что вы практически не помните устройства здания и окружающих людей.

– То есть Каэр решил, что без памяти я стала более удобной мишенью.

– Каэр решил, что риск нельзя считать прежним.

Грамотно.

Не «вы в опасности».

Не «вам кажется».

Риск изменился.

Я начинала подозревать, что в семье Вейран даже завтрак оформляли как военную операцию.

– Хорошо. Идём.

Судебный комплекс оказался значительно больше, чем я представляла по лечебному крылу.

Мы спустились по широкой каменной лестнице, прошли два коридора, пересекли крытую галерею.

Я старалась не пялиться.

Получалось плохо.

За высокими окнами виднелись крыши города.

Тейран был настоящим.

Не декорацией сна.

Каменные здания стояли плотно, одно за другим. Над некоторыми поднимались башни. Вдалеке блестела широкая река. По улице внизу двигались экипажи, люди, телеги.

Никаких автомобилей.

Никаких проводов.

Никакой рекламы.

У меня сжалось горло.

Я смотрела на город и впервые не могла спрятаться за задачами.

Там, за этими стенами, не было моего дома.

Не было мамы.

Папы.

Моей кухни с плохо закрывающимся верхним шкафчиком, который я собиралась заменить уже второй год.

Не было рабочего чата, который раздражал меня каждый вечер и который я сейчас отдала бы многое, чтобы услышать хотя бы один раз.

– Леди Астен?

Я поняла, что остановилась.

Иара стояла в нескольких шагах впереди.

– Всё нормально.

Она посмотрела на меня.

Я могла бы сказать: «закружилась голова».

Удобное объяснение.

Вместо этого ответила:

– Нет. Но идти могу.

Что-то в её взгляде стало чуть внимательнее.

– Тогда идём.

Мы двинулись дальше.

На следующем повороте нас ожидал Северт.

– Вы опоздали на две минуты.

– Трагедия, – сказала я.

– Я переживу.

Сухой человек.

Сегодня я была ему почти рада.

– Поверенный пришёл?

– Ждёт в зале.

– И материалы, которые мне разрешено увидеть?

– Там же.

– Хорошо.

Северт развернулся.

Теперь процессия выглядела внушительно: дознаватель впереди, Иара рядом со мной, Дален позади.

Для женщины, которая официально не сидела в тюрьме, охраняли меня с заметным энтузиазмом.

Мы вышли в длинную галерею.

С одной стороны стены.

С другой ряд высоких окон и арок, выходивших во внутренний двор. Через двор проходила ещё одна галерея, этажом выше.

Я заметила людей там машинально.

Двое служащих с бумагами.

Женщина в светлом платье.

Мужчина возле колонны.

Ничего необычного.

Потом мужчина шевельнулся.

Не пошёл.

Не повернулся.

Рука поднялась к груди.

Я ещё не успела понять, что именно мне не нравится.

Иара ударила меня плечом.

Мир рванул в сторону.

Я врезалась в стену.

Одновременно что-то резко щёлкнуло.

У самого лица просвистело.

Тук.

В деревянную раму окна вошёл короткий чёрный болт.

На уровне моей шеи.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

Не понимала.

Потом поняла всё сразу.

– На пол! – рявкнула Иара.

Дален уже закрывал меня собой.

Северт отступил к стене.

Во внутреннем дворе кто-то закричал.

Я опустилась не потому, что подчинилась.

Ноги сами решили, что с них достаточно.

– Стрелок! Верхняя восточная галерея! – крикнула Иара.

Дален рванул к ближайшему проходу.

– Живым! – приказала она.

Он исчез.

Иара встала между мной и открытой частью галереи.

Её ладонь лежала на рукояти меча.

– Ранены?

– Нет.

Голос прозвучал чужим.

Я провела ладонью по шее.

Кожа цела.

– Точно?

– Если не считать стену.

Она быстро осмотрела меня.

Пальцами не тронула.

Только взглядом.

– Оставайтесь здесь.

Мне хотелось сказать, что это потрясающая идея и я как раз собиралась погулять под следующим выстрелом.

Не получилось.

Руки дрожали.

Сильно.

Я спрятала их в складках юбки.

Глупо.

Как будто Иара не видела.

– Мне страшно, – сказала я.

Сама не поняла, зачем.

Наверное, потому что притворяться перед женщиной, которая только что спасла мне жизнь, показалось бессмысленным.

Она посмотрела на меня.

– Правильная реакция.

И отвернулась к галерее.

Странным образом от этого стало легче.

Не намного.

Но достаточно, чтобы снова начать думать.

Болт вошёл глубоко.

Стрелял не человек, который впервые держал арбалет.

Расстояние через двор приличное.

Целились не в стену.

В меня.

В шею или верх груди.

Не напугать.

Убить.

Я почувствовала тошноту.

Не метафорическую.

Настоящую.

Пришлось прижаться затылком к холодному камню.

Северт подошёл к болту, но не коснулся.

– Не трогать.

– Я и не собиралась.

Он бросил на меня взгляд.

– Я говорил не вам.

По лестнице уже бежали люди.

Появились двое стражников судебного комплекса.

Иара коротко объяснила направление.

Один ушёл за Даленом.

Второй перекрыл проход.

Северт присел возле меня.

– Вы видели стрелка?

– Мужчина. Верхняя галерея. У колонны.

– Лицо?

Я закрыла глаза на секунду.

Восстановила картинку.

Свет сзади.

Тёмная одежда.

Среднего роста.

– Нет. Слишком далеко. Капюшона не было. Волосы тёмные или просто так выглядели в тени. Рука поднялась к груди перед выстрелом.

– Арбалет?

– Я не успела увидеть оружие.

Он кивнул.

Не подсказывал ответ.

Правильно.

– Что-то ещё?

– Рядом были другие люди. Он выбрал момент, когда мы вошли в открытую часть галереи.

Северт посмотрел наверх.

– Значит, знал маршрут.

У меня внутри стало ещё холоднее.

– Его можно было узнать заранее?

– Маршрут до зала допросов не секретен.

– Время?

– Определялось сегодня утром.

– Кто знал?

Он посмотрел на меня.

Хорошо.

Я поняла.

Неправильный вопрос для коридора, полного людей.

– Потом, – сказала я.

– Потом.

Иара обернулась.

– Уходим отсюда.

– Куда?

– Обратно в лечебное крыло.

– Нет.

Она посмотрела на меня так, как капитан обычно смотрит на человека, который решил поспорить с очевидностью.

Я поднялась.

Колени дрожали.

Пришлось придержаться за стену.

– Леди Астен…

– Я шла на допрос.

– В вас только что стреляли.

– Именно поэтому я хочу услышать всё, что следствие знает.

– Это решит Ранн.

Я повернулась к нему.

Северт посмотрел сначала на болт, потом на меня.

– Допрос переносится.

– Почему?

– Потому что теперь у меня новый эпизод, который требует немедленной работы.

– Отлично. Я свидетель.

– И предполагаемая цель.

– Это не мешает мне отвечать на вопросы.

– Мешает мне проводить допрос в помещении, маршрут к которому оказался известен стрелку.

Аргумент.

Ненавижу хорошие аргументы, когда они не в мою пользу.

– Тогда в другой комнате.

– Леди Астен…

– Я не собираюсь возвращаться в кровать и ждать, пока кто-то в третий раз решит, что делать с моей жизнью.

Иара резко повернула голову.

Северт прищурился.

Я поняла, что сказала слишком много.

Но отступать не хотелось.

Вчера я очнулась.

Сегодня в меня стреляли.

Если я буду послушно лежать и ждать, когда окружающие разложат мой мир по папкам, следующую главу моей жизни вполне может написать человек с арбалетом.

И она окажется очень короткой.

– Я не прошу выпустить меня на улицу, – сказала я спокойнее. – Найдите закрытую комнату. Позовите моего поверенного. Расскажите, что известно. И объясните, почему женщину, которую все считают почти разоблачённой предательницей, кому-то настолько срочно понадобилось убить.

Северт молчал.

Иара тоже.

Только теперь её взгляд был другим.

Не добрее.

Скорее оценивающим.

– Она права в одном, – сказала Иара.

Северт повернулся к ней.

– Только в одном?

– Сейчас у нас больше вопросов, чем десять минут назад.

– Это не означает, что я должен обсуждать их с человеком, который…

Он не договорил.

Со стороны лестницы послышались быстрые шаги.

Вернулся Дален.

Один.

Лицо жёсткое.

– Ушёл.

Иара ничего не сказала, но её взгляд стал ледяным.

– Как?

– Через служебную лестницу. Внизу нашли плащ. Дальше смешался с людьми у северного входа. Перекрытия уже выставляют.

– Оружие?

– Нет.

– Кто видел?

– Двое писарей. Один видел мужчину с небольшим арбалетом. Описания почти нет.

Северт выругался.

Очень тихо и очень неофициально.

Мне почему-то стало легче от того, что королевские дознаватели тоже ругались, когда день переставал соответствовать плану.

– Болт не трогали? – спросил Дален.

– Нет, – ответила Иара.

Он подошёл к окну, внимательно посмотрел и нахмурился.

– На наконечнике что-то есть.

Я тоже увидела.

Тонкий тёмный блеск.

Не металл.

Маслянистый слой.

Северт сразу приказал:

– Позовите лекаря. Не Весса. Дежурного судебного.

Илар.

На секунду мне захотелось спросить почему не его.

Не стала.

Северт мог просто разделять свидетелей и участников вчерашнего обследования.

Или причин было больше.

Пока данных нет.

Я уже сделала достаточно выводов на пустом месте.

Через несколько минут пришёл незнакомый лекарь в светлом халате.

С болтом работал в перчатках, используя металлические щипцы.

Соскоблил немного тёмного вещества в стеклянную чашечку.

Поднёс к свету.

Добавил каплю прозрачной жидкости из флакона.

Цвет быстро изменился.

Лекарь выругался почти так же тихо, как Северт.

– Что? – спросила я.

Он посмотрел на меня.

– Растительный яд.

– Насколько опасный?

– Если болт вошёл бы достаточно глубоко…

Он замолчал.

Я терпеть не могла эту привычку врачей.

– Я не ребёнок.

– Смертельный.

Одно слово.

И всё тело отреагировало раньше головы.

Пальцы похолодели.

В желудке сжалось.

Я снова увидела чёрный болт на уровне своей шеи.

На несколько сантиметров левее.

Если бы Иара заметила движение позже.

Если бы толкнула слабее.

Если бы я пошла чуть быстрее.

Вера Соколова погибла в машине.

Лиора Астен, возможно, умерла вчера.

А сегодня кто-то очень старался сделать так, чтобы это тело не пережило и меня.

– Сколько времени? – спросила я.

Лекарь не понял.

– Что?

– Если бы попал.

Он посмотрел на наконечник.

– Зависит от места и количества. Возможно, несколько минут.

Я кивнула.

– Спасибо.

Голос не дрогнул.

Руки да.

Иара заметила.

Ничего не сказала.

Через четверть часа меня всё-таки перевели в другую комнату.

Не лечебную.

Маленький кабинет без окон, с одной дверью.

Я сама проверила ручку.

Не заперта.

Потом ещё раз посмотрела на дверь.

Иара стояла снаружи.

Дален внутри, возле стены.

Северт сидел напротив меня.

Поверенный, с которым я успела познакомиться только по имени, оказался сухим пожилым мужчиной и первые пять минут задавал почти исключительно вопросы о моём состоянии.

Полезно.

Раздражающе.

Но полезно.

– Итак, – сказала я, когда формальности закончились. – Кто хочет меня убить?

Северт сложил руки на столе.

– Если бы я знал, этот человек уже находился бы под стражей.

– Какие варианты?

– Несколько.

– Перечислите.

Поверенный вмешался:

– Леди Астен, вам не обязательно участвовать в обсуждении следственных версий.

– А мне не обязательно было становиться мишенью. Но день полон сюрпризов.

Северт бросил на него короткий взгляд.

Потом снова на меня.

– Первый вариант. Человек, пострадавший из-за диверсии или потерявший близкого, решил отомстить.

Я посмотрела на Далена.

Он стоял неподвижно.

Только теперь я поняла его вчерашнюю холодность.

– Кто из погибших был вам близок? – спросила я.

Дален резко посмотрел на меня.

– Леди Астен.

– Я спрашиваю не ради любопытства.

Он молчал.

Иара появилась в дверях.

Видимо, слышала.

– Один из погибших был его товарищем, – сказала она.

Дален сжал челюсть.

Я кивнула.

– Понятно.

Он смотрел на меня настороженно, будто ждал оправданий.

Я не собиралась.

– Мне жаль.

– Вы его не помните.

– Нет.

– Тогда вам не о чем сожалеть.

– Мне жаль, что человек погиб. Для этого не обязательно его помнить.

Дален отвернулся.

Иара задержала на мне взгляд на секунду дольше.

Северт продолжил:

– Второй вариант. Кто-то считает, что вы знаете больше, чем говорите.

– Например?

– Соучастник.

Вот.

Я ждала.

– То есть если Лиора была виновна не одна, её могли попытаться убрать, чтобы она не заговорила после провала.

– Да.

– Тогда покушение не доказывает мою невиновность.

– Нет.

Мне понравилось, что он сказал это прямо.

– Третий вариант?

– Кто-то опасается, что расследование приведёт к нему через вас, даже если вы не являлись соучастницей.

– А четвёртый?

– Пока достаточно трёх.

– Значит, есть ещё.

– Значит, я не собираюсь строить версии без данных.

Опять правильный ответ.

Я вздохнула.

– Хорошо. Что меняется юридически?

Северт посмотрел на поверенного.

Тот поправил бумаги.

– Сам факт покушения не снимает ограничений по основному делу.

– Разумеется.

– Но создаёт вопрос вашей безопасности.

– Судебный комплекс не справляется?

Дален тихо хмыкнул.

Северт услышал.

– Справляется с охраной большинства людей. Но стрелок получил доступ к соседней галерее и знал достаточно, чтобы подготовиться.

– Значит, кто-то внутри помог.

– Не обязательно.

– Но возможно.

– Возможно.

– И что вы предлагаете?

Северт не успел ответить.

Дверь открылась.

Каэр вошёл без спешки.

Но я сразу поняла, что он зол.

Не по лицу.

Лицо оставалось почти таким же, как всегда.

По тому, как он закрыл за собой дверь.

Очень тихо.

Дален выпрямился.

Иара вошла следом.

– Нашли что-нибудь? – спросил Северт.

– Нет стрелка. Есть подтверждение, что он покинул северную часть комплекса не позже чем через пять минут после выстрела.

– Помощник?

– Неизвестно.

Каэр посмотрел на меня.

Сверху вниз.

Проверил лицо.

Руки.

Плечи.

– Вы ранены?

– Нет.

– Лекарь осмотрел?

– Да.

– Яд?

– Смертельный.

Его взгляд изменился.

Не сильно.

Но воздух в комнате словно стал тяжелее.

– Кто определил?

Северт назвал врача.

Каэр кивнул.

Потом спросил:

– Весс где?

– В лечебном крыле, – ответила Иара. – Его пока не привлекали к осмотру болта.

– Хорошо.

Я посмотрела на них обоих.

Интересно.

Снова Илар.

Но пока только имя.

Не вывод.

Каэр подошёл к столу.

– Ранн, я хочу изменить условия её содержания.

Я резко повернулась к нему.

– Моего чего?

Он посмотрел на меня.

– Надзора.

– Вы сказали «содержания».

– Неудачная формулировка.

– Очень.

Северт устало потёр переносицу.

– Что предлагаете?

– Вывести её из Тейрана.

Я даже не сразу нашла, что сказать.

Потом рассмеялась.

На этот раз коротко.

– Вчера мне объяснили, что я не имею права покидать город.

– Без разрешения или гаранта, – сказал Каэр.

Я вспомнила.

Точно.

– И кто, по-вашему, должен стать гарантом?

Он не ответил.

Не требовалось.

– Нет.

Поверенный поднял голову.

Северт молчал.

Каэр тоже.

– Вы ещё даже не услышали условия.

– Мне хватает основного направления. Мужчина, который шесть дней назад публично отказался защищать Лиору, теперь предлагает получить юридическое право контролировать, куда я хожу и где живу. Удивительно, что я не в восторге.

Дален посмотрел в пол.

Иара не отвела глаз.

Каэр ответил спокойно:

– Я не прошу вас быть в восторге.

– Уже легче.

– Я предлагаю место, которое защищено лучше этого комплекса.

– Где?

– Вейрхольм.

Название уже звучало раньше.

Его территория.

Крепость.

Место диверсии.

Место, где Лиору подозревали в убийстве людей.

– Вы хотите увезти меня туда, где погибли ваши солдаты и где половина людей наверняка считает меня предательницей.

– Не половина.

Я прищурилась.

– Очень утешает.

Кажется, Иара едва заметно опустила взгляд, скрывая что-то похожее на реакцию.

Каэр продолжил:

– В Вейрхольме я могу обеспечить защиту, которой у вас здесь нет.

– И надзор.

– Да.

Хотя бы не лжёт.

– А если я откажусь?

Северт заговорил раньше него:

– Тогда суду придётся рассмотреть другие варианты обеспечения безопасности в пределах Тейрана.

– Какие?

Пауза мне не понравилась.

– Охраняемое помещение.

– То есть практически камера.

– Не обязательно тюремная.

– Как тонко.

Я посмотрела на Каэра.

Он не выглядел человеком, который торжествует, загнав меня в угол.

Это раздражало ещё сильнее.

Было бы проще, если бы он оказался самодовольным мерзавцем.

– Почему вам вообще это нужно? – спросила я.

– Что именно?

– Я.

– Вы связаны с делом.

– Этого недостаточно. У вас есть королевский дознаватель. Суд. Охрана. Почему лично вам нужно везти женщину, которую вы считаете способной к диверсии, в собственную крепость?

Он замолчал.

Я ждала.

И получила ответ, которого не ожидала.

– Потому что сегодня в вас стреляли.

– Очень трогательно.

– Это не забота о ваших чувствах.

– Вот теперь узнаю вас.

– Лиора, которой я не поверил, должна была дождаться суда. Живой.

В комнате стало тихо.

Я перестала улыбаться.

Каэр смотрел прямо.

– Кто-то решил иначе. Я хочу знать почему.

– Вы всё ещё считаете меня виновной?

– Я считаю доказательства против Лиоры серьёзными.

Против Лиоры.

Он впервые сказал это именно так.

Не «против вас».

Я не знала, заметил ли сам.

– И одновременно?

– Одновременно человек, которого уже публично связали с преступлением и ограничили законом, внезапно становится целью убийства.

– Соучастник заметает следы.

– Возможно.

– Мститель.

– Возможно.

– Или официальная версия чего-то не объясняет.

Его глаза чуть сузились.

– Возможно.

Первый раз.

Не «нет».

Не «вы лжёте».

Возможно.

Очень маленькое слово.

Но вчера его не было.

– Поэтому Вейрхольм? – спросила я.

– Поэтому защита, которую могу контролировать лично.

У меня сразу поднялась внутренняя защита.

Вот оно.

Контролировать.

Я уже знала, что именно мне в этом мужчине будет особенно трудно переносить.

– Я не вещь, которую вы можете положить в безопасный ящик.

– Я этого не говорил.

– Зато подумали очень похожее.

– Мы знакомы два дня, а вы уже знаете, что я думаю?

– Нет. Я знаю, как звучит слово «контролировать».

На секунду в его взгляде мелькнуло раздражение.

Хорошо.

Пусть хотя бы один из нас не сохраняет идеальное спокойствие.

Северт вмешался:

– Это решение не принимается сейчас.

Я повернулась к нему.

– Когда?

– Завтра мы можем оформить условия гарантии, если вы согласитесь рассмотреть предложение.

– Если соглашусь рассмотреть. Не принять.

– Именно.

Я посмотрела на Каэра.

Он не возражал.

– И условия можно зафиксировать письменно?

– Да, – сказал Северт.

– Все?

– Те, которые допускает закон.

– Что делает гарант?

– Отвечает за ваше соблюдение установленных судом ограничений и предоставляет место проживания, защиту, доступ к представителю и возможность являться на следственные действия.

– Может запереть меня, если ему не понравится моё поведение?

– Не произвольно.

– Отобрать деньги?

– Нет.

– Запретить общаться с поверенным?

– Нет.

– Наказать?

– Нет.

Каэр молчал.

Я видела, что ему не нравится направление вопросов.

Или нравится слишком мало.

Это уже было его проблемой.

– Хорошо, – сказала я. – Я выслушаю условия.

– Это не согласие, – уточнил Каэр.

Я посмотрела на него.

– Вы обучаемый.

И вот тогда он почти улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

Я увидела и сразу разозлилась на себя за то, что заметила.

Не время.

Совершенно не время замечать мужские рты.

Особенно принадлежащие мужчине, который предлагал перевезти меня под собственный надзор в драконью крепость.

Северт начал собирать бумаги.

– До завтра вы останетесь здесь под усиленной охраной.

– В лечебном крыле?

– В закрытом помещении комплекса. Маршрут будет известен минимальному числу людей.

– Яара?

Капитан посмотрела на меня.

– Да?

– Спасибо.

Она ничего не ответила сразу.

Я добавила:

– Если бы не вы, обсуждать гаранта пришлось бы уже без меня.

Её лицо осталось сдержанным.

– Я выполняла свою работу.

– Это не отменяет результата.

Пауза.

– Не отменяет, – согласилась она.

И впервые в её взгляде не было только холода.

Не доверие.

До него нам было далеко.

Но, возможно, я перестала быть для неё исключительно женщиной из материалов дела.

Каэр направился к двери.

Я окликнула:

– Лорд Вейран.

Он обернулся.

– Допустим, я соглашусь.

– На обсуждение?

– Не придирайтесь.

– Я уточняю.

– Допустим, соглашусь на вашу гарантию. Почему Вейрхольм действительно безопаснее, если именно там произошла диверсия, которую никто не сумел предотвратить?

Удар получился точным.

Я поняла это по лицу Иары.

По тому, как Дален замер.

По тому, как Каэр перестал быть почти расслабленным.

Можно было смягчить.

Не стала.

Мне собирались доверить ему мою жизнь.

Я имела право задать неприятный вопрос.

Каэр подошёл на шаг ближе.

Не угрожающе.

Просто так, чтобы отвечать мне, а не всей комнате.

– Потому что после той диверсии я знаю, чего не знал раньше.

– Чего?

– Что противник уже был внутри системы.

Я замолчала.

Он продолжил:

– И потому что сегодня кто-то выстрелил в вас в королевском судебном комплексе.

Его голос стал тише.

– Леди Астен, нравится вам это или нет, но человек, стоящий за вашей нынешней ситуацией, ещё не закончил.

По спине прошёл холод.

Не от близости Каэра.

От простой логики.

Я проснулась вчера.

Уже сегодня кто-то раздобыл оружие.

Яд.

Место.

Время моего движения.

И почти попал.

Мне хотелось свободы.

Я всё ещё хотела её сильнее почти всего остального.

Но впервые пришлось признать неприятную вещь:

до свободы следовало дожить.

Каэр задержал на мне взгляд.

– Поэтому я предлагаю вам свою гарантию.

– А если человек, которого я должна бояться, находится в Вейрхольме?

– Тогда, – сказал он, – мы найдём его там.

Глава 4. Я подпишу только это

Ночью я трижды проверяла дверь.

В первый раз потому, что в меня стреляли.

Во второй потому, что вспомнила, как быстро стрелок исчез из судебного комплекса.

В третий уже разозлилась на себя, но всё равно встала.

Дверь была заперта изнутри.

За ней дежурили двое.

Окно комнаты выходило во внутренний двор и открывалось только наполовину. Я лично убедилась, что через эту щель ко мне не пролезет никто крупнее очень целеустремлённого кота.

После этого легла.

Сон всё равно не пришёл.

Стоило закрыть глаза, возвращался чёрный болт, вошедший в дерево там, где секунду назад была моя шея.

Потом появлялся белый борт фургона.

Я открывала глаза.

Каменный потолок.

Тейран.

Эларис.

Лиора Астен.

Нет, к этому набору слов я пока не привыкла.

Самым неприятным было даже не то, что меня пытались убить.

А то, насколько быстро мысль о собственной смерти превратилась из чего-то невозможного в практическую задачу.

Кто знал маршрут?

Кто знал время?

Кто достал яд?

Кому понадобилась мёртвая женщина, которую и без того обвиняли в государственной измене?

И главный вопрос, от которого я старательно уходила весь вечер:

если стрелок работал на человека, который уже однажды попытался избавиться от Лиоры, то что именно она знала?

Я не знала.

Память женщины, чьё лицо видела в зеркале, по-прежнему молчала.

Зато мне предлагали ехать с её бывшим женихом в крепость, где она якобы участвовала в диверсии.

Прекрасный план.

Если не думать о деталях.

А я как раз всю жизнь зарабатывала тем, что думала о деталях.

Утром меня отвели не в допросную, а в небольшую комнату на административном этаже.

Окно было одно.

Дверь тоже.

Я отметила это раньше мебели.

Потом увидела присутствующих.

Северт Ранн сидел во главе длинного стола.

Рядом устроился мой временный поверенный, имя которого я честно повторяла про себя ещё со вчерашнего дня и всё равно боялась потерять среди десятка других новых имён.

Каэр стоял возле окна.

Иара у двери.

На столе лежал документ.

Толстый.

Очень толстый.

Я остановилась.

– Нет.

Северт поднял голову.

– Вы ещё не прочли.

– Именно поэтому пока нет.

Поверенный кашлянул в кулак.

Каэр даже не повернулся от окна.

– Садитесь, леди Астен, – сказал Северт.

Я села.

Документ придвинули ко мне.

Строки были написаны знакомыми незнакомыми знаками.

Вот к чему я тоже никак не могла привыкнуть.

Я не знала этого алфавита.

Вера Соколова никогда его не учила.

А глаза читали.

Будто дорожный знак или меню.

Не приходилось мысленно складывать буквы. Значение приходило сразу.

«Соглашение о гарантии и охраняемом пребывании».

Ниже стояли моё имя и имя Каэра.

Мне снова стало не по себе.

Не от текста.

От собственного мозга.

– Можно бумагу? – спросила я.

Поверенный протянул чистый лист.

– И перо.

Он подал и его.

Я взяла.

И замерла.

Я никогда не писала пером.

Рука, похоже, была другого мнения.

Пальцы сами легли правильно. Я коснулась кончиком чернильницы, сняла лишнюю каплю о край и написала:

«Гарантия».

Красивым, чуть наклонным почерком.

Я смотрела на слово.

Рука Лиоры знала, как это делать.

Я нет.

Под кожей прошёл неприятный холод.

– Что-то случилось? – спросил Северт.

Я подняла глаза.

Каэр уже смотрел на лист.

– Нет.

Ложь получилась почти убедительной.

Я приписала ниже:

«Охрана».

Потом:

«Деньги».

Почерк оставался чужим.

Изящным.

Уверенным.

Я чуть сильнее сжала перо.

Лиора могла лгать Каэру.

Могла тайком ходить в закрытые архивы.

Могла копировать документы.

Но она умела писать этой рукой.

Жила в этом теле.

Училась.

Сердилась.

Наверняка сидела когда-то за похожим столом.

Теперь её движения служили мне.

Я отложила перо.

Не сейчас.

Очередное «не сейчас».

– Начнём, – сказала я.

Северт кивнул.

– Документ позволяет лорду Вейрану принять на себя официальную ответственность за ваше пребывание вне установленной сейчас территории Тейрана.

– Что именно означает «ответственность»?

Каэр ответил:

– Вы обязуетесь соблюдать ограничения суда. Я обеспечиваю вашу явку по требованию следствия, безопасность и место проживания.

– Где?

– Вейрхольм.

– Это я уже слышала.

Я перевернула первую страницу.

– Кто решает, где именно я там живу?

– Я.

Я подняла взгляд.

– Уже плохо.

Поверенный кашлянул снова.

Мне начинало казаться, что это его основной способ участия в переговорах.

Каэр спокойно продолжил:

– Я отвечаю за вашу безопасность. Размещение относится к безопасности.

– А если вы решите, что безопаснее всего держать меня в комнате без окон?

– Не решу.

– Почему я должна строить договор на вашем хорошем характере?

В его лице ничего не изменилось.

– Не должны.

Вот этого ответа я не ожидала.

Каэр подошёл к столу и сел напротив.

– Поэтому существует письменное соглашение.

Я несколько секунд смотрела на него.

– Вы действительно это сказали?

– Что именно?

– Что я не обязана вам верить.

– Вы меня не знаете.

– Лиора знала.

В комнате стало тише.

Ошибка была намеренной.

Я хотела увидеть реакцию.

Каэр выдержал мой взгляд.

– Лиора знала меня достаточно хорошо.

– И всё равно солгала.

– Да.

Ни тени удовольствия.

Только факт.

Я первой опустила глаза к договору.

– Тогда тем более будем писать всё.

– Пишите.

Северт слегка откинулся в кресле.

Кажется, решил не мешать.

Я прочла первый раздел.

Медленно.

Дважды.

Некоторые юридические термины я понимала хуже обычных слов. Видимо, чудо чужого языка имело границы. Значение общего текста схватывалось, но редкая правовая формулировка оставляла ощущение, будто я читаю русский договор через плохой автоматический перевод.

Приходилось задавать вопросы.

Много.

– «Защитные ограничения определяются гарантом исходя из текущей угрозы». Нет.

Каэр посмотрел на строку.

– Почему?

– Потому что эта фраза означает всё что угодно.

– Она означает, что при угрозе я могу изменить охрану.

– И запретить мне выходить из комнаты.

– Если снаружи стоят убийцы, да.

– А если вам просто покажется, что они стоят?

– Тогда я всё равно обязан учитывать риск.

Я положила ладонь на страницу.

– Вот именно это мне не подходит.

Каэр чуть подался назад.

– Предлагайте.

Я ожидала спора.

Получила переговоры.

Это сбивало сильнее.

– Ограничения суда я соблюдаю, – сказала я. – Их определяет суд, не вы.

– Согласен.

– Охрану можете усиливать.

– В разумных пределах.

– Нет. Не «разумных». Это опять слово, которое каждый понимает по-своему. Усиливать охрану можете. Мои судебные ограничения менять не можете.

Северт заговорил:

– Это соответствует закону. Гарант обеспечивает соблюдение уже установленных ограничений, но не создаёт новые как наказание.

– Запишите именно так.

Поверенный наконец перестал кашлять и потянул к себе лист.

Каэр спросил:

– А если возникает непосредственная угроза?

Я вспомнила болт.

Тёмный наконечник.

«Несколько минут».

Пальцы невольно сжались.

– Тогда вы можете вывести меня из опасного места.

– Даже против вашего желания?

Мне не понравился вопрос.

Потому что ответ был очевиден.

Если потолок горит, долго обсуждать добровольность эвакуации довольно глупо.

– Если опасность непосредственная, – сказала я. – Не предполагаемая.

– Это придётся определять на месте.

– Да.

– Мне.

Я прищурилась.

– Не наслаждайтесь.

– Я констатирую.

– Вот и констатируйте молча.

На лице Северта мелькнуло нечто подозрительно близкое к улыбке.

Каэр посмотрел на него.

Дознаватель немедленно вернул обычное выражение.

Я перешла к следующему разделу.

– Переписка.

– Что с ней? – спросил Каэр.

– Здесь написано, что поступающие сообщения могут проверяться охраной.

– Потому что через письмо можно передать угрозу, яд или магический предмет.

Последнее я добавила в список вещей, о которых хотелось узнать подробнее.

Не сейчас.

– Письма моему поверенному?

– Нет, – сказал Северт. – Переписка с защитником не задерживается гарантом.

– Вам?

– Я являюсь дознавателем, леди Астен, а не вашим другом по переписке.

– Значит, вам тоже буду писать особенно много.

– Я уже начал сожалеть о гарантии лорда Вейрана.

– Поздно.

Каэр перевёл взгляд с него на меня.

– Вы собираетесь регулярно жаловаться Ранну на меня?

– Пока не знаю. Постарайтесь вести себя хорошо.

В комнате на секунду повисла тишина.

Иара у двери кашлянула.

Очень тихо.

Я повернулась.

Её лицо было совершенно невозмутимым.

Нет, показалось.

Вернулась к документу.

– Деньги.

Поверенный придвинул отдельный лист.

– Часть личных счетов леди Астен доступна уже сейчас. Средства, непосредственно проверяемые по делу, остаются под временным ограничением.

– Гарант получает доступ к остальным?

– Нет.

– Может распоряжаться?

– Нет.

– Блокировать?

– Нет, если нет отдельного постановления суда.

Я посмотрела на Каэра.

– Возражения?

– Никаких.

– Даже не будете спрашивать, зачем мне деньги?

– Вчера уже спросил.

– И?

– Вы ответили.

Свобода без денег имеет теоретический характер.

Я запомнила, что он запомнил.

Не понравилось, насколько это было приятно.

Совсем немного.

И совершенно не вовремя.

– Хорошо. Следующее.

Я читала.

Спрашивала.

Вычёркивала.

Возвращала формулировки.

Каэр спорил только там, где считал условие действительно опасным.

Не громко.

Не давил титулом.

Не говорил «потому что я приказал».

Он объяснял.

Иногда меня убеждал.

Один раз я убедила его.

Потом ещё раз.

На третьем часу я поняла, что проблема стала неожиданно сложнее.

Вчера Каэра было удобно не любить.

Он был мужчиной, который публично отвернулся от Лиоры в худший момент её жизни.

Человеком, чьё слово помогло превратить подозрение почти в приговор.

Драконом, который хотел забрать меня под свою ответственность.

Очень удобный набор для неприязни.

Но человек напротив не пытался превратить договор в ловушку.

Он позволял мне читать каждую строчку.

Соглашался менять то, что действительно давало ему лишнюю власть.

Отказывался только там, где мог назвать конкретную причину.

Проблемы, которые не помещались в одну колонку, я ненавидела по-прежнему.

– Осталось место проживания, – сказал поверенный.

Я посмотрела на Каэра.

– Вейрхольм большой?

– Да.

– Насколько?

– Достаточно.

– Это не единица измерения.

– Крепость, резиденция, военный штаб, склады, госпиталь, административная часть и город вокруг.

Я моргнула.

Почему-то до этого представляла замок.

Башни.

Скалу.

Дракона на крыше.

Мозг отчаянно собирал клише из того, что имел.

– То есть это город.

– Да.

– И я не обязана жить в вашей спальне, башне или подвале?

Северт закрыл глаза.

Иара отвернулась.

Каэр смотрел на меня совершенно спокойно.

– Нет.

– Отлично. Очень продуктивный пункт.

– Могу записать отдельно.

– Не провоцируйте.

Теперь он точно почти улыбнулся.

Только уголком рта.

И опять это исчезло слишком быстро.

Я опустила глаза.

Не надо.

Мы находились на слишком ранней стадии знакомства для того, чтобы замечать, как меняется его лицо.

Особенно учитывая, что для него знакомство началось десять месяцев назад.

Вот это я постоянно забывала.

Для меня Каэр был незнакомцем.

Для него моё лицо принадлежало женщине, которую он знал достаточно хорошо, чтобы замечать разницу в каждом втором предложении.

– Где я буду жить? – спросила я.

– В гостевой части резиденции.

– Охрана снаружи?

– Да.

– Внутри?

– В общих помещениях по необходимости.

– Моя комната?

– Нет, если нет непосредственной угрозы.

Я подняла взгляд.

– Это уже было в первоначальном варианте?

– Нет.

– Тогда почему соглашаетесь?

Он некоторое время молчал.

– Потому что вы правы.

Я не сразу нашла ответ.

Наверное, лицо меня выдало.

Каэр слегка приподнял бровь.

– Это настолько неожиданно?

– От вас?

– Мы знакомы десять месяцев.

Вот оно.

Прямо в самое неприятное место.

– Вы знакомы с Лиорой десять месяцев, – сказала я раньше, чем успела остановиться.

Тишина.

Мгновенная.

Северт очень медленно поднял голову от текста.

Поверенный перестал двигать перо.

Иара посмотрела на меня.

Каэр не шевельнулся.

Я услышала собственное дыхание.

Чёрт.

– Что вы сказали? – спросил он.

Отступать было нельзя.

Но и правду говорить нельзя.

Пока.

Я не знала, что здесь делали с женщинами, заявлявшими, что в чужое тело вселилась душа из другого мира.

Особенно если женщина проходила по делу о государственной измене.

– Вы знакомы с Лиорой, которую помните, – сказала я. – Я её не помню. Для меня ваши десять месяцев не существуют.

Это было правдой.

Не всей.

Каэр продолжал смотреть.

– Вы снова говорите о себе как о другом человеке.

– Потому что мне рассказывают о поступках, которых я не помню.

– Вчера вы сказали, что вам приходится быть женщиной, которой была Лиора.

Я замерла.

Он запомнил и это.

Конечно запомнил.

– Я плохо выбираю слова после покушений.

– А до покушения?

– Судя по вашему рассказу, тоже.

Северт положил ладонь на стол.

– Если мы закончили исследование лингвистических странностей леди Астен, предлагаю вернуться к соглашению.

Я чуть не выдохнула вслух.

Каэр посмотрел на него.

Потом на меня.

И позволил разговору уйти.

Но не забыл.

Это я поняла сразу.

Каэр Вейран вообще производил впечатление мужчины, который складывает чужие несоответствия в отдельный внутренний архив.

Возможно, поэтому Лиора и проиграла ему свою ложь.

Мы дошли до последней страницы ближе к полудню.

Документ стал тоньше не физически, но гораздо понятнее.

Судебные ограничения оставались.

Я не могла просто исчезнуть.

Должна была являться по требованию следствия.

Каэр становился гарантом моего пребывания в Вейрхольме и безопасности.

Он не становился судьёй.

Не распоряжался моими деньгами.

Не получал права наказывать меня.

Я сохраняла доступ к поверенному и возможность обращаться к Севарту.

Границы охраны были записаны.

Все действующие ограничения должны были быть мне известны.

Не свобода.

Но уже не личная власть одного дракона.

Я могла с этим жить.

Во всяком случае, дольше, чем с арбалетным болтом в шее.

– Теперь подпись, – сказал поверенный.

Я посмотрела на нижнюю часть листа.

Три места.

Гарант.

Лицо под гарантией.

Представитель следствия.

Каэр взял перо первым.

Подписал быстро.

Почерк оказался неожиданно чётким и строгим.

«Каэр Вейран».

Северт поставил свою подпись следом.

Перо передали мне.

Я взяла его.

На мгновение вернулось утреннее ощущение.

Чужие пальцы.

Чужой навык.

Чужое имя.

Я посмотрела на строчку:

«Лиора Астен».

Чтобы соглашение имело силу, подписать должна была именно она.

Юридически.

Телесно.

Для этого мира.

Я не могла написать «Вера Соколова».

Этого человека здесь не существовало.

Моё старое имя не имело имущества.

Не имело права на защиту.

Не имело даже доказательства, что когда-либо принадлежало живой женщине.

А имя Лиоры имело всё.

Включая обвинение в измене.

Мне стало трудно дышать.

– Леди Астен? – спросил поверенный.

– Всё нормально.

Неправда.

Я поставила перо на бумагу.

И рука двинулась сама.

Л.

И.

О.

Р.

А.

Нет, не эти буквы.

Местные.

Но я знала, что написала именно это.

Лиора Астен.

Роспись получилась сложной.

С красивым длинным окончанием.

Я никогда прежде её не видела.

И всё же выполнила без единой остановки.

Каэр застыл.

Я заметила это сразу.

Слишком резко.

– Что?

Он смотрел на подпись.

Не на меня.

– Вы её помните?

– Кого?

– Подпись.

Я опустила взгляд.

– Нет.

– Тогда откуда…

Он не договорил.

Хороший вопрос.

Очень хороший.

Я сама хотела знать ответ.

Северт придвинул лист к себе и сравнил мою подпись с чем-то в папке.

Его лицо стало внимательнее.

– Практически идентична прежней.

У меня пересохло во рту.

Тело помнило то, чего не помнила я.

Каэр медленно поднял глаза.

– Вы не помните моего имени, но помните, как Лиора подписывала документы.

– Я ничего не помню. Рука сделала сама.

– Рука.

– Хотите другой ответ? У меня его нет.

Он продолжал смотреть.

Я почувствовала раздражение.

На него.

На себя.

На Лиору.

На всё это невозможное место.

– Вчера я узнала, что умею читать ваш язык, хотя не помню, чтобы его учила. Сегодня выяснила, что могу писать. Возможно, завтра обнаружу талант к игре на арфе. Если это произойдёт, обещаю сообщить.

Северт неожиданно сказал:

– После серьёзного повреждения магического узора автоматические навыки иногда сохраняются при нарушении личной памяти.

Я повернулась к нему.

– Это нормально?

– Нормально не то слово, которое я бы использовал применительно к вашему случаю.

– Очень обнадёживает.

– Но возможно.

Каэр всё ещё не выглядел убеждённым.

Зато я впервые получила хотя бы слабое объяснение.

Автоматический навык.

Как человек после травмы мог забыть часть жизни, но не разучиться пользоваться ложкой.

Только моя проблема явно была несколько шире.

Я положила перо.

– Я подписала.

– Да, – сказал Северт.

– Значит, теперь лорд Вейран мой гарант.

– С этого момента.

Я посмотрела на Каэра.

– Поздравляю.

– С чем?

– Получили проблему, которую сами попросили.

– Я имел время оценить масштаб.

– Всего два дня.

– Я знаком с основой дольше.

Опять Лиора.

Я поморщилась.

Он заметил.

– Что?

– Ничего.

– Вы плохо лжёте.

Я посмотрела на него.

– Забавно слышать это от человека, которому другая женщина с моим лицом, по вашим словам, лгала постоянно.

В его взгляде погасла почти возникшая ирония.

Слишком точно.

Я пожалела.

Не потому, что он не заслуживал неприятного напоминания.

Потому что использовала Лиору как оружие, почти ничего о ней не зная.

– Неважно, – сказала я.

Каэр ничего не ответил.

Северт сложил подписанные листы.

– Завтра утром вы выезжаете из Тейрана.

Вот и всё.

Несколько слов.

И моя новая жизнь снова сдвинулась с места.

– Сколько ехать?

– При нормальной погоде чуть больше недели, – сказал Каэр.

Неделя.

С ним.

С охраной.

Через незнакомую страну.

В крепость, где погибло трое людей и где почти наверняка знали лицо Лиоры лучше, чем хотелось бы.

– По дороге остановки?

– Будут.

– Я узнаю маршрут?

– Частично.

Я сразу нахмурилась.

– Мы только что подписали…

– После вчерашнего покушения полный маршрут заранее будет знать ограниченное число людей.

Я закрыла рот.

Аргумент был неприятно разумным.

– Хорошо. Частично.

– Вы быстро учитесь.

– Не привыкайте.

Северт поднялся.

– Сегодня вам вернут часть личных вещей. Остальное остаётся при материалах дела.

– Каких вещей?

– Одежда. Несколько книг. Письма, не относящиеся к расследованию. Личные мелочи.

Я замерла.

Письма.

Лиоры.

Впервые появилась возможность получить не официальный протокол о ней.

Не мнение Каэра.

Не обвинение.

Что-то её.

– Я могу их читать?

– Это ваша переписка.

Формально.

Я кивнула.

– Хочу получить сегодня.

– Получите.

Поверенный начал собираться.

Иара открыла дверь.

Я тоже встала.

Каэр остался сидеть.

– Ещё что-то? – спросила я.

– Да.

По тону я поняла, что сейчас будет неприятно.

– До отъезда вы не покидаете эту часть комплекса без Иары или назначенного ею сопровождения.

– Это в договоре?

– Это действующая мера охраны до выезда.

Я посмотрела на Северта.

Он кивнул.

– После вчерашнего покушения я согласовал усиленную защиту.

Не личный приказ Каэра.

Ладно.

– Хорошо.

Каэр поднялся.

– Вы даже не спорите.

– Не путайте любовь к свободе с отсутствием инстинкта самосохранения.

– Не буду.

Мы вышли в коридор.

Он шёл рядом.

Иара впереди.

Два охранника позади.

Я ощущала себя одновременно важной персоной и особо опасной посылкой.

– Лорд Вейран.

– Да?

– Один вопрос.

– Слушаю.

– Если я нарушу соглашение?

– Зависит от нарушения.

– Допустим, попробую сбежать.

Он посмотрел на меня.

– Собираетесь?

– Проверяю условия.

– Суд может отменить гарантию и вернуть вас под более строгий надзор.

– А вы?

– Я должен буду сообщить Ранну.

– И поймать меня?

– Если побег подвергнет вас непосредственной опасности, скорее всего.

– Но наказать не сможете.

– Нет.

– Запереть после возвращения по собственному решению?

– Нет.

Я кивнула.

– Тогда договор действительно неплохой.

– Вы ожидали другого?

– Я ожидала, что вы попытаетесь получить как можно больше контроля.

Каэр остановился.

Пришлось остановиться тоже.

Иара обернулась, но не вмешалась.

– Я и хочу получить достаточно контроля, чтобы вы остались живы, – сказал он.

Вот.

Не изменился.

Просто способен обсуждать границы.

– А я хочу остаться живой и при этом не стать вашей собственностью.

Его лицо стало жёстче.

– Я никогда не считал Лиору своей собственностью.

– Хорошо.

– Это не комплимент.

– Я знаю.

Несколько секунд мы молчали.

Потом он произнёс:

– Вы действительно изменились.

Не вопрос.

Я почувствовала, как по спине прошёл холод.

– После того, что со мной произошло, было бы странно остаться прежней.

– Возможно.

Слово прозвучало спокойно.

Но он мне не поверил.

Я уже знала этот взгляд.

Каэр не спорил.

Он складывал факты.

И однажды обязательно задаст вопрос, на который половиной правды уже не ответишь.

Мы дошли до моей комнаты.

Возле двери стоял служащий с небольшим сундуком.

– Личные вещи леди Астен, – сообщил он.

Иара проверила печать.

Кивнула.

Сундук внесли внутрь.

Я остановилась на пороге.

Каэр собирался уйти.

– Каэр.

Он повернулся.

Имя сорвалось легче, чем вчера.

Мне это не понравилось.

– Завтра утром?

– На рассвете.

– Я ненавижу рассвет.

– Лиора тоже.

Мы оба замолчали.

Фраза оказалась слишком личной.

Слишком простой.

Впервые он сказал о Лиоре не как о подозреваемой.

Не как о женщине, которая солгала.

А как о человеке, который не любил рано вставать.

Что-то неприятно сжалось под рёбрами.

– Значит, хоть что-то у нас общее, – сказала я.

Каэр посмотрел на меня странно.

– Значительно больше, чем вы думаете.

И ушёл.

Я закрыла дверь.

Сундук стоял на столе.

Несколько секунд я просто смотрела.

Потом сняла крышку.

Сверху лежал сложенный тёмный платок.

Под ним перчатки.

Небольшая книга.

Футляр с украшением.

И пачка писем, перевязанная тонким шнуром.

Я взяла верхнее.

На лицевой стороне было написано:

«Лиоре Астен».

Почерк незнакомый.

Внутри конверта лежал один лист.

Я развернула.

Прочла первую строку.

И перестала дышать.

«Если ты всё-таки решила проверить номера северных партий, не доверяй официальным копиям».

Подписи не было.

Глава 5. Семь дней с бывшим женихом

Письмо я перечитала пять раз.

Результат не изменился.

«Если ты всё-таки решила проверить номера северных партий, не доверяй официальным копиям».

Дальше шли всего три строки.

Без имени отправителя.

Без объяснений.

Без удобной приписки: «А ещё, Лиора, тебя собираются подставить в государственной диверсии, поэтому сделай одолжение и сохрани доказательства в папке с понятной надписью».

Только несколько номеров, дата и короткая фраза:

«Сравни исходные записи с тем, что пришло в Вейрхольм».

Я сидела на краю кровати, пока за окном серел рассвет, и смотрела на лист.

Номера ничего мне не говорили.

Дата тоже.

Но одно я понимала слишком хорошо.

Лиора действительно копалась в поставках.

Не просто случайно оказалась возле документов, которые потом использовали против неё.

Кто-то знал о её проверке.

Кто-то советовал не доверять официальным копиям.

И этот кто-то не подписался.

В обычной жизни я бы начала с простого.

Кто имел доступ к исходным данным?

Кто формировал копию?

Через чьи руки проходил документ?

Где менялся номер партии?

Кто выигрывал от расхождения?

Здесь список начинался с другого вопроса:

кому вообще можно показать письмо, не ускорив третью попытку меня убить?

Я сложила лист.

Потом развернула.

Потом снова сложила.

Очень хотелось спрятать его так, чтобы никто не нашёл.

И это желание мне не понравилось.

Лиора тоже прятала информацию.

Результат лежал передо мной в виде обвинения, разрушенной помолвки и двух попыток её убить.

Я не собиралась повторять чужие ошибки только потому, что они казались разумными в первые пять минут.

Но и бежать к Каэру с первым клочком бумаги было рано.

Он считал доказательства против Лиоры серьёзными.

Я ещё не знала, кем был отправитель.

Письмо могло оказаться:

предупреждением;

ловушкой;

частью чужой игры;

или обычной хозяйственной запиской, смысл которой я раздула из-за недостатка сна.

Поэтому я сделала то, что умела лучше всего.

Запомнила номера.

Все три.

После чего убрала письмо обратно в пачку, не меняя порядка остальных.

Если кто-то проверит мои вещи, я хотя бы узнаю это по нарушенной последовательности.

Мелочь.

Но пока у меня были только мелочи.

В дверь постучали.

– Войдите.

Иара заглянула внутрь уже полностью собранная в дорогу.

– Через четверть часа выезжаем.

Я посмотрела на окно.

– Это рассвет?

– Почти.

– Передайте вашему кузену, что я его уже не люблю.

Она помолчала.

– Насколько я знаю, это не новость.

Я медленно повернула голову.

Иара смотрела совершенно серьёзно.

– Вы сейчас пошутили?

– Нет.

– Жаль. Было хорошо.

На этот раз уголок её рта едва заметно дрогнул.

– Пятнадцать минут, леди Астен.

– Вера.

Слово вырвалось само.

Она замерла.

Чёрт.

– Что?

– Ничего.

Иара ещё секунду смотрела на меня.

Потом закрыла дверь.

Я выдохнула.

Отлично, Вера.

Три дня в другом мире, а маскировка уже держится исключительно на чужом терпении и твоей привычке говорить быстрее, чем думать.

Я оделась.

Собрала немногочисленные вещи.

Письма оставила в сундуке, который по договору должен был ехать со мной.

Одно хотелось взять отдельно.

То самое.

Не стала.

Если нападут на дороге, таскать потенциально важную бумагу при себе было не умнее, чем прикалывать к платью табличку «ищите здесь».

Во внутреннем дворе судебного комплекса ждало две закрытые кареты и около десятка всадников.

Я остановилась на ступенях.

– Мы едем на войну?

Дален, стоявший у первой кареты, ответил:

– Нет.

– Тогда почему нас столько?

– Потому что вчера в вас стреляли.

– Справедливо.

Лошади нервно переступали по камню. Из ноздрей шёл пар. Утро оказалось холоднее августовского утра в моём мире, хотя солнце только начинало подниматься над крышами Тейрана.

Каэр стоял возле группы военных и разговаривал с мужчиной в дорожном плаще.

Не торопился.

Не оглядывался каждые три секунды, проверяя, появилась ли я.

Люди сами подходили к нему.

Докладывали.

Получали ответ.

Уходили.

Вчера за столом переговоров он был неприятно разумным бывшим женихом.

Сегодня впервые выглядел маршалом.

Разница оказалась заметной.

Один из всадников протянул ему лист.

Каэр прочитал, задал два коротких вопроса, подозвал другого человека и что-то приказал. Ни повышенного голоса, ни театральной властности.

Через полминуты трое военных уже пересели на других лошадей.

Я невольно проследила за ними.

– Что произошло? – спросила у Иары.

– Один из мостов на северной дороге размыло ночью.

– Мы меняем маршрут?

– Нет. Меняем порядок стоянок. Мост небольшой, проедем через соседнюю переправу.

Я посмотрела на Каэра.

Он уже обсуждал что-то другое.

– Он сам занимается такими вещами?

Иара повернула голову.

– Какими?

– Мостами.

– Он занимается тем, что влияет на движение его отряда.

– Это не совсем одно и то же.

Она чуть прищурилась.

– А что вы ожидали?

Я честно подумала.

Дракона.

Властного.

Опасного.

Очень влиятельного.

Склонного решать за окружающих.

Почему-то в моей голове всё это плохо сочеталось с человеком, который перед дорогой уточняет состояние моста.

– Ничего, – сказала я. – Поэтому и спрашиваю.

Каэр наконец заметил меня.

Подошёл.

– Доброе утро.

– Вы используете это выражение слишком свободно.

Он посмотрел на небо.

– Дождя нет.

– Арбалетчиков тоже?

– Пока.

– Тогда действительно праздник.

Каэр задержал на мне взгляд.

– Вы спали?

– Частями.

– Почему?

– Ваш мир пока не располагает.

– Мой?

Проклятье.

Я улыбнулась.

– Ваш в смысле северный. У меня слишком много нового.

Он не стал спорить.

Но взгляд стал тем самым.

Собирающим.

Я уже знала его.

Каэр не ловил меня на одной оговорке.

Он складывал их.

Это беспокоило.

– В какой карете я еду?

– В первой.

– С кем?

– Первую часть дороги с Иарой.

Я почему-то испытала облегчение.

Каэр заметил.

Разумеется.

– Разочарованы?

– Наоборот.

– Это я понял.

– Тогда зачем спрашивать?

– Хотел услышать формулировку.

– Вы удивительно любите лишнюю работу.

Он открыл дверцу кареты.

– Вы ещё не видели мою обычную.

Я замерла на ступеньке.

Что-то в его голосе изменилось.

Едва заметно.

Не флирт.

Не тепло.

Просто сухая человеческая ирония.

Такая естественная, что на секунду я забыла, кем он приходился Лиоре.

Потом вспомнила.

И села внутрь.

Первые часы дороги я смотрела в окно.

Тейран уходил медленно.

Каменные дома стали ниже.

Исчезли башни.

Потом городские стены остались позади, и вместо них появились поля, небольшие усадьбы, деревни, сады.

Мир перестал выглядеть декорацией.

Он жил.

Люди везли на рынок корзины.

Мужчина чинил колесо телеги.

Две женщины спорили у колодца.

Ребёнок, увидев всадников Вейранов, бросил палку и помчался к дороге.

Ничего сказочного.

Если не считать того, что где-то среди этих людей существовали настоящие драконы и магические контуры.

Наверное, к невозможному действительно можно привыкнуть, если оно достаточно занято обычными делами.

Иара сидела напротив.

Она умела молчать так профессионально, что через час я сдалась.

– Можно задавать вопросы?

– Вы всё равно будете.

– Вы начинаете меня понимать.

– В этом и заключается моя работа.

– Нет. Ваша работа, насколько я поняла, не дать меня убить.

– Сейчас эти задачи частично совпадают.

Я посмотрела на неё.

– Каэр тоже считает мои вопросы подозрительными?

– Спросите Каэра.

– Я спрашиваю вас.

– Поэтому не отвечу за него.

Хорошо обучены.

Все.

– Тогда о мире.

– Что именно?

Вот тут стало сложно.

Я не могла спросить:

«Расскажите, пожалуйста, базовое устройство государства, потому что три дня назад жила в Москве».

Нужно было выбирать вопросы, которые человек после тяжёлой магической травмы мог задавать, не вызывая желания немедленно вернуть его врачам.

– Сколько у нас Великих драконьих домов?

– Семь.

Я кивнула, будто просто проверяла собственную память.

– Вейраны отвечают только за Север?

– Дом Вейран несёт обязательства по Северному рубежу, дорогам, крепостям и части стратегических запасов.

– Каэр получил должность маршала по наследству?

Иара посмотрела внимательнее.

– Нет.

– Корона назначает?

– Да.

– Может снять?

– Разумеется.

Полезно.

– А главой дома он останется?

– Если не откажется сам или не возникнет законного основания для смены главы.

– То есть у него две власти. Родовая и государственная.

– Лиора это прекрасно знала.

Вот и первый укол.

Спокойный.

Без злобы.

Я выдержала.

– Сейчас я знаю хуже.

– Это заметно.

– Спасибо за поддержку.

– Вы спросили.

Мне начинала нравиться Иара.

Против моей воли.

– А дом Астен?

– Что именно?

– Чем зарабатывает.

Её брови слегка сошлись.

Слишком странный вопрос.

Нужно было поправить.

– Я помню отдельные вещи. Общей картины почти нет.

Полуправда.

Иара кивнула не сразу.

– Торговля. Склады. Речные перевозки. Земельные владения. Поставки.

Я замолчала.

Вот это уже было интересно.

Лиора родилась в семье, связанной с логистикой.

И сама полезла проверять номера партий.

Совпадение переставало выглядеть случайным.

– Поэтому наш брак был выгоден обеим сторонам.

– Ваша помолвка, – поправила Иара.

– Бывшая.

– Да.

– А вы были против?

Она посмотрела в окно.

– Это имеет значение?

– Для меня имеет.

– Почему?

– Потому что я пытаюсь понять людей, среди которых собираюсь жить.

Иара повернулась ко мне.

– Не вернуть то, что было?

– Что именно?

– Положение будущей леди Вейран.

Я откинулась на спинку.

– Вы все серьёзно считаете, что после всего произошедшего первая моя цель должна быть вернуть мужчину?

– Прежняя Лиора считала этот союз важным.

– Это не ответ.

– Нет. Не все.

– Вы?

– Я считала союз политически разумным.

– Какая страсть.

– Для оценки договора страсть не требуется.

– И почему вы мне нравитесь всё больше?

На этот раз она действительно улыбнулась.

Совсем немного.

– Это последствия повреждения узора.

Я засмеялась.

И впервые за эти дни смех не пришлось выдавливать.

Он просто случился.

Наверное, именно поэтому я не сразу заметила, как Иара снова стала серьёзной.

– Я не считала вас виновной до расследования.

Смех исчез.

– А потом?

– Потом погибли трое.

Дален.

Его товарищ.

Тихая соль.

Архив.

– И доказательства показались убедительными.

– Да.

– Каэр тоже так сказал.

– Потому что они были убедительными.

Я посмотрела на поля за окном.

– А если окажутся неправильными?

– Факты не обязательно неправильные. Может оказаться неправильным вывод.

Я резко повернулась.

Иара нахмурилась.

– Что?

– Ничего.

Просто это была очень важная разница.

И впервые её сформулировал не я.

– Вы допускаете, что Лиора могла быть невиновна?

– Я допускаю, что расследование не завершено.

– Вы всегда так осторожно разговариваете?

– Когда речь идёт о государственной измене, стараюсь.

Справедливо.

На первой стоянке мы остановились у небольшого дорожного двора.

Я ожидала, что Каэр первым зайдёт внутрь, сядет за лучший стол и начнёт принимать еду как естественное приложение к титулу.

Вместо этого он сначала обошёл двор вместе с Иарой.

Проверил смену лошадей.

Выслушал человека, отвечавшего за охрану.

Потом долго разговаривал с хозяином о дороге впереди.

Я стояла возле кареты и наблюдала.

Дален заметил.

– Что?

– Ничего.

– Вы уже несколько минут смотрите на лорда Вейрана.

– Не волнуйтесь. Я не собираюсь возвращать помолвку.

Он неожиданно покраснел.

Совсем чуть-чуть.

Я получила мстительное удовольствие.

– Я этого не говорил.

– Зато подумали.

– Я думал, что вы пытаетесь понять его решения.

Теперь настала моя очередь удивляться.

– И?

– Поняли?

Я снова посмотрела на Каэра.

Он указал на одну из телег, потом на ворота. Двое его людей сразу ушли выполнять.

– Он проверяет всё лично?

– Нет.

– А выглядит так, будто да.

– Он проверяет то, что считает критическим.

– Чем тогда занимаются остальные?

Дален ответил без раздражения:

– Своей работой.

Хорошо.

– Например, вы?

– Сейчас слежу, чтобы вы не ушли за пределы двора без сопровождения.

– Очень ответственная должность.

– После вчерашнего?

Я перестала улыбаться.

– После вчерашнего да.

Он кивнул.

Без торжества.

Мне стало немного стыдно.

Только немного.

За обедом Каэр сел напротив меня.

Не рядом.

Понравилось.

Перед нами поставили густой суп, хлеб, запечённое мясо и что-то похожее на тушёные корнеплоды.

Я попробовала суп.

Вкусно.

Мозг почти обрадовался знакомому бытовому удовольствию.

– Что? – спросил Каэр.

Я подняла глаза.

– Что что?

– Вы выглядите удивлённой.

– Еда вкусная.

– И это удивительно?

– В моей жизни бывало по-разному.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

– Вы всегда так отвечали на простой вопрос?

Проклятье.

– А Лиора?

– Она бы сказала, нравится ей суп или нет.

– Тогда давайте считать, что теперь я сложнее отношусь к супу.

Каэр отложил ложку.

– Не к супу.

Я замерла.

Иара за соседним столом не повернула головы.

Но я была уверена, что слышит.

– Что вы хотите спросить?

– Пока ничего.

– Неправда.

– Вы стали задавать вопросы иначе.

Вот.

Пришли.

– Потеря памяти.

– Нет.

– Вы специалист?

– По вам в течение десяти месяцев у меня накопился определённый опыт.

– Очень лестно.

– Лиора спрашивала о людях.

– Я тоже.

– Она спрашивала, кто занимает должность, кому принадлежит право, какие отношения связывают дома.

– А я?

Каэр посмотрел прямо.

– Вы спрашиваете, кто принимает решение на самом деле.

Мне стало холоднее, хотя в помещении горел очаг.

– Это плохо?

– Это иначе.

– Удобное слово.

– Точное.

Я взяла кружку.

– Допустим, после обвинения я стала практичнее.

– За шесть дней?

– Люди меняются и быстрее.

– Иногда.

Он не давил.

Не обвинял.

От этого разговор становился неприятнее.

– Что ещё? – спросила я сама.

Каэр несколько секунд молчал.

– Вам почти безразлично, что о вас думают окружающие.

– Неправда.

– По сравнению с Лиорой.

– Возможно, мне сейчас есть о чём беспокоиться кроме светских сплетен.

– Для Лиоры общественное мнение никогда не было только сплетнями.

Я вспомнила разорванную помолвку.

Друзей, которые отступили.

Отца, который не забрал дочь из судебного комплекса.

– Потому что от репутации зависело слишком многое.

– Да.

– Тогда она была права.

Он чуть прищурился.

– Что?

– Заботиться о репутации. Если здесь одно ваше заявление способно лишить человека половины поддержки, игнорировать мнение общества было бы глупо.

Что-то изменилось в его лице.

– Вы не защищаете её.

– А должна?

– Раньше защищали себя.

– Я не знаю, виновна она или нет.

– Вы говорите о Лиоре так, будто она посторонняя.

Я поставила кружку.

– Для меня большая часть её жизни именно такая.

Каэр не отвёл взгляда.

– И всё же вы носите её лицо.

– Я заметила.

Ответ вышел резче, чем хотелось.

Он замолчал.

Я тоже.

Потом Каэр сказал:

– Я не пытаюсь вас оскорбить.

– А я не пытаюсь быть загадочной.

– Тогда кто вы?

Слишком рано.

Слишком прямо.

Я почувствовала, как пальцы на кружке напряглись.

– Женщина с повреждённой памятью, которую дважды пытались убить.

– Это описание положения.

– Пока мне хватает.

Он некоторое время смотрел.

Потом вернулся к еде.

Разговор закончился.

Но я знала, что он не поверил.

И впервые его подозрение показалось мне не раздражающим, а опасным.

Потому что он был прав.

Я действительно была не Лиорой.

И если продолжу задавать вопросы так, как привыкла, однажды он перестанет объяснять различия травмой.

К вечеру второго дня дорога стала хуже.

Карету трясло.

Я пересела верхом только потому, что ещё час внутри грозил превратить мой позвоночник в отдельный следственный материал.

Оказалось, тело Лиоры умело ездить.

Не идеально.

Но достаточно уверенно.

Очередной автоматический навык.

Я старалась не думать о том, сколько ещё её умений прячется в мышцах без единого воспоминания.

Каэр ехал впереди.

Не рядом со мной.

Он несколько раз менял порядок отряда.

Отправлял двоих всадников вперёд.

Возвращал.

Проверял боковую дорогу.

На ночной стоянке первым делом спросил не про комнату для себя, а сколько входов у двора, кто менялся на карауле и откуда привезли воду.

Я слушала случайно.

Потом уже специально.

– Вы всегда столько проверяете? – спросила, когда он подошёл к навесу, под которым я ждала горячую воду.

– Нет.

– Значит, из-за меня?

– Частично.

– Какая честь.

– Вы предпочли бы меньше охраны?

Я вспомнила болт.

– Нет.

– Тогда в чём проблема?

– Мне интересно, где заканчивается безопасность и начинается привычка контролировать всё вокруг.

Каэр опёрся ладонью о деревянный столб.

– Вы задаёте этот вопрос как человек, который сам пытается контролировать каждую доступную деталь.

Я открыла рот.

Закрыла.

Неприятно.

– Я хотя бы контролирую свою жизнь.

– Сейчас вы проверили, кто набирал воду для всего отряда.

– Потому что вчера меня пытались отравить болтом.

– Я не критикую.

– Звучало именно так.

– Я отметил сходство.

Мне это совсем не понравилось.

– Между нами?

– Да.

– Не ищите.

– Я не ищу. Оно существует.

– Какое?

Он ответил сразу:

– Чем сильнее вы боитесь, тем больше вопросов задаёте.

Я застыла.

Слишком точно.

Хотелось съязвить.

Не получилось.

Каэр посмотрел на мою руку.

Я поняла, что машинально пересчитываю пальцами окна второго этажа.

Прекратила.

– А Лиора?

Вопрос вырвался тихо.

– Что делала она, когда боялась?

Каэр перевёл взгляд на двор.

– Становилась тише.

– И вы это понимали?

– Не всегда.

Никаких красивых оправданий.

Просто признание.

– Возможно, поэтому она вам не рассказала.

Он резко посмотрел на меня.

– О чём?

– Не знаю.

– Тогда зачем сказали?

– Потому что вы спрашивали её как человек, который требует ответ, а она, по вашим словам, в страхе замыкалась.

– Я не требовал от неё признания в чувствах. Я расследовал смерть трёх людей.

– Я знаю.

– Нет. Вы знаете пересказ.

Голос оставался спокойным.

Но теперь в нём была сталь.

Я тоже выпрямилась.

– А вы знаете только то, что она вам сказала.

– И то, что доказали после.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Вы правы.

Он замолчал.

Кажется, ожидал продолжения спора.

Я пожала плечами.

– Я не была там. Значит, не имею права объяснять за Лиору то, чего сама не знаю.

Каэр долго смотрел на меня.

– Вы никогда раньше не говорили так.

– Как?

– «Я не знаю».

И вот это ударило больнее, чем должно было.

Не по мне.

По женщине, которую я никогда не знала.

Что заставляло Лиору так бояться признать незнание или слабость?

Придворная жизнь?

Семья?

Будущий брак?

Сам Каэр?

Я не спросила.

Пока.

Ночью мне приснился металл.

Не авария.

Не белый фургон.

Чужие пальцы лежали на холодной пластине.

По коже ползло неприятное ощущение, словно звук, который невозможно услышать ушами.

Тишина.

Нет.

Не тишина.

Подавление.

Я проснулась резко.

Села.

Комната дорожного двора была тёмной.

За дверью слышались шаги караульного.

Голова болела.

Во рту стоял странный металлический привкус.

Я потёрла ладонь.

Ничего.

Сон.

Наверное.

Но ощущение осталось.

И ещё одно.

Номер.

Короткая последовательность цифр.

Одна из тех, что я запомнила из письма.

Я повторила её шёпотом.

Совпало.

Стало совсем неуютно.

Лиора?

Нет.

Не память.

Я уже знала, что полных воспоминаний у меня нет.

Но тело что-то делало.

Подписывало её именем.

Читало язык.

Теперь подсовывало во сне номер партии.

Я не знала, можно ли доверять этому.

Поэтому записала цифры на листе и рядом честно поставила:

«сон».

Утром Каэр увидел бумагу.

Не потому, что рылся в моих вещах.

Я сама забыла убрать её, когда Иара постучала раньше обычного.

Он вошёл вместе с ней, пока я застёгивала дорожный плащ.

Взгляд упал на стол.

На цифры.

Остановился.

– Откуда этот номер?

Вопрос прозвучал слишком быстро.

Я повернулась.

– Какой?

Он подошёл к листу.

Не тронул.

– Этот.

Я посмотрела на цифры.

– Знаком?

– Ответьте.

Вот теперь маршал вытеснил бывшего жениха полностью.

– Почему?

– Потому что это номер партии северного снабжения.

Внутри всё похолодело.

Письмо.

Сон.

Металл.

Я не могла сказать про письмо.

Пока.

Но ложь сейчас была бы особенно глупой.

– Приснился.

Каэр медленно поднял взгляд.

– Что?

– Мне приснился этот номер.

– Номера партий вам снятся?

– С сегодняшней ночи, видимо.

Он смотрел так, будто решал, издеваюсь я или окончательно сошла с ума.

– Что ещё было во сне?

– Металлическая пластина.

– Какая?

– Не знаю.

– Где?

– Не знаю.

– Кто держал?

Я посмотрела на собственную ладонь.

– Я.

Каэр застыл.

Иара у двери стала внимательнее.

– Лиора, – произнёс он.

Я подняла голову.

– Я сказала всё, что знаю.

– Этот номер вам уже встречался после пробуждения?

Опасный вопрос.

Очень.

– Почему он важен?

– Я спросил первым.

– А я не обязана отвечать на всё только потому, что вы спросили первым.

Его лицо стало жёстким.

– Если это связано с диверсией...

– Тогда объясните мне связь.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Наконец Каэр произнёс:

– Партия магических проводников.

Сердце забилось быстрее.

Та самая?

Не знала.

– Использовалась в защитном контуре?

– Да.

– В повреждённом?

Он не ответил.

Этого хватило.

Я медленно подошла к столу.

– Каэр.

– Что?

– Я хочу увидеть список номеров партий, связанных с делом.

– Нет.

– Почему?

– Потому что если ваша память действительно возвращается фрагментами, я не собираюсь заранее подсказывать вам нужные ответы.

Я замолчала.

И неожиданно поняла, что он снова прав.

– Хорошо.

Каэр явно не ожидал.

– Хорошо?

– Если покажете список, я потом сама не пойму, вспомнила номер или просто узнала.

Его взгляд изменился.

Опять это удивление.

– Тогда что вы предлагаете?

– Я записываю всё, что возникает само. С датой и обстоятельствами. Вы ничего не подсказываете. Потом Северт сравнивает.

Иара повернула голову к Каэру.

Тот смотрел только на меня.

– Лиора никогда не предложила бы это.

У меня похолодели пальцы.

– Почему?

– Потому что она ненавидела отдавать кому-то контроль над собственной версией событий.

Очень знакомо.

Слишком.

Я тихо спросила:

– А я, по-вашему, что сейчас делаю?

– Строите систему, в которой ни вы, ни я не можем незаметно изменить результат.

Я улыбнулась без радости.

– Значит, учусь.

– Нет.

Он произнёс это спокойно.

– Вы не учитесь. Вы думаете иначе.

Мы оба замолчали.

Вот она, настоящая проблема.

Не забытые имена.

Не странные слова.

Не вопросы о драконах.

Он видел структуру.

Так же, как я искала структуру в поставках, Каэр искал её во мне.

И постепенно находил женщину, которой не должно было существовать.

Стук в дверь спас меня от ответа.

Дален вошёл без обычной неторопливости.

– Лорд Вейран.

Каэр сразу повернулся.

– Что?

– Следы на западной обочине.

– Какие?

– Один всадник. Держится параллельно дороге с прошлого привала. К нам не приближается.

Иара уже вышла в коридор.

Каэр спросил:

– Наш?

– Нет.

– Уверен?

– Да. Наш передовой дозор видел его дважды. Каждый раз уходит, когда пытаются сократить расстояние.

У меня пересохло во рту.

Каэр подошёл к двери.

– Меняем порядок движения. Двух назад, двух вперёд. Никого не преследовать в одиночку.

– Понял.

Дален исчез.

Я стояла возле стола.

Лист с номером партии лежал между нами.

– Каэр.

Он обернулся.

– Это просто человек на дороге?

Его взгляд был слишком спокойным.

– Возможно.

Я вспомнила, как он говорил это слово в Тейране.

Тогда оно означало первую трещину в уверенности.

Сейчас означало совсем другое.

– А возможно?

Каэр посмотрел на Иару, уже вернувшуюся с оружием на поясе.

Потом на меня.

– Возможно, нас ведут.

Глава 6. Графитовое крыло

Человек, который вёл нас, исчез до рассвета.

Не совсем исчез, конечно.

Люди Каэра нашли следы на влажной земле, примятую траву у перелеска и место, где всадник некоторое время наблюдал за постоялым двором с возвышенности. Потом след уходил на северо-запад и терялся среди старых колей.

Самого человека не нашли.

Для Иары это означало необходимость удвоить дозоры.

Для Каэра – изменить порядок движения.

Для меня – провести остаток ночи, прислушиваясь к каждому шороху за стеной.

К утру страх успел перейти в то особое состояние, когда организм уже устал бояться и решил заменить эмоции раздражением.

Я была ему благодарна.

Раздражаться значительно удобнее.

Дорога в тот день изменилась.

Поля остались позади ещё до полудня. Местность постепенно поднималась, становилась холмистой, а затем вокруг сомкнулся лес. Не тот светлый, почти парковый, который встречался ближе к Тейрану. Здесь деревья росли теснее, стволы темнели от влаги, а под колёсами всё чаще хрустел камень.

Север приближался не табличкой на дороге.

Он постепенно менял пространство.

Воздух стал холоднее.

Запахи резче.

В лесу пахло мокрой корой, прелыми листьями и чем-то хвойным. Дорога шла между склонами, иногда поднималась достаточно высоко, чтобы за деревьями открывались далёкие серые гряды.

Я ехала верхом.

Карета двигалась за нами пустая, если не считать моего сундука и части дорожных вещей.

После двух дней тряски верховая езда неожиданно оказалась меньшим злом.

Тело Лиоры знало, что делать.

Не идеально, но достаточно, чтобы мне не приходилось каждую минуту думать, куда деть колени и почему лошадь имеет собственное мнение о скорости.

Это продолжало тревожить.

Иногда особенно сильно.

Я могла не помнить брата Лиоры.

Не помнить её отца.

Не помнить мужчину, с которым она собиралась связать жизнь.

Но стоило сесть в седло, и чужие мышцы узнавали движения раньше моей головы.

Лиора оставалась со мной не воспоминаниями.

Навыками.

Следами.

Привычками тела.

Я не знала, утешает это или пугает.

Сегодня выбрала вариант «не думать».

Он пока работал.

Каэр ехал впереди, рядом с Иарой.

За утро они несколько раз менялись местами с передовым дозором. Отряд растянулся сильнее обычного: двое военных шли далеко впереди, ещё несколько держались позади.

Я замечала это без подсказки.

Три дня назад меня бы удивило, что вообще начала различать структуру охраны.

Теперь сама считала людей.

Двое впереди.

Четверо вокруг основной группы.

Двое сзади.

Дален почти всё время оставался рядом со мной.

Не вплотную.

Но достаточно близко, чтобы любое моё внезапное желание сбежать в лес закончилось коротким разговором о здравом смысле.

– Долго до следующей остановки? – спросила я.

– Около двух часов.

– Почему «около»?

Дален бросил на меня взгляд.

– Потому что дорога.

– И?

– Может случиться грязь, сломанное колесо, поваленное дерево, чужой обоз, раненая лошадь.

– Теперь понятно.

– Вы хотите точное время?

– Я привыкла понимать, что влияет на сроки.

Он помолчал.

– Лорд Вейран говорил что-то похожее.

– Не оскорбляйте меня с утра.

Дален почти улыбнулся.

Почти.

За последние дни он стал разговаривать со мной немного легче, но граница оставалась.

Я её не трогала.

Его товарищ погиб.

Лицо женщины, которую считали причастной, сейчас улыбалось, задавало вопросы и жаловалось на ранние подъёмы.

Я не ждала, что это перестанет ранить его только потому, что внутри теперь другая женщина.

Лес впереди резко потемнел.

Дорога уходила между двумя склонами, где деревья подступали почти вплотную.

Каэр поднял руку.

Отряд замедлился.

Разговоры стихли сами собой.

Я тоже перестала говорить.

Передовой всадник появился через минуту.

Съехал по склону быстрее, чем двигался до этого, остановил коня возле Каэра.

До меня не долетели первые слова.

Потом Каэр повернул голову.

Посмотрел назад.

Прямо на меня.

Что-то внутри сразу сжалось.

Он подъехал ближе.

– Пересаживайтесь в карету.

Я нахмурилась.

– Почему?

– Впереди участок дороги с плохим обзором.

– И?

– И я хочу, чтобы вы были внутри.

Слова были спокойными.

Не приказным рыком.

Но спорить ему сейчас явно не хотелось.

Мне тоже.

Не после человека, который следил за нами.

Я передала поводья Далену и спешилась. Нога не сразу попала на землю, длинная юбка зацепилась за седло, пришлось раздражённо высвободить ткань.

Каэр ждал.

Не помогал, пока я сама не протянула руку.

Только тогда поддержал за локоть.

Прикосновение было коротким.

Обычным.

И почему-то слишком заметным.

Я сразу убрала руку.

– Что увидел дозор?

– Поваленное дерево.

– И этого достаточно?

– Само дерево нет.

– А что достаточно?

Он посмотрел вперёд.

– Следы людей там, где им нечего делать.

Я перестала задавать вопросы.

Карета пахла кожей, сухим деревом и дорожной пылью.

Иара села напротив меня.

Не рядом с Каэром.

Вот это понравилось меньше всего.

– Нас ждут? – спросила я.

Она проверила ремень на запястье.

– Возможно.

– Вы все сегодня полюбили это слово.

– Оно точнее уверенности без доказательств.

Логично.

Ненавижу.

Колёса снова двинулись.

Теперь медленнее.

Я попробовала смотреть через маленькое боковое окно.

Видела только стволы, склон и всадников, идущих почти вплотную к карете.

Каэр держался слева.

Дален справа.

Несколько минут ничего не происходило.

И именно это оказалось хуже всего.

Я ждала.

Тело тоже.

Плечи стали жёсткими.

Ладони вспотели.

Каждый скрип колеса казался слишком громким.

Каждая ветка за окном могла скрывать человека.

Я вспомнила вчерашнего стрелка.

Тёмный наконечник болта.

Несколько минут до смерти.

Нет.

Сейчас другое.

Есть охрана.

Есть Иара.

Есть Каэр.

Мы не в коридоре судебного здания, где достаточно одного окна напротив.

Я почти убедила себя.

Потом карета остановилась.

Не постепенно.

Резко.

Я качнулась вперёд.

Снаружи раздался крик.

Лошадь заржала так громко, что по спине прошёл холод.

Иара уже открывала дверцу.

– Оставайтесь внутри.

Снаружи что-то ударило по дереву кареты.

Глухо.

Тяжело.

Я отшатнулась.

На противоположной стенке задрожал болт.

Вошёл неглубоко, застрял в доске.

Иара резко захлопнула дверцу.

– На пол.

Мне не пришлось повторять.

Я сползла между сиденьями.

Второй удар пришёлся выше.

Кто-то кричал снаружи.

Лошади метались.

Звон металла.

Топот.

А потом раздалось слово:

– Лиора!

Не «деньги».

Не «стойте».

Не приказ солдатам.

Моё чужое имя.

Я замерла.

Иара тоже услышала.

Её лицо изменилось.

– Они пришли за вами.

Как будто я сама ещё сомневалась.

В дверцу врезалось что-то тяжёлое.

Засов выдержал.

Иара вытащила меч.

– Сядьте за колесом со стороны склона, если придётся выходить.

– Если?

– Если карету подожгут.

Очень полезная информация.

Спасибо.

Я прижалась спиной к сиденью.

Дышала коротко.

Слишком быстро.

Заставила себя замедлиться.

Думай.

Нападение подготовлено.

Дерево на дороге.

Люди на склонах.

Стрельба сразу по карете.

Знают, где я.

Не случайные разбойники.

Не попытка ограбления.

Что им нужно?

Убить?

Захватить?

Если убить, зачем кто-то кричал имя?

Может, чтобы проверить, где я.

Именно.

Глупо высовываться на собственное имя.

Отлично.

Хоть чему-то научилась.

Снаружи что-то изменилось.

Звон оружия стал ближе.

Карета качнулась.

Одна из лошадей впереди захрипела.

Иара распахнула дверь на несколько пальцев, посмотрела.

Закрыла.

– Их больше, чем сначала показалось.

– Сколько?

– Достаточно.

– Все Вейраны любят эту единицу измерения?

Она не ответила.

Потому что в следующую секунду дверца дёрнулась наружу.

Кто-то схватился за ручку с другой стороны.

Иара ударила мечом через открывшуюся щель.

Раздался крик.

Дверь захлопнулась.

Я смотрела на неё.

На лезвии появилась кровь.

До этого момента всё происходящее каким-то образом оставалось похожим на опасную сцену, которую можно пережить, если соблюдать инструкции.

Кровь сделала её настоящей.

Мне стало плохо.

Не время.

Я подняла голову.

На полу лежала дорожная сумка.

Тяжёлая.

С металлическими застёжками.

Я схватила её и подтянула к себе.

Иара заметила.

– Что вы делаете?

– Если дверь откроют, не хочу встречать человека голыми руками.

Она секунду смотрела.

Потом кивнула.

Вот и вся военная подготовка Веры Соколовой.

Сумка.

Злость.

И сильное желание не умереть второй раз.

Снаружи раздался голос Каэра.

Громкий.

Короткий приказ.

Я не разобрала слов.

После него охрана резко изменила движение. Через стенки кареты слышалось, как всадники отходят.

– Почему они отступают? – спросила я.

Иара посмотрела на меня.

В её глазах появилось то, чего раньше не было.

Предупреждение.

– Он будет обращаться.

Я перестала дышать.

– Здесь?

– У него есть пространство справа от дороги.

Слова Каэра из Тейрана вернулись сами.

«Я дракон».

Я видела мужчину.

Знала теоретически, что он способен стать другим существом.

Но теория жила в голове очень удобно.

Примерно там же, где сведения о вулканах, акулах и падении метеоритов.

Пока вулкан не возникает за дверью.

– Иара.

– Что?

– Насколько он большой?

Она посмотрела на меня странно.

Наверное, Лиора знала.

Конечно знала.

– Не выходите, – сказала Иара.

Ответ мне не понравился.

Следующая секунда была тихой.

Странно тихой.

Будто даже люди снаружи на мгновение перестали двигаться.

Потом воздух изменился.

Я почувствовала это кожей.

Давление.

Тепло.

Что-то огромное разворачивалось совсем рядом, хотя я не видела.

Магия?

Сердечное пламя?

Не знала.

Карету ощутимо качнуло.

Лошади заржали.

Одна попыталась рвануть вперёд, упряжь натянулась.

Иара выбросила руку, удерживая меня от удара о сиденье.

Снаружи раздался звук.

Не рёв.

Не совсем.

Он был слишком низким, слишком объёмным, проходил через дерево кареты и отзывался в груди.

Моё тело отреагировало мгновенно.

До всяких мыслей.

Пальцы свело.

Живот сжался.

Во рту пересохло.

Я знала только одно:

там находится хищник, рядом с которым человек перестаёт быть верхней точкой пищевой цепи.

И никакое знание о разумности Каэра не убедило нервную систему в обратном.

– Можно посмотреть?

Иара резко ответила:

– Нет.

Это был единственный раз, когда её приказ меня совершенно не возмутил.

Потом снаружи вспыхнул свет.

Не просто огонь.

На мгновение тонкие щели вокруг дверцы стали белыми.

Жар ударил даже через дерево.

И вместе с ним пришёл крик.

Человеческий.

Я зажмурилась.

Белый жар.

Способность Вейранов.

Каэр не просто мог превратиться.

Он был оружием, которое государство веками научилось встраивать в законы, обязанности и военную систему.

Вот почему Великие дома имели такую власть.

Вот почему Каэр мог спорить с Советом.

Вот почему один дракон на пограничной территории означал не экзотическую родословную, а реальную военную силу.

Ещё один удар.

На этот раз сверху.

По крыше кареты что-то проскользило с тяжёлым скрежетом.

Я вздрогнула.

– Что это?

– Не знаю.

Иара приоткрыла дверцу.

Её лицо стало жёстким.

– Назад.

Она вышла.

Просто оставила меня.

С сумкой.

В закрытой карете.

На несколько секунд я ощутила почти детское желание крикнуть ей, чтобы вернулась.

Не стала.

Если Иара вышла, значит, снаружи понадобилась больше, чем возле меня.

Значит, всё плохо.

Карета снова дёрнулась.

В окно мелькнула тень.

Человек.

Совсем рядом.

Я увидела лицо.

Незнакомое.

Грязь на щеке.

Короткая борода.

Он тоже увидел меня.

Остановился.

Вот только на долю секунды.

Но этого хватило.

– Здесь! – крикнул он.

Я схватила сумку обеими руками.

Мужчина рванул дверцу.

Засов дрогнул.

Один раз.

Второй.

Дерево затрещало.

У меня не было меча.

Не было навыков драки.

Не было никакой красивой героической идеи.

Только столик, две лавки и тяжёлая сумка.

Я упёрлась ногой в нижнюю часть двери.

Он дёрнул ещё раз.

Засов начал выходить из крепления.

– Лиора!

– Отстань!

Очень содержательный ответ.

Дверь рванулась.

Щель стала шире.

Показалась рука.

Я ударила сумкой.

Попала по кисти.

Мужчина выругался, но не отпустил.

Я ударила снова.

Внутри сумки что-то разбилось.

Прекрасно.

Надеюсь, не единственная дорогая вещь Лиоры.

Рука исчезла.

Я успела вдохнуть.

И увидела, как человек отлетел от кареты.

Не от моего удара.

Его буквально снесло в сторону.

Мимо окна пронеслось что-то тёмное.

Огромное.

Я успела увидеть часть крыла.

Только часть.

Графитовая поверхность с металлическим серебристым отблеском перекрыла половину неба.

У меня выскользнула сумка.

Она упала на пол.

Снаружи раздался резкий треск дерева.

Потом всё вокруг будто задрожало.

Не от магии.

От веса.

Дракон приземлился рядом.

Я знала это, не видя целиком.

Карета жалобно скрипнула.

Лошади обезумели.

Кто-то пытался удержать их.

Я должна была оставаться внутри.

И оставалась бы.

Если бы не запах дыма.

Сначала слабый.

Потом резче.

Я посмотрела вверх.

Из щели в дальней стенке потянулась тонкая серая полоска.

– Нет.

Снаружи горело что-то возле задней части кареты.

Огонь пока не проник внутрь.

Но ждать, пока проникнет, было плохой стратегией.

«Сядьте за колесом со стороны склона, если придётся выходить».

Иара сказала заранее.

Я сорвала засов.

Открыла дверь.

И вывалилась наружу почти на четвереньках.

Первое, что увидела, была земля.

Грязь.

Камни.

Чей-то сломанный арбалет.

Потом сапоги.

Дальше лежал человек.

Живой или нет, я не проверила.

Я поползла к колесу.

И только тогда подняла голову.

Каэр был передо мной.

Мозгу понадобилось время, чтобы совместить это имя с тем, что занимало половину дороги.

Графитово-чёрная чешуя ловила свет металлическими бликами. Не гладкая, не декоративная. Пластины ложились одна на другую, становились крупнее на шее и корпусе. Голова возвышалась над людьми настолько, что мне пришлось запрокинуть лицо.

Крылья были огромными.

До неприличия огромными.

Одно полураскрытое крыло закрывало часть склона, другое двигалось, удерживая равновесие.

Я не могла оценить длину.

Только понять, что рядом с ним карета казалась маленькой.

Человек ещё меньше.

Я совсем маленькой.

Дракон резко повернул голову.

В мою сторону.

Я перестала двигаться.

Светлые глаза нашли меня мгновенно.

Разумные.

Я знала.

Разумные.

Каэр.

Это Каэр.

Тот самый мужчина, который сидел напротив за столом.

Спорил о договоре.

Запомнил, что я не люблю вставать на рассвете.

Почти улыбался моим словам.

Теперь от его пасти поднимался жар.

В воздухе пахло горелой древесиной и раскалённым металлом.

На чешуе возле плеча темнела полоса крови.

Моё тело решило за меня.

Я вжалась спиной в колесо.

Руки задрожали.

Сильнее, чем после арбалетного болта в Тейране.

Это было нелогично.

Каэр защищал меня.

Он не нападал.

Но страх вообще не интересуется моральными аргументами.

Дракон сделал движение вперёд.

Я дёрнулась.

Его лапа остановилась.

Он увидел.

Я поняла это по тому, как замерла огромная голова.

На несколько ударов сердца мир между нами сузился до расстояния, которое он мог преодолеть одним движением.

Потом сбоку кто-то закричал.

Каэр мгновенно отвернулся.

Наёмник выскочил из-за кареты с коротким копьём.

Дракон ударил крылом.

Человека отбросило на землю.

Не разорвало.

Не растоптало.

Отбросило.

В этом движении была точность, которая пугала не меньше силы.

Каэр себя контролировал.

Каждый раз.

Даже так.

Дальше я уже не могла смотреть на него как на огромное дикое существо.

Но и как на мужчину пока тоже не могла.

Вокруг шёл бой.

Иара появилась слева, на щеке кровь. Не её, судя по тому, как двигалась.

– За колесо! – крикнула она.

– Я здесь!

– Не высовывайтесь!

Легко сказать.

За колесом было плохо видно.

Зато достаточно, чтобы понять главное.

Нападавшие отступали.

Те, кто ещё мог.

Они не пытались забрать лошадей.

Не бросались к багажу.

Не искали сундуки.

Один из них, уже раненый, всё равно двигался к карете.

Ко мне.

Дален перехватил его в нескольких шагах.

Удар.

Металл о металл.

Мужчина рухнул.

У меня похолодела кожа.

Не разбой.

Совсем не разбой.

Они не грабили.

Не торговались.

Не требовали денег.

Их интересовало одно.

Лиора Астен.

Бой закончился внезапно.

Не красиво.

Не одновременно.

Просто наступил момент, когда больше никто не атаковал.

Остались стоны.

Тяжёлое дыхание людей.

Испуганные лошади.

Запах дыма.

Огонь у кареты уже тушили.

И огромный дракон посреди дороги.

Каэр поднял голову.

Посмотрел в ту сторону, куда ушли несколько нападавших.

Расправил крылья.

Воздух ударил так сильно, что мне пришлось прикрыть лицо.

Грязь и сухие листья взметнулись.

Он не полетел за ними.

Только сделал несколько мощных движений, поднялся достаточно высоко, чтобы увидеть дорогу и лес вокруг, и снова опустился.

Земля дрогнула.

Я инстинктивно прижалась к колесу.

Страх никуда не уходил.

Становился только яснее.

Теперь я понимала его источник.

Не «дракон меня съест».

Слишком детское.

Другое.

Передо мной находилось существо, способное изменить исход боя за несколько минут.

И этим существом был человек, от которого юридически зависела моя безопасность.

Мы спорили о контроле.

Я заставила его вписать ограничения в договор.

Смеялась над формулировками.

А теперь впервые увидела масштаб силы, которой он добровольно не пользовался против меня.

Почему-то именно это оказалось страшнее.

Не то, что Каэр мог многое.

То, что до сих пор он каждый раз останавливался там, где заканчивалось его право.

Дракон снова посмотрел на меня.

Я не отвела глаз.

Хотела.

Но не отвела.

Он не подошёл.

Через несколько секунд отвернулся к Иаре.

Она что-то сказала.

Каэр опустил голову, позволяя ей осмотреть кровь у основания крыла.

Ранен.

Не сильно, видимо.

Иара коснулась чешуи.

Каэр коротко мотнул головой.

Совсем не человеческий жест.

Меня снова передёрнуло.

Я отвернулась.

Сосредоточилась на том, что понимала.

Пострадавшие.

Ущерб.

Лошади.

Охрана.

Дален жив.

Иара на ногах.

Карета обгорела сзади, но не уничтожена.

Из нападавших нескольких связали.

Значит, будут вопросы.

Вот.

Нормальные вещи.

Проверяемые.

Я поднялась.

Колени не хотели.

Пришлось держаться за колесо.

Дален заметил.

Подошёл.

– Вы ранены?

– Нет.

– Уверены?

– Почти.

Он быстро осмотрел меня взглядом.

На рукаве была грязь, на ладони содрана кожа, вероятно, когда вылезала из кареты.

Ничего серьёзного.

– Почему они кричали моё имя? – спросила я.

– Потому что знали, за кем пришли.

– Это я поняла.

Дален сжал губы.

– Одного взяли живым и достаточно целым, чтобы разговаривать.

– Двоих, – поправила Иара, подходя к нам. – Второй без сознания.

Я посмотрела на неё.

– Наши?

– Один тяжело ранен. Ещё двое легко.

– Погибшие?

Она помолчала.

– Один.

Я закрыла глаза.

Ненадолго.

Один человек умер потому, что кто-то хотел добраться до женщины с моим лицом.

Снова.

Я не знала его имени.

Это делало не легче.

– Кто?

– Один из людей передового дозора.

Я кивнула.

Сказать было нечего.

«Мне жаль» звучало мало.

Но других слов не существовало.

– Мне жаль.

Иара смотрела на меня спокойно.

– Ему тоже было бы жаль, если бы вы погибли.

Это прозвучало почти жестоко.

Наверное, так и должно.

Они выполняли работу.

Её цена была не абстрактной.

Я отвернулась к лесу.

Если Лиора действительно невиновна, кто-то продолжал убивать людей ради того, чтобы её правда никогда не прозвучала.

Если виновна, тогда её сообщники были готовы убить даже после падения.

В любом случае одна вещь становилась очевидной.

Вокруг меня продолжали умирать люди.

И я не имела права относиться к расследованию как к неприятной проблеме чужой женщины.

Дален отошёл.

Иара пошла к раненым.

Я осталась возле кареты.

Только тогда поняла, что Каэра не вижу.

Повернулась.

Дракон находился дальше от дороги, на свободном участке между деревьями.

Почему отошёл?

Ответ появился через секунду.

Обращение.

Теперь я видела его полностью.

Магия не вспыхнула красивым светом.

Пространство вокруг огромного тела словно дрогнуло от жара. Очертания начали меняться слишком быстро, чтобы глаз мог разобрать каждую стадию. Крылья складывались, масса исчезала не так, как могла бы исчезать нормальная материя.

Несколько секунд.

Потом там стоял мужчина.

Каэр.

Снова человеческий.

В дорожной одежде, связанной с его магией.

Он сразу чуть качнулся.

Едва заметно.

Иара была уже рядом.

Значит, превращение действительно требовало сил.

На виске Каэра выступил пот.

Лицо стало бледнее.

Он вытер кровь возле плеча.

Человеческая форма получила последствия ранения.

Никакой неуязвимости.

Я смотрела.

И не могла заставить себя связать две картинки.

Мужчина.

Дракон.

Мужчина.

Каэр поднял голову.

Увидел меня.

И пошёл в мою сторону.

Один шаг.

Второй.

Я отступила.

Сама.

Не подумав.

Просто отступила.

Каэр остановился.

На его лице ничего не изменилось.

А мне стало ужасно стыдно.

Он только что спас мне жизнь.

Спас всех нас.

Получил ранение.

А я смотрела на него и видела пасть, белый жар и крыло, закрывающее половину неба.

– Вера?

Он произнёс не то имя.

Конечно нет.

– Лиора.

Я стиснула пальцы.

– Не подходите.

Слова вышли тихо.

Но он услышал.

Каэр остановился там, где стоял.

Не спросил почему.

Не сказал, что я веду себя глупо.

Не напомнил, что именно он только что спас меня от людей, пришедших убивать.

Просто остался на расстоянии.

Несколько метров дороги разделяли нас.

Обычное расстояние.

После того, что я увидела, оно казалось ничтожным.

– Хорошо, – сказал Каэр.

И не сделал больше ни одного шага.

Глава 7. Не подходите

После боя дорога пахла гарью.

Не метафорически. Настоящей горелой древесиной, раскалённым металлом, лошадиной пеной и той тяжёлой железистой нотой, которую я слишком быстро научилась узнавать как кровь.

Люди двигались вокруг деловито.

Почти буднично.

Потушили остатки огня у кареты. Перевязали раненых. Сняли поклажу с лошади, которая больше не могла идти. Связанных нападавших оттащили подальше от дороги и посадили спинами к поваленному стволу.

Мёртвого человека из нашего дозора накрыли плащом.

Я старалась туда не смотреть.

Получалось плохо.

Каждый раз взгляд возвращался к неподвижной фигуре.

Я не знала его имени.

Возможно, видела за завтраком.

Возможно, он вчера стоял у дороги, пока я шутила про слишком ранний подъём.

Теперь его больше не было.

А я была.

Потому что люди вокруг выполняли приказ довезти меня живой.

Это создавало долг, которого я не просила и который нельзя было вернуть деньгами.

Я стояла возле обгоревшей кареты, спрятав содранную ладонь в складках юбки.

Каэр оставался на расстоянии.

И я чувствовала его присутствие почти физически.

Не магией.

Обычным человеческим зрением.

Он разговаривал с Иарой шагах в двадцати от меня. На плече темнела новая повязка. Куртку пришлось расстегнуть у ворота, и белая ткань на фоне тёмной одежды казалась слишком заметной.

После обращения он выглядел уставшим.

Не слабым.

Именно уставшим.

Лицо стало жёстче, движения медленнее. Один раз, когда Каэр повернулся к Далену, я заметила, как он осторожнее обычного отвёл раненую руку.

Это немного помогало.

Глупо.

Но человеческая уязвимость примиряла мозг с тем существом, которое недавно закрывало крылом половину дороги.

Потом Каэр случайно посмотрел в мою сторону.

Я напряглась.

Он заметил.

И больше не подошёл.

Вот это помогало сильнее.

Когда я сказала «не подходите», он остановился.

Не на минуту.

Не до тех пор, пока решил, что я «уже достаточно успокоилась».

Он просто принял границу.

И теперь разговаривал со своими людьми там, где я не ощущала себя загнанной между его телом и каретой.

Мне было неловко.

Даже стыдно.

Но благодарность не отменяла страх.

Я могла понимать, что Каэр спас мне жизнь, и всё равно помнить пасть, белый жар и удар огромных крыльев.

Обе вещи были правдой одновременно.

Наверное, взрослая жизнь вообще состояла в основном из неприятной необходимости удерживать в голове две несовместимые правды.

Ко мне подошёл незнакомый военный лекарь.

Молодой мужчина с усталым лицом и сумкой через плечо.

– Леди Астен, позвольте руку.

Я показала ладонь.

Ссадина оказалась неглубокой.

Лекарь промыл её, намазал чем-то пахнущим травами и туго обмотал тонкой полосой ткани.

– Голова не кружится?

– Нет.

– Тошнота?

– Уже нет.

– Боль где-нибудь?

Я пошевелила плечами.

– Только там, где вчера ещё не болело.

Он хмыкнул.

– Это нормально после такого.

– Очень обнадёживает.

Лекарь посмотрел на меня внимательнее.

– Вам нужно немного пройтись.

– Именно это я собиралась делать несколько следующих дней.

– Не сейчас. Сейчас сядьте.

Я уже открыла рот.

Потом посмотрела на собственные руки.

Одна перевязана.

Вторая дрожит.

Совсем немного.

Но дрожит.

– Хорошо.

Я села на камень у края дороги.

Лекарь ушёл к раненым.

Через несколько минут рядом молча появилась Иара.

Она не садилась.

Стояла, наблюдая за людьми.

На её щеке засохла тонкая полоска крови. Теперь я знала, что кровь всё-таки была её. Небольшой порез у скулы успели обработать.

– Тот человек, который погиб, – спросила я. – Как его звали?

Иара посмотрела вниз.

– Мерек Сайн.

Я повторила про себя.

Мерек.

Имя делало всё хуже.

Но без имени было бы неправильнее.

– У него семья?

– Жена. Двое детей.

Я закрыла глаза.

Вот зачем спросила?

Чтобы стало тяжелее?

Да.

Наверное.

Потому что цена моего выживания не должна была превращаться в безымянную строку.

– Это были люди, которые следили за нами вчера?

– Возможно. Тот всадник мог быть разведчиком.

– Кто их нанял?

– Пока не знаем.

– Пленные?

Иара бросила взгляд в сторону связанных людей.

– Один говорит, что получил заказ через посредника. Имени не знает или не называет.

– Цель?

– Перехватить женщину из кареты.

Я медленно повернула голову.

– Перехватить?

– Так он сказал.

– Не убить?

– У него не было времени объяснить тонкости договора.

Очень сдержанная формулировка для мужчины, которого только что допрашивали вооружённые люди.

– Значит, вчера в Тейране меня пытались убить, а сегодня, возможно, хотели забрать живой.

– Или пленный лжёт.

– Или разные исполнители получили разные приказы.

– Или один приказ поменялся.

Я кивнула.

Слишком много вариантов.

Недостаточно данных.

На расстоянии Каэр что-то сказал Далену.

Тот подошёл к пленным.

Я заметила, что всё ещё отслеживаю Каэра боковым зрением.

Где стоит.

Двигается ли ко мне.

Поворачивается ли.

Это раздражало.

Страх, который заставляет считать чужие шаги, был почти разновидностью зависимости.

Я ненавидела его уже за одно это.

– Мне нужно привыкнуть, – сказала я.

Иара не спросила к чему.

– Первый раз редко бывает приятным.

Я посмотрела на неё.

– Первый раз увидеть дракона?

– Первое обращение рядом.

– Лиора видела?

Иара помолчала.

– Да.

Конечно.

Каэр и Лиора были помолвлены десять месяцев.

Она знала его мир.

Знала драконов.

Знала, что огромное графитовое существо и мужчина с сухим юмором являются одним человеком.

Для неё не существовало моего шока.

– Она его боялась?

– Каэра?

– В драконьей форме.

– Нет.

Ответ пришёл слишком быстро.

Я зачем-то почувствовала себя хуже.

Неразумно.

Лиора выросла в этом мире.

Я три дня назад считала драконов существами из книг и фильмов.

– Значит, ещё одна вещь, в которой мы различаемся.

Иара медленно посмотрела на меня.

Я поняла, что опять сказала неосторожно.

– Травма многое меняет, – добавила я.

Она не стала спорить.

Но я видела, что мысль сохранила.

Каэр был не единственным человеком, который собирал несоответствия.

Собственно, судя по этому миру, вокруг меня постепенно образовывалась целая комиссия по вопросу: «Что случилось с Лиорой Астен и почему она стала вести себя как совершенно другой человек?»

Ответ они пока не получили бы.

Я сама его не понимала до конца.

Через час мы тронулись дальше.

Обгоревшую карету оставили у дорожного двора, куда отправили раненых и тело Мерека. Для меня освободили место во второй.

Я отказалась.

Не из храбрости.

Внутри деревянного ящика после нападения мне становилось трудно дышать.

Поэтому снова села на лошадь.

Иара не возражала.

Каэр тоже.

Более того, он держался впереди весь остаток дня.

Не рядом.

Такое расстояние могло быть случайностью.

Но я уже достаточно его наблюдала, чтобы не верить.

Он сделал это для меня.

Без разговора.

Без демонстративного:

«Видите, я уважаю ваши чувства».

Просто оставил пространство.

Это постепенно работало.

К вечеру я уже не напрягалась каждый раз, когда он оказывался в поле зрения.

Напрягалась только когда вспоминала.

Крыло.

Жар.

Голова дракона, повернувшаяся ко мне.

Я заставляла себя переводить взгляд на человеческие детали.

На поводья в его руке.

На край плаща.

На повязку на плече.

Так было легче.

Мы остановились раньше обычного.

Нападение отняло несколько часов, люди устали, часть лошадей пришлось заменить.

Постоялый двор оказался маленьким, поэтому отряд занял почти всё здание.

Мне дали комнату на втором этаже.

Никаких соседних крыш.

Одно окно во двор.

Одна дверь.

Я проверила.

Разумеется.

Потом поужинала почти без вкуса.

После еды хотелось только лечь.

Но сон означал закрыть глаза.

А за закрытыми глазами ждал дракон.

Я вышла во двор.

Ночь была холодной.

Лес окружал постоялый двор чёрной стеной. В нескольких местах горели фонари. Люди Каэра меняли караул, проверяли лошадей, тихо разговаривали возле конюшни.

Я села на деревянную скамью под навесом.

Отсюда хорошо просматривались ворота.

Привычка.

Новая.

Плохая.

Я уже собиралась вернуться, когда увидела Каэра.

Он сидел один на низком каменном бортике у дальнего края двора.

Без плаща.

Повязка на плече была свежей.

Рядом лежали какие-то бумаги.

Работает.

После боя.

После ранения.

После превращения, от которого побледнел так, что даже я заметила.

Я почти фыркнула.

Интересно, кто из нас хуже умеет останавливаться?

Каэр поднял голову.

Увидел меня.

Не встал.

Это я заметила первой.

Потом заметила второе.

Он явно собирался что-то спросить, но передумал.

Снова опустил взгляд к бумагам.

Мне стало неудобно.

Теперь расстояние между нами уже поддерживалось не моим страхом, а его решением не испытывать границу.

Я могла уйти.

Наверное, стоило.

Вместо этого осталась.

Минуту.

Вторую.

Потом сказала достаточно громко:

– Плечо сильно болит?

Каэр поднял голову.

– Терпимо.

– Очень мужской ответ.

– Другого нет.

– У врачей обычно есть шкала.

– У наших тоже.

– И?

– Не смертельно.

– Это не шкала.

– Для военных вполне.

Я почти улыбнулась.

Потом вспомнила, что мы разговариваем с противоположных концов двора, потому что несколько часов назад я попросила его не подходить.

Каэр тоже наверняка помнил.

Но не сокращал расстояние.

– Что случилось с пленными? – спросила я.

– Передали местной страже до прибытия людей Северта.

– Один что-нибудь рассказал?

– Только то, что уже сказала вам Иара.

– Посредник.

– Да.

– Имя?

– Он утверждает, что не знает.

– Верите?

– Нет.

– Почему?

– Потому что слишком старательно описывает всё, чего якобы не знает.

Я кивнула.

Логика знакомая.

– Но доказать пока нельзя.

– Пока нет.

На несколько секунд между нами осталось только потрескивание фонаря.

– Каэр.

– Да?

Я почти спросила про дракона.

Не смогла.

Вопрос казался одновременно глупым и слишком личным.

Он подождал.

Не помог.

– Когда вы обращаетесь... вы остаётесь собой?

Его лицо изменилось совсем немного.

Наверное, понял, насколько мало я знаю.

– Да.

– Полностью?

– Да.

– Нет отдельного существа внутри?

– Нет.

Это ответило на один из страхов, который я даже не успела нормально сформулировать.

– Значит, там, на дороге, вы понимали всё.

– Каждое своё действие.

– И видели, что я испугалась.

– Да.

Я опустила взгляд.

В тёмном дворе земля была почти чёрной.

– Было заметно.

– Достаточно.

– Извините.

Слово вырвалось автоматически.

Каэр нахмурился.

– За что?

– Вы меня защищали. А я...

Я замолчала.

Он закончил:

– Испугались.

– Да.

– Это не проступок.

Простая фраза.

Почему-то ударила сильнее многих больших.

– Лиора вас не боялась.

Каэр несколько секунд молчал.

– Вы не Лиора шестидневной давности.

Вот теперь я подняла голову.

Сердце стукнуло сильнее.

Не потому, что он узнал правду.

Нет.

Просто впервые Каэр сам признал разницу, не пытаясь тут же объяснить её ложью или манипуляцией.

– Что вы имеете в виду?

– Что бы с вами ни произошло, вы не обязаны реагировать так, как реагировали раньше.

Я смотрела на него.

Опасный мужчина.

Слишком сильный.

Слишком привыкший решать.

И при этом именно он сейчас говорил, что я не обязана быть прежней женщиной только потому, что ношу её лицо.

– Вы всегда настолько разумны? – спросила я.

– Нет.

– Жаль. Было бы удобнее вас не любить.

Слова сорвались раньше, чем я подумала.

Каэр замер.

Я тоже.

Чёрт.

– Не любить в смысле...

– Я понял.

– Нет, судя по лицу, не поняли.

– Вы хотели сказать «испытывать неприязнь».

– Именно.

– Разумеется.

Теперь в его голосе появилась сухая ирония.

Я мысленно ударилась головой о стену.

– Забудьте.

– Уже поздно.

– Каэр.

– Молчу.

Он действительно замолчал.

Но уголок рта едва заметно поднялся.

Я отвернулась.

Взрослая женщина.

Тридцать шесть лет.

Руководила людьми.

Вела переговоры с поставщиками, собственниками и сотрудниками, которые считали, что пятница вечером является идеальным моментом для увольнения.

И всё равно умудрилась сказать бывшему жениху чужого тела, что его трудно не любить.

Потрясающе.

Я встала.

– Спокойной ночи.

– Лиора.

Я остановилась.

Он не двигался.

– Что?

– Если захотите узнать о моей второй форме что-то ещё, спрашивайте.

Я посмотрела на него через двор.

– Всё?

– Всё, что поможет вам понимать, чего ожидать.

Последняя часть была важнее первой.

Не «чтобы перестали бояться».

Не «чтобы поняли, что ваш страх глупый».

Просто знать, чего ожидать.

Я кивнула.

– Хорошо.

Ночью дракон всё-таки пришёл.

Во сне.

Графитовое крыло обрушилось сверху.

Белый жар выжег воздух.

Я пыталась бежать, но ноги не двигались.

Потом огромная голова опустилась совсем близко.

Я увидела светлый глаз.

Проснулась раньше, чем закричала.

Комната была тёмной.

Горло болело от сдержанного звука.

Несколько секунд я не могла понять, где нахожусь.

Постоялый двор.

Северная дорога.

Жива.

Я села.

За дверью раздались шаги.

Остановились.

Ручку никто не тронул.

– Леди Астен?

Дален.

– Всё нормально.

Голос дрогнул.

Плохо.

– Вы звали?

– Нет.

Пауза.

– Позвать лекаря?

– Нет.

– Капитана?

Я почти сказала да.

Потом услышала другой голос.

Каэра.

Дальше от двери.

– Что случилось?

Дален ответил тише, но стены здесь не особенно помогали тайнам.

– Кажется, кошмар.

Я закрыла лицо руками.

Прекрасно.

Теперь весь отряд будет знать, что бывшая невеста лорда Вейрана видит плохие сны после первого знакомства с его настоящими зубами.

Послышались шаги.

Ближе.

Я напряглась.

Они остановились на расстоянии от двери.

– Лиора.

Я ничего не ответила.

– Мне войти?

Вопрос.

Не ручка двери.

Не «откройте».

Вопрос.

Я опустила руки.

В комнате было темно, холодно и слишком тихо.

Часть меня хотела, чтобы он ушёл.

Другая понимала, что причиной кошмара был именно Каэр, а значит, если я собираюсь ещё неделю дёргаться от каждого его движения, проще разобраться сейчас.

– Нет.

– Хорошо.

Шаги не приблизились.

Через несколько секунд я услышала, что он отходит.

И вдруг сказала:

– Подождите.

Тишина.

– Я здесь.

– Не входите.

– Не войду.

Я встала.

Накинула плащ поверх ночной рубашки.

Подошла к двери.

Ладонь легла на засов.

Медлила долго.

Потом открыла.

Каэр стоял не возле двери.

В нескольких шагах.

В дорожной рубашке, без оружейной перевязи, с повязкой на плече.

Дален находился дальше по коридору.

Каэр посмотрел на меня и не сделал ни единого движения.

Я сама вышла на порог.

– Можно один вопрос?

– Да.

– Если вы снова обратитесь рядом со мной, вы сможете предупредить заранее?

– Если позволит ситуация.

– А если нет?

– Тогда не смогу.

Честно.

Неприятно, но честно.

– Во время нападения выбора не было?

– Был. Не обращаться и потерять людей.

Я вспомнила Мерека.

– Понятно.

Мы стояли в полутёмном коридоре.

Не близко.

Достаточно, чтобы видеть лицо.

Недостаточно, чтобы чувствовать себя загнанной.

– Я не хочу вас бояться, – сказала я.

Каэр ответил не сразу.

– Страх не исчезает по приказу.

– Неужели вы это понимаете?

– Я командую людьми, а не каменными фигурами.

– Иногда разница незаметна.

Он пропустил замечание.

– Вам не нужно заставлять себя подходить ко мне.

– Я знаю.

И именно поэтому вдруг стало возможно.

Я посмотрела на расстояние между нами.

Сделала вдох.

– Подойдите.

Каэр не двинулся.

– Вы уверены?

Вот тут я почти рассердилась.

А потом поняла, что он спрашивает именно потому, что вчера я сказала противоположное.

– На два шага.

Он сделал один.

Остановился.

Второй.

И всё.

Никакого третьего.

Теперь между нами оставалось расстояние вытянутой руки и ещё немного.

Слишком близко для дракона.

Нормально для мужчины.

Я заставила себя смотреть не на его плечи.

Не вспоминать крылья.

На лицо.

Шрам у виска.

Тёмные волосы.

Усталые глаза.

Человек.

Тот же человек.

– Всё? – спросил Каэр.

– Пока да.

– Хорошо.

Он не улыбался.

Не праздновал маленькую победу.

И именно тогда я впервые по-настоящему поверила, что мой страх не станет для него поводом доказать собственную силу.

– Спасибо, – сказала я.

– За два шага?

– За то, что третий не сделали.

Каэр посмотрел на меня очень внимательно.

– Вы сказали два.

Три слова.

Обычные.

Наверное, для него совершенно очевидные.

Но после последних дней они значили больше, чем должны были.

Я сама закрыла дверь.

И в эту ночь больше не проверяла засов.

Следующие два дня дорога стала спокойнее.

Не безопасной.

Я уже перестала использовать это слово слишком свободно.

Но спокойнее.

Нападений не было.

Слежки тоже не заметили.

Отряд шёл осторожно, меняя порядок движения и отправляя дозоры далеко вперёд. Каэр почти не обсуждал это со мной, но по людям вокруг было видно, что после нападения он усилил контроль.

Интересно, что раньше меня бы это раздражало.

Теперь я начинала различать.

Контроль, который ограничивал меня.

И контроль, которым командир пытался не дать людям попасть в очередную засаду.

Они не были одним и тем же.

Это не делало Каэра автоматически правым во всём.

Просто мир становился сложнее.

На девятый день воздух окончательно изменился.

Поля исчезли.

Лес отступал только возле небольших селений и военных постов. На дороге стало больше обозов. Телеги с бочками, мешками, древесиной, металлическими деталями.

Мимо несколько раз прошли вооружённые отряды.

Каждый раз при виде Каэра люди выпрямлялись.

Кто-то кланялся.

Кто-то просто прикладывал кулак к груди.

Он отвечал коротко.

Без церемонии.

Здесь его знали.

Не как бывшего жениха Лиоры.

Как своего лорда.

Это ощущалось всё сильнее с каждым километром.

И вместе с этим росло другое.

Тревога.

Тейран был чужим всем.

Большой столицей, где у каждого десятки дел.

Вейрхольм принадлежал дому Вейран.

Здесь произошла диверсия.

Здесь погибли люди.

Здесь Лиора тайно проникла в закрытый архив.

Здесь её магический след нашли на повреждённой защите.

И именно сюда я ехала с её лицом.

Дален держался рядом.

К концу дня мы поднялись на длинный каменистый склон.

Дорога сделала поворот.

Лес внезапно разошёлся.

Я натянула поводья.

Вдалеке, на высоком плато между тёмными холмами, стоял город.

Сначала я увидела стены.

Потом башни.

Крепость возвышалась над крышами, тяжёлая, широкая, словно выросла из самой серой скалы. За внешней стеной теснились дома, склады, высокие крыши, дворы. Дальше блестела река.

Над центральными укреплениями развевалось тёмное знамя.

Ветер развернул его.

На ткани мелькнул серебристый знак дома Вейран.

Каэр остановил коня рядом.

На этот раз я не отступила.

– Вейрхольм? – спросила я.

– Да.

Я долго смотрела вперёд.

Красивым город не казался.

Слишком суровый.

Слишком настоящий.

Зато огромный.

Живой.

Полный людей, которые знали Лиору Астен.

Людей, троих из которых уже похоронили из-за преступления, приписанного ей.

Каэр проследил за моим взглядом.

– Передумать поздно? – спросила я.

– О Вейрхольме?

– Обо всём.

– Да.

Я выдохнула.

– Честный ответ.

– Вы предпочитаете честные.

– Когда они мне нравятся, особенно.

Внизу на дороге показался встречный военный отряд.

Один из всадников увидел нас.

Потом увидел меня.

Даже с такого расстояния я заметила, как изменилось его лицо.

Он что-то сказал человеку рядом.

Второй тоже посмотрел.

По цепочке взгляды начали подниматься к женщине на лошади рядом с Каэром.

Вот оно.

Столица закончилась.

Дорога закончилась.

Впереди был Вейрхольм.

Место, где Лиору Астен уже считали виновной.

Глава 8. Крепость

Вейрхольм не встретил меня ненавистью.

Наверное, так было бы проще.

Я ожидала криков, оскорблений, демонстративно закрывающихся дверей. Чего-то очевидного, против чего можно внутренне выставить щит.

Вместо этого город смотрел.

Молча.

Это оказалось хуже.

Мы спускались к воротам по широкой каменной дороге. Слева тянулась внешняя стена, серая, тяжёлая, не декоративная. На башнях двигались люди. Внизу перед воротами расходились потоки телег, всадников и пеших.

При появлении знамени Вейранов движение изменилось почти незаметно.

Обоз прижался к краю.

Стража пропустила наш отряд без задержки.

Кто-то поклонился Каэру.

Потом увидели меня.

Я научилась различать этот момент.

Сначала обычный взгляд на прибывших.

Потом узнавание.

И небольшая пауза.

Женщина возле телеги с мешками замерла с рукой на борту. Старик у лавки перестал что-то объяснять мальчику. Один из стражников у ворот посмотрел на меня, потом на Каэра и очень быстро отвёл глаза.

Никто ничего не сказал.

Я ехала прямо.

Спину хотелось выпрямить ещё сильнее, но это уже превратило бы посадку в цирковую.

Лиора наверняка знала, как въезжать в город под сотнями взглядов.

Моё тело тоже что-то помнило.

Плечи держались ровно.

Подбородок сам оказался чуть выше.

Руки спокойно лежали на поводьях.

Если бы кто-то видел только меня, решил бы, что всё в порядке.

Внутри было совсем иначе.

Трое погибших.

Одного из них я уже знала только через последствия: товарищ Далена.

Здесь таких людей могло быть десятки.

Те, кто служил вместе.

Лечил раненых.

Разбирал повреждённый контур.

Ждал у госпиталя.

Получал известие семье.

Для них Лиора Астен не была загадкой из документов.

Она была лицом рядом со словом «диверсия».

Моим лицом.

У ворот Каэр обернулся.

Всего один раз.

Наверное, проверил, не решила ли его подопечная упасть в обморок под общественным вниманием.

Я ответила взглядом.

Он отвернулся.

Не подъехал ближе.

И за это я снова оказалась ему благодарна.

После нападения страх перед его второй формой не исчез полностью, но больше не управлял каждым движением. Теперь я могла ехать рядом и не вспоминать крылья при каждом повороте его головы.

Почти.

Иногда всё равно вспоминала.

Особенно когда солнце задевало серебристую застёжку у его воротника.

Тогда перед глазами на мгновение возникала графитовая чешуя.

Я заставляла себя смотреть на человека.

Получалось всё лучше.

За воротами Вейрхольм оказался ещё больше, чем выглядел сверху.

Дорога шла через жилую часть города, постепенно поднимаясь к крепости. Каменные дома стояли вплотную друг к другу, между ними открывались узкие дворы. Первый этаж многих зданий занимали мастерские и лавки.

Пахло дымом.

Железом.

Свежим хлебом.

Мокрой шерстью.

Лошадьми.

Город работал.

Это ощущалось сильнее всего.

В Тейране я видела столицу кусками: судебный комплекс, крыши из окон, несколько переходов под охраной.

Вейрхольм сразу оказался системой.

По одной улице шли телеги с древесиной.

С другой спускался обоз пустых бочек.

На площади разгружали мешки.

У склада мужчина с восковой табличкой считал ящики, пока двое грузчиков спорили, куда их ставить.

Я невольно замедлила лошадь.

Человек поднял третий ящик.

Другой зачеркнул что-то в записи.

Я проследила.

Потом мысленно одёрнула себя.

Три дня в другом мире.

И я уже залипаю на чужую приёмку товара.

Профессиональная деформация пережила смерть.

Прекрасно.

– Что? – спросил Дален.

Он ехал справа.

– Ничего.

– Вы уже второй раз смотрите на тот склад.

– Они считают груз до того, как занесут внутрь.

– И?

– Нормально.

Дален явно ждал продолжения.

Я пожала плечами.

– Просто нормально.

Он посмотрел на меня странно.

Наверное, Лиора не оценивала качество складского учёта во время возвращения в город, где её считали изменницей.

Ещё одно несоответствие.

Вскоре жилые улицы остались ниже.

Мы прошли вторые ворота и въехали на территорию крепости.

Здесь пространство стало шире.

Слева находились конюшни и длинные хозяйственные постройки. Дальше виднелся большой двор, где тренировались военные. Справа поднимались административные корпуса. За ними я увидела крыши складов и широкую дорогу, по которой одновременно могли проехать несколько телег.

Главная резиденция стояла выше остальных зданий.

Не дворец.

По крайней мере, не такой, какой я представляла бы при словах «дом древнего драконьего рода».

Старый каменный корпус с несколькими более поздними пристройками. Высокие окна. Башня. Закрытая галерея к соседнему зданию.

Много дверей.

Много людей.

Никакого ощущения, что здесь живут исключительно ради балов и красивых платьев.

Скорее место, где одновременно управляли домом, армией и частью региона.

Мне неожиданно понравилось.

Не как будущий дом.

До этого было далеко.

Как работающая структура.

Каэр спешился первым.

К нему сразу подошли трое.

Один военный.

Мужчина с папкой.

Ещё один человек в сером дорожном плаще.

Доклады начались прежде, чем Каэр передал поводья.

Я спустилась с лошади и осторожно поставила ноги на землю.

После нескольких часов в седле тело протестовало.

Сильно.

Я сделала вид, что нет.

Дален забрал поводья.

– Вам нужно в госпиталь.

– Зачем?

Он посмотрел на мою перевязанную ладонь.

– Осмотр после дороги.

– Ладонь почти зажила.

– Это решит лекарь.

Я уже приготовилась возразить.

Потом подумала.

Один раз меня пытались убить запрещённой магией, о которой я пока не знала.

Второй раз ядом.

Третий раз на дороге.

Возможно, привычка соглашаться на медицинский осмотр перестала быть излишней осторожностью.

– Хорошо.

Дален явно удивился.

– Что?

– Ничего.

– Вы все сегодня удивляетесь, когда я не спорю.

– Обычно вы спорите.

– Обычно вы предлагаете спорные вещи.

За спиной кто-то произнёс достаточно тихо, но не настолько:

– И её пустили обратно.

Я замерла.

Не обернулась сразу.

Слова пришли со стороны группы военных возле лестницы.

Дален услышал.

Его лицо стало жёстким.

Иара тоже.

Она повернулась.

– Кто сказал?

Тишина.

Пятеро мужчин стояли возле стены.

Один смотрел в сторону.

Другой прямо на меня.

Молодой.

Очень молодой.

Лет двадцать пять.

На виске свежий шрам.

И такую ненависть в его глазах я ещё здесь не видела.

– Я, капитан.

Иара подошла к нему.

Ни спешки.

Ни повышенного голоса.

– Имя.

– Рейл Данн.

– Вы на службе?

– Да.

– Тогда вспомните правила службы.

Он стиснул челюсть.

– Она...

– Леди Астен находится под королевским следствием и официальной гарантией лорда Вейрана. Приговора нет.

– Но Мер...

Он оборвал слово.

Я поняла.

Друг.

Родственник.

Кто-то из погибших.

Иара тоже поняла.

Но голос не смягчился.

– Вы можете иметь любое личное мнение. На службе вы будете соблюдать порядок.

Молодой мужчина посмотрел на меня.

Мне хотелось уйти.

Не потому, что он меня испугал.

Потому что я не имела права требовать от него спокойствия.

Возможно, шесть дней назад ему сообщили, что его брат погиб из-за женщины, которая сейчас спокойно стоит во дворе и приезжает под защитой главы дома.

– Капитан, – сказала я.

Иара повернула голову.

– Не надо.

– Что именно?

– Наказывать его за меня.

Рейл посмотрел ещё тяжелее.

Иара медленно ответила:

– Я не наказываю его за вас. Я напоминаю правила людям, которыми командую.

Точно.

Профессиональная граница.

Не защита моей нежной души.

Порядок.

Я кивнула.

– Поняла.

Рейл опустил взгляд.

Не с раскаянием.

Просто потому, что капитан закончила разговор.

Он не перестал считать меня виновной.

И не должен был.

Я вдруг очень ясно поняла собственную ошибку.

Последние дни Иара разговаривала со мной.

Дален начал отвечать на шутки.

Каэр принимал мои условия.

Из этого легко было сделать приятный вывод:

они видят, что я другая.

Значит, скоро всё станет проще.

Нет.

Моё необычное поведение ничего не доказывало.

Не стирало погибших.

Не отменяло улик.

Не возвращало доверие.

Даже если я была совершенно новым человеком, для остальных этого не существовало.

И, возможно, не должно было существовать без доказательств.

– Леди Астен.

Каэр стоял в нескольких шагах.

Я не заметила, когда он закончил разговор.

Видимо, видел сцену.

– Идёмте.

Я не спросила куда.

Мы вошли в резиденцию.

Внутри было теплее, чем ожидалось. Не роскошнее, а именно теплее: дерево на стенах, ковры на каменном полу, несколько старых гобеленов, запах воска и огня.

Люди здесь тоже смотрели.

Слуга у лестницы.

Две женщины с корзиной белья.

Мужчина с ключами на поясе.

Но никто не сказал ничего.

Каэр шёл чуть впереди.

Я за ним.

Иара осталась во дворе.

Дален сопровождал нас до второго этажа, потом остановился у лестницы.

Мы прошли в более тихое крыло.

У одной из дверей ждал мужчина лет шестидесяти.

Среднего роста, сухой, с аккуратно зачёсанными седыми волосами. Одежда простая, но хорошая. На поясе связка ключей и небольшой футляр.

Он поклонился Каэру.

Потом мне.

Ни тепла.

Ни враждебности.

Только правильная вежливость.

– Леди Астен.

– Лоран Тесс, – представил Каэр. – Главный управляющий Вейрхольма.

Я посмотрела на Лорана внимательнее.

Вот это уже было интересно.

Человек, у которого должны сходиться люди, помещения, закупки, ремонты, слуги и половина бытового хаоса большой резиденции.

Почти коллега.

Только он об этом ещё не знал.

– Рад, что вы добрались без новых осложнений, – сказал Лоран.

Я подумала о засаде.

– Определение «без осложнений» у вас здесь довольно широкое.

Он посмотрел на Каэра.

Тот сухо пояснил:

– На дороге было нападение.

Лоран едва заметно побледнел.

– Раненые?

– Есть.

– Я распоряжусь подготовить госпиталь, если кого-то доставят следом.

Вот.

Сначала действия.

Потом эмоции.

Я уже прониклась.

– Ваши комнаты готовы, – продолжил он. – Гостевое западное крыло. Отдельная спальня, гостиная, ванная комната и кабинет.

– Кабинет?

– По распоряжению лорда Вейрана.

Я посмотрела на Каэра.

– Зачем?

– Вы просили возможность работать с документами.

– Я просила доступ к материалам дела.

– Не всё, с чем вам придётся работать, относится к делу.

Фраза была странной.

Я не успела спросить.

Лоран продолжил:

– Охрана будет стоять в коридоре. Внутрь помещений без разрешения не входит, кроме непосредственной угрозы.

Он явно знал договор.

Хорошо.

– Кто имеет ключи?

– Вы. Я. Дежурный управляющий на случай пожара или медицинской необходимости.

– Каэр?

Лоран посмотрел на него.

Каэр ответил сам:

– Нет.

Я приподняла бровь.

– В собственном доме?

– Это ваши комнаты на период гарантии.

Простая формулировка.

Но именно такие вещи я запоминала.

Не красивые слова.

Практические решения.

– Хорошо.

Лоран передал мне ключ.

Тяжёлый, металлический.

Я сжала его в ладони.

Маленький предмет.

А ощущался почти как кусочек нормальной жизни.

Дверь, которую я могу закрыть сама.

После судебного комплекса это было неожиданно важно.

Комнаты оказались достаточно просторными, но без показной роскоши.

Тёмное дерево.

Большая кровать.

Шкаф.

Два кресла возле камина.

В кабинете стол стоял у окна.

На полках несколько книг.

Письменные принадлежности.

Стопка чистой бумаги.

Мой сундук уже доставили.

Я первым делом проверила внутренний засов.

Работал.

Каэр ничего не сказал.

Лоран тоже.

– Обед через час, – сообщил управляющий. – Если пожелаете в комнаты...

– В общую столовую, – сказала я.

Не хотела прятаться.

Хотя часть меня очень хотела.

Лоран кивнул.

– Госпиталь пришлёт лекаря сюда.

– Спасибо.

Он уже собирался уйти, когда я спросила:

– Господин Тесс.

– Да?

– Я правильно поняла, вы отвечаете за всё хозяйство крепости?

– За гражданскую и хозяйственную часть резиденции и часть общих служб. Военное снабжение, государственные склады и госпитальные закупки подчиняются другим должностным лицам.

Я невольно улыбнулась.

Лоран насторожился.

– Что?

– Ничего. Просто стало легче.

Каэр прислонился плечом к краю шкафа.

– Почему?

– Потому что если бы один человек отвечал за весь этот город, он либо был бы святым, либо лгал.

Лоран молчал секунду.

Потом сказал:

– Обычно я предпочитаю третий вариант.

– Какой?

– Постоянно не высыпаться.

Я рассмеялась.

Совсем коротко.

Каэр посмотрел на него так, будто только что получил неожиданное подтверждение опасности совместимости двух людей.

Лоран ушёл.

Я подошла к окну.

Отсюда было видно часть нижнего двора.

Складские крыши.

Конюшни.

Дорогу.

Дальше город.

На столе за спиной лежал ключ.

Впервые после попадания у меня появилась комната, которая хотя бы временно считалась моей.

Но за дверью стояла охрана.

Внизу люди считали меня виновной.

А мужчина, которому принадлежал весь этот огромный механизм, находился сейчас у меня за спиной.

Я повернулась.

– Вы останетесь проверять, не выпрыгну ли из окна?

Каэр посмотрел наружу.

– Второй этаж. Нога сломается с высокой вероятностью. Бежать будет неудобно.

– Спасибо за заботу.

– Я обещал безопасность.

– Не удобство.

– Иногда они совпадают.

Он направился к двери.

Я окликнула:

– Каэр.

Он обернулся.

Я хотела спросить про молодого военного во дворе.

Вместо этого сказала:

– Я понимаю, почему они мне не доверяют.

Каэр не ответил сразу.

– Это не означает, что они имеют право нарушать ваши условия содержания.

– Я знаю.

– Или унижать вас.

– Я тоже знаю.

Он посмотрел внимательно.

– Тогда что вы хотите сказать?

Я сама не сразу поняла.

Наверное, это было важно произнести вслух.

– Я не собираюсь ждать, что все полюбят меня только потому, что я веду себя не так, как Лиора неделю назад.

Что-то изменилось в его лице.

Слишком быстро.

– Никто не требует от вас быть удобной.

– Хорошо. Потому что с этим могут возникнуть сложности.

Теперь он всё-таки почти улыбнулся.

– Я уже заметил.

И ушёл.

После лекаря я уснула на два часа.

Проснулась от непривычной тишины.

Несколько секунд не понимала, где нахожусь.

Потом увидела незнакомый потолок, вспомнила Вейрхольм и почему-то первым делом прислушалась к коридору.

Охранник был там.

Раздался кашель.

Странно успокоило.

Обед я пропустила.

Лоран прислал еду в комнаты, хотя я специально сказала про общую столовую. В записке значилось, что я спала и меня не стали будить.

Разумно.

После еды я разобрала вещи.

Письма Лиоры уложила в нижний ящик стола.

То анонимное письмо перечитала снова.

«Не доверяй официальным копиям».

Теперь я находилась в месте, куда эти копии приходили.

Совпадение номера из сна с партией магических проводников тоже никуда не исчезло.

Мысли начали складываться слишком быстро.

Стоп.

Лиора именно так уже однажды решила разобраться самостоятельно.

Я ещё не знала достаточно.

Письмо пока никому не показала.

И это уже опасно приближалось к той же ошибке.

Но сначала нужно было понять, кому именно его показывать и что оно доказывает.

Пока только факт:

кто-то советовал Лиоре сверять номера.

Не доказательство невиновности.

Не имя преступника.

Даже не гарантия, что автор был союзником.

Я убрала лист.

К вечеру пришёл Лоран.

С двумя служащими и стопкой бумаг.

– Это что?

– То, что просил передать лорд Вейран.

Я посмотрела на верхний лист.

Хозяйственные отчёты.

– Мне?

– Да.

– Зачем?

Лоран слегка приподнял бровь.

– Насколько я понял, вы вчера интересовались реальным состоянием Вейрхольма.

Я мысленно выругалась.

Каэр всё слышал.

И всё запоминал.

– Я смотрела на склады.

– Лорд Вейран сообщил, что вы способны работать с хозяйственными документами.

Это было почти смешно.

Лиора, обвинённая в диверсии, приезжает под охраной в крепость бывшего жениха.

И в первый вечер получает отчёты.

Мир явно имел необычное чувство юмора.

– Что именно здесь?

Лоран положил передо мной три папки.

– Общие запасы резиденции. Часть гражданских закупок. Недавние заявки на ремонт и расходные материалы.

– Военные данные?

– Нет.

Правильно.

Мне их никто не должен был давать.

– И чего Каэр от меня хочет?

– Этого он не сказал.

– А вы?

Лоран посмотрел на бумаги.

– Я хотел бы понять, почему вы вообще захотите в них смотреть.

Честно.

Мне понравилось.

– Потому что я всю жизнь работала с похожими проблемами.

Он нахмурился.

Ошибка.

– В смысле до... последних событий.

Лоран не стал уточнять.

Хороший человек.

Или осторожный.

Скорее второе.

Я открыла первую папку.

Цифры.

Вот здесь мир вдруг стал намного понятнее.

Названия товаров были местными.

Единицы измерения тоже.

Но структура документа оставалась структурой документа.

Приход.

Расход.

Остаток.

Дата.

Ответственный.

Назначение.

Я провела пальцем по строкам.

Мука.

Соль.

Масло.

Свечи.

Ткань.

Уголь.

Ничего интересного.

Вторая страница.

Третья.

Лоран стоял рядом молча.

Я взяла чистый лист.

Начала выписывать то, что не понимала.

Не выводы.

Вопросы.

Почему два разных подразделения получают один и тот же товар через разные точки?

Что значит эта отметка?

Почему списание идёт не в день выдачи?

Лоран отвечал.

Не всегда охотно.

Но точно.

Через полчаса я поняла достаточно, чтобы перестать переносить земную систему на местную.

Здесь действительно были другие процессы.

Другие сроки.

Другие причины.

То, что сначала выглядело бессмысленным, иногда имело нормальное объяснение.

Например, часть товаров держали на промежуточном складе из-за риска пожара в старом корпусе.

Логично.

Запомнила.

Потом открыла отчёт по фактическому наличию.

Сравнила.

Вернулась к предыдущему.

– Подождите.

Лоран посмотрел.

– Что?

Я провела пальцем по строке.

– Здесь на конец периода должно оставаться сто восемь единиц.

– Да.

– А фактический пересчёт показывает девяносто семь.

– Потери, повреждение, ошибка при выдаче.

– Одиннадцать единиц?

– Бывает.

– Часто?

Лоран слегка напрягся.

– В крупном хозяйстве расхождения неизбежны.

Я не спорила.

Открыла следующий лист.

Там цифры сошлись.

Ещё один.

Почти.

Ещё.

Снова расхождение.

Другое количество.

Другой товар.

Ничего страшного.

Я уже собиралась закрыть папку, когда заметила дату.

Вернулась к первой недостаче.

Посмотрела.

Одинаковая неделя.

Совпадение.

Конечно.

Два небольших расхождения в огромной системе не означают заговор.

Так работали плохие расследования: сначала человек хотел найти закономерность, потом находил её везде.

Я заставила себя листать дальше.

Ещё одна категория.

Недостача маленькая.

Дата другая.

Хорошо.

Потом ещё одна.

Снова тот же период.

Я медленно выпрямилась.

Лоран заметил.

– Что?

– Пока ничего.

Я взяла отдельный лист.

Записала три позиции.

Три заявленных остатка.

Три фактических.

Посчитала.

Разница получилась небольшой.

Настолько небольшой, что в общей стоимости хозяйства могла раствориться без скандала.

Я снова просмотрела страницы.

– Кто проверял фактические остатки?

– Разные служащие.

– Кто составлял сводный отчёт?

– Мой помощник, затем я.

– Вы видели эти расхождения?

Лоран стал холоднее.

– Разумеется.

– И вас не обеспокоили?

– Нет.

Я подняла голову.

– Почему?

– Потому что вы смотрите на три строки из нескольких сотен и пока не знаете, как работает наша система.

Точно.

Мне даже понравилось, что он сказал.

– Согласна.

Теперь удивился он.

– Что?

– Я действительно не знаю систему. Значит, завтра покажете.

– Что именно?

Я развернула лист к нему.

– Путь каждой из этих трёх позиций. От заказа до фактического остатка.

Лоран посмотрел.

Потом на меня.

– Для чего?

Я снова увидела цифры.

Маленькие.

Почти безобидные.

Ничего не доказывающие.

Но все три потери происходили в одинаковое временное окно.

И после письма про северные партии мне очень не нравились совпадения в документах.

– Чтобы понять, – сказала я, – почему у вас пропадают разные вещи в одно и то же время.

Глава 9. Три процента

Утром цифры выглядели менее подозрительно.

Я специально начала с этого.

Ночь вообще плохо подходит для окончательных выводов. После полуночи две одинаковые даты легко превращаются в заговор, странный шум за дверью в убийцу, а человек, который не ответил на письмо, в предателя человечества.

В моём случае убийцы действительно существовали, что несколько портило полезность правила.

Но цифры всё равно оставались цифрами.

Я сидела за столом в кабинете, завернувшись в тёплый домашний халат, который нашёлся среди вещей Лиоры, и ещё раз просматривала вчерашние выписки.

Три позиции.

Три недостачи.

Один временной промежуток.

На первый взгляд красиво.

Слишком красиво.

Поэтому доверять этому было нельзя.

За окном Вейрхольм уже проснулся. По нижней дороге шли телеги, где-то стучал молот, во внутреннем дворе менялся караул. Издалека доносился гул большого города, в котором тысячи людей начинали рабочий день независимо от того, какая женщина вчера приехала под охраной лорда Вейрана.

Мне это нравилось.

Мир не остановился ради моей трагедии.

Значит, в нём можно было найти место, где трагедия перестанет быть единственным содержанием жизни.

Я придвинула лист.

Первая недостача составляла чуть больше десяти процентов от конкретной партии, но в месячном обороте товара почти растворялась.

Вторая ещё меньше.

Третья неприятная, но не катастрофическая.

Если сложить стоимость всего, что проходило через хозяйство Вейрхольма, получалась погрешность, из-за которой в моей прежней жизни я бы потребовала объяснения, но не вызвала полицию.

Пока.

В дверь постучали.

– Войдите.

Лоран Тесс появился с выражением человека, который уже подозревал, что сегодня пожалеет о вчерашней щедрости.

В руках он держал ещё две книги.

Толстые.

Я посмотрела на них.

Потом на него.

– Вы меня решили убить отчётностью?

– После предыдущих попыток это выглядело бы недостаточно оригинально.

Я улыбнулась.

Лоран положил книги на стол.

– Вы просили путь трёх позиций.

– Просила.

– Я решил сначала показать, почему ваш вопрос сформулирован неправильно.

Это мне понравилось сразу.

– Прекрасно.

Он явно ожидал другой реакции.

– Прекрасно?

– Я предпочитаю узнать, что задаю неправильный вопрос, до того, как потрачу два дня на неправильный ответ.

Лоран медленно сел напротив.

– Хорошо. Тогда начнём с того, чего вы вчера не учли.

Он открыл первую книгу.

Страницы были исписаны плотным почерком. Некоторые строки отмечены маленькими цветными символами, часть цифр вынесена на поля.

– Вы смотрели сводные данные резиденции.

– Да.

– И сравнили их с фактическим пересчётом нескольких кладовых.

– Да.

– После чего решили, что товар исчез.

– Я решила проверить, почему цифры не совпали.

– Формулировка сегодня осторожнее.

– Я спала.

Он коротко хмыкнул.

Потом провёл пальцем по одной строке.

– Эта позиция не принадлежит одной системе учёта от начала до конца.

– Почему?

– Потому что закупает её хозяйственная служба. Принимает общий склад. Часть затем передают в гостевые корпуса, часть в мастерские, часть уходит на временное хранение в нижний двор. Если товар используется для ремонта общей инфраструктуры, списание может проходить уже через другую книгу.

Я нахмурилась.

– То есть в сводной ведомости он числится выданным, но в фактическом остатке конкретной кладовой его уже нет.

– Именно.

– А где есть?

– Иногда на промежуточном складе.

– Иногда?

Лоран поднял глаза.

– Иногда уже использован, а подтверждение ещё не внесено в сводную книгу.

Я откинулась на спинку.

Вот тебе и заговор.

– Сколько занимает задержка?

– Обычно день или два.

– А необычно?

– До недели.

– Почему?

– Потому что люди болеют, ломаются телеги, задерживаются писари, мокнут бумаги, командиры забывают подписать получение, мастер возвращает часть материала не в тот склад, а иногда служащий просто плохо делает свою работу.

– Наконец-то что-то знакомое.

– Что именно?

– Человек просто плохо делает свою работу.

Лоран посмотрел на меня несколько секунд.

– Вы говорите так, будто это успокаивает.

– Иногда обычная некомпетентность значительно приятнее преступления.

Я взяла его книгу.

– Хорошо. Первая позиция куда ушла?

Он показал отметку на поле.

– Часть передана в восточный гостевой корпус.

– Там что-то ремонтировали?

– Крышу после осеннего ветра.

– Остальное?

– В мастерскую.

– Подтверждение?

Лоран открыл вторую книгу.

Нашёл запись.

Цифры сошлись почти полностью.

Я посмотрела на свой вчерашний лист и зачеркнула первую недостачу.

Не целиком.

Поставила рядом маленький знак.

– Почему не вычеркнули? – спросил он.

– Потому что я поняла объяснение, но не проверила его сама.

– Вы мне не верите?

– Верю.

Он чуть напрягся.

Я добавила:

– Но доверие к человеку и проверка процесса не одно и то же.

Напряжение ушло не полностью.

– Леди Астен...

– Лоран, если когда-нибудь я скажу вам, что цифры можно не проверять, потому что я хороший человек, срочно выгоните меня из кабинета.

Он смотрел на меня долго.

Потом уголок рта дрогнул.

– Постараюсь запомнить.

Со второй позицией оказалось сложнее.

Товар приняли в общем складе.

Потом часть отправили в госпитальную службу.

Не сам госпиталь, а хозяйственный корпус при нём.

И здесь мои вопросы упёрлись в первую настоящую стену.

– Покажите их книгу.

Лоран закрыл свою.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что госпитальная служба не подчиняется мне полностью.

– Но она находится в Вейрхольме.

– Находится.

– И использует ваши склады.

– Иногда.

– И получает часть товаров через вашу закупку.

– Да.

Я посмотрела на него.

Он смотрел в ответ совершенно спокойно.

– И у вас нет доступа к их учёту?

– У меня есть доступ к части сводных данных. Внутренние медицинские и алхимические расходы ведёт госпитальный управляющий.

– Зачем разделять?

– Чтобы главный управляющий резиденции не мог распоряжаться лекарственными запасами по собственному желанию.

Я замолчала.

Справедливо.

Очень.

– То есть система специально построена так, чтобы один человек не контролировал всё.

– В том числе.

– И это нормально.

– Да.

Я провела пальцем по краю стола.

Вчера мне показалось удобным, что Лоран отвечает не за весь Вейрхольм.

Сегодня я впервые увидела обратную сторону.

Когда ответственность разделена, ошибки труднее собрать в одну картину.

Но и злоупотребления одного человека сложнее превратить в полный контроль.

Система покупала безопасность ценой сложности.

Знакомо.

– Кто ещё ведёт отдельные книги?

Лоран перечислил не сразу.

– Военное снабжение.

Ожидаемо.

– Государственные склады.

– Это отдельное?

– Да.

– Хотя находятся здесь?

– Некоторые.

Я уже начинала понимать, почему вчерашние три строки были не расследованием, а скорее заявлением о намерениях.

– Дальше.

– Госпиталь. Служба защитных сооружений. Казначейство. Отдельные мастерские имеют свои рабочие книги, хотя итоговые расходы затем попадают ко мне.

Я уставилась на него.

– Сколько всего систем учёта в Вейрхольме?

– Что считать отдельной системой?

– Плохой знак, если ответ начинается с этого вопроса.

Лоран неожиданно рассмеялся.

Не громко.

Но совершенно искренне.

– Теперь понимаете, почему я вчера не испугался трёх строк?

– Начинаю.

Я отложила перо.

Встала.

Подошла к окну.

Сверху складская часть города выглядела упорядоченно.

Длинные крыши.

Дворы.

Телеги.

Люди, которые знали, куда идти.

На бумаге всё тоже казалось упорядоченным.

Пока не пытался проследить один предмет через несколько рук.

Вот где всегда жила настоящая система.

Не в итоговой цифре.

Между двумя цифрами.

– Когда вы видите расхождение в своей ведомости, что делаете?

– Смотрю пояснение.

– Если оно есть.

– Обычно есть.

– Если нет?

– Запрашиваю у ответственного участка.

– А если участок отвечает, что всё выдано правильно?

– Сверяем.

– С кем?

– Зависит от товара.

Я повернулась.

– Вот.

Лоран нахмурился.

– Что «вот»?

– Именно это мне нужно понять. Не цифры. Переходы.

Он ничего не сказал.

Я вернулась к столу.

– Вчера я смотрела на итог и думала, что у вас что-то пропадает.

– А сегодня?

– Сегодня думаю, что пока даже не знаю, где у вас заканчивается одна ответственность и начинается другая.

– Уже ближе к истине.

– Не радуйтесь слишком сильно.

Он снова открыл книгу.

Следующие два часа прошли без всяких великих открытий.

И это было полезнее, чем открытие.

Лоран показывал мне систему Вейрхольма.

Не всю.

То, что относилось к его работе и что он имел право показывать женщине под следствием.

Я слушала.

Записывала.

Переспрашивала.

Часть вещей раздражала меня почти физически.

Например, одинаковый товар мог иметь разный внутренний код в двух службах.

– Зачем?

– Так исторически сложилось.

Я посмотрела на него.

– Самая дорогая фраза в любой организации.

– Не понимаю.

– Ничего. Продолжайте.

Часть системы оказалась разумнее того, к чему я привыкла.

Приёмка дорогих материалов всегда требовала двух подписей.

Отдельно учитывался товар, повреждённый в дороге.

На больших складах регулярно меняли людей, которые проводили пересчёт, чтобы один и тот же человек не годами проверял собственные ошибки.

– Это кто придумал?

– Не знаю. Правило старое.

– Хорошее.

– У нас иногда бывают хорошие старые правила.

– Никому не рассказывайте. Я могу изменить мнение о вашем мире.

Лоран покачал головой.

К полудню мне принесли еду прямо в кабинет.

Я сначала хотела отказаться.

Потом поняла, что забыла про завтрак.

Это было плохим признаком.

В прежней жизни такие дни заканчивались тем, что я в семь вечера обнаруживала на столе остывший кофе и начинала ненавидеть весь коллектив за собственную неспособность вовремя поесть.

Я отодвинула книги.

– Перерыв.

Лоран уже собирался открыть следующую.

Остановился.

– Вы приказали себе?

– Да.

– Это работает?

– Иногда.

Он ушёл проверить дела, пообещав вернуться через час.

Я осталась одна.

На тарелке лежали хлеб, сыр, кусок запечённой птицы и несколько ломтиков груши.

Я ела и смотрела на свои записи.

Одна недостача уже получила почти полное объяснение.

Вторая упёрлась в госпитальную книгу.

Третья...

Я нахмурилась.

Третья позиция вчера казалась самой простой.

Материал для ремонта внутренних помещений.

Закуплен.

Принят.

Часть выдана.

Остаток меньше расчётного.

Теперь я уже не видела в этом ничего таинственного.

Наверняка очередной переход между книгами.

Я нашла дату.

Потом случайно посмотрела на вторую позицию.

Они не просто попадали в одну неделю.

Разница была два дня.

Первая, которую мы почти объяснили, тоже проходила через систему в этом же промежутке.

Почему меня это зацепило?

Потому что вчера именно совпадение времени заставило остановиться.

Сегодня мы доказали, что одна из недостач не недостача.

Значит, закономерность стала слабее.

Нормальный человек на этом успокаивается.

Я не успокоилась.

Не потому, что хотела найти преступление.

Потому что объяснение первой позиции показало ещё одну вещь.

Товар действительно исчезал из одной ведомости на несколько дней между передачей и подтверждением в другой.

Нормально.

Законно.

Удобно.

Очень удобно, если кто-то хотел сделать так, чтобы небольшая разница нигде не выглядела большой.

Я отложила вилку.

Нет.

Рано.

Слишком рано.

Я снова пыталась превратить процесс в умысел.

Лоран прав.

Я не знаю системы.

Сначала система.

Потом подозрения.

Уже дважды на меня нападали люди, которым, кажется, очень хотелось, чтобы Лиора ничего не рассказала.

Это не давало мне права видеть их в каждой накладной.

Я допила воду.

Встала.

И решила сделать то, чего Вера Соколова образца прошлой жизни обычно избегала до последнего.

Пойти посмотреть своими глазами и спросить людей, которые выполняют работу.

Не руководителя.

Не отчёт.

Исполнителей.

С охраной это выглядело несколько менее естественно.

Дален встретил моё желание посетить склад без восторга.

– Зачем?

– Посмотреть, как принимают товар.

– Лоран вам это не объяснил?

– Объяснил.

– Тогда?

– Я хочу увидеть.

Он помолчал.

– Сначала капитан.

– Разумеется.

После нападения я уже перестала спорить с каждым согласованием маршрута.

Иара появилась минут через десять.

Выслушала.

Посмотрела на меня так, будто ожидала подвоха.

– Общий хозяйственный склад?

– Да.

– Не военный.

– Я знаю.

– Не склады защитной службы.

– Я знаю.

– И не государственные.

– Иара.

– Что?

– Я прекрасно понимаю, что женщина под следствием по делу о диверсии не должна свободно гулять по стратегическим складам.

Она чуть приподняла бровь.

– Хорошо.

– Вы разочарованы?

– Немного.

– Думали, придётся спорить?

– Рассчитывала.

– В следующий раз.

На складе пахло пылью, деревом и сухими травами.

После кабинета пространство казалось огромным.

Высокие стеллажи.

Ящики.

Мешки.

Бочки.

У каждого участка свой знак.

По центральному проходу двигалась небольшая тележка.

Возле дверей двое мужчин принимали груз, который только что привезли со двора.

Один осматривал тару.

Второй записывал.

Я остановилась на расстоянии.

– Не вмешивайтесь, – тихо сказала Иара.

– Даже не собиралась.

Мне было интересно смотреть.

Телега привезла масло.

Бочки пересчитали.

Две открыли выборочно.

Проверили запах и цвет.

Потом человек у книги сверил знак поставщика с документом.

Всё просто.

Всё понятно.

Пока один из работников не откатил три бочки в сторону.

– Почему эти отдельно? – спросила я Далена.

Он пожал плечами.

Мужчина у книги услышал.

Посмотрел на Иару.

Она кивнула, разрешая ответить.

– У одной повреждён обруч. Две пришли с другой печатью.

– Это плохо?

– Нужно проверить.

– Пока куда?

– В карантинную секцию.

Слово было не совсем тем, которое использовали бы в моём мире, но смысл понятен.

– В основной приход уже внесли?

– Нет.

– А в документ поставщика?

– Они там есть.

Вот.

Промежуток.

Снаружи товар отправлен.

Внутри ещё не принят.

Пока проверяют, цифры живут в разных состояниях.

Я смотрела, как бочки перекатывают за отдельную перегородку.

Никакого преступления.

Обычная работа.

Но теперь я видела, сколько мест существует между «отправили» и «есть в наличии».

И сколько возможностей для ошибки.

Или для человека, который знает систему лучше меня.

Мы прошли дальше.

Мне показали место возвратов.

Повреждённые товары.

Временную выдачу мастерским.

Книгу внутренних перемещений.

Через полчаса я уже понимала, почему Лоран вчера смотрел на меня как на опасного любителя быстрых выводов.

Его система была сложной не потому, что люди глупые.

Потому что Вейрхольм огромный.

Слишком много функций.

Слишком много видов имущества.

Слишком много людей.

Я бы в своей прошлой жизни не позволила ресторанной сети вести процессы точно так же.

Но это была не ресторанная сеть.

И я не собиралась играть в гениальную попаданку, которая за три дня изобрела управление.

Когда вернулись, Лоран уже ждал в кабинете.

– Ну?

Я сняла плащ.

– Вы были правы.

Он застыл.

– Простите?

– Повторять не буду.

– Жаль.

– У вас есть причины для части расхождений, которые я вчера не понимала.

Лоран сел.

Я тоже.

– Но?

Вот поэтому он и был хорошим управляющим.

Сразу услышал «но».

– Но теперь я хочу другие книги.

Его лицо стало значительно менее довольным.

– Какие?

– Не закрытые. Не военные. Мне нужны книги внутренних перемещений общего склада за тот же период. Заявки мастерских. Подтверждения получения по хозяйственным ремонтам. И, если закон позволяет, сводная книга расходов госпитальной хозяйственной службы без медицинских подробностей.

– Зачем?

– Потому что вы убедили меня не искать пропавший товар в одной строке.

– И теперь решили искать его во всех?

– Нет.

Я развернула лист.

– Хочу понять, куда он должен был пройти.

Лоран посмотрел на таблицу, которую я успела начертить.

Простейшую.

Товар.

Дата заказа.

Дата отправки.

Приёмка.

Внутренняя передача.

Получение.

Списание.

Остаток.

Он долго молчал.

– У нас так не оформляют.

– Я заметила.

– Это не означает, что наш способ хуже.

– Я этого не говорила.

– Вчера почти говорили.

– Вчера я была умнее.

Он посмотрел вопросительно.

– Сегодня знаю больше и поэтому уверена меньше.

Лоран вдруг усмехнулся.

– Это неожиданно разумная фраза.

– Не привыкайте.

Он взял лист.

Провёл пальцем по колонкам.

– Некоторых данных у вас не будет.

– Почему?

– Потому что часть книг закрыта для вас по делу.

– Тогда поставим пустое место.

– И что оно покажет?

– Что мы не знаем.

Лоран поднял голову.

– Вы действительно любите эту формулировку.

– Последние дни научили.

Он снова изучил схему.

Потом встал.

– Я дам вам общий склад. Мастерские. Хозяйственные ремонты. По госпиталю запрошу разрешение на сводные данные.

– У кого?

– У госпитального управляющего и, возможно, у лорда Вейрана, если записи затрагивают военные расходы.

– Не хочу, чтобы Каэр открывал мне то, что нельзя открывать.

– Он тоже не захочет.

– Прекрасно. Хоть в чём-то единодушны.

Лоран направился к двери.

– Завтра к утру будут книги.

– Сегодня нельзя?

Он медленно обернулся.

– Леди Астен.

– Да?

– В Вейрхольме существуют люди, которые работают не только для того, чтобы вы могли удовлетворить внезапный интерес к хозяйственному учёту.

Я открыла рот.

Потом закрыла.

– Справедливо.

– Завтра.

– Завтра.

Он ушёл.

Я осталась с таблицей.

Чувство было странным.

Не триумф.

Ничего я не раскрыла.

Скорее наоборот.

За один день простая загадка стала значительно сложнее.

Но теперь сложность имела форму.

У меня появилась карта процесса.

Пусть пока с пустыми местами.

Я убрала записи в ящик и впервые за весь день вспомнила о письме Лиоры.

«Не доверяй официальным копиям».

Теперь эта фраза звучала иначе.

У любой копии есть источник.

Путь.

Момент, когда данные переходят из одной системы в другую.

Я достала письмо.

Положила рядом со своей схемой.

Три номера партий.

Один я уже знал из сна.

Каэр подтвердил, что он связан с магическими проводниками.

Я не стала добавлять его в хозяйственную таблицу.

Это был другой уровень данных.

Закрытый.

Опасный.

Но мысль уже возникла.

Если человек хотел подменить информацию, ему не нужно было переписывать весь учёт.

Достаточно выбрать место перехода.

Точку, где одна служба считает товар уже отданным, а другая ещё не считает принятым.

Я смотрела на письмо так долго, что перестала слышать шум снаружи.

Потом заставила себя убрать его.

Рано.

Сначала книги.

Доказательства.

Не догадки.

На следующий день Лоран сдержал слово.

К полудню мой стол исчез под бумагами.

На третий день я уже различала почерки нескольких писарей, знала, какие отметки означают временную передачу, какие возврат, а какие порчу. Один раз обнаружила ошибку и обрадовалась.

Оказалось, служащий переставил две цифры.

Обычная ошибка.

Я даже почувствовала облегчение.

Затем нашлась вторая.

Тоже объяснимая.

Потом третья.

Всё это постепенно разрушало красивую теорию, которую я едва не придумала в первый вечер.

Именно поэтому вечером третьего дня я решила остановиться.

Глаза болели.

Плечи затекли.

На столе стояла давно остывшая чашка.

Я закрыла последнюю книгу.

Потянулась.

И случайно увидела лист, на котором отмечала исходные три позиции.

Две уже получили объяснение.

Не идеальное, но достаточное.

Третья осталась.

Я посмотрела на дату.

Потом на новую книгу внутренних перемещений.

Нашла запись.

Передача в мастерскую.

Всё нормально.

Открыла подтверждение мастерской.

Количество меньше.

Ненамного.

Я нахмурилась.

Проверила возврат.

Часть материала вернули.

Теперь почти сошлось.

Почти.

Разница оставалась маленькой.

Настолько, что я бы не стала задерживаться, если бы рядом не лежала ещё одна книга.

В ней была другая позиция.

Другой товар.

Другой ответственный.

Та же неделя.

Маленькая недостача.

Я замерла.

Взяла карандаш.

Отметила.

Потом ещё одну книгу.

Ещё один товар.

Не тот, который смотрела вчера.

Период тот же.

Разница снова небольшая.

Я почувствовала знакомое рабочее напряжение.

Не восторг.

Не страх.

Момент, когда случайность ещё вполне может быть случайностью, но уже обязана пройти проверку.

Я начала считать.

Не суммы.

Доли.

У одной позиции исчезло чуть больше двух процентов.

У второй три с небольшим.

У третьей меньше четырёх.

По отдельности ерунда.

В большой системе такие потери можно объяснить десятком причин.

Я взяла ещё четыре случайных позиции из других периодов.

Там расхождения тоже были.

Но даты распределялись иначе.

Вернулась к нужной неделе.

Посчитала снова.

Среднее получилось почти ровным.

Около трёх процентов.

Я сидела неподвижно.

Три процента.

Недостаточно, чтобы склад опустел.

Недостаточно, чтобы поднять тревогу.

Недостаточно, чтобы один управляющий, просматривающий сотни строк, немедленно увидел катастрофу.

Но если три процента исчезают не из одного товара.

А из разных.

В одно и то же время.

В разных книгах.

Тогда вопрос уже не в размере недостачи.

Вопрос в том, почему она умеет прятаться одинаково.

Я потянулась за чистым листом.

И в этот момент в дверь постучали.

Лоран вошёл, увидел гору открытых книг и тяжело вздохнул.

– Вы всё ещё здесь.

Я молча развернула к нему лист.

Он подошёл.

Посмотрел.

Сначала без интереса.

Потом внимательнее.

– Что это?

– Пока ничего.

– Вы говорите так каждый раз, когда нашли что-то, что вам не нравится.

– Учусь у вас.

Он провёл пальцем по датам.

– Разные товары.

– Да.

– Разные службы.

– Да.

– Разные ответственные.

– Да.

– И суммы небольшие.

– Очень.

Лоран посмотрел на меня.

– Тогда что вас тревожит?

Я указала на последнюю колонку.

Он прочитал проценты.

Один.

Другой.

Третий.

Потом вернулся к датам.

Тишина в кабинете стала плотнее.

– Все в один период, – произнёс он.

– Именно.

– Это может быть сезонная особенность.

– Может.

– Задержка учёта.

– Может.

– Ошибка при передаче между складами.

– Может.

Я подняла глаза.

– Поэтому завтра мы не ищем, чего не хватает.

Лоран нахмурился.

– А что?

Я положила палец между двумя колонками.

Туда, где товар переставал принадлежать одной книге и ещё не появлялся в следующей.

– Ищем место, где эти три процента успевают исчезнуть.

Глава 10. Путь товара

На следующее утро я попросила не новые отчёты.

Я попросила одну поставку.

Лоран посмотрел на меня с явным облегчением человека, который наконец услышал разумное количество работы.

– Одну?

– Одну.

– Вчера вам было мало четырёх книг.

– Вчера я пыталась понять систему. Сегодня хочу проверить, можно ли вообще проследить товар через неё от начала до конца.

Он поставил чашку на край моего стола.

– Какой товар?

Вот здесь пришлось выбирать осторожно.

Самая большая недостача выглядела заманчиво.

Поэтому я сразу её отбросила.

Если искать преступление, начиная с самого подозрительного результата, очень легко подогнать под него весь процесс.

Мне нужен был не красивый пример.

Нужен был обычный.

– Медные пластины для хозяйственного ремонта, – сказала я. – Та партия, что пришла чуть больше месяца назад.

Лоран нахмурился.

– Почему она?

– Потому что там есть небольшое расхождение, но ничего драматического. Если мы не сможем понять путь обычной меди, за дорогие магические материалы мне вообще рано браться.

Он посмотрел на меня внимательнее.

– Вы собирались браться за магические материалы?

– Нет. Мне их всё равно никто не покажет.

– Правильный ответ.

– Учусь жить в обществе.

Лоран сел.

За окном Вейрхольм уже шумел.

За несколько дней этот шум перестал быть для меня просто фоном. Я начала различать его части. Скрип телег с нижней дороги. Колокол у складского двора. Стук из мастерских. Команды во внутреннем дворе.

Большая система просыпалась каждое утро раньше меня.

Мне это нравилось.

В большом хозяйстве невозможно долго притворяться важным только потому, что у тебя красивое имя. Рано или поздно кто-то должен проверить крышу, посчитать мешки, принять обоз и понять, почему кузница снова требует больше угля, чем обещала.

Вейрхольм жил именно на таких людях.

Дракон мог сжечь половину склона белым жаром.

Но если к зиме не привезли масло, железо и зерно, крыло не очень помогает.

Наверное, поэтому Каэр так внимательно спрашивал на дороге про мосты, воду и лошадей.

Мысль о нём пришла слишком легко.

Я поморщилась и вернулась к меди.

Лоран принёс первый документ.

– Заказ мастерской.

Я положила рядом чистый лист.

На нём уже были колонки.

Заказ.

Подтверждение.

Поставщик.

Отправка.

Приёмка.

Внутреннее перемещение.

Получатель.

Списание.

Возврат.

Фактический остаток.

Лоран посмотрел.

– Вы опять строите свою таблицу.

– Она вас оскорбляет?

– Пока нет.

– Хорошо. Она чувствительная.

Первый этап оказался простым.

Мастерская запросила определённое количество медных пластин.

Заявку согласовали.

Через два дня появился заказ поставщику.

Я сверила количество.

Совпало.

Цена тоже.

– Кто выбирает поставщика?

– Для таких товаров есть утверждённый перечень. Иногда закупка идёт напрямую, иногда через общий контракт.

– Здесь?

– Общий контракт.

Я записала.

– Чей?

Лоран назвал торговый дом, незнакомый мне.

– Они производят медь?

– Нет. Собирают партии у нескольких производителей и доставляют на Север.

– То есть посредник.

– Да.

– Один?

– В этой части пути.

Я подняла голову.

– Хорошая формулировка.

Он вздохнул.

– Не начинайте.

– Даже не начинала.

Следующий документ подтверждал отправку.

Количество то же.

Вес совпадал с допуском.

Печать.

Дата.

Потом шла отметка промежуточного склада.

Там часть груза объединили с двумя другими партиями, и дальше всё стало заметно интереснее.

– Почему меняется номер?

– Не меняется. Добавляется транспортный.

– То есть исходный остаётся?

– Должен.

Я посмотрела на запись.

Исходный номер был.

Новый тоже.

– Кто присваивает транспортный?

– Склад, который формирует северный обоз.

– Вейранов?

– Нет. Он обслуживает несколько государственных направлений.

Я отметила это отдельно.

– Дальше.

Обоз прибыл в Вейрхольм через пять дней.

На приёмке количество снова совпало.

Я даже почувствовала разочарование.

Здоровое.

Если радуешься недостаче, пора менять профессию.

– Значит, сюда приехало всё.

– Согласно книге приёмки.

– А по факту?

Лоран указал на вторую подпись.

– Приём проводили двое.

– Это не отвечает на вопрос.

– Нет. Но снижает вероятность простой подделки одной записью.

Согласна.

Мы достали книгу склада.

Партия числилась полностью.

На следующий день часть меди передали ремонтной мастерской.

Ещё часть осталась в резерве.

Я нашла подтверждение.

Количество не сошлось.

Совсем немного.

Именно те самые три процента.

– Вот.

Лоран подался ближе.

– Передача.

– Да.

Я сверила дату.

– Со склада вышло больше, чем мастерская приняла.

– Возможно, вес пересчитали при получении.

– Пластины здесь поштучно.

– Тогда часть могла быть повреждена.

– Где запись?

Он поискал.

Не нашёл.

– Могли оформить позже.

– Прошёл месяц.

– Согласен.

Я обвела строку.

Не красным.

Красного здесь вообще не было.

Но привычка мысленно выделять проблему красным пережила даже переход между мирами.

– Значит, наша медь не исчезла на дороге из Тейрана.

– Эта партия пришла не из Тейрана.

– Неважно. До Вейрхольма она добралась полностью.

– По документам.

– Хорошо. По документам. А расхождение возникает при внутренней передаче.

Лоран нахмурился.

– В этом случае.

– Именно.

Я встала.

После нескольких часов за столом спина протестовала.

Подошла к окну.

Внизу телега разгружалась у бокового склада. Один человек считал ящики, другой ставил отметки.

Всё выглядело просто, если смотреть сверху.

Вот груз.

Вот склад.

Вот люди.

Но товар не перемещался по прямой.

Он менял юридического владельца.

Ответственного.

Книгу.

Иногда номер.

Иногда способ учёта.

Каждый переход добавлял не только работу.

Он добавлял место, где два человека могли честно считать разные цифры правильными.

Я повернулась.

– Теперь ещё две партии.

Лоран прикрыл глаза.

– Вы обещали одну.

– Я сказала, что начну с одной.

– Это совсем другое обещание.

– Юридически я вообще ничего не подписывала.

Он тяжело поднялся.

– Какие?

Я выбрала две из тех, где расхождение приходилось на тот же период.

Одна шла на хозяйственные нужды госпитального корпуса.

Вторая предназначалась для ремонта складской кровли.

Разные товары.

Разные получатели.

Разные книги.

И снова каждая отдельная цепочка выглядела почти нормально.

Вот что раздражало больше всего.

Нигде не было строки:

«Три ящика украдены неизвестным преступником».

Каждый документ сам по себе объяснялся.

В одной книге товар считался отправленным.

В другой его принимали на день позже.

В третьей вес округляли.

В четвёртой часть материала возвращали после ремонта.

Ничего вопиющего.

Я несколько раз ловила себя на том, что начинаю заранее ждать нужного результата, и заставляла возвращаться назад.

Сверять подписи.

Даты.

Количество.

Не искать подтверждения собственной теории.

Проверять её.

К середине дня стол опять исчез под бумагами.

Но теперь это были не сотни случайных строк.

Три дороги.

Три товара.

Три истории.

Я взяла первый лист.

– Медь.

Провела пальцем.

– Здесь разница возникает между общим складом и мастерской.

Второй.

– Масло для хозяйственной части госпиталя. Здесь общий склад отдаёт полное количество.

– Госпитальная служба подтверждает меньше, – сказал Лоран.

– Да.

Третий.

– Кровельный материал. Здесь промежуточная площадка считает, что передала всё, а ремонтная служба принимает меньше.

Лоран нахмурился.

– То есть это не один склад.

– Нет.

– Не один получатель.

– Нет.

– Не один служащий.

– Нет.

Я села.

– Но этап один.

Он посмотрел на меня.

Я сдвинула три листа рядом.

– В каждом случае товар уже считается выданным одной службой.

– И ещё не полностью подтверждён другой.

– Именно.

Тишина.

Вот теперь мысль перестала быть моей личной подозрительностью.

Лоран видел то же самое.

Не преступление.

Не виновника.

Место.

– Это может быть особенностью документооборота, – сказал он.

– Может.

– На переходах всегда больше ошибок.

– Согласна.

– И задержек.

– Да.

– Значит, трёх примеров мало.

– Конечно.

Он прищурился.

– Вы сейчас нарочно со мной не спорите?

– А надо?

– Обычно после моего «это может быть объяснимо» вы начинаете задавать ещё пятнадцать вопросов.

– Они будут. Я просто выбираю порядок.

Лоран тихо выругался.

Я улыбнулась.

К вечеру у нас было уже двенадцать партий.

Я не просила все документы целиком.

Только точки передачи.

Отправитель.

Получатель.

Заявленное количество с одной стороны.

Подтверждённое с другой.

Восемь совпали.

Две имели нормальные объяснения.

Одна упёрлась в повреждение в дороге, подтверждённое отдельным актом.

Последняя повторила ту же картину.

Небольшая разница.

Между передачей и приёмкой.

Я сидела над листами и чувствовала усталость, которая одновременно раздражала и радовала.

Потому что теперь у нас было не «мне кажется».

Была повторяемость.

Маленькая.

Но реальная.

– Нужно расширять выборку, – сказала я.

Лоран потёр глаза.

– Не сегодня.

– Я не сказала сегодня.

– Вы подумали.

– Возможно.

– Нет.

– Вы удивительно властны для управляющего.

– Три дня рядом с вами.

Я откинулась на спинку кресла.

– Хорошо. Завтра.

В дверь постучали.

Каэр вошёл раньше, чем я успела собрать бумаги.

Он был без плаща, в тёмной рубашке и форменном жилете. Судя по выражению лица, день у маршала проходил не легче нашего.

В руках он держал два листа.

Сначала посмотрел на меня.

Потом на стол.

Потом на Лорана.

– Что здесь произошло?

– Леди Астен решила проследить путь товара, – сухо ответил управляющий.

– Всего одного, – уточнила я.

Лоран повернулся.

– Двенадцати.

– Один оказался недостаточно общительным.

Каэр подошёл ближе.

Мне пришлось снова напомнить себе, что несколько дней назад я отступала от него после каждого движения.

Теперь первым возник не образ дракона.

Человек.

Уставший мужчина с тёмными волосами, которые к вечеру уже не лежали так аккуратно, как утром.

Это изменение я заметила слишком быстро.

И сразу разозлилась.

На себя.

На него было не за что.

Пока.

– Иара сказала, вы третий день почти не выходите из хозяйственного крыла, – произнёс Каэр.

– Я выходила на склад.

– Под охраной.

– Видите, какой я образцовый поднадзорный человек.

Его взгляд задержался на моём лице.

Потом на почти нетронутой чашке.

– Вы ели?

– Да.

Лоран издал подозрительный звук.

Я медленно повернула голову.

– Предатель.

– Вы съели половину обеда.

– Значит, ела.

Каэр ничего не сказал.

Но через минуту Далену за дверью передали просьбу принести ужин сюда.

Я нахмурилась.

– Я не просила.

– Я тоже не заставляю вас есть.

– Очень тонкое различие.

– Рад, что заметили.

Он сел на свободный стул.

Не во главе стола.

Напротив меня.

– Показывайте.

Я посмотрела на Лорана.

Тот пожал плечами.

– Что именно? – спросила я.

– То, ради чего главный управляющий три дня лично вытаскивает старые складские книги.

– Может, ему нравится моё общество.

– Нет, – сказал Лоран.

– Сегодня все против меня.

Каэр протянул руку.

– Лиора.

Я замерла на долю секунды.

Имя по-прежнему отзывалось с задержкой.

Меньше, чем в первые дни.

Но задержка была.

Он заметил.

Я подала лист.

– Это пока не доказательство хищения.

– Я не спрашивал, доказательство ли.

– Тогда что?

– Что вы видите.

Вопрос оказался правильным.

Не «кто виноват».

Не «сколько украли».

Что вижу.

Я придвинула к нему схему.

– Большинство товаров проходит нормально. Часть имеет обычные потери, и их можно подтвердить. Повреждение. Пересчёт. Возврат. Задержка записи.

Каэр слушал.

Не перебивал.

– Но у нескольких разных партий разница возникает в одном месте процесса. Не физически в одном складе. Между одинаковыми этапами.

Я указала.

– Здесь одна служба уже сняла товар со своей ответственности. А следующая ещё не подтвердила полное получение.

– Как долго существует этот промежуток?

– От нескольких часов до нескольких дней.

– Кто отвечает за товар в это время?

Я посмотрела на Лорана.

Он ответил:

– Формально перевозчик или лицо, принявшее груз для внутреннего перемещения. Зависит от маршрута.

Каэр снова посмотрел на меня.

– И что вы предполагаете?

Вот здесь было легко сделать ошибку.

Сказать:

воруют.

Система.

Заговор.

Три процента.

Я покачала головой.

– Пока ничего.

Его бровь едва заметно поднялась.

– Ничего?

– Я вижу повторяющееся расхождение на одном типе перехода. Оно может быть следствием плохого учёта. Может быть особенностью нескольких конкретных маршрутов. Может быть обычной ошибкой.

– А может быть хищением.

– Да.

– Почему вы не начали с этого?

– Потому что тогда вы будете проверять хищение, а не данные.

Каэр замолчал.

Я продолжила:

– Мне нужно больше партий. Желательно за другие периоды. Потом нужно разбить их по маршрутам, перевозчикам, складам и людям, которые подтверждали передачу. Если проблема случайная, она размажется. Если нет, где-то начнёт собираться.

Он смотрел на лист.

Не на меня.

Несколько секунд.

Потом спросил:

– Сколько времени?

– На что?

– Чтобы понять, случайность это или нет.

– Если Лоран даст людей на выборку, день на первичную проверку. Может два. Если придётся самой читать каждую книгу, я состарюсь раньше вас.

– Я старше.

– Тогда шансы примерно равны.

Лоран кашлянул.

Каэр поднял на него взгляд.

– Сколько людей нужно?

– Двое писарей, которые знают архив. И доступ к части сводных книг других служб.

– Каких?

Лоран перечислил.

На госпитальной хозяйственной службе Каэр кивнул.

На ремонтном управлении тоже.

Когда прозвучали государственные складские ведомости, лицо стало жёстче.

– Полные нет.

Я не успела ничего сказать.

– И не нужны, – ответила я.

Каэр повернулся ко мне.

– Не нужны?

– Мне нужны только точки приёмки и передачи по тем товарам, которые законно можно сравнить. Без назначения военных запасов, объёмов стратегического резерва и всего, что вы не хотите показывать подозреваемой.

Лоран посмотрел на меня.

Я пожала плечами.

– Я помню, в каком статусе нахожусь.

Каэр продолжал смотреть.

– Вы могли потребовать доступ как условие сотрудничества.

– Нет. Не могла.

– Почему?

– Потому что тогда вы были бы плохим маршалом, если бы дали.

Он медленно откинулся на спинку.

И впервые я увидела в его взгляде не то привычное внимание, которым он ловил мои оговорки.

Не подозрение.

Не попытку понять, куда исчезла знакомая ему Лиора.

Что-то другое.

Оценку.

Но не женщины, которую нужно охранять.

Работы.

– Хорошо, – сказал Каэр. – Получите то, что не затрагивает закрытые сведения. Лоран определит объём. Если потребуется спорная книга, сначала ко мне.

– И я смогу сказать, почему она нужна.

– Именно.

Я кивнула.

Он всё ещё не отвёл взгляд.

– Что?

– Ничего.

– Вы слишком долго смотрите для «ничего».

– Я пытаюсь понять, почему этого не заметили раньше.

Лоран напрягся.

Я ответила раньше него:

– Потому что раньше никто не обязан был смотреть так.

Каэр перевёл взгляд на меня.

– Объясните.

– Лоран видит своё хозяйство. Госпиталь видит своё. Военные склады своё. Если в каждом месте теряется мало и каждый местный отчёт выглядит терпимо, у человека нет причины сравнивать чужие переходы.

– У вас появилась.

– Потому что я не отвечаю ни за одно из этих ведомств.

– Значит, отсутствие полномочий стало преимуществом?

– Впервые в жизни.

В его лице мелькнуло что-то похожее на одобрение.

Совсем коротко.

Но я увидела.

И почему-то почувствовала его почти телом.

Неприятно.

Вернее, наоборот.

Именно поэтому неприятно.

Я опустила глаза к бумагам.

Не надо.

До «надо» ещё очень далеко.

Каэр снова посмотрел на таблицу.

– Вы занимались этим раньше.

Не вопрос.

– Похожими вещами.

– Где?

Слишком опасно.

– В хозяйстве.

– Каком?

Я взяла перо.

– В том, которое сейчас не могу вспомнить достаточно подробно, чтобы дать вам хороший ответ.

Ложь была аккуратной.

И неприятной.

Каэр чуть прищурился.

Но не надавил.

– И всё же навыки остались.

– Похоже на то.

– Как подпись.

Я подняла взгляд.

Он помнил.

Разумеется.

– Как подпись.

Несколько секунд между нами висело слишком многое.

Чужая память.

Чужое имя.

Мои знания.

Его подозрение.

И новое, пока ещё хрупкое понимание, что я могу быть не только проблемой в его доме.

Лоран спас нас обоих.

– Если вы закончили изучать загадки личности леди Астен, мне нужны люди в архив.

Каэр отвёл взгляд.

– Дам двух.

– Моих.

– Одного вашего, одного из складского управления.

Лоран нахмурился.

– Почему?

– Потому что если вывод касается границы двух служб, я не хочу, чтобы выборку готовила только одна.

Я посмотрела на Каэра.

Вот это было хорошо.

Очень.

Он заметил мой взгляд.

– Что?

– Ничего.

– Вы тоже слишком долго смотрите.

– Думаю, что вы иногда бываете полезны.

– Осторожнее. Это похоже на признание.

– Не увлекайтесь.

На этот раз Каэр улыбнулся.

Не почти.

Совсем немного, но по-настоящему.

У него сразу изменилось лицо.

Стало моложе.

Не мягче.

Просто живее.

И я слишком поздно поняла, что рассматриваю.

Отвела глаза.

Сосредоточься.

Поставки.

Документы.

Хищения.

Всё значительно безопаснее мужской улыбки.

На следующий день мы расширили выборку.

Двадцать четыре партии.

Потом тридцать восемь.

На второй половине дня я уже не читала все документы целиком. Двое писарей готовили нужные строки, Лоран проверял выбор, а я сводила переходы.

Так стало быстрее.

И честнее.

Люди, знающие местную систему, отсеивали мои неверные трактовки.

Я собирала то, что они привыкли видеть отдельно.

Картина начала проявляться ближе к вечеру.

Не во всех поставках.

Даже не в большинстве.

Но достаточно часто.

Маленькое расхождение.

Один-два процента.

Иногда три.

Редко чуть больше.

При этом оно почти никогда не возникало на первом складе.

Не появлялось и после окончательной приёмки.

Товар «терял вес» или количество именно во время перехода между ответственными.

Иногда ущерб оформляли позже как повреждение.

Иногда списывали округлением.

Иногда следующая служба просто принимала меньшую цифру, и разница растворялась между двумя книгами.

Ни одна операция не выглядела страшной.

Вместе они начинали раздражать.

Я провела черту под последней строкой.

– Лоран.

Он подошёл.

– Да?

– Теперь можно сказать.

– Что?

– Это не одна плохая кладовая.

Он долго смотрел на таблицу.

– Да.

– И не один невнимательный писарь.

– Похоже.

– Значит, у нас есть хозяйственная проблема.

Он усмехнулся без радости.

– Очень осторожно.

– Хотите «нас обкрадывают»?

– Нет.

– И я не хочу.

Я встала.

За окном уже темнело.

Город постепенно зажигал огни.

Вдали над внешней стеной висела узкая полоска холодного вечернего неба.

Каэр сегодня ещё не приходил.

Почему-то я это заметила.

И почему-то сразу разозлилась на себя за то, что заметила.

– Давайте маршруты, – сказала я.

– Какие?

– По всем партиям с повторяющимся расхождением. Не названия товаров. Маршрут.

Лоран кивнул писарям.

Работа заняла ещё почти час.

Я думала, что увижу один склад.

Одного перевозчика.

Одну дорогу.

Не увидела.

Первые пять маршрутов были разными.

Шестой частично совпал с третьим.

Седьмой шёл вообще через другой перевалочный двор.

Восьмой...

Я задержала палец.

– Что означает этот знак?

Писарь наклонился.

– Торговая структура.

– Какая?

Он назвал.

Я не знала.

– Кому принадлежит?

Писарь посмотрел на Лорана.

Тот ответил:

– Дом Астен работает через неё на северном направлении.

Я перестала двигаться.

В комнате стало слишком тихо.

– Дом Астен?

– Да.

Мой новый дом.

Семья Лиоры.

Те самые торговля, склады и речные перевозки, о которых рассказывала Иара.

Я заставила себя посмотреть не на имя.

На маршрут.

– Только эта партия?

Лоран быстро взял другой лист.

Потом третий.

Его лицо изменилось.

– Нет.

Я подошла ближе.

Две спорные поставки проходили через разные промежуточные точки.

Но обе на части пути использовали структуры Астенов.

Третья тоже.

Не весь маршрут.

Только участок.

Именно тот участок, где одна служба уже считала груз переданным, а другая ещё не подтверждала окончательное количество.

Мне стало холодно.

Не потому, что я вдруг решила, что Астены виновны.

Наоборот.

Потому что теперь понимала, насколько легко Лиора могла начать с того же самого.

Сначала одна цифра.

Потом другая.

Потом фамильная печать там, где её совсем не хотелось видеть.

Я смотрела на знак дома, который юридически был теперь и моим.

И впервые подумала не о том, что Лиору могли подставить.

А о гораздо более неприятном варианте.

Что часть следов могла вести к её семье совершенно по-настоящему.

Глава 11. Брат Лиоры

Фамилия Астен перестала быть для меня просто фамилией на следующий день.

До этого она означала чужого отца, чужого брата, деньги, имущество и дом, к которому я юридически принадлежала, хотя не могла вспомнить ни одной комнаты в нём.

Теперь фамилия появилась в таблице.

И сразу стала проблемой.

Я проснулась раньше обычного.

За окном Вейрхольм тонул в холодном сером дожде. Вода стекала по стеклу длинными дорожками, крыши складов блестели, над крепостной стеной висела низкая облачность.

Хотелось завернуться в одеяло и хотя бы один день не разбираться, кто пытался убить меня, кто подделывал документы и почему женщина с моим нынешним лицом успела поссориться почти со всеми значимыми людьми собственной жизни.

Вместо этого я встала.

Потому что на столе лежали вчерашние записи.

Три спорных маршрута.

На каждом использовалась инфраструктура дома Астен.

Это ещё ничего не доказывало.

Я повторила эту фразу себе дважды, пока умывалась.

Потом ещё один раз за завтраком.

Особенно неприятно было то, что профессиональная часть меня не испытывала никаких сомнений.

Если бы фамилия в документах была другой, я бы проверила её первой.

Без сантиментов.

Без попытки объяснить заранее.

Сравнила бы договоры, людей, точки передачи и кому принадлежало право менять маршрут.

Значит, фамилия Астен не могла получить особые условия только потому, что теперь стояла рядом с моим именем.

Иначе всё, что я делала последние дни, превращалось в игру.

Я надела тёмно-зелёное платье, которое оказалось самым удобным из вещей Лиоры, собрала волосы и спустилась в хозяйственное крыло.

Лоран уже был там.

На столе стояли две чашки.

Я посмотрела на вторую.

– Вы начинаете принимать неизбежное?

– Я начинаю понимать, что вы всё равно придёте раньше, чем разумный человек должен заниматься учётом.

– Мне приятно ваше признание.

Он пододвинул чашку.

Чай был горячим и пах чем-то травяным.

Я сделала глоток.

– Что нашли?

Лоран не стал притворяться, что не понимает.

Открыл книгу.

– Большая часть хозяйственных договоров с домом Астен не имеет отношения к нашим расхождениям.

– Хорошо.

– Несколько маршрутов совпадают.

– Насколько несколько?

– Девять из тех, что мы сейчас проверяем.

Я поставила чашку.

Вчера было три.

– Девять?

– Да.

– Из скольких спорных?

– Пятнадцати, которые удалось связать с внешним перевозочным участком.

Уже неприятно.

Не катастрофа.

Но неприятно.

Я села.

Лоран разложил передо мной листы.

Знакомые колонки.

Товар.

Дата.

Отправитель.

Перевозчик.

Промежуточный склад.

Получатель.

Расхождение.

С виду всё выглядело почти скучно.

Именно поэтому мелкие хищения живут долго.

Большая кража вызывает тревогу.

Маленькая заставляет пожать плечами.

Я провела пальцем по первой строке.

– Здесь Астены только предоставляли склад.

– Да.

– Здесь перевозку.

– Да.

– Здесь?

– Договор оформлялся через их торговую структуру.

– Кто согласовывал?

Лоран открыл приложение.

Имя стояло внизу страницы.

Риан Астен.

Я задержала взгляд.

Никакой магии.

Никакого чужого воспоминания.

Просто имя брата.

– Дальше.

Вторая партия.

Там подписи Риана не было.

Третья.

Была отметка о согласовании маршрута.

Четвёртая.

Он фигурировал в переписке с управляющим одного из промежуточных складов.

Пятая проходила через структуру, за которую он отвечал, но лично Риан нигде не появлялся.

Я записывала молча.

Лоран тоже не торопил.

Чем больше документов лежало передо мной, тем сильнее хотелось найти объяснение, которое снимет подозрение.

Вот это мне не нравилось.

Я отложила перо.

– Нужны обычные поставки Астенов.

– У нас их много.

– Тем лучше.

– Что именно хотите сравнить?

– Как часто имя Риана вообще появляется в подобных договорах.

Лоран кивнул почти сразу.

– Чтобы не принять его обычную работу за связь с проблемой.

– Именно.

Он вызвал одного из писарей.

Через час у нас появилась новая выборка.

И стало немного легче.

Риан действительно подписывал много.

Согласовывал маршруты.

Участвовал в крупных договорах.

Контактировал с управляющими.

Его имя встречалось и там, где никаких расхождений не было.

Я поставила рядом две группы.

Нормальные поставки.

Спорные.

Сравнила.

– То есть сама подпись ничего не значит.

– Почти ничего, – сказал Лоран.

– Не почти. Ничего, пока не появится дополнительная связь.

Он посмотрел на меня.

– Вы удивительно старательно оправдываете собственного брата.

Я подняла глаза.

– Я как раз стараюсь не делать ни этого, ни обратного.

– Разница?

– Если я хочу, чтобы он был невиновен, это моя проблема. Если документы показывают его невиновность, это факт. Пока документы не показывают ни того, ни другого.

Лоран медленно кивнул.

– Справедливо.

– Но мне всё равно хочется, чтобы он оказался просто плохим управляющим.

– Это оскорбительно.

– Гораздо приятнее, чем государственный преступник.

– В таком сравнении, возможно.

Мы продолжили.

Ближе к полудню обнаружилась первая настоящая закономерность.

Не фамилия.

Не подпись.

Тип маршрута.

Спорные поставки гораздо чаще проходили через промежуточные склады, которые Риан лично почти не посещал.

Лоран нашёл три старых отчёта о проверках.

В двух стояло имя заместителя.

В третьем управляющего.

– Кто контролирует эти склады со стороны Астенов? – спросила я.

– Формально ваш брат.

– Формально.

– Практически, судя по документам, он сильно полагается на местных управляющих.

Я перечитала даты.

– Слишком сильно.

– Может быть.

Слово «может быть» я теперь уважала значительно больше, чем неделю назад.

Оно мешало влюбляться в собственные версии.

Я попросила ещё одну книгу.

Лоран не успел ответить.

В дверь постучали.

Дален заглянул внутрь.

– Леди Астен.

– Да?

– Лорд Вейран просил предупредить. Ваш брат прибыл.

Я замерла.

Очень ненадолго.

Но достаточно, чтобы Дален заметил.

– Риан?

Он кивнул.

Вопрос был глупым.

Других братьев у Лиоры, насколько я знала, не существовало.

– Когда?

– Только что.

– Зачем?

– По поводу торговых документов.

Конечно.

Каэр не собирался неделями рассматривать фамилию Астен в таблицах, если мог пригласить человека, который отвечал за маршруты.

Разумно.

Мне от этого не стало легче.

Я встала и прошлась до окна.

Риан знал Лиору всю жизнь.

Не десять месяцев, как Каэр.

Не по службе, как Иара.

Не по делу, как Северт.

Он помнил женщину, которая получила это тело при рождении.

Знал, как она ела.

Как спорила.

Какие слова использовала.

На что обижалась.

Наверняка знал те мелочи, о которых люди даже не думают, пока близкий человек внезапно не начинает делать всё иначе.

– Леди Астен?

Я обернулась.

Дален всё ещё ждал.

– Где он?

– В рабочем кабинете лорда Вейрана.

Отлично.

Ещё и Каэр будет рядом.

Полная комиссия по установлению того, насколько плохо я изображаю мёртвую женщину.

– Сейчас приду.

Дален ушёл.

Я взяла чай.

Он уже остыл.

Выпила всё равно.

Лоран наблюдал молча.

– Не надо так смотреть.

– Как?

– Будто хотите спросить, почему женщина нервничает перед встречей с родным братом.

– Я не хотел.

– Хорошо.

– Но теперь хочу.

Я вздохнула.

– Потому что не помню его.

Это уже привычная половина правды.

– Он знает.

– Знать и увидеть не одно и то же.

Лоран не стал уточнять.

Спасибо ему за это.

До кабинета Каэра было несколько минут ходьбы.

Я использовала их, чтобы привести мысли в порядок.

Главное не отношения.

Поставки.

Риан приехал по делу.

Я тоже шла туда по делу.

Если он захочет обсуждать семью, будем решать после.

Простая схема.

Работала ровно до того момента, пока я не вошла.

Риан стоял у окна.

Я сразу поняла, кто это.

Не потому, что Каэр представил.

Даже не потому, что других незнакомых мужчин в комнате не было.

Лицо.

Похожее.

Не настолько, чтобы принять нас за близнецов.

Но линия бровей, форма глаз и что-то в выражении рта принадлежали одной семье.

Риану было тридцать четыре.

Он выглядел взрослым мужчиной, привыкшим много ездить и мало сидеть в гостиных. Тёмные волосы были влажными после дождя, на сапогах осталась дорожная грязь. Хороший сюртук сидел без придворной безупречности, зато удобно.

Он повернулся.

И несколько секунд просто смотрел на меня.

В лице не было того, чего я ожидала больше всего.

Облегчения.

Сначала появилась настороженность.

Потом что-то дрогнуло.

Он сделал движение вперёд.

Я невольно напряглась.

Риан остановился.

Совсем как Каэр несколько дней назад.

Только причина была другой.

– Лиора.

Я должна была что-то почувствовать.

Наверное.

Вместо этого почувствовала вину.

Потому что передо мной стоял человек, который видел сестру.

А я видела незнакомца.

– Риан.

Его лицо изменилось.

Не сильно.

Но достаточно.

Я уже сказала не так.

И понятия не имела как надо.

Он перевёл взгляд на Каэра.

Тот находился у стола.

Не вмешивался.

– Мне сказали, память почти не вернулась, – произнёс Риан.

– Не вернулась.

– Совсем?

– Отдельные навыки. Язык. Письмо. Верховая езда. Иногда возникают странные реакции.

Он смотрел на меня так внимательно, что хотелось проверить, не перепутала ли я собственные руки.

– Отец спрашивал, узнаёшь ли ты семейную печать.

Вот один из тех вопросов, которые нормальные люди задают после серьёзной травмы.

И от которых мне хотелось сбежать.

– Узнаю, если покажут и скажут, что это она.

Риан медленно отвёл глаза.

Ответил не сразу.

– Понятно.

Нет.

Ничего ему не было понятно.

Каэр предложил сесть.

Я выбрала место за столом.

Риан сел напротив.

Между нами легли бумаги.

Так стало легче.

Документы вообще обладали чудесной способностью превращать эмоционально невозможную ситуацию в рабочую.

Я разложила схему.

– Мы нашли повторяющиеся расхождения в поставках.

Риан посмотрел на таблицу.

– Насколько большие?

– Маленькие.

– Тогда почему...

Он остановился.

Я закончила:

– Почему я трачу на них столько времени?

– Да.

– Потому что они возникают слишком похожим образом.

Он начал читать.

Сначала быстро.

Потом медленнее.

Каэр молчал.

Не подсказывал.

Я заметила, что он специально отдал разговор мне.

Несколько недель назад это бы удивило.

Теперь нет.

– Это разные товары, – сказал Риан.

– Да.

– Разные склады.

– Да.

– Даже перевозчики не везде совпадают.

– Именно.

Он нахмурился.

– Тогда что их объединяет?

Я показала переход.

– Расхождение появляется между ответственными участками.

– Это самое обычное место для расхождения.

– Знаю.

– На крупных перевозках часть груза повреждается. Ошибаются при пересчёте. Меняется вес. Товар могут перегрузить не туда и исправить через несколько дней.

– Знаю.

Риан поднял взгляд.

– Тогда в чём проблема?

Я придвинула второй лист.

– В частоте.

Он читал долго.

Я видела момент, когда аргумент дошёл.

Лицо стало серьёзнее.

– Это все партии через Астенов?

– Нет.

– Сколько?

– Девять маршрутов имеют связь с вашими структурами. Не все девять одинаково подозрительны.

Он уже не смотрел на меня как брат.

Теперь работал.

И вот этого человека я понимала намного лучше.

– Почему здесь моё имя?

– Потому что вы согласовывали договор.

– Я согласовываю сотни.

– Мы проверили. Подпись сама по себе ничего не доказывает.

Напряжение в его плечах чуть ослабло.

– Тогда зачем выделили?

– Потому что вы отвечаете за эту часть системы.

– Отвечаю.

– И почти не появляетесь на нескольких промежуточных складах.

Он резко поднял голову.

Попала.

– Кто вам сказал?

– Документы.

Риан посмотрел на Каэра.

– Вы собирали данные о моих перемещениях?

– Нет, – ответил Каэр. – Мы посмотрели, кто подписывал проверки.

Риан снова повернулся ко мне.

– И сделали вывод, что я не контролирую собственные склады.

– Пока я сделала вывод, что вы редко контролируете их лично.

– Потому что для этого существуют управляющие.

– Которым вы доверяете.

– Да.

– Почему?

В комнате стало тихо.

Риан откинулся.

– Потому что некоторые работают на наш дом двадцать лет.

Вот.

Старая система.

Старые люди.

Старое доверие.

Не обязательно ошибка.

Но достаточное условие, чтобы человек перестал задавать вопросы.

– Двадцать лет работы не защищают от ошибок, – сказала я.

– И не превращают человека в вора.

– Я этого не сказала.

– Но думаешь.

Я помедлила.

– Я думаю, что доверие нельзя использовать вместо проверки.

Он усмехнулся.

Не весело.

– Теперь?

Слово прозвучало странно.

Слишком лично.

– Что значит «теперь»?

Риан посмотрел так, будто вопрос подтвердил что-то неприятное.

– Ничего.

– Нет. Скажите.

Каэр чуть повернул голову.

Риан заметил.

– Не при нём.

Я почувствовала раздражение.

Очень моё.

Очень живое.

– Тогда не начинайте фразы, которые не хотите заканчивать.

На секунду в его лице появилось настоящее удивление.

Потом почти болезненное.

– Ты никогда не говорила со мной так.

Вот и всё.

Не стратегия.

Не логика.

Бытовая мелочь.

Интонация.

Каэр замечал, как я задаю вопросы.

Риан заметил то, как я сказала брату не уходить от ответа.

– После потери памяти многое изменилось.

– Память не меняет характер целиком.

Опасно.

Я спокойно выдержала взгляд.

– Вы специалист по магическим травмам?

Он сжал губы.

– Я твой брат.

– Тогда тем более должны знать, что я не могу объяснить то, чего сама не понимаю.

Удар получился сильнее, чем хотелось.

Риан отвернулся.

Я почувствовала себя скверно.

Не потому, что сказала неправду.

Потому что он действительно был братом Лиоры.

И имел право замечать потерю сестры ещё до того, как узнает, что именно потерял.

Каэр заговорил впервые за несколько минут:

– Мы можем вернуться к поставкам.

Не защитил меня.

Не одёрнул Риана.

Просто дал обоим возможность выйти из тупика.

Я была ему благодарна.

Риан провёл ладонью по лицу.

– Хорошо.

Вернулись к цифрам.

На этот раз разговор стал жёстче.

И полезнее.

Риан знал торговые маршруты лучше нас всех.

Он объяснил, где груз шёл по реке, где перегружался на телеги, где мелкие партии объединяли в одну, почему часть товара меняла сопровождающую документацию.

Я записывала.

Задавала вопросы.

Он раздражался, когда я возвращалась к уже объяснённому.

Я раздражалась, когда он пытался заменить «так обычно делают» реальным описанием процесса.

Лоран, которого мы вызвали через полчаса, несколько раз молча смотрел на Каэра с выражением человека, получившего моральную компенсацию.

Потом обнаружилось главное.

– Вот эти три склада, – сказала я. – Кто назначал управляющих?

Риан посмотрел.

– Разные люди.

– Конкретнее.

Он назвал одного.

Потом второго.

На третьем задержался.

– Этого ещё отец.

– Как давно?

– Давно.

– Вы его проверяете?

– У нас есть регулярный отчёт.

– Не это спросила.

Риан раздражённо выдохнул.

– Нет. Лично почти не проверяю.

Я поставила отметку.

– Почему?

– Потому что он работает на Астенов дольше, чем ты живёшь.

– Опять доверие.

– Да, Лиора. Доверие. На нём тоже строится торговля.

– Конечно.

Он явно ожидал спора.

Я продолжила:

– Но если человек знает, что вы никогда не приезжаете без предупреждения, у него очень удобная жизнь.

Риан замолчал.

Лоран опустил взгляд в бумаги.

Каэр смотрел на меня.

Я почувствовала это раньше, чем повернула голову.

Не подозрение.

Скорее то же внимание, которое появилось после схемы пути товара.

Профессиональное.

Мне нравилось оно значительно больше, чем должно было.

И это становилось отдельной проблемой.

Я вернулась к Риану.

– Сколько спорных партий вы сами проверяли после появления расхождений?

– Нисколько.

– Почему?

– Потому что расхождения были мелкими.

Три процента.

Я почти улыбнулась.

Не от веселья.

– Вот.

– Что?

– Именно это сказал Лоран.

Главный управляющий поднял голову.

– Не втягивайте меня.

– Уже поздно.

Риан нахмурился.

Я подвинула к нему наши расчёты.

– Каждый смотрит на свой маленький минус и считает его обычной потерей. Никто не видит общую картину.

– Если она вообще существует.

– Да.

Он снова ожидал, что я начну доказывать.

Не стала.

– Поэтому и проверяем.

Риан смотрел на меня долго.

В его взгляде опять появилось то странное смещение.

Будто он на секунду забывал про поставки и начинал сравнивать меня с кем-то невидимым.

Лиорой.

Мне хотелось спросить, что именно не сходится.

Не спросила.

Пока и без того достаточно.

К обеду стало ясно, что Риан не может быть исключён из рабочей версии.

Это не означало виновность.

Но его сфера ответственности была слишком близко к спорным маршрутам.

Он мог:

не знать;

не замечать;

плохо контролировать людей;

или сознательно оставлять нужные промежутки.

Все четыре варианта пока объясняли документы.

И мне пришлось принять самый неприятный факт.

Если бы передо мной сидел не брат Лиоры, я бы без колебаний включила его в список людей для проверки.

Значит, должна сделать это и сейчас.

Я отложила перо.

– Мне нужны ваши внутренние книги по этим маршрутам.

Риан сразу стал жёстче.

– Нет.

– Почему?

– Потому что в них коммерческие данные дома Астен, которые не имеют отношения к делу.

– Мне не нужны все.

– Сегодня не нужны. Завтра решишь, что нужны.

– Тогда завтра снова спросите зачем.

– Ты вообще понимаешь, что происходит с домом после твоего обвинения?

Вот она.

Боль, которая ждала с момента его появления.

Не торговец.

Брат.

– Договоры пересматривают. Партнёры отказываются от отсрочек. Несколько крупных сделок заморожены. Отец удерживает людей от паники. Любая новая бумага, которую мы добровольно отдаём Вейранам, может стать ещё одной верёвкой на шее семьи.

Я выдержала.

– Поэтому вы хотите, чтобы я не смотрела?

– Я хочу, чтобы ты хотя бы раз подумала не только о том, что тебе нужно доказать.

Фраза была не о сегодняшнем дне.

Я поняла сразу.

Старая ссора.

Старое раздражение.

Лиора уже слышала что-то похожее.

Или говорила ему в ответ.

Но у меня не было её реплики.

Только моя.

– Я думаю.

Голос стал тише.

– Именно поэтому и прошу не все книги.

Риан замолчал.

– Если Астены ни при чём, выборка это покажет. Если в вашей системе кто-то использует дом без вашего ведома, вы тоже захотите узнать. Если же дом причастен...

Он резко поднял глаза.

Я продолжила:

– Тогда я не стану закрывать глаза только потому, что ношу вашу фамилию.

Каэр едва заметно изменился в лице.

Риан побледнел.

– Нашу.

Одно слово.

Я не сразу поняла.

– Что?

– Нашу фамилию.

Он говорил тихо.

– Не «вашу».

Проклятье.

Я снова выдала себя не логикой.

Обычным словом.

– Я...

– Ты говоришь о семье так, будто стоишь снаружи.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

Каэр молчал.

Лоран тоже.

Никто не спасёт.

И хорошо.

Нужно учиться справляться самой.

– Сейчас именно так и ощущается.

Это было максимально близко к правде.

Риан смотрел.

– Из-за памяти?

– Да.

– Ты не сердишься на отца.

Вопрос застал врасплох.

– А должна?

Он почти закрыл глаза.

Ещё одна ошибка.

– Ладно.

– Нет. Объясните.

– Раньше тебе не нужно было объяснять.

Я сжала пальцы под столом.

– Раньше я много чего знала.

Риан посмотрел на Каэра.

Потом снова на меня.

– После обвинения ты была уверена, что отец выбрал дом вместо тебя.

Вот.

Наконец одно из отсутствующих звеньев.

Я знала факты.

Арлен не отрёкся от дочери.

Нанял защиту.

Старался сохранить имущество.

Но открыто против обвинения не выступил.

Теперь я знала, как это восприняла Лиора.

Предательство.

Я поискала внутри хоть отголосок её злости.

Ничего.

Только собственное понимание: да, это могло причинить боль.

Большую.

– Я не помню эту злость.

Риан отвернулся к окну.

– Вижу.

Ненавижу моменты, когда честность ничего не исправляет.

Несколько секунд слышно было только дождь.

Потом я сказала:

– Но понимаю, почему она возникла.

Он медленно повернулся.

– Правда?

– Если человеку кажется, что все решили спасать систему, семью или репутацию, а не его самого, он имеет право разозлиться.

Риан смотрел молча.

– Я не могу чувствовать это за Лиору, – продолжила я. – Но могу не делать вид, что ей было легко.

В его глазах появилось что-то тяжёлое.

Вина.

Наверное.

И ещё вопрос, который он пока не решался задать.

Каэр сдвинул бумаги.

– По книгам.

Риан выдохнул.

Вернулся за стол.

– Я дам выборку по указанным маршрутам. Без данных, не связанных с северными поставками.

– Подходит, – сказала я.

– И только за нужный период.

– Для начала.

Он недовольно посмотрел.

– Лиора.

– Что?

– Вот это было очень похоже на тебя.

Я замерла.

Не знала, радоваться или пугаться.

Впервые Риан увидел что-то знакомое.

Только это «знакомое» принадлежало мне.

Упрямство, видимо, не требовало магической памяти.

После обеда мы перебрались в меньший рабочий кабинет.

Риан прислал часть документов из своей дорожной канцелярии. Остальные обещал запросить.

Он оказался гораздо полезнее, когда перестал воспринимать каждый вопрос как обвинение.

Я тоже старалась не путать раздражение с виной.

Постепенно из бумаг проявилась картина, которая не оправдывала Астенов, но делала их прямое участие менее очевидным.

Дом предоставлял инфраструктуру.

Перевозки.

Склады.

Людей.

На этом строилась большая торговая сеть.

И именно поэтому злоупотребление могло прятаться внутри неё долго.

Риан слишком доверял нескольким старым служащим.

Я не сказала это вслух в такой формулировке.

Пока.

Но видела.

Он знал их семьи.

Годы работы.

Кто у кого болел.

Кому передали склад после отца.

Всё то, что превращает управленческое решение из чистой таблицы в человеческую сеть.

Это было хорошо.

И опасно.

Иногда человек не проверяет того, кого знает двадцать лет, именно потому, что проверка начинает казаться личным недоверием.

Я слишком хорошо понимала механизм.

– Этот перевозчик, – сказала я. – Вы его знаете?

– Лично нет. Контракт старый.

– Кто работает с ним постоянно?

Риан назвал управляющего.

Я записала.

Следующий.

Другая фамилия.

Третий.

Снова тот же круг промежуточных людей.

Не один человек.

Пока даже не одна группа.

Но поле начинало сужаться.

Ближе к вечеру Каэр вернулся.

За день он несколько раз уходил в штаб, и каждый раз его отсутствие я замечала быстрее, чем собиралась.

Это раздражало.

Ещё сильнее раздражало, что после его возвращения в комнате почему-то становилось спокойнее.

Совершенно нездоровая тенденция для женщины, главной жизненной ценностью которой считалась независимость.

Он остановился за моим стулом, но не слишком близко.

Я почувствовала запах холодного воздуха и дождя от его одежды.

Подняла глаза.

– Как успехи?

– Ваш дом пока не арестовали.

– Великолепно.

Риан посмотрел между нами.

И сделал это слишком внимательно.

Я сразу насторожилась.

Каэр, похоже, тоже заметил.

Но ничего не сказал.

– Мы нашли несколько точек, где контроль Астенов слабее, чем мне бы хотелось, – сказала я.

Риан поморщился.

– Очень дипломатично.

– Я старалась.

Каэр взял верхний лист.

– И?

– И это объясняет, как через их систему могли проходить небольшие потери без обязательного участия руководства.

– Могли.

– Да.

– Но не доказывает, что проходили без участия.

– Тоже да.

Риан сжал челюсть.

Я посмотрела на него.

– Он прав.

– Я знаю.

Вот и всё.

Никого не пришлось защищать.

Факт неприятный.

Но факт.

Мы продолжили до темноты.

И именно тогда Риан достал последнюю папку.

– Это старые сопроводительные копии по северным партиям. Я взял их потому, что вы просили предыдущий период.

Он положил бумаги передо мной.

Я уже почти не соображала от усталости.

Взяла верхний лист.

Первая партия ничего.

Вторая.

Третья.

На четвёртой я остановилась.

Номер.

Всего несколько знаков.

Обычная строка.

Я уже видела её.

Не могла вспомнить где.

Мозг узнал раньше сознания.

Я наклонилась ближе.

И в ту же секунду во рту появился металлический вкус.

Резкий.

Настоящий.

Я отшатнулась.

Комната качнулась.

– Лиора?

Голос Риана донёсся будто издалека.

Я попыталась вдохнуть.

Ладонь заболела.

Не вся.

Подушечки пальцев.

Словно я прижимала их к чему-то холодному.

Металл.

Гладкий край.

Давление.

И ещё...

Не звук.

Не запах.

Ощущение, для которого у меня не было земного слова.

Будто привычный фон мира внезапно приглушили толстым слоем ткани.

Я схватилась за стол.

Бумага выскользнула.

Каэр оказался рядом, но не прикоснулся.

– Что происходит?

– Не знаю.

Собственный голос прозвучал глухо.

Тошнота поднялась резко.

Я закрыла глаза.

Цифры вспыхнули снова.

Те же.

Один знак.

Второй.

Оборванный край.

Металл под пальцами.

Чужая тревога, настолько короткая, что я не успела понять, моя она или нет.

И всё исчезло.

Комната вернулась.

Дождь.

Лампа.

Лицо Риана.

Каэр в шаге от меня.

Лоран у стола.

Я тяжело вдохнула.

– Воды.

Каэр подал стакан.

Я выпила почти залпом.

Руки дрожали.

– Лекаря, – сказал Риан.

– Нет.

– Ты чуть не упала.

– Не упала.

– Лиора.

– Подождите.

Я закрыла глаза ещё на секунду.

Металлический вкус слабел.

Головная боль оставалась.

Вспомнилось письмо из Тейрана.

Три номера.

Я подняла голову.

– Где мои записи?

Лоран быстро нашёл папку.

Я перелистнула несколько страниц.

Нашла лист с номером, который записала после сна на дороге.

Сравнила.

Совпало.

Полностью.

Я почувствовала, как по коже прошёл холод.

Риан смотрел через плечо.

– Что это?

– Номер, который мне уже встречался.

– Где?

Я не ответила.

Пока.

Каэр перевёл взгляд с одного листа на другой.

– Это та партия.

Не вопрос.

Я кивнула.

Та самая, номер которой приснился мне ещё по дороге.

Партия магических проводников.

Я снова посмотрела на документ.

Тело отозвалось слабой тошнотой.

Не страхом.

Узнаванием.

Я не помнила Лиору.

Не видела её прошлого.

Не слышала её голоса.

Но в этот момент впервые возникло ощущение, от которого было невозможно отмахнуться.

К этому номеру она уже прикасалась.

И её тело помнило то, чего не помнила я.

Глава 12. Отголосок

На следующий день я впервые добровольно попросила принести мне вещь, которую следствие использовало против Лиоры.

До этого хотелось держаться от доказательств подальше.

Не потому, что я боялась увидеть подтверждение её вины. Скорее потому, что каждый новый предмет из прежней жизни Лиоры напоминал: у этой женщины было прошлое, которого у меня нет, а расплачиваться за него приходится моим настоящим.

С номером партии всё изменилось.

Тело узнало его раньше меня.

Этого было достаточно, чтобы я перестала списывать происходящее на странные сны.

Но недостаточно, чтобы делать выводы.

Поэтому утром в моём кабинете появились Каэр, Риан и женщина, которую я раньше не встречала.

Мираэль Сорн оказалась человеком, совсем не похожим на моё представление о придворном маге.

Никаких развевающихся одежд, драгоценных камней на лбу или таинственных взглядов в пространство.

Лет сорок с небольшим. Светло-каштановые волосы коротко убраны назад. Простое тёмное платье. На пальцах несколько тонких защитных колец. На стол она положила обычную кожаную сумку, из которой достала блокнот, перчатки и три маленьких футляра.

Я сразу прониклась.

Человек с футлярами выглядел значительно надёжнее человека с пророчествами.

– Леди Астен.

Она посмотрела на меня без любопытства.

Вернее, любопытство наверняка существовало, но профессиональное.

– Леди Сорн?

– Госпожа Сорн достаточно.

– Вера тоже достаточно.

Я поняла, что сказала, только после короткой паузы.

Риан нахмурился.

Каэр ничего не показал.

Мираэль спокойно спросила:

– Вера?

– Оговорилась.

Слишком быстро.

– После травмы такое бывает?

– После повреждения узора бывает значительно более странное.

Она не стала развивать тему.

Я мысленно поставила ей ещё один плюс.

Каэр принёс запечатанный небольшой ящик.

Поставил на стол.

Я невольно посмотрела на печати.

– Это тот самый элемент?

– Один из материалов спорной партии, – ответил он. – Не тот, который нашли у вас.

Хорошо.

Я сама не понимала, почему стало легче.

Наверное, пока не была готова касаться вещи, которую Лиора украла из закрытой части оборонительной системы и которая затем стала прямой уликой против неё.

Каэр снял одну печать.

Мираэль вторую.

Внутри лежала металлическая пластина длиной примерно с мою ладонь.

Никакой красоты.

Тусклый металл с тонкими серебристыми линиями, уходящими к краям.

Я посмотрела.

И ничего не произошло.

Ни тошноты.

Ни чужой тревоги.

Ни металлического привкуса.

– Потрясающе, – сказала я. – Кажется, мой великий магический дар решил взять выходной.

Мираэль села напротив.

– Не великий.

Я посмотрела на неё.

– Спасибо.

– Я предпочитаю сразу убрать неправильные ожидания.

Она подтянула футляр ближе.

– Дар Лиоры никогда не относился к сильным в обычном понимании.

Риан чуть повернул голову.

Видимо, информацию он знал.

Я нет.

– А в необычном?

– Он тонкий.

– Разница?

– Сильный маг способен изменить больше. Тонкий способен заметить то, что пропустит сильный.

Это уже звучало интереснее.

Мираэль осторожно вынула пластину металлическими щипцами и положила на плотную ткань.

– Вы знаете, чем обладала Лиора?

– Мне говорили только, что она умела чувствовать магические следы.

– Чтение отголосков.

Название странным образом легло правильно.

Будто слово уже существовало где-то в мышечной памяти языка.

– Что именно я должна увидеть?

– Ничего.

– Очень удобно.

– Именно поэтому люди часто неверно понимают этот дар.

Мираэль пододвинула ко мне чистую металлическую пуговицу.

– Возьмите.

Я взяла.

Пуговица была холодной.

И всё.

– Чувствую металл.

– Хорошо.

– Это магия?

– Нет. Это кожа.

Я начала подозревать, что Мираэль понравится мне ещё больше Лорана.

Она дала второй предмет.

Небольшую круглую пластинку.

Внешне почти такую же.

Я взяла.

Через несколько секунд в пальцах появилось лёгкое тепло.

Не физическое.

Скорее ощущение, что предмет почему-то должен быть тёплым, хотя кожа продолжала говорить обратное.

Я нахмурилась.

– Странно.

– Не описывайте красиво. Описывайте точно.

– Холодный металл. Но почему-то кажется тёплым.

– Где?

– В пальцах.

– Ещё?

Я сосредоточилась.

Ошибка.

Ощущение сразу исчезло.

– Теперь ничего.

– Потому что вы попытались поймать его усилием.

– А как надо?

– Не ловить.

– Очень полезная инструкция для человека, который привык получать результат действием.

– Тогда вам будет трудно.

Каэр стоял у окна.

Я почувствовала на себе его взгляд.

– Не комментируйте, – сказала я, не оборачиваясь.

– Я молчу.

– Вы очень выразительно молчите.

Риан шумно выдохнул.

Я посмотрела на него.

Он прятал улыбку.

Впервые за время нашей встречи лицо брата Лиоры стало не настороженным, не болезненным, не рабочим.

Просто живым.

И снова стало немного больно.

Наверное, раньше они тоже сидели за одним столом.

Шутили.

Спорили.

Лиора закатывала глаза.

Риан знал, какой чай она любит и в каком возрасте научилась ездить верхом.

А я не могла вернуть ему ни одного такого момента.

Я положила пластинку.

– Что на ней было?

– Её использовали при лечебном воздействии три дня назад.

– То есть я почувствовала остаток магии?

– Возможно.

– Очень уверенно.

– Я не стану утверждать то, что пока не проверила.

Ещё один человек в этом мире, которому нравились доказательства больше красивых версий.

Собиралась неплохая компания.

Следующий предмет оказался сложнее.

Кусок дерева.

Я сначала ничего не чувствовала.

Потом появилась слабая неприятная тяжесть в висках.

– Боль.

Мираэль записала.

– Где?

– Слева.

– Сам предмет вызывает что-то?

Я прислушалась к ощущениям.

– Нет. Только голова.

– Отпустите.

Я отпустила.

Боль стала слабее.

– Что это было?

– Старый фрагмент защитного контура. На нём слишком много разных следов.

– То есть дар перегружается?

– Да.

– Лиора справлялась лучше?

Никто не ответил сразу.

Риан опустил глаза.

Мираэль сказала:

– Значительно.

Раздражение вспыхнуло мгновенно.

Глупое.

Несправедливое.

Но настоящее.

Лиора умела.

Лиора знала.

Лиора тайком лезла в архив.

Лиора брала элементы.

Лиора врала.

А теперь мне приходится собирать инструкцию по эксплуатации её собственной руки.

– Отлично.

Я откинулась.

– Может, она заодно оставила руководство?

– Нет, – спокойно сказала Мираэль. – Но она училась пользоваться даром много лет.

– А у меня почему-то нет этих лет.

Каэр перестал смотреть в окно.

Я почувствовала это.

– Вы злитесь на неё, – произнёс Риан.

– Да.

Он будто не ожидал.

– Почему?

Я повернулась к нему.

– Потому что она знала слишком много вещей, которые сейчас нужны мне, и не оставила нормального объяснения ни одной.

Ответ прозвучал жестоко.

Я сразу это поняла.

Но не забрала.

– Если она видела проблему, зачем молчала? Если подозревала поставки, зачем в одиночку полезла в закрытый архив? Если ей нужен был этот элемент, почему не объяснила Каэру?

Риан стал жёстче.

– Ты говоришь о ней так...

Он замолчал.

– Как о другом человеке?

Я закончила сама.

Риан отвернулся.

Не время.

Совсем не время.

Мираэль спокойно закрыла один футляр.

– Раздражение можно отложить. Магическую реакцию нет. Если хотим понять, что произошло вчера, продолжим.

Я была ей благодарна за смену темы.

– Продолжим.

Она подвинула спорный элемент.

– Сначала не трогайте.

– Зачем тогда принесли?

– Чтобы вы перестали воспринимать прикосновение как единственный способ.

– А есть другой?

– У некоторых магов чтение начинается ещё до контакта. У Лиоры обычно нет.

– Обычно?

– Сильный свежий след могла почувствовать рядом.

Я посмотрела на пластину.

Ничего.

Обычный металл.

– Мне она ничего не говорит.

– Это нормально.

– Ненавижу эту фразу.

Мираэль впервые чуть улыбнулась.

Потом стала серьёзной.

– Теперь коснитесь одним пальцем. Не пытайтесь искать конкретный ответ. Только отмечайте ощущения.

Я протянула руку.

Остановилась.

Стало не по себе.

Не потому, что пластина выглядела опасной.

Потому что я уже знала, что тело способно ответить раньше меня.

Каэр сделал шаг.

Не ко мне.

Просто ближе к столу.

Я посмотрела на него.

– Что?

– Ничего.

– Опять?

– Если станет плохо, Мираэль остановит.

– А вы?

– Подам воду.

Я усмехнулась.

– Полезная функция маршала.

– Не самая сложная.

Неловкое напряжение немного ушло.

Я коснулась металла.

Первые секунды ничего.

Потом исчез звук.

Не настоящий.

Я всё ещё слышала дождь за окном.

Шорох бумаги.

Чьё-то дыхание.

Но под ними возникло ощущение тишины.

Той самой.

Из сна.

Будто привычный фон мира придавили тяжёлой ладонью.

Я задержала дыхание.

– Есть.

– Что? – быстро спросила Мираэль.

– Тише.

– В комнате?

– Нет.

Чем дольше палец лежал на металле, тем сильнее становилось ощущение.

Не покой.

Не отсутствие шума.

Подавление.

Как если бы кто-то накрыл горящую свечу металлической крышкой, но я чувствовала не огонь, а момент, когда ему перестаёт хватать воздуха.

Желудок сжался.

– Неприятно.

– Отпускайте, – сказала Мираэль.

Я не отпустила.

Где-то на краю ощущения возникло другое.

Тонкое.

Знакомое.

Тревога.

Не моя.

Нет.

Я уже знала свою.

Моя сейчас требовала убрать руку.

А эта была старой, застывшей, почти стёртой.

Металл.

Номер.

Пальцы.

Женская рука, которая поворачивает пластину к свету.

И вдруг резкая уверенность:

не должно быть.

Никаких слов.

Никакого лица.

Только смысл, который родился не в моей голове.

Не должно быть.

Я дёрнула руку.

Комната качнулась.

– Лиора!

Риан вскочил.

Я зажала рот ладонью.

Тошнота была сильнее, чем в прошлый раз.

Мираэль успела подставить миску, но меня не вырвало.

Каэр оказался рядом.

Не касался.

Просто стоял достаточно близко, чтобы я видела его сапоги, пока пыталась дышать.

– Воды, – сказала Мираэль.

Стакан появился передо мной.

Я взяла.

Пальцы дрожали.

Часть воды пролилась.

Каэр придержал стакан снизу.

Не мою руку.

Стакан.

Так было легче.

Я выпила.

– Всё.

– Нет, – сказала Мираэль.

– Что нет?

– На сегодня всё.

– Я могу ещё раз.

– Не можете.

– Могу.

– Тогда вы просто хуже понимаете слово «перегрузка», чем я думала.

Я хотела спорить.

Каэр тихо произнёс:

– Хватит.

Я резко посмотрела.

Он не приказывал.

Но голос оказался слишком знакомым по дороге.

Тот самый, которым он говорил перед опасным участком.

Мне это не понравилось.

– Я сама решу.

– Разумеется.

Он сразу отступил.

Просто.

Без спора.

Раздражение осталось без топлива и начало гаснуть.

Мираэль прикрыла спорную пластину тканью.

– Он прав в результате, хотя формулировка могла быть лучше.

Каэр бросил на неё взгляд.

– Благодарю.

– Я не вас поддерживаю.

– Это заметно.

Я сидела, прижав холодный стакан к губам, и неожиданно захотела рассмеяться.

Не потому, что смешно.

Наверное, организм устал от тошноты.

Риан не смеялся.

Он смотрел на меня так, будто видел повторение чего-то очень старого.

– Что? – спросила я.

– Лиора тоже не умела останавливаться.

Раздражение вернулось.

– Значит, у нас всё-таки есть что-то общее.

Он вздрогнул.

Я пожалела.

Снова.

Пришлось отвернуться к Мираэль.

– Что я почувствовала?

– Сначала расскажите полностью.

Я рассказала.

Тишина.

Подавление.

Чужая тревога.

Ощущение, что воздействия там быть не должно.

Мираэль задавала короткие вопросы.

Не подсказывала.

Не называла вещества.

Потом надела перчатки и сама взяла пластину.

Её работа выглядела скучнее моей.

Несколько минут она просто держала металл.

Иногда меняла положение пальцев.

Один раз коснулась кольца на другой руке.

На его поверхности на секунду проступила тонкая светлая линия.

Потом исчезла.

Наконец Мираэль положила элемент.

– След есть.

У меня пересохло во рту.

– Какой?

– Подавляющего воздействия.

Каэр резко выпрямился.

Риан нахмурился.

– Насколько сильного? – спросил он.

– Сейчас слабого. Старого. Загрязнённого другими магическими воздействиями.

Каэр смотрел на пластину.

– Тихая соль?

– Возможно.

– Опять возможно?

Я не удержалась.

Мираэль спокойно кивнула.

– Я могу сказать, что характер остатка совместим с веществами, которые подавляют активность узора. Тихая соль входит в их число. Для уверенного вывода нужен алхимический анализ, а не мой хороший характер.

– Значит, пока только подавление.

– Да.

Я посмотрела на Каэра.

В его лице не осталось и следа недавней иронии.

– Этот элемент должен был иметь такой след?

– Нет.

Ответил сразу.

– Совсем?

– Нет.

– Что он делает?

Каэр подошёл к столу.

– Проводит и стабилизирует поток внутри защитного узла.

– И если на нём есть что-то подавляющее?

– Зависит от количества, места установки, состояния системы.

– Но хорошо не будет.

– Нет.

В комнате стало тихо.

Я посмотрела на пластину.

Обычный кусок металла.

Одна из сотен деталей.

Мелкая.

Незаметная.

Как три процента в отчёте.

По отдельности ничего.

Только теперь я слишком хорошо знала, что серьёзные проблемы часто начинают именно так.

– Этот номер относится к партии, которую Лиора проверяла до диверсии? – спросила я.

Каэр не ответил сразу.

– Мы знаем, что она выписывала номера нескольких партий.

– Включая эту?

– Да.

Вот.

Кусок картины сдвинулся.

Не встал на место.

Но сдвинулся.

Я вспомнила анонимное письмо.

«Если ты всё-таки решила проверить номера северных партий, не доверяй официальным копиям».

До сих пор я держала его при себе.

И это начинало всё сильнее напоминать ту самую ошибку, за которую мысленно ругала Лиору.

Я встала.

Слишком быстро.

Комната поплыла.

Каэр мгновенно протянул руку.

Я сама схватилась за его предплечье.

Без раздумий.

Просто потому, что ближайшая опора.

Пальцы сжали тёмную ткань.

Под ней была живая тёплая рука.

Не крыло.

Не чешуя.

Каэр.

Головокружение прошло быстро.

А руку я почему-то не отпустила сразу.

Поняла это через несколько секунд.

Он тоже.

Но не шевельнулся.

Не накрыл мои пальцы своими.

Просто позволил мне решить самой.

Я разжала руку.

– Спасибо.

– Не за что.

Голос стал чуть ниже.

Наверное, мне показалось.

Мираэль уже собирала инструменты.

Риан смотрел в документы и слишком явно делал вид, что ничего не заметил.

Я вернулась к столу.

– У меня есть письмо.

Каэр поднял голову.

Вот теперь смотрели все.

Я открыла ящик.

Достала конверт.

Тот самый, который привезла из Тейрана.

Положила перед собой.

– Оно было среди вещей Лиоры.

– Когда вы его нашли? – спросил Каэр.

– Перед выездом.

Его лицо стало жёстким.

– И всё это время молчали?

– Да.

– Почему?

– Потому что не знала, что оно значит.

– После двух нападений вы решили самостоятельно хранить неизвестное письмо, связанное с поставками?

Тон оставался спокойным.

Именно поэтому раздражал сильнее.

– Я собиралась проверить.

– Сама.

– Да.

Он коротко выдохнул.

– Потрясающе.

– Не начинайте.

– Что именно?

– Рассказывать, что Лиора уже делала то же самое.

– Я как раз собирался.

– Я знаю.

Мираэль застегнула сумку.

– Возможно, это прекрасный семейный конфликт. Но мне кажется, сейчас письмо важнее.

Я молча протянула его Каэру.

Он не взял.

– Вы нашли его.

– И?

– Читайте.

Я прочла вслух.

Короткий текст.

Номера.

Предупреждение не доверять официальным копиям.

Риан побледнел.

– Почерк?

– Не знаю.

Он взял письмо.

Посмотрел.

– Не узнаю.

Каэр спросил:

– Лоран видел?

– Нет.

– Северт?

– Нет.

– Никто?

– Никто.

– Великолепно.

– Вы уже использовали это слово.

– Оно всё ещё подходит.

Я посмотрела прямо на него.

– Хотите сказать «я предупреждал»?

– Нет.

– Почему?

– Потому что сейчас это ничего не изменит.

Раздражение упёрлось в стену.

Снова.

С этим мужчиной было невозможно нормально поссориться, когда он внезапно начинал вести себя разумно.

Каэр взял письмо.

– Сделаем копию. Оригинал опечатаем и отправим Севарту.

– Согласна.

Он задержал взгляд.

Наверное, ожидал сопротивления.

– Что?

– Ничего.

– Вы сегодня заразились у всех этой привычкой?

– Просто удивлён.

– Чем?

– Что вы отдали письмо.

Я посмотрела на металлическую пластину.

– Потому что только что поняла, чем закончилось расследование Лиоры в одиночку.

Риан резко поднял голову.

Я продолжила прежде, чем передумаю:

– Я злилась на неё.

Слова прозвучали тише.

– За то, что она не рассказала. За то, что полезла туда сама. За то, что оставила после себя этот хаос.

Я коснулась пальцем края письма.

– Но если она нашла те же номера раньше меня...

Никто не перебивал.

– Если увидела расхождения. Потом почувствовала подавление на элементе. Потом поняла, что официальные документы не сходятся...

Перед глазами почти возникла незнакомая женщина.

Не воспоминание.

Я не знала, как она сидела.

Как хмурилась.

Как выглядела, когда боялась.

Но теперь впервые могла представить её решение не как безумную цепочку нарушений.

А как рабочую логику.

Плохую.

Опасную.

Одинокую.

Но логику.

– Тогда она могла взять контрольный элемент не для того, чтобы повредить систему, – закончила я.

Каэр не шевельнулся.

Риан тихо спросил:

– А зачем?

Я посмотрела на Мираэль.

Она ответила за меня:

– Чтобы сравнить отголосок.

В комнате повисла тишина.

Вот теперь всё изменилось.

Не доказательство невиновности.

Совсем нет.

Лиора всё ещё незаконно проникла в архив.

Украла закрытые сведения.

Вынесла элемент.

Солгала.

Но впервые у каждого действия появлялась вторая возможная цель.

Не саботаж.

Проверка.

Я вдруг вспомнила слова Каэра из Тейрана.

«На каждый вопрос, который мог объяснить ваши действия иначе, вы либо отвечали неправду, либо отказывались отвечать совсем».

Тогда это звучало почти приговором.

Теперь появилась мысль, которая до сих пор была только удобной защитной фантазией:

а вдруг ответ действительно существовал?

Просто Каэр его не знал.

Я посмотрела на него.

Он стоял неподвижно.

Но челюсть стала жёстче.

– Вы тоже подумали, – сказала я.

Он перевёл взгляд.

– О чём?

– Что у неё могла быть другая причина.

Пауза.

– Да.

Всего одно слово.

Без оправдания.

Без попытки тут же добавить, что доказательства всё равно серьёзные.

Я почувствовала неожиданное облегчение.

Не за себя.

За Лиору.

Впервые кто-то кроме меня допустил вслух, что история могла выглядеть иначе.

Каэр взял спорный элемент.

Мираэль резко сказала:

– Перчатки.

Он остановился.

– Я не собирался использовать дар.

– Остаточные вещества не интересуются намерениями маршала.

Каэр надел перчатку.

Я почти улыбнулась.

Даже драконы получали по рукам от специалистов.

Мираэль ушла после обеда.

Риан тоже должен был вернуться к своим людям и подготовить дополнительные документы Астенов.

Перед уходом задержался у двери.

– Лиора.

Я посмотрела.

Он будто хотел сказать что-то личное.

Передумал.

– Не трогай сегодня больше ничего магического.

– Вы все сговорились?

– Да.

– Хорошо.

Риан замер.

– Что?

– Я сказала хорошо.

– Я слышал. Просто не ожидал.

– Уходи, пока я не передумала.

И тогда он улыбнулся.

По-настоящему.

– Вот это уже знакомо.

Дверь закрылась.

Я осталась одна.

Каэр ушёл вместе с Мираэль, унеся опечатанный элемент.

Следующие несколько часов я почти не работала.

Редкий случай.

Головная боль постепенно усиливалась, потом появилась жажда.

Мираэль предупреждала.

Цена дара.

Ничего героического.

Никакого чувства великой силы.

Просто организм, которому не понравилось, что через него провели слишком много неизвестного.

Я лежала на диване в гостиной, пила воду и смотрела в потолок.

Думала о Лиоре.

До сегодняшнего дня она раздражала меня как человек, который оставил плохо организованный проект и исчез за день до проверки.

Теперь сравнение стало казаться несправедливым.

Она не планировала исчезать.

Возможно, собиралась вернуться к письмам.

Закончить проверку.

Объяснить Каэру.

Помириться с братом.

Или окончательно разругаться.

Жить.

Я слишком долго думала о ней только как о причине собственных проблем.

Но Лиора не создавала моё попадание.

Она тоже была жертвой того, чего я пока не понимала.

Эта мысль оказалась неприятнее раздражения.

Злиться проще, чем жалеть.

К вечеру головная боль стала терпимой.

Я вышла в галерею.

Мне хотелось воздуха.

Вейрхольм после дождя пах мокрым камнем. Облака разошлись, между ними виднелась узкая полоска вечернего света. Во дворе тренировочная площадка уже пустовала.

Я спустилась по лестнице.

Охранник пошёл следом на положенном расстоянии.

Во внутреннем дворе было почти тихо.

Каэра я увидела возле стены.

Он стоял один, без папок, сопровождающих и людей, которые обычно пытались получить от него очередное решение.

Редкое зрелище.

Я собиралась пройти мимо.

Он повернулся.

– Лучше?

– Намного.

– Голова?

– Осталась на месте.

– Мираэль сказала, сегодня вам нужен покой.

– Я гуляю очень спокойно.

– Вижу.

Я подошла ближе.

Сама.

После дороги каждый такой момент всё ещё где-то отмечался.

Каэр тоже отмечал, но больше не показывал.

Мы встали у каменного парапета.

Снизу виднелась часть города.

Окна уже зажигались одно за другим.

– Вы отправили письмо Севарту?

– Копия уйдёт утром с защищённой почтой. Оригинал хранится под печатью.

– Хорошо.

Несколько секунд молчали.

Удивительно, но молчание с ним перестало требовать немедленного заполнения.

– Вы правда считаете, что Лиора могла расследовать поставки? – спросила я.

Каэр долго смотрел на город.

– Считаю, что теперь это версия, которую нельзя игнорировать.

– Очень дознавательский ответ.

– Я стараюсь не повторить прежнюю ошибку раньше, чем пойму, в чём именно она была.

Я повернула голову.

Он говорил спокойно.

Но под спокойствием ощущалось напряжение.

– Вы пока не обязаны считать себя виноватым.

– Я и не считаю.

– Удобно.

Каэр посмотрел на меня.

– Хотите, чтобы считал?

Я подумала.

– Нет.

Ответ удивил даже меня.

– Почему?

– Потому что мне не нужен мужчина, который ради красивого раскаяния внезапно решит, что все прежние доказательства исчезли.

Его взгляд стал внимательнее.

– А что вам нужно?

Вопрос прозвучал слишком просто.

И отчего-то стал не про расследование.

Я заметила это сразу.

Наверное, он тоже.

– Чтобы вы смотрели на новые факты так же серьёзно, как когда-то смотрели на старые.

– Это могу.

– Тогда пока достаточно.

Мы снова замолчали.

Ветер тронул волосы.

Я подняла руку, убирая прядь с лица, и неожиданно встретилась с его пальцами.

Каэр тоже собирался убрать её.

Остановился раньше прикосновения.

Рука зависла на несколько сантиметров.

Он посмотрел на меня.

Не на волосы.

В глаза.

Я должна была отойти.

Очень простое действие.

Шаг назад.

И ничего бы не произошло.

Но не отошла.

Каэр медленно опустил руку.

Не коснулся.

Почему-то именно отсутствие прикосновения стало заметнее самого прикосновения.

Расстояние между нами вдруг оказалось другим.

Обычным.

Допустимым.

И одновременно слишком маленьким.

Я почувствовала тепло его тела, хотя ветер оставался холодным.

Взгляд сам опустился к его губам.

Всего на мгновение.

Ошибка.

Когда снова посмотрела в глаза, поняла, что он заметил.

Каэр не двигался.

Ждал.

Это было самое опасное в нём.

Не сила.

Не дракон.

Не приказ.

Возможность оставить выбор мне.

Я знала, что должна сейчас сделать.

Отойти.

Сказать что-нибудь.

Вернуться к письму, поставкам, Лиоре.

Вместо этого осталась.

Каэр чуть склонил голову.

Медленно.

Настолько, что я могла остановить происходящее в любую секунду.

И всё же не остановила.

Пока.

Глава 13. Не её поцелуй

Каэр наклонился ко мне медленно.

Настолько медленно, что у меня было достаточно времени подумать.

В этом и заключалась проблема.

Если бы он действовал резко, если бы попытался решить за меня, если бы просто сократил расстояние без вопроса, всё было бы легко.

Я бы отступила.

Разозлилась.

Напомнила условия гарантии, личные границы и ещё десяток вещей, которыми научилась отгораживаться от него за последние недели.

Но Каэр не делал ничего.

Он ждал.

Оставлял последние сантиметры мне.

И я их хотела.

Вот это оказалось гораздо страшнее.

За моей спиной холодил ладони каменный парапет. Внизу мерцали огни Вейрхольма. После дождя воздух был чистым, резким, пах мокрым камнем, дымом и осенью, которая здесь ощущалась ближе, чем в Тейране.

Я слышала собственное дыхание.

Видела тёмные ресницы Каэра, тонкую линию старого шрама, чуть уставшее лицо после длинного дня.

Никакого дракона.

Никакого маршала.

Мужчина.

Тот самый, с которым я спорила над договором.

Который остановился после двух шагов, потому что я разрешила только два.

Который не смеялся над моим страхом.

Который запомнил, как я работаю с цифрами.

Который несколько часов назад впервые допустил, что Лиора могла искать причину диверсии, а не готовить её.

Мне хотелось его поцеловать.

Без всяких красивых оправданий.

Не потому, что он спас меня на дороге.

Не из благодарности.

Не потому, что тело Лиоры когда-то собиралось стать его женой.

Я сама хотела узнать, каким будет его рот.

Хотела почувствовать, останется ли Каэр таким же выдержанным, если между нами исчезнет последняя безопасная дистанция.

Хотела.