Глава 1. Рита

Все вымышлено. Все совпадения случайны.

Турникет недовольно пищит, пропуская меня в прохладное стеклянное брюхо бизнес-центра, но

главная утренняя преграда ждет меня чуть впереди.

— Риточка! Ты сегодня огонь!

Дед Михалыч, бессменный страж нашего офисного покоя, высовывается из своей пропускной будки

и с чувством, достойным горячего испанского мачо, шлет мне через холл смачный воздушный

поцелуй.

Я едва успеваю картинно увернуться.

— Твои формы сегодня просто волшебные! — не унимается охранник, заговорщицки подмигивая. —

Честное слово, доводишь старика до тахикардии. Никакой кофе не нужен!

Выразительно фыркаю, сдувая со лба непокорную рыжую прядь, и поправляю съехавший с плеча

ремешок сумки.

— Михалыч, побойтесь камер видеонаблюдения! И поберегите свой пламенный мотор! Мне сегодня

еще работать, а вы меня тут смущаете перед всем честным народом.

Я уже разворачиваюсь на каблуках в сторону лифтов, намереваясь сбежать в спасительную суету

нашего опен-спейса, как в спину прилетает:

— Да я-то что, мое дело сторона!

Его голос заговорщицки снижается.

— А вот этот твой... начальник всех разработчиков Алекс… Ух, как он на тебя смотрит, когда

ты мимо проходишь! Говорю тебе, Рита, влюблен мужик. По уши втюрился! Только сам еще этого,

дурак, не понял.

Я замираю на долю секунды, поворачиваюсь лицом к неугомонному стражу нашего офиса, а потом

разражаюсь смехом.

— Михалыч, тебе точно пора менять таблетки от давления! У тебя начались галлюцинации, — я

выразительно кручу у виска пальцем с алым маникюром. — Алекс… Александр Наумов скорее

женится на своем сервере, чем испытает ко мне хоть что-то, кроме желания прибить.

Михалыч хитро щурится, подаваясь вперед, но я разворачиваюсь и направляюсь к лифтам.

Алекс?! Влюблен?

Какой бред!

Этот человек состоит из сплошного высокомерия. И любить он может только себя.

Кошусь в зеркало в лифтовой и довольно киваю своему отражению.

Сегодня на мне платье цвета острой горчицы. И я его просто обожаю!

Ткань облегает фигуру неприлично плотно. Декольте не оставляет простора для фантазии, но

зато моментально выбивает любые аргументы из головы каждого, кто вздумает со мной спорить.

Мои огненно-рыжие кудри свободно рассыпаны по плечам, а зеленые глаза дерзко подведены

цветной тушью.

Мне тридцать лет, я руководитель отдела тестирования, и я обожаю быть громкой, яркой и

невыносимой.

Особенно невыносимой я люблю быть для одного конкретного мерзавца.

Его зовут Алекс, и он возглавляет весь отдел нашей разработки.

Уверена, если бы дьявол решил сменить профессию и податься в программисты, он бы выглядел

именно так, как выглядит мой босс!

Ему чуть за тридцать.

У него длинные русые волосы, которые он с небрежным шиком собирает в хвост. Эту богемную

деталь уравновешивает легкая небритость на волевом подбородке.

Его бесстыжие серые глаза смотрят на всех, включая меня, с невероятным высокомерием.

Он невероятно, до одури, красив.

А еще он наглый, самоуверенный и холодный кусок дерьма.

Хоть вся компания на него молится, я его терпеть не могу. И это чувство абсолютно взаимно.

Лифт поднимает меня на одиннадцатый этаж. Прохожу мимо вендингового аппарата, покупаю

эспрессо в картонном стаканчике. Отпиваю глоток, и от удовольствия на миг прикрываю глаза.

Настроение мое просто экстаз.

Я мурлычу под нос популярный мотивчик и направляюсь к комнате отдыха для руководителей.

Стеклянная дверь в комнату отдыха приоткрыта. Я уже собираюсь толкнуть ее бедром, как вдруг

слышу свое имя, произнесенное с таким брезгливым придыханием, словно кто-то наступил в

собачье дерьмо.

Я замираю. Прислоняюсь плечом к холодному косяку.

— ...нет, Саня, ты должен что-то с этим сделать. Я физически не могу работать, когда она

маячит на горизонте! — это ноет Вадик, ведущий разработчик и главный прилипала к Алексу. —

Она жирная, шумная и носит уродливые платья.

— Согласен, — тянет Стас, еще один эстет из их высокомерной троицы. — Мы тут решаем сложные

задачи. Нам нужна тишина и дзен! А потом вваливается эта толстуха, и весь дзен летит к

чертям.

Мои пальцы стискивают картонный стаканчик так сильно, что горячий кофе чуть не

выплескивается на кожу.

— Увольняй ее к лешему, Саня, — продолжает Вадик, распаляясь. — Она нас достала!

— И шума от нее много, — морщится Стас. — Визжит на весь этаж. Как можно сосредоточиться на

алгоритмах, когда вокруг трясутся эти... телеса в ярких тряпках? Избавь нас от нее!

Я перестаю дышать. Кровь отливает от лица.

Они обсуждают мое тело.

Два сутулых дрыща с прыщами и комплексами, смеют обсуждать мою фигуру и мои платья, потому

что их хрупкое «чувство прекрасного» не выдерживает вида живой, сочной женщины?!

Я жду, что скажет их бог.

Жду, что Алекс, который знает цену моей работы, мигом заткнет их жалкое блеяние.

— Остыньте, — раздается его ровный, низкий баритон, от которого по спине обычно бегут

предательские мурашки.

Но сейчас этот голос пропитан равнодушием.

— Рита — отличный тестировщик. И, напомню вам, она тоже руководитель отдела. Без ее отдела

ваши изящные решения ломались бы на первом же клике пользователя.

«Ну же, давай, размажь их», — мысленно подгоняю я его, чувствуя мстительное удовлетворение.

Но Вадик только презрительно фыркает:

— Руководитель? Саня, не смеши меня. Тестировщик — это вообще не профессия. Сидеть и тупо

тыкать по кнопкам, пока не вылезет ошибка, может заниматься макака за банан. Для этого мозги

не нужны, нужна только усидчивость.

— Сто процентов, — поддакивает Стас. — Слушай, у меня есть на примете один парень с моей

прошлой работы. Леха. Стильный, современный, ходит в черном минимализме, молчит, делает что

скажут. Он ее работу будет делать не хуже, а то и в сто раз лучше! Давай его возьмем? А

толстуху отправим на вольные хлеба. И у нас в отделе снова воцарится эстетика и покой, как в

старые добрые времена.

Повисает тишина.

Я слышу, как гулко бьется мое сердце.

Скажи им, Алекс.

Скажи им, что они идиоты.

Скажи, что увольнять первоклассного специалиста из-за того, что ее фигура не вписывается в

их влажные эльфийские фантазии, — это подсудное дело и вообще полный, непроглядный бред.

Но Алекс молчит. Секунду. Две. Три.

Это молчание бьет по мне больнее, чем все их оскорбления.

Глава 2. Рита

Я стою, слушаю, и не верю своим ушам.

— Леха, говоришь? — наконец задумчиво произносит Алекс.

В его голосе нет ни капли возмущения.

Скрипит кожаное кресло.

— Скинь его резюме мне в мессенджер. Я... посмотрю. Может быть, вы и правы. Отдел

тестирования в последнее время стал перетягивать на себя слишком много внимания.

Мир перед глазами на секунду меркнет, а затем взрывается ослепительной сверхновой.

Ах ты ж самовлюбленный, беспринципный кусок дерьма!

Заменить меня? Уволить специалиста, который вытягивает их проекты из задницы, просто

потому, что его подчиненным не нравится моя фигура и моя одежда?!

Потому что я слишком громкая, слишком яркая, и, в отличие от некоторых, я не зануда!

Я не собираюсь плакать.

Уходить поджав хвост я тоже не собираюсь.

Если меня уволят, я устрою им такой апокалипсис, что они будут молить о пощаде.

Делаю глубокий вдох, расправляю плечи. Натягиваю на губы свою самую стервозную улыбку, и

резко открываю дверь.

Трое мужчин за столом вздрагивают.

— Мальчики! — мой голос звенит, переливаясь сахарным ядом.

Переступаю порог, и иду к ним намеренно покачивая бедрами так сильно, что это уже

неприлично.

— А вот и ваша любимая толстуха подъехала! Как поживает ваше чувство прекрасного? Еще не

отмерло окончательно?

Лицо Вадика мгновенно приобретает цвет перезрелого помидора. Стас начинает судорожно

кашлять, выпучив глаза так, словно увидел привидение.

И только Алекс остается неподвижным.

Он сидит в кресле, вальяжно расставив ноги, и положив локти на подлокотники.

Его щетина все так же безупречна, лицо прекрасно, а хвост не растрепался ни на волосок.

Но его серые глаза расширяются всего на одну долю секунды, выдавая что он тоже подвластен

эмоциям. А затем снова становятся холодными и непроницаемыми.

— Рита... — блеет Вадик. — Мы тут просто...

— Вы тут просто обсуждаете свои комплексы! — звонко смеюсь я, глядя, как их лица

перекашивает от моего смеха. — Вадик, котик, тебя так травмирует мое платье? А меня до

кровавых слез травмирует твой убогий код!

Подхожу к столу, нависая над ним.

— Ты вчера забыл закрыть три критические уязвимости в модуле оплаты! Три! — я выставляю

перед его носом три пальца с алым маникюром. — Если бы моя «обезьяна с клавиатурой», как ты

изволил выразиться, не нашла их ночью, сегодня утром мы бы слили базу данных клиентов

прямиком хакерам! И ты бы уже искал работу в переходе!

Резко поворачиваюсь к Стасу. Тот вжимается в спинку дивана, словно пытается слиться с

обивкой.

— Ты думаешь, твой Леха будет ловить твои ошибки? Да твой Леха повесится на шнурке от своей

черной минималистичной мышки через два дня работы с твоим мусорным кодом! Вы, два импотента

от программирования, смеете обсуждать мою внешность?! Да вы должны быть мне благодарны за

то, что я вообще трачу на вас свое время!

И, наконец, я поворачиваюсь к нему. К боссу. К Алексу.

Он смотрит на меня снизу вверх. В его глазах нет ни грамма стыда, ни капли раскаяния.

Только какое-то странное, оценивающее внимание.

Он изучает меня так, словно видит впервые в жизни. Может быть, потому что сейчас перед ним

не просто хохотушка.

Сейчас перед ним разъяренная фурия в горчичном платье, готовая сжечь этот офис дотла.

— А ты, босс... — мой голос падает на октаву, становясь вибрирующим от сдерживаемой ярости.

Подхожу к нему так близко, что чувствую тонкий, дразнящий аромат его парфюма. Это что-то

древесное, с нотками бергамота.

Как же я ненавижу этот запах.

Как же я ненавижу его невозмутимое лицо.

— Ты, значит, подумаешь над тем, чтобы уволить меня? Несмотря на то, что я каждый месяц

вытягиваю твои кривые релизы со дна?!

Алекс чуть приподнимает подбородок. Его взгляд медленно, почти осязаемо скользит по моему

искаженному гневом лицу, задерживается на пылающих щеках, спускается к глубокому вырезу

декольте, и снова возвращается к моим глазам.

В его серых глазах больше нет холода. Там бушует настоящий шторм.

На самом деле я немного преувеличиваю. Алекс талантливый кодер, но и он допускает промахи.

Рука Алекса медленно поднимается. Длинные, сильные пальцы почти касаются моей талии, но

замирают в миллиметре от ткани.

— Рита, ты вырываешь фразы из контекста, — предельно спокойно, убийственно ровным тоном

произносит он.

— Да неужели?! — я выпрямляюсь, резко взмахнув рыжей гривой, словно львица перед прыжком. —

Знаешь что, Александр Великий? Можешь засунуть свой контекст, своего Леху и свое ранимое

чувство прекрасного себе в... задницу!

С размаху ставлю стакан с эспрессо, который все это время держала в руках на стол.

Делаю это с такой силой, что половина темной жидкости выплескивается прямо на какие-то

распечатки их нового сверхсекретного интерфейса.

Коричневая лужа стремительно расползается по белоснежной бумаге, уничтожая набросок.

Вадик издает сдавленный писк.

— Ой, — невинно хлопаю густыми ресницами, растягивая губы в издевательской улыбке. —

Кажется, я окончательно испортила ваш набросок. Какая невероятная жалость.

И круто разворачиваюсь на каблуках.

Поправляю подол своего возмутительного, прекрасного платья и смотрю прямо на Алекса,

который напрягся, как сжатая пружина.

— Жду приказ об увольнении у себя на столе. Но учти: пока я здесь, я буду носить самые

дерзкие, самые яркие и самые вызывающие шмотки, какие только найду. И худеть я не собираюсь!

Поворачиваюсь и выхожу из комнаты, оставляя за собой запах злости, пролитого кофе и их

растоптанного мужского эго.

Глава 3. Рита

Вечер.

Захлопываю за собой дверь квартиры с такой силой, что в прихожей жалобно звенит хрустальный

плафон.

Шпильки летят в разные стороны — одна с грохотом врезается в стену, вторая улетает куда-то

под пуф.

— Ненавижу, — шиплю я в пустоту, стягивая через голову свое роскошное, вызывающее платье

цвета острой горчицы. Оно летит прямо на пол, образуя яркую лужицу.

Во мне все еще клокочет злость.

Перед глазами стоит это невозмутимое, дьявольски красивое лицо с ледяными серыми глазами.

Алекс.

Самовлюбленный кусок дерьма, возомнивший себя богом!

«Скинь мне резюме Лехи, я подумаю».

С остервенением расстегиваю бюстгальтер, с наслаждением выпускаю грудь на свободу, и

плетусь в ванную.

Пока я смываю свои боевые стрелки, в голове всплывают слова деда Михалыча с проходной.

«Влюблен мужик! Только сам этого еще не понял».

Я фыркаю так резко, что мыльная пена летит на зеркало.

— Ага, конечно, влюблен! — ворчу я, яростно растирая тело полотенцем. — Как же! Он влюблен

в свою работу, и в свое отражение! Скорее мой кот напишет программу по взлому холодильника,

чем этот киборг влюбится!

Вытираю лицо, прохожу в спальню и натягиваю свою самую любимую, самую анти-сексуальную вещь

в мире — безразмерную, пушистую пижаму в виде панды.

С капюшоном, на котором торчат нелепые черные ушки.

Дома я не приемлю никаких обтягивающих нарядов, никаких каблуков. Только мягкий, флисовый

комфорт.

Хватаю телефон, заказываю пиццу «Пеперони» с двойным сыром и ветчиной — плевать на калории,

сегодня я буду сжигать их в огне войны! — и падаю в свое геймерское кресло.

Клавиатура вспыхивает агрессивной неоновой подсветкой. Монитор оживает, заливая темную

комнату мягким синим светом. Клиент игры запускается с привычным эпичным саундтреком.

Добро пожаловать в игру!

Здесь нет отдела разработки, нет кривых релизов и нет высокомерных мерзавцев с русыми

хвостами.

Здесь я — Hunteriza. Магистр смерти, командир элитного клана. Мой аватар — полная и

высокая, закованная в черную с золотом броню воительница с пылающими клинками.

Я влетаю в голосовой чат клана.

— Так, бойцы! — рявкаю я в микрофон, поправляя капюшон панды на голове. — Что по Залесской

крепости? Мы берем ее сегодня или я распущу вас выращивать кабанчиков в стартовой локации?!

Наушники взрываются какофонией голосов. Мои ребята уже на позициях. Залесская крепость —

жирный кусок на стыке трех территорий, который дает бешеные прибавки к опыту. И сегодня она

должна стать моей.

Мой персонаж летит на виверне к ущелью. Окутанная туманом, крепость возвышается над

скалами. Но у самых ворот нас уже ждут.

Красные ники. Выстроенная идеальным ромбом фаланга тяжелой пехоты. А впереди, на огромном

бронированном ящере, возвышается фигура лидера.

Hunter.

Меня аж передергивает.

Хантер — глава топового вражеского клана и моя личная заноза в заднице в этой игре. Он

такой же холодный, расчетливый и бесячий, как Алекс в реале.

Никаких лишних движений, идеальная тактика, и фирменное высокомерное молчание в общий

игровой чат.

Мы скрещиваем с ним клинки при каждом удобном случае, и каждый наш бой — это кровавая

мясорубка.

«С дороги, Хантериза, — прилетает мне личное сообщение от него. — Сегодня крепость моя. Не

трать мое время».

Мои ноздри раздуваются.

— Ну все, поганец, ты труп! — рычу я экрану. — Танки, строй «Клин»! Маги, заливайте площадь

магическим огнем! В атаку!

Моя клавиатура трещит под ударами пальцев. Я врываюсь в самую гущу вражеского строя.

Экран полыхает от спецэффектов: огненные шары, ледяные стрелы, взрывы заклинаний.

Хантер спрыгивает со своего ящера и идет прямо на меня. Наши персонажи схлестываются в

центре ущелья.

Его тяжелый меч против моих парных клинков. Удар, блок, уклонение.

Он предугадывает мои движения словно перед ним открытая книга! Ах ты ж читерская морда!

Я нажимаю «Кровавую ярость», жертвуя частью здоровья ради скорости. Моя Хантериза

закручивается в смертельном танце, снося ему половину полоски здоровья.

Хантер мгновенно отпрыгивает, использует зелье и кидает в меня «Оглушение».

— Черт! — я бью кулаком по столу, наблюдая, как мой персонаж застывает на три секунды.

Хантер заносит меч для добивающего удара.

Но вдруг...

Земля под нашими ногами начинает трястись. Экран содрогается. Система выдает красное

предупреждение на весь монитор.

В тот самый момент, когда мы с Хантером готовы добить друг друга, прямо из невидимости,

ломая наши стройные ряды, вываливается третья сила.

Клан «Ночные Крысы» — кучка беспринципных троллей. И они не одни. Они притащили за собой

злющего мирового Босса — гигантского Каменного Голема!

Голем с ревом обрушивает свои пудовые кулаки прямо на нас.

Моя полоска здоровья улетает в красную зону. Хантера отшвыривает к стене крепости. А эти

мелкие крысы под шумок кидаются на захват контрольной точки Залесской крепости!

— Вы издеваетесь?! — возмущенно ору я на всю квартиру, подскакивая в кресле так, что

капюшон панды сползает на глаза.

Какого дьявола?! Мы тут ведем эпичный, тактически выверенный поединок, а эти стервятники

решили украсть у меня победу?!

Яростно сдуваю упавшую на лицо рыжую прядь. В дверь звонят — это курьер с моей пиццей. Но

какая к черту пицца?! У меня тут крепость угоняют!

Быстро нажимаю горячую клавишу общего чата, посылая запрос заклятому врагу.

«Хантер! — печатаю я с пулеметной скоростью. — Перемирие на пять минут. Давай сначала

раскатаем в тонкий блин этих крыс, а потом продолжим выбивать дурь друг из друга. Идет?!»

Молчание. Две секунды. Три. Голем заносит ногу, чтобы растоптать моего оглушенного лекаря.

«Принято, — загорается на экране короткий ответ Хантера. — Твои бьют по флангам. Я беру

голема на себя».

Я улыбаюсь, чувствуя, как по венам растекается сладкий адреналин.

Глава 4. Алекс

Мышь в моей руке опасно скрипит.

Пластик вот-вот треснет под давлением пальцев, но я даже не пытаюсь ослабить хватку.

Свет от изогнутого монитора заливает мою пустую, стерильно-минималистичную гостиную

холодным неоном. Но внутри меня полыхает настоящая доменная печь.

На экране мой аватар, закованный в глухую броню рыцарь смерти Hunter, заносит тяжелый

двуручный меч. Но перед глазами у меня отнюдь не пиксельный голем.

Перед глазами у меня пылает горчичный цвет.

Рита. Маргарита. Мое персональное, огненно-рыжее, невыносимо громкое проклятие.

Сжимаю челюсти так, что сводит скулы.

Я не просто злюсь. Я в бешенстве, но самое паршивое, что эта ярость направлена не на нее, а

на самого себя.

На свою предательскую слабость.

Я ненавижу себя за то, как колотится мое сердце, стоит ей только войти в офис.

Ненавижу то, как мой взгляд помимо воли цепляется за ее крутые, покатые бедра, за эту

невозможную грудь, бесстыдно обтянутую тканью. И которая сегодня едва не лишила меня

рассудка прямо в комнате отдыха.

Рита бесит меня.

Бесит тем, что стала моим наваждением. Вирусом, который разрушил всю мою выверенную систему

и сожрал все предохранители.

Я закрываю глаза, и чувствую запах ее сладковато-дерзкого парфюма. Я пишу код, и слышу ее

издевательский, раскатистый смех.

Если бы эта хохотушка с ее ядовитым языком только знала, с кем она на самом деле

разговаривает...

Уголок моих губ дергается в злой усмешке.

Все эти идиоты в офисе, Вадик, Стас, все эти стажеры молятся на мифический «Совет

директоров». Боятся увольнений, трепещут перед проверками.

Никто из них даже не подозревает, что «Совет директоров» — это я. Я один.

Вся эта компания, весь этот разросшийся до масштабов империи IT-стартап от первой до

последней строчки кода принадлежит мне.

Это мое детище. Моя власть, которой я никогда, ни при каких условиях ни с кем не поделюсь.

Я ушел в тень, спрятался за должностью главного разработчика по одной простой причине: я не

могу без реальной работы.

Если бы они знали, что я — абсолютный владелец, их отношение изменилось бы в ту же секунду.

Воздух пропитался бы страхом, осторожностью и отвратительным подхалимством.

А мне нужны рабочие мозги, а не трясущиеся поджилки.

Но... как же я хочу, чтобы она это знала.

Откидываюсь в кожаном кресле, тяжело дыша.

Я бы все отдал, чтобы увидеть, как исчезает эта стервозная ухмылка с ее ярких губ.

Я хочу, чтобы она меня боялась. Хочу, чтобы она входила в мой кабинет, опустив свои

вызывающие зеленые глаза, а не врывалась туда с ноги, дразня меня своим роскошным, пышным

телом и растаптывая мое эго своими шпильками.

Я хочу подчинить этот рыжий ураган.

Но в реальности мы просто руководитель разработки и глава тестировщиков. А здесь, в игре,

мы — заклятые враги.

На экране вспыхивает системное уведомление. Личное сообщение от лидера вражеского клана. От

Hunteriza.

«Хантер! Перемирие на пять минут. Давай сначала раскатаем в тонкий блин этих крыс, а потом

продолжим выбивать дурь друг из друга. Идет?!»

Я знаю, кто скрывается за этим ником. Я вычислил ее IP еще полгода назад.

И это знание — моя самая сладкая тайна.

Днем мы грыземся из-за релизов, а ночью... ночью мы убиваем друг друга здесь. Но сегодня

нам сорвали танец.

Бросаю пальцы на клавиатуру, вымещая на механических клавишах всю свою нерастраченную

сексуальную фрустрацию и гнев.

«Принято. Твои бьют по флангам. Я беру голема на себя».

Пальцы порхают по макросам. Мой рыцарь вспыхивает аурой Темной защиты и с ревом врезается в

каменную ногу мирового Босса.

Голем переводит свое оружие на меня. Удар!

Полоска моего здоровья проседает на треть. Я прожимаю «Блок щитом», удерживая эту

колоссальную махину на себе. И в этот момент в бой врывается она.

Hunteriza. Закованная в черное с золотом воительница.

Это не просто бой. Это пугающая синергия. Мы не в одной группе, мы не слышим друг друга в

голосовом чате, но мы действуем как единый организм.

Я принимаю на себя разрушительные удары Босса, давая ей окно. Она влетает под руку голема,

распарывая его каменное брюхо парными клинками под защитой оружия «Кровавая ярость», и

мгновенно отскакивает, прежде чем он успевает раздавить ее.

Тем временем маги ее клана стирают в порошок жалких стервятников из «Ночных Крыс», пока я

атакую защиту голема.

Она кружится в танце смерти, яркая, смертоносная, стремительная — точно такая же, как в

жизни. И я ловлю себя на том, что любуюсь ей даже здесь.

— Давай, рыжая, — хрипло шепчу я монитору. — Добей его.

Словно услышав меня, Hunteriza взмывает в воздух, активируя сверхспособность. Экран

заливает золотым светом. Два клинка с хрустом вонзаются голему прямо в каменную шею.

Тварь издает предсмертный рык и рассыпается на тысячи пиксельных осколков, усеивая ущелье

горами опыта.

«Ночные Крысы» лежат лицом в грязи, отправленные на точку возрождения.

Мы победили.

Мой персонаж тяжело дышит, опираясь на двуручный меч. В ущелье повисает тишина, нарушаемая

только затухающим гулом заклинаний.

Я смотрю на ее персонажа. По идее, сейчас перемирие должно закончиться. Сейчас я должен

поднять меч и снести ей голову. Мы должны продолжить нашу грызню.

Но я не нажимаю на кнопку атаки. Я просто смотрю на нее. Мои пальцы замирают над

клавиатурой.

Внутри становится пусто и подозрительно тихо.

Вся ярость, сжигавшая меня последние часы, испарилась, оставив после себя лишь глухую

усталость.

В левом нижнем углу экрана мигает иконка личного чата.

Hunteriza: Жив, консервная банка?

Я усмехаюсь. Искренне. Впервые за весь этот чертов день.

Hunter: Твоими молитвами. Отличное маневрирование под големом. Я думал, он тебя раздавит на

второй фазе.

Я жду, что она ответит какой-нибудь колкостью. Что пошлет меня к черту или вызовет на

дуэль. Секунды тянутся медленно.

Hunteriza: Если бы ты не перехватил голема на седьмой секунде, мои маги бы не удержались и

легли. А за ними и я.

Я моргаю, глядя на строчки текста. Никакого яда. Никакого сарказма. Просто... признание.

Hunter: Тяжелый день в реале. Хотелось кого-нибудь убить. Голем подвернулся как нельзя

кстати.

Задерживаю дыхание, отправив это сообщение. Это риск. Это шаг за рамки нашей привычной

вражды, в которой мы оба прячемся.

Строка статуса показывает: Hunteriza печатает…

Hunteriza: Понимаю. У меня день — просто катастрофа. Хочется сжечь половину человечества, а

вторую половину заставить писать объяснительные.

Я тихо, низко смеюсь в пустой квартире. Представляю ее в этот момент.

Наверняка сидит в какой-нибудь забавной домашней пижаме, растрепанная, жует пиццу, и в ней

нет ни грамма того горчичного пафоса, которым она сегодня хлестала меня по щекам.

Hunter: Не сожгла?

Hunteriza: Пока держусь. Но опыт с голема делим пополам. В качестве компенсации за мой

моральный ущерб от идиотов вокруг.

Я улыбаюсь, расслабляя, наконец, напряженные плечи.

Hunter: Забирай все. У меня сегодня тоже выдался паршивый день. Один невыносимо яркий баг

(ошибка) в системе никак не хочет фикситься (правиться).

Hunteriza: Баги нужно не фиксить. С ними иногда нужно просто смириться как с фичей, Хантер.

Откидываюсь на спинку кресла, и мои глаза темнеют. Как с фичей.

Может быть, она права. Может быть, мне пора перестать бороться с этой одержимостью и

открыто признать, что я по уши влюблен.

Глава 5. Алекс

На работу иду после бессонной ночи. Собираю своих разработчиков, выхожу к доске. Пришло

время определиться со стратегией завоевания рынка нашей новинкой.

Мой маркер с глухим, раздражающим стуком бьет по магнитной доске.

В переговорке со стеклянными стенами душно, несмотря на работающую на максимум систему

климат-контроля.

Или это просто у меня внутри плавится проводка.

Мы находимся на финишной прямой. Наш флагманский проект — игра нового поколения с полным

погружением и нейро-откликом — почти готов к релизу.

Это не просто игра. Это революция на рынке виртуальной реальности. Моя личная революция, в

которую вложены сотни миллионов и год бессонных ночей.

За овальным столом сидит команда маркетологов и мои ведущие разработчики.

Мы выбираем стратегию выхода на рынок.

— Алекс, я настаиваю на плавном релизе! — надрывается глава маркетинга, размахивая руками.

— Мы запустим продвижение волнами! Сначала закрытый бета-тест для топов, потом…

Я его не слышу. Мой взгляд, вопреки моей хваленой выдержке снова и снова скользит за

прозрачную стену переговорки.

Там, в коридоре, мелькает она.

Рита.

Вчера, в пылу ссоры она обещала прийти в красном латексе и сжечь мой дзен дотла. И она

почти сдержала слово.

Сегодня на ней платье цвета спелой, даже кровавой вишни.

Плотная ткань облегает ее тело с такой точностью, что кажется, будто его сшили прямо на

ней.

Глубокий квадратный вырез приподнимает ее пышную грудь, выставляя напоказ бледную кожу и

ложбинку, от одного вида которой у меня пересыхает в горле.

Рита идет к кулеру. Ее бедра покачиваются в такт стуку шпилек. Возвращается обратно.

Останавливается у стола стажера, наклоняясь, чтобы посмотреть в его монитор — и ткань на ее

крутых бедрах натягивается так, что я непроизвольно сжимаю кулаки.

Она делает это специально. Она дразнит меня.

Выводит из себя, заставляя мой мозг коротить, словно он дешевая китайская гирлянда.

Я должен думать о миллионных бюджетах и серверных мощностях, а вместо этого я думаю о том,

каково это — разорвать эти кроваво-красные тряпки прямо на рабочем столе.

Я бешусь.

Это моя компания!

Я здесь бог, создатель и абсолютный монарх, а эта рыжая бестия превратила меня в одержимого

параноика, который не может оторвать глаз от ее задницы!

— Саня, ты что думаешь? — Вадик прерывает мои мучения, щелкая ручкой. — Если сервера лягут

от наплыва пользователей, отдел Риты нас сожрет. Может, все-таки поэтапно?

Я резко отворачиваюсь от стеклянной стены, заставляю себя сфокусироваться. Приказываю себе

глубоко дышать и отключить эмоции.

— В любом случае будет наплыв пользователей, — хрипло бросаю я, падая в свое кресло во

главе стола. — Рынок пуст и все ломанутся к нам.

Я разблокирую свой рабочий планшет.

Мне нужна статистика, новости технологий — что угодно, лишь бы отвлечься и стереть из

памяти этот вишневый силуэт.

Открываю главный международный портал IT-новостей.

«Срочная новость. Корпорация "Синтез-Тех" анонсировала выход революционной игры. Полный

нейро-отклик, уникальная система физики и беспрецедентный уровень погружения. Релиз

состоится через 48 часов».

Я замираю. Внутри меня все леденеет. Воздух в переговорке внезапно становится густым и

вязким, как машинное масло.

Мой палец нажимает на прикрепленный к статье рекламный ролик. Видео разворачивается на весь

экран.

Я смотрю, как на экране загружается моя локация. Моя физическая модель воды. Мой интерфейс

взаимодействия с объектами.

Они даже не удосужились поменять цветовую палитру меню!

Это не просто совпадение. Это абсолютный клон нашего проекта. И они выходят на рынок на две

недели раньше нас.

Хрясь.

Стилус в моей руке с громким хрустом ломается пополам. Пластиковые осколки впиваются в

кожу, но я не чувствую боли.

Голоса в переговорке стихают. Вадик и глава маркетинга замолкают на полуслове, глядя на мое

мрачное лицо.

— Алекс? — осторожно зовет Стас.

Я поднимаю на них глаза.

В этот момент я больше не главный разработчик, пытающийся быть «своим в доску».

В этот момент из меня наружу вырывается истинный владелец этой гребаной империи, у которого

только что украли главный проект.

— Вон, — рычу я неестественно тихо.

— Что? Но мы же не закончили...

— Пошли вон отсюда! Все! — рявкаю я так, что маркетолог вздрагивает и роняет планшет на

стол.

Они вылетают из переговорки за три секунды, едва не сбивая друг друга в дверях.

Я остаюсь один. Кровь стучит в висках.

Нас слили.

Кто-то в моей компании, кто-то из тех, кому я плачу сумасшедшие зарплаты, кто жрет

бесплатную еду на моей кухне и улыбается мне в коридорах, продался конкурентам.

Хватаю телефон и вызываю начальника службы безопасности.

— Виктор. В мою переговорку. Немедленно, — чеканю я.

Через минуту дверь с тихим шипением открывается. На пороге появляется Виктор — огромный,

лысый бывший силовик с лицом, не выражающим ничего, кроме профессиональной угрозы.

— Александр, вызывал?

Разворачиваю к нему планшет. На экране все еще светится статья об анонсе конкурентов.

— Наш исходный код с архитектурой, ассетами и дизайном у «Синтеза», — мой голос вибрирует

от едва сдерживаемой ярости.

Подхожу к нему вплотную.

— Кто-то слил наш проект.

Виктор хмурится.

— Понял. Начну полную проверку. Подниму логи доступа ко всем серверам за последний месяц,

проверю почту, мессенджеры, камеры...

— Мне плевать, как ты это сделаешь! — рычу я, с силой ударяя кулаком по столу. — Мне нужен

этот предатель! Я хочу знать его имя к вечеру!

Начинаю мерить шагами переговорку.

Код был зашифрован.

Доступ к финальному проекту имели только семь человек.

Никаких внешних проникновений в систему не было, я бы их заметил.

— Слушай меня внимательно, Витя, — я останавливаюсь и указываю на него пальцем. — Когда ты

найдешь эту крысу, ты не просто его уволишь. Ты приведешь его ко мне. Я выставлю ему такие

иски за коммерческий шпионаж и упущенную выгоду, что он не расплатится за всю жизнь!

Виктор кивает, ничуть не смутившись моей истерики.

Он знает, кто я. Он один из немногих, кто знает.

— Сделаю, босс. Отдел тестирования тоже проверять? Они имели доступ к финальной версии

вторыми после разработчиков.

Упоминание тестировщиков бьет меня под дых. Перед глазами тут же вспыхивает вишневое

платье.

Рита. Ее отдел работал с этим кодом последнюю неделю.

— Проверять всех, — цежу я сквозь зубы. — Абсолютно всех. Никаких исключений.

Виктор выходит, плотно закрывая за собой дверь. Я остаюсь один в стеклянной клетке.

Это катастрофа. Моя компания в опасности. Мой мозг заражен рыжим вирусом.

И если выяснится, что утечка произошла из отдела тестирования... Я даже не хочу думать о

том, что я сделаю.

Глава 6. Рита

Мое вишневое платье сегодня — это не просто одежда. Это доказательство того, что я

прекрасна, сильна и недосягаема.

После вчерашнего эпичного рейда в игре и неожиданно адекватной переписки с моим заклятым

игровым врагом, я чувствую себя так, словно могу сворачивать горы.

Или, как минимум, свернуть шею одному невыносимому, сероглазому боссу разработчиков.

Я иду по коридору, и плотная ткань трется о мои бедра при каждом шаге. Ткань облегает мою

фигуру с такой возмутительной точностью, что все встречные мужчины провожают меня взглядом.

Я не обращаю на них внимания. Потому что сегодня я намерена сделать самую важную вещь в

корпоративной жизни любого нормального человека — спланировать свой побег.

Сворачиваю в приемную. За огромным белым столом-стойкой прячется наша секретарша Леночка —

трепетная лань с глазами, в которых вечно плещется паника при одном только упоминании имени

Алекса.

— Леночка, солнце, спасай, — я облокачиваюсь на стойку, эффектно подавшись вперед.

Квадратный вырез моего платья делает свое дело: курьер, ожидавший подписи документов,

давится воздухом и начинает судорожно кашлять.

— Мне срочно нужен график отпусков. Моя нервная система требует санаторно-курортного

лечения, иначе я скоро буду кусать людей. Начну с разработчиков.

Леночка нервно хихикает и тянется к своей мышке.

Мышка у нее глянцевая, кричащего ярко-красного цвета. На стерильном белом столе она

выглядит как инородное тело, но отлично сочетается с моим вишневым платьем.

— Сейчас, Риточка, секунду, — бормочет Леночка.

Красная мышка резво бегает по коврику под ее ладонью.

Клик-клик.

На огромном мониторе разворачивается цветная экселевская таблица.

Я щурюсь пробегая взглядом по строчкам.

Так-так-так... Тестировщики, бэкенд, фронтенд... А, вот оно! Руководство.

Алекс, в смысле Александр Наумов. Наш бог, он же кусок заносчивого дерьма.

Август. Он берет отпуск в августе.

В голове мгновенно созревает отличный план.

Если я возьму отпуск в июле... то сначала месяц не буду видеть его я, а потом месяц не

будет его!

Два месяца!

Шестьдесят дней чистейшего, не отравленного его феромонами и снобизмом воздуха!

Восемь недель без его презрительного взгляда, от которого каждый раз у меня вдоль

позвоночника бегут бесячие мурашки!

— Лена, пиши меня на июль, — выдыхаю я, чувствуя себя победительницей лотереи. — Это будет

лето моей мечты. Я уеду на море, буду жариться на пляже, пить лимонад со льдом и забуду

слово «релиз» как страшный...

Двери приемной распахиваются с грохотом. Толстое стекло жалобно звенит.

В приемную врывается Алекс.

Ну вот, стоит вспомнить, и легок на помине.

Алекс не один.

За ним, как мрачная тень, возвышается Виктор — начальник службы безопасности, бывший

силовик с лицом, которым можно колоть орехи.

Но сейчас даже Виктор меркнет на фоне Алекса.

Его обычно аккуратный русый хвост слегка растрепался. Лицо бледное, в серых глазах бушует

такой ледяной шторм, что температура в приемной мгновенно падает на десять градусов.

Леночка за стойкой выпускает красную мышку из рук и издает сдавленно охает.

Алекс широким шагом пересекает приемную. Он даже не смотрит на секретаршу. Его убийственный

взгляд мгновенно приковывается ко мне.

Он останавливается в метре.

Его глаза скользят по моему вишневому платью, задерживаются на глубоком декольте, и на

какую-то микроскопическую долю секунды его зрачки расширяются. Но затем его лицо застывает,

превращаясь в непроницаемую маску.

— Твой отпуск отменяется, Маргарита, — его голос звучит так недобро, что у меня внутри все

обрывается.

Выпрямляюсь, расправляю плечи и поднимаю подбородок повыше.

— Не знала, что отдел разработки теперь заведует моим личным временем, Алекс, — парирую я,

сверля его ядовитым взглядом. — Или твое эго настолько раздулось, что ты вообразил себя

самым главным боссом?

Я жду, что он огрызнется в ответ. Жду нашей привычной перепалки.

Но он делает шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. От него пахнет бергамотом и

опасностью.

— Наш исходный код слили конкурентам, — цедит он сквозь стиснутые зубы. — «Синтез-Тех»

только что анонсировал полный клон нашей игры. С нашей физикой. С нашей архитектурой.

Я поперхиваюсь воздухом. И замираю.

Слили? Игру, над которой мои ребята не спали сутками, выискивая баги до красных глаз? Игру,

которую мы вылизали до идеала?!

— Какого лешего... — выдыхаю я, чувствуя, как внутри вспыхивает боль за наш проект. — Кто

это сделал?!

Алекс наклоняется ко мне так близко, что я чувствую тепло его дыхания на своей коже. И то,

что он говорит дальше, заставляет мою кровь вскипеть.

— А вот это мы скоро выясним, — его голос сочится неприкрытым подозрением. — Доступ к

финальному билду имели только мои ведущие программисты. И твой отдел.

Он смотрит на меня сверху вниз, сканируя своим ледяным взглядом.

Смотрит на меня не как на коллегу. Не как на руководителя. А как на преступницу.

— Собирай своих людей в опен-спейсе, — приказывает он тоном абсолютного диктатора, не

терпящим даже намека на возражение. — Служба безопасности изымает все ваши рабочие

компьютеры, телефоны и личные планшеты. Вы все под следствием. Никто не покинет этаж, пока я

лично не вытрясу из вас правду.

Меня накрывает оглушающая ярость.

Ах ты ж параноидальный, высокомерный мерзавец!

— Ты обвиняешь мой отдел?! — мой голос срывается на крик.

Я с силой толкаю его ладонями в грудь.

— Моих ребят, которые ночевали в этом чертовом офисе, чтобы спасти твой дырявый проект?! Да

как ты смеешь?!

— Я смею все, — он перехватывает мои запястья своими длинными, сильными пальцами.

Его серые глаза впиваются в мое лицо.

— Потому что это мой проект. И если я узнаю, что кто-то из твоих бездарей продал ее на

сторону... или что это сделала ты, Рита...

Он отбрасывает мои руки, словно я прокаженная, разворачивается и направляется к дверям

моего отдела, бросив через плечо Виктору:

— Блокируй двери в офис. Никого не выпускать.

Я остаюсь стоять в приемной, тяжело дыша.

Мои руки сжаты в кулаки, и я задыхаюсь от возмущения.

Ах ты ж возомнивший себя богом диктатор!

Ты хочешь войны? Ты хочешь обвинить мою команду, чтобы прикрыть задницы своих криворуких

программистов?!

Стряхиваю с себя оцепенение, поправляю свое возмутительное вишневое платье, которое сегодня

станет цветом пролитой корпоративной крови.

Глава 7. Алекс

Смотрю в эти полыхающие зеленые ведьмины глаза, и вдруг все встает на свои места. Пазл

складывается в моей голове.

Я вижу, как стремительно краснеют кончики ее ушей, как краска заливает щеки и шею,

спускаясь в это возмутительное, бесстыдное квадратное декольте.

Рита тяжело дышит, ее грудь высоко вздымается.

Любой другой решил бы, что это гнев оскорбленной невинности.

Но я — аналитик.

Я читаю людей так же, как читаю архитектуру сложных систем.

Это не гнев. Это страх разоблачения. Она попалась.

Крыса — это она. Рита. Мой личный, рыжеволосый вирус.

Сентиментальная часть моей души, которую я давил в себе последние месяцы, корчится в

агонии.

Ведь я почти позволил себе влюбиться в эту невыносимую, громкую хохотушку с пышными бедрами

и ядовитым языком.

Я наслаждался нашими перепалками. Я хотел ее так, что у меня сводило челюсти.

И как же дешево она меня развела!

Использовала мою одержимость ею, мою слепоту, чтобы под шумок слить конкурентам мой проект!

— Виктор!

Я отворачиваюсь от Риты, брезгливо вытирая ладонь о брюки, словно испачкался об ее

запястья.

— Зачистить отдел тестирования. Изъять все до последнего флеш-накопителя.

Через десять минут наш сияющий хромом опен-спейс превращается в зону боевых действий.

Служба безопасности методично потрошит столы.

Здоровенные парни Виктора изымают всю технику и сваливают ее в пластиковые контейнеры.

Тестировщики выглядят растерянными, единственная стажерка не на шутку испугана. Она

всхлипывает, когда у нее из рук вырывают личный телефон.

— Не смей трогать ее телефон, горилла! — взрывается Рита.

Она бросается наперерез охраннику, заслоняя собой стажерку. Ее вишневое платье вспыхивает

среди серых офисных будней, как сигнальный огонь мятежа.

Рита распахивает руки, словно орлица, защищающая своих птенцов, и от этого зрелища у меня

внутри все переворачивается от жгучей, болезненной ярости.

Какая актриса! Какая дешевая, пафосная драма!

— Это личная собственность! — рычит она, поворачиваясь ко мне.

Зеленые глаза мечут настоящие молнии.

— Ты нарушаешь закон, Алекс! У тебя нет ордера! Ты не имеешь права рыться в наших личных

вещах!

Я подхожу к ней.

Засовываю руки в карманы брюк, чтобы она не видела, как они дрожат от желания оказаться на

ее бедрах.

— Правила здесь устанавливаю я, — цежу я сквозь зубы, глядя на нее сверху вниз. — А если

кто-то из твоих бездарей пикнет о законе, я прямо сейчас вызову полицию, и мы оформим это

как корпоративный шпионаж в особо крупных размерах. Отдайте телефоны. Все. До. Единого.

Рита смотрит на меня с такой ненавистью, что на секунду мне становится нечем дышать.

Но я выдержу этот взгляд. Я не моргну первым.

Она медленно, не разрывая зрительного контакта, достает из кармана своего платья смартфон и

с размаху, со звоном швыряет его в пластиковый ящик охранника.

— Подавись, — выплевывает она. — Ищи свою крысу. Но когда ты облажаешься — а ты

облажаешься, потому что мои люди чисты, — я лично прослежу, чтобы каждый в этом офисе узнал,

какой ты параноидальный и жалкий придурок!

Время тянется медленно. Шесть вечера. Восемь. Девять.

Отдел тестирования сидит на диванах в зоне отдыха, как стайка арестантов.

Никто не ест, никто не пьет.

Рита ходит из угла в угол, как разъяренная пантера. Ее кудри растрепались, помада съелась,

но она ни на секунду не теряет своей гордой, вызывающей осанки.

Она подбадривает своих ребят, шепчет им что-то успокаивающее, и недобро зыркает в мою

сторону.

А я сижу в своей стеклянной переговорке, глядя на это реалити-шоу, и чувствую, как желудок

сводит от голода.

В десять часов вечера на столе загорается интерком. Голос Виктора звучит глухо.

— Алекс. Мы прогнали всю их технику через дешифраторы. Проверили мессенджеры, скрытые

папки, облака, банковские транзакции, историю браузеров.

Я подаюсь вперед, сжимая кулаки так, что белеют костяшки.

— И?

— Чисто, — эхом падает слово в тишине кабинета. — Вообще ничего. Ни байта исходного кода.

Никаких контактов с «Синтезом». Никаких левых переводов. Алекс... это не они. Кто-то другой

скопировал репозиторий.

Я откидываюсь на спинку кресла. В ушах звенит.

Не они. Не она.

Секунду я сижу, глядя в пустоту.

Я не испытываю облегчение.

Наоборот, злость грызет меня еще сильнее.

Злость на то, что я оказался неправ.

Злость на свою слепоту, на этот хаос, на то, что крыса все еще здесь, и смеется надо мной.

И самое главное — злость на то, что теперь я оказался в роли абсолютного, непростительного

злодея в ее глазах. И пути назад нет.

Я встаю. Иду в опен-спейс. Все тестировщики поднимают на меня измученные, злые глаза.

Рита выступает вперед. Она скрещивает руки под грудью, и этот жест только подчеркивает ее

возмутительные формы, отвлекая меня, сбивая с мыслей.

— Ну? — ее голос хриплый от усталости, но в нем все равно чувствуется стержень. — Нашел что

искал, великий инквизитор?

Я смотрю в ее полыхающие торжеством и ненавистью глаза.

Любой нормальный человек на моем месте сейчас бы извинился. Сказал бы, что ошибся.

Попытался бы все исправить.

Но я не нормальный человек.

Я хозяин, которого только что макнули лицом в грязь. И я не могу отступить.

— Виктор вернет вашу технику завтра утром, после окончательного сканирования, — ровным,

бездушным голосом произношу я, глядя сквозь Риту. — На сегодня все. Все свободны. До завтра.

Разворачиваюсь и невозмутимо иду к лифтам.

Я не прошу прощения. Я не пытаюсь оправдаться.

Я чувствую спиной, как десятки гневных взглядов прожигают во мне дыры, но больнее всего

жжет один-единственный взгляд. Взгляд зеленых глаз.

Глава 8. Рита

Ночной воздух обжигает легкие, но даже он не способен остудить ту расплавленную лаву, что

сейчас клокочет у меня внутри.

Я иду по темным улицам, и представляю, как надавала Алексу звонких пощечин.

Высокомерный, заносчивый мерзавец!

Возомнил себя Господом Богом, сошедшим с небес прямиком в наш стеклянный опен-спейс!

«Я устанавливаю здесь правила» — да пошел ты к черту со своими правилами!

Если бы этот цирк с обыском коснулся только меня — я бы стерпела.

Я бы рассмеялась ему в его красивое хмурое лицо и с удовольствием вывернула бы карманы.

Я привыкла к нашей с ним войне.

Но трогать моих людей?!

Ворваться с амбалами, перевернуть столы, выдирать личные телефоны из рук?!

Дашка, моя стажерка, девочка-одуванчик, рыдала навзрыд от такого хамства!

А он стоял и смотрел на это своими холодными серыми глазами, как на забавное шоу насекомых.

Ну уж нет, Алекс. Ты перешел черту.

Завтра же утром я иду к «Совету директоров».

Мне плевать, какая там стена из секретарей и бюрократии.

Я дойду до самого верха и так красочно опишу поведение их «золотого мальчика», что его

корона слетит вместе с головой.

Никто не смеет издеваться над моим отделом.

Влетаю в свою квартиру, как разъяренная фурия. Шпильки летят в один угол, вишневое платье —

в другой.

Пицца.

Мне срочно нужна самая огромная, самая вредная пицца на тонком тесте и океан виртуальной

крови.

Натягиваю свою любимую флисовую пижаму-панду. Натягиваю капюшон с нелепыми ушками прямо на

растрепанные рыжие кудри, забираю у курьера горячую коробку, даже не посмотрев на чек, и

падаю в геймерское кресло.

Запускаю игру и монитор вспыхивает неоном.

Я хочу убивать.

Мне нужен рейд-босс. Самый жирный, самый мерзкий монстр на сервере, из которого я буду

методично, удар за ударом выбивать виртуальную дурь, представляя на его месте одного

конкретного руководителя разработки.

Моя Hunteriza появляется на центральной площади столицы, сверкая зачарованными клинками. Я

открываю лист виртуальных друзей.

Hunter в сети.

Он висит в онлайне, но статус подозрительно молчаливый.

Обычно он либо строит арену, либо ведет свой клан на захват территорий. А сейчас просто

стоит в мертвой локации.

Мои пальцы выбивают текст в личный чат.

Hunteriza: Эй, консервная банка. Ты тут? Мне срочно нужно кого-то расчленить. Пошли на

Владыку Демонов. Будем страдать и умирать.

Ответ приходит не сразу. Проходит секунд тридцать, прежде чем внизу экрана появляется

короткая строчка.

Hunter: Привет. Я тут. Что случилось?

Я откусываю огромный кусок пиццы, обжигая небо тягучим сыром, и бью по клавишам так, что

механическая клавиатура молит о пощаде.

Hunteriza: Случилось то, что у моего начальника окончательно отлетела кукуха! Просто

сорвало башню, понимаешь?! У меня сейчас уровень агрессии такой, что я могу в одиночку

зачистить весь сервер!

Hunter: Что он сделал?

В его коротком вопросе нет привычной игровой снисходительности. Только странное,

напряженное внимание. И меня прорывает. Мне нужно выговориться, иначе я просто взорвусь.

Hunteriza: Он устроил нам чертову инквизицию! У них там, видите ли, кто-то слил исходный

код конкурентам. И этот параноидальный кусок дерьма решил, что это сделал мой отдел!

Ворвался к нам в конце рабочего дня со своей службой безопасности. Устроил тотальный шмон!

Hunter: Обыск? Прямо в офисе?

Hunteriza: Да! Как в дешевом криминальном сериале! Вырывали у людей телефоны из рук.

Перевернули сумки. У меня стажерка — совсем ребенок еще — рыдала навзрыд! У нее истерика, а

этот... этот мерзавец с дурацким хвостиком стоял и смотрел на нас, как на грязь под ногтями!

«Я тут устанавливаю правила»! Тьфу!

Строчка «Hunter печатает...» появляется, исчезает и появляется снова. Как будто он пишет,

стирает и снова пишет.

Hunter: И что в итоге? Нашли что-то?

Hunteriza: Естественно, НИ-ЧЕ-ГО! Мои ребята чисты, как слеза младенца! Они ночевали в этом

офисе, чтобы вытаскивать его косяки, а он отплатил им обвинениями в воровстве. И знаешь, что

самое мерзкое?

Hunter: Что?

Я судорожно выдыхаю, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые, бессильные слезы обиды.

Смахиваю их тыльной стороной ладони.

Hunteriza: Он даже не извинился. Подержал нас до десяти вечера в страхе, а потом просто

сказал: «На сегодня все, свободны». Выкинул как мусор. Боже, Хантер, как же я его ненавижу!

Я смотрела в его ледяные рыбьи глаза и думала только об одном: как же человек может быть

таким красивым снаружи и таким гнилым, высокомерным чудовищем внутри?

Тишина. Чат замирает. Мой персонаж нервно переминается с ноги на ногу в игре, пока я

яростно жую пеперони.

Hunter: Красивым?

Я закатываю глаза, чуть не поперхнувшись.

Hunteriza: Ой, да иди ты! Это образное выражение! Да, он объективно красивый мужик, весь

офис по нему сохнет, но его характер убивает все. Он социопат с комплексом бога. Завтра я

иду к высшему руководству. Я не спущу ему слезы моей стажерки. Я устрою ему такой

апокалипсис, что он забудет, как писать код.

Снова долгая пауза. Я уже собираюсь написать, чтобы он пошевеливался и принимал приглашение

в группу на босса, как вдруг приходит ответ.

Hunter: Знаешь... иногда люди, наделенные властью, совершают непоправимые ошибки в

состоянии паники. Когда теряют то, что строили годами. Это его не оправдывает. То, что он

заставил плакать твоих людей — это дно. Он облажался. Крупно.

Я моргаю, удивленно глядя на экран. Хантер, который всегда был язвительным троллем, сейчас

звучит так... серьезно. И почему-то от его слов моя злость немного оседает, превращаясь в

тупую усталость.

Hunteriza: Ух ты. Не ожидала от тебя сеанса психотерапии. Но мне плевать на его панику.

Завтра будет война.

Hunter: Я понял. Кидай приглашение на Владыку Демонов. Давай снесем ему голову.

Кликаю мышью, и улыбаюсь, чувствуя, как виртуальный адреналин вытесняет корпоративный

стресс.

Hunteriza: Принято. Готовься атаковать, Хантер. Сегодня я не намерена сдерживать урон.

Глава 9. Рита

Утро начинается не с кофе.

Утро начинается с того, что я надеваю изумрудный брючный костюм, и крашу губы самой

вызывающей, самой стойкой красной помадой, которую только смогла найти в своей косметичке.

Вчерашняя усталость сгорела в огне виртуальных битв. Сегодня меня переполняет холодная

ярость.

Я влетаю в наш офис.

Мои ребята-тестировщики уже на местах. Выглядят помятыми, с кругами под глазами. Им вернули

технику, на столах снова гудят системные блоки, но атмосфера в отделе такая, словно мы

работаем на минном поле.

Ободряюще подмигиваю стажерке Дашке, которая робко улыбается мне в ответ, и с размаху падаю

в свое кресло.

Ну, Алекс, держись. Сейчас я разнесу твой код в щепки, а потом пойду сносить твою голову.

Тянусь рукой к столу, не глядя, чтобы привычным жестом сжать мышку, кликнуть по иконке

трекера и начать раздавать задачи.

Моя рука нащупывает пустоту.

Я опускаю глаза. Клавиатура на месте. Мониторы светятся.

Кружка с надписью «Слезы разработчиков» стоит ровно там, где я ее оставила.

А вот мышки нет.

Ее просто нет.

Этот лысый цербер Виктор и его гориллы из службы безопасности вернули все, кроме моей

эргономичной, настроенной под мою руку мышки!

Внутри меня словно щелкает тумблер.

Это такая мелочь, такая ничтожная деталь по сравнению со вчерашним унижением, но именно она

становится той самой последней каплей, от которой срывает крышу.

— Ах вы ж… стервятники корпоративные! — рычу я сквозь стиснутые зубы.

Резко подскакиваю с кресла, разворачиваюсь на каблуках и лечу прямо в приемную.

Мой изумрудный пиджак развевается, как боевой плащ. Воздух вокруг меня искрит.

Если бы взглядом можно было испепелять, от дверей приемной осталась бы только горстка

пепла.

Врываюсь к Леночке. Наша трепетная секретарша сидит за своей белоснежной стойкой и увидев

меня напрягается.

— Лена! — звенит мой голос.

Я нависаю над стойкой, упираясь в нее ладонями.

— Открывай свой календарь. Записывай меня на прием к Совету директоров. На сегодня. На

самое ближайшее свободное окно.

Глаза Леночки становятся размером с два больших блюдца.

— Р-Риточка… — лепечет она, вжимаясь в спинку кресла. — Я не могу.

— Можешь, Лена, можешь! — я откидываю с лица рыжую прядь, мои зеленые глаза горят адским

пламенем. — Хватит с меня этого цирка! Алекс совсем берега попутал! Он возомнил себя

единоличным властелином Вселенной! Вчера он довел мой отдел до истерики, обыскал нас, как

каких-то дешевых карманников, ничего не нашел и даже не удосужился извиниться! Я не

собираюсь это терпеть! Я иду к высшему руководству, и пусть они снимут с него корону, пока

он окончательно не угробил атмосферу в компании!

— Рита, послушай, пожалуйста! — Леночка заламывает тонкие пальцы с нежно-розовым маникюром.

— К начальству нельзя записаться! Они недоступны! Вообще! Это строжайший приказ самого

Совета! Они общаются только через Алекса! У меня даже нет их прямых контактов, все идет

только через почту, к которой доступ есть только у него!

Я замираю.

— То есть как это — недоступны? — цежу я, чувствуя, как внутри закипает новый виток

бешенства. — Они что, мифические существа? Единороги? Голограммы?! У нас тут стартап,

переросший в империю, а управляет им призрак, который общается с миром через этого

длинноволосого инквизитора?!

— Я не знаю! — пищит Леночка, вжимаясь в кресло так, словно надеется слиться с обивкой. —

Риточка, не кричи на меня, я правда ничего не могу сделать! Если я нарушу протокол, меня

уволят в ту же секунду!

С силой бью ладонью по столешнице.

— Да меня достал ваш Алекс! Достал его высокомерный взгляд, достали его параноидальные

замашки! Он парализовал работу моего отдела! Я даже работать сейчас не могу! И не только

потому, что меня трясет от злости, а потому, что его цепные псы из службы безопасности мне

не вернули мою мышь! Как я должна баги отлавливать? Силой мысли?! Телепатией?!

Я выдыхаю, зажмуриваюсь на секунду, пытаясь взять себя в руки.

Леночка не виновата.

Она просто пешка в этой больной корпоративной игре, где Алекс выстроил стену между собой и

мифическим руководством.

Внезапно я слышу тихий шорох. Открываю глаза.

Леночка отсоединяет шнур от своего компьютера. Она берет свою собственную мышку — ту самую,

глянцевую, кричаще-красную, нелепую и яркую — и робко протягивает ее мне через стол.

— Вот… возьмите мою, — шепчет она, хлопая ресницами. — Пожалуйста. У меня в тумбочке

запасная есть, старенькая. А вы идите, работайте. Только не воюйте с Алексом открыто,

Риточка. Он же вас сотрет в порошок. Никто против него не пойдет.

Я смотрю на эту красную пластиковую мышь, лежащую на Леночкиной ладони. Смотрю на

испуганную девочку, которая искренне за меня боится. Мой гнев на нее испаряется.

— Спасибо, Лен, — мой голос звучит уже тише. Беру красную мышку, сжимаю ее в руке. — Ты

золото.

И хмурюсь, переводя взгляд на закрытые двери переговорной, где сейчас наверняка восседает

этот мерзавец со своим хвостом и комплексом неполноценности, прикрытым властью.

Сотрет в порошок, значит? Никто против него не пойдет?

— Мы еще посмотрим, кто кого сотрет, — тихо, себе под нос, обещаю я.

Разворачиваюсь и иду обратно в опен-спейс.

Если «Совет директоров» прячется за спиной Алекса — я найду способ пробить эту стену. Если

мне нужно будет разнести этот офис по кирпичику, чтобы найти управу на этого самовлюбленного

тирана — я это сделаю.

Я падаю в свое кресло, с размаху втыкаю USB-шнур красной мышки в системный блок и недобро

улыбаюсь монитору.

Панда объявляет охоту. И теперь все будет по-взрослому.

Глава 10. Алекс

Иду по коридору к отделу тестирования, и каждый мой шаг отдается в висках глухим стуком

пульса.

Я чувствую себя конченым, параноидальным идиотом.

Всю ночь я не сомкнул глаз. Смотрел в потолок и раз за разом прокручивал в голове, как она

стояла посреди разгромленного опен-спейса, как защищала свою стажерку, как швырнула мне

телефон.

И понял, что действительно повел себя как загнанный в угол, истеричный тиран. Я перешел

черту. Облажался.

И я иду извиняться.

Я еще ни разу, никогда и ни перед кем не извинялся. Но сейчас я должен сказать Рите, что

был неправ.

От одной мысли об этом у меня сводит скулы, но есть кое-что еще. Кое-что, от чего внутри

разливается самодовольный триумф.

«Он объективно красивый мужик…»

Эта строчка из ее вчерашнего гневного сообщения в игре выжжена на моей сетчатке.

Рита считает меня красивым.

Я прекрасно осведомлен о своей внешности, женщины всегда вешались на меня гроздьями, но

почему-то я был абсолютно уверен, что именно у Риты мой вид вызывает только рвотный рефлекс.

А вот поди ж ты.

Эта рыжая фурия, которая поливает меня ядом каждый божий день, втайне пялится на меня. Эта

мысль возбуждает так сильно, что я почти забываю о слитом коде.

Вхожу в опен-спейс тестировщиков.

Мой взгляд мгновенно находит ее. Сегодня она в брючном костюме благородного изумрудного

цвета.

Пиджак расстегнут, под ним — шелковая блузка, которая так возмутительно облегает ее грудь,

что мне хочется немедленно объявить в офисе пожарную тревогу и выгнать всех остальных на

улицу.

Ее огненные кудри водопадом спадают на плечи, губы накрашены дерзким алым цветом.

Рита выглядит как богиня войны, и меня тянет к ней с такой силой, словно я попал в

гравитационное поле.

Подхожу к ее столу.

Она даже не поднимает головы, ожесточенно вчитываясь в логи на экране.

— Рита, — мой голос звучит чуть хрипло.

Я прочищаю горло. Я должен сказать это.

— Рита, послушай. Насчет вчерашнего… Я хочу сказать, что я…

Я почти произношу слово «извини». Оно уже на кончике моего языка. И тут мой взгляд падает

на ее стол.

Мои слова застревают в горле. Мозг, натренированный на безопасность, мгновенно фиксирует

вопиющее, немыслимое нарушение.

Прямо к ее рабочему системному блоку, имеющему доступ к защищенной внутренней сети

компании, тонким шнуром подключена дешевая, глянцевая, кислотно-красная пластиковая мышь

неизвестного происхождения.

Паранойя, которую я пытался задушить последние десять часов, взрывается во мне с новой

силой, сметая все остатки здравого смысла.

— Какого дьявола, Маргарита?! — мой голос бьет по ушам.

Все извинения летят в мусорную корзину. Я резко нависаю над ее столом, указывая пальцем на

этот красный кусок пластика.

— Что это за дерьмо торчит из твоего порта?!

Рита вздрагивает, ее зеленые глаза вспыхивают, и она медленно, с убийственной грацией

поднимается со своего кресла. Изумрудный пиджак распахивается.

— Это — компьютерная мышь, Александр, — чеканит она так, словно разговаривает с умственно

отсталым. — Инструмент, с помощью которого я, представь себе, работаю!

— Я вижу, что это мышь! — рычу я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

Мгновенно забываю, что она женщина, к которой меня тянет, и вспоминаю, что я генеральный

директор компании, которую вчера обокрали.

— Я спрашиваю, откуда она взялась?! Менее двадцати четырех часов назад у нас украли

исходный код, а ты притаскиваешь из дома неучтенный, непроверенный USB-девайс и втыкаешь его

напрямую в серверную сеть?! Ты совсем из ума выжила?! Ты понимаешь, что в этой дешевой

китайской дряни может быть зашит аппаратный кейлоггер или троян?!

Лицо Риты покрывается пятнами от гнева. Она подается вперед.

Расстояние между нами сокращается до минимума. Воздух искрит от напряжения, пахнет ее

сладким парфюмом и моим закипающим адреналином.

— Неучтенный девайс?! — срывается она на крик. — А знаешь, почему я работаю на этом

«неучтенном девайсе», ты, параноидальный диктатор?! Потому что твои цепные псы из службы

безопасности вчера выпотрошили мой отдел и не вернули мою мышь! Они конфисковали мое

оборудование и оставили меня с голым системным блоком!

— Значит, ты должна была пойти на склад и получить новую под роспись! По регламенту! А не

втыкать первую попавшуюся хрень в мой сервер!

— У меня дедлайн, Александр! — она бьет ладонями по столу, ее изумрудные глаза горят адским

пламенем, губы дрожат от ярости. — Твой кривой код сам себя не протестирует! Я взяла эту

мышку у Леночки, из приемной, чтобы хоть как-то запустить работу отдела, пока ты занимаешься

охотой на ведьм!

Она стоит так близко, что я вижу золотистые крапинки в ее зеленых глазах. Я вижу, как часто

вздымается ее грудь.

Меня накрывает первобытным желанием схватить ее за плечи, встряхнуть, а потом впиться в эти

алые, дерзкие губы, чтобы заткнуть ее.

И от того, что я не могу этого сделать, я злюсь еще сильнее.

— Мне плевать, где ты ее взяла! — цежу я сквозь зубы, упираясь руками в ее стол по обе

стороны от нее, беря ее в капкан. — В моей компании есть протокол безопасности! И ты его

нарушила! Немедленно выдерни это из компьютера!

Рита не отстраняется. Она задирает подбородок, глядя на меня снизу вверх, и ее презрение

обжигает меня не хуже кипятка.

— Сам выдерни, раз тебе так страшно, — шипит она прямо мне в лицо. — Запри нас всех в

клетку, Александр. Забери клавиатуры, отключи интернет, заставь писать код на бересте. Ты

ведь так боишься, что кто-то украдет твое величие. Только знаешь что? С таким отношением от

тебя и воровать ничего не надо. Люди сами от тебя сбегут.

Она попадает в мою самую больную, самую незащищенную точку.

Резко отшатываюсь от нее, словно обжегшись.

Моя челюсть сжата так сильно, что ноют зубы.

Смотрю на ее пылающее лицо, на эту непокорную, невозможную женщину, и понимаю, что только

что своими руками уничтожил последний шанс на нормальный диалог.

Я пришел извиняться, а в итоге снова наорал на нее из-за куска пластика.

Резко тянусь к системному блоку, и выдираю шнур красной мышки из порта и швыряю ее на стол.

— Оформляй заявку на новую в IT-отдел. И чтобы больше я не видел подобной самодеятельности,

— бросаю я ледяным тоном, возвращая на лицо маску бездушного мерзавца.

Разворачиваюсь и ухожу из опен-спейса. Спиной я чувствую ненавидящий взгляд Риты. Он

прожигает меня насквозь.

Мои шаги звучат гулко и ритмично. Но стоит мне завернуть за угол, как внешняя

невозмутимость дает трещину.

Я прислоняюсь плечом к прохладной стене, закрываю глаза и с силой тру лицо ладонями.

Господи, какой же я идиот. Кретин. Конченый мерзавец с комплексом контроля.

Совесть, которую я считал атрофированной за годы управления корпорацией, вдруг просыпается

и начинает грызть меня изнутри живьем.

Рита взяла мышку у секретаря, чтобы делать мою же работу. Чтобы спасти мой же проект. А я

снова на нее сорвался.

Я отталкиваю ее все дальше и дальше, собственными руками копаю пропасть между нами.

Запах ее парфюма все еще стоит у меня в легких. Я хочу ее. Я до сумасшествия, до боли в

висках хочу эту женщину.

И я делаю все, чтобы она ненавидела меня до конца моих дней. Какой же я идиот!

Глава 11. Рита

Я сижу, испепеляя взглядом этот несчастный кусок красного глянцевого пластика, который

Алекс с таким омерзительным пафосом выдернул из моего системного блока.

Параноик!

Истеричка с русым хвостом и комплексом бога!

Докопался на абсолютно ровном месте. Мышь как мышь!

Ну взяла я ее у Леночки, и что?

У нашей секретарши точно такой же компьютер, и она точно так же подключена к нашей общей

корпоративной сети.

Да, она не может зайти в святая святых — в зашифрованные папки отдела разработки, — но

только потому, что она трепетная лань, которая путает Java с JavaScript, а не

профессиональный хакер.

Стоп.

Мой взгляд замирает на USB-штекере мышки. Зеленые глаза сужаются. В голове со скрежетом

сталкиваются две шестеренки.

У Леночки есть доступ к общей сети.

Ее стол — это первый рубеж обороны нашего офиса. Через нее проходят курьеры, посетители,

доставщики пиццы, техники.

Она берет эти запасные мышки из обычного, не запирающегося ящика своей стойки. И если эта

мышь не просто дешевая китайская поделка...

Что, если в этот кусок пластика вшит аппаратный кейлоггер? Крошечный скрипт, который

автоматически запускается при подключении к USB, собирает пароли администраторов из общей

сети и создает тайных ход для удаленного доступа?

Александр только что орал об этом, пытаясь унизить меня, но что, если его паранойя попала в

десятку?!

Что, если кто-то подменил Леночкину мышь, чтобы пробить нашу систему изнутри?!

Меня словно бьет током в двести двадцать вольт.

Я подпрыгиваю на месте так резко, хватаю красную мышь за провод-хвост, как дохлую крысу, и

срываюсь с места.

Дверь в кабинет Алекса закрыта. Я даже не думаю стучать.

Наваливаюсь на ручку всем телом и врываюсь внутрь.

— Александр! — рявкаю я, едва не срывая голос.

Он сидит за своим огромным столом.

В первую секунду, когда дверь распахивается, я успеваю заметить то, что не предназначалось

для моих глаз.

Его лицо спрятано в ладонях. Плечи опущены, галстук ослаблен, а шикарный богемный хвост

растрепался. Он выглядит уставшим, измотанным и... виноватым?

Но стоит ему услышать мой голос, как эта секундная слабость испаряется.

Алекс вздрагивает, резко выпрямляется, и его лицо мгновенно каменеет. Серая сталь в глазах

снова покрывается коркой льда.

— Маргарита? — его голос звучит сухо и враждебно.

Его взгляд инстинктивно скользит по моей вздымающейся груди в изумрудном вырезе блузки, и

челюсть у него напрягается.

— Тебя не учили стучать?

Я подлетаю к его столу, как ураган, и с размаху, с оглушительным стуком швыряю красную мышь

прямо на его планшет с открытыми графиками.

— Засунь свой этикет в тот же репозиторий, где хранится твое раздутое самомнение! —

выплевываю я.

Опираюсь обеими руками о край его стола, нависая над ним.

— Эту мышь действительно надо проверить! Прямо сейчас! Ищи своего безопасника!

Алекс медленно переводит взгляд с красного пластика на мое пылающее лицо.

В его глазах вспыхивает темное, опасное пламя. Он поднимается с кресла.

Он выше меня, шире в плечах, и от его близости воздух в кабинете мгновенно становится

густым, горячим и наэлектризованным.

— Ты ворвалась в мой кабинет, чтобы продолжить истерику из-за периферийного устройства? —

его баритон падает на октаву, вибрируя от сдерживаемой ярости. — Рита, я уже сказал тебе...

— Заткнись и включи свой хваленый мозг! — перебиваю я, делая еще один шаг вперед. Я не

отвожу взгляд. Я бросаю ему вызов.

— Чья это мышь, Алекс?

Он хмурится.

— Секретаря. Ты сама сказала.

— Именно! Секретаря! Стол Леночки стоит на проходе! К нему может подойти любой доставщик! А

теперь подумай, гений архитектуры: у нее есть доступ в общую сеть? Есть! Если кто-то

подменил ее запасную мышь на девайс с аппаратным скриптом, он мог перехватить пароли

сисадминов при входе! И знаешь, когда Леночка достала эту мышь из ящика в первый раз за этот

месяц? Две недели назад! Когда у нее сломалась старая!

Я вижу, как меняется его лицо.

Как исчезает высокомерие, уступая место концентрации. Зрачки Алекса расширяются. Он

пристально смотрит на красную мышь.

— Твою ж... — выдыхает он.

— Вот именно! — я победно вскидываю подбородок. — Ты параноидальный, невыносимый, бесячий

мерзавец, Алекс. Ты довел мой отдел до слез, ты обвинил меня в воровстве. Но в одном твоя

паранойя была права: эту дешевую китайскую дрянь нельзя было втыкать в систему! Только ты

искал врага среди тех, кто пахал на тебя сутками, а нужно было искать там, где в

безопасности огромная дыра!

Алекс переводит взгляд на меня. Мы стоим так близко друг к другу, что нас разделяет лишь

поверхность стола.

Я чувствую запах его кожи — терпкий бергамот, кедр и острый запах мужского адреналина. Мое

сердце бьется как сумасшедшее. И я вижу, как часто дышит он.

Взгляд Алекса скользит по моим растрепанным рыжим волосам, по губам, накрашенным алой

помадой, спускается к изумрудному шелку.

В его серых глазах плещется такой коктейль из ярости, профессионального азарта и желания,

что у меня перехватывает дыхание.

— Ты... — его голос звучит низко, с пугающей хрипотцой.

Он опирается руками о стол по ту сторону, зеркаля мою позу, и наклоняется так близко, что

наши лица почти соприкасаются.

— Ты невыносимая женщина, Маргарита.

— А ты невыносимый самодовольный… — шепчу я прямо ему в губы, чувствуя, как от этого

напряжения у меня дрожат колени.

Между нами вспыхивают такие искры, что от них могут загореться бумаги на его столе.

— Проверяй мышь, босс. И если я права... ты будешь просить прощения у всего моего отдела.

Алекс не отстраняется. Его глаза темнеют окончательно.

— Если ты права... — тихо, угрожающе, но с безумным восхищением отзывается он. — Я лично

куплю тебе самую лучшую мышь в этом городе.

— Оставь подачки себе. Мне нужны только извинения.

Я резко выпрямляюсь, разрывая это невыносимое, сводящее с ума магнитное поле, круто

разворачиваюсь на каблуках и иду к двери.

— И поторопись, Алекс! — бросаю я через плечо, не оглядываясь. — Пока этот троян не

навредил еще больше!

Я захлопываю за собой дверь кабинета.

Мои щеки горят, а пальцы предательски дрожат.

Черт бы побрал этого мерзавца!

Черт бы побрал его серые глаза и то, как от одного его взгляда моя кровь превращается в

лаву. Сейчас мне не до романтики.

Сейчас мы, кажется, наконец-то поймали крысу за хвост. За красный пластиковый хвост.

Глава 12. Алекс

Дверь захлопывается, я остаюсь один.

В прохладном, кондиционированном воздухе все еще висит одуряющий шлейф ее

сладковато-пряного парфюма.

Тяжело опираюсь ладонями о столешницу, опустив голову. Кровь стучит в висках.

Перед глазами до сих пор стоят ее полыхающие зеленые глаза, ее приоткрытые, ее алые губы, в

которые я едва не впился поцелуем прямо здесь, на этих чертовых чертежах.

Мой взгляд падает на стол. На этот омерзительный кусок глянцевого красного пластика.

Мышь секретарши.

Дыхание выравнивается. Пелена ярости и вожделения медленно спадает, уступая место холодному

анализу.

С отвращением, словно это ядовитый тарантул, я подцепляю мышь за провод и бью по кнопке

селектора.

— Виктор. Ко мне. Живо.

Начальник службы безопасности появляется на пороге ровно через двадцать секунд. Его

массивная фигура заполняет дверной проем.

Он переводит взгляд с моего взъерошенного вида на красную мышь, болтающуюся в моей руке.

— Что это, босс? Очередная контрабанда от тестировщиков? — мрачно усмехается он.

— Это, Витя, возможно, наш троянский конь. Забирай. И упаси тебя бог втыкать это в сеть.

Подключи к изолированному ноутбуку и разбери до винтика.

Я бросаю мышь на стол. Виктор подходит, хмурясь, и осторожно кладет девайс в пластиковый

зип-пакет.

— Чья она?

— Нашей Лены из приемной. И знаешь, чья это идея — проверить ее? Маргариты, — я произношу

это имя так, словно пробую на вкус горький миндаль.

Меня бесит, что я сам до этого не додумался.

— Рита считает, что в мышь вшит аппаратный скрипт. Лена имеет доступ к общей сети. Этот

троян мог считать пароли админов.

Виктор скептически кривит губы, потирая бритый подбородок.

— Босс, ну это же классика. Стол на проходе. Курьеры, доставщики воды, посетители. Любой

залетный шпион от конкурентов мог проходить мимо, отвлечь Леночку, уронить ручку и подменить

мышь. Прошляпили, признаю. Я сейчас же подниму записи с камер в приемной за последний месяц,

отслежу всех чужаков...

— Стой.

Я резко поднимаю руку.

— Нет, Витя. Ты не понял, — мой голос звучит так тихо, что Виктору приходится прислушаться.

— Это не залетный шпион. Это не курьер.

— Почему? Если стол на проходе...

— Потому что включи голову! — я резко разворачиваюсь, впиваясь в него взглядом. — Когда

Лена достала эту мышь?

Виктор морщит лоб.

— Не знаю.

— Пару недель назад! Как раз им хватило времени украсть проект, разобраться с кодом и

заявить о релизе. А теперь сложи два и два. Лена не пользовалась этой мышью каждый день. Это

была ее запасная мышь. Она лежала в ящике. Чтобы запустить этот скрипт, нужно было, чтобы

Лена сама, своими руками достала зараженный девайс и воткнула его в свой компьютер!

Глаза Виктора расширяются. Он смотрит на пакет с мышью совершенно другим взглядом.

— Твою ж... — глухо выдавливает он.

— Вот именно! — я подхожу к окну, глядя на раскинувшийся внизу город, но не вижу улиц. —

Залетный шпион мог бы подменить мышь на столе. Но он бы не смог заставить Лену убрать

рабочую мышь и достать запасную. Чтобы этот план сработал, курьер должен был знать, что у

Лены вообще есть запасная мышь! Знать, что она красного цвета! Знать, в каком конкретно

ящике она валяется!

Я поворачиваюсь к безопаснику. Во мне бурлит такой гнев, что, кажется, еще немного и я

взорвусь.

— И самое главное, Витя. Я готов поспорить, что пару недель назад кто-то сломал основную

мышь Лены. Сломал или вывел из строя так, чтобы она не вызывала айтишников, а просто полезла

в тумбочку за старой, красной. Это ювелирная работа. Залетный курьер не смог бы провернуть

такое.

Повисает звенящая тишина. Слышно только гудение кондиционера. Мы оба понимаем, к чему ведет

эта логика.

— Это кто-то из своих, — констатирует Виктор голосом, лишенным интонаций. — Кто-то, кто

ходит мимо Лены каждый день. Кто знает ее привычки. Кто знает устройство нашей сети. И кто

имел возможность подойти к ее столу, сломать девайс и подложить троян.

— Да, — я сжимаю кулаки. — Это один из моих людей. Кто-то из тех, кому я плачу сумасшедшие

премии. Кто-то, кто вчера сидел в опен-спейсе и смотрел, как я унижаю отдел тестирования,

зная, что код слил он сам!

Меня накрывает волной такой ярости, что в глазах темнеет.

Крыса среди моих разработчиков.

— Проверь эту мышь, — цежу я, глядя в глаза Виктору. — Вытащи из нее все. И подними записи

с камер. Кто подходил к столу Лены за весь последний месяц.

— Понял, Алекс. Сделаю.

Виктор направляется к двери, но я останавливаю его.

— И еще кое-что, Витя.

Он оборачивается.

— Если мы найдем эту гниду... — рычу я. — Не вызывай полицию сразу. Приведи его сюда. Я

хочу посмотреть ему в глаза.

Виктор коротко кивает и исчезает за дверью.

Глава 13. Рита

Я вваливаюсь в квартиру и первым делом стягиваю с себя этот потрясающий, но ставший за день

невыносимо тяжелым изумрудный костюм.

Шпильки отправляются в полет до ближайшего пуфика — одна попадает в цель, вторая со звоном

отлетает от стены. Плевать.

Я выжата как лимон, но внутри меня все еще гудит высоковольтная линия.

И все из-за Алекса!

Из-за этого невыносимого, заносчивого, прошибающего до дрожи своими серыми глазами

параноика!

Впрочем, скорее всего, в своих подозрениях, о том, что шпион один из сотрудников он

оказался прав.

Вспоминаю, как мы стояли с ним в кабинете, разделенные лишь столом, как искрил воздух, как

я смотрела на его губы и хотела одновременно ударить его и... и что-то совершенно другое, от

чего сейчас предательски горят щеки.

— Идиотка, — рычу я своему отражению в зеркале, смывая алую боевую раскраску с губ. — Он

тиран с манией величия. Выкинь его из головы.

Натягиваю свою верную, мягкую, спасительную флисовую пижаму. Капюшон с ушками панды

привычно ложится на растрепанные рыжие кудри.

Завариваю огромную кружку мятного чая, чтобы хоть как-то успокоить нервы, и падаю в игровое

кресло.

Монитор оживает.

Запускаю игру и моя Hunteriza появляется на площади, поигрывая клинками.

Не успеваю я даже осмотреться, как в углу экрана вспыхивает иконка приватного чата.

Hunter: Жива? Ты сегодня рано. Как прошел день крестовых походов на начальство?

Я невольно улыбаюсь.

Как же это странно: мой заклятый игровой враг, лидер вражеского клана, стал для меня

своеобразной виртуальной жилеткой и единственным человеком, с которым я хочу сейчас

говорить.

Мои пальцы ложатся на клавиатуру, и слова льются сами собой.

Hunteriza: Жива. Но мой босс сегодня чуть не лишился головы. А я почти нашла крысу!

Строчка статуса «Hunter печатает...» зависает на пару секунд.

Hunter: В смысле — нашла? Как?

Hunteriza: Я прижала этого мерзавца к стенке его же паранойей! Он пришел ко мне в отдел,

начал орать из-за того, что я подключила запасную мышку нашей секретарши к своему компу.

Визжал про протоколы безопасности и трояны. И тут меня осенило: а что если кто-то подменил

эту мышь на столе секретарши? Чтобы обойти защиту! Я ворвалась к нему в кабинет, швырнула

ему эту мышь в лицо и заставила включить мозг!

Hunter: Подожди. Ты... швырнула ему мышь в лицо?

Hunteriza: Ну, на стол. Но эмоционально — в лицо! Ты бы видел его! Сначала орал, как

резаный, смотрел на меня так, словно хотел сожрать на месте, а потом у него процессор завис,

когда он понял, что я права. Ох, Хантер, между нами сегодня так искрило, что я думала, у нас

серверная сгорит.

Снова долгая пауза. Я отпиваю горячий чай, ожидая, пока этот пиксельный рыцарь смерти

подберет слова.

Hunter: Слушай... ну его можно понять. В смысле твоего босса. У мужика слили важный проект,

в который он вложил много денег. Когда на кону такие ставки, паранойя — это просто

профессиональная деформация. Он же пытался защитить проект. Наверняка он сейчас понимает,

каким был идиотом.

Я замираю с кружкой у губ. Мои зеленые глаза возмущенно сужаются. Я яростно бью по

клавишам.

Hunteriza: Ого! Ты что, записался в бесплатные адвокаты моего тирана?! Чего ты его

выгораживаешь? Он докопался до меня на пустом месте! Он довел моих людей вчера! И знаешь

что? Он даже не извинился. Стоял, нависал надо мной, дышал так, что у меня мурашки по

спине... и сверлил своими серыми глазищами!

Hunter: Может, он просто не знал, как отреагировать? Иногда люди, привыкшие все

контролировать, становятся полными профанами, когда понимают, что облажались. Уверен,

совесть его сейчас сжирает заживо. И... ты уверена, что он хотел тебя сожрать именно от

злости? Ты же сама сказала, что между вами искрило.

Я вспыхиваю. Капюшон панды сползает мне на нос.

Hunteriza: Хантер! Ты невыносим! Мы стоим по разные стороны баррикад! Он высокомерный,

заносчивый кусок дерьма. У него вместо совести — алгоритм оптимизации. Ему не бывает стыдно.

Hunter: Всем бывает стыдно, рыжая. Особенно когда понимаешь, что обидел ту, которая...

которая единственная не боится сказать тебе правду в лицо.

Смотрю на эту строчку текста на мониторе, и внутри вдруг становится удивительно тепло и

почему-то грустно.

Мой гнев, который кипел во мне весь день, медленно растворяется в этой мягкой, синей

подсветке экрана.

Перевожу взгляд на аватар Хантера. Темный рыцарь, закованный в тяжелую броню, стоит рядом с

моей воительницей.

Он всегда здесь. Он не кричит на меня. Он не оценивает мои платья, не выстраивает

стеклянные стены из своего корпоративного величия.

Он просто слушает, спорит, играет со мной на равных и каким-то непостижимым образом всегда

находит нужные слова.

Мои пальцы медленно опускаются на клавиши. Я печатаю то, что лежит на сердце, даже не

пытаясь фильтровать эмоции.

Hunteriza: Ты всегда его защищаешь, пытаешься найти логику в его идиотских поступках... Но

знаешь, Хантер? Мы с тобой столько крови друг другу попортили в этой игре, столько раз

вырезали кланы друг друга. А в итоге ты оказался самым адекватным мужиком в моей жизни.

Он ничего не отвечает, статус «печатает...» не появляется.

Делаю глубокий вдох и нажимаю Enter, отправляя последнее сообщение, от которого у самой

перехватывает дыхание:

Hunteriza: Знаешь... ты мне нравишься больше. Намного больше, чем мой красавчик босс. Хоть

тебя я ни разу в жизни и не видела.

Глава 14. Алекс

Мои пальцы замирают над клавиатурой.

Я пялюсь в монитор, и не верю своим глазам. Строчка текста на экране прожигает меня

насквозь.

«Знаешь... ты мне нравишься больше. Намного больше, чем мой красавчик босс. Хоть тебя я ни

разу в жизни и не видела».

Воздух застревает в горле. Мое сердце вдруг начинает биться о ребра с такой неистовой

силой, что у меня темнеет в глазах.

Она. Выбрала. Меня.

Пусть пиксельного, пусть виртуального, скрытого за дурацким ником «Hunter» и

обмундированием рыцаря смерти.

Но она выбрала меня, а не того заносчивого, параноидального мерзавца, которым я выставляю

себя в офисе.

Ирония ситуации настолько абсурдна, настолько смешна и одновременно болезненна, что я издаю

короткий, хриплый смешок, откидываясь в кресле.

Провожу ладонью по лицу, стирая капли холодного пота.

Мой шикарный русый хвост окончательно растрепался.

А мое самолюбие только что получило самую жестокую, и самую сладкую пощечину в жизни.

Эта рыжая фурия с ее пышными бедрами, ее ядовитым языком и изумрудными глазами только что

призналась мне в симпатии, проклиная меня же самого.

И от этого меня кроет.

Я резко пододвигаюсь к столу.

Хватит прятаться.

Хватит играть в благородного врага.

Если между нами в офисе летят искры от ненависти, то здесь я зажгу такой пожар, что она

забудет, как дышать.

Мои пальцы торопливо бьют по клавишам.

Hunter: Осторожнее, рыжая. Ты сейчас флиртуешь с врагом. За такие слова в нашем суровом

мире можно поплатиться.

Ответ прилетает почти мгновенно. Я почти вижу, как она прикусывает губу, глядя в монитор.

Hunteriza: Мой настоящий враг носит костюмы и не умеет признавать свои ошибки. А ты —

просто моя любимая виртуальная головная боль. И я не флиртую. Я констатирую факт.

Я усмехаюсь. Моя кровь превращается в раскаленную лаву.

Ах, констатируешь факт? Ну держись.

Hunter: А что, если я скажу, что моя любимая головная боль носит яркие платья, красиво

смеется, и пахнет так сладко, что у меня сносит крышу? Что, если я скажу, что я думал о тебе

весь этот чертов день, и мне было абсолютно плевать на игру?

Долгая, мучительная пауза.

Строчка «Hunteriza печатает...» появляется, исчезает, появляется снова. Я физически ощущаю

ее растерянность.

Hunteriza: Ты ведь не знаешь, как я выгляжу в реале, Хантер. И чем я пахну. Вдруг я вешу

центнер, у меня бородавка на носу и я пахну нафталином?

Я тихо, низко смеюсь в пустой квартире.

Hunter: Я знаю, как ты дерешься. Я знаю, как ты мыслишь. И я знаю, что ты горишь ярче, чем

все девчонки на этом сервере, вместе взятые. Мне плевать на все остальное. Но если честно...

я более чем уверен, что ты ослепительна. И если бы я сейчас был не по ту сторону экрана, а

там, в твоей квартире...

Я задерживаю дыхание прежде, чем произнести следующие слова.

Hunter: Если бы я был там, я бы вытащил тебя из этого геймерского кресла. Я бы прижал тебя

к стене, и заткнул бы твой острый рот долгим, очень долгим поцелуем.

Чат замирает.

В игре мой темный рыцарь стоит неподвижно. Ее воительница — тоже. Я смотрю на мигающий

курсор и чувствую, как у меня дрожат руки. Я перегнул? Спугнул?

Проходит десять секунд. Двадцать. И вдруг экран выдает новое сообщение. От того, что я

читаю, у меня внизу живота все скручивается в тугой, пульсирующий узел желания.

Hunteriza: Ты возмутительно смелый, когда нас разделяет оптоволокно, Хантер. Что заставляет

тебя думать, что я бы не ударила тебя по лицу за такую наглость?

Hunter: Потому что ты сама сказала, что я тебе нравлюсь.

Снова пауза. А потом...

Hunteriza: Ты самоуверенный наглец. Но... возможно, я бы не стала бить тебя по лицу. По

крайней мере, не сразу. Может быть, я бы ответила на этот поцелуй так, что ты бы забыл свой

пароль от аккаунта.

Со стоном откидываю голову назад.

Боже.

Я хочу эту женщину прямо сейчас.

Хочу телепортироваться в ее квартиру, и показать ей, кто на самом деле скрывается за этим

ником.

Но я не могу. Не сейчас, когда я для нее — корпоративный монстр.

Hunter: Это вызов, Маргарита?

Hunteriza: Это предупреждение. Когда весь этот корпоративный ад с моим боссом закончится...

мы встретимся. В реале. И я проверю, насколько ты хорош на деле, а не на словах.

Сжимаю кулаки.

Я добьюсь ее. Обязательно добьюсь.

Только найду эту гребаную крысу, помирюсь с ней в реальности, и тогда я выйду к ней из

сумрака.

Hunter: Это обещание, рыжая. Обещание. Береги себя завтра в офисе. Твой босс — полный

кретин, но он не слепой. И если он хоть немного в своем уме, он уже понял, как сильно

облажался.

Hunteriza: Пусть только сунется ко мне завтра со своей паранойей. Я его на британский флаг

порву. Спокойной ночи, мой темный рыцарь.

Hunter: Спокойной ночи, моя фурия. До завтра.

Выхожу из игры, оставляя комнату в полумраке.

Глава 15. Алекс

С размаху швыряю на стеклянный стол тяжелую пластиковую папку с предварительными отчетами

службы безопасности.

Звук получается хлестким.

Пятеро моих ведущих разработчиков синхронно вздрагивают.

Воздух в переговорке плотный, удушливый, пропитанный ароматом кофе.

— Итак, коллеги, — я обвожу взглядом их лица. — Наша революционная игра, наш флагманский

продукт, над которым мы потели целый год, оказался у «Синтез-Теха». Я хочу услышать ваши

версии. Как исходный код, к которому имели доступ только присутствующие в этой комнате и

отдел тестирования, уплыл на сторону? Кто из вас готов поделиться соображениями?

Повисает мертвая тишина.

Я вижу, как у Стаса дергается кадык. Вадик нервно крутит в пальцах дорогой стилус. Они

переглядываются, словно стая гиен, выбирающая, кого первого бросить под танк.

Первым не выдерживает Вадик.

Конечно же, он. Мой ведущий бэкенд-разработчик, чье самомнение превышает только его

снобизм.

— Саня, да что тут думать? — он нервно усмехается, откидываясь в кресле, пытаясь изобразить

уверенность. — Это же очевидно. Это все отдел тестирования. И конкретно их ненормальная

начальница.

Моя челюсть мгновенно каменеет. А внутри, в районе солнечного сплетения, растекается жар от

злости.

— Обоснуй, — холодно чеканю я, подаваясь вперед.

— А что тут обосновывать?! — Вадик всплескивает руками, его лицо покрывается красными

пятнами. — Ты сам посмотри на нее! Эта толстуха нас всех ненавидит! Вы же с ней постоянно

цапаетесь! Она спит и видит, как бы стереть наш отдел в порошок! У ее бездарей был полный

доступ к финальной версии проекта. Она могла скопировать репозиторий, зашифровать его и

спокойно продать «Синтезу», чтобы отомстить лично тебе!

Стилус в его руках жалобно хрустит.

— Да, Саня, Вадик прав! — поддакивает Стас, оживляясь. — Ты вспомни ее поведение! Она же

ведет себя неадекватно! Эти ее вызывающие, вульгарные платья, в которых она вваливается в

наш отдел, этот ее смех! Она же специально выводит всех из равновесия, отвлекает внимание!

Пока мы тут пытались поймать дзен и дописать архитектуру, эта жирная корова в своих диких

нарядах методично сливала наш труд!

Я не замечаю, как поднимаюсь с кресла. Это происходит на слепом рефлексе. Мои кулаки

упираются в столешницу так сильно, что стол жалобно скрипит.

— Закрой свой рот, Вадим, — мой голос падает до вибрирующего, рычащего шепота. — Закрой рот

и больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не смей так о ней говорить.

Вадик давится воздухом, его глаза расширяются от удивления.

— Но Саня... — продолжает настаивать он. — Это же логично! Безопасники ничего у нее не

нашли, потому что она хитрая стерва! Она замела следы!

— Безопасники ничего у нее не нашли, потому что она чиста! — я с силой бью ладонью по

столу, заставляя их всех подпрыгнуть. — Маргарита — первоклассный специалист! Да, у нее

острый язык, и да, она вас терпеть не может, потому что вы пишете кривой код и ноете, как

институтки! Но она предана этой компании больше, чем вы все вместе взятые! Она бы никогда не

ударила в спину проекту, который сама же вытягивала из дерьма!

— Ты ее защищаешь?! — Вадик в шоке таращится на меня. Его лицо корежится от злости и...

страха? — Саня, ты что, не видишь?! Это она! Толстуха просто отомстила нам за то, что мы...

— Еще одно слово про ее фигуру, Вадим, и ты вылетишь из этой компании с таким волчьим

билетом, что не сможешь устроиться даже дворником! — мой рык отражается от стеклянных стен.

Я нависаю над столом, глядя прямо в его бегающие, потные глаза.

— Вы возомнили себя богами? Элитой?! Вы сидите здесь, перекладываете вину на женщину,

которая находит ваши ошибки, и думаете, что я это схаваю?!

Я сканирую их лица. Потные лбы. Бегающие взгляды. Нервно сжатые губы.

Кто-то из них пару недель назад подошел к столу секретарши, сломал ее мышь и подложил

троян. Кто-то из них, продал меня. И прямо сейчас этот человек сидит передо мной и сваливает

вину на Риту.

Внутри меня разгорается поистине адское пламя. Моя паранойя, наконец-то, нашла правильное

направление.

— Пошли вон, — тихо и властно произношу я. — Все. Вернуться на рабочие места. И молитесь,

чтобы Виктор не нашел в ваших логах ничего интересного.

Они вскакивают и спешат убраться с моих глаз.

Я остаюсь один. Тяжело дышу, чувствуя, как адреналин бьет по венам.

«Толстуха». «Корова».

Как я вообще позволял этим подонкам так о ней отзываться раньше? Как я мог молчать, поощряя

их снобизм?

Нажимаю кнопку селектора.

— Витя. Ко мне.

Виктор входит в переговорку мгновенно, словно стоял под дверью. Его лицо непроницаемо.

— Слушаю, Алекс.

— Вадик. Стас. И остальные трое разработчиков из отдела, — чеканю я, глядя в окно. —

Выверни их наизнанку, Витя. Я хочу знать о них все. Проверь все их криптокошельки. Подними

транзакции через даркнет. Проверь счета их жен, любовниц, троюродных бабушек в Сызрани и

оффшорные компании, зарегистрированные на их хомячков. Запросы в кадастр — кто из них за

последний месяц купил недвижимость. Запросы в автосалоны. Кто-то из них внезапно разбогател.

И я хочу знать, кто именно.

— Понял, босс. Что с отделом тестирования?

— Они пока вне подозрения, — мой голос звучит глухо. — Рита была права. Это кто-то из моих.

Виктор уходит, а я понимаю, что мне жизненно необходимо выпить кофе. Черный, двойной, без

сахара. Мне нужно сбить это бешеное напряжение.

Я выхожу из стеклянной клетки и направляюсь по коридору к кухне.

Мои мысли вращаются вокруг вчерашнего ночного чата.

«Ты мне нравишься больше...».

Одно воспоминание об этих строчках заставляет мое сердце пропускать удары. Я хочу увидеть

ее. Просто увидеть.

Я заворачиваю на кухню и замираю на пороге.

Она там.

И сегодня она решила произвести мне контрольный выстрел в голову.

На Рите платье цвета глубокого сапфира. Оно не просто обтягивает ее фигуру — оно обнимает

каждый изгиб ее потрясающего, пышного тела, как вторая кожа.

Тонкий поясок подчеркивает талию, а вырез... боже, этот V-образный вырез открывает такой

вид на ее высокую грудь и бледную кожу, что у меня пересыхает во рту.

Ее огненные кудри собраны наверх, открывая изящную шею.

Она стоит у кофемашины, скрестив руки на груди, и яростно гипнотизирует наливающийся

эспрессо.

Я делаю шаг внутрь. Звук моей обуви выдает меня. Рита резко оборачивается.

Ее зеленые глаза мгновенно вспыхивают не просто гневом — в них полыхает настоящая

сверхновая. Она хватает свою кружку и разворачивается ко мне всем корпусом.

— О! Явился! Великий инквизитор всея разработки! — ее голос звенит, отражаясь от кафельных

стен кухни. — Алекс, ты совсем из ума выжил со своей паранойей?!

Я хмурюсь, делая еще шаг к ней. Ее агрессия застает меня врасплох.

— Доброе утро, Маргарита. И что на этот раз? К твоему отделу у меня нет претензий.

— Неужели? Ну надо же! Зато твои цепные псы из безопасности час назад заблокировали моему

отделу доступ к тестовым серверам! — она наступает на меня.

Сапфировый шелк натягивается на ее бедрах так, что у меня темнеет в глазах.

— Мы не можем открыть ни одну ветку кода! Мы сидим перед пустыми экранами, как стадо

идиотов! Как я должна тестировать оставшиеся модули, если ты закрыл нас в цифровом вакууме?!

Я сжимаю челюсти. Виктор заблокировал сеть по моему же приказу, чтобы изолировать среду,

пока мы ищем троян.

— Это временная мера безопасности, Рита, — пытаюсь я говорить спокойно, хотя от ее близости

и запаха ванили с розовым перцем мой пульс улетает в космос. — В сети может быть вирус. Я не

могу рисковать остатками архитектуры.

— Рисковать?! — она подходит вплотную.

Нас разделяют жалкие полметра. Она задирает подбородок, сверля меня уничтожающим взглядом.

— Ты парализуешь работу всей компании! Да, нас обошли еонкуренты, но мы еще не проиграли!

Слышишь?

— Слышу, — киваю я.

— У нас релиз на носу, а мы играем в шпионов! Открой доступ хотя бы к локальным серверам,

или я прямо сейчас пойду к Леночке и напишу заявление об уходе на имя твоего мифического

Совета директоров! Пусть сами ищут ошибки в твоем дырявом коде!

— Ты никуда не пойдешь, — мой голос внезапно садится, становясь хриплым и низким.

Я делаю шаг вперед, нарушая все корпоративные границы.

Вторгаюсь в ее личное пространство так резко, что Рита инстинктивно отступает назад, пока

ее бедра не упираются в край кухонной столешницы. Я кладу руки по обе стороны от нее,

захватывая эту сапфировую бурю в плен.

Рита вздрагивает.

— Отойди, Алекс, — шипит она, но в ее голосе звучит не только гнев, но и сбитое дыхание.

— А то что? — шепчу я, наклоняясь к ее лицу.

Мой взгляд скользит по ее приоткрытым, влажным губам, накрашенным персиковым блеском.

— Ударишь меня? Швырнешь в меня кружку?

— Не провоцируй меня, — ее зеленые глаза расширяются.

Она тяжело дышит, и ее пышная грудь вздымается, почти касаясь моей рубашки.

— Ты тиран. Невыносимый, самовлюбленный деспот с комплексом контроля.

«Мой настоящий враг носит костюмы... А ты — просто моя любимая виртуальная головная боль».

Слова из вчерашнего чата бьют меня по нервам током. Я смотрю в ее глаза и вижу в них то

самое пламя, ту самую искру, которая заставляет меня терять рассудок.

— Да, — хрипло соглашаюсь я.

Мой взгляд прикован к ее губам. Расстояние между нами ничтожно. Я чувствую тепло ее тела.

— Я тиран. Но ты единственная в этой чертовой компании, кто не боится смотреть мне в глаза.

Рита замирает. Она смотрит на меня снизу вверх, и я вижу, как ее ярость борется с чем-то

совершенно иным. С тем самым магнитом, который тянет нас друг к другу.

— Открой нам доступ, Алекс, — ее голос превращается в шепот. Она впервые назвала меня

сокращенным именем в реальной жизни. От этого звука у меня по спине бегут мурашки.

Медленно, через силу, отстраняюсь от нее, отпуская край столешницы.

— Я открою вам доступ на локальных серверах через десять минут, — глухо произношу я,

отступая на шаг и засовывая подрагивающие от желания руки в карманы брюк. — Работайте.

Круто разворачиваюсь и иду к выходу с кухни.

— Рита? — я останавливаюсь в дверях и бросаю взгляд через плечо.

Она так и стоит, прижавшись к столешнице, тяжело дыша, с широко распахнутыми глазами.

— Сапфировый цвет, он идет тебе даже больше, чем вишневый.

Я выхожу в коридор, оставляя ее в ошеломленном молчании, и быстрым шагом направляюсь к

своему кабинету.

Мое сердце стучит так, словно я только что пробежал марафон.

Я должен найти эту крысу. Я должен все исправить.

Иначе эта женщина сведет меня с ума окончательно.

Глава 16. Рита

Звук его удаляющихся шагов гулко отдается в моей голове.

Я остаюсь стоять у кухонной столешницы, вцепившись побелевшими пальцами в остывающую кружку

с кофе.

Воздух вокруг меня все еще густой и вязкий от его терпкого парфюма, от чего у меня

предательски подкашиваются колени.

Я закрываю глаза и отчетливо чувствую фантомный вкус его губ на своих.

Как это вообще возможно?! Он же даже не прикоснулся ко мне!

Но то, как он смотрел на меня... то, как его взгляд скользнул по моему рту… Словно он уже

мысленно смял мои губы, послал к лешему корпоративный этикет и взял то, что хотел — это было

сильнее любого реального поцелуя.

Господи.

Мне так хотелось, чтобы он нарушил все чертовы приличия!

Чтобы он смахнул эту дурацкую кружку на пол, впился в меня губами, прижал к холодной стене

и заставил забыть и о слитом коде, и о субординации, и обо всем на свете.

— Идиотка, — хрипло выдыхаю я, открывая глаза.

Холодный неон офисных ламп возвращает меня в реальность.

Он мой босс. Он тиран, который вчера довел до слез моих людей. И он просто играет со мной.

Я заставляю себя сделать глубокий вдох. Расправляю плечи. Мое платье на месте, моя гордость

тоже. Допиваю одним глотком остывший кофе и иду работать.

Нужно выловить все баги на этих чертовых локальных серверах и доказать этому ледяному богу,

что мой отдел — лучший в своем деле. И пусть только попробует снова подойти ко мне так

близко.

Вечер опускается на город спасительной прохладой.

Я влетаю в квартиру, скидываю шпильки и с наслаждением стягиваю с себя сапфировое платье.

Душ смывает остатки корпоративного напряжения.

Надеваю свою любимую флисовую пижаму-панду, завариваю успокоительный чай, чтобы хоть как-то

унять тахикардию, которая возвращается каждый раз, когда я вспоминаю кухню, и падаю в

игровое кресло.

Монитор оживает. Я — Hunteriza. Воительница с парными клинками, которой не страшны никакие

боссы.

Hunter уже в сети.

Мои пальцы сами тянутся к клавиатуре. Мне нужно выговориться кому-то, кто не знает ни меня,

ни Алекс.

Hunteriza: Он сегодня почти поцеловал меня.

Я отправляю эту строчку и тут же зажмуриваюсь, чувствуя, как горят щеки. Слишком

откровенно. Слишком жалко.

Чат замирает. В этот раз пауза длится так долго, что я уже начинаю жалеть о своей

откровенности. Но наконец появляется ответ.

Hunter: Или почти убил? С такими боссами, как твой, грань обычно очень тонкая.

Горько усмехаюсь. Как же он прав.

Hunteriza: Именно. Он зажал меня у столешницы на кухне. Мы ругались из-за заблокированных

серверов, а потом... потом он просто вторгся в мое личное пространство. Сказал, что я

единственная, кто не боится смотреть ему в глаза. И смотрел на мои губы так, что я забыла,

как дышать, Хантер. Это больно. Это так бесит! Я ненавижу его за то, что он самодур, но мое

тело предает меня, стоит ему оказаться рядом.

Hunter: И что остановило его? Или тебя?

Я судорожно выдыхаю.

Hunteriza: Я попросила его открыть серверы. Он отступил. Снова нацепил на лицо маску

ледяного подлеца и ушел. А я осталась стоять там, как полная дура, желая, чтобы он вернулся.

В наушниках играет тихая, эпичная музыка стартовой локации, пока я жду ответа.

То, что пишет Хантер дальше, заставляет меня застыть. Каждое его слово проникает под кожу.

Hunter: Знаешь, рыжая... ты злишься на себя, потому что думаешь, что испытываешь слабость к

тирану. Но ты ошибаешься. Он не тиран. Люди, которые строят империи и все контролируют,

отгораживаются от всех не от хорошей жизни. Власть — это всегда тотальное, абсолютное

одиночество. Они боятся уязвимости больше, чем смерти. И когда такой человек зажимает тебя у

стены, он делает это не для того, чтобы показать свою силу.

Я моргаю, глядя на экран. Сердце начинает биться медленнее, вслушиваясь в текст.

Hunteriza: А для чего?

Hunter: Он делает это, потому что отчаянно ищет якорь. Ты выводишь его из себя, потому что

ты — единственная переменная, которую он не может просчитать. Ты ломаешь его алгоритмы.

Когда он смотрит на твои губы, он борется со страхом потерять контроль. Поцеловать тебя для

него — значит сдаться. Признать, что вся его империя не стоит и ломаного гроша по сравнению

с одной невыносимой, яркой женщиной.

Я перестаю дышать. Мои руки безвольно падают на колени.

Слезы почему-то подступают к горлу — не от обиды, а от узнавания. Боже. Как он это делает?

Как этот пиксельный рыцарь смерти видит все так ясно?

Hunteriza: Ты сейчас так описал его... словно сам сидишь в его шкуре. Ты уверен, что ты

глава гильдии, а не дипломированный психотерапевт?

Hunter: Я просто мужчина, рыжая. И я знаю, что происходит в голове у мужчин, когда они

встречают ту самую женщину, ради которой хочется сжечь весь свой привычный, безопасный мир.

Он не тиран рядом с тобой. Он просто напуганный до чертиков мужик, который боится, что ты

разобьешь ему сердце.

Я прикусываю губу так сильно, что чувствую привкус крови. Экран расплывается перед глазами.

Хантер только что разобрал Алекса на молекулы.

Он снял с него корону, сдул пафос и показал мне живого, пульсирующего, уязвимого человека.

И от этого мне захотелось немедленно сорваться в ночь, поехать к Алексу и сделать то, на

что у него сегодня не хватило смелости.

Но я сижу здесь. С Хантером.

Hunteriza: Ты невероятный. Правда. Откуда в тебе столько глубины? Мы же познакомились,

когда ты пытался отрезать мне голову на Арене.

Hunter: Иногда самые глубокие вещи понимаешь только тогда, когда скрещиваешь с кем-то

клинки. Ты заставляешь меня думать, Маргарита. Ты заставляешь меня чувствовать себя живым,

даже когда я сижу за монитором в пустой квартире.

Я кладу пальцы на клавиатуру, и внутри меня разливается обволакивающее, щемящее тепло. Этот

человек, лица которого я никогда не видела, сейчас ближе ко мне, чем кто-либо в этом мире.

Hunteriza: Пообещай мне одну вещь, мой темный рыцарь.

Hunter: Все что угодно.

Hunteriza: Когда мы встретимся... а мы обязательно встретимся... Не пытайся быть

правильным. И если захочешь поцеловать меня — целуй. Не стой как истукан, боясь потерять

контроль.

Чат замирает. Мне кажется, я слышу его тяжелое дыхание через эти чертовы километры

оптоволокна.

Hunter: Обещаю. И когда это случится, рыжая... я клянусь, тебе не придется просить дважды.

Я заберу этот поцелуй так, что ты забудешь имя своего босса навсегда.

Мое сердце срывается в галоп. По телу пробегает сладкая дрожь.

Завтра я вернусь в офис и снова буду воевать с Алексом.

Буду распутывать клубок интриг и искать вора.

Но сегодня... сегодня я засыпаю с улыбкой, принадлежащей только одному человеку. Тому, кто

скрывается по ту сторону экрана.

Глава 17. Рита

Фуксия — цвет абсолютного, бескомпромиссного бунта.

Сегодня на мне платье именно этого, кричащего оттенка.

Ткань плотно обхватывает талию и струится до колен, а дерзкая асимметрия на одно плечо

кричит о том, что я не собираюсь сдаваться.

Вчерашний разговор с Хантером придал мне сил, и я вхожу в наш стеклянный офис с высоко

поднятой головой, готовая к любым битвам.

Но битва началась до моего прихода. И это не битва. Это настоящая бойня.

Едва створки лифта разъезжаются, на меня обрушивается какофония звуков.

В опен-спейсе царит абсолютный хаос.

Мигают красным экраны мониторов на столах разработчиков.

Кто-то орет матом так, что закладывает уши.

Вадик, бледный как полотно, колотит по клавиатуре, а Стас просто сидит на полу у кулера,

обхватив голову руками.

Здоровенные безопасники Виктора носятся по коридорам.

Мое сердце срывается в бешеный галоп. Я бросаюсь к своему отделу.

Мои тестировщики сбились в кучу, как растерянные пингвины, и хмуро смотрят на погасшие

мониторы.

— Даша! Что происходит?! — я хватаю за плечо свою стажерку, которая выглядит так, словно

сейчас упадет в обморок.

— Р-рита… — заикается она, указывая дрожащим пальцем на серверную. — Т-там все… Базы.

Архивы. Все упало.

Двери серверной открываются. Из них появляется Алекс.

Если вчера он казался мне уязвимым или запутавшимся, то сейчас передо мной настоящий демон

из преисподней.

Его костюм помят, галстук сорван, ворот рубашки расстегнут. Под глазами темные круги.

Он выглядит как человек, который только что своими глазами увидел, как сгорело дело всей

его жизни.

Его взгляд сканирует паникующий офис и мгновенно, как лазерный прицел, останавливается на

моем платье цвета бешеной фуксии.

Алекс направляется ко мне.

Шаг, второй, третий.

Опен-спейс замирает.

Сотрудники расступаются перед ним, как перед стихийным бедствием.

— Ты… — рычит он, останавливаясь в полуметре от меня.

Его грудь тяжело вздымается. Запах бергамота сегодня смешивается с концентрированным

запахом катастрофы.

— Это все ты.

Я замираю, чувствуя, как внутри все обрывается.

— Что я? Алекс, что случилось? — мой голос дрожит, но я заставляю себя стоять прямо, не

отступая ни на миллиметр.

— Ты просила открыть вам локальные серверы?! — он срывается на рычание, которое бьет по

ушам. — Ты вчера устроила мне сцену на кухне, требовала дать вам доступ чтобы, видите ли,

выполнять вашу работу?!

— Да! Мы должны были тестировать модули!

— И вы протестировали! Поздравляю! — Алекс с размаху бьет кулаком по ближайшему стеклянному

столу.

По поверхности расползается паутина трещин. Стажерка за моей спиной всхлипывает.

— Вместе с вашими запросами к локальной базе был активирован деструктивный вирус! Червь! Он

сидел и ждал, пока кто-то с правами доступа извне постучится к серверам! Вы запустили

компиляцию, и этот червь только что сожрал все наши внутренние архивы за последний месяц!

Мир вокруг меня останавливается. Вирус? Червь, уничтожающий архивы?

— Алекс, ты в своем уме?! — ярость вспыхивает во мне с такой силой, что перекрывает любой

страх.

Я делаю шаг навстречу этому невыносимому тирану.

— Червь не мог взяться из ниоткуда! Его написал кто-то из твоих разработчиков! Это крыса

заметает следы, уничтожая исходники! При чем здесь мы?! Мы просто запустили тест!

— Потому что вы тестировщики, Маргарита! Ваша работа — ловить этот мусор! Ваша работа — не

нажимать на гребаные кнопки вслепую!

Его лицо перекошено от бешенства.

— Но ты была так занята доказательством собственной правоты, так спешила ткнуть меня носом

в мои ошибки, что твои люди пропустили запуск вируса!

Я перестаю дышать. Воздух словно выкачали из комнаты.

«Он борется с паническим страхом… Он просто напуганный до чертиков мужик…»

Слова Хантера эхом звучат в моей голове, но сейчас они кажутся нелепой, жалкой ложью.

Передо мной нет напуганного мужчины.

Передо мной тиран, который готов размазать меня и мой отдел, чтобы прикрыть задницы своих

кодеров. Он снова делает из нас козлов отпущения.

— Ты жалкий, высокомерный трус, — мой голос звучит так отчетливо, что его слышит каждый в

этом замершем офисе.

Алекс вздрагивает, словно я ударила его по лицу.

— Твои люди написали дырявый код. Кто-то из твоих разработчиков продал твою игру, а теперь

сжег серверы, чтобы Виктор не нашел концы. А ты, великий Алекс, обвиняешь тех, кто выгребает

ваш мусор, — я сжимаю руки в кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони. — Мой отдел

не виноват. Ни в сливе, ни в этом вирусе. И я тебе это докажу.

— Убирайся, — цедит он сквозь зубы. Его серые глаза пусты. В них не осталось ни искр, ни

того обжигающего желания, которое я видела вчера на кухне. Только пепел. — Забери свой отдел

и убирайтесь с этого этажа. Вы отстранены от работы до выяснения обстоятельств. Вы все.

Он разворачивается и уходит обратно в свою стеклянную переговорку, захлопывая за собой

дверь.

Я остаюсь стоять посреди уничтоженного офиса в своем платье цвета фуксии. В груди печет так

сильно, словно мне туда плеснули кислоты.

Перевожу взгляд на Вадика, который прячет глаза, на Стаса, который нервно кусает губы.

Крыса здесь. И она только что подставила нас всех, а мой босс с радостью схватился за эту

версию.

Поворачиваюсь к своим ребятам.

— Собираем вещи. Идем в зону отдыха на втором этаже. Пьем кофе, играем в настолки и ждем, —

командую я железным тоном, не позволяя себе ни малейшей слабости.

Когда мои люди, тихо переговариваясь, направляются к лифтам, я резко сворачиваю в сторону

приемной.

Хватит. Игры кончились. Хантер был неправ.

Мой босс — не раненый зверь, он психопат, обладающий неограниченной властью в этой

компании. И пока у него на голове эта корона, он уничтожит всех нас.

Врываюсь в приемную. Леночка сидит белее мела, с ужасом глядя на разворачивающуюся за

стеклом драму.

Подхожу к ее стойке, опираюсь на нее обеими руками и нависаю над секретаршей.

— Лена. Слушай меня очень внимательно, — мой голос звенит от злости. — Мне плевать на

протоколы. Мне плевать на гнев Алекса. И мне плевать, что Совет директоров общается только

через него.

— Риточка, я не…

— Замолчи и слушай! — рявкаю я, и Леночка замолкает. — Он только что отстранил мой отдел.

Он свалил на нас уничтожение серверов. Мне нужно поговорить с Советом! Немедленно!

Леночка молча хлопает глазами.

— Ты знаешь, как выйти на Совет. У тебя должен быть прямой канал, аварийный телефон, почта,

хоть голубиная почта! Дай мне его!

Леночка вздыхает и отводит взгляд.

— Рита, он меня убьет… Александр меня уничтожит…

— Александр уничтожит нас всех, если его не остановить! — я понижаю голос до горячего,

убеждающего шепота, вкладывая в него всю свою отчаянную решимость. — Он потерял контроль,

Лена. Крыса сидит в разработке, а он бьет по нам. Дай мне контакт. Я возьму все на себя. Я

скажу, что взломала твой комп. Я не подставлю тебя. Клянусь.

Время останавливается.

Я вижу, как в глазах Леночки страх перед боссом борется со здравым смыслом. И наконец,

здравый смысл побеждает.

Она открывает запертый нижний ящик своей стойки. Достает оттуда неприметную черную флешку.

— Здесь… здесь зашифрованный протокол связи, — шепчет она, озираясь по сторонам. —

Вставляете в любой компьютер вне корпоративной сети, вводите пароль «fsexDfgvDfvg56», и

открывается прямой чат с Главным. Но Рита… Главный читает его редко. И если Александр

узнает…

— Не узнает, пока не станет слишком поздно, — я выхватываю флешку, пряча ее в карман

платья. — Спасибо, Лен. Ты спасла нас всех.

Разворачиваюсь и иду к лифтам. Моя кровь кипит.

У меня есть ключ!

Я доберусь до этого мифического Совета!

Выложу им все: про крысу, про слепоту их хваленого директора, про то, как он гнобит тех,

кто пытается спасти их компанию.

А потом…

Сердце предательски сжимается. А потом я найду Хантера.

Не знаю как, но я вытащу его из виртуальной реальности. Мне нужен кто-то настоящий. Кто-то,

кто не предает, кто слышит меня и кто заставляет мое сердце биться от радости, а не от боли

и унижения.

Но сначала — Совет директоров. Держись, Александр.

Глава 18. Рита

Я сижу в пустом кафе на первом этаже нашего бизнес-центра.

Передо мной остывает эспрессо, а на коленях покоится мой личный, не подключенный к

корпоративной сети ноутбук.

Когда я вставляю неприметную черную флешку в порт, мои пальцы, подрагивают от переизбытка

адреналина.

Вбиваю пароль.

На экране разворачивается аскетичное, черное окно зашифрованного чата. Прямой канал прямо в

уши тем мифическим небожителям, которые владеют этой империей и позволяют своему цепному псу

рвать на части невинных людей.

Заношу руки над клавиатурой и начинаю печатать.

Мой текст — это не сухой корпоративный отчет. Это манифест. Это концентрированная ярость,

облеченная в сарказм и приправленная неопровержимыми фактами.

«Уважаемый Совет директоров (или кто там прячется за этой ширмой). Пишет вам руководитель

отдела тестирования Маргарита Казакова. Пока вы наслаждаетесь дивидендами, ваш генеральный

директор и главный разработчик Александр Наумов методично сжигает компанию дотла. Вчера у

нас украли исходный код проекта. Сегодня неизвестный скрипт уничтожил архивы проекта и сам

проект. И вместо того чтобы искать настоящую крысу среди своих драгоценных программистов,

которые имели прямой доступ к архитектуре, ваш золотой мальчик назначил козлами отпущения

отдел тестирования. Он отстранил нас от работы, парализовав поиск ошибок перед релизом.

Александр потерял контроль, ослеп от паранойи и собственного эго. Если вы не наденете на

своего генерального директора намордник и не пришлете независимый аудит в отдел разработки,

не за горами тот день, когда ваша компания станет банкротом. С неуважением к вашим кадровым

решениям, Маргарита Казакова».

С силой бью по клавише Enter. Сообщение улетает в цифровую пустоту.

Выдергиваю флешку, захлопываю ноутбук и делаю глубокий вдох.

Теперь этому мерзавцу придется отвечать перед теми, кто платит ему зарплату.

Не проходит и десяти минут, как мой мобильный разражается истеричной трелью. На экране

светится номер Виктора — начальника службы безопасности.

Я беру трубку.

— Слушаю.

— Рита. Живо в кабинет Александра. И лучше тебе поторопиться, — голос бывшего силовика

звучит недобро.

Я усмехаюсь, хватаю сумку и гордо иду к лифтам.

Началось.

Видимо, Совет директоров читает сообщения быстрее, чем предполагала Леночка.

Я открываю дверь в кабинет Александра без стука. И мгновенно понимаю: передо мной не просто

разъяренный босс.

Передо мной эпицентр ядерного взрыва.

Кабинет разгромлен. Чертежи сброшены со стола на пол.

Дорогущая дизайнерская лампа валяется в углу со сломанным абажуром.

Алекс стоит посреди этого хаоса, тяжело опираясь кулаками о столешницу.

Его волосы растрепались, рукава рубашки закатаны, обнажая напряженные предплечья.

В его серых глазах бушует настоящий шторм, который вот-вот обрушится и на меня.

Он сжимает в руке телефон так, что ладонь побелела.

— Закрой дверь, — рычит он. Звук его голоса вибрирует в самых костях.

Я спокойно, даже вальяжно закрываю за собой дверь, и поворачиваюсь к нему.

— Вызывал, Александр? Вижу Совет директоров уже дал тебе нагоняй за твою некомпетентность.

То, что происходит дальше, стирает мою ухмылку.

Алекс срывается с места.

Он преодолевает расстояние между нами за долю секунды, налетает на меня, как ураган, и

впечатывает спиной в тяжелую дверь.

Воздух со свистом вырывается из моих легких.

Его руки с глухим стуком ложатся на дерево по обе стороны от моего лица, отрезая пути к

отступлению. От него исходит такой жар ярости, что меня бросает в пот. Запах бергамота, и

концентрированного мужского бешенства окутывает меня с головой.

— Где. Ты. Взяла. Этот. Ключ?! — чеканит он прямо мне в лицо, брызжа ядом.— Отвечай,

Маргарита! Ты запугала Лену?! Выкрала флешку?!

— Я спасала компанию! — кричу я в ответ, ничуть не испугавшись его физического

превосходства.

Поднимаю подбородок, глядя прямо в его безумные глаза.

— Кто-то должен был сообщить владельцам, что их главный разработчик сошел с ума!

— Из какого устройства ты им писала, идиотка? — ревет он на весь офис. — Ты хоть понимаешь,

что ты наделала?!

— Со своего личного ноутбука не подключенного к корпоративной сети! — рычу я в ответ.

Пытаюсь сдержаться, чтобы не наговорить лишнего и не могу.

— Для меня твои поступки — это и есть угроза смерти компании! — я с силой бью его кулаками

в твердую грудь, пытаясь оттолкнуть, но он даже не шелохнется. — Пусти меня, ненормальный!

Ты бесишься, потому что они прочитали правду?! Бесишься, что я сорвала с тебя корону?!

Алекс издает звук, похожий на смех. Горький, хриплый смех.

Он наклоняется так близко, что наши носы почти соприкасаются. Его взгляд мечется по моему

лицу, словно он хочет меня сожрать живьем.

— Ты сорвала корону?! — шипит он, обжигая мои губы своим дыханием. — Да ты ничего не

понимаешь, Рита! Ни черта не понимаешь в том, как все устроено! Ты думаешь, что написала

каким-то богам на Олимпе?! Ты думаешь, что придет добрый дядя-владелец и накажет плохого

Сашу за то, что он обидел тестировщиков?!

— А разве нет?! Они твои боссы! И они тебя сожрут за этот слив!

— Я сам себя сожру! — рявкает он, ударяя кулаком в дверь в миллиметре от моего уха. Я

инстинктивно вздрагиваю. — Потому что нет никакого дяди, Рита! Нет никакого Совета! Я и есть

Совет директоров, мать твою! Эта компания — моя! От первого стола в приемной до последней

строчки кода на сервере! 100 процентов акций! Мои! И ты только что написала это дерьмовое

письмо мне на мой личный зашифрованный сервер!

Время в кабинете останавливается.

Мои глаза расширяются до предела. Я смотрю в его искаженное яростью лицо. Слова медленно,

как в густом киселе, проникают в мой мозг.

Алекс... владелец?

Вся эта ширма. Вся эта бюрократия. Леночка, которая трясется от страха перед мифическими

боссами. Все это — ложь.

И я... я только что отправила жалобу на Александра самому Александру.

В любую другую секунду мне бы стало стыдно или страшно. Но только не сейчас.

Мой шок длится ровно три секунды, а затем мутирует в такую термоядерную, ослепляющую

ненависть, что я чувствую, как у меня начинает звенеть в ушах.

— Ах ты ж лживый, лицемерный мерзавец... — выдыхаю я.

— Я защищал проект! — он пытается оправдаться, нависая надо мной, его грудь ходит ходуном.

— Я прятался, потому что хотел, чтобы вы работали, а не пресмыкались передо мной!

— Ты играл в бога! — я срываюсь на ультразвук, с такой нечеловеческой силой отталкивая его

от себя, что он делает шаг назад.

Мое платье цвета фуксии трепещет на сквозняке.

— Ты создал систему, в которой ты абсолютный, безнаказанный тиран! И ты знаешь что,

господин Владелец?! Твоя мания величия тебя же и погубила!

Я наступаю на него, тыкая указательным пальцем в его дорогую, смятую рубашку.

— Это твой хваленый Вадик или Стас слили код! Это твои мальчики написали червя, чтобы

стереть архивы! А ты... ты, владелец, был так занят самоутверждением за счет моего отдела,

так упивался своей властью надо мной, что позволил им обвести тебя вокруг пальца! Ты слепой,

напыщенный индюк!

— Маргарита, закрой рот! — рычит Алекс, хватая меня за запястье.

Его пальцы обжигают. В его глазах снова вспыхивает то самое темное пламя, которое я видела

вчера на кухне. Пламя, от которого у меня плавится низ живота, и это злит меня еще больше.

— Ты не смеешь со мной так разговаривать! Я пытался все исправить! Я снял с вас подозрения!

— Снял подозрения?! Да ты нас отстранил полчаса назад! — я вырываю руку.

Мои зеленые глаза полны слез — злых, жгучих слез бессилия и разочарования.

— Ты постоянно делаешь из меня врага, Алекс! Ты вытираешь ноги о моих людей, а потом

смотришь на мои губы так, словно хочешь меня трахнуть прямо на кухонном столе!

Грубые и отчаянные слова вырываются сами собой.

Алекс каменеет. Его скулы покрываются пятнами.

Он открывает рот, делает полшага ко мне, протягивая руку, словно хочет схватить меня,

прижать к себе, заткнуть поцелуем, о котором мы оба, черт возьми, думаем со вчерашнего дня.

— Рита... — хрипит он, и в его голосе впервые прорывается отчаяние.

— Нет! — я отшатываюсь от него, выставляя руки вперед. — Не прикасайся ко мне. Не смей.

Я смотрю на него, на этого красивого мужчину, который построил империю, но не научился быть

человеком.

И вдруг внутри меня что-то обрывается. Натянутая до предела струна лопается.

Вся ярость, весь адреналин, все желание улетучивается, оставляя после себя лишь оглушающую

пустоту.

Я смертельно устала.

Устала воевать. Устала доказывать свою правоту. Устала хотеть того, кто приносит только

боль.

Я медленно опускаю руки.

— Ты знаешь, Александр... — мой голос становится ледяным, тихим и абсолютно спокойным.

От этого спокойствия Алекс напрягается сильнее, чем от моих криков.

— Ты победил.

Я снимаю с шеи бейдж с корпоративным пропуском. Серебристая цепочка звякает в моих пальцах.

— Что ты делаешь? — его глаза расширяются. В них появляется настоящий страх.

— Оставляю тебя наедине с твоим величием, — я размахиваюсь и швыряю в него бейдж.

Пластик ударяется о его грудь и падает на пол, к его ботинкам.

— Меня все это достало. Твои секреты, твои интриги, твои криворукие программисты и твои

биполярные перепады настроения. Засунь эту компанию себе в задницу.

— Рита, нет. Стой! — он бросается ко мне, в его голосе звучит неприкрытая паника. — Не смей

этого делать! Я не отпускаю тебя!

— А я не собираюсь спрашивать разрешения у "Совета директоров", — криво усмехаюсь я, глядя

ему прямо в глаза. — Я увольняюсь, Алекс. Иди спасай свой код. А с меня хватит.

Я резко разворачиваюсь на каблуках, открываю дверь и выхожу из кабинета, не оглядываясь.

Иду по коридору к лифтам мимо вытянувшихся лиц коллег, мимо растерянной Леночки.

Моя спина прямая, подбородок вздернут.

Но как только створки лифта закрываются, отделяя меня от этого кошмара, я прислоняюсь лбом

к холодной металлической стенке и впервые за все это время позволяю себе заплакать.

Все кончено. Теперь у меня остался только один человек в этом мире, который меня понимает.

И как только я доберусь до дома, я напишу Хантеру.

Глава 19. Алекс

Пластиковый бейдж на серебристой цепочке сиротливо валяется у носков моих ботинок.

Дверь закрыта.

Риты больше здесь нет.

Я стою посреди разгромленного кабинета, жадно глотая воздух, пропитанный ее яростью и

шлейфом сладковато-дерзкого парфюма.

Я в абсолютном шоке.

Она уволилась.

Маргарита, моя рыжая фурия в платье цвета кислотной фуксии, только что швырнула мне в лицо

мою же империю и ушла.

С рычанием пинаю ножку стеклянного стола, от чего по столешнице ползет еще одна уродливая

трещина.

Я начинаю метаться по кабинету, как загнанный в клетку тигр.

Господи, что она натворила!

Уболтала Лену и получила от нее флешку с каналом связи.

Еще пару дней назад, узнай я о таком, я бы не просто лишил премии и ее, и Лену.

Но сейчас…

Сжимаю виски ладонями, нервно и коротко смеясь.

Сейчас я готов молиться на ее сообразительность.

Даже в состоянии аффекта Рита догадалась воткнуть эту флешку в свой личный, не подключенный

к корпоративной сети ноутбук!

Она изолировала канал связи!

Даже в приступе термоядерного бешенства она осталась профессионалом и не подставила систему

под внешний удар.

Сторонний ноутбук в этой ситуации — это наименьшее из зол.

Какая же она умная. Какая отчаянная. И какой же я конченый, беспросветный кретин!

Катастрофа — это не слитый код. Катастрофа — это не упавшие серверы.

Катастрофа — это то, что я своими собственными руками только что вытолкнул за дверь

единственную женщину, которая имеет для меня значение.

Останавливаюсь у панорамного окна, невидящим взглядом уставившись на город. В груди

пульсирует острая боль.

Я люблю ее.

Люблю то, как она со мной спорит, люблю ее округлые бедра, ее пылающие зеленые глаза и то,

как она защищает своих людей.

А вел я себя последние двое суток как последний, закомплексованный придурок.

Я давил на нее, чтобы скрыть собственный страх. И я доигрался.

Внезапно дверь моего кабинета приоткрывается.

В щель просовывается голова Вадика. На его физиономии блуждает такая самодовольная,

маслянистая улыбочка, что у меня мгновенно сводит скулы от желания заехать ему в челюсть.

— Саня, тук-тук? — елейно тянет он, заглядывая внутрь.

Его глаза блестят торжеством. Он радостно, заговорщицки подмигивает мне.

— Я там видел, как эта ненормальная унеслась к лифтам с гордо поднятой головой. Ты

наконец-то ее уволил, да? Вышвырнул толстуху? Слушай, мы со Стасом тут подумали, может,

вечером отметим избавление от инквизиции в баре…

Меня накрывает волной ненависти. Мои руки сжимаются в кулаки.

Я поворачиваюсь к нему.

— Не сейчас, Вадим, — мой голос звучит неестественно спокойно.

Я даже не смотрю на него, иначе я просто убью его прямо здесь. Просто машу ему рукой в

сторону коридора.

— Потом поговорим. Закрой дверь с той стороны.

— Понял-понял, босс! Не мешаю! — Вадик снова радостно подмигивает и скрывается за дверью.

Тварь.

Подхожу к столу, одним ударом смахиваю на пол остатки папок и бью по кнопке селектора с

такой силой, что пластик жалобно хрустит.

— Виктор. Ко мне. Немедленно.

Безопасник появляется в кабинете через полминуты. Он оглядывает разгром, задерживает взгляд

на растоптанном бейдже Риты на полу, но, как истинный профессионал, не задает лишних

вопросов.

— Я слушаю, Александр.

Я нависаю над столом, опираясь на него обеими руками, но смотрю при этом на безопасника.

Мой взгляд прожигает Виктора насквозь.

— Говори. Что ты нарыл на моих разработчиков? — цежу я сквозь зубы. — Только не говори, что

они чисты.

Виктор мрачно усмехается, доставая из внутреннего кармана пиджака планшет.

— Они не чисты, босс. Они грязнее, чем вокзальный сортир. Улики есть. И их столько, что

хватит на пару уголовных сроков.

Воздух со свистом вырывается из моих легких.

— Давай факты.

Виктор кладет планшет на стол, разворачивая ко мне экран с графиками транзакций и кусками

программного кода.

— Твоя интуиция не подвела, Александр. Или интуиция Риты. Виновны Вадим и Станислав. Они

работали в паре. Мы пробили их следы в системе, в том числе теневые. Три недели назад на

анонимный криптокошелек, косвенно связанный с IP-адресом съемной квартиры Вадима, упал

перевод в криптовалюте. Сумма эквивалентна годовому бюджету нашего отдела маркетинга.

Я закрываю глаза, чувствуя, как бешенство понемногу отступает.

— Дальше, — хрипло бросаю я.

— Две недели назад, — продолжает Виктор, — Стас пришел в офис на час раньше обычного.

Камеры в приемной зафиксировали, как он ошивался у стола Леночки.

Он «случайно» пролил кофе на ее рабочую мышь, сам вызвался помочь все вытереть, и пока она

бегала за салфетками, подсунул в ее стол запасную красную мышку.

— Твою ж... — рычу я, ударяя кулаком по столешнице.

Рита была права!

— И это еще не все, босс, — голос Виктора становится совсем тяжелым. — Вирус, который

сегодня сожрал наши архивы... Мои ребята вытащили его остаточный код из карантина. Это не

внешний троян. Это бомба замедленного действия. Она была зашита в ядро обновления, которое

Вадик лично залил на локальные серверы десять дней назад. Вирус спал. Он ждал специфического

запроса извне.

— Из компьютера тестировщиков, — заканчиваю я за него, и от осознания того, как гениально и

подло они все обставили, меня начинает трясти.

— Точно. Как только отдел тестирования пустил запросы на сервер, вирус проснулся, сожрал

архивы и самоликвидировался, имитируя внешнюю атаку. Идеальная подстава. Они слили код

конкурентам, получили бабки, а чтобы мы не нашли следы слива в логах — уничтожили архивы,

свалив все на Риту и ее людей.

В кабинете повисает звенящая тишина.

Вадик. И Стас.

Две крысы, которым платил премии, чьи прихоти я терпел. И они не просто обокрали меня.

Они заставили меня растоптать и унизить женщину, которую я люблю. Женщину, которая

бросилась на амбразуру, чтобы спасти мою компанию.

Я выпрямляюсь. Мое лицо сейчас, должно быть, похоже на маску смерти.

— Где они сейчас? — мой голос тих, но в нем лязгает сталь гильотины.

— В зоне отдыха. Пьют смузи и празднуют отстранение тестировщиков, — кривится Виктор. —

Дать команду парням паковать их?

— Нет, — я беру с пола бейдж Риты и бережно сжимаю его в кулаке. — Я сам к ним спущусь.

Блокируй все выходы с этажа разработчиков. Отключи им доступ в сеть. И вызывай полицию,

Витя. Пусть ждут у входа.

Я направляюсь к двери. Во мне больше нет паники или хаоса. Во мне работает безжалостный

механизм возмездия.

Сначала я уничтожу этих двух мразей. А потом... потом я поеду к Рите.

И я не сдвинусь с порога ее квартиры, пока она меня не выслушает. Даже если мне придется

стоять перед ней на коленях.

Глава 20. Рита

В моей квартире темно и оглушительно тихо.

Платье цвета бешеной фуксии валяется на полу в спальне бесформенной тряпкой.

Я сижу на ковре в гостиной, поджав под себя ноги, облаченная в свою спасительную,

безразмерную флисовую пижаму-панду.

В одной руке у меня бокал с терпким красным напитком, во второй — телефон с черным экраном.

Я даже не зашла в игру.

У меня просто нет сил, чтобы написать Хантеру.

Внутри меня все выгорело дотла, оставив только едкий пепел разочарования.

Резкий, требовательный звонок в дверь разрывает тишину так неожиданно, что я вздрагиваю,

едва не расплескав напиток на пушистые штаны.

За звонком следует глухой, настойчивый стук.

Я хмурюсь. Курьер? Я ничего не заказывала.

С трудом поднявшись, я плетусь в прихожую. Щелкаю замком, распахиваю дверь и замираю,

словно наткнувшись на невидимую бетонную стену.

На моем пороге стоит Алекс.

Но это не тот холодный бог, который сегодня утром вытирал ноги о мой отдел.

Этот Алекс выглядит так, словно его пропустили через мясорубку.

Его обычно безупречный русый хвост растрепался. Галстука нет, верхние пуговицы рубашки

вырваны с мясом, пиджак помят, а на костяшках правой руки виднеются свежие, кровоточащие

ссадины.

Он тяжело дышит, и от него исходит сумасшедший, пробирающий до костей запах ночного дождя и

бергамота.

Его серые глаза, обычно напоминающие ледяные осколки, сейчас горят отчаянным, лихорадочным

огнем.

— Рита, — хрипит он, и в этом звуке столько боли, что у меня предательски сжимается сердце.

Но я мгновенно воздвигаю вокруг себя стену. Я натягиваю капюшон с дурацкими ушками панды

поглубже на растрепанные рыжие волосы и ледяным тоном произношу:

— Что тебе нужно, Александр? Пришел лично вручить приказ об увольнении? Или Совет

директоров постановил расстрелять меня прямо в прихожей?

Он делает шаг вперед, переступая порог. Я инстинктивно пячусь, позволяя ему войти в тесный

коридор, но не дальше.

— Я нашел их, — выдыхает он, закрывая за собой дверь. — Вадик и Стас. Это они, Рита. Они

слили код. Стас подложил мышку на стол Лены, а Вадик зашил вирус в обновления. Они уже в

полиции.

Я смотрю на него, и на мгновение повисает звенящая тишина.

Моя правота доказана. Мои ребята чисты.

Но почему-то я не чувствую ни триумфа, ни радости.

Я чувствую только бесконечную, давящую пустоту.

Я делаю медленный глоток напитка, не сводя с него глаз.

— Поздравляю, генеральный директор. Твоя элита оказалась кучкой уголовников. Надеюсь, ты

счастлив. А теперь — уходи.

Я указываю свободной рукой на дверь, но он даже не шевелится.

— Рита, умоляю, выслушай меня, — Александр делает еще один шаг ко мне. Его рука тянется к

моему плечу, но замирает в миллиметре от пушистого флиса.

Он не смеет ко мне прикоснуться.

— Я был слепым, высокомерным кретином. Признаю, я параноик. Я повел себя как последний,

конченый подонок. Я знаю, что ты меня ненавидишь. Я заслужил каждое слово, которое ты

бросила мне в лицо. Но я приехал сказать... я приехал умолять тебя о прощении.

— О прощении? — горько и сухо усмехаюсь я. — За что именно, Алекс? За то, что ты унизил

меня перед всем офисом? За то, что довел до слез моих стажеров? Или за то, что ты выстроил

этот больной театр с Советом директоров, чтобы упиваться своей безнаказанной властью?!

— Я не упивался властью! — он в отчаянии проводит рукой по волосам. — Я боялся!

— Ты?! Боялся?! — я взрываюсь, швыряя бокал на тумбочку так, что напиток выплескивается на

дерево.

И наступаю на него, тыча пальцем в его грудь.

— Чего ты боялся?!

— Я боялся тебя! — ревет он в ответ, наклоняясь ко мне.

Расстояние между нами стирается. Воздух в коридоре становится густым и наэлектризованным.

Его глаза впиваются в мои с пугающей, раздевающей откровенностью.

— Я боялся того, что ты со мной делаешь! Я строил эту гребаную компанию годами, я

контролировал каждый процесс, каждый пиксель! А потом появляешься ты... в своих

возмутительных платьях, со своим смехом, который сводит меня с ума. Ты споришь со мной, ты

смотришь на меня так, словно я ничего не значу. Я терял контроль, Рита! Каждый раз, когда ты

была рядом, я хотел не архитектуру проверять, я хотел швырнуть тебя на стол и...

Он осекается, тяжело дыша, его грудь вздымается. Он смотрит на мои губы, и между нами

вспыхивает та самая искра, готовая спалить этот коридор дотла.

— И ты решил меня уничтожить, чтобы вернуть себе контроль, — тихо, убитым голосом

заканчиваю я.

Я отступаю на шаг назад, вырываясь из его магнитной гравитации.

— Нет! Рита, клянусь, я просто ослеп от паники! — Алекс делает отчаянный жест. — Когда они

слили код, мой мозг отключился. Я не хотел делать тебе больно. Прости меня. Пожалуйста.

Вернись в компанию. Я уволю любого, кто косо на тебя посмотрит. Я дам твоему отделу любые

полномочия...

— Заткнись! — мой крик бьет его как пощечина.

Алекс замирает.

Я обхватываю себя руками, чувствуя, как по щекам текут слезы. Мои глаза пылают.

— Ты думаешь, все покупается? Думаешь, можно вытереть о меня ноги, растоптать мою гордость,

обвинить в воровстве, а потом прибежать с извинениями, потому что ты, видите ли, "потерял

контроль"?! — я качаю головой, глядя на него с безграничной усталостью. — Ты пришел ко мне

только тогда, когда Виктор принес тебе факты. Ты не поверил в меня. Когда я кричала тебе,

что мои люди чисты, когда я стояла перед тобой и смотрела тебе в глаза — ты видел во мне

только предателя.

— Это неправда...

— Правда! — чеканю я. — Ты пришел просить прощения у фактов, Алекс, а не у меня. Если бы

Виктор не нашел доказательств, ты бы до сих пор считал меня предательницей.

Его лицо бледнеет. Мои слова бьют точно в цель, не оставляя ему шансов на оправдание. Он

судорожно сглатывает.

— Что мне сделать? — голос Алекса ломается.

Этот властный босс сейчас выглядит как потерянный мальчишка. Он опускается на колени прямо

в моей прихожей. Прямо на грязный коврик.

— Рита... скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила? Я сделаю все.

Я смотрю на него сверху вниз.

Внутри меня все кричит, требует упасть рядом с ним, обнять его, зарыться пальцами в эти

русые волосы и сдаться. Потому что я хочу его. Потому что мое тело откликается на него даже

сейчас.

Но я собираю всю свою волю в железный кулак.

— Ты ничего не можешь сделать, Алекс, — мой голос звучит ровно, холодно и безжалостно. —

Потому что я устала. Я не хочу быть твоей игрушкой, и я не хочу быть твоей подчиненной. Я не

готова тебя прощать. И я не уверена, что когда-нибудь смогу.

Делаю шаг в сторону и распахиваю входную дверь. В коридоре гуляет холодный сквозняк.

— Встань, — приказываю я. — Не унижайся. Тебе это не идет. Уходи.

Алекс медленно поднимается с колен.

Он смотрит на меня так, словно я только что вырвала ему сердце голыми руками.

В его глазах стоят слезы, которых этот человек, вероятно, не проливал с самого детства.

— Я не сдамся, Маргарита, — шепчет он, делая шаг к выходу.

Его голос полон мрачной, отчаянной решимости.

— Ты от меня не избавишься.

— Прощай, Алекс, — отрезаю я.

Он переступает порог. Я с силой захлопываю дверь прямо перед его носом, и поворачиваю ключ

в замке.

Я стою в прихожей секунду, две, три... А затем мои ноги подкашиваются.

Я сползаю по гладкой поверхности двери на пол, утыкаюсь лицом в колени, обтянутые пушистым

флисом, и начинаю рыдать так громко и горько, как никогда в жизни.

Я победила. Я растоптала его. Я доказала свою правоту.

Но почему тогда мне кажется, что я только что потеряла все?

Глава 21. Алекс

Звук захлопнувшейся двери бьет по моим нервам, как удар под дых.

Я стою в ее темном, пропахшем сыростью подъезде, прислонившись лбом к холодному металлу ее

двери.

Мои легкие горят. Ладони сжаты в кулаки.

Внутри меня разворачивается черная пустота, засасывающая в себя все мои амбиции, всю мою

власть, весь мой немалый бизнес.

Она прогнала меня.

И самое невыносимое, самое страшное — она абсолютно права.

Заставляю себя отклеиться от ее двери, и идти к выходу.

Спускаюсь по лестнице, не чувствуя ног, сажусь в свой внедорожник и бью кулаком по рулю

раз, другой, третий, пока костяшки не взрываются новой болью.

Я рычу, как загнанный зверь.

Мне плевать на имидж, плевать на то, что скажут случайные зеваки.

Я не могу без нее.

Она нужна мне не через неделю. Она нужна мне завтра. И послезавтра. И послепослезавтра.

Всегда. Каждую секунду моей никчемной без нее жизни.

Я вдавливаю педаль газа в пол.

Моя квартира встречает меня тишиной.

Я сбрасываю на пол пиджак, срываю с себя галстук.

Я не иду к бару за выпивкой. Я иду прямо к своему компьютеру. Это моя последняя надежда.

Мой единственный шанс быть услышанным и понятым.

Монитор вспыхивает холодным неоном. Игра запускается.

Я вхожу в игру.

Мой аватар — закованный в шипастую броню рыцарь смерти Hunter, материализуется в

виртуальном мире.

Я мгновенно открываю список друзей.

Hunteriza в сети.

Мое сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться в горле.

Она там.

Она сидит в своей смешной пижаме, свернувшись калачиком, и плачет из-за меня.

Мои пальцы, дрожа, ложатся на клавиатуру.

Hunter: Рыжая. Ты здесь?

Проходит целая вечность, прежде чем внизу экрана появляется ответ.

Hunteriza: Я здесь. И я больше не руководитель отдела тестирования, Хантер. Я уволилась.

Конец игры.

Я судорожно сглатываю.

Hunter: Он отпустил тебя?

Hunteriza: Он приперся ко мне домой! Представляешь?! Упал на колени прямо в прихожей! Этот

тиран, этот диктатор ползал по моему коврику и скулил о прощении. Сказал, что нашел

настоящих крыс.

Мои зубы скрипят.

Читать о собственном унижении ее глазами — это изощренная пытка, но я должен пройти через

нее, чтобы вскрыть этот нарыв до конца.

Hunter: И что ты сделала?

Hunteriza: Я вышвырнула его вон. Если бы его безопасник не принес ему доказательства, он бы

до сих пор считал меня воровкой. Он просто испугался, что потерял свою игрушку.

Я замираю.

Ее слова ранят глубоко, бьют в самые незащищенные места.

Я набираю в грудь побольше воздуха. Сейчас или никогда. Я должен защитить Алекса, уничтожив

его до основания.

Hunter: Ты ошибаешься, Маргарита.

Строчка статуса «Hunteriza печатает...» загорается мгновенно.

Я чувствую, что Риту переполняет возмущение.

Hunteriza: Опять?! Ты опять будешь защищать этого мерзавца?! Да что с тобой не так?!

Hunter: Послушай меня. Внимательно послушай. Ты думаешь, человек, который построил империю

с нуля, падает на колени из-за каких-то фактов? Из-за отчета безопасника? Факты заставляют

выписать премию и процедить сухое извинение сквозь зубы в кабинете. На колени падают только

от ужаса потери.

Откидываюсь в кресле, глядя на мигающий курсор. Мои руки летают по клавишам, выплескивая на

экран мою собственную, обнаженную душу.

Hunter: Он пришел к тебе не потому, что узнал правду о коде. Он пришел, потому что когда ты

бросила ему в лицо свой бейдж и вышла за дверь, его мир рухнул. Вся его компания, все его

деньги, все превратилось в пыль. Он понял, что все это не имеет никакого смысла, если в его

офисе больше не мелькнет твое сумасшедшее яркое платье. Если он больше не услышит, как ты

разносишь его программистов.

Чат замирает. Рита не перебивает. Я продолжаю бить в самое сердце.

Hunter: Да, он вел себя как конченый придурок. Он параноик, который привык держать мир за

горло. А ты стала первым человеком, которого он не смог подчинить. Ты сломала его систему.

Когда у него украли проект, он сорвался на тебе не потому, что считал тебя крысой. А потому

что он уже сходил с ума от того, что не может контролировать свои чувства к тебе! Он ранил

тебя, потому что был в ужасе от собственной уязвимости.

Долгая, мучительная тишина. В наушниках звучит музыка игры. Я чувствую, как по моему виску

скатывается капля холодного пота.

Hunteriza: Откуда... откуда ты все это берешь, Хантер? Почему ты говоришь о нем так, словно

сам стоишь в его ботинках?

Hunter: Потому что мы с ним из одного теста. Потому что я знаю, каково это быть

руководителем такого уровня. Но у меня есть перед ним одно преимущество, рыжая.

Hunteriza: Какое?

Hunter: Я не боюсь сказать тебе, что я без тебя задыхаюсь. Я не боюсь признаться, что готов

отдать все, что у меня есть, лишь бы ты сейчас была рядом.

Я вижу, как статус «печатает...» появляется и исчезает.

Она плачет. Я знаю это так же точно, как знаю свой собственный исходный код.

Hunteriza: Я так устала, Хантер. Я просто хочу, чтобы меня любили, а не воевали со мной.

Hunter: Я вижу тебя. Я видел тебя с первой нашей стычки на Арене. Я вижу твой огонь, твою

боль, твою сумасшедшую красоту. И я больше не собираюсь делить тебя ни с этой игрой, ни с

тенями твоего прошлого. Твой босс — идиот, который все разрушил. Но я не собираюсь повторять

его ошибок.

Наклоняюсь к монитору, и мои глаза горят непреклонной решимостью.

Hunter: Завтра. В семь вечера. Кафе «Энигма» на набережной. Хватит прятаться за пикселями и

псевдонимами, Маргарита. Я хочу увидеть твои зеленые глаза в реальности. Я хочу, чтобы ты

посмотрела на меня.

Экран молчит пятнадцать бесконечных секунд. Каждая из них вбивается в мой пульс раскаленным

гвоздем. Если она скажет «нет» — я мертв.

Hunteriza: А если мы разочаруем друг друга? Если в реале между нами не будет этих искр?

Горько и хрипло усмехаюсь, вспоминая, как она прижималась бедрами к столешнице на кухне, а

я едва сдерживался, чтобы не сорвать с платье.

Hunter: Поверь мне, рыжая. Искр будет столько, что нам придется вызывать пожарных. Ты

придешь?

Hunteriza: Я говорила тебе одну вещь? Узнав ее ты передумаешь встречаться со мной.

Hunter: Какую? Ты о чем?

Hunteriza: Я толстая.

Hunter: Это не имеет значения. Я хочу видеть тебя любой! Так ты придешь?

Снова пауза. И, наконец, короткая строчка, которая заставляет мое остановившееся сердце

забиться с удвоенной силой.

Hunteriza: Приду. До завтра, Хантер.

Я медленно выдыхаю, откидываясь на спинку кресла.

Она согласилась.

Завтра в семь вечера Маргарита войдет в «Энигму», ожидая увидеть своего виртуального

спасителя.

А увидит меня.

Человека, которого она сегодня уничтожила и вышвырнула из своей жизни.

Это будет катастрофа. Это будет взрыв, по сравнению с которым сегодняшний скандал в

кабинете покажется детским утренником.

Она может выплеснуть мне в лицо горячий кофе. Она может ударить меня так, что я не удержусь

на ногах.

Но я приму этот удар.

Я приму все, что она обрушит на меня.

Потому что завтра я положу к ее ногам свое сердце.

Завтра я докажу ей, что Александр и Хантер — это один человек, который больше не способен

жить без своей огненной фурии.

И я не отступлю, пока она не скажет мне «да».

Глава 22. Рита

Я стою перед зеркалом в полный рост, и меня трясет так, словно я собираюсь не на свидание,

а на штурм вражеской цитадели в одиночку и без оружия.

На кровати валяется гора отвергнутых нарядов. Я никак не могла сообразить, в каком образе

мне идти.

В итоге я выбрала компромисс между Маргаритой-тестировщицей и Хантеризой-воительницей:

черное, струящееся платье, которое бесстыдно облегает мои крутые бедра и подчеркивает каждый

изгиб, и дерзкая, укороченная кожаная куртка цвета спелой вишни.

На губах — кроваво-красная помада.

Мои огненные кудри рассыпаны по плечам непокорной гривой.

Я выгляжу как женщина, которая может разбить сердце одним щелчком пальцев.

Но внутри меня бьется перепуганная насмерть птица.

Господи, что я делаю?!

Я иду на встречу с человеком, чьего имени я даже не знаю!

А вдруг его зовут Акакий? Или Евлампий?!

А что, если он маньяк?

Настоящий, клинический психопат, который выслеживает одиноких девушек, заманивает их в кафе

на набережной, а потом расчленяет и прячет по пакетам?!

Он же сам вчера хвастался, что может вычислить кого угодно по IP!

Я хватаюсь за голову, едва не размазав стрелки.

А если он не маньяк, а просто... разочарование?

Вдруг ему пятьдесят лет, он живет с мамой, носит засаленную футболку с пятнами от пива и

страдает одышкой?

В игре он ловкий, сильный рыцарь смерти, а в реальности — сутулый задрот с сальными

волосиками, который будет весь вечер смотреть мне в декольте и пускать слюни?

Но самое страшное, от чего у меня леденеют ладони, — это страх разочаровать его.

Что, если он ждет какую-нибудь хрупкую, эльфийскую девочку?

Да, я писала, что я не худышка, но одно дело читать буквы на экране, и совсем другое —

увидеть вживую мои габариты.

А вдруг он посмотрит на меня, разочарованно вздохнет и придумает срочный повод сбежать

через пять минут?

Вдруг ему не понравится мой громкий смех? Моя язвительность вживую?

— Так, соберись, Маргарита, — рычу я своему отражению. — Ты вчера уничтожила генерального

директора огромной корпорации.

Тебе не страшен какой-то неизвестный игрок!

Я хватаю сумочку и решительно выхожу из квартиры.

Кафе «Энигма» встречает меня приглушенным, интимным полумраком, звуками мягкой музыки и

звоном посуды.

Я занимаю угловой столик около большого окна, выходящего на темную гладь реки. Смотрю на

часы. Шесть пятьдесят пять.

Заказываю янтарный напиток со льдом. Мне нужна анестезия.

Лед в моем стакане тихо позвякивает от того, что у меня мелко дрожат руки.

Я не свожу глаз с входной двери.

В кафе заходят люди. Парочки, бизнесмены, какие-то туристы... Никто не похож на моего

темного рыцаря.

Семь часов ровно.

Над дверью звенит колокольчик. Створка распахивается, впуская в уютное тепло кафе сырой

уличный воздух.

Я поднимаю глаза. И мое сердце останавливается. Просто с силой ударившись о ребра перестает

биться.

На пороге стоит Алекс.

На нем нет привычного офисного пиджака — только черная, шикарно сидящая водолазка,

подчеркивающая широкие плечи, и темное пальто.

Русые волосы больше не стянуты в строгий хвост, а свободно падают на плечи, обрамляя лицо с

той самой жесткой небритостью.

Он выглядит так дьявольски, так невыносимо привлекательно, что у меня на секунду темнеет в

глазах.

Его внимательный взгляд мгновенно сканирует зал. И, разумеется, безошибочно находит меня.

Внутри меня вспыхивает такая слепая ярость, что виски в моем желудке мгновенно превращается

в чистый напалм.

Шпион! Сталкер! Больной мерзавец!

Он выследил меня!

Этот параноидальный диктатор с ущемленным эго не смог смириться с тем, что я уволилась!

Он пробил мою геолокацию, взломал мой телефон или нанял Виктора следить за мной!

И теперь приперся сюда, чтобы испортить мне единственное светлое, что осталось в моей жизни

— свидание с нормальным мужчиной!

Я подрываюсь из-за стола так резко, что стул с визгом отлетает назад, привлекая внимание

соседних столиков. Плевать!

Я иду ему навстречу.

Мое черное платье струится по бедрам, вишневая кожанка скрипит.

Я подлетаю к нему, как разъяренная фурия, и с силой упираюсь указательным пальцем прямо в

его грудь.

— Ты совсем из ума выжил, маньяк корпоративный?! — шиплю я, брызжа ядом.

Мои зеленые глаза метают молнии.

— Ты следишь за мной?! Прослушиваешь мой телефон?! Отслеживаешь по камерам?!

Алекс не двигается с места. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его серых глазах нет ни

капли льда, ни грамма высокомерия. В них плещется что-то глубокое, темное и невыносимо

горячее.

— Здравствуй, Рита. Ты выглядишь просто... сногсшибательно, — его голос звучит хрипло, с

какой-то пугающей нежностью.

— Заткнись! — я бью его кулаком в плечо, задыхаясь от возмущения. — Мне плевать на твои

комплименты! Убирайся отсюда! Сейчас же! Если ты не исчезнешь через три секунды, я вызываю

полицию! Я напишу заявление о преследовании, и твой хваленый Виктор тебя не отмажет! Пошел

вон!

Разворачиваюсь, чтобы указать ему на дверь, но его большие, горячие ладони вдруг ложатся на

мои плечи.

— Не могу, — тихо, но твердо произносит он, не позволяя мне вырваться.

— Что значит «не могу»?! — я снова разворачиваюсь к нему, вскидывая подбородок.

— Не могу уйти, — его пальцы слегка сжимают мои плечи, поглаживая вишневую кожу моей

куртки.

Его взгляд становится таким пронзительным, что кажется, он видит мою душу насквозь.

— У меня здесь назначена встреча. С одной огненной, рыжей воительницей. Ее ник — Хантериза.

А в реальной жизни ее зовут Маргарита. И она обещала мне, что сегодня искр будет столько,

что придется вызывать пожарных.

Мне не хватает воздуха.

Я замираю.

Мои губы приоткрываются, но из горла не вырывается ни звука.

Шум в кафе стихает, музыка превращается в белый шум.

Мир сужается до этих серых глаз, в которых сейчас нет ни капли насмешки.

Хантер.

Хантериза.

Алекс.

— Ч-что?.. — жалко выдыхаю я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Мой мозг, привыкший тестировать логику сложнейших систем, отказывается обрабатывать эту

ошибку.

Это невозможно.

Это бред.

Мой злейший враг.

Мой босс-тиран, который вчера ползал на коленях в моей прихожей. И мой темный рыцарь, мой

спаситель, мой мудрый виртуальный психолог, который выслушивал мои слезы... Это один и тот

же человек?!

Осознание едва не сшибает меня с ног.

«Откуда ты все это берешь, Хантер? Почему ты говоришь о нем так, словно сам стоишь в его

ботинках?»

«Потому что мы с ним из одного теста...»

— Ах ты ж... — я задыхаюсь. Мое лицо заливает краска такого густого, жгучего стыда и

одновременно такой космической, термоядерной ярости, что я буквально начинаю дрожать.

Я сбрасываю его руки со своих плеч так резко, словно обожглась.

— Ты! — мой голос срывается на крик, который эхом разносится по всему «Энигме». — Ты играл

со мной?!

— Рита, тише, пожалуйста, давай сядем... — он пытается снова взять меня за руку, но я с

размаху бью его по ладони своей сумочкой.

— Не прикасайся ко мне, двуличный мерзавец! — реву я, наступая на него. — Ты знал! Ты все

знал! Ты сидел там, за своим монитором, читал, как я плачу из-за тебя же! Ты выслушивал, как

я жалуюсь на генерального директора, на твою паранойю, на твои истерики, и должно быть,

смеялся надо мной!

— Я не смеялся! Клянусь тебе, я не смеялся! — Алекс ловит меня за запястья, притягивая к

себе, несмотря на мое сопротивление.

Его лицо искажено болью.

— Рита, послушай меня! Я узнал, кто ты, полгода назад, по IP-адресу! Я влюбился в тебя там,

в игре, в твой острый ум, в твою смелость! Но в офисе... в офисе я был скован собственной

властью! Я не знал, как к тебе подойти! Ты ненавидела меня чуть ли не с первого дня!

— И ты решил стать моим личным пиксельным психотерапевтом?! — я вырываюсь, тяжело дыша,

грудь вздымается под черным платьем. — Ты оправдывал сам себя! «Ой, он не тиран, он просто

испуганный мужик!» Да ты гениальный манипулятор, Алекс! Ты просто прочищал мне мозги, чтобы

я простила тебя в реале! Ты лжец! Лжец и трус!

— Я трус! — неожиданно рявкает он в ответ, и его голос гремит так сильно, что официант,

спешивший к нам, чтобы сделать замечание, разворачивается и убегает обратно к барной стойке.

— Да, я трус! Потому что когда ты рядом, мой хваленый интеллект отключается! Потому что я

готов был сжечь свою компанию, лишь бы ты на меня посмотрела не как на босса! Потому что

вчера, когда ты закрыла дверь, я понял, что без тебя мне незачем жить!

Он делает резкий шаг ко мне. Я пячусь, пока не упираюсь спиной в холодное окно.

Алекс нависает надо мной.

Его руки ложатся на стекло по обе стороны от моей головы — точно так же, как вчера в его

разгромленном кабинете.

Но сейчас в его глазах нет агрессии. Там только отчаяние, голод и абсолютная,

сокрушительная честность.

Запах бергамота, дождя и крепкого кофе окутывает меня, дурманя разум.

— Я не оправдывал себя, Рита, — его голос падает до хриплого, вибрирующего шепота, от

которого у меня вдоль позвоночника бежит табун электрических мурашек. — Я признавался тебе.

От имени Хантера я говорил тебе то, что мне не хватало смелости сказать от имени Алекса. Я

вскрыл перед тобой свои самые жалкие, самые темные страхи.

Я смотрю на его губы, которые находятся в опасной близости от моих. Моя злость бьется в

агонии, проигрывая войну этому магнетизму.

— Ты лгал мне, — шепчу я, упрямо вздергивая подбородок, хотя мое сердце уже давно сдалось.

— Ты должен был сказать правду.

— Если бы я сказал тебе правду в кабинете, ты бы меня убила. Если бы я сказал тебе вчера на

пороге — ты бы не пустила меня на порог. Ты бы никогда не согласилась на эту встречу, — его

большие, теплые пальцы зарываются в мои рыжие волосы у виска.

Его прикосновение обжигает.

— Накажи Алекса. Мучай его. Заставь его ползать за тобой на коленях до конца жизни. Но не

прогоняй Хантера. Потому что Хантер без тебя мертв.

Я смотрю в его серые глаза.

И вдруг понимаю, что вся та боль, вся та ненависть, которую я испытывала к своему боссу,

была лишь обратной стороной сумасшедшего притяжения.

Я искала Хантера в виртуальном мире, потому что боялась признаться себе, что в реальности

меня тянет к этому невыносимому тирану.

А они — одно целое.

Мои губы медленно растягиваются в кривой, но искренней улыбке.

— Знаешь, что, Алекс? — выдыхаю я, смело кладя ладони на отвороты его кашемирового пальто и

сжимая мягкую ткань. — Алекс — конченый, параноидальный мерзавец. И я выпью из него всю

кровь, прежде чем позволю ему думать, что он прощен.

Его глаза вспыхивают надеждой.

— А Хантер? — хрипит он, склоняясь еще ниже.

— А Хантер... — я приподнимаюсь на мысочках, чувствуя, как от нашей близости плавится

воздух. — Хантер оказался нормальным мужиком. И он обещал мне вчера одну вещь.

— Какую?

— Он обещал, что мне не придется просить дважды, — шепчу я прямо ему в губы.

Алекс издает глухой стон.

Он накрывает мои губы своими с такой отчаянной, сокрушительной силой, словно я — женщина,

которую он искал всю жизнь.

Его руки властно обхватывают мою талию, прижимая вплотную к его телу.

Поцелуй выходит диким, горячим, пропитанным привкусом виски и бергамота.

Я зарываюсь пальцами в его русые волосы, и отвечаю со всей своей страстью.

Искры, которые мы обещали друг другу, взрываются в этом полутемном кафе тысячами

фейерверков, сжигая дотла и корпоративные правила, и старые обиды.

Я прощаю его.

Прощаю ледяного тирана только потому, что внутри него бьется сердце моего темного рыцаря.

И теперь этот рыцарь, эта империя, и этот мужчина принадлежат только мне.

И пусть он только попробует снова докопаться до моей мышки.

Глава 23. Рита

Конец рабочего дня неумолимо опускается на наш стеклянный офис. Напряжение в воздухе такое,

что от него можно прикуривать.

Сегодня я выбрала цвет глубокого, гипнотического аметиста.

Мое платье с открытыми плечами и дерзким разрезом струится по бедрам, заявляя права на эту

территорию.

Вчерашний поцелуй в полумраке кафе все еще горит на моих губах, пульсирует в венах, но

сейчас мы на нашей территории.

И я иду в логово льва с новостью, которая перевернет все.

Дверь в кабинет Алекса приоткрыта.

Я бесшумно ступаю на мягкий ковролин приемной и замираю, уловив тяжелый, рокочущий баритон

Виктора.

— Они раскололись, босс. Оба, — голос начальника безопасности звучит удовлетворенно и

жестко. — Вадик и Стас написали чистосердечные. Их перекупил «Синтез-Тех». Пообещали им

должности ведущих разработчиков в новом подразделении и отвалили такой аванс в крипте, что у

этих идиотов сорвало крышу. Они слили им нашу финальную сборку на жестком диске, а потом

попытались зачистить наши архивы.

Прислоняюсь плечом к косяку, чувствуя, как внутри закипает презрение к этим двум

эстетам-предателям.

— Идиоты, — ледяной, режущий голос Алекса заставляет воздух в кабинете кристаллизоваться. —

Они думали, что я просто утрусь? Витя, собирай всю доказательную базу. Передай нашим

юристам. Мы подаем в суд на «Синтез». Я впаяю им такой иск за коммерческий шпионаж и кражу

интеллектуальной собственности, что они захлебнутся. Мы добьемся судебного запрета на релиз

их новинки. Они не выйдут на рынок.

— Сделаем, Александр, — кивает Виктор.

Безопасник разворачивается и идет к выходу. Заметив меня в дверях, он лишь уважительно

кивает, и бесшумно исчезает в коридоре.

Я делаю шаг в кабинет и закрываю за собой дверь.

Алекс стоит около окна, ослабив галстук.

Он оборачивается на звук, и в ту же секунду ледяной босс, готовый рвать конкурентов на

куски, исчезает.

В его серых глазах вспыхивает тот самый голодный, темный огонь, который вчера в кафе лишил

меня рассудка.

Его взгляд медленно, почти осязаемо скользит по моему аметистовому платью, задерживается на

разрезе, поднимается к губам и сталкивается с моим взглядом.

А я улыбаюсь.

Широко. Загадочно. Как сытая и довольная кошка.

Алекс хмурится, отходя от окна.

— Здравствуй, моя рыжая фурия, — его голос падает на октаву, обволакивая меня запахом

бергамота. — И что означает эта улыбка? Мы вроде бы только что пережили крупнейшую

корпоративную катастрофу, а ты сияешь так, словно выиграла в лотерею.

Неторопливо подхожу к его огромному столу, опираюсь на него бедрами и закидываю ногу на

ногу. Аметистовый шелк призывно шуршит.

— А может, и выиграла, Алекс, — мурлычу я, не переставая улыбаться. — Может быть, я просто

радуюсь тому, что справедливость восторжествовала, и твои хваленые, заносчивые любимчики

теперь будут писать код в местах не столь отдаленных?

Алекс останавливается прямо передо мной.

Близко. Слишком близко.

Он упирается руками в край стола по обе стороны от моих бедер, беря меня в свой фирменный

капкан.

— Не лги мне, Маргарита, — его губы кривятся в легкой, дразнящей усмешке. — Я знаю этот

взгляд. Ты пришла сюда не злорадствовать над Вадиком. Ты пришла с чем-то другим. Выкладывай.

Наклоняю голову, хлопая ресницами.

— С чего ты взял? Я просто любуюсь своим генеральным директором, который, оказывается,

умеет так красиво злиться.

— Рита... — он наклоняется ниже, его дыхание щекочет мою ключицу. — Не играй со мной. Ты

улыбаешься так хитро, что у меня паранойя возвращается. Что ты нашла?

Выдерживаю театральную паузу. Наслаждаюсь моментом.

Смотрю в его серые глаза, в которых сейчас плещется неподдельный профессиональный азарт

пополам с желанием, и наконец сдаюсь.

— Я нашла ошибку, Саш, — выдыхаю я, и от этого простого имени, произнесенного шепотом, он

едва заметно вздрагивает.

— Какую ошибку? У нас сейчас нет архивов, мы...

— Огромную системную ошибку, — перебиваю я, и моя улыбка становится почти хищной. — В самом

ядре физического движка. В той самой сборке, которую Вадик и Стас слили «Синтезу».

Алекс замирает. Его брови сходятся на переносице.

— И знаешь, — мой голос вдруг дрожит от искренней, профессиональной боли, — мне безумно

стыдно. Мне до слез стыдно, что я, как руководитель тестирования, не обнаружила эту дыру

раньше. Это мой прокол. Глубокий, системный сбой синхронизации, который проявляется только

при критической нагрузке на сервера. Я должна была выцепить его еще неделю назад. Я готова

написать заявление...

— К черту заявление! — резко обрывает он, его глаза загораются маниакальным блеском. Он

хватает меня за плечи. — Рита, ты сейчас серьезно?! Там фатальная ошибка?!

— Фатальная, — я киваю, и моя загадочная улыбка возвращается на губы, прорываясь сквозь

стыд. — Она укладывает сервера на лопатки при одновременном подключении больше десяти тысяч

пользователей. База просто захлебывается и выдает критический сбой. Мне стыдно... но, черт

возьми, Алекс, мне так радостно! Я готова танцевать на этом столе!

Алекс моргает, переваривая информацию.

— Радостно? Чему ты радуешься, сумасшедшая женщина?!

Я подаюсь вперед, обвивая руками его шею. Мои пальцы зарываются в его русые волосы у

затылка.

— Тому, мой дорогой Владелец, — шепчу я, глядя прямо в его шокированные глаза, — что

«Синтез» украл версию с этой ошибкой!

Его зрачки расширяются. Я почти вижу, как в его мозгу с бешеной скоростью крутятся

шестеренки, собирая пазл.

— Они не писали этот код, Саш! — продолжаю я, чувствуя, как адреналин бьет по моим венам. —

Да, у них есть архитектура. Да, они попытаются выпустить клон нашей игры. Но когда они

запустят ее на рынок и начнется наплыв пользователей... она рухнет! С грохотом, с позором, с

катастрофическими убытками! И они не смогут ее быстро починить, потому что код — ворованный!

Это чужая логика! Пока их программисты разберутся в костылях Вадика и найдут, где именно

кроется ошибка синхронизации, пройдут недели, если не месяцы!

Алекс перестает дышать. Он смотрит на меня так, словно я только что принесла ему на

блюдечке Святой Грааль.

— А мы... — его голос становится хриплым от нахлынувшей эйфории.

— А мы успеем, — победно заявляю я. — Я уже знаю, где локализована проблема. Если твои

нормальные разработчики сядут и перепишут этот модуль, нам понадобится максимум пять дней.

Мы починим ядро, и… у меня на домашнем компьютере случайно осталась копия удаленных архивов.

Я робко улыбаюсь глядя на растерянный взгляд Алекса.

— Не хотела ночевать в офисе и брала работу на дом, — признаюсь и торопливо добавляю. — Мы

выйдем на рынок первыми с работающим продуктом. В то время как «Синтез» будет гореть в аду

пользовательских отзывов.

В кабинете повисает напряженная тишина.

Алекс медленно, неверяще качает головой. А затем его лицо озаряется такой ослепительной

улыбкой, что у меня перехватывает дыхание.

Он больше не ледяной босс. Он мой темный рыцарь, который только что выиграл самую главную

битву.

— Ты... — выдыхает он, сжимая мои талию так крепко, что меня бросает в жар. — Ты просто

невыносима, Маргарита. Ты моя личная, огненная катастрофа.

— Я знаю, — самодовольно мурлычу я, прижимаясь к нему ближе.

— Я люблю тебя, — вдруг произносит он.

Просто, четко, без единой доли сомнения, обжигая меня этим признанием во второй раз.

Мое сердце срывается в пропасть.

Алекс не дает мне ответить. Он сминает мои губы жадным поцелуем.

Я отвечаю ему со всей своей страстью, путаясь пальцами в его волосах, пока он приподнимает

меня, усаживая прямо на край своего роскошного стола.

Меня пьянит вкус его губ.

Мы победили.

Крысы наказаны, конкуренты обречены на провал, а мой Владелец, мой босс и мой темный рыцарь

Хантер сейчас сходит с ума от одного моего прикосновения.

И пусть только кто-нибудь посмеет сказать, что тестировщики — это обслуживающий персонал.

Я только что спасла эту империю. И теперь она, как и ее создатель, принадлежит мне.

Глава 24. Рита

Прошло ровно полгода с того дня, как мы раскатали конкурентов в тонкий блин.

Как я и предсказывала, «Синтез-Тех» с треском провалился, выпустив сырой клон нашей игры с

фатальной ошибкой синхронизации.

Их серверы рухнули в первый же день, а отзывы пользователей напоминали филиал преисподней.

Мы же, переписав ядро и вычистив код, вышли на рынок с идеальной игрой, сорвав такой куш,

что наш «Совет директоров» в лице одного невыносимо красивого русого мужчины теперь мог бы

купить небольшое островное государство.

И сегодня мы празднуем это событие.

На мне платье цвета густого, выдержанного бордо.

Темно-рубиновая ткань струится по моим крутым бедрам, обнимая фигуру с такой силой, что

даже манекены в витринах должны краснеть от зависти.

Глубокий вырез, открытая спина, водопад огненно-рыжих кудрей, уложенных в небрежную волну,

и мои любимые шпильки.

Я выхожу из лифта, и предвкушающе улыбаюсь.

Мы живем в ритме сумасшедшего танго.

Мы спорим на совещаниях до хрипоты, мы бьемся в игре за территории, а потом он прижимает

меня к стеклянным стенам своего кабинета и целует так, что у меня плавится разум.

Это не отношения — это постоянное короткое замыкание, и я упиваюсь каждой его секундой.

Двери лифта бесшумно разъезжаются.

Я открываю дверь своим ключом, делаю шаг в полумрак огромной квартиры и замираю.

Минималистичное и холодное убранство квартиры сегодня выглядит иначе.

Панорамные окна от пола до потолка открывают вид на сияющий огнями ночной мегаполис, а все

пространство внутри залито мягким, теплым, дрожащим светом десятков свечей.

Они стоят везде: на широких подоконниках, на стеклянных столах, на полу, образуя мерцающую

дорожку.

В воздухе плывет мой любимый аромат ванили и терпкого розового перца, смешанный с его

неизменным бергамотом.

— Алекс? — зову я, и мой голос звучит непривычно в этой обволакивающей тишине.

Никакого ответа. Только легкая музыка льется из скрытых динамиков.

Я иду по дорожке из свечей, чувствуя, как сердце начинает стучать в горле.

На огромном диване из черной кожи я вижу предмет, выбивающийся из этой романтической

идиллии.

Новенькая, эксклюзивная гарнитура виртуальной реальности нашего собственного производства.

К ней прикреплена записка на плотном черном картоне. Идеальный, размашистый почерк Алекса:

«Надень меня, Хантериза».

Я недоверчиво хмурюсь, но губы сами растягиваются в улыбке.

Игры? Он хочет поиграть?

Ну хорошо, Владелец. Посмотрим, что ты придумал.

Аккуратно, чтобы не испортить прическу, надеваю гарнитуру.

Мгновенная синхронизация, легкая вспышка — и реальный мир исчезает.

Я стою на вершине Залесской крепости. Той самой виртуальной локации из игры, где мы впервые

сошлись в бою, где нас прервал Каменный Голем.

Но сейчас это не просто старая игра. Это наша новая графика, наше ядро виртуальной

реальности.

Прорисовка мира такая, что я чувствую виртуальный ветер на своих виртуальных щеках, вижу,

как колышутся знамена, как искрит магия в воздухе.

Передо мной, в лучах заходящего цифрового солнца, стоит он.

Темный рыцарь смерти.

Hunter.

Он закованный в тяжелую броню, с двуручным мечом, воткнутым в камень.

Мой аватар, воительница в черно-золотых доспехах, делает шаг вперед.

— Решил вызвать меня на реванш в виртуальности, чтобы не получить по шее в реальности? —

усмехаюсь я, и мой голос эхом разносится над цифровым ущельем.

Рыцарь медленно поднимает руки и снимает свой устрашающий шипастый шлем.

Под ним оказывается не пиксельная моделька стандартного персонажа. Это лицо Алекса.

Точная, поразительно реалистичная 3D-копия моего любимого, невыносимого мужчины.

С его русыми волосами, жесткой небритостью и пронзительными серыми глазами, которые сейчас

смотрят на меня с такой зашкаливающей нежностью, что у меня перехватывает дыхание.

— Нет, рыжая, — произносит цифровой Алекс его настоящим, бархатным баритоном. — Я вызвал

тебя сюда, чтобы сказать спасибо.

— За что? За то, что я выловила все ошибки в этом движке? — я пытаюсь шутить, но чувствую,

как в горле встает ком.

— За то, что ты разрушила мою крепость, — он обводит рукой виртуальные стены. — Годами я

сидел в своей холодной цитадели. Я выстраивал алгоритмы, писал протоколы безопасности и

думал, что держу мир под контролем. А потом появилась ты. В возмутительном горчичном платье.

Ты ворвалась в мою жизнь с ноги, разнесла мои правила в щепки, научила меня злиться,

смеяться и... бояться.

Он делает шаг ко мне.

— Я до смерти испугался, Маргарита. Испугался того, что кто-то может иметь надо мной такую

власть. Но правда в том, — он тепло, искренне улыбается, — что моя власть без тебя ничего не

стоит. Ты — мой самый критический, самый прекрасный, самый невыносимый системный сбой. И я

больше никогда не хочу его исправлять.

Мои глаза наполняются слезами, размывая виртуальную картинку.

— А теперь... — голос Алекса становится тихим, пробирающим до мурашек. — Сними шлем, Рита.

Возвращайся ко мне. В реальность.

Дрожащими руками хватаюсь за края гарнитуры и стягиваю ее с головы.

Переход от виртуального заката к мерцающему полумраку квартиры дезориентирует на секунду. Я

судорожно моргаю, восстанавливая фокус.

Алекс стоит передо мной.

Настоящий. Живой. В безупречной водолазке и темных джинсах, которые сидят на нем так,

словно он сошел с обложки журнала для миллиардеров.

Его русые волосы собраны в шикарный хвост.

Он смотрит на меня так, словно я — единственное божество, в которое он верит.

Прежде чем я успеваю выдохнуть хоть слово, этот властный, гордый человек, перед которым

трепещет вся IT-индустрия, медленно, с абсолютным достоинством опускается передо мной на

одно колено.

Мое сердце останавливается. Бордовая ткань платья на моей груди перестает вздыматься. Я

просто перестаю дышать.

Алекс достает из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку глубокого, изумрудного

цвета.

Щелчок — и крышка откидывается.

Внутри, в мягком свете свечей, вспыхивает огнем потрясающее кольцо.

Крупный, идеально чистый изумруд квадратной огранки, окруженный россыпью бриллиантов.

— Под цвет твоих глаз, — тихо произносит Алекс, глядя на меня снизу вверх. — Глаз, которые

единственные во всем мире смотрят на меня без страха, без трепета, но с такой любовью, что я

теряю рассудок.

— Сашка... — выдыхаю я, прикрывая ладонями рот, потому что мои губы дрожат.

Слезы, которые я так старательно сдерживала, прорывают плотину и катятся по щекам.

— Ты обещала проверить, насколько я хорош на деле, а не на словах, Маргарита, — его губы

трогает та самая дерзкая, фирменная усмешка, от которой у меня слабеют колени. — Я хочу

доказывать тебе это каждый день до конца моей жизни. Я хочу просыпаться с тобой, спорить с

тобой, писать для тебя миры и сдаваться тебе в плен. Выходи за меня замуж, рыжая фурия.

Стань моей женой. Моим партнером. Моим единственным боссом.

Мои эмоции взрываются сверхновой. Слезы смешиваются со смехом.

Я всхлипываю, не в силах сдерживать эту бурю, и яростно смахиваю со щеки влажную дорожку.

— Ты уверен, что потянешь такого босса в одиночку? — мой голос звенит и переливается,

пробиваясь сквозь слезы счастья. — У меня отвратительный характер, я ненавижу твои костыли в

коде и я никогда, слышишь, никогда не перестану носить вызывающие платья!

— Если ты перестанешь их носить, я сам подам на развод, — смеется он, и в его серых глазах

отражается пламя свечей и моя собственная, безграничная любовь. — Так что? Ты готова

запустить этот совместный проект?

— Это что, аппаратный троян? — я киваю на кольцо, смеясь сквозь слезы.

— Это патч первого дня, Рита. Бессрочный и не подлежащий откату. Скажи «да».

— Да! — кричу я так громко, что пламя свечей на ближайшем столе вздрагивает. — Да, да,

тысячу раз да, мой ледяной босс, мой темный рыцарь!

Алекс выдыхает так, словно задержал дыхание на целый час.

Он берет мою левую руку — его пальцы слегка дрожат, когда он надевает изумрудное кольцо на

мой безымянный палец. Оно садится так идеально, словно было создано вместе со мной.

Алекс поднимается с колен, и я тут же бросаюсь ему на шею.

Мои руки обвивают его плечи, бордовая ткань путается в его ногах. Алекс подхватывает меня

под бедра, отрывая от пола, и прижимает к себе крепко-крепко.

Он впивается в мои губы жадным и нежным поцелуем.

Я отвечаю ему со всей своей страстью, зарываясь пальцами в его русые волосы у затылка.

Он кружит меня по квартире, и мой счастливый смех заполняет каждый кубический сантиметр

этого пространства.

Я смотрю на сверкающий на моем пальце изумруд, смотрю в сияющие серые глаза мужчины,

который бросил к моим ногам свою империю, и понимаю одну простую истину.

Жизнь непредсказуема, но свою главную битву я только что выиграла.

И впереди у нас целая вечность, чтобы сводить друг друга с ума.

Эпилог

Семь лет назад я считала, что звук падающего продакшен-сервера — это самый страшный и

громкий звук во Вселенной. Какая же я была наивная, самонадеянная девчонка.

Настоящая DDoS-атака, способная положить любую систему за три секунды, выглядит как две

трехлетние девочки с огненно-рыжими кудрями, которые не поделили фиолетового динозавра.

Я стою в дверях нашей залитой солнцем гостиной в загородном доме.

На мне халат цвета спелого манго, который распахивается при каждом шаге, приоткрывая

длинные ноги.

Моя боевая раскраска теперь состоит из темных кругов под глазами и небрежного пучка на

голове, но я все еще чувствую себя королевой этой империи.

А сейчас моя империя сейчас находится в состоянии тотального, неконтролируемого

апокалипсиса.

— Папа! Аня забрала моего Рекса! — визжит Соня, топая пухлой ножкой.

— Это мой Рекс! Я его первая затестировала! — парирует Аня, намертво вцепившись в резиновую

лапу динозавра.

У обеих сестер-близняшек глаза папины — пронзительно-серые, но характер, к огромному ужасу

нашего генерального директора, абсолютно мой.

А в эпицентре этого урагана, прямо на пушистом белом ковре, сидит он. Александр. Гроза

IT-рынка, миллиардер, председатель Совета директоров и мой законный муж.

Его фирменный русый хвост безжалостно растрепан.

На серой футболке красуется липкое пятно от яблочного пюре, а на суровой, небритой щеке

криво нарисовано сердечко моей водостойкой помадой цвета бешеной фуксии.

— Девочки, — Алекс пытается говорить своим ледяным, властным баритоном, от которого на

совещаниях топ-менеджеры падают в обморок. — Мы не решаем конфликты эскалацией. Отдайте

динозавра. Я куплю вам фабрику динозавров.

— Не хотим фабрику! Хотим Рекса! — синхронно заявляют близняшки, и Аня, воспользовавшись

заминкой отца, мажет его нос остатками моей помады.

В кресле напротив, закинув ногу на ногу в точности как его отец, сидит шестилетний Богдан.

Наш первенец. Наша гордость и маленькая копия Алекса.

Он сосредоточенно тыкает пальцем в детский обучающий планшет, но, услышав визг сестер,

тяжело, по-взрослому вздыхает.

— Пап, твоя архитектура снова легла, — философски констатирует Богдан, не отрывая взгляда

от экрана. — У них алгоритм сломан. Ты пытаешься договориться с террористами, а у них нет

логических модулей. Мам, скажи ему.

Я больше не могу сдерживаться. Мой звонкий смех заполняет гостиную.

Алекс мгновенно вскидывает голову.

В его глазах — смесь усталости и такого обожания, что у меня до сих пор, спустя семь лет,

слабеют колени.

— Маргарита, — хрипит мой ледяной босс, глядя на меня снизу вверх. — Вызываю подкрепление.

Твои стажеры взломали мою систему безопасности. Они издеваются над генеральным директором.

Я вплываю в комнату, намеренно покачивая бедрами.

Манговый халат струится по телу. Я подхожу к месту боевых действий, упираю руки в бока и

включаю свой фирменный тон руководителя отдела тестирования.

— Так, баг-репорт принят! — громко и четко говорю я.

Аня и Соня мгновенно замирают, переводя на меня одинаковые серые глазищи. Динозавр повисает

в воздухе.

— Динозавр отправляется в карантин на верхнюю полку за нарушение протоколов совместного

использования! — я решительно выхватываю игрушку из их рук.

Близняшки открывают рты, чтобы поднять вой, но я тут же достаю козырь:

— А те, кто прямо сейчас пойдут на кухню и умоют лица, получат несанкционированный доступ к

шоколадным блинчикам! Релиз через две минуты!

Слово «блинчики» работает лучше любой перезагрузки серверов.

— Блинчики! — визжит Соня.

— Я первая! — кричит Аня.

Они срываются с места и несутся на кухню, сверкая пятками. Богдан невозмутимо слезает с

кресла, поправляет воротник своей рубашки-поло и с достоинством направляется за ними.

— Проконтролирую выполнение процесса, — бросает он через плечо, скрываясь за углом.

Мы остаемся в гостиной вдвоем.

Я смотрю на Алекса, который так и сидит на ковре, тяжело опираясь спиной о диван.

Он вытирает лицо тыльной стороной ладони, размазывая фуксию еще больше, и выглядит таким

уязвимым, таким домашним и таким невероятно моим, что у меня щемит сердце.

— Ты спасла меня, Хантериза, — выдыхает он, закрывая глаза. — Еще бы пять минут, и они

заставили бы меня надеть балетную пачку. И я бы надел.

Я опускаюсь на ковер рядом с ним, поджимая под себя ноги. Беру влажную салфетку со столика

и начинаю осторожно оттирать красное сердечко с его колючей щеки.

— Тебе бы пошла балетная пачка, — нежно мурлычу я. — С твоей-то щетиной и бицепсами.

Алекс перехватывает мою руку. Его длинные, горячие пальцы сжимают мое запястье.

Он медленно открывает глаза. Серый лед в них давно растаял, оставив только глубокий, темный

океан, в котором я тону каждый божий день.

Он тянет меня на себя, и я с готовностью падаю в его объятия. Мой манговый халат путается,

я оказываюсь у мужа на коленях, обхватив его за шею.

— Семь лет, Маргарита, — хрипло шепчет он, зарываясь носом в мои растрепанные рыжие кудри.

— Семь лет, трое детей, миллиардные контракты, а ты все еще носишь цвета, от которых можно

ослепнуть.

— И ты все еще это обожаешь, — нагло улыбаюсь я, проводя ногтем по его сильной шее.

— Обожаю, — соглашается он, и его голос вибрирует у меня в груди.

Муж смотрит на мои губы тем самым голодным, собственническим взглядом, который никогда не

изменится.

И больше не тратит время на разговоры.

Его большая ладонь ложится мне на затылок, притягивая ближе, а вторая собственнически

скользит по моему бедру.

Он целует меня с такой страстью, словно мы все еще те самые враги-любовники в стеклянном

кабинете.

В этом поцелуе нет ни капли бытовой усталости. В нем только пожар, который мы поклялись

никогда не тушить.

Я отвечаю ему, прикусывая его нижнюю губу, чувствуя вкус кофе на губах. Мои пальцы

зарываются в его русые волосы, распуская остатки хвоста.

— Ма-а-ам! — доносится с кухни возмущенный вопль Ани. — Богдан говорит, что блины

закончились!

Алекс со стоном отрывается от моих губ, прижимаясь лбом к моему лбу. Мы тяжело дышим в

унисон.

— Я уволюсь, — шепчет он, зажмуриваясь. — Я продам компанию, куплю необитаемый остров и

запру тебя там. Только ты, я и никаких динозавров.

— Отклонено отделом тестирования, — смеюсь я, целуя его в кончик носа. — Кто тогда будет

писать мне костыльные обновления, чтобы я могла их разносить на совещаниях?

Я легко поднимаюсь с его колен, поправляю свой возмутительный манговый халат и протягиваю

ему руку.

— Вставай, мой темный рыцарь. Там твои будущие разработчики требуют блинов. А генеральный

директор должен кормить свою команду.

Алекс усмехается, берет мою руку и одним грациозным движением поднимается на ноги.

Он притягивает меня к себе, крепко целует в макушку и переплетает наши пальцы.

Мы идем на кухню, где нас ждет наш личный, прекрасный апокалипсис.